Автор: Голдинг Уильям
ROOT Категория: Дух Воина
Просмотров: 1700

Глава шестая ЗВЕРЬ СХОДИТ С НЕБА

Дневной свет кончился, остались одни звезды. Когда выяснился источник призрачных звуков и Персиваль наконец затих, Ральф и Саймон неловко подняли его и поволокли к шалашу. Хрюша не отставал от них ни на шаг, несмотря на отважные речи, и трое старших разом нырнули в соседний шалаш. Шумно шурша шершавой листвой, долго смотрели на черный в звездную искорку выход к лагуне. В других шалашах то и дело вскрикивали малыши, раз даже кто-то большой заговорил в темноте. Потом и они уснули.

   Лунный серп всплыл над горизонтом, такой маленький, что, даже вися над самой водой, почти не бросал в нее дорожки. Но вот в небе зажглись иные огни, они метались, мигали, гасли, а до земли отзвуки боя в десятимильной высоте не доходили и слабеньким треском. Но взрослые все же послали детям сигнал, хотя те уже спали и его не заметили. Вспышка раскроила небо огненной спиралью, и тотчас снова стемнело и вызвездило. В звездной тьме над островом кляксой проступила фигурка, она полетела вниз, бессильно мотаясь под парашютом. Переменные ветры разных высот как хотели болтали, трепали и швыряли фигурку. Потом, в трех милях от земли, ровный ветер проволок ее по нисходящей кривой по всему небу и перетащил через риф и лагуну к горе.

   Фигурка повалилась, уткнулась в синие цветы на склоне, но и сюда задувал ветер, парашют захлопал, застучал, вздулся. Тело скользнуло вверх по горе, бесчувственно загребая ногами. Ярд за ярдом, рывок за рывком, ветер тащил его по синим цветам, по камням и скалам и наконец швырнул на вершину, среди розовых глыб. Тут порывом ветра спутало и зацепило стропы; и тело, укрепленное их сплетеньем, село, уткнувшись шлемом в колени. Ветер налетал, стропы натягивались иногда так, что грудь выпрямлялась, вскидывалась голова, и тень будто всматривалась за скалы. И как только ветер стихал, слабели стропы, и тень снова роняла голову между колен. Ночь сияла, по небу брели звезды, тень сидела на горе и кланялась, и выпрямлялась, и кланялась.

   В предрассветной тьме склон недалеко от вершины огласился шумами. Двое мальчиков выкатились из вороха сухой листвы, две смутных тени переговаривались заспанными голосами. Это были близнецы, дежурившие у костра. Теоретически им полагалось спать по очереди. Но они не умели ничего делать врозь. А раз бодрствовать всю ночь было немыслимо, оба улеглись спать. И теперь, привычно ступая, позевывая и протирая глаза, оба двигались к оставшемуся от сигнального костра пеплу. Подойдя, они сразу перестали зевать, и один бросился за листвой и хворостом.

   Другой опустился на корточки.

   – Погас вроде.

   Он покопался в золе подоспевшими веточками.

   – Хотя нет.

   Он припал губами к самому пеплу и легонько подул, и во тьме обозначилось его лицо, подсвеченное снизу красным. На секунду он перестал дуть. – Сэм, нам надо…

   – …гнилушку.

   Эрик снова стал дуть, пока в золе не зажглось пятнышко. Сэм сунул в жар гнилушку, потом ветку. Жар раздулся, ветка занялась. Сэм подложил еще веток.

   – Много не клади, – сказал Эрик, – ты погоди подбрасывать.

   – Давай погреемся.

   – Тогда надо еще дров натаскать.

   – Холодно…

   – Ага…

   – И вообще…

   – Темно. Да уж.

   Эрик, не вставая с корточек, смотрел, как Сэм складывает костер. Он поставил сухие прутья шалашиком, и вот заполыхал защищенный от ветра огонь.

   – Еще бы чуть-чуть, и…

   – Ух, он бы…

   – Раскипятился.

   – Ага.

   Несколько секунд близнецы молча смотрели в костер. Потом Эрик хмыкнул.

   – А он жутко тогда кипел, да?

   – Тогда, из-за…

   – Костра и свиньи.

   – Хорошо еще Джеку попало. Не нам.

   – Ага. А помнишь в школе Вспыха-Психами?

   – Вы-до-ве-де-те-ме-ня-до-безу-у-умия, юноша!

   Близнецы закатились в своем неразличимом хохоте, но вспомнили тьму и кое-что другое, осеклись и стали беспокойно озираться, а потом снова уставились в принявшееся уже за шалашик пламя. Эрик разглядывал мечущихся букашек, лихорадочно и безнадежно пытавшихся выбраться из огня, и вспомнил тот, первый костер – там, на круче, где теперь было черным-черно. Вспоминать про это ему не хотелось, и он перевел глаза к вершине.

   Жар приятно бил в лицо. Сэм развлекался тем, что, подбрасывая ветки, наклонялся к самому костру. Эрик держал ладошки над костром как раз на таком расстоянии, что еще чуть-чуть ближе – и обожжешься. Его праздный взгляд блуждал поверх огня и наделял сведенные тьмой к плоским теням ночные глыбы их дневной объемностью. Вон там та большая скала, и три камня, и еще расщепленная скала, а дальше щель, а там…

   – Сэм!

   – А?

   – Нет, ничего.

   Пламя пожирало ветки, корчилась и отваливалась кора, трещало дерево.

   Шалашик рухнул, разметав над вершиной широкий круг света.

   – Сэм…

   – А?

   – Сэм! Сэм!

   Сэм раздраженно глядел на Эрика. Застывший, уставленный взгляд Эрика ужаснул Сэма, потому что Эрик смотрел на что-то у него за спиной. Сэм перебрался к нему, сел на корточки рядом, тоже посмотрел. Оба вцепились друг в дружку и замерли – четыре немигающих глаза, два разинутых рта.

   Далеко внизу лес охнул и загремел. На головах у них забились волосы, пламя подсеклось и сломалось. В пятнадцати ярдах от них хлопала вздутая ткань.

   Ни один не вскрикнул, только крепче вцепились друг в дружку, и у них отвисли челюсти. Так сидели они секунд десять, пока огонь окатывал вершину искрами, дымом и прерывистым, хлещущим светом.

   Потом сразу оба, будто в нераздельном ужасе, они перебрались через скалы и бросились наутек.

* * *

   Ральфу снился сон. Он уснул наконец, бог знает сколько времени шумно проворочавшись в сухих листьях. Даже стоны и выкрики из других шалашей не достигали его, потому что он был далеко, он был там, где раньше, и он кормил сахаром пони через садовый забор. А потом кто-то затряс его за плечо и сказал, что пора пить чай.

   – Ральф! Проснись!

   Листья загремели, как море.

   – Ральф! Проснись!

   – А? Что?

   – Мы видели…

   – …зверя…

   – Совсем близко!

   – Кто тут? Близнецы?

   – Мы видели зверя!

   – Тихо! Хрюша!

   Листья все гремели. Хрюша наткнулся на него, потому что он уже кинулся навстречу засматривающим в шалаш потускневшим звездам, но его не пустили близнецы.

   – Не ходи! Там ужас!

   – Хрюша, где наши копья?

   – Ой, слышите…

   – Тогда тихо! Ложитесь.

   Они лежали и, не веря, а потом ужасаясь, слушали шепот близнецов, то и дело перемежавший оторопелые паузы. Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клыками. Рассвет томительно долго стирал с неба звезды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашевелились, хотя у входа стерег неотступный страх. Путаная тьма уже расслаивалась на даль и близь, и затеплели подцветкой облачка в вышине. Одинокая морская птица взвилась с хриплым криком, эхо перехватило его, и что-то засвистело в лесу. Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелеными верхушки пальм.

   Ральф встал на колени у входа и осторожно выглянул из шалаша.

   – Эрик, Сэм. Зовите всех на собрание. Только тихо. Живей.

   Близнецы, дрожа и жмясь друг к дружке, ползком одолели расстояние до следующего шалаша и там выложили страшную новость. Ральф заставил себя встать и пошел к площадке, достоинства ради держась очень прямо, хоть по спине у него бегали мурашки; Хрюша и Саймон шли следом, сзади пробирались остальные.

   Ральф взял рог с отполированного ствола и поднес к губам; но раздумал и не подул, а вместо этого только поднял раковину и показал всем. И все поняли.

   Лучи, пучком расходившиеся над горизонтом, теперь пластались уже вокруг, на уровне глаз. Ральф глянул на взбухаюшую золотую дольку, которая озаряла их справа и будто подбадривала. Кружок мальчиков перед ним ощетинился копьями.

   Он передал рог Эрику, потому что тот сидел ближе Сэма.

   – Мы видели зверя своими глазами. Нет, не во сне…

   Сэм его перебил. Рог служил обоим близнецам сразу, так повелось, ввиду их совершенной нерасторжимости.

   – На нем шерсть. И сзади у него что-то – вроде крылья. И он шевелился…

   – Ой, жуть. Он, что ли, сел…

   – Костер горел вовсю…

   – Мы его как раз разожгли…

   – Веток подложили…

   – У него глаза…

   – Зубы…

   – Когти…

   – Мы ка-ак побежим…

   – Прямо по скалам…

   – Натыкаемся…

   – А он за нами…

   – Я видел, он за деревьями прятался…

   – Чуть меня не сцапал…

   Ральф с испугом показал на лицо Эрика, в кровь исполосованное ветками.

   – Как это ты?

   Эрик пощупал лицо.

   – Весь покарябался. И кровь?

   Мальчики, сидевшие рядом с Эриком, в ужасе отпрянули. Джонни, еще не переставший зевать, вдруг разразился слезами, и Билл хлопал его по спине, пока он не затих. Яркое утро было полно угроз, и кружок мальчиков стал меняться. Взгляды уже не устремлялись к центру, все озирались по сторонам, из-за своих деревянных копий, как из-за ограды. Джек заставил их вспомнить, что они не в засаде, а на собрании.

   – Вот это будет охота! Кто со мной?

   Ральф заерзал на месте.

   – Копья у нас – деревянные палки. Не болтай.

   Джек ухмыльнулся:

   – Ага! Боишься?

   – Да, а что? Ты, что ли, не боишься?

   И в отчаянной, обреченной надежде он повернулся к близнецам:

   – Вы же нам головы не морочите? А?

   Протест был такой пламенный, что в его искренности никто бы не мог усомниться.

   Рог взял Хрюша.

   – А может… может, нам тут остаться? Глядишь, зверь к нам и не сунется.

   Если б не ощущение, что за ними кто-то следит, Ральф бы на него накричал.

   – Тут остаться? В угол забиться и вечно дрожать? А что мы есть будем? И как же костер?

   – Давайте двигаться, – дернулся Джек. – Мы только зря время теряем.

   – Нет. Погоди. Как нам с малышами быть?

   – А, да ну их!

   – Кто-то должен за ними присматривать.

   – Пока что они без нас обходились.

   – Пока что можно было. А сейчас нельзя. За ними присмотрит Хрюша.

   – Вот именно. Трясись над своим драгоценным Хрюшей, пусть тут отсиживается.

   – Сам подумай. Ну что Хрюша может с одним глазом?

   Остальные с любопытством переводили взгляды с Ральфа на Джека.

   – И вот еще что. Обычная охота тут не годится, зверь же не оставляет следов. Оставлял бы – ты бы увидел. Скорей всего, он с дерева на дерево перемахивает, вроде, этих, ну, как их…

   Вокруг закивали.

   – Так что тут еще подумать надо.

   Хрюша снял покалеченные очки и принялся протирать уцелевшее стеклышко.

   – Ральф, а мы-то как же?

   – Рог не у тебя. На, держи.

   – Так я вот чего – мы-то как же? Вдруг зверь придет, когда вас не будет. Я плохо вижу, и если я напугаюсь…

   Джек перебил презрительно:

   – Ну ты-то вечно пугаисся.

   – У меня рог!

   – Рог, рог! – заорал Джек. – Причем тут это! Сами уже знаем, кого надо слушать. Много ли умного Саймон, или Билл, или Уолтер скажут? Кое-кому пора бы заткнуться и сообразить, что не им решать…

   Это было уже слишком. Кровь прилила к щекам Ральфа.

   – Рог не у тебя. Сядь.

   Лицо у Джека побелело, веснушки выступили четкими коричневыми крапинками. Он облизнул губы и не сел.

   – …И это уж дело охотников.

   Все смотрели на них во все глаза. Хрюша от греха подальше сунул рог на колени к Ральфу и сел. Нависала гнетущая тишина, Хрюша затаил дыхание.

   – Нет, это дело не только охотников, – выговорил наконец Ральф. – Зверя же не выследишь. И неужели ты не хочешь, чтоб нас спасли?

   Он повернулся к собранию:

   – Хотите вы или нет, чтобы нас спасли?

   И опять посмотрел на Джека:

   – Я уже говорил, главное – костер. А сейчас он, конечно, погас…

   И опять его взяла злость, она выручила его, подхлестнула, придала духу, он перешел в атаку:

   – Соображаете вы все или нет? Надо же костер зажечь! Об этом ты не подумал? Да, Джек? Или, может, никто и не хочет, чтоб нас спасли?

   Ну нет, чтоб спасли – кто же не хочет, тут уж все ясно, и перевес снова, одним махом, был на стороне Ральфа. Хрюша выдохнул со свистом, снова глотнул воздуха, задохнулся. Он привалился к бревну, разевая рот, и к его губам подбирались синие тени. На него не обращали внимания.

   – Ну-ка вспомни, Джек. Может, есть на острове место, где ты еще не был?

   Джек нехотя ответил:

   – Если только… А! Ну да! Помнишь? В самом хвосте, где скалы навалены.

   Я подходил совсем близко. Там такой перешеек. И другого подступа нет.

   – Может, там он и живет.

   Все сразу загалдели.

   – Тихо! Ну ладно. Пойдем туда. Если там зверя не окажется, заберемся на гору, посмотрим оттуда; и костер разведем.

   – Пошли.

   – Сперва надо поесть. Потом пойдем. – Ральф помолчал. – Копья, наверно, все же захватим.

   Они поели, и Ральф повел старших вдоль берега. Хрюшу так и оставили валяться на площадке. День, как и все эти дни, обещал солнечную баню под синим куполом. Его еще не поволокло зыбящейся дымкой, и потому берег убегал плавной дугой очень далеко, пока не сливался в одно с лесом. Ральф выбрал тропку вдоль пальмовой террасы, не решаясь спускаться на раскаленный песок.

   Он предоставил Джеку идти впереди, и тот выступал с комическими предосторожностями, хотя они бы заметили врага уже с двадцати ярдов. А сам Ральф, радуясь тому, что на время избавился от ответственности, замыкал шествие.

   Саймон шел впереди Ральфа, и его одолевали сомненья – страшный зверь, с когтями, сидит на вершине горы и не оставляет следов, а за близнецами не мог угнаться? Сколько бы Саймон ни думал про этого зверя, его воображенью явственно рисовался человек – героический и больной.

   Он вздохнул. Другие спокойно встают и говорят перед собранием, и видно, что их не мучит стыд за себя, что у них не сжимается все внутри; говорят что придет в голову, будто обращаются к одному кому-то. Он ступил в сторону и обернулся. Ральф шагал, неся копье на плече. Саймон замедлил шаг и робко пошел рядом с Ральфом, заглядывая ему в лицо снизу вверх из-за темной гривы, застилавшей ему теперь глаза. Ральф глянул на него искоса, заставил себя улыбнуться, будто он и не помнит, какого Саймон свалял дурака накануне, и снова устремил куда-то пустой взгляд. Саймон обрадовался, что его признали, и тотчас забыл о себе. Когда он наткнулся на дерево, Ральф нахмурился и отвернулся, а Роберт хмыкнул. Саймон прянул в сторону, белое пятно у него на лбу побагровело и стало сочиться. Ральф оставил Саймона и вернулся к своим собственным мукам. Скоро они подойдут к замку, этого не миновать, и главному придется пойти впереди.

   Джек затрусил назад.

   – Уже скоро.

   – Ладно. Подойдем как можно ближе.

   Он пошел за Джеком пологим подъемом в сторону замка. Слева была непроглядная гуща деревьев и лиан.

   – Может, и там что-то? А?

   – Было бы заметно. Нет, тут никто не входил и не выходил.

   – Ну, а в замке?

   – Посмотрим.

   Ральф раздвинул заслон травы и выглянул. Впереди было всего несколько каменистых ярдов, а дальше два берега сходились, и тут бы острову, казалось, и кончиться острым мысом. Но вместо этого узкая каменная коса в несколько ярдов шириной и ярдов пятнадцати длиной, продолжая остров, уходила в море.

   Она утыкалась в один из тех розовых квадратов, которые составляли фундамент острова. Эта стена замка, отвесная скала футов в сто высотой, и была тем розовым бастионом, который они видели тогда сверху. Она вся была в трещинах и сверху завалена грозившими обрушиться камнями.

   За Ральфом в высокой траве затаились охотники. Ральф посмотрел на Джека:

   – Ты охотник.

   Джек багрово покраснел:

   – Знаю. Ну, я пошел.

   И тогда что-то, очень изглубока, заставило Ральфа вымолвить:

   – Я главный. Я сам пойду. И не спорь.

   Он повернулся к остальным:

   – А вы спрячьтесь. И ждите меня.

   Голос не слушался Ральфа, вот-вот совсем замрет или сорвется на крик.

   Он посмотрел на Джека:

   – Значит, ты думаешь…

   Джек пробормотал.

   – Я все обшарил. Наверное, тут.

   – Понятно.

   Саймон промямлил неловко:

   – Я не верю в зверя этого.

   Учтиво, как обсуждают погоду, Ральф согласился:

   – В общем-то, конечно.

   Рот у него сжался, губы побелели. Очень медленно он откинул волосы со лба.

   – Ну ладно. Пока.

   Он принудил свои непослушные ноги вынести его на перешеек.

   Кругом разверзались бездны полого воздуха. И некуда спрятаться, и надо вдобавок идти вперед. Он помедлил на узком перешейке и глянул вниз. Скоро, если считать на столетия, вода превратит этот замок в отдельный остров.

   Справа лагуна, ее качает открытое море, а слева…

   Ральф поежился. Лагуна защищала их от океана. Пока почему-то один только Джек подходил к самой воде с другой стороны. И вот теперь он сам заглянул наконец в пучину с суши, и пучина дышала, она была как живая. Воды медленно опадали между скалами и открывали розовые гранитные плиты, и странные наросты кораллов, и полипы, и водоросли. Ниже, ниже, ниже падали воды и всхлипывали, как ветер в листве. Вот показалась плоская скала, гладкая, как стол, и воды, засасываясь под нее, открыли с четырех сторон одетые водорослями грани утеса. А потом спящий левиафан вздохнул – и вода поднялась, заструилась водорослями и вскипела над розовостью столешницы.

   Здесь волны не ходили, они не шли никуда, просто вскидывались и обрывались, вскидывались и обрывались.

   Ральф поднял глаза на красную скалу. За ним следили из высокой травы, смотрели, ждали. Он заметил, что ладони ему холодит застывающий пот; и с изумлением сообразил, что не рассчитывал, в общем-то, повстречаться со зверем и не знает, что ему делать, если зверь окажется тут.

   Можно было бы и забраться прямо на скалу, да только не стоило. Вдоль квадратной стены плинтусом шел уступ, так что можно пробраться справа, над лагуной, и завернуть за угол. Идти оказалось нетрудно, и скоро он увидел бастион с тыла.

   Ничего нового, все то же – нагроможденье розовых глыб, покрытых гуано, как сахарной корочкой; и крутой подъем к камням, сверху наваленным на бастион.

   Он обернулся на стук. Джек карабкался по уступу.

   – Не мог же я тебя бросить.

   Ральф молчал. Он пробрался по скалам, осмотрел пещерку, не обнаружил там ничего зловещего – всего несколько тухлых яиц – и сел, озираясь по сторонам и постукивая кончиком копья по камню.

   Джек захлебывался от восторга:

   – Вот где крепость устроить!

   Их фонтаном обдали брызги.

   – Тут пресной воды нет.

   – А это что?

   В самом деле, на скале повыше было какое-то зеленоватое пятнышко. Они взобрались туда и попробовали сочившуюся воду.

   – Можно кокосовую скорлупу подставлять, чтоб все время полная.

   – Нет уж. Спасибо. Поганое место.

   Бок о бок они одолели последний подъем, где сооруженье сужалось и венчалось последним разбитым камнем. Джек ткнул в него кулаком, и он скрипнул – чуть-чуть.

   – Помнишь?..

   Оба подумали о дурной полосе в промежутке. Джек выпалил горячей скороговоркой:

   – Подсунуть сюда пальму, и если враг подойдет… смотри!.. – В сотне футов под ними шла узенькая дамба, и каменистая земля, и трава в точечках голов, дальше был лес.

   – …навалиться и… – захлебывался Джек, – …и… р-раз!

   Он отвел назад руку, замахнулся. Ральф смотрел на гору.

   – Ты чего?

   Ральф отвел взгляд от горы.

   – А что?

   – Ты так смотришь – я прямо не знаю!

   – Сигнала нет! Нас с моря не видно.

   – Ты просто чокнулся с этим сигналом.

   Кругом бежала тугая синяя черта горизонта, надломленная только горой.

   – Но больше нам надеяться не на что.

   Он прислонил копье к шаткому камню и обеими горстями смахнул со лба волосы.

   – Пошли назад, на гору взберемся. Они же там зверя видели.

   – Нет там сейчас зверя никакого.

   – Но что же нам делать?

   А те, кто засел в траве, увидели невредимых Джека и Ральфа и выскочили из засады на солнце. Увлекшись разведкой, про зверя впопыхах позабыли.

   Высыпали на перешеек и стали карабкаться. Ральф стоял, облокотясь на красный камень, огромный, как мельничное колесо, расколотый и опасно нависший над обрывом. Он уныло смотрел на гору и молотил сжатым кулаком по красной стене, стиснул зубы, и жадная тоска смотрела из глаз, занавешенных челкой.

   – Дым.

   Он пососал свой разбитый кулак.

   – Джек! Пошли.

   Но Джека рядом уже не было.

   Со страшным шумом, которого он и не заметил, мальчики раскачивали каменную глыбу. Когда он туда посмотрел, глыба хрустнула и рухнула в воду, и оттуда, чуть не до верха стены, взметнулся гремучий сверкающий столб.

   – Хватит вам! Хватит!

   Его голос заставил их смолкнуть.

   – Дым.

   Что-то странное стряслось у него с головой. Что-то металось крылом летучей мыши и застило мысли.

   – Дым.

   Сразу вернулись мысли, а с ними и ярость.

   – Нам дым нужен. А вы тут время теряете. Камни толкаете.

   Роджер крикнул:

   – Времени-то у нас хватает!

   Ральф тряхнул головой:

   – Надо идти на гору.

   Все загалдели. Одни хотели скорее в бухту. Другим хотелось еще покачать камни. Солнце палило, и опасность растаяла вместе с тьмой.

   – Джек, зверь может быть на другой стороне. Веди нас. Ты там уже был.

   – Можно по берегу пройти. Там фруктов много.

   К Ральфу сунулся Билл:

   – Может, еще немножечко тут побудем?

   – Ага!

   – Сделаем крепость!..

   – Здесь нет еды, – сказал Ральф, – и укрытий нет. И пресной воды мало.

   – Зато крепость была бы – высший класс!

   – Можно камни сваливать.

   – Прямо на перешеек…

   – Сказано вам, пошли! – бешено выкрикнул Ральф. – Надо все проверить.

   Идем!

   – Ой, давайте лучше тут останемся…

   – Хочу в шалаш…

   – Я устал…

   – Нет!

   Ральф содрал кожу на пальцах. Но не чувствовал боли.

   – Я главный. Надо все выяснить точно. Гору видите? Сигнала там нет. А вдруг корабль? Да вы все чокнулись, что ли?

   Мальчики, ропща, затихали.

   Джек первый пошел вниз, потом по перешейку.