Применение математических методов в экономических науках никак нельзя связывать с западной экономической наукой. Многие ведущие экономисты Запада крайне отрицательно относились к применению математики.
Так, Е.
фон Вем-Баверк, один из лидеров «субъективной школы», которого называют «буржуазным Марксом» [395, с. 174], полагал, что использование математики приводит к порочному кругу в рассуждениях [73]. Характеризуя работы близких ему по ряду теоретических представлений о стоимости, полезности и т. п. У* С. Джевон- са и JI. Вальраса, которые активно использовали математику в своих исследованиях, Вем-Баверк писал: «Близко подходят к воззрениям Менгера остроумные руководители ,,математического направления44 в политической экономии, хотя их исследования по логической ясности и законченности и уступают исследованиям первого...» [73, с. 20—21]. «Основные идеи (теории предельной полезности.— Прим, авпг,),,. были развиты в немецкой экономической литературе задолго до Вальраса и Джевонса; правда, они не облечены здесь в математическую форму, но зато изложены с необычайною ясностью и вполне самостоятельно: мы говорим об ,,основаниях политической экономии44... Менгера» [74, с. 170]. Математика рассматривается Бем-Баверком только как один из способов изложения экономической теории, причем не самый лучший: теряется якобы «ясность и логическая строгость» изложения.
Еще более решительно выступал против математических методов в экономике такой видный представитель «австрийской школы», как JT. фон Мизес [505]. По его мнению, «...математический метод должен быть отвергнут не только потому, что он бесплоден. Это совершенно неправильный метод, исходящий из неверных предпосылок и ведущий к ошибочным выводам. Строящиеся в соответствии с этим методом силлогизмы не только лишены практической ценности, они отвлекают от изучения реальных проблем и искажают соотношения между различными явлениями» [395, с.
205]. Характеризуя взгляды Мизеса на математические методы в экономике, Б. Селигмен отмечает: «Когда задача заключается в том, чтобы опровергнуть социалистическую теорию всеобщего благосостояния, да и любую другую разновидность социализмах преследу- ющую ту же цель, то при этом существенную роль играет отрицание математических расчетов» [395, с. 206].
Сам Б. Селигмен в своем обширном труде по истории экономической науки довольно холодно отзывается о применении математики в экономике. Основные упреки сводятся к тому, что язык математики не понятен и что математика не добавляет ничего нового к старым экономическим теориям. «В настоящее время многие теоретики, очарованные методами анализа, которые они создают и перекраивают, описывают эти проблемы (экономические.— Прим,. авт.) совершенно непонятным языком, языком символов и формул, результаты которых мало что добавляют к тому, что может сказать ,,литературный44 экономист... Математика может оказать помощь в четкой постановке проблемы, но она не делает лучшим экономистом того, кто ее использует... Умение манипулировать символами не означает повышения квалификации экономиста как экономиста» [395, с. 534]. И далее Б. Селигмен с некоторой горечью констатирует: «...Тем не менее, математический аппарат принят на вооружение и его ничем нельзя заменить, даже если кто-либо и захотел бы сделать это» [395, с. 534]. Описывая взгляды институционалистов, которые, так же как и представители «исторической школы», считали применение математики в экономике бесполезным и даже вредным занятием, Б. Селигмен фактически солидаризируется с ними в этом вопросе. Он пишет: «Хотя точность математической формулы действительно изящна, она в то же время обманчива. Институционали- сту новая политическая экономия представляется чем то вроде шахматной игры, и польза от нее — примерно такая же, как от шахмат. К сожалению, большинство экономистов ныне предпочитают эту игру в шахматы» [395, с. 75].