Автор: Катасонов В.Ю.
Война: Неолиберальный фашизм в наступлении Категория: Катасонов Валентин Юрьевич
Просмотров: 1828

2022 Статьи/видео октябрь-ноябрь

30.11.2022 Нам готовят поражение.  Видео

Студия Рубеж

30.11.2022 Дырявое ведро под названием ФНБ
Накапливание валют на длительные сроки сегодня с экономической точки зрения безрассудно

29.11.2022 Рекордный вывоз капиталов из РФ, или Дело Чубайса живёт и побеждает. Видео
Почему Западу нет смысла ужесточать давление на Россию: финансовый блок правительства отдаст всё сам. О выплате контрибуций и репараций, праве сильного и оффшоризации российской экономики. Ключевые моменты прямого эфира программы «АВРОРА НА ЛИНИИ» от 28.11.2022 г. Аврора Цензура
29.11.2022 Экспроприация российских активов коллективным Западом
Действовать с упреждением!
28.11.2022  О компрадорской буржуазии и бегстве валюты за рубеж
После 24 февраля многие российские олигархи, имевшие прямое или опосредованное отношение к экспорту ресурсов из страны, приняли решение перейти на сторону коллективного Запада, чтобы сохранить свои многомиллиардные состояния.
27.11.2022 Условием нашей победы в войне с коллективным Западом является всеохватывающая национализация

План приватизации есть, плана национализации нет
26.11.2022 Нас обложили со всех сторон.  Видео.
Студия Рубеж

26.11.2022 России нужен «Госплан.2»
Государственный орган по планированию экономики Российской Федерации становится условием выживания России
25.11.2022 Много ли государства в экономике России?
Без сильного государственного сектора экономическая мобилизация России невозможна
24.11.2022 Запланированная кража российских активов – чем ответит Москва?
Нам необходим чёткий ответный план
23.11.2022 Военно-экономическая мобилизация России: как это было в годы Первой мировой
Достижение целей СВО невозможно при той экономике, которая была в РФ до 24 февраля

22.11.2022 Знаковое событие состоялось не на саммите G20.  Видео
Все по полочкам LIVE

22.11.2022 О кредитах и «прочих активах» ЦБ
Что происходит с Банком России?

21.11.2022 Что происходит с Банком России?
О «токсичных» активах ЦБ.
20.11.2022 Резолюция ООН и судьба Центробанка России

Запад готовит конфискацию валютных активов Банка России

19.11.2022 Валютный урожай России в 2022 году может достичь 250 млрд долларов и… погибнуть
Надо сделать всё возможное, чтобы валютный урожай не ушёл из страны, не сгнил и не сгорел
18.11.2022 «Стратеги» России статус утратили
Предприятия ОПК должны иметь защиту

17.11.2022 Почему Россия на переднем крае. Видео
Технология и методы ведения войны против человечества. Идейные борцы за сокращение населения - кто они? День ТВ
17.11.2022 Станки – оружие в войне за суверенитет
Как Сталин создавал станочный арсенал страны
16.11.2022 Россия за три десятилетия рыночных реформ превратилась в сырьевую базу Запада
Начинать восстанавливать экономический суверенитет России надо со станкостроения
15.11.2022 Экономическая автаркия, советский прецедент
Здравая экономическая политика государства должна быть направлена на максимальное замещение внешнего рынка внутренним
14.11.2022 Из России продолжают уходить деньги, подпитывающие наших противников
О принципе «эффективной оккупации» в отношении России

13.11.2022 Катасонов и Лепехин о мобилизационной экономике.   Видео
В эфире "Авроры" Валентин Катасонов и Владимир Лепехин объясняют, что внедрение в РФ мобилизационной экономики станет очередной имитацией. В мобилизационном режиме в нынешней России может работать только торговля сырьем... Власть не заточена на развитие реального сектора. Школа Солидарной Экономики. Владимир Лепехин

13.11.2022 Российские биржи адаптируются к ситуации… в пользу Китая
Если тренды сегодняшнего дня экстраполировать на недалекое будущее, мы можем получить вместо долларизации юанизацию экономики
12.11.2022 Каковы реальные масштабы ограбления России?
Мы ведем необъявленную войну с коллективным Западом, но при этом механизмы ограбления этим самым Западом России продолжают функционировать, и масштабы его только нарастают

11.11.2022 Что сейчас происходит с российской экономикой?    Видео
Что такое экономическая мобилизация? Кому нужно искусственное создание хаоса? Как с помощью идей советской индустриализации сделать рывок и вывести российскую экономику на другую траекторию развития? Говорим с доктором экономических наук, председателем Русского экономического общества имени Шарапова Валентином Катасоновым. Ведущая - Дария Павлова. День ТВ
11.11.2022 Инфляция в России: неужели от нее не избавиться?
В СССР граждане с трудом понимали, что такое инфляция: ее в советское время практически не было
10.11.2022 План Мантурова: Провалить импортозамещение и стать вице-премьером
Уже девятый год слышу от российских властей мантры насчёт необходимости проведения импортозамещения. Звучать они начали в 2014 году, когда против Российской Федерации стали вводиться экономические санкции в связи с крымскими событиями. В том же году было подготовлено более двух десятков программ импортозамещения до 2020 года. Никаких официальных отчётов по результатам реализации программ не было…
09.11.2022 Американский доллар пока не уступает место другим валютам
Однако за 15 лет произошло более чем 11-кратное увеличение долларовой массы в обращении.

08.11.2022 Зачем Силуанов банкротит ВПК?  Видео
СПЕЦ LIVE
08.11.2022 Россия может обрести суверенитет, но нужно повторить «экономическое чудо»
Президент РФ все чаще в своих выступлениях использует слово «суверенитет». Он признает частичную утрату Российской Федерацией своего суверенитета и призывает к скорейшему его восстановлению.
07.11.2022 Экономика военного времени.  Видео
Студия Рубеж

07.11.2022 Кто в России играет теперь роль валютной копилки?
Коллективный Запад невольно помогает нам провести то, что мы замышляли с конца ХХ века – дедолларизацию российской экономики

06.11.2022 Валютный пир, идущий в 2022 году в России, должен в следующем году закончиться
Львиная доля российской валютной выручки по-прежнему не работает на Россию
05.11.2022 Россия может и должна освободиться от импортного засилья.  (Импортозависимость. Часть 3)
Не менее половины стоимости конечной продукции, создаваемой на российских предприятиях, приходится на импортные составляющие
04.11.2022 Серьёзнейшая угроза экономической безопасности Российской Федерации. (Импортозависимость. Часть 2)
В продолжение разговора о критической зависимости российской экономики от импорта
03.11.2022 США приступили к удушению экономики. Петля уже готова
Ключевая ставка ФРС США – вроде бы предельно далёкое от наших реалий понятие. Но роль Штатов в мировой экономике такова, что любое их решение аукается по всему миру, от Сантьяго до Урюпинска. И новое повышение ставки прочувствуют все

03.11.2022 Мировой спрос на золото бьёт рекорды.  Катасонов В.Ю.
А Банк России продолжает играть в поддавки
02.11.2022 Разговор об импортной зависимости российской экономики – уровень зависимости критический. (Импортозависимость. Часть 1)
Можно ли сделать промышленность России отечественной?
01.11.2022 Государственная монополия внешней торговли – непременное условие экономической мобилизации России
Запад страшно боялся советской государственной монополии внешней торговли
31.10.2022 «Импортный манёвр Сталина»
Урок вождя для современной России

28.10.2022 Российская экономика в условиях резко возросших внешних угроз продолжает простаивать
Трудовые ресурсы – приоритет экономической мобилизации
27.10.2022 Главный вектор мобилизации
О необходимости перестройки структуры российской экономики
26.10.2022 России нужна финансовая мобилизация
Денежный голод в стране имеет искусственный характер
23.10.2022 Координационный совет при Правительстве РФ и неотложность экономической мобилизации
Координационному совету придется взять на себя тяжелейшую задачу реформирования всей системы управления экономикой
22.10.2022 России нужна инвестиционная мобилизация
Как победить коллективный Запад, если у РФ норма накопления остается ниже среднемирового уровня?
21.10.2022 России больше не нужно золото?
Если Центробанк – нечто отличное от государства, то что это такое?

20.10.2022 Допустимы ли банкротства во время войны?
О законопроекте, запрещающем банкротства стратегических предприятий, пока ничего не слышно
19.10.2022 Любая мобилизация — это не только военкомат, это еще и тыл, производство
Профессор Катасонов: Главным направлением экономической политики должны стать инвестиции в основной капитал
18.10.2022 Необходимо срочно реанимировать производственные мощности России!
О национальных особенностях военно-экономической мобилизации
17.10.2022 Императив военно-экономической мобилизации
По итогам 2022 года ожидается рекордный за тридцать лет отток капитала из России
08.10.2022 Шарапов говорил, что России нужны абсолютные деньги
Российская экономика задыхается без воздуха абсолютных денег
01.10.2022 Как «прохозяйничалась» дореволюционная Россия
Когда русскому человеку в его стране уже ничего не принадлежало. Из наследия С.Ф. Шарапова

 

 


30.11.2022 Нам готовят поражение.

 

 
Студия Рубеж

 


30.11.2022 Дырявое ведро под названием ФНБ

 

Накапливание валют на длительные сроки сегодня с экономической точки зрения безрассудно

После 24 февраля 2022 года операции Фонда национального благосостояния (ФНБ) были прекращены. Таково было официальное заявление властей.

Напомню, что ФНБ был создан в 2008 году на базе существовавшего ранее Стабилизационного фонда. Изначально ФНБ был задуман как резервный фонд для укрепления пенсионного обеспечения в стране на длительную перспективу. В 2018 году произошла некоторая реорганизация ФНБ. Остатки действовавшего до этого времени Резервного фонда были присоединены к ФНБ, а сам Резервный фонд был ликвидирован. Отныне на ФНБ возлагалась задача не только поддержания и укрепления бюджета Пенсионного фонда, но также обеспечения сбалансированности (покрытия дефицита) федерального бюджета. Источником формирования ФНБ определены дополнительные нефтегазовые доходы (налоги и пошлины), т. е. те, которые превышают базовые нефтегазовые доходы, формирующие федеральный бюджет. Разделение нефтегазовых доходов на базовые и дополнительные определялось с помощью так называемого бюджетного правила. Конкретно с 2017 года к базовым доходам стали относить те, которые рассчитываются исходя из цены за баррель нефти марки Юралс в размере 40 долларов США в 2017 году. Это базовая цена, подлежащая ежегодной индексации с 2018 года на 2 процента. В прошлом году, например, базовые нефтегазовые доходы, поступившие в федеральный бюджет, превысили 3 трлн руб. ФНБ рос как на дрожжах. Если в 2008 году его объем составлял 1 трлн руб., то к концу прошлого года он вырос до 13,6 трлн руб.

Важной особенностью ФНБ является то, что он формируется преимущественно за счёт иностранных валют (рублевая составляющая есть, но очень незначительная). ФНБ находится в ведении Минфина РФ. Поэтому ФНБ часто называют «валютным кошельком» или «валютной копилкой» финансового ведомства. А поскольку сам Минфин на валютный рынок не выходит, то операции по покупке и продаже валюты ФНБ и текущее управление валютной частью фонда осуществляет Центробанк России.

С началом СВО функционирование ФНБ и действие бюджетного правила было приостановлено. Все нефтегазовые доходы стали поступать в федеральный бюджет РФ, что до последнего времени позволяло Минфину поддерживать его в бездефицитном состоянии. За десять месяцев, по данным Минфина, поступившие в бюджет нефтегазовые доходы достигли 4,8 трлн руб.

Серьёзнейшим событием в жизни ФНБ в этом году также стало то, что часть его активов в конце февраля была заморожена. О заморозке 300 млрд долл. активов Банка России (также в конце февраля) говорили и продолжают говорить. Но я хотел бы напомнить, что в составе упомянутых 300 миллиардов часть валюты принадлежит Минфину, это валюта ФНБ. Работа была организована по следующей схеме: Минфин открывает валютные счета в ЦБ, а последний размещает средства Минфина в разные валюты и в разные финансовые инструменты (преимущественно банковские депозиты и казначейские бумаги других государств).

По состоянию на 1 февраля 2022 г. объем ФНБ составил 13 610 271,7 млн рублей, или 10,2% ВВП, прогнозируемого на 2022 год. Часть средств ФНБ (примерно 35%) на тот момент была размещена в акциях и облигациях российских эмитентов (так называемая инвестиционная часть Фонда). Остальные средства – так называемая «ликвидная часть», состоящая преимущественно из иностранной валюты. Плюс некоторая часть ликвидных средств – золото и небольшое количество рублей. На отдельных счетах по учету средств ФНБ в Банке России размещено 38,6 млрд евро, 4,2 млрд фунтов стерлингов, 600,3 млрд японских иен, 226,8 млрд китайских юаней, 405,7 тонн золота в обезличенной форме, 266,1 млн рублей. Объем ликвидной части ФНБ на 1 февраля составил 6,6% ВВП, или 8,8 трлн рублей (112,7 млрд долл.). Итак, заморозка валютных активов Банка России означала, что произошла и заморозка валютных средства ФНБ (за исключением китайского юаня).

Если перевести в американские доллары, то на 1 февраля запас евро в ФНБ по тогдашнему курсу был эквивалентен 44,8 млрд долл., запас фунтов – 5,6 млрд долл., запас йены – 5,2 млрд долл. Итого сумма «токсичных валют» в составе ФНБ составила 55,6 млрд долл. В одночасье из ликвидной части ФНБ испарилась ровно половина!

На прошлой неделе Минфин опубликовал информацию о состоянии ФНБ на конец октября текущего года. Общий объем ФНБ – 11.374,08 млрд руб. (эквивалентно 8,5% ВВП). Что удивительно: отчетность Минфина никоим образом не отражает того факта, что половина ликвидной части ФНБ была подвергнута заморозке в конце февраля. Минфин, не стесняясь фиксирует в своей отчетности объемы отдельных «токсичных» валют в составе ФНБ на 31 октября: 45,73 млрд евро; 4,94 млрд британских фунтов стерлингов; 602,70 млрд японский йен. А также: китайский юань – 301,72 млрд. китайских юаней, 0,53 млрд российских рублей и 554,91 т монетарного золота.

Тут сразу масса вопросов. Самый главный: так ликвидная часть ФНБ в виде трех «токсичных» валют заморожена или не заморожена? Судя по всем сообщениями и признакам, заморожена. Почему же тогда Минфин в своей отчетности показывает «уши дохлого осла», не делая присущих профессиональным финансистам оговорок, что евро, фунты и йены в составе Фонда заморожены? Ведь следовало бы хотя бы на бухгалтерском языке сказать, что это «неработающие», или «проблемные», активы Фонда. Это проявление непрофессионализма или мошенничество?

Да и в устных выступлениях министр финансов Антон Силуанов умалчивает о том, что половина ликвидных средств Фонда арестована, называя фиктивные цифры Фонда. Я догадываюсь, что мог бы ответить министр, если бы его об этом спросили. Он, вероятно, сказал бы: это у Центробанка валюту заморозили. А его (Центробанка) обязательства перед Минфином сохраняют свою силу. В нужный момент Центробанк перечислит эти средства Минфину в рублевой форме по соответствующему курсу евро, фунта или йены.

Я продолжу. Упомянутые рубли сойдут с печатного станка ЦБ и ничем не будут обеспечены. Дополнительно будет раскручена инфляция. А инфляция – это скрытое налогообложение всего населения. Минфиновская идея создания «валютной кубышки» потерпела фиаско, и это фиаско в конечном счете будут оплачивать миллионы граждан России.

Напомню, что и ранее, в так называемые благополучные годы активы Фонда, размещённые в иностранных банках и западных казначейских бумагах приносили очень скудные доходы. А иногда убытки. В сегодняшних условиях эти убытки уже неизбежны. И Минфин их фиксирует в своей отчетности по ФНБ. По «ликвидной части» Фонда убытки составили (на конец месяца, млрд руб.): февраль – 3,08; март – 4,80; апрель – 4,38; май – 3,36; июнь – 3,42; июль – 1,28; август – 3,43; сентябрь – 11,51; октябрь – 7,12. Итого за девять месяцев суммарные убытки – 42,38 млрд руб. А за год может быть более 50 млрд рублей. По ходу отмечу, что в «инвестиционной части» ФНБ убытки еще круче, но это тема отдельного разговора.

Есть ещё один важный вопрос, касающийся представленной Минфином валютной композиции Фонда. Упомянутые величины «токсичных» валют в составе Фонда на конец октября отличаются от тех показателей, которые были на конец февраля. То есть на тот момент, когда было объявлено, что работа Фонда замораживается до времени, когда будут определены новые правила такой работы. Так, на конец февраля в активах ФНБ евро было 38,56 млрд единиц, а на конец октября – 45,73 млрд. По фунтам стерлингов цифры были равны соответственно: 4,18 млрд и 4,94 млрд единиц; по йенам: 600,30 млрд и 602,70 млрд ед.; по китайскому юаню – 226,78 млрд и 301,72 млрд. ед.

Получается, что за восемь месяцев валютные запасы ФНБ увеличились на 7,17 млрд евро (на 18,6%), 0,76 млрд фунтов (на 18,2%), 2,40 млрд йен (на 0,4%) 74,94 млрд юаней (на 33,0%). Итак, вопреки официальным заявлениям денежных властей (Центробанка и Минфина), что они не работают с «токсичными» валютами и рекомендуют всем российским участникам валютного рынка отказываться от «токсичных» валют в пользу «дружественных», Минфин каким-то образом наращивает запасы «токсичных» валют. Правда, если судить по последним данным, Минфин особенно энергично с февраля накапливал китайский юань. Но тут возникает серия новых вопросов: кто проводит операции по покупке иностранных валют для пополнения ФНБ?

Как я уже сказал, до 24 февраля агентом Минфина по валютным операциям выступал Банк России. Но 28 февраля он объявил, что полностью прекращает операции с иностранными валютами. На сайте Банка России на странице, фиксирующей ежедневые операции ЦБ с валютой, девятый месяц стоят прочерки (отсутствие операций как по покупке, так и по продаже валюты). Кто же теперь проводит в интересах Минфина таинственные операции по наращиванию валютных резервов ФНБ? По этому вопросу – полное молчание со стороны как ЦБ, так и Минфина.

Моя рабочая версия такова: ЦБ и Минфин втихую продолжают валютные операции, связанные с ФНБ. Хочу обратить внимание на то, что в ежемесячных балансовых отчетах Центробанка появилась таинственная позиция «Прочие активы». Вернее, эта строчка и раньше была в балансе ЦБ, но она была чисто «технической», составляя доли процента по отношению к общей величине активов. А вот последние данные на конец октября: величина «Прочих активов» составила 8.769,0 млрд руб., или 18% всех активов Банка России. Между прочим, эта позиция более чем в два раза превысила величину позиции «Кредиты». И удивительно, что Банк России не раскрывает содержание позиции «Прочие активы». Настоящая военная тайна!

Итак, получается, что деятельность, связанная с ФНБ, не приостанавливалась, как это официально заявлялось на всех уровнях после 24 февраля. Эта деятельность выражалась и в том, что продолжалось накопление «токсичных» валют – евро, британского фунта стерлингов, японской йены. Что опять-таки противоречит официальным призывам власти как можно скорее избавляться от валют недружественных стран.

Даже если бы не было санкционной войны и угрозы заморозок, накапливание валют на длительные сроки (а именно в этом состояла главная идея ФНБ) сегодня с экономической точки зрения безрассудно. Посудите сами: инфляция во многих странах Запада перешагнула через планку 10 процентов в год. Если эта валюта лежит в минфиновской «кубышке» ФНБ несколько лет, что от нее останется, когда валюта из «кубышки» будет изъята и потрачена на покупку чего-то полезного?

Некоторые эксперты подсчитали, какие убытки мы несли бы с этими «токсичными» валютами, даже если бы не было угрозы заморозки. Расчеты касаются евро. На 1 января 2022 года в евро у нас было номинировано 33,39% всех международных резервов РФ (из общего объёма в 630,6 млрд долларов). То есть 210,55 млрд долларов, или же по тому курсу примерно 185 млрд евро. С тех пор за три квартала накопленная инфляция в Еврозоне составила 7,9%. Таким образом, 14,6 млрд евро уже сгорели. По октябрю возникло еще дополнительно примерно 1,5% инфляционного обесценения. Итого за десять месяцев 17,8 млрд евро. А за год должно перевалить за 20 млрд евро. А если евро хранить годы, потери увеличиваются многократно. Увы, с так называемыми «дружественными» валютами такая же история. Они могут обесцениваться по отношению к рублю и одновременно терять покупательную способность в результате инфляции. Взять, например, китайский юань. Инфляция в Китае умеренная, это правда. Зато валютный курс юаня, как всегда, снижается. С начала СВО и по середину сентября юань ослаб по отношению к рублю на 9%. А по отношению к доллару США китайский юань с начала года к концу октября обесценился на 13%.

Критика в отношении ФНБ звучала всегда. Она резко усилилась после 24 февраля. Многие в России полагали, что функционирование ФНБ надо не приостанавливать, а прекращать полностью. ФНБ на Россию не работает, а на ее геополитических противников работает даже очень. Во-первых, накопление иностранных валют означает кредитование тех западных стран, которые эти валюты эмитировали. Во-вторых, эти валюты могут быть заморожены, а затем конфискованы (т. е. украдены) тем же Западом. Еще раз напомню: из ФНБ через неделю после начала СВО было украдено валюты на сумму, эквивалентную 55,6 млрд долл.

Увы, только что российским парламентом был принят закон, предусматривающий сохранение пресловутого бюджетного правила на 2023-2024 годы (правда, в заметно смягченном виде). А раз сохраняется бюджетное правило, значит сохраняется и ФНБ. Это не может не осложнить объявленную властями России борьбу за экономический суверенитет и экономическую мобилизацию.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/23/dyrjavoe-vedro-pod-nazvaniem-fnb-57762.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-dyryavoe-vedro-pod-nazvaniem-fnb.html

 


29.11.2022 Рекордный вывоз капиталов из РФ, или Дело Чубайса живёт и побеждает

 

 
Почему Западу нет смысла ужесточать давление на Россию: финансовый блок правительства отдаст всё сам. О выплате контрибуций и репараций, праве сильного и оффшоризации российской экономики. Ключевые моменты прямого эфира программы «АВРОРА НА ЛИНИИ» от 28.11.2022 г.

Аврора Цензура

 


29.11.2022 Экспроприация российских активов коллективным Западом

 

Действовать с упреждением!

После 24 февраля коллективный Запад приступил к экспроприации российских активов, до которых он способен дотянуться. Экспроприация задумана в два этапа. Сначала так называемая заморозка активов (российские собственники лишаются доступа к активам, не могут ими распоряжаться), а потом уже окончательная конфискация.

Работа по заморозке (называемой также арестом, или блокировкой) активов достаточно хорошо организована. По инициативе Вашингтона страны коллективного Запада в марте учредили международную рабочую группу, которая занимается выявлением в разных странах российских активов, координацией на международном уровне акций по заморозке и учетом замороженных активов. Сначала суммарная величина «замороженных» активов оценивалась в 300 млрд долл. Это была первая добыча – валютные резервы Российской Федерации. В июне месяце, по данным рабочей группы, суммарная величина замороженных активов выросла до 330 млрд долл. Более поздних оценок рабочая группа не обнародовала, но процесс заморозок продолжался.

Так, в начале ноября в Великобритании был опубликован доклад Управления по реализации финансовых санкций (Office of Financial Sanctions Implementation, OFSI). Из него следует, что, оказывается, уже на сентябрь прошлого года в стране были под арестом российские активы на общую сумму 44,5 миллиарда фунтов (50,7 миллиарда долларов). А с 24 февраля по 20 октября нынешнего года Великобритания заморозила российские активы еще на сумму 18,39 миллиарда фунтов (20,95 миллиарда долларов). В документе также отмечено, что в 2022 году были введены санкции в отношении 1,3 тысячи российских физических и юридических лиц.

В начале июля этого года Европейская комиссия сообщила, что на середину 2022 г. в ЕС заморожено российских активов на сумму 13,8 млрд евро. В начале ноября цифра была обновлена и увеличена до 17 млрд евро.

Если учесть данные по заморозкам в других странах коллективного Запада – Японии, Канаде, Австралии и некоторых других, то, наверное, на начало ноября общая сумма замороженных российских активов могла составлять около 350 млрд долл. Это стало основанием для утверждения некоторыми экспертами, что возможности коллективного Запада по дальнейшим арестам российского имущества близки к своему исчерпанию.

Однако издание Politico 18 ноября сообщило со ссылкой на секретную информацию Европейской комиссии о решении ЕС заморозить российские активы на 68 миллиардов евро. Также во внутреннем документе Брюсселя говорится, что уже в странах ЕС заморожено активов на сумму 33,8 млрд евро, т. е. в два раза больше, чем официально объявлялось. Из 68 млрд евро на Бельгию приходится 50 миллиардов евро из 68 миллиардов евро.

Удивляет странная география заморозок. Если верить изданию Politico, 73% арестованных активов пришлось лишь на одну страну – Бельгию, экономика которой занимает достаточно скромное место в ЕС. Я не хотел бы углубляться в разбор версий того, что скрывается за сообщением Politico. Но обращу внимание на то, что оно вызвало сильный резонанс как за рубежом, так и в России. Стали говорить, что, оказывается, возможности коллективного Запада по заморозке до конца не исчерпаны. Стали озвучиваться оценки сумм, которые еще можно заморозить, а затем экспроприировать.

И тут, с моей точки зрения, возможности весьма большие. Обратимся к документу, который называется «Международная инвестиционная позиция (МИП) Российской Федерации», составляемый Банком России. В первой части этого документа, представляющего собой таблицу, представлены зарубежные активы России, сформированные в результате вывоза капитала из нашей страны. Во второй части – иностранные активы в российской экономике, сформированные в результате импорта капитала из других стран. Последние данные по МИП РФ – на 1 января 2022 года. Зарубежные активы России на этот момент составляли 1.651,5 млн долл. и включали в себя следующие основные компоненты (накопленные инвестиции, млн долл.):

прямые инвестиции – 487,1;

портфельные инвестиции — 117,4;

производные финансовые инструменты (ПФИ) – 6,4;

прочие инвестиции (займы и кредиты) – 410,0;

резервные активы (золотовалютные резервы РФ) – 630,6.

Половину резервных активов заморозили почти девять месяцев назад. За вычетом 300 млрд долл. осталось примерно 1,35 трлн долл. За вычетом еще около 50 млрд долл. замороженных позднее активов физических и юридических лиц РФ остается «незамороженный остаток» в размере 1,30 трлн долл.

Назову объемы накопленных прямых инвестиций российского происхождения по странам (млрд долл.): Кипр – 224,83; Австрия – 27,05; Нидерланды – 25,47; Швейцария – 24,49; Великобритания – 22,66; Джерси – 20,59; Сингапур – 12,57; Ирландия – 10,39; Германия – 10,03; США – 7,17 и т. д. Все основные реципиенты прямых инвестиций – страны из списка «недружественных государств». Размеры прямых инвестиций в дружественных странах очень скромные (млн долл.): Беларусь – 4.876; Казахстан – 3.814; Армения – 1.145; Киргизия – 269. А в Китае, которого мы на сегодняшний день считаем своим главным союзником, сумма российских накопленных прямых инвестиций просто смешная – 359 млн долл.

Назову географическую раскладу по российским накопленным портфельным инвестициям за рубежом (млрд долл.): Ирландия – 25,13; США – 23,22; Ирландия – 25,13; Люксембург – 13,41; Великобритания – 12,86; Нидерланды – 7,93; Кипр – 6,78; Германия – 4,83; Япония – 3,09; Каймановы острова – 2,85; Канада – 1,94; Виргинские британские острова – 1,37; Франция – 1,15; Джерси – 1,05 и т. д. Все названные (и многие неназванные) страны и юрисдикции – из списка «недружественных государств». А вот накопленные портфельные инвестиции России в дружественных странах (млн долл.): Казахстан – 929; Беларусь – 851; Армения – 28; Киргизия – 0. А в Китае – всего лишь 114 млн долл.

По моим очень предварительным оценкам, из упомянутого выше «незамороженного остатка» российских активов как минимум 90% приходится на те страны, которые представлены в списке «недружественных государств». В абсолютном выражении на такие страны приходится примерно 1,17 трлн долл. Округлим до 1 триллиона долларов. Вот с чем потенциально может распрощаться Россия, если коллективный Запад будет продолжать свою линию на заморозку и конфискацию российских активов.

Еще в 2014-15 гг., когда коллективный Запад стал принимать первые санкционные меры против России (в связи с Крымом), я уже предупреждал, что наши геополитические противники могут прибегнуть к таким жестким мерам, как заморозка и конфискация зарубежных активов российского происхождения. См., например: Катасонов Валентин. Экономическая война против России и сталинская индустриализация. – М.: Алгоритм, 2014. В этой связи я предлагал как можно энергичнее сворачивать зарубежные активы России. На 1 января 2013 года общая величина этих активов составляла 1.354.2 млрд долл. За девять лет она не только не уменьшилась, но, наоборот, приросла почти на 300 млрд долл. Иначе как игрой в поддавки подобную линию поведения назвать нельзя.

Возникает резонный вопрос: почем США и их союзники до сих пор не арестовали такие гигантские активы российского происхождения? Одна из наиболее убедительных версий: наши геополитические противники опасаются ответных действий со стороны России. Чем может ответить Россия? Заморозкой иностранных активов в России. Согласно МИП РФ, их сумма на 1 января этого года составила 1.166,6 млрд долл. В том числе (накопленные инвестиции, млрд долл.): прямые – 610; портфельные – 273,6; ПФИ – 5,8; прочие – 277,2. География стран, откуда в Россию пришли инвестиции, очень экзотическая. Это в первую очередь страны и территории, которые имеют явные или косвенные признаки офшоров. Вот как выглядит список ведущих стран и юрисдикций по величине накопленных прямых инвестиций в российской экономике (млрд долл.): Кипр – 183,30; Бермуды – 62,48; Великобритания – 53,48; Нидерланды – 36,75; Ирландия – 34,06; Люксембург – 30,41; Германия – 25,42; Багамы – 24,92; Франция – 23,71; Швейцария – 19,38 и т. д.

Опять же, согласно грубой оценке, около 90% общего объема накопленных инвестиций пришлось на страны из списка «недружественных государств».

Заморозку и конфискацию легче проводить с прямыми и портфельными инвестициями. Наши суммарные накопленные прямые и портфельные инвестиции за рубежом составили 487,1 + 117,4 = 604,5 млрд долл. А их аналогичные инвестиции в России равнялись 610,1 + 273,6 = 883,7 млрд долл. Вроде бы весовое преимущество на данный момент на нашей стороне. Коллективный Запад осторожничает с новыми заморозками, но от них он не отказывается.

На новые заморозки своих союзников энергично подзуживает Америка. По той причине, что ее прямые и портфельные инвестиции США имеют сравнительно скромные масштабы. Так, накопленные прямые инвестиции США в России составили лишь 6,21 млрд долл. (около 1 процента).

Те, кто профессионально наблюдают за игрой на упомянутой шахматной доске обращают внимание, что коллективный Запад действует энергичнее и смелее. Позиция наших противников более внятная. Они отчитываются о новых заморозках, планируют следующие, составляют графики подготовительных мероприятий по переходу от заморозок к конфискациям. А Москва никаких отчетов о проведенных заморозках иностранных активов не представляет, никаких заявлений о возможных национализациях иностранных активов «недружественных государств» не делает. Федерального закона о национализации или общероссийской программы национализации иностранных активов до сих пор нет. Играть нам на этой шахматной доске надо смелее, решительнее и профессиональнее, чем наши геополитические противники. Наши упреждающие ходы позволили бы избежать хотя бы части планируемых коллективным Западом экспроприаций российских активов.

То, что еще находится «там» и что еще можно спасти от конфискаций, следует конвертировать в машины, оборудование, технологии, золото и другие физические активы, которые должны находиться на территории Российской Федерации и работать на ее интересы.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/22/ekspropriacia-rossijskih-aktivov-kollektivnym-zapadom-57742.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-ekspropriaciya-rossijskix-aktivov-kollektivnym-zapadom.html

 


28.11.2022  О компрадорской буржуазии и бегстве валюты за рубеж

 

Из года в год из России выводились гигантские суммы иностранной валюты. Из страны вывозились нефть, нефтепродукты, природный газ, черные и цветные металлы, золото, зерно и много чего другого. Значительная часть валютной выручки, получаемой от этого экспорта, в Россию не возвращалась. Хотя некоторая часть этой выручки всё же возвращалась, пополняя валютные резервы Банка России, а также оседала в банковской системе РФ.

После 24 февраля многие российские олигархи, имевшие прямое или опосредованное отношение к экспорту ресурсов из страны, приняли решение перейти на сторону коллективного Запада, чтобы сохранить свои многомиллиардные состояния.

По состоянию на 1 февраля этого года россияне держали на счетах в банках валюты на сумму 90,6 млрд долл. Кроме того, у населения были валютные накопления «под матрасом». Согласно данным Банка России и оценкам экспертов, накануне начала СВО на руках у граждан России находилось наличной валюты (преимущественно банкноты долларовые и евро) на сумму от 90 до 100 млрд долл. Итого примерно от 180 до 190 млрд долл. Никакой статистики относительно того, как эта сумма распределялась между разными слоями общества нет, но предположительно валютой хоть в каких-то количествах у нас владели не более 10% жителей России (результаты социологических исследований). А среди этих последних тех, у кого более одного миллиона долларов, наверное, не более 1 процента.

После 24 февраля четко обозначились эмиграционные настроения среди части нашего населения. Прежде всего, это упомянутые выше олигархи, для которых дальнейшее пребывание в России было небезопасным с точки зрения сохранности их зарубежных накоплений. Кроме олигархов в России есть еще второй эшелон богатеев, состояния которых измеряются не миллиардами, а сотнями или десятками миллионов долларов. Они тоже хотят «туда».

Первую и вторую группу я объединяю общим названием компрадорская буржуазия. Есть еще третья группа, которую нельзя отнести к разряду буржуазии. Она очень пестрая. Тут и творческая интеллигенция, и представители научной интеллигенции, и так называемые айтишники, и, наконец, уклонисты» (которые опасаются, что их «загребут» в результате очередной мобилизации). Их имущественный «калибр» измеряется, как правило, не миллионами долларов, а более скромными суммами. Но они также охвачены эмиграционными настроениями, а часть их уже к настоящему времени эмигрировала.

Все три категории реальных или потенциальных эмигрантов стремятся вывести все свое имущество «туда». Во-первых, это наличная и безналичная валюта, которая накапливалась годами. Во-вторых, все другое имущество, которое для вывода «туда» необходимо обращать в ликвидную, валютную форму.

Но вот незадача! Уже по истечении первой недели после начала СВО президент РФ подписал два указа (от 28 февраля и от 1 марта), которые ставили барьеры на пути вывода валюты российскими «физиками» (физическими лицами). Причём по всем каналам.

Конечно, многие «физики» стали искать пути обхода возникших барьеров. Самый простой способ обхода – контрабанда. Таковой считается также вывоз незадекларированной выезжающим за границу гражданином. По данным Федеральной таможенной службы (ФТС), в период с 24 февраля по 31 марта при пересечении границы у выезжавших за границу граждан было обнаружено более 100 миллионов рублей – в рублях, долларах и евро. Для оценки реальных масштабов вывоза названную сумму надо умножать примерно на 100.

Были задействованы и серые схемы. Так, указом президента был запрещен перевод резидентами денег на счета в иностранных банках. Однако запрет не действовал в отношении покупки товаров, оплаты услуг, связанных с обучением, лечением и коммунальными услугами за недвижимость, как в национальной, так и иностранной валюте. Резко активизировался вывод валюты под прикрытием фиктивных сделок и фальшивых документов.

Были также использованы возможности стран ближнего зарубежья, в которых ограничений на вывод валюты за рубеж не было. Туда разными способами выводились рублевые средства, там они конвертировались в доллары, евро и другие валюты и выводились в «нужную» страну коллективного Запада. В ряде стран СНГ весной был зафиксирован резкий взлет спроса на доллары США и евро.

Под давлением разного рода лоббистов первоначальные ограничения на вывод валюты, установленные президентскими указами, стали ослабляться. Ослабления начались уже в апреле, продолжились летом и продолжаются осенью. Они проводились и проводятся под флагом борьбы с «сильным рублем». Я об этом уже писал. Наиболее ценным подарком для «физиков» стало решение Банка России о почти полном снятии ограничений на перевод валюты на счета иностранных банков. С 1 июля 2022 года физлицам было разрешено переводить на заграничные счета до 1 млн долларов в месяц! В конце сентября ЦБ заявил, что действующие правила пролонгируются на ближайшие полгода (с 1 октября 2022 года до 31 марта 2023 года). Причем с намеком на то, что после этого может быть даже отменен потолок в 1 миллионов долларов по межбанковским переводам. А до 31 марта следующего года по «зеленому коридору» можно вывести уже 9 миллионов долларов.

О том, что валюта физлиц убегает за рубеж, косвенно свидетельствует статистика Банка России по валютным депозитам населения. На начало 2022 года их величина равнялась 96,1 млрд долл. На начало февраля – уже 90,6 млрд долл. На начало июля оставалось 76,7 млрд долл., на начало августа – 73,7 млрд долл.В первую очередь такую динамику объясняют такой причиной, как низкие (даже нулевые) номинальные ставки по валюте. А реальные процентные ставки (т. е. с учетом инфляции) вообще оказались в минусе. Плюс к этому введение комиссий по розничным счетам и др. Но почему-то среди причин усыхания суммарных показателей валютных депозитов не упоминается такая важная причина, как бегство валюты за рубеж. Это причина не финансово-коммерческая, а политическая.

В целом отток валютных вкладов «физиков» в России за февраль – сентябрь достиг 29,8 млрд долларов. Рекордный отток произошел в марте — 9,8 млрд долларов. Потом интенсивность оттока снизилась. В июле он равнялся 3 млрд долл., в августе он также составил 3 млрд долларов, а в сентябре он неожиданно взлетел до 7 млрд долл.

Доля валютных депозитов в общем объеме всех средств, находящихся на депозитных счетах физических лиц в банковской системе России постепенно снижается. В конце июля она равнялась 12,8%, а в конце сентября достигла рекордно низкого уровня – 10,3%. Отмечу, что на протяжении последних лет доля валютных депозитов стабильно находилась в диапазоне 20%. Также интересны данные об изменении величины валютных депозитов «физиков» на годовой основе. В июне этого года валютные депозиты были на 20,4% меньше, чем годом раньше. В июле – на 23,6% меньше, в августе – на 26,9% меньше, в сентябре – на 35,6% меньше.

Эксперты комментируют эти последние данные Банка России как процесс ускорения девалютизации банковской системы и характеризуют как позитивный процесс. Отчасти с этим я согласен. Единственное, что смущает: не очень хорошо, что эта девалютизация происходит не только и не столько в виде конвертации долларов и евро в российский рубль, сколько за счет выведения этих самых долларов и евро за пределы Российской Федерации.

Банк России в своей статистике не раскрывает структуры валютных депозитов «физиков» по видам валют. Но эксперты предполагают, что за эти месяцы произошло заметное замещение доллара США, евро и других «недружественных» валют на «дружественные», преимущественно на китайский юань. Не уверен, что «физики» с большой охотой будут размещать свои депозиты в китайский юанях. Ведь это валюта – обесценивающаяся (причем в плановом порядке). Так, в сентябре обесценение юаня к рублю с начала года составило 9%.

Думаю, что «токсичная» валюта будет и дальше оставаться в банковской системе Российской Федерации при ныне действующих правилах игры. И она уже начинает выступать как средство транспортировки всего «нажитого непосильным трудом» на Запад. В начале статьи я отметил, что компрадорская буржуазия российского происхождения стремится вывести «туда» не только ту валюту, которая у нее залежалась в банковской системе РФ, но и другие активы. Чем сегодня преимущественно заняты эти богатеи? Тем, что пытаются продавать свои активы (акции, доли в капитале, целые предприятия, особняки, поместья). А выручка от продажи должна быть обязательно в той «токсичной» валюте, которую они затем будут выводить на Запад. Доллары и евро нужны для того, чтобы результаты ограбления России можно было гнать по «зеленому коридору», который Банк России пробил для компрадорской буржуазии ещё летом.

Чтобы такого соблазна не было, надо срочно закрыть «зеленый коридор». А также поставить вопрос о национализации имущества тех олигархов и прочих представителей компрадорской буржуазии, которые уже эмигрировали туда или готовятся это сделать в ближайшее время. К счастью, такая идея пришла в голову не только мне. «На фоне предпринимаемых со стороны недружественных стран действий по выявлению активов (в том числе имущества) российских миллиардеров на территориях этих государств, арестов таких активов (замораживания) полагаем, что необходимо рассмотреть вопрос о применении аналогичных мер в отношении таких лиц, которые покинули Российскую Федерацию с 24 февраля, а тем более к тем лицам, которые отказались от российского гражданства», – заявил на днях глава комитета Совета Федерации по экономической политике Андрей Кутепов.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/21/o-kompradorskoj-burzhuazii-i-begstve-valjuty-za-rubezh-57736.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-o-kompradorskoj-burzhuazii-i-begstve-valyuty-za-rubezh.html

 


27.11.2022 Условием нашей победы в войне с коллективным Западом является всеохватывающая национализация

 

План приватизации есть, плана национализации нет  

За три десятилетия непрерывных «рыночных реформ» в России приватизировали почти всё, что когда-то находилось в собственности государства. Уже к концу 1992 года было приватизировано 46,8 тысячи государственных предприятий, в 1993 г. количество приватизированных предприятий возросло до 88,6 тысячи, в 1994 г. – до 112,6 тысячи. По состоянию на 1 января 1997 г. (после завершения так называемых залоговых аукционов) общее число приватизированных предприятий достигло 126 793. И это не считая объектов так называемой малой приватизации, которая проходила в 1992-93 гг.: за два года в частные руки было передано свыше 85 тысяч магазинов, ресторанов, кафе, предприятий службы быта. К концу 2003 года число приватизированных предприятий составило 145 тысяч. С 1992 по 2006 г. государственная казна получила от приватизации в общей сложности 505,9 млрд рублей, или (в расчёте по нынешнему валютному курсу рубля) около 34 млрд долларов. Государство и народ были нещадно ограблены.

Российская государственность оказалась под угрозой существования. Нет ни одного мало-мальски нормального государства в мире, у которого не было бы каких-то своих компаний и организаций, решающих самые разные задачи (оборонные, научно-технические, политические, финансовые и проч.). Чтобы остановить сползание российского государства в небытие, в 2004 году некоторые наиболее трезвомыслящие чиновники и политики предприняли попытку не допустить полного обнуления государственного сектора экономики. Был составлен перечень стратегических предприятий и организаций, утвержденный президентским указом от 4 августа 2004 г. В списке поначалу насчитывалось около тысячи предприятий и организаций, которые обеспечивали «прожиточный минимум» российскому государству и которые любой ценой надо было защитить от алчных приватизаторов. На сегодняшний день в списке остается примерно 175 фигурантов (при общем количестве предприятий и организаций в российской экономике более 3 миллионов).

После 24 февраля президентом были поставлены задачи по полному и оперативному обеспечению наших военных, воюющих на Украине, оружием, боеприпасами, боевой техникой и амуницией. Решение таких задач предполагает мобилизацию экономики. Мобилизация экономики, в свою очередь, требует директивного планирования. Директивное планирование предполагает наличие сильного государственного сектора.

Одним словом, вопрос о расширении и укреплении государственного сектора назрел и перезрел. Речь идёт о национализации. Почти девять месяцев прошло с начала СВО и санкционной войны коллективного Запада против России, но никаких признаков подготовки национализации (в виде программ, перечней объектов, законов) нет.

Зато, что удивительно и возмутительно, продолжает действовать «Программа приватизации федерального имущества и основные направления приватизации федерального имущества на 2022-2024 гг.». Документ был утвержден распоряжением правительства 31 декабря 2019 года.

Инерционность мышления наших чиновников поразительна. Когда-то финансовый спекулянт Джордж Сорос (это, кажется, было в 2000 году) прокомментировал дурацкое поведение некоторых игроков на фондовой бирже словами: «Музыка уже не играет, а они продолжают танцевать» (биржевые индексы падали, а они продолжали «бычью» игру).

Долгое время Россия танцевала под музыку «вашингтонского консенсуса». Сегодня её сменил рев снарядов и американских ракет HIMARS, а чиновники продолжают исполнять пируэты «вашингтонского консенсуса». На модели так называемой рыночной экономики пора ставить жирный крест, заменять ее моделью мобилизационной экономики. Программы приватизации менять на программы национализации. А Федеральный закон «О приватизации государственного и муниципального имущества» (от 21.12.2001 № 178-ФЗ) – на Федеральный закон «О национализации». На сегодняшний день лишь в статье 235 Гражданского кодекса Российской Федерации осторожно упоминается возможность обращения в государственную собственность имущества, находящегося в собственности граждан и юридических лиц, причем с возмещением стоимости этого имущества и других убытков. Мне известно, что еще в 2000 году депутат Государственной Думы Г.А. Томчин подготовил проект Федерального закона «Об обращении имущества в государственную собственность (национализации)», но проект был снят с обсуждения. После этого в российском парламенте подобных законодательных инициатив не было.

А оснований для национализации было предостаточно. Например, в 2004 году Счетная палата подготовила аналитическую записку и отчет аудиторов об итогах приватизации в России в 1993-2003 годах. Признавалось наличие громадного количества нарушений при проведении приватизации, невыполнение новыми собственниками условий приватизационных сделок, оценивались понесенные государством ущербы. Недвусмысленно рекомендовалось: либо новым собственникам покрыть все ущербы, либо вернуть объекты приватизации, либо сделать то и другое одновременно. Однако рекомендации Счетной палаты не были реализованы. Это, пожалуй, главное основание для назревшей деприватизации (национализации).

Есть и другие основания, возникшие недавно.

Во-первых, заморозка российских активов. В первую очередь это валютные резервы Российской Федерации на сумму 300 млрд долл. И это также самые разные активы юридических и физических лиц, до которых способны дотянуться западные страны (по моим оценкам, сумма таких активов приближается к 50 млрд долл.). Не сегодня-завтра эти замороженные активы будут официально конфискованы. Большие ущербы Россия продолжает нести от других санкций. Например, в результате прекращения работы в России многих западных компаний, в результате прекращения поставки многих жизненно необходимых нам товаров. Ответом на такие санкционные акции может и должна стать национализация активов компаний из тех стран, которые включены российским правительством в список «недружественных государств».

Во-вторых, достаточно большое число российских владельцев частных компаний продемонстрировали, что они находятся на стороне геополитических противников России. Уже несколько месяцев высказывались предложения лишить этих лиц российского гражданства, выслать и лишить имущества. В середине ноября с такой инициативой выступили некоторые депутаты Совета Федерации.

В качестве примера, достойного подражания, можно взять национализацию, которая была проведена в Советской России. После Октябрьской революции 1917 года большевики первым делом взялись за национализацию иностранной собственности. И это не был грабеж. Напомню, что и собственники, и управляющие иностранных фабрик и заводов исчезли из страны после 25 октября 1917 года, и значительная часть промышленности остановила работу. А ведь доля иностранного капитала в таких важных областях, как горнозаводская и металлообрабатывающая промышленность, составляла 52%. В электрических и электротехнических компаниях — 90%. В паровозостроении — все 100%! Правительство большевиков просто вынуждено был брать на свой баланс иностранные предприятия, чтобы не допустить полного экономического краха страны. Национализация иностранной собственности была проведена буквально за несколько месяцев.

Параллельно проводилась национализация фабрик и заводов, принадлежавших российским частным лицам. Вся крупная капиталистическая собственность на средства производства была национализирована методом безвозмездной конфискации. Одновременно была поставлена задача централизации управления экономикой (военное время диктовало свои законы). 28 июня был принят декрет о национализации крупнейших предприятий горной, металлургической, металлообрабатывающей, текстильной, электротехнической, лесопильной, табачной, резиновой, стекольной, керамической, кожевенной и цементной промышленности. Для централизованного управления народным хозяйством в рамках ВСНХ вскоре были созданы главки и центры, каждый из которых занимался своей отраслью: Главметалл, Главторф, Главтоп, Главтекстиль и т. д. К осени 1918 в руках государства было сосредоточено 9542 предприятия.

Обычно два таких эпизода нашей истории, как «национализация предприятий после революции 1917 года» и «военная интервенция и гражданская война 1918-1922 гг.», не очень увязываются. Между тем если бы не было быстрых национализаций частных предприятий в течение буквально года, то не было бы успехов в отражении иностранной интервенции и победы советской власти в Гражданской войне. И сегодня условием нашей победы в войне с коллективным Западом является быстрая, всеохватывающая национализация.

Фото: worldcrisis.ru

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/20/usloviem-nashej-pobedy-v-vojne-s-kollektivnym-zapadom-javljaetsja-vseohvatyvajuschaja-nacionalizacija-57727.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-usloviem-nashej-pobedy-v-vojne-s-kollektivnym-zapadom-yavlyaetsya-vseoxvatyvayushhaya-nacionalizaciya.html

 


26.11.2022 Нас обложили со всех сторон

 

 
Студия Рубеж

 

 


26.11.2022 России нужен «Госплан.2»

 

Государственный орган по планированию экономики Российской Федерации становится условием выживания России

Вопрос о необходимости создания органа, который стали бы называть «Госпланом.2» (по аналогии с советским Госпланом), поднимался и раньше. В 2014 году жизнь заставила власти принять Федеральный закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации» (от 28.06.2014 № 172-ФЗ). Но, увы, он оказался в значительной степени мертворожденным. В статье 9 того закона («Участники стратегического планирования») содержится достаточно длинный список субъектов планирования – от президента РФ до Счетной палаты и федеральных органов исполнительной власти, но в нем не нашлось места для института «Госплан.2». Хотя, как говорят знающие люди, в первоначальном проекте закона такой институт был заложен…

Стратегического планирования не получилось, поскольку оно требует наличия стратегии с четко обозначенными долгосрочными целями развития Российской Федерации. В законе есть упоминание документа, именуемого «Стратегия социально-экономического развития Российской Федерации», но самого закона, к большому сожалению, нет. Есть куча ведомственных документов, в названиях которых присутствует слово «стратегия», а стратегии нет. Напомню, что известный майский (2018 года) указ президента назывался «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года». Он предписывал правительству разработку документа «Основные направления деятельности Правительства Российской Федерации на период до 2024 года» и прогноз социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2024 года, а также национальных проектов по двенадцати направлениям. А на выходе в очередной раз получились сапоги всмятку. Я в свое время писал о том, что правительство отчиталось о разработке национальных проектов, но они по многим пунктам противоречили друг другу. Ибо, повторяю, что у Российской Федерации не было Стратегии социально-экономического развития.

Когда в начале 2020 года правительство возглавил Михаил Мишустин, он заявил о старте реформы государственного управления. Однако ничего не произошло и произойти не могло без учреждения «Госплана.2».

В июле 2020 года, когда в Думе слушался первый отчет нового премьера, председатель КПРФ Геннадий Зюганов поставил перед Мишустиным задачу срочного возрождения в рамках исполнительной ветви власти такого института, как Госплан. Лидер коммунистов заявил: «Все попытки двигаться вперёд без Госплана обречены на болезненные провалы, циничные распилы, неэффективность и бездеятельность, прикрываемую бестолковой суетой». С этим трудно не согласиться, но… до сих пор ничего нет. Очередная попытка возродить Госплан оказалась неудачной.

После 24 февраля о необходимости учреждения «Госплана.2» заговорили снова. В марте Г.А. Зюганов направил в адрес главы правительства Михаила Мишустина письмо с предложением рассмотреть технологию повышения эффективности управленческих решений в экономике, разработанную «Научной школой стратегического планирования Н.И. Ведуты» (Николай Ведута — советский экономист-кибернетик). В ее основе — функционал развернутого межотраслевого баланса, известного как метод «затраты — выпуск». Межотраслевой баланс — это фундаментальный инструмент, определяющий объемы производства продукции и ее распределения по отраслям. Он был главным инструментом Госплана СССР. Планирование социально-экономического развития предлагалось вывести на качественно новый уровень еще в 1970-80-е годы, поскольку в СССР уже имелись мощные электронно-вычислительные машины (ЭВМ). В 1959 году при Госплане был создан Главный вычислительный центр (ГВЦ), который обладал большим потенциалом совершенствования планирования. Однако внедрению упомянутых предложений воспротивилась партийно-государственная бюрократия: компьютеризированное планирование уничтожало «субъективный фактор» в принятии управленческих решений; исчезали условия для разного рода злоупотреблений со стороны чиновников, не говоря о том, что резко снижалась потребность в большом их количестве.

Реакция сегодняшних бюрократов на предложения по восстановлению государственного планирования примерно такая же, как реакция советских чиновников на предложения академиков В. Глушкова, Н. Федоренко, профессора Н. Ведуты и других ученых-экономистов и кибернетиков о компьютеризации планирования. По поручению правительства Минэкономразвития, Росстат, Федеральная налоговая служба (ФНС), Федеральная таможенная служба (ФТС) и Минпромторг подготовили свои заключения по предложениям КПРФ. Вывод всех заключений примерно одинаковый: применение в современной России опыта советского Госплана по управлению экономикой нецелесообразно.

По ходу скажу, что традиционной отговоркой нынешних чиновников от предложений по внедрению советского опыта планирования является то, что, мол, у правительства и отдельных ведомств уже есть планирование. Правда, оно отличается от советского. В СССР было директивное планирование, план был обязательным к исполнению заданием. А сейчас планирование индикативное. На самом деле за индикативным планированием скрывается банальное прогнозирование, причём в течение года может несколько раз пересматривать свои прогнозы. То есть, по существу, это полное отрицание работы по плану.

Примерно через полгода после начала СВО и постановки президентом РФ правительству задач по военно-экономической мобилизации тональность чиновников по вопросу планирования в экономике несколько изменилась. О необходимости возрождения Госплана заговорили даже в Минпромторге, но с оговоркой: планирование не для всей экономики, а лишь для оборонной промышленности. Председатель комитета Совета Федерации по экономической политике Андрей Кутепов обратился в Минпромторг с просьбой изложить свою позицию по возможности учреждения в России «Госплана.2». Первый заместитель министра промышленности и торговли Василий Осьмаков ответил на запрос жестко: его ведомство против воссоздания Госплана. Главный аргумент: мол, российская экономика в соответствии с Конституцией основана на рыночных принципах, а эти принципы исключают возможность введения директивного планирования.

Вместе с тем некоторые чиновники и эксперты поспешили заявить, что Госплан у нас наконец-то появился, но под другим названием. Они имеют в виду создание 21 октября по указу президента РФ Координационного совета при Правительстве РФ. Основными задачами совета являются: принятие решений по координации деятельности федеральных органов исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов РФ по обеспечению в ходе проведения СВО потребностей Вооруженных сил РФ, других войск, воинских формирований и органов. Этот новый институт часто называют Комитетом по вопросам оборонно-промышленного комплекса (ОПК).

Координация предприятий ОПК (а таковых, согласно реестру, насчитывается более 1300), действительно невозможна без налаживания средне- и даже долгосрочного планирования в данном секторе экономики. Пока Координационный совет при правительстве называть «Госпланом.2» преждевременно, но логика жизни заставит правительство обязательно создать специальный институт, который бы полностью и профессионально занимался таким планированием.

Логика жизни потребует от Координационного совета еще целого ряда шагов. Ведь у каждого предприятия ОПК, выполняющего госзаказ на поставку министерству обороны конечной продукции (самолеты, танки, артиллерийские орудия, суда, ракеты и др.) имеются сотни, даже тысячи поставщиков и подрядчиков. А у тех свои поставщики и подрядчики. Выстраиваются сложнейшие производственно-кооперационные связи, которые охватывают десятки и сотни тысяч предприятий и организаций. Обрыв в любом звене логистических и производственных цепочек недопустим. Это удар по военной безопасности государства. Еще раз повторяю: логика жизни заставит правительство (и Координационный совет при правительстве) выстраивать такую систему.

Не возражаю, если поначалу будет создан малый «Госплан.2», который будет регулировать деятельность тех 1300 предприятий, которые включены в реестр ОПК. Но дальше круг объектов регулирования и планирования, проводимого «Госпланом.2» должен расширяться и в конечном счете охватить значительную часть всей экономики. Очевидно, что те предприятия и организации, которые попали в этот широкий круг, должны иметь особый статус. И одной из особенностей этого особого статуса должна быть государственная форма собственности на предприятие (организацию). Введение настоящего (директивного) планирования в экономику России органически связано с решением задачи по расширению и укрепления государственного сектора экономики.

Коротко о советском Госплане. Первым прообразом Госплана выступила Государственная комиссия по электрификации России, работавшая с 1920 по 1921 год (разработала план ГОЭЛРО). В феврале 1921 года была учреждена Государственная общеплановая комиссия при Совете Труда и Обороны РСФСР (Госплан РСФСР). 13 июля 1923 года Госплан РСФСР был преобразован в Государственную плановую комиссию при Совете Труда и Обороны СССР (Госплан СССР). На первых порах Госплан был лишь экспертным органом и научно-координационным центром по вопросам экономики с очень небольшим штатом, располагался в Москве. Но уже в 1925 году по всему СССР была создана сеть подчиняющихся Госплану СССР планирующих организаций, а штат центрального аппарата был увеличен. Произошло изменение деятельности Госплана: он приступил к разработке единого экономического плана страны в виде директив на 1925-1926 гг. и ежегодных контрольных цифр.

В середине 1920-х годов страна уже начала готовиться к индустриализации. Готовился к ней и Госплан. С 1 октября 1928 года началась реализация первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР, над которым Госплан напряженно работал с 1926 года. Это был уже совершенно другой уровень планирования.

Во-первых, оно стало пятилетним.

Во-вторых, директивным (на смену контрольным цифрам пришли обязательные для исполнения показатели).

В-третьих, был резко расширен набор показателей, включенных в планы (по отдельным наркоматам это были тысячи показателей, причем подавляющая их часть не в стоимостном, а натуральном, физическом выражении).

В-четвертых, планы распространялись на все государственные предприятия и организации, число и доля которых в народном хозяйстве резко увеличились во второй половине 1920-х годов.

Характеризуя качественно новый уровень планирования в СССР, И.В. Сталин в декабре 1927 года в политическом отчете на XV съезде ВКП(б) сказал: «Наши планы есть не планы-прогнозы, не планы-догадки, а планы-директивы, которые обязательны для руководящих органов и которые определяют направление нашего хозяйственного развития в будущем в масштабе всей страны».

Как видим из истории планирования в СССР, жизнь заставила быстро перейти от «планов-догадок» к планированию всеохватывающему и директивному. От плана ГОЭЛРО до первого пятилетнего плана прошло восемь лет; сегодня жизнь требует такого же перехода, но в гораздо более срочном порядке.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/19/rossii-nuzhen-gosplan.2-57716.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-rossii-nuzhen-gosplan-2.html

 


25.11.2022 Много ли государства в экономике России?

 

Без сильного государственного сектора экономическая мобилизация России невозможна

Вопрос о том, много или мало в российской экономике государства, обсуждается в нашей стране на всем протяжении существования Российской Федерации.

В первой половине 1990-х годов российские либералы-реформаторы (Е. Гайдар, А. Чубайс и др.), получавшие поддержку Запада, организовали мощную пропагандистскую кампанию в пользу приватизации государственных предприятий, доставшихся Российской Федерации в наследство от Советского Союза. Под аккомпанемент этой пропаганды уже в 1992 году началась так называемая малая, или чековая, приватизация.

С декабря 1992 года была запущена так называемая большая, или ваучерная, приватизация, которая продолжалась до 1994 года. Всего в 1991-1992 годах было приватизировано 46,8 тысячи государственных предприятий, в 1993 году количество приватизированных предприятий возросло до 88,6 тысячи, в 1994 году — до 112,6 тысячи. Масштабы этой кампании были беспрецедентны.

Затем «большую» приватизацию сменили в 1995 году залоговые аукционы. По состоянию на 1 января 1997 года общее число приватизированных предприятий достигло 126,8 тыс. Госсектор сжимался, как шагреневая кожа. К началу 1997 г. государственные предприятия составляли всего 16% от общей численности зарегистрированных юридических лиц. В 1994 году в частные руки перешло 95% предприятий химической и нефтехимической промышленности. В черной металлургии уже в 1994 г. на приватизированных предприятиях производилось 99% продукции.

После залоговых аукционов во второй половине 90-х годов начался период так называемой точечной приватизации. За десять лет (1993-2003) было приватизировано 145 тысяч госпредприятий, за которые российская казна, по данным Счетной палаты, получила 9,7 миллиарда долларов. В среднем для новых хозяев средняя цена приватизируемого объекта составляла около 67 тысяч американских долларов! Аппетит приватизаторов разгорался.

Чтобы государство окончательно не лишилось «прожиточного минимума», без которого ему невозможно выполнять хоть какие-то жизненно важные функции, группа политиков и чиновников-государственников подготовили в 2004 году примерный список предприятий и организаций, которые ни при каких обстоятельствах приватизировать нельзя. И в 2004 году президент Российской Федерации Владимир Путин подписал указ «Об утверждении перечня стратегических предприятий и стратегических акционерных обществ» (от 4 августа 2004 г. № 1009). В утвержденном президентским указом перечне числилось в общей сложности 1063 предприятия, в том числе 514 федеральных государственных унитарных предприятий (ФГУП) и 549 акционерных обществ.

«Перечень» не был фиксированным списком. Он стал объектом острой лоббистской борьбы. К 2007 году общий перечень стратегических предприятий сократился до 1008, причем число государственных унитарных предприятий снизилось до 485 (снижение на 29 единиц); а число акционерных обществ – до 523 (снижение на 26 единиц).

К 2010 году перечень был урезан до 438 предприятий (41% от первоначального перечня). Летом 2010 года на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) тогдашний президент РФ Дмитрий Медведев всех огорошил следующим заявлением: «Я сокращаю перечень стратегических предприятий страны в 5 раз — с 208 до 41». Медведев имел в виду лишь часть стратегических предприятий – тех, которые относились к группе акционерных обществ. Согласно его планам, также предусматривалось сокращение количества государственных унитарных предприятий с 230 до 159. В общей сложности план Медведева предусматривал сокращение общей численности стратегических предприятий с 438 до 200, т. е. в 2,2 раза. План был выполнен полностью. Урезание «Перечня» продолжилось. В 2018 году в нем уже осталось всего 144 предприятия (в том числе 107 государственных унитарных и 37 акционерных).

Чувствуется, что «Перечень» остается объектом острой закулисной борьбы, четких критериев стратегического предприятия нет. Каждый год правительство осаждают лоббисты частного капитала (не только российского, но и иностранного), добиваясь от власти принятия плана приватизации остатков государственного имущества на очередной год. А правительство, соглашаясь на новые приватизации, постоянно говорит, что это, мол, необходимо для пополнения государственной казны.

На фоне продолжавшихся приватизаций постоянно звучала мантра о «слишком большой доле государства в российской экономике». А некоторые говорили, что доля государства ещё и увеличивается. Например, глава Счетной палаты РФ Алексей Кудрин в конце 2019 года, выступая на инвестиционном форуме «Россия зовет!», заявил, что за последние 10 лет доля государства в экономике России выросла на 10% и достигла 47–48%.

А глава Федеральной антимонопольной службы (ФАС) Игорь Артемьев в 2019 году сообщил, что доля государства по итогам 2018 года осталась на уровне свыше 60–70%. По данным службы, роль государства в экономике усиливается, происходит «сращивание монополий с государством» и «прямое огосударствление производства». Экономика, по данным ФАС, характеризуется избыточно высокой долей государственного участия и недостаточными темпами приватизации. Откуда такие данные?

На тот момент, согласно открытым источникам, все госкорпорации давали в общей сложности 7-10% ВВП. Примечательно, что даже МВФ на тот момент оценивал долю всего государственного сектора в 33%. Оценка непомерно высокая. А получилась она в результате простой арифметической операции. Долю госпредприятий (19,3%) сложили с долей госуправления (13,5% ВВП). Да, да, не удивляйтесь! Чиновники в министерствах и ведомствах, сидя в своих креслах и передвигаясь в своих лимузинах, также участвуют в создании валового внутреннего продукта. Вот так нынче принято оценивать долю государственного сектора экономики! Это новое веяние экономической статистики пришло к нам в Россию еще в начале 1990-х годов все из того же МВФ.

И тем не менее даже бывалые либералы поняли, что с такими подсчётами произошёл перебор. Господин Артемьев лишь согласился с оценочным суждением одного из участников гайдаровского форума. Последний рассчитал долю государства путем сложения добавленной стоимости всех компаний, хоть как-то связанных с государством, и всего консолидированного бюджета России. Доля такого бюджета в конце прошлого десятилетия составляла 34-35% ВВП. Один блогер язвительно прокомментировал приведенную цифру: «С таким же успехом сюда можно было бы добавить зарплаты всех бюджетников и членов их семей, пенсии стариков, а также доходы всех компаний, товары которых они покупают. Получилась бы ещё более внушительная цифра».

Признаюсь, меня тема доли государства в экономике зацепила по той причине, что 31 октября этого года в Совете Федерации проходил круглый стол на тему «Госплан 2.0 как механизм стимулирования экономического развития». Обсуждая вопрос о возможном учреждении у нас нового Госплана, участники стола начали спор о том, каковы масштабы государственного сектора в сегодняшней экономике. Участник дискуссии первый вице-президент Центра стратегических разработок (ЦСР) Борис Копейкин заявил, что доля госсектора в экономике России в 2021 г. достигла исторического максимума – ЦСР ее оценивает в 56,2% (оценка включает компании с госучастием, сектор госуправления, ГУПы). За 20 лет эта доля выросла в 2 раза, добавил он. С Копейкиным в дискуссию вступил экономист Bloomberg Economics Александр Исаков, по мнению которого расширенная доля госсектора в России составляет около 40%.

Прокомментирую: нет ни 56,2%, ни 40%. Нам нужны еще некоторые цифры для того, чтобы получить исчерпывающую картину. Например, число организаций, занимающихся экономической деятельностью. Согласно самым свежим данным, на государственные и муниципальные организации на середину текущего года пришлось 8,0% общего числа всех организаций. В том числе на государственные (находящиеся в собственности федерального правительства и субъектов РФ) – 2,7%. Между прочим, во всей добывающей промышленности число государственных и муниципальных организаций составляет около сотни (0,5% общей численности организаций в этом секторе); в обрабатывающей промышленности их число равняется 900 (0,4% общей численности всех организаций в секторе). Итого во всей российской промышленности на сегодняшний день осталось не более тысячи предприятий в собственности федеральной власти, субъектов РФ и муниципальных властей.

И ещё один очень важный показатель – доля государства в уставных капиталах. Такой показатель, если покопаться, можно найти на сайте Росстата. На конец 2021 года доля государства (суммарная доля федеральных органов власти, органов власти субъектов РФ и муниципалитетов) в общем объеме уставных капиталов всех организаций (юридических лиц), действующих в экономике, равнялась 23%. Это и есть ключевой показатель, с помощью которого можно и нужно оценивать долю государства в экономике. Но 23%, образно выражаясь, это «средняя температура по госпиталю». В ключевых секторах российской экономики этот показатель намного ниже. В добывающей промышленности он равнялся (2021 год) всего 0,50%, в обрабатывающей промышленности – 4,20%.

Россия сегодня ведёт с коллективным Западом напряженную войну, которая требует экономической мобилизации. Без сильного государственного сектора она невозможна. Я постарался показать, что у нас такого государственного сектора в настоящее время нет.

Фото: energyacademy.ru

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/18/mnogo-li-gosudarstva-v-ekonomike-rossii-57710.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-mnogo-li-gosudarstva-v-ekonomike-rossii.html

 


24.11.2022 Запланированная кража российских активов – чем ответит Москва?

 

Нам необходим чёткий ответный план

На заседании Генеральной Ассамблеи ООН 14 ноября, где проходило обсуждение проекта резолюции по возмещению Россией ущерба Украине в результате проведения СВО, было рекомендовано «создание её [ГА ООН] членами, в сотрудничестве с Украиной, международного реестра нанесенного ущерба, который будет служить задокументированным свидетельством заявляемого урона, потерь и ранений, <…> понесенных в результате международно-противоправных действий Российской Федерации на Украине или против неё, а также для продвижения и координации сбора данных». Проект документа поддержали 94 члена, против выступили 14, еще 73 члена ООН воздержались.

Вашингтон пытается легализовать экспроприацию российских активов, которые сейчас находятся под заморозкой коллективного Запада. Как сообщил в марте российский Минфин, сумма замороженных резервов составила 300 млрд долл. Кроме официальных валютных резервов, заморозкам подвергались и другие активы российского происхождения – как личное имущество российских олигархов (яхты, виллы и дворцы, самолеты, банковские счета), так и имущество, находящееся на балансах российских компаний и банков (доли в капиталах иностранных компаний, банковские счета и др.).

В марте в Вашингтоне была создана многонациональная оперативная группа, которой было поручено выявлять активы российского происхождения, подготовить предложения по их заморозке и вести учет того, что уже заморожено. В конце июня группа представила доклад, согласно которому на начало лета общая стоимость заблокированных российских активов оценивалась в 330 млрд долл.

В течение последних месяцев процесс заморозки продолжался. Чиновник Европейской комиссии (ЕК) Кристиан Виганд 27 октября сообщил: «Мы добились прогресса, в апреле мы начали с примерно 6,7 млрд евро, а на сегодня эта сумма уже составляет 17,5 млрд евро». По словам представителя ЕК, санкции коснулись активов 1350 лиц и организаций. Больше всего блокировок было осуществлено в Германии, Бельгии, Франции, Люксембурге, Ирландии, Италии и Австрии.

Цифры очень фрагментарны, но, думаю, я не слишком ошибусь, если скажу, что сумма замороженных активов российских физических и юридических лиц сегодня приближается к 50 миллиардам долларов. Не сегодня-завтра Запад может объявить о переведении валютных активов российского ЦБ из статуса замороженных в статус конфискованных и попытаться прикрыть это воровство авторитетом ООН.

Замглавы Совета безопасности РФ Дмитрий Медведев резко отреагировал на заседание ГА ООН от 14 ноября: «Если на основании решения Генассамблеи ООН, высосанного вражескими странами из известного места, будут приняты национальные акты о воровстве российских активов, у нас не останется выбора. Нужно будет бесповоротно изымать деньги и имущество частных инвесторов из таких стран, хотя они и не отвечают за дураков из своих правительств». Как считает Медведев, таких «денег и прочих ценностей» в России «достаточно, чтобы компенсировать украденное у России».

Действительно ли у нас достаточно активов нерезидентов для достойного «ответа Чемберлену»? Информацию на этот счёт можно найти на сайте Банка России, где представлена статистика по регулярно составляемому документу «Международная инвестиционная позиция Российской Федерации» (МИП России). Последние данные – на 1 января 2022 года.

Суммарная величина активов – 1651,5 млрд долл. Суммарная величина обязательств – 1.166,6 млрд долл. Разница между активами и обязательствами составляет 484,8 млрд долл. и называется «чистой инвестиционной позицией».

Итак, оказывается, в российской экономике имеется разных активов иностранного происхождения на сумму, существенно превышающую один триллион долларов! Медведев прав, что нам есть чем ответить коллективному Западу за его воровство. Давайте посмотрим, из чего состоят активы нерезидентов. Вот основные компоненты этих активов (млрд долл.): прямые инвестиции – 610,1; портфельные инвестиции – 273,6; инвестиции в производные финансовые инструменты (ПФИ) – 5,8; прочие инвестиции – 277,2. Напомню, что прямые инвестиции – такие, которые обеспечивают инвестору эффективный контроль над объектом инвестиций (компанией, банком, фондом). Портфельные инвестиции такого контроля не дают, их цель – получение дохода. Инвестиции ПФИ – новый вид вложений, их масштабы до сих пор очень незначительны. Прочие инвестиции – различные кредиты, ссуды, займы.

Итак, более половины всех иностранных активов в российской экономике приходится на прямые инвестиции. Их в первую очередь и надо использовать для покрытия ущербов от конфискации валютных резервов России. С другими видами иностранных инвестиций дело обстоит сложнее (например, портфельные инвестиции иностранцев распылены по тысячам и тысячам российских компаний). Самый простой и очевидный способ использования иностранных активов в виде прямых инвестиций – их национализация.

Идея Медведева хороша, но требует дополнительной проработки. Он говорит: «Нужно будет бесповоротно изымать деньги и имущество частных инвесторов из таких стран…» То есть не вообще у всех стран коллективного Запада, а только тех стран, которые осуществят воровство (конфискацию) российских активов. Под коллективным Западом мы понимаем те государства, которые включены в «список недружественных стран», составляемый правительством РФ. Список пополняется. На 24 июля в него входило 49 государств и территорий, 30 октября в списке было уже 60 фигурантов.

Медведев предлагает проводить встречные конфискации имущества лишь тех стран, которые будут конфисковывать российские активы. В заморозке валютных резервов РФ приняло участие менее десятка стран. Именно у них надо, по предложению Медведева, провести изъятие денег и имущества. Привожу таблицу, которая поможет понять, сумеем ли мы при реализации этой идеи получить необходимую сатисфакцию.

Табл. 1.

Суммы валютных резервов РФ, замороженных отдельными странами, и объемы накопленных ими прямых инвестиций в РФ (млрд долл.)

Страна, проводившая заморозку валютных резервов РФ

Величина замороженных валютных резервов РФ

Накопленные прямые инвестиции в РФ

Франция

71

23,7

Япония

58

3,3

Германия

55

25,4

США

38

6,2

Великобритания

26

53,5

Австрия

17

7,9

Канада

16

0,3

 

Источники: Банк России; statista.com

Как видим, компенсировать убытки, понесенные планируемой конфискацией валютных резервов России, за счет встречной конфискации накопленных прямых инвестиций тех же самых стран не получится. Япония, например, заморозила и может конфисковать валютные резервы РФ, которые превышают ее накопленные прямые инвестиции в России в 17,6 раза. У других стран подобное превышение составляет (раз): Франция – 3,0; Германия – 2,2; США – 6,1; Австрия – 2,2; Канада – 53,3. Лишь одна страна коллективного Запада может оказаться в проигрышном положении. Это Великобритания. Накопленные прямые инвестиции этой страны в РФ в два с лишним раза превышают величину тех валютных активов РФ, которые Великобритания заморозила и готовится конфисковать.

А если применить другую схему? Такую, которая предполагает в ответ на конфискацию российских валютных резервов провести встречную конфискацию накопленных прямых инвестиций всех стран, включенных в список «недружественных государств». По моим очень приблизительным оценкам, из общей суммы всех накопленных прямых иностранных инвестиций в российской экономике (610,1 млрд долл.) на ту их часть, которая пришла в Россию из «недружественных государств», приходится около 500 млрд долл. Таких активов хватило бы с избытком, чтобы покрыть возможные потери от конфискации российских валютных резервов на сумму около 300 млрд долл.

Однако при такой схеме главными жертвами российской ответной акции могут стать не те страны, которые проведут конфискацию российских валютных резервов. Особенно пострадает Кипр: прямые накопленные инвестиции в России из этого небольшого островного государства составили на 1 января этого года 182,3 млрд долл. (примерно 30% всех прямых иностранных инвестиций в России). Можно также упомянуть других крупных экспортеров капитала в виде прямых инвестиций в Россию (млрд долл.): Бермуды – 62,5; Ирландия – 36,1; Виргинские Британские острова – 5,0 и др. Все они в черном списке российского правительства, но в заморозке валютных резервов России не участвовали.

Знаю, что будут как сторонники, так и противники схемы, которая предполагает, что за заморозку и конфискацию валютных резервов Российской Федерации должны отвечать солидарно всех страны коллективного Запада, а не только несколько стран, которые такую заморозку проводили и представлены в моей таблице.

Судя по многим признакам, обещаемая коллективным Западом конфискация может произойти в первом квартале 2023 года. К этому времени у нас должен быть готов чёткий план ответных действий.

Фото: pulseday.ru

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/17/zaplanirovannaja-krazha-rossijskih-aktivov-chem-otvetit-moskva-57697.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-zaplanirovannaya-krazha-rossijskix-aktivov-chem-otvetit-moskva.html

 


23.11.2022 Военно-экономическая мобилизация России: как это было в годы Первой мировой

 

Достижение целей СВО невозможно при той экономике, которая была в РФ до 24 февраля

20 сентября президент РФ Владимир Путин на совещании по вопросам развития оборонно-промышленного комплекса (ОПК) заявил, что производство оружия – та сфера, которую на 100% должны обеспечивать только отечественные предприятия. Глава государства потребовал в ближайшие сроки увеличить объемы производства военной продукции. Он констатировал, что в стране уже проводится военно-экономическая мобилизация.

Судя по некоторым признакам, она проходит не просто. Например, быстро провести импортозамещение отдельных узлов и компонентов конечной продукции военного назначения не получается. А некоторые предприятия ОПК оказались в плохом финансовом положении, и им грозит банкротство.

Для успешного решения задач военно-экономической мобилизации крайне важно учитывать прошлый опыт нашей страны. Опыт как позитивный, так и негативный. Например, опыт военно-экономической мобилизации Российской империи накануне Первой мировой войны и в ходе ее является преимущественно негативным.

Есть обширный круг источников, позволяющих разобраться в том, что происходило в военной промышленности Российской империи и снабжении российской армии оружием, боеприпасами и амуницией в начале ХХ века и в ходе Первой мировой. Назову наиболее интересные и доступные: А. А. Маниковский. Боевое снабжение русской армии в мировую войну, изд. 2-е, т. 1, ГИЗ, 1930; Н. Козлов. Очерк снабжения русской армии военно-техническим имуществом в мировую войну, часть I, Госвоениздат, М., 1926; Е. З. Барсуков. Русская артиллерия в мировую войну, т. I, М., 1938; Г.И. Шигалин. Военная экономика в первую мировую войну. — М.: Воениздат, 1956; А. Л. Сидоров. Экономическое положение России в годы первой мировой войны. – М.: «Наука», 1973.

Авторы упомянутых работ и многие другие (военные командиры, историки, экономисты) едины в своем мнении: готовность Российской империи к грядущей мировой войне была, мягко говоря, невысокая. Да, с 1909 года в России начался достаточно быстрый рост экономики после экономического кризиса 1899-1903 гг. и экономического застоя последующих шести лет. Правда, никакого радикального изменения места России в рейтинге ведущих стран мира не произошло. По большинству видов промышленной продукции Россия по-прежнему занимала 4-5-6-е места, а на первых находились США, Германия, Великобритания. Кое в чем Россию опережала и Франция.

Чтобы понять «весовые» категории отдельных экономик, возьмем все тот же показатель национального дохода. В США в 1913 году он составил 35,5 млрд. долл., в Германии – 12 млрд. долл. (49,5 млрд. немецких марок), а в России – 11 млрд. долл. (21,5 млрд. руб.). Отставание России от западных стран будет еще более впечатляющим, если мы перейдем к подушевым показателям. Тот же национальный доход в расчете на душу населения в США в 1913 году равнялся 365 долл., в Германии – 179 долл., а в России – всего 66 долл. (в 5,5 раза меньше, чем в США, и в 2,7 раза меньше, чем в Германии).

В 1909-1914 гг. в России имел место экономический рост, который достигался за счет наращивания не продукции, предназначенной для конечного потребления, а преимущественно сырья и полуфабрикатов. Некоторые историки, слабо разбирающиеся в экономике, воспроизводят цифры прироста добычи нефти, каменного угля, выплавки стали и чугуна и т.п. Но это все промежуточная продукция. А вот с конечной продукцией были большие проблемы. Почти всё импортировалось. Часто приходится слышать, что накануне Первой мировой войны Россия переживала бурную индустриализацию. Давайте разберемся.

Во-первых, в начале ХХ века в России развивались лишь отдельные отрасли промышленности. Это была выборочная индустриализация, которая стратегических задач страны не решала.

Во-вторых, выборочная индустриализация нужна была западному капиталу, который организовал в России на базе ее богатейших природных ресурсов и дешевой рабочей силы конкурентоспособное производство сырьевых товаров и полуфабрикатов, вывозившихся за пределы России.

Обрабатывающая промышленность в России была в загоне. Производство машин и оборудования находилось на крайне низком уровне. Оборонные предприятия базировались на импортных станках и оборудовании. Продукция военного назначения, как правило, уступала лучшим зарубежным образцам.

Мы помним слова П.А. Столыпина: «Дайте государству 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России». Эти слова были произнесены в 1907 году, за семь лет до начала Первой мировой войны. Фраза красивая, патриотичная. Но меня удивляет: неужели Петр Аркадьевич действительно думал, что России дадут эти самые двадцать лет внутреннего и внешнего покоя?

По части обеспечения «внешнего покоя» Столыпин как премьер-министр не имел необходимых знаний и опыта. Уже в то время разведка Генерального штаба докладывала, что подготовка Запада к большой войне идет полным ходом. Были прозорливые политики и в России, и в Европе, которые говорили, что война неизбежна, но в российском правительстве в начале ХХ века царило преступное благодушие.

А вот примером трезвого понимания международной ситуации и угроз, нависающих над страной, могут служить слова Сталина: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Слова были сказаны в 1931 году, за 10 лет до начала Великой Отечественной войны. И страна сумела пробежать это расстояние в десять лет – была проведена индустриализация, создан оборонный щит страны.

Под обеспечением «внешнего покоя» я имею в виду укрепление обороноспособности. Да, оборонная промышленность Российской империи в начале ХХ века функционировала, государственные заказы на военных предприятиях выполнялись, армия и флот вооружались и перевооружались. Но, во-первых, все это происходило в неспешном порядке. А международное положение требовало перевода оборонки на мобилизационный режим. Во-вторых, большая часть продукции оборонных предприятий была морально устаревшей.

В результате потребности российской армии в начале войны в оружии, другой военной технике и снаряжении не смогли покрываться, мягко выражаясь, в полной мере.

В момент, когда Россия вступила в войну, она имела всего 7 088 орудий всех калибров против 13 476 орудий, которыми располагала австро-германская армия. Особенно гигантским был разрыв в тяжелой артиллерии: русская армия имела всего 240 крупнокалиберных (тяжелых) орудий против 1.396 аналогичных орудий австро-германской армии. Некоторых видов артиллерийского оружия у России вообще не было. Так, на российских заводах не изготавливались зенитные орудия, которыми были вооружены французская, английская и немецкая армии. Не производились в России перед войной и авиационные моторы, бомбометы и минометы. Станковых пулеметов в России производилось меньше, чем в Германии, в 13 раз, чем в Англии — почти в 14 раз, чем во Франции — в 5 раз (И. Маевский. К вопросу о зависимости России в период Первой мировой войны // «Вопросы истории», 1957, № 1, с.72).

Не хватало даже самых простых видов оружия – винтовок. По исчислениям военного ведомства, общая потребность в винтовках на период с 1 июля 1916 по 1 июля 1917 г. составляла 6 млн. шт., в то время как производственные мощности отечественных оружейных заводов были рассчитаны на годовой выпуск 1,8 млн. шт.

Недостающую часть винтовок приходилось закупать за границей, в первую очередь в США; в меньшей степени в Великобритании и Франции. Ситуация усугублялась тем, что России для оплаты таких закупок приходилось обращаться за кредитами к тем же Великобритании, США, Франции. Главным кредитором была Великобритания, которая дала несколько кредитов на большие суммы, требуя обеспечения кредитов в виде металлического золота. В результате часть золотого запаса Российской империи перекочевала на острова Туманного Альбиона. Долговая зависимость России за два с половиной года войны (до февральской революции 1917 года) сильно выросла. По расчетам известного историка Первой мировой войны Л.А. Сидорова, Россия получила во время войны на покупку вооружения и снаряжения займов и кредитов на сумму почти 8,5 млрд. золотых рублей (А.Л. Сидоров. Влияние империалистической войны на экономику России. «Очерки по истории Октябрьской революции». Т. 1. М. 1927, стр. 71). Это означало почти удвоение того гигантского внешнего государственного долга, который у России был накануне Первой мировой.

Большие проблемы для русской армии представляло то обстоятельство, что поставками оружия, боеприпасов и амуниции занимались преимущественно частные предприятия. Их целью было максимально нажиться на казенных заказах, вопросы укрепления обороноспособности у них были на десятом месте. Жажда наживы проявлялась в том, что русские капиталисты нещадно завышали цены на продукцию оборонного заказа. В 1916 году правительство пришло к выводу, что полагаться надо на казенные заводы, коих было крайне мало. Были приняты решения о создании за счет казны таких заводов, но решения не удалось в полной мере провести в жизнь. Надвигался 1917 год…

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/17/voenno-ekonomicheskaja-mobilizacija-rossii-kak-eto-bylo-v-gody-pervoj-mirovoj-57704.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-voenno-ekonomicheskaya-mobilizaciya-rossii-kak-eto-bylo-v-gody-pervoj-mirovoj.html

 


22.11.2022 Знаковое событие состоялось не на саммите G20.

 

 Катасонов В.Ю.
Все по полочкам LIVE

 


22.11.2022 О кредитах и «прочих активах» ЦБ

 

Что происходит с Банком России?

В предыдущей статье я начал разбор некоторых изменений в деятельности Банка России, которые произошли после 24 февраля этого года и которые нашли свое отражение в ежемесячных балансах Банка России. Последний месячный баланс – на 31 октября – был размещен на сайте Банка России. Месячный баланс представляется в виде агрегированных (укрупненных) показателей. Первый показатель в разделе «Активы» — «Иностранная валюта и драгоценные металлы». Вся предыдущая статья почти исключительно была посвящена именно этому показателю.

В «твердом остатке» моих рассуждений два вывода:

1) цифры показателя фиктивные, т.к. учитывают валютные активы Банка России, которые были «заморожены» в конце февраля-начале марта; после заморозки реальная величина показателя «Иностранная валюта и драгоценные металлы» составляла примерно половину от цифры, которая фигурировала в балансовом отчете;

2) «замороженные» (или «токсичные») активы Банка России в ближайшее время могут быть конфискованы (экспроприированы, украдены) коллективным Западом, в результате Банку России эту потерю придется списать в убытки, и это будет означать самое настоящее банкротство Центробанка.

Следующие агрегированные показатели активов Банка России (я их представил в виде таблицы в прошлой статье) — «Кредиты» и «Ценные бумаги». Если активы в виде валютных резервов обслуживают, прежде всего, экономики «валютных метрополий» (т.е. тех стран, которые эмитируют валюты, накапливаемые Центробанком), то рублевые кредиты и рублевые ценные бумаги предназначены для того, чтобы работать на отечественную экономику. Ценных бумаг на балансе ЦБ не очень много, и величина их весьма стабильна. В основном это долговые бумаги российского Минфина. Вот данные по этой позиции за отдельные месяцы этого года (млрд руб.): февраль — 1.042,8; июнь — 1.078,3; сентябрь — 1.077,8; октябрь — 1.074,6. В феврале на ценные бумаги приходилось около 1,5% всех активов Банка России, а в октябре – 2,2%.

А вот агрегированный показатель «Кредиты». После того, как были заморожены валютные активы Банка России, многие рассчитывали, что заработает новый механизм эмиссии рублей. Не через покупку валюты, а через выдачу рублевых кредитов российским банкам с тем, чтобы последние далее эти деньги в виде кредитов продвигали в российскую экономику, прежде всего в ее реальный сектор.

Какую динамику мы видим на этом направлении активных операций Банка России? Вот величина кредитов ЦБ за отдельные месяцы этого года (млрд руб.): февраль — 11.807,1; июнь — 2.642,0; сентябрь — 4.233,8; октябрь — 4.244,8. Вместо наращивания кредитного портфеля Банк России резко сократил кредитование. В июне величина действующих кредитов оказалась ниже показателя февраля почти в 4,5 раза. В сентябре и октябре величина объема выданных кредитов несколько подросла, но все равно была ниже февральского уровня в 3,6 раза. Доля кредитов в активах ЦБ в феврале равнялась 17,7%, а в октябре она упала до 8,7%.

Если мы просуммируем кредиты и инвестиции, то их доля в активах ЦБ в феврале равнялась 19,2%, а в октябре упала до 10,9%. Где же здесь разворот Центробанка в сторону российской экономики? Приводимые цифры скорее говорят о том, что Банк России находится в состоянии полного паралича. С валютой уже не работает. А с рублем еще по-настоящему не начинал работать! А ведь с момента того удара, который был нанесен по Банку России (я имею в виду заморозку валютных активов на сумму 300 млрд долл.) прошло уже восемь с половиной месяцев!

Напомню, что первой реакцией Банка России на начало санкционной войны против нашей страны стало резкое повышение ключевой ставки до беспрецедентно высокого в нынешнем веке уровня – 20% (до этого рекорд был в 2014 году – 17%). Очевидно, что такая ставка сделала кредиты недоступными для всех. Для конечного получателя процентные ставки по кредитам банков, согласно экспертным оценкам, примерно в два раза превышают ключевую. Какой сумасшедший станет пользоваться кредитами под 40 процентов годовых? В начале марта даже те, кто уже получил кредиты (с плавающими процентными ставками), любыми правдами и неправдами стремились вернуть их кредиторам назад. Даже ценой уплаты штрафов, лишь бы избежать «смерти» (т.е. банкротства).

Хотя в результате нескольких понижений ключевая ставка с 19 сентября установилась на отметке 7,5%, но и она оказывается запретительной для большинства предприятий реального сектора экономики, т.к. процент по кредиту банка для компании за редкими исключениями оказывается выше рентабельности предприятия. Такими кредитами могут пользоваться только спекулянты. А те компании, которые все-таки берут дорогие кредиты, неизбежно раскручивают инфляцию. Ведь расходы на обслуживание таких кредитов нередко становятся основной частью издержек производства, а растущие издержки производства неизбежно питают рост цен. Банк России заявляет, что его основной задачей является «таргетирование инфляции». А он своей безумно высокой ключевой ставкой эту инфляцию и разгоняет.

Кстати, под флагом борьбы с инфляцией Банк России строго следит за объемом денежной массы в экономике и всячески ее сдерживает. Выдача рублевых кредитов в больших объемах неизбежно увеличивало бы денежную массу, а этого Центробанку не надо. Относительную величину денежной массы принято измерять с помощью коэффициента монетизации – отношение массы наличных и безналичных денег (денежный агрегат М2) к ВВП в процентах. В прошлом году, по данным ЦБ, он в России составил 50,57%. Для сравнения: в Японии в прошлом году он равнялся 217,43%, в Китае — 212,56%, Великобритании — 139,20%. Центробанк обещает, что к концу этого года коэффициент монетизации может повыситься до 60%. Но для страны, которая проводит мобилизацию своей экономики, это все равно крайне мало. Российская экономика продолжает страдать «денежным малокровием».

Но вернемся к балансу ЦБ РФ. Замыкающая статья в разделе «Активы» — «Прочие активы». У любого Центробанка это традиционно «техническая» статья, в которую сваливают разную «мелочь», не имеющую отношение к основной деятельности ЦБ. Например, активы в виде зданий, помещений, транспортных средств, иной техники и мебели, которыми располагает Центробанк. Обычно эта статья составляет доли процентов всех активов. На конец февраля этого года величина «Прочих активов» составила 436,7 млрд рублей, или 0,65% всех активов. А затем величина этой позиции стала быстро увеличиваться и к концу июня достигла своего пика — 11.959,8 млрд руб. «Прочие активы» за четыре месяца выросли более чем в 27 раз, и они стали составлять четверть всех активов ЦБ. «Прочие активы» в июне более чем в 4,5 раза превысили объем статьи «Кредиты»! В сентябре величина «Прочих активов» несколько снизилась – до 10.707,7 млрд руб. В октябре – до 8.769,0 млрд руб. Соответственно доли в общем объеме активов равнялись 22,3 и 18,0%. И в октябре «Прочие активы» прочно занимали второе место среди основных позиций активов; они более чем в два раза превышали величину позиции «Кредиты».

Удивительно, но Центробанк не раскрыл содержания статьи «Прочие активы» и никак не прокомментировал взрывообразный рост ее абсолютных и относительных значений. Даже эксперты, охочие до всяких сенсаций, не заметили того, что в балансе Банка России появилась позиция, составляющая около пятой части всех активов.

Моя версия того, что скрывается за вывеской «Прочие активы». Хотя Банк России заявил еще 28 февраля, что он прекращает любые операции с иностранной валютой (как покупку, так и продажу), и фактически заморозил свои золотовалютные активы, работать с иностранной валютой он не прекратил. Об этом свидетельствуют даже некоторые «оговорки по Фрейду», которые допускали председатель Банка России Э. Набиуллина и глава Минфина России А. Силуанов. Например, судя по заявлениям министра финансов, Фонд национального благосостояния (ФНБ) продолжает функционировать. Это «валютная кубышка» Минфина, но операции с валютой ФНБ в интересах Минфина проводит Центробанк. Вероятно, сегодня ЦБ проводит подобные операции не в «токсичных» валютах (долларах, евро, британских фунтах, японских иенах), а в юанях и других «дружественных» валютах. На валютной площадке Московской биржи Центробанк не «светится», а соответствующие операции проводит на внебиржевом рынке. Проще говоря, работает с некоторыми коммерческими банками, выступающими посредниками между ЦБ и валютной биржей.

Не настаиваю на том, что моя версия на 100% верна. Но других убедительных объяснений феномена появления в балансе ЦБ гигантской позиции «Прочие активы» я не нахожу. Приглашаю экспертов высказаться по данному вопросу.

И в заключение моей статьи отвечаю на вопрос, выставленный в ее заголовке: «Что происходит с Банком России?», словами руководителей Банка России: он «адаптируется к новым условиям». Слово «адаптируется» у меня ассоциируется со страусом, который при возникновении угрозы засовывает голову в песок. Мы ждем от ЦБ не «адаптации», а радикальной перестройки, которая позволили бы в России провести экономическую мобилизацию, жизненно необходимую для победы в нынешней войне с коллективным Западом. Но признаков такой радикальной перестройки ЦБ, к сожалению, пока не видно. Есть лишь признаки того, что Банк России продолжает «играть в поддавки», т.е. в интересах наших геополитических противников. О том, как может и должна проводиться такая перестройка, расскажу в одной из следующих статей.

P.S. Очень рад, что наконец-то Государственная Дума начинает задумываться о том, что и как делает российский Центробанк. Ежегодно (в октябре – ноябре) в российском парламенте проходит ритуал заслушивания документа «Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики», подготавливаемого и представляемого Банком России. «Народные избранники» из года в год заслушивали и без каких-либо каверзных вопросов одобряли проект названного документа. Только что стало известно, что Госдума заслушала проект «Основных направлений…» на 2023-2025 гг. Было высказано много замечаний, а документ был возвращен в Банк России на доработку. На моей памяти такое произошло впервые. Уже хорошо. Один из первых признаков того, что законодательная власть пытается вникать в деятельность Центробанка, считающего себя «независимым от государства».

 

https://russtrat.ru/analytics/17-noyabrya-2022-1703-11424

http://reosh.ru/valentin-katasonov-o-kreditax-i-prochix-aktivax-cb-chto-proisxodit-s-bankom-rossii.html

 


21.11.2022 Что происходит с Банком России?

 

О «токсичных» активах ЦБ.

После 24 февраля нынешнего года по понятным причинам жизнь российского Центробанка поменялась. Некоторые изменения видны невооруженным глазом. Заморозка коллективным Западом валютных активов Банка России на сумму примерно 300 млрд долл. означала, что в активах ЦБ образовалась большая «дыра». Не просто большая, а громадная. По моим прикидкам, равная 2/5 (более точно – 38%) всех активов Банка России на момент заморозки. Случись подобное с любым коммерческим банком, он исчез бы из жизни в мгновение ока. А Банк России как финансовый мегарегулятор оформил бы соответствующим образом смерть такой кредитной организации. Удивительно, но Банк России продолжает существовать и проводить свою денежно-кредитную политику (суть которой сводится к «таргетированию инфляции»).

Реакцией Банка России на заморозку стало прекращение его валютных операций с 28 февраля. Собственно, на этих операциях и держалась многие годы вся бурная деятельность Центробанка. Он скупал поступающую в страну валюту и накапливал эту валюту, которая в зависимости от ситуации называлась «валютными активами Банка России» или «валютными резервами Российской Федерации». Самое главное, что такая скупка валюты была одновременно механизмом эмиссии российских рублей, поскольку доллары США, евро и другие резервные валюты приобретались за счет продукции «печатного станка» ЦБ РФ. И вот уже восемь с половиной месяцев этот механизм не работает.

Помню, в начале марта оптимисты говорили: «Нет худа без добра, теперь Банк России начнет правильную денежную эмиссию». Действительно, денежную эмиссию путем скупки иностранной валюты нельзя назвать «правильной». Такой механизм присущ институтам, называемым «currency board» — «валютным управлениям» или «валютным советам». Эти институты, которые создавались ведущими капиталистическими странами в колониальных и полуколониальных странах еще с конца 19 века, и до сих пор существуют во многих развивающихся странах.

«Правильной» наши эксперты справедливо считают такую эмиссию, которая работает на экономику собственной страны, а не «валютной метрополии» (западной страны, валюта которой накапливается в международных резервах). А это эмиссия, осуществляемая в форме выдачи Центробанком кредитов отечественной экономике. И — как дополнительный вариант – инвестиций, опять же в отечественную экономику. Т.е. в марте возникли надежды, что Банк России начнет активное кредитование российской экономики. Тем более, что руководители страны стали говорить о необходимости перехода на мобилизационную экономику, а она (мобилизационная экономика) требует масштабных кредитов, причем под низкий процент.

За истекшие восемь с половиной месяцев произошло также много других изменений в жизни Центробанка, перечисление которых даже телеграфным языком может занять не одну страницу. Уже весной этого года некоторые изменения стало сложно отслеживать, поскольку Центробанк, ссылаясь на новую ситуацию, стал закрывать статистику, отражающую многие стороны его деятельности.

Но, к счастью, не все еще закрыто. Пока еще Центробанк продолжает публиковать на ежемесячной основе свой баланс в виде агрегированных (укрупненных) показателей. Только что на сайте ЦБ был выложен балансовый отчет на конец прошлого месяца (31 октября). Анализ балансовой отчетности Центробанка позволяет оценить особенности его деятельности и тенденции движения за период после 24 февраля. Особого внимания заслуживают изменения, происходящие в активах Банка России. Ниже — сводная таблица активов Банка России за некоторые месяцы периода.

Табл. 1. Активы Банка России в 2022 году на конец месяца, трлн руб.

 

Февраль

Июнь

Сентябрь

Октябрь

Иностранная валюта и драгоценные металлы

50.015,8

28.285,5

29.745,3

32.057,5

Кредиты

11.807,1

2.642,0

4.233,8

4.244,8

Ценные бумаги

1.042,8

1.078,3

1.077,8

1.074,6

Требования к МВФ

3.528,9

2.070,7

2.206,0

2.410,1

Прочие активы

436,7

11.959,8

10.707,7

8.769,0

Активы, всего

66.831,2

46.036,3

47.970,6

48.556,0

На 28 февраля этого года еще не было официального заявления коллективного Запада о заморозке (блокировке) валютных активов Банка России. Поэтому ЦБ РФ отразил в своем балансе общую величину позиции «Иностранная валюта и драгоценные металлы» без учета заморозки. Тут вопросов к Банку России нет. А вот уже на конец следующего месяца Банк России опять в балансе указал общую сумму позиции «Иностранная валюта и драгоценные металлы» без учета заморозки. Как будто ничего не произошло! Была лишь произведена переоценка позиции с учетом укрепления курса рубля по отношению к валютам, входившим в состав резервов, а также с учетом изменения цены на золото.

По моим подсчетам, в результате заморозки из активов Банка России была вырвана часть, равная примерно 25,4 трлн. руб. («кухню» расчетов оставляю за кадром — я об этом уже писал и говорил ранее). Эту часть активов образно называют «токсичной» (поскольку они были составлены из долларов, евро, иен и других резервных валют, получивших справедливое клеймо «токсичных»). «Токсичная» часть составила 2/5 всех активов Банка России до заморозки. Во всех СМИ (как российских, так и зарубежных) говорилось, что заморожена примерно половина всех международных или золотовалютных резервов. Такую оценку давала и Неглинка (официальный адрес российского Центробанка).

А какой процент валютных резервов был заморожен? Для этого надо оценить общую величину золотовалютных резервов за вычетом золота.

В ранее выходивших годовых отчетах Банка России говорится, что золото на балансе ЦБ оценивается по так называемой «справедливой стоимости». Дается разъяснение: «Справедливой стоимостью драгоценных металлов на конец отчетного года являются последние значения цен на драгоценные металлы, зафиксированные на лондонском рынке наличного металла «спот» в отчетном году, пересчитываемые по официальному курсу доллара США к рублю, действующему на отчетную дату».

В последнем годовом отчете Банка России золотые активы были оценены ровно в 10 трлн. рублей. К концу февраля мало что изменилось, поэтому сильно не ошибусь, если скажу, что на момент заморозки валютных резервов стоимость золотых резервов составляла все те же 10 триллионов рублей. Стало быть, валютные активы Банка России на конец февраля составляли порядка 40 трлн рублей. На замороженную часть валютных активов пришлось, таким образом, примерно 64%. Незамороженной осталась часть, равная примерно 36%. Незамороженная часть валюты (в абсолютном выражении примерно 14,6 трлн руб.) – преимущественно китайские юани. Может быть, что-то еще по мелочи.

До заморозки на международные резервы (иностранная валюта и драгоценные металлы плюс требования к МВФ) в активах Банка России приходилось 80%. Все остальное (т.е. 20%) с некоторыми оговорками и натяжками можно отнести к активам, которые работают на российскую экономику. Мало, очень мало. Мы видим баланс не полноценного Центробанка, а «валютного управления».

В июне позиция «Иностранная валюта и драгоценные металлы» в абсолютном выражении сократилась по сравнению с февралем на 18 трлн руб., или на 36%. Но ведь Банк России валюту с конца февраля перестал не только покупать, но и продавать. А золотые резервы за это время почти не изменились. Дело в том, что сокращение произошло за счет резкого повышения курса российского рубля, была произведена переоценка золотовалютных резервов с учетом того, что курс рубля оказался в районе 50 рублей за доллар США. К концу октября курс рубля несколько ослаб, и оценка резервов была повышена на 13% по сравнению с июнем.

Хотя Центробанк засекретил информацию по золоту, но, на основании косвенных данных, золотые резервы на конец октября можно оценить в объеме 2300 тонн (плюс-минус несколько тонн). Даже если оценивать стоимость золота в резервах Банка России в так называемых «учетных ценах» (цены, по которым Банк России может закупать драгоценный металл у золотодобытчиков внутри страны; они намного меньше так называемых «справедливых»), то получается сумма, равная 7,77 трлн руб. А если прикинуть стоимость в «справедливых» ценах, то меньше 10 триллионов никак не получается.

На валютные резервы (замороженные и незамороженные) у Банка России на конец октября приходилось порядка 22 трлн рублей. Если пользоваться моей оценкой доли «замороженных» активов в общем объеме валютных активов на февраль, то получим, что абсолютная величина замороженной валюты на конец октября составляла примерно 14 трлн рублей. В абсолютном рублевом выражении объем замороженной валюты снизился, но это произошло за счет укрепления валютного курса рубля (28 февраля – 83,5 руб. за доллар США; 31 октября – 61,53 руб. за доллар США).

Итак, происходит рублевое обесценение замороженных валютных резервов, что способствует некоторому снижению «токсичных» активов в общей величине активов Банка России. Но и на 31 октября доля «токсичных» активов в суммарном объеме активов Банка России была по-прежнему очень неслабой — 29%.

В суете и волнениях нынешней непростой жизни все потихоньку стали забывать о заморозке. Мол, жалко, конечно, но ведь не смертельно! Ведь как-то «адаптируемся» к санкционной войне. А между тем, обращу внимание на то, что «дыра» в балансе, равная 29% активов, также не очень совместима с жизнью организации. Ведь не могут же до бесконечности висеть на балансе Банка России гигантские объемы «токсичных» активов! Банк России как финансовый мегарегулятор, между прочим, следит за балансами подопечных коммерческих банков и требует, чтобы они в своей финансовой отчетности выделяли те активы, которые по тем или иным причинам утрачены или могут быть утрачены. Так, есть понятие «проблемной» (или «сомнительной») дебиторской задолженности. Не выполняет, например, получатель кредита своих обязательств в течение 6 месяцев, — выдавший кредит банк должен дебиторскую задолженность по кредиту выделить как «проблемный» (или «сомнительный») актив.

А вот в случае с Банком России, видимо, вступает в силу правило «Quod licet Iovi, non licet bovi» («Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку»). Банк России («Юпитер») может себе позволить не отражать в балансе активы, которые с вероятностью, равной 99,99% никогда не будут восстановлены. Смешно и одновременно грустно слышать заверения руководителей Центробанка, что они, мол, готовят исковые заявления в какие-то европейские суды с требованием разблокировки замороженных валютных активов. Эти заявления были сделаны еще в апреле, а на календаре у нас середина ноября. Никаких исков до сих пор не подано. Наверное, на Неглинке поняли всю несуразность подобной акции. Особенно учитывая, что коллективный Запад уже завершает подготовку к следующему шагу по российским замороженным валютным активам – их конфискации. Интересно, когда это произойдет (все с той же вероятностью, равной 99,99%), Банк России по-прежнему будет отражать в своем балансе «токсичные» активы как свои?

Напомню, что Банк России требует от коммерческих банков перевода «проблемных» активов (прежде всего, дебиторской задолженности) в категорию «безнадежных», если в течение трех лет, например, должник не платит по полученному от банка кредиту. В некоторых случаях это может происходить раньше. Думаю, что уже в ближайшее время «токсичные» активы Банку России придется объявить «безнадежными». А безнадежные долги и прочие безнадежные активы, как известно, списывают в убытки.

Готовится ли кто-но не Неглинке и в других высших инстанциях России к такому развитию событий? По моим данным, нет. Убытки возникают иногда и у Центробанков. Хрестоматийный пример – все тот же Банк России. Согласно годовому отчету ЦБ, в 2017 году, когда был зафиксирован убыток в размере 435,3 млрд. руб. В 2018 году новый убыток — на сумму 434,7 млрд. руб., в 2019 году – убыток на 182,7 млрд. руб., в 2020 году – потери на 61,5 млрд. руб., в 2021 году еще потери в размере 26,3 млрд. руб. Итого — пять лет подряд убытки. Не знаю, есть ли в мире такие прецеденты, чтобы Центробанк имел на протяжении столь длительного времени отрицательные финансовые результаты? Суммарно убытки составили 1,14 трлн. руб. Никаких технических дефолтов в работе Центробанка не объявлялось. Никаких серьёзных расследований по вопросу причин и последствий подобной хронической убыточности Банка России не было. Тихой сапой убытки были покрыты за счет собственного капитала Банка России, который на 1 процент состоит из уставного и на 99 процентов из резервов.

Но все убытки 2017-2021 гг. – «цветочки» на фоне тех убытков, которые возникнут в результате признания замороженной валюты «безнадежным» активом. Согласно последнему месячному балансу Банка России, собственный капитал ЦБ составил на 31 октября 16,2 трлн рублей. Итак, «проблемные», или «токсичные» активы, в размере примерно в 14 трлн рублей против собственного капитала в размере примерно 16 трлн рублей. Это будет настоящая катастрофа, но самое неприятное, что никто о ее приближении не думает.

О других позициях баланса Банка России разговор разговор продолжим в следующей публикации.

 

https://russtrat.ru/analytics/16-noyabrya-2022-2225-11419

http://reosh.ru/valentin-katasonov-chto-proisxodit-s-bankom-rossii-o-toksichnyx-aktivax-cb.html

 


20.11.2022 Резолюция ООН и судьба Центробанка России

 

Запад готовит конфискацию валютных активов Банка России

Весьма резонансной стала новость о резолюции ООН, по которой 14 ноября проходило голосование на Генеральной ассамблее этой организации. Речь идет о проекте резолюции по вопросу возмещения ущерба Киеву в результате проведения Российской Федерацией специальной военной операции (СВО). Специальное заседание по данному вопросу было инициировано Канадой, Гватемалой, Нидерландами и Украиной. Согласно проекту документа, ГА ООН «рекомендует создание ее членами, в сотрудничестве с Украиной, международного реестра нанесенного ущерба, который будет служить задокументированным свидетельством заявляемого урона, потерь и ранений, <…> понесенных в результате международно-противоправных действий Российской Федерации на Украине или против нее, а также для продвижения и координации сбора данных».

Результаты голосования по проекту: его поддержали 94 члена, против выступили 14, еще 73 члена ООН воздержались. Россия выступила против принятия документа, заявив, что проект резолюции «не выдерживает юридической критики» и является «ничтожной попыткой легализовать не легализуемое с точки зрения международного права».

Обсуждение проекта резолюции очень возбудило многих участников заседания. Некоторые поддержали российского постпреда, отметив, что проект резолюции противоречит целому ряду международно-правовых актов. Но большинство оппонентов обратили внимание на другое. Они заявили, что представляемые ими страны имеют не меньшие права на возмещение ущербов, нанесенных им Западом в результате колониального ограбления и войн.

Постпред России Василий Небензя прямо заявил, что проект резолюции нацелен на то, чтобы легализовать конфискацию российских активов, которые в настоящее время имеют статус «замороженных». В случае их конфискации можно будет получить денежные средства, но не на помощь Украине, а для продолжения поставок и оплаты уже предоставленных Киеву вооружений. Такой план российский постпред назвал «неприкрытым грабежом».

Проект этой резолюции – лишь часть плана Вашингтона и его ближайших союзников по полной экспроприации российских активов, которые оказались под контролем коллективного Запада. Ведется очень напряженная работа на уровне как международных организаций, так и тех западных стран, которые контролируют российские активы. Каждый день делаются громкие заявления по поводу того, что Россия должна платить за Украину. Например, 24 октября во время заседания т. н. Крымской платформы (есть и такое неформальное сообщество «друзей» Украины) громкое заявление сделал вице-президент Института мира, бывший посол США на Украине Уильям Тейлор. «Россию надо осудить, – сказал он. – Предстоят трибунал, репарации. Должны быть выплачены $750 миллиардов или даже до триллиона долларов для того, чтобы восстановить Украину, и по меньшей мере $300 миллиардов из них должны поступить из замороженных активов Центробанка России, которые находятся в банках стран G7».

И в этом месте я хочу перейти к нашим внутренним делам. Что думает Банк России по поводу этих замороженных активов? Помню, что еще в апреле, когда в Государственной думе обсуждался вопрос о переназначении Эльвиры Набиуллиной на пост председателя Банка России, ей был задан вопрос о возможной судьбе этих замороженных активов. Она ответила, что Банк России готовит исковое заявление в международный суд (какой именно суд, сказано не было). И что она надеется, что имущественные права Банка России будут восстановлены. Уже тогда было очевидно, что вероятность восстановления имущественных прав на 300 млрд долл. российских валютных резервов составляет не более 1 процента. Сегодня, через восемь с половиной месяцев ведения войны с коллективным Западом (Украина лишь прикрытие), вероятность того, что замороженные резервы будут украдены (конфискованы), составляет 99,9%. Это прекрасно понимают и на Неглинке (адрес Центробанка). Однако, по имеющимся данным, обещанное исковое заявление так и не было подано.

Что ж, война есть война. В ней неизбежны потери. А экономисты должны заниматься вопросами оценки последствий потерь, разработкой мер по их минимизации и восстановлению утраченного. И с этой целью я предлагаю посмотреть на то, что представляет собой Центробанк России после «заморозки» валютных резервов. В марте за рубежом и у нас в России эксперты заявляли, что заморозке подверглась примерно половина всех официальных золотовалютных резервов Российской Федерации. Если из общей суммы резервов вычесть золото, то, по моим оценкам, было заморожено почти 2/3 всех валютных резервов (заморозки избежал китайский юань и, может быть, что-то еще по мелочи). А теперь сравним сумму замороженных валютных резервов с общей величиной активов Банка России накануне заморозки. Округленно получается почти 50%. Любой финансист скажет, что наличие в активах организации «дыры» размером в половину активов несовместимо с жизнью организации.

Уже прошло восемь с половиной месяцев с момента образования в балансе Банка России «чёрной дыры» почти в половину всех активов, а никто не обсуждает вопроса: что делать? Может быть, объявить процедуру банкротства и ликвидировать нынешний Центробанк, а на его месте создать другой? Причем с совершенно другим статусом, другими задачами и полномочиями. А может быть, начать санацию Банка России? Но при нынешнем курсе рубля величина «дыры», по моим оценкам, составляет 14,5 трлн рублей. Это много? Для сравнения отмечу, что федеральный бюджет на 2022 год имеет запланированные расходы в размере 23,7 трлн руб. Готовы ли мы ради спасения нынешнего Центробанка пожертвовать частью бюджета, равной примерно 60%?

Возникает детский вопрос: а почему почти никто не замечает «дыры» в балансе Банка России? А потому что Банк России не отражает в своей бухгалтерской отчетности наличие этой «дыры». Ежемесячно ЦБ публикует основные цифры (агрегированные показатели) своего баланса. На 28 февраля этого года позиция баланса «Иностранная валюта и драгоценные металлы» имела величину 50,01 трлн рублей – ¾ всех активов Банка России. На 30 июня этот показатель был равен 28,29 трлн руб. Никаких операций с валютой Центробанк с 28 февраля не проводил, а снижение рублевого показателя произошло в результате переоценки, в которой было учтено резкое укрепление валютного курса рубля. Вот и последний баланс Центробанка – по состоянию на конец октября. Мы видим, что позиция «Иностранная валюта и драгоценные металлы» имеет величину 32,06 трлн руб. Изменение произошло исключительно за счет переоценки, учитывающей курс рубля (он несколько ослаб по сравнению с летними месяцами). Величину замороженных валютных резервов с учетом нынешнего курса рубля я оцениваю примерно в 14,5 трлн рублей. В относительном выражении «дыра» стала вроде бы поменьше; она составляет приблизительно 29% всех активов.

Удивительно, однако, что Банк России не выделяет ту часть активов, которая находится в заморозке уже восемь с половиной месяцев. То есть делает вид, что у него все в порядке. Или Банк России как финансовый мегарегулятор может себе позволить не делать того, что он требует от подконтрольных ему коммерческих банков? Если, скажем, коммерческий банк выдал кому-то кредит, а этот кто-то, т. е. должник, перестает платить по кредиту, тогда кредитор должен в своей отчетности возникшую дебиторскую задолженность выделить как «проблемные» («сомнительные») активы. Обычно такое выделение надо делать через шесть месяцев после того, когда должник перестал выполнять свои обязательства. Банку России еще в конце августа надо было выделить «проблемные», или «токсичные», активы. Но Банк России делает хорошую мину при плохой игре. Делает всё, чтобы максимально быстро была забыта неприятная история с заморозкой 300 миллиардов долларов.

Однако забыть не получится. Запад готовит конфискацию валютных активов Банка России. Судя по темпам подготовки, произойти это может уже в начале следующего года. Психологически мы уже готовы к этой необратимой потере. Но готов ли к этому Банк России? Ведь если проблемные активы организации по каким-то причинам исчезают или их востребование становится невозможным, то они переводятся в категорию «безнадежных» и списываются в убытки. Хочет Банк России или не хочет, но, если Запад проведет конфискацию валютных активов, он уже не сможет представлять фиктивную балансовую отчётность, выдавать дырку от бублика за сам бублик.

А дальше? 300 миллиардов долларов (или 14,5 триллиона по состоянию на конец октября) придется списывать в убытки. Кстати, Банку России к убыткам не привыкать. Согласно годовому отчету ЦБ, в 2017 году был зафиксирован убыток в размере 435,3 млрд руб. В 2018 году новый убыток на сумму 434,7 млрд руб., в 2019 году – еще на 182,7 млрд руб., в 2020 году – еще на 61,5 млрд руб. Наконец, в 2021 году были зафиксированы потери в размере 26,3 млрд руб. Пять лет подряд убытки! Суммарно убытки составили 1,14 трлн руб.

Будут ли убытки у Банка России по итогам 2022 году? Уверен, что будут. И еще какие. Ведь в старые добрые для ЦБ времена он получал положительный финансовый результат (прибыль), прежде всего, за счет валютных резервов. Какие-то валюты давали плюс, какие-то – минус, но в целом получался плюс (положительный финансовый результат). Так было до 2017 года. В последующие годы валютные резервы в целом стали «планово-убыточной» частью активов Банка России. На сегодняшний день в валютных резервах Банка России остался китайский юань. А он в чистом виде «планово-убыточный» актив. На конец октября с начала года китайская валюта потеряла к доллару более 12% и сейчас находится вблизи минимумов 2008 года. На Московской бирже юань ослаб к рублю с 11,77 до 8,54 рубля (на 15 ноября) с начала года. Думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что по итогам текущего года Банк России получит отрицательный финансовый результат в размере около 2 трлн рублей.

И все эти текущие убытки Банка России меркнут перед тем убытком, который возникнет в результате превращения «токсичных» активов в «безнадежные». Суммарный отрицательный финансовый результат Банка России может составить 16,5 трлн рублей. Согласно закону «О Центральном банке Российской Федерации», Банк России погашает свои убытки за счет собственного капитала. По состоянию на конец октября собственный капитал (преимущественно в виде резервов) составил 16,2 трлн рублей. Понятно, что резервы Банком России создаются для самых разных целей. Это вытекает из особого статуса любого Центробанка, являющегося «кредитором последней инстанции». Я не знаю ни одного Центробанка, который бы мог функционировать без значительных запасов резервного капитала. В последние годы собственный капитал Банка России составлял примерно треть по отношению к величине всех его активов.

А что мы можем получить после объявления коллективным Западом своего решения о конфискации валютных активов Банка России? Последнему придется покрывать суммарные убытки в размере 16,5 млрд руб. за счет своего резервного капитала, составляющего около 16 млрд рублей. Банк России или прекратит своё существование, или его деятельность будет парализована, что, в свою очередь, спровоцирует полный хаос в российской экономике. По моим данным, Банк России к подобному развитию событий не готовится. Однако мы, граждане России, должны об этом знать и добиваться от власти, чтобы у нас был упреждающий план действий на момент, когда Запад объявит о конфискации валютных активов Банка России.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/16/rezoljucia-oon-i-sudba-centrobanka-rossii-57693.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-rezolyuciya-oon-i-sudba-centrobanka-rossii.html

 


19.11.2022 Валютный урожай России в 2022 году может достичь 250 млрд долларов и… погибнуть

 

Надо сделать всё возможное, чтобы валютный урожай не ушёл из страны, не сгнил и не сгорел

Банк России опубликовал оценки ключевых агрегатов платежного баланса Российской Федерации за октябрь и все десять месяцев текущего года. Активное сальдо торговли товарами и услугами по итогам октября составило 19,3 млрд долл., а по итогам января-октября – 257,1 млрд долл. Показатель за октябрь впечатляющий, но он ниже среднемесячных значений первого, второго и третьего кварталов. Видимо, время наиболее благоприятной конъюнктуры для России начинает завершаться. В октябре постепенно снижались физические объемы экспорта нефти и природного газа, цены оставались высокими, но не рекордными, как летом.

Второй агрегат платежного баланса – баланс первичных и вторичных доходов. Под такими доходами понимаются заработная плата, рентные платежи, инвестиционные доходы (проценты и дивиденды). Традиционно львиная доля в этом показателе приходится на инвестиционные доходы, причем показатель всегда со знаком минус. Это означает, что из России уходит больше доходов, чем в нее приходит. По итогам октября баланс доходов оказался равным минус 1,6 млрд долл. А по итогам десяти месяцев – минус 41,7 млрд долл. Октябрьское значение показателя – минимальное за все десять месяцев. Например, по итогам третьего квартала среднемесячное значение было равно минус 5,67 млрд долл., по итогам второго – минус 4,53 млрд долл. Пока трудно комментировать октябрьское снижение. Основных версий две: 1) российские власти дополнительно затруднили нерезидентам выведение из нашей страны инвестиционных доходов; 2) нерезиденты к октябрю уже вывели все, что можно было вывести. Может быть, то и другое вместе.

Третий агрегат платежного баланса – сальдо баланса текущих операций. Это результат суммирования сальдо торгового баланса и сальдо баланса доходов. Значение сальдо баланса текущих операций со знаком плюс означает, что платежный баланс профицитный (активный), со знаком минус – дефицитный (пассивный). В октябре сальдо баланса текущих операций составило 17,7 млрд долл. А по итогам десяти месяцев – 215,4 млрд долл. Названная цифра, если так можно выразиться, представляет собой «валютный урожай». Если «валютные урожаи» в последние два месяца 2022 года сохранятся на уровне октября, то по итогам года «урожай» достигнет величины в 250 млрд долл.! Такого и близко не было за все три десятилетия существования Российской Федерации.

Между тем экономический фон в стране, мягко выражаясь, не очень благополучный. Кратко скажу о состоянии и динамике ключевого сектора российской экономики – промышленности. Первый квартал закончился для российской промышленности неплохо, прирост производства на годовой основе (т. е. по сравнению с первым кварталом прошлого года) составил 5,3%. Второй квартал оказался самым тяжёлым, поскольку санкции заработали в полную силу, а необходимых защитных мер Россия еще не успела принять. Падение промышленного производства на годовой основе составило 2,5%. А вот от третьего квартала наши сограждане ждали многого. Ведь в период с апреля по июль правительством было принято много программ и планов мобилизации экономики и импортозамещения. И все ожидали в третьем квартале не просто разворота в сторону роста, а хорошего плюса. Увы, получился минус; падение промышленного производства на годовой основе в третьем квартале составило 1,3%. Причем производство в добывающей промышленности осталось без изменения, а в обрабатывающей промышленности было зафиксировано снижение на 2%.

По итогам всех трех кварталов промышленность вроде бы вернулась на уровень предыдущего года. Но это за счет добывающей промышленности, в паруса которой дул ветер благоприятной конъюнктуры. А обрабатывающая промышленность так и не восстановилась (индекс производства на годовой основе равен 99,5). Если всматриваться в помесячную статистику в рамках третьего квартала, то следует признать, что наиболее неблагополучным оказался сентябрь: промышленное производство на годовой основе снизилось на 3,1%. По добывающей промышленности в сентябре индекс на годовой основе снизился на 1,8%, а по обрабатывающей промышленности – на целых 4,0%. Заместитель председателя Банка России Алексей Заботкин прокомментировал итоги последнего месяца третьего квартала: «Экономическая активность в России значительно замедлилась в конце сентября». Такое замедление было сюрпризом даже для многих авторитетных экономистов. Как отметил директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Александр Широв, показатели промышленного производства в июле и августе были существенно лучше ожиданий, а в сентябре, наоборот, оказались хуже.

О трудностях в экономике свидетельствует и процесс разработки проекта федерального бюджета РФ на 2023 год. Расходы в нем заложены в размере 29,06 трлн руб., а доходы – 26,13 трлн руб. Дефицит бюджета равен почти 3 трлн руб. и эквивалентен 2% ВВП.

В общем, мы наблюдаем парадоксальную и очень неприятную картину: Россия собрала (и пока еще продолжает собирать) богатейший «валютный урожай», но при этом ее экономика и ее финансы «голодают». Я уже назвал вероятную сумму «урожая» по итогам года – 250 млрд долл. При нынешнем валютном курсе рубля это эквивалентно 15,5 трлн руб. Это почти 60% величины запланированных на 2023 год бюджетных доходов.

В силу того, что Банк России засекретил значительную часть своей статистики, мы не знаем точно судьбы этого «валютного урожая». Я уже отмечал, что часть этого «урожая» находится в финансово-банковской системе России. Скорее всего, в виде юаней и других «дружественных» валют. Поскольку Банк России с 28 февраля прекратил свои операции с валютой, этот «урожай» больше не складируется в «амбары» Центробанка. По мнению агентства Блумберг, основным «амбаром» в настоящее время является Национальный клиринговый центр при Московской бирже. По оценкам агентства, там может сегодня находиться валюты на сумму около 100 млрд долл.

Однако большая часть «валютного урожая», судя по всему, находится за пределами России. Денежные власти России (Центробанк и Минфин) не только не пытаются остановить вывод «урожая» за границу, но, наоборот, даже поощряют его. Мол, снижение «валютного навеса» на российском финансовом рынке поможет ослабить рубль. Мол, такой сильный рубль (каким он стал со второй половины марта этого года) России не нужен (так как мешает выгодно экспортировать нефть, газ и другие ресурсы). Здесь не могу не привести шутку из разряда черного юмора, которую отпустил недавно Михаил Делягин: «Я думаю, что скоро за возврат валютной выручки Банк России уже штрафовать начнет экспортеров».

«Зеленый свет» на вывод валюты денежные власти дали не только бизнесу (в первую очередь экспортерам), но также «физикам». После введения жестких ограничений и запретов на вывод валюты для «физиков» началось постепенное их ослабление. С 1 июля россияне смогли переводить за границу уже 1 миллион долларов ежемесячно. По подсчётам специалистов, в сентябре граждане нашей страны перевели на депозиты в иностранных банках рекордные 6,7 миллиарда долларов. Это на четверть больше, чем в августе. По данным ЦБ России, с начала 2022 года сумма вкладов за рубежом более чем удвоилась, достигнув к 1 октября величины 63,1 млрд долл. (на момент начала СВО было 30,6 млрд долл.)

Недавно я писал, что период рекордных «валютных урожаев» уже в начале следующего года может завершиться. Надо сделать все возможное, чтобы «валютный урожай», во-первых, не ушел из страны и, во-вторых, чтобы он не «сгнил» и не «сгорел». Естественно, это образное сравнение. Я имею в виду, что валюту следует максимально быстро (пока ее не заморозили и не конфисковали) обратить в машины и оборудование, необходимые для индустриализации. В крайнем случае — потратить на наращивание золотого резерва РФ.

Фото: REUTERS/Florence Lo

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/16/valjutnyj-urozhaj-rossii-v-2022-godu-mozhet-dostich-250-mlrd-dollarov-i-pogibnut-57688.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-valyutnyj-urozhaj-rossii-v-2022-godu-mozhet-dostich-250-mlrd-dollarov-i-pogibnut.html

 


18.11.2022 «Стратеги» России статус утратили

 

Предприятия ОПК должны иметь защиту

В российской экономике в прошлом году, согласно Росстату, имелось 3.418.248 юридических лиц. Примерно по одной организации в расчете на 22 человека из состава экономически активного населения страны. Астрономическая цифра! Это громадное количество субъектов экономической деятельности классифицируют по организационно-правовому статусу, формам собственности, отраслевой принадлежности, величине капитала, масштабам операций и ряду других формальных критериев.

Но есть еще один архиважный критерий, о котором, к сожалению, многие забывают и который должен быть главным и определяющим. Это критерий общественной значимости субъекта экономической деятельности. У каких-то организаций такая значимость может приближаться к нулю или даже иметь отрицательное значение (скажем, производство табачных изделий, которые вредят здоровью человека). А есть организации, от которых зависит судьба всего народа и будущее России.

Если покопаться в российском законодательстве, то можно найти упоминания о некоторых группах организаций и предприятий, которые имеют особую общественную значимость (по крайней мере, с точки зрения тех, кто готовил и принимал соответствующие нормативные документы). К таким группам относятся (термины воспроизвожу по формулировкам, содержащимся в документах): «системообразующие организации», «градообразующие предприятия», «системообразующие банки», «организации оборонно-промышленного комплекса», «стратегические предприятия».

После 24 февраля нынешнего года ситуация в стране в целом и в ее экономике радикально изменилась. Де-факто против России коллективным Западом ведется необъявленная война по всем направлениям. Такая война требует максимальной экономической мобилизации. Смысл экономической мобилизации достаточно прост и понятен: максимально полное и эффективное использование всех имеющихся в стране экономических ресурсов и дальнейшее их наращивание в целях достижения поставленной цели. Главная цель мобилизации экономики — победа России достижение целей специальной военной операции (СВО).

Очевидно, что особая роль в экономической мобилизации должна отводиться упомянутым выше группам организаций, имеющим особую общественную значимость. С учетом нынешней ситуации особую значимость приобретают две группы: «организации оборонно-промышленного комплекса (ОПК)», «стратегические предприятия». Забегая вперед, скажу, что в нашем законодательстве имеется некоторая невнятность и непоследовательность. Нет смысла выделять две упомянутые выше группы. Должна быть одно большая группа «стратегические предприятия», а «организации ОПК» должны полностью входить в указанную группу (с их выделением в качестве особой подгруппы).

Попробуем разобраться в понятии «стратегические предприятия» и в том, насколько они сегодня вносят вклад в экономическую мобилизацию России. Термин «стратегические предприятия» появился у нас ровно двадцать лет назад. В 2002 году был принят Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» (от 26.10.2002 N 127-ФЗ). Пятый раздел (параграф) указанного закона назывался «Банкротство стратегических предприятий и организаций».

В первом пункте статьи 190 закона дается самое общее определение стратегических предприятий и организаций: «под стратегическими предприятиями и организациями понимаются: федеральные государственные унитарные предприятия и открытые акционерные общества, акции которых находятся в федеральной собственности и которые осуществляют производство продукции (работ, услуг), имеющей стратегическое значение для обеспечения обороноспособности и безопасности государства, защиты нравственности, здоровья, прав и законных интересов граждан Российской Федерации, а также иные организации в случаях, предусмотренных федеральным законом; организации оборонно-промышленного комплекса — производственные, научно-производственные, научно-исследовательские, проектно-конструкторские, испытательные и другие организации, осуществляющие работы по обеспечению выполнения государственного оборонного заказа».

А во втором пункте той же статьи сказано: «Перечень стратегических предприятий и организаций, в том числе организаций оборонно-промышленного комплекса, к которым применяются предусмотренные настоящим параграфом правила, утверждается Правительством Российской Федерации и подлежит обязательному опубликованию».

Наши чиновники, как известно, работают ни шатко, ни валко. Прошло еще почти два года, показ наконец, не появился долгожданный «перечень стратегических предприятий и организаций».

В августе 2004 года на свет рождается указ Президента Российской Федерации «Об утверждении перечня стратегических предприятий и стратегических акционерных обществ» (от 4 августа 2004 г. N 1009).

Для тех, кто думает, что власти в начале нулевых годов неожиданно взволновались по поводу того, что национальные интересы России недостаточно хорошо защищаются и обеспечиваются, немного заблуждаются. В это время приватизаторы под руководством Анатолия Чубайса задумали приватизацию остатков государственной деятельности. И именно защищая остатки государственной собственности те, кто во власти еще хоть немного думали о национальных интересах России, решили ввести понятие «стратегического предприятия», а также составить и утвердить список таких предприятий. Перечень, который был утвержден президентским указом от 4 августа 2004 года, — тот минимум, который удалось защитить от алчных и агрессивных приватизаторов. Ибо предприятия из списка получали иммунитет от приватизации.

В 2004 году в перечне было в общей сложности 1063 предприятий, в том числе 514 федеральных государственных унитарных предприятий и 549 акционерных обществ. Перечень был составлен не на веки вечные. Он стал объектом острой лоббистской борьбы. Кто-то из чиновников и представителей бизнеса добивался включения в список новых предприятий (добиваясь их защиты как от приватизации, так и банкротства), кто-то, наоборот, стремился этот список укоротить (это были, конечно, приватизаторы, стремившиеся заполучить жирную жертву из списка).

Вторые выигрывали. К 2007 общий перечень стратегических предприятий сократился до 1008, причем число государственных унитарных предприятий снизилось до 485 (снижение на 29 единиц); а число акционерных обществ — до 523 (снижение на 26 единиц).

Урезание перечня продолжалось и далее. Уже к 2010 году перечень был урезан до 438 предприятий (41% от первоначального перечня). Летом 2010 года на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) тогдашний президент РФ Дмитрий Медведев всех огорошил следующим заявлением: «Я сокращаю перечень стратегических предприятий страны в 5 раз — с 208 до 41». Дмитрий Анатольевич имел в виду лишь часть стратегических предприятий — тех, которые относились к группе акционерных обществ. Согласно его планам, также предусматривалось сокращение количества государственных унитарных предприятий с 230 до 159.

В общей сложности план Медведева предусматривал сокращение общей численности стратегических предприятий с 438 до 200, т.е. в 2,2 раза. План Медведев был выполнен полностью. Урезание перечня продолжилось. В 2018 году в нем уже осталось всего 144 предприятий (в том числе 107 государственных унитарных и 37 акционерных).

Еще раз подчеркну, что перечень подвержен постоянным изменениям: кого-то удается впихнуть в список, а кого-то вычеркнуть из него. Все это оформляется президентскими указами, дополняющий указ от 4 августа 2004 г. N 1009, и их общее число таких указов, по моим оценкам, приближается к двум сотням.

Чувствуется, что перечень остается объектом острой закулисной борьбы, четких критериев стратегического предприятия нет, доминирую субъективные предпочтения и шкурные интересы.

На досуге решил познакомиться с последней имеющейся в свободном доступе в интернете версией перечня. Документом очень сложно пользоваться по той причине, что он представляет собой список всех предприятий — как тех, которые были в свое время удостоены звания «стратегического», а потом были его лишены, так и тех, кто является де-юре стратегическим предприятием на данный момент. Можно сказать, что перечень являет собой список «живых» и «мертвых душ», но вторых гораздо больше. Всего в перечне 1.121 «душа», в том числе «живых» — 175, а «мертвых» — 946.

Что ж, эта статистика наглядно показывает, какая подрывная работа ведется против укрепления стратегического ядра российской экономики. 18 лет назад было 1063 стратегического предприятия, сегодня всего лишь 175. Стратегическое «ядро» российской экономики ужалось в шесть с лишним раз! Сегодня в перечне «живыми» числятся лишь 134 государственных унитарных предприятия и 41 акционерное общество. По отношению к общей численности субъектов экономической деятельности число стратегических предприятий составляет гомеопатическую дозу.

Из упомянутых 175 стратегических предприятий далеко не все занимаются деятельностью, которую можно назвать «стратегической». Вот, например, в группе унитарных предприятий я нахожу такие организации, как Главное производственно-коммерческое управление по обслуживанию дипломатического корпуса при российском МИДе, киноконцерн «Мосфильм», Всероссийская государственная телевизионная и радиовещательная компания, Российская телевизионная и радиовещательная сеть, Информационное телеграфное агентство России (ИТАР-ТАСС) и т. п. Я не против того, чтобы подобные организации включать в перечень стратегических предприятий, но не за счет предприятий, работающих на оборону (которые, еще раз повторю, имеют высший приоритет с учетом нынешней ситуации).

По моим прикидкам, примерно треть организаций, составляющих группу унитарных предприятий стратегического перечня, представляют собой научно-исследовательские институты и центры: Всероссийский научно-исследовательский институт авиационных материалов (г. Москва), Всероссийский научно-исследовательский институт метрологии имени Д.И. Менделеева (г. Санкт-Петербург), Всероссийский научно-исследовательский институт гигиены транспорта Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека (ВНИИЖГ), Всероссийский научно-исследовательский институт физико-технических и радиотехнических измерений (пос. Менделеево Московской области), Государственный научно-исследовательский институт биологического приборостроения, Государственный научно-исследовательский институт особо чистых биопрепаратов Федерального медико-биологического агентства, Научно-технический центр радиационно-химической безопасности и гигиены Федерального медико-биологического агентства и т. д.

Я отнюдь не умаляю значимости научно-исследовательских организаций (может быть, нужно даже расширить их список в стратегическом перечне), но получается, что на сегодняшний день в «твердом остатке» в группе стратегических унитарных предприятий число организаций, занимающихся производственной деятельностью, составляет менее половины.

Еще раз напомню, что к стратегическим предприятиям Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», в первую очередь, относит «федеральные государственные унитарные предприятия и открытые акционерные общества, акции которых находятся в федеральной собственности и которые осуществляют производство продукции (работ, услуг), имеющей стратегическое значение для обеспечения обороноспособности…».

А много ли таких предприятий, производящих продукцию для обеспечения обороноспособности, в стратегическом перечне? В списке унитарных предприятий, если судить по названиям, немного. К таковым можно отнести «Казанский государственный казенный пороховой завод». Названия ряда унитарных предприятий из списка ничего не говорят о профиле их деятельности: «Завод имени Морозова» (пос. имени Морозова Ленинградской области), «Завод имени Я.М. Свердлова» (г. Дзержинск Нижегородской области), завод «Коммунар» (пос. Петра-Дубрава Самарской области) и т. д. Хотелось бы верить, что за этими вывесками скрывается оборонное производство.

А в списке акционерных обществ мы видим знакомые имена: «Газпром», «Роснефть», «Роснефтегаз», «Транснефть», «Зарубежнефть», «Аэрофлот», «Федеральная гидрогенерирующая компания — РусГидро», «Объединенная зерновая компания», «Алмазювелирэкспорт», Приокский завод цветных металлов, «Почта России», «Промсвязьбанк», банк «ВТБ», «Агентство по ипотечному жилищному кредитованию», «Международный аэропорт Шереметьево», «АЛРОСА» и т. д. Попадаются и не очень знакомые бренды. Например, «Головной центр по воспроизводству сельскохозяйственных животных». Уверен, что все подобные предприятий действительно важны для обеспечения национальной безопасности России.

А есть ли в этом списке предприятия, производящие продукцию для обеспечения обороноспособности (как зафиксировано в Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)»)? Есть, но их явное меньшинство. Это: концерн воздушно-космической обороны «Алмаз — Антей», «Оборонпромкомплекс», «Тактическое ракетное вооружение», «Объединенная судостроительная корпорация» и еще несколько.

На круг, по моим приблизительным оценкам, в нынешнем перечне стратегических предприятий на компании, непосредственно производящие продукцию для обеспечения обороноспособности, приходится от четверти до трети. В абсолютном выражении от 40 до 60. И это ничтожно мало.

Мне могут возразить, что большая часть таких предприятий находится в другом перечне, который называется «сводным реестром предприятий ОПК». Согласно последним данным, в нем числится 1355 предприятий. И пусть числятся! Я бы даже расширил этот реестр. Но по моему твердому убеждению, предприятия ОПК одновременно должны входить в перечень стратегических предприятий. Почему? Потому что статус «стратегического» дает предприятию хоть какую-то (но не полную) защиту от банкротства (согласно Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)»).

Сегодня подавляющая часть предприятий ОПК никакой особой защиты от банкротства не имеет. И это представляет собой серьезнейшую угрозу национальной безопасности России. Но о теме банкротств предприятий ОПК — в следующий раз.

 Фото: Денис Вышинский/ТАСС

 

https://svpressa.ru/economy/article/352403/

http://reosh.ru/valentin-katasonov-strategi-rossii-status-utratili.html

 


17.11.2022 Почему Россия на переднем крае.

 

 
Технология и методы ведения войны против человечества. Идейные борцы за сокращение населения - кто они?

День ТВ

 


17.11.2022 Станки – оружие в войне за суверенитет

 

Как Сталин создавал станочный арсенал страны

Цель советской индустриализации 1930-х годов – преодоление экономического отставания Советского Союза от развитых стран Запада, укрепление обороноспособности советского государства и обретение им полного экономического суверенитета. Последнее предусматривало достижение полной экономической автономии СССР. Выражаясь современным языком, проведение полного импортозамещения по всем секторам экономики и всем товарам. Для этого надо было создать отечественное производство средств производства. Под средствами производства понимались предметы труда (сырье и продукты первых его переделов) и орудия труда (машины и оборудование).

На первом этапе индустриализации основное внимание было уделено базовым отраслям промышленности: добыча топлива (уголь, нефть), железной руды, других полезных ископаемых, электроэнергетика, металлургия, крупнотоннажная химия, производство строительных материалов и др.

Далее главным приоритетом стало производство орудий труда – машин и оборудования, с помощью которых можно было бы создавать орудия труда для всех отраслей экономики. Многие машины и оборудование могут быть применены исключительно в рамках одной отрасли. Но есть машины и оборудование, которые нужны буквально всем отраслям экономики. И к таковым универсальным орудиям труда следует относить металлообрабатывающее оборудование – металлорежущие станки, кузнечное и прессовое оборудование (КПО). Именно создание отечественной металлообработки стало тем ключевым звеном, ухватившись за которое руководители Советского Союза рассчитывали вытянуть всю цепь индустриализации. И им это удалось.

Советский Союз должен был иметь арсенал станков и КПО отечественного происхождения. Полагаться на импортные машины и оборудование – все равно что полагаться на иностранное оружие. Учитывая особую значимость станков для Советского Союза, Сталин за две недели до начала Великой Отечественной войны принял решение о создании Наркомата станкостроения. И руководителем нового ведомства назначил талантливого инженера Александра Ефремова. Его роль в обеспечении обороноспособности СССР в годы войны трудно переоценить. Только в первые три месяца войны под руководством этого наркома были вывезены в Сибирь и на Урал более двух сотен машиностроительных заводов. Вывезены и запущены в кратчайшие сроки на полную мощность! В годы войны под руководством Александра Ефремова создавались новые образцы станков, предназначенных для выпуска новых образцов оружия и боеприпасов. К концу войны советское станкостроение освоило выпуск самых сложных образцов, которые не уступали американским, немецким или английским, а кое в чем даже их превосходили. За героическую работу по сохранению и укреплению советского станкостроения в годы войны Сталин наградил наркома Орденом Кутузова. По статуту этим орденом награждались военные командного состава, награда не была «гражданской». В 1951 году Ефремов был похоронен в Кремлевской стене рядом с выдающимися маршалами. Для нашей Победы нарком станкостроения сделал ничуть не меньше!

Надо сказать, что кое-какое станкостроение было и в дореволюционной России. В 1913 году в Российской империи было произведено 1,8 тыс. металлорежущих станков (Народное хозяйство СССР в 1959 году. М., 1960). Известно, что в 1916 году из-за границы поступило 20 тыс. станков (А. Л. Сидоров. Экономическое положение России в годы Первой мировой войны. М., 1973). Среди установленных станков в 1914—1917 гг. иностранные станки составляли 80,2%, причем остальные 20% станков внутреннего производства представляли собой исключительно мелкие, маломощные станки, предназначенные главным образом для кустарных мастерских и небольших ремонтных цехов (Д.Д. Мишустин. Внешняя торговля и индустриализация СССР. – М., 1938 г.).

После революции и гражданской войны станочный парк существенно сократился, импорт тоже, а отечественное производство находилось почти на нулевой отметке. Станкостроение пришлось создавать на пустом месте. Без натяжки можно сказать, что в стране в середине 1920-х годов не было производства машин, производящих машины. Насколько была велика наша зависимость от импорта по станкам, видно из того, что, по данным Центрального управления народно-хозяйственного учета, из установленных в 1928 г. на разных предприятиях 8020 металлообрабатывающих станков из-за границы было ввезено 5323 станка, или 66,4%. Эти цифры не полностью раскрывают действительную картину, ибо они выражают количество станочного оборудования в штуках, а не в единицах мощности. Если бы станочное оборудование выразить в единицах мощности, то процент иностранных станков по мощности был бы гораздо выше процента количества штук станков.

В 1925 году на XIV съезде ВКП(б) было принято решение о построении социализма в «отдельно взятой стране», а сам съезд вошёл в историю как «съезд индустриализации». Станкостроение было определено высшим приоритетом индустриализации. Капитальные вложения в станкостроение увеличились с 32,9 млн. руб. в 1930 г. до 78,7 млн. руб. в 1932 г.

В 1929 году Совет труда и обороны СССР учредил Государственный трест среднего станкостроения, через год был создан Московский станко-инструментальный институт, а ещё через три года — экспериментальный научно-исследовательский институт металлорежущих станков (ЭНИМС). Число заводов, занятых производством станков, увеличилось с 16 в 1931 г. до 48 в начале 1936 г.

Фактически в годы первой пятилетки произошло рождение отечественного станкостроения, которое стало демонстрировать беспрецедентные темпы роста. В 1928 году в СССР было произведено всего 1783 металлорежущих станка (самых разных видов). То есть примерно столько же, сколько было произведено в дореволюционной России в 1913 году. А уже в первом году первой пятилетки (1929 г.) число произведенных станков более чем удвоилось, составив 3798. Вот объемы производства станков (в единицах) в последующие годы: 1930 г. – 7062; 1931 г. – 12846; 1932 г. 17939. Первая пятилетка, как известно, была выполнена за четыре года, и в четвертый год количество произведенных станков превысило в десять раз число станков, произведенных в 1928 году.

В годы второй пятилетки объемы производства станков продолжали нарастать (тыс. ед.): 1933 г. — 18,0; 1934 г. – 21,0; 1935 г. – 23,4; 1936 г. – 34,0; 1937 г. – 48,5. За пятилетний период объем производства, измеряемый числом станков, вырос в 2,7 раза. Наряду с наращиванием числа станков происходило расширение их ассортимента, улучшались технические характеристики. Некоторых видов станков не было в начале первой пятилетки. Например, зуборезных, револьверных, комбинированных. Первые из названных стали производиться с 1933 года, вторые – с 1931 года, третьи – с 1932 года. Позднее всего – с 1934 года — мы начали производить самый сложный вид станков «автоматы и полуавтоматы»

Если накануне первой пятилетки во всем парке установленных на советских предприятиях станков на импортные станки приходилось примерно 2/3, то уже к концу 1932 года их долю удалось уже сократить примерно до половины.

Станки в годы первой пятилетки стали самой крупной статьей советского импорта. Если в 1926 году их доля в импорте равнялась всего 1,2%, то в 1930 году она уже составила 5,4%. А своего максимума она достигла в 1932 году – 14,0%. Соответственно происходило еще более стремительное наращивание всего станочного парка Советского Союза. Как отмечает Д. Мишустин в своей книге «Внешняя торговля и индустриализация СССР» (1938 год), «СССР за один 1931 г. установил столько новых станков, сколько царская Россия установила за 15 лет. Причем здесь не принимается мощность и квалификация станков, ибо счет здесь ведется в штуках… Если учесть качественный ассортимент, то увеличение парка станочного оборудования СССР будет гораздо большим». Советский Союз быстро догонял европейские страны по величине станочного парка. Впереди с большим отрывом были лишь США. Но по числу установленных в течение года новых станков в 1936 году Советский Союз практически догнал США (у нас было установлено 42 тысячи станков, включая импортные).

Я уже писал о том, что Сталин для быстрого проведения индустриализации осуществил «импортный маневр». Он выразился в том, что на коротком отрезке времени (1929-1932 гг.) был резко увеличен советский импорт при максимально высокой доле машин и оборудования в этом импорте. Пиковое значение импорта было достигнуто в 1931 году. А с 1933 года (начало второй пятилетки) советский импорт машин и оборудования начал резко сокращаться. Советская экономика стала переходить на внутренние источники формирования материально-технической базы советской экономики. В 1933 году импорт машин и оборудования в целом сократился в 4 раза по сравнению с рекордным 1931 годом, импорт станков сократился в 2,5 раза. В частности, не удавалось в слишком сжатые сроки создать свои высокоточные станки, необходимые для производства оружия (хотя на этом направлении работал упоминавшийся выше ЭНИМС). Поэтому СССР продолжал импорт некоторых наиболее сложных станков и во второй, и в третьей пятилетках. Некоторые станки закупались в единичных экземплярах для того, чтобы попытаться сделать отечественные аналоги.

В целом показатель импортной зависимости по станкам продолжал быстро снижаться. По целому ряду сложных станков переломным стал 1936 год. В том году в два с половиной раза возрос выпуск автоматов, полуавтоматов и зуборезных станков. Почти в три раза увеличилось производство шлифовальных станков. Впервые начался в 1936 г. серийный выпуск современных станков для часовой промышленности, агрегатных станков, которые при помощи стандартных узлов (шпиндельная головка) могут быть использованы как высокопроизводительные специальные станки, мощных карусельных станков и т. д.

Возникает законный вопрос: если станки действительно являются своеобразным оружием, то почему коллективный Запад продавал это оружие своему заклятому врагу – Советскому Союзу? Прежде всего, СССР умел играть на межимпериалистических противоречиях. Если нам отказывалась продавать станки Америка, то мы находили подходы к Лондону. Если отказывал Лондон, то мы договаривались с Берлином. Плюс к этому в паруса советской индустриализации задул нужный ветер. Я имею в виду, что почти одновременно со стартом первой пятилетки начался мировой экономический кризис и коллективный Запад стал гораздо более сговорчивым, забывая про свои антисоветские санкции. В 1931 году 55,2% всего американского экспорта металлорежущих станков пришлось на закупки Советским Союзом. В английском экспорте станков на долю советских закупок в 1931 году пришлось 64,3%, а в 1932 году – аж 81,0%. А вот в германском экспорте аналогичный показатель был равен в 1931 году 51,1%, в 1932 году – 74,0%, в 1933 году – 63,0%.

В опыте сталинской индустриализации мы можем найти много интересных подсказок по вопросу о том, как нам в сегодняшней России проводить импортозамещение, особенно в части, касающейся станкостроительной промышленности.

Заглавное фото: Военный альбом

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/15/stanki-oruzhie-v-vojne-za-suverenitet-57683.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-stanki-oruzhie-v-vojne-za-suverenitet.html

 


16.11.2022 Россия за три десятилетия рыночных реформ превратилась в сырьевую базу Запада

 

Начинать восстанавливать экономический суверенитет России надо со станкостроения

Санкционная война коллективного Запада против РФ выявила недопустимо высокую зависимость почти всех отраслей отечественной экономики от импорта. Многие предприятия, расположенные на территории Российской Федерации, даже трудно назвать российскими.

Прежде всего потому, что многие из них имеют иностранных собственников. В 2020 году 25% стоимости отгруженных товаров обрабатывающей промышленности РФ приходилось на компании с участием иностранного капитала (с полным или частичным).

Однако я сейчас о другом. Многие действующие на территории РФ предприятия промышленности осуществляют сборку (производство) конечного продукта из комплектующих, узлов и деталей, поступающих в Россию по импорту. На эту часть импорта (называемую «промежуточной продукцией») в 2010 году приходилось 39,8% всего российского импорта; в 2020 году она выросла до 40,9%. При этом конечную продукцию действующие на территории России предприятия представляют обычно как отечественную, ставя на ней клеймо «Сделано в России» (Made in Russia). На официальном языке это называется «локализованное производство». А в конечном продукте порой до 90 процентов приходится на так называемый скрытый импорт.

В состав скрытого импорта входят не только детали и комплектующие, но также ввезённые из-за границы машины и оборудование производственного назначения – инвестиционные товары. По данным Росстата, в 2010 году импорт инвестиционных товаров составил 19,5% всего российского импорта товаров, а в 2020 году он вырос до 25,3%. В абсолютном выражении это 60,6 млрд долл. В рублевом эквиваленте по среднегодовому курсу рубля получается 4,4 трлн рублей. Впечатляет?

Уже не приходится говорить о том, что целый ряд отраслей и производств на территории России сильно зависят от импорта ряда минеральных ресурсов или продукции их первых переделов. Вот некоторые цифры по такому импорту в 2020 году (тыс. тонн): цемент – 1.419; уголь – 22.400; дизельное топливо – 400; каучук синтетический – 85,3; прокат плоский железный – 3.202 и т. д.

Не вдаваясь в дальнейшие детали, отмечу, что в стоимости продукции обрабатывающей промышленности, по оценкам экспертов, на импортную составляющую приходится около половины. И это только то, что видно на поверхности. А если учитывать скрытый импорт, то суммарная импортная составляющая в стоимости продукции, производимой на территории России, существенно превысит половину. Россия за три десятилетия непрерывных рыночных реформ превратилась в сырьевую базу Запада (природный газ, нефть, ряд минеральных ресурсов) и площадку по изготовлению несложной промышленной продукции с помощью достаточно дешевой местной рабочей силы.

Страна с такой экономикой по определению не может быть суверенной. Однако сегодня Россия заявила, что она будет бороться за свой суверенитет. Во всех сферах – военной, информационной, культурной, технологической и, конечно же, экономической.

Одним из главных направлений этой борьбы должно стать импортозамещение. Настоящее импортозамещение, а не лукавая локализация, прикрывающая скрытый импорт, и не переключение импорта с западного направления (США, Европа) на восточное (прежде всего Китай). Импорт товаров из стран коллективного Запада надо заместить на продукцию, создаваемую на территории Российской Федерации, причем без примесей скрытого импорта, даже если он поступает из «дружественной» страны. Сегодня страна «дружественная», а завтра может перестать быть таковой. У России есть обширная территория, богатые природные ресурсы (почти вся таблица Менделеева), большое население, а также уникальный опыт.

Прежде всего, я имею в виду опыт индустриализации в СССР в период с конца 1920-х годов до начала Великой Отечественной войны. Генеральным курсом индустриализации стало создание отечественного производства средств производства. Планы индустриализации и импортных закупок имели свои алгоритмы. Сначала происходили закупки машин и оборудования для создания таких базовых отраслей промышленности, как электроэнергетика, добыча полезных ископаемых, металлургия, производство строительных материалов, крупнотоннажная химия и др.

Далее акцент был перенесен на закупки машин и оборудования, необходимых для создания новых машин и оборудования. А в рамках закупок машин и оборудования для производства орудий труда главным приоритетом стали металлообрабатывающие станки, а также кузнечное и прессовое оборудование (КПО). Располагая такими универсальными орудиями труда, советское государство уже само могло производить орудия труда для всех отраслей экономики.

Если говорить о современной России, то нам не надо начинать массированное импортозамещение с создания базовых отраслей промышленности. Несмотря на значительное разрушение материально-технической базы советской экономики, доставшейся в наследие Российской Федерации, базовые отрасли пострадали в меньшей степени, чем обрабатывающая.

Приоритетом экономической политики РФ должно стать воссоздание основательно порушенного за три десятилетия производства орудий труда – машин и оборудования для всех отраслей экономики. А внутри этого приоритетного направления главный акцент должен быть сделан на производстве самых важных орудий труда – металлообрабатывающего оборудования.

Долгие годы Советский Союз занимал второе-третье места в мире по количеству производимых станков и других видов металлообрабатывающего оборудования. Так, по данным Госкомстата СССР, в 1960 году в стране было произведено 156 тыс. металлорежущих станков, в 1970 году – 202 тыс., в 1980 г. – 205 тыс. По кузнечному и прессовому оборудованию показатели были следующие (тыс. единиц): 1960 г. – 29,9; 1970 г. – 41,3; 1980 г. – 57,2. Примерно половина выпуска всего металлообрабатывающего оборудования приходилось на РСФСР. Во второй половине 1980-х годов, с началом «перестройки», дальнейшее наращивание производства многих видов производственного оборудования, включая металлообрабатывающее, прекратилось. По некоторым видам обозначился спад.

А вот данные по России, приводимые Росстатом. Производство металлорежущих станков (шт.): 1990 – 74.171 (данные по РСФСР); 2000 г. – 8.885; 2007 г. – 5.104; 2016 г. – 4.166; 2020 г. – 5.068. За три десятилетия сокращение производства металлорежущих станков почти в 15 раз! Производство КПО (шт.): 1990 г. – 27302 (РСФСР); 2000 г.– 1246; 2007 г. – 2700; 2016 г. – 2810; 2020 г. – 3583. Сокращение за три десятилетия составило 7,6 раза! Было разрушено не только металлообрабатывающее станкостроение, но также производство станков по обработке других материалов. Так, в 1990 году производство деревообрабатывающих станков составило 25439, а в 2020 году – всего 5363. Ткацких станков в 1990 году было произведено 16.341, а в 2020 году – всего 2. Производство ткацких станков у нас полностью уничтожено!

Можно было бы предположить, что импорт металлорежущих станков и другого металлообрабатывающего оборудования должен был вырасти примерно на такую величину, на которую произошло сокращение внутреннего производства. Однако нет! России как сырьевому придатку, видимо, большие мощности для металлообработки не нужны. Вот данные об импорте Россией металлорежущих станков в последние годы (тыс. ед.): 2017 г. – 12,2; 2018 г. – 14,0; 2019 г. – 13,0; 2020 г. – 13,3; 2021 г. – 16,4.

Попытки начать импортозамещение в части, касающейся станков и другого металлообрабатывающего оборудования, стали предприниматься в 2014 году, когда начались первые экономические санкции США и их союзников против России. Импортозамещение было поручено проводить Минпромторгу. Соответствующая программа была рассчитана до 2020 года и была с треском провалена. А отдельные «успехи» импортозамещения (получившие название локализация производства) оказались липой.

В 2021 году Минпромторг разработал новую программу импортозамещения. Краткая его версия изложена в документе «План мероприятий по импортозамещению в станко-инструментальной промышленности РФ на период до 2024 года» (утверждён приказом Минпромторга от 28.06.2021, №2332) Приведу в табличной форме наиболее важные показатели этого плана (табл. 1)

Табл. 1.

Доля отечественной продукции в общем объеме потребления основных видов продукции станко-инструментальной промышленности

 

Вид оборудования и инструментов

2020 (факт.)

2024 (план)

Станки токарные, расточные и фрезерные металлорежущие

25

33

Кузнечно-прессовое оборудование

20

30

Комплектующие изделия для станков (шпиндели, станины, направляющие, инструментальные магазины и др.)

15

35

Промышленные роботы для выполнения производственных операций

6

15

Электрическое оборудование для пайки и/или сварки

30

45

3-D принтеры для печати для печати металлических изделий

30

45

 

Источник:данные Минпромторга

Из этих цифр видно: в 2020 году Россия находилась в сильнейшей импортной зависимости по всем видам металлорежущих станков и иного металлообрабатывающего оборудования.

После 24 февраля 2022 года Россия оказалась в жёсткой экономической блокаде. Проблема импортозамещения еще больше обострилась. И вот президент и правительство РФ вновь ставят Минпромторгу задачи по замещению жизненно важных видов промышленного импорта отечественным производством. Стало известно, что Минпромторг подготовил документ «Стратегия развития обрабатывающей промышленности». Пока он имеет статус проекта и ждет утверждения. В документе немало говорится об импортозамещении. Одним из приоритетов импортозамещения в документе справедливо называется станкостроение, которое к сегодняшнему дню почти полностью уничтожено в России. На развитие отечественного производства металлообрабатывающих станков из бюджета на 2023 год запланировано выделение аж 1 млрд рублей. Это гомеопатическая доза. Стратегия Минпрома предполагает, что к 2030 году на российском рынке станкостроительной продукции на отечественные станки будет приходиться аж 38%. А где остальные 62% будем брать?

О том, как в СССР в кратчайшие сроки в годы индустриализации было создано почти на пустом месте собственное станкостроение, расскажу в следующей статье.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/14/rossia-za-tri-desjatiletija-rynochnyh-reform-prevratilas-v-syrevuju-bazu-zapada-57674.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-rossiya-za-tri-desyatiletiya-rynochnyx-reform-prevratilas-v-syrevuyu-bazu-zapada.html

 


15.11.2022 Экономическая автаркия, советский прецедент

 

Здравая экономическая политика государства должна быть направлена на максимальное замещение внешнего рынка внутренним

Слово «автаркия» у нас почти полностью вышло из обихода. Три последних десятилетия любые попытки обсуждения возможности перехода России к автаркической модели экономики рассматривались как угроза построения в нашей стране «рыночной экономики».

Автаркия – слово греческого происхождения (αὐτάρκεια), означающее самообеспеченность, самодостаточность. Оно означает такое состояние экономики страны, когда она не зависит от внешнего рынка товаров и услуг. В новое и новейшее время, когда многие страны стали переходить на рельсы капитализма, начался процесс интернационализации хозяйственной жизни, который уничтожал любые проявления экономической автаркии. Последняя стала восприниматься как некая абстрактная модель, которой в реальной жизни быть не может. Примечательно определение автаркии, которое содержится в Большой советской энциклопедии (БСЭ) первого издания (1926-1947 гг.) Первый том БСЭ, содержащий статью по автаркии, был издан в 1926 году – за три года до начала индустриализации в СССР. И вот что мы читаем: «Автаркия в экономике – теоретически мыслимый хозяйственный уклад страны, которая может самостоятельно существовать, независимо от иностранного ввоза и вывоза, в силу расположения ее на территории, богатой естественными силами (достаточно плодородная земля, минеральные богатства и др.). Как пример, приближающийся к А. в экономике, можно назвать Северо-Американские Соединенные Штаты».

В приведённом тексте особо обращаю внимание на слова «теоретически мыслимый хозяйственный уклад страны». В 1926 году автор статьи и редакторы тома БСЭ еще полагали, что для Советского Союза экономическая автаркия то ли не нужна, то ли невозможна и, вероятно, ему ничего не остается, как быть частью мирового хозяйства. А уже через два-три года советское руководство подготовило тщательно продуманный план индустриализации и определило главные ее задачи. Задач было три. Во-первых, преодоление экономического отставания СССР от наиболее развитых стран Запада. Во-вторых, укрепление обороноспособности на мощной промышленной базе. В-третьих, достижение полной независимости от мирового рынка.

А в партийных и государственных документах второй половины 1920-х годов активно проводилась мысль И.В. Сталина о том, что только экономическая автаркия может обеспечить советскому государству суверенитет. Это была примерно такая же неортодоксальная идея, как идея Сталина о возможности построения социализма в отдельно взятой стране. А Троцкий и его многочисленные сторонники исходили из того, что строить социалистическую экономику можно лишь после победы пролетарской революции в мировом масштабе.

Противники автаркии в лице Николая Бухарина, Григория Сокольникова, Евгения Преображенского, ряда других представителей «левой», «правой», «новой», «объединенной» оппозиций полагали, что торговля с капиталистическим миром будет неизбежным атрибутом новой социалистической экономики. И вот на XIV съезде ВКП(б) в декабре 1925 г. И.В. Сталин в своем докладе съезду впервые озвучил основные идеи будущей индустриализации. И тогда он дал решительный отпор Сокольникову: «Всякому известно, что мы вынуждены сейчас ввозить оборудование. Но Сокольников превращает эту нужду в принцип, в теорию, в перспективу развития. Я говорил в докладе о двух основных, руководящих, генеральных линиях по построению нашего хозяйства. Я говорил об этом для того, чтобы выяснить вопрос о путях обеспечения нашей стране самостоятельного хозяйственного развития в обстановке капиталистического окружения. Я говорил в докладе о нашей генеральной линии, о нашей перспективе, в том смысле, чтобы страну нашу превратить из аграрной в индустриальную… Если мы застрянем на той ступени развития, на которой нам приходится ввозить оборудование и машины, а не производить их собственными силами, то мы не можем быть гарантированы от превращения нашей страны в придаток капиталистической системы. Именно поэтому мы должны держать курс на развитие у нас производства средств производства… Превратить нашу страну из аграрной в индустриальную, способную производить своими силами необходимое оборудование — вот в чем суть, основа нашей генеральной линии. Мы должны поставить дело так, чтобы помыслы и стремления хозяйственников были направлены в эту именно сторону, в сторону превращения нашей страны из страны, ввозящей оборудование, в страну, производящую это оборудование. Ибо в этом основная гарантия того, что наша страна не будет превращена в придаток капиталистической системы».

О необходимости перехода России к автаркической модели экономики говорили и писали еще до революции: Сергей Федорович Шарапов (1855-1911); Дмитрий Иванович Менделеев (1834-1907); Лев Александрович Тихомиров (1852-1923); Георгий Васильевич Бутми (1856-1919);  Александр Дмитриевич Нечволодов (1864-1938) и другие.

Остановлюсь на Л. Тихомирове. Идеи перехода к экономической автаркии и переориентации с внешнего на внутренний рынок содержатся в его работах: «Земля и фабрика» (1899 г.), «Вопросы экономической политики» (1900 г.), «Монархическая государственность» (1905 г.). Тихомиров пишет, что есть несколько стран, которые очень заинтересованы в развитии мирового рынка и втягивании в него всех остальных с превращением последних в объекты постоянной эксплуатации через механизмы внешней торговли. Здесь Тихомиров в первую очередь называет Англию: «Некоторые государства с малой природной территорией решают вопрос своей экономической политики высоким развитием обрабатывающей промышленности, добывая все остальное им нужное торговым обменом. Высочайший тип этого рода представляет Англия. Для такой экономической политики требуется в особенной степени обширные, надежные рынки, в связи с чем становится необходима колониальная политика как для выселения избытка жителей, так и для обеспечения рынков. Этот способ экономики дает огромные выгоды, но лишь при условии, что данная страна имеет слабых конкурентов».

По стопам Англии в последние десятилетия XIX века пошли страны континентальной Европы и Северо-Американские Соединенные Штаты. Понятно, что развитые страны, которые активно развивают свой экспорт, также активно наращивают и импорт. Зависимость от внешней торговли растет как у стран «богатого Севера», так и стран «бедного Юга». В конечном счете, считает Тихомиров, некогда гармоничная экономика и тех и других стран уродуется.

Таким образом, условием независимости государства является его экономическая автаркия. Правда, Л. Тихомиров использует другое, близкое по смыслу выражение: «внутреннее самоудовлетворение». Полное (100-процентное) «самоудовлетворение» он называет «идеей ума». Для подавляющей части стран в начале ХХ века эта «идея ума» никогда не сможет превратиться в реальность. По той причине, что полное «самоудовлетворение» требует большого населения, широкого набора природных ресурсов, обширных плодородных земель, трудолюбивых граждан, удобного рельефа (для перемещения товаров в рамках внутреннего рынка) и др. На начало ХХ века САСШ (несмотря на значительные абсолютные масштабы внешней торговли), по мнению Тихомирова, ближе всего приближались к тому, что он называл «самоудовлетворением», доля импорта в покрытии внутренних потребностей Нового Света составляла всего несколько процентов.

А что Россия? Она, по мнению Тихомирова, также имеет все предпосылки для полного самоудовлетворения, но ими пока пользуется плохо: «Такова Россия, которая, напротив, доселе не может выбраться на эту торную дорогу экономического развития».

Здравая экономическая политика государства должна быть направлена на максимальное замещение внешнего рынка внутренним: «Внутренний рынок… есть рынок экономически наивыгоднейший и в то же время наиболее обеспеченный от случайностей. Сверх того, он может быть наилучше изучаем промышленностью и торговлей, а потому наиболее безопасен от кризисов перепроизводства».

Тихомиров обращает внимание, что внутренний рынок как опора национальной экономики также должен удовлетворять ряду требований. В частности, на внутреннем товарном рынке не должно быть иностранного капитала. В России в начале ХХ века тогдашний министр финансов Сергей Витте вроде бы стал поощрять развитие внутреннего рынка, введя высокие импортные пошлины. Но одной рукой он поощрял внутренний рынок, а другой – приток иностранного капитала в российскую экономику. И иностранцы, находясь за высоким таможенным забором, очень активно осваивали внутренний рынок, получали большие прибыли и выводили их страны. Тихомиров писал о необходимости вытеснения иностранного капитала из России: «Другое условие промышленности, рассчитанной на внутренний рынок, составляет национальный характер капитала. Это значит, что для производства требуется иметь капитал, принадлежащий самим гражданам данной страны, с возможным сокращением иностранного капитала, в ней оперирующего». В данном фрагменте я усматриваю половинчатость предложений Тихомирова. Да, иностранный капитал надо вытеснять. А сохранение национального капитала разве не таит в себе опасности для России? Во-первых, сохранение капитализма в России означает, что российская экономика будет продолжать развиваться по капиталистическим законам, будут по-прежнему возникать кризисы перепроизводства. Во-вторых, любой капитал обычно рождается и делает первые шаги как «национальный», но через некоторое время так называемый национальный капитал неизбежно размывает внутренний рынок и экономическую автаркию.

Несмотря на некоторые противоречия и нестыковки в концепции «экономического самоудовлетворения» Тихомирова, его взгляды на проблему автаркии были учтены при подготовке концепции индустриализации СССР. Практическое воплощение идей перехода страны на модель экономической автаркии произошло в 1930-е годы.

Советская экономика автаркического типа стала первым в новой и новейшей истории прецедентом. Российская Федерация может и должна его повторить.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/13/ekonomicheskaja-avtarkija-sovetskij-precedent-57667.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-ekonomicheskaya-avtarkiya-sovetskij-precedent.html

 


14.11.2022 Из России продолжают уходить деньги, подпитывающие наших противников

 

О принципе «эффективной оккупации» в отношении России

Я неоднократно обращался в своих статьях к наследию известного дореволюционного экономиста и общественного деятели Сергея Федоровича Шарапова (1855-1911). Многие его критические замечания по поводу российской экономики конца XIX – начала XX вв. и практические предложения по строительству отечественной экономики с учетом культурно-исторических особенностей России сохраняют свою актуальность и сегодня.

На рубеже XIX—XX веков было зафиксировано резкое увеличение притока иностранного капитала в Россию. Немалую роль в этом сыграл тогдашний министр финансов Сергей Витте. В частности, в 1897 году ему удалось провести денежную реформу и сделать российский рубль золотым. Выражаясь современным языком, это резко повысило инвестиционную привлекательность российской экономики. Витте и окружавшие его либеральные профессора любили говорить о позитивной роли иностранных капиталов. Мол, они приносят в страну «знания», «технологии», «опыт». Очень похожая пропаганда в пользу привлечения иностранного капитала развернулась в Российской Федерации в 1992 году.

С. Ф. Шарапов был ярым противником золотого рубля, называя его «золотой удавкой», наброшенной на шею российской экономики в интересах тогдашних хозяев золота Ротшильдов. В неменьшей степени Сергей Федорович был противником иностранных инвестиций. В своей работе «Иностранные капиталы и наша финансовая политика» (1899) Шарапов полемизирует с Витте по вопросу иностранных инвестиций.

Во-первых, большинство тех отраслей и производств, куда приходят иностранные компании, не относятся к разряду «передовых» и «наукоёмких» и в особо сложной технике не нуждаются. Более того, в техническом отношении некоторые отечественные производства, отмечает Сергей Федорович, выше по техническому уровню, чем западные. Шарапов перечисляет, какие производства захватывают иностранцы в первую очередь: соль, уголь, нефть, рельсы для железных дорог. Он пишет: «Идёт постройка железных дорог, нужны рельсы, паровозы, все это обеспечено казенными заказами, и вот готов, ждет иностранец. Открывается винная монополия, требующая массу стекла и пробки. Опять иностранец, ибо здесь обеспеченный казенный заказ, который совершенно так же мог бы быть выполнен нашими заводами, будь у них оборотный капитал. Дальше: захваты­вается соль, уголь, нефть. Приносят ли здесь иностранцы что-либо новое, учат нас чему-нибудь? Увы! … Затем иностранцы овладели конками почти во всех главных городах. Надеюсь, что эта наука невысокого ка­чества».

В ряде отраслей, отмечает Шарапов, наоборот, иностранцы получали от нас передовые технологии. Например, в нефтяной и текстильной промышленности: «В Баку не мы учились у иностранцев, — техника бурения и добычи нефти там на огромной высоте, — там иностранцы — ученики наши, там они пришли на готовое… Теперь их капиталы направились на устройство пряди­лен и ткацких. Вы думаете, что здесь будет внесено что-нибудь новое в смысле техники…? Увы! Наша русская техника по прядению и ткачеству стоит ничуть не ниже, а в красильном деле даже выше иностранной».

Западные инвесторы не собираются создавать в России «продвинутые» отрасли промышленности: станкостроение, автомобильную и авиастроительную промышленность, химию, другие отрасли высокого передела. Зачем создавать конкуренцию своим же предприятиям в Западной Европе и Северной Америке? Их интересует в России лишь добыча полезных ископаемых, эксплуатация других природных ресурсов. В это время западный капитализм начинает входить в стадию империализма. Начинается борьба Англии, Франции, Германии, Соединенных Штатов, других стран западной цивилизации за окончательный раздел и передел мира, в том числе источников сырья. Кстати, в 1884 году ведущими странами мира был принят «Акт Берлинской конференции». Этот документ закреплял принцип «эффективной оккупации». Смысл принципа прост: если страна, обладающая сырьевыми ресурсами, не имеет достаточных технических средств для эффективной добычи ресурсов на своей территории, она должна допускать на свою территорию компании других стран. Империалистический принцип «эффективной оккупации» негласно стал проводиться Западом и в отношении России.

Во-вторых, никаких «услуг» иностранцы со своими капиталами нам не оказывают. Шарапов, развенчивая этот миф, пишет, что из России за границу уходят не платежи за «услуги», а проценты, которые начисляются на гигантский внешний долг России: «Ни о каких услу­гах иностранцев и речи быть не может. Это не обмен услуг, а обязательная уплата долга. Русская земля, русский народ рас­плачивается своею недвижимостью, своими богатствами за бесхозяйность нашей экономической политики последнего со­рокалетия (с либерального тарифа 1857 г.). Но… заметьте это: расплачивается, должая вновь, и притом в страшной степени…»

Как только отрасль или производство попадает под контроль иностранного капитала, он организует трест или синдикат (разновидности монополий). Вслед за этим происходит взвинчивание цен на соответствующие товары, которые иностранные фирмы реализуют тут же на российском рынке. Иностранцы получают бешеные прибыли, какие русским промышленникам и не снились. Шарапов иронизирует: «Приносят ли здесь иностранцы что-либо новое, учат нас чему-нибудь? Увы! Они учат нас одному: как устраивать тресты и синдикаты, захватывать монополию и поднимать цены. Не успели каменноугольные копи попасть в иностранные руки, уже казенные железные дороги переплачи­вают на первых же поставках угля сотни тысяч. В Баку они…сразу, с первых же дней страшно подняли цены. В первые 10 месяцев главная английская ком­пания выдала своим акционерам 43 % дивидендов. Сколько же получил заработка русский народ? Об этом легко составить понятие, если мы обратимся к цифрам: промыслы Тагиева на Биби-Эйбате, дававшие около 40 миллионов пудов нефти в год, занимали всего 150 человек мастеров и рабочих».

В России перед Первой Мировой войной существовало множество синдикатов, т. е. таких объединений капиталистов, которые на территории нашей страны организовывали совместную сбытовую деятельность, естественно, на основе монопольных цен. Хотя вывески у синдикатов были русскими («Продуголь», «Продамет», «Гвоздь», «Медь», «Продвагон» и т. д.), за вывесками скрывался иностранный капитал. В частности, российская экономика была поставлена в зависимость от английского угля, причем реализуемого по монопольно высоким ценам. Приведу сообщение начальника Харьковско-Николаевской железной дороги В.Н. Волкова, который отмечал: «Все попытки Комиссии по поставке каменного угля для казенных железных дорог в 1906 г., чтобы добиться понижения цен, ни к чему не привели вследствие существования синдиката (Генеральное общество «Продуголь» контролировало 44 % добываемого в Донецке угля – В.К.), который нормировал цены. Синдикат, фактически существующий и руководимый из Парижа и Брюсселя, настолько широко организован, что те немногие, которые остались самостоятельными, в борьбе с синдикатами бессильны и никакой роли не играют» (ЦГИА, ф. 273. Оп. 9. Д. 3502, Л. 10-11).

Итак, иностранные инвесторы ничего в Россию не приносят, а только из нее уносят. Однако отечественные финансовые «теоретики» того времени либо не понимали, либо проявляли заведомую недобросовестность, когда говорили о «положительном влиянии» иностранных капиталов на российскую экономику; Шарапов, в частности, говорит: «Только величайшая наивность наших финансистов или прямая, заведо­мая недобросовестность может предполагать, что в крупных, миллионных предприятиях, основываемых на иностранные капиталы, есть что-нибудь, кроме самого обыкновенная сни­мания сливок, самого обыкновенного промышленного хищни­чества, где русский народ играет совершенно ту же роль, что индусы, китайцы, негры. Не даром же Екатеринославская гу­берния называется довольно откровенно Белым Конго».

Картину дополняет известный общественный деятель и единомышленник Шарапова Георгий Васильевич Бутми (1856-1919). В своей работе «Кабала или свобода» (1906) он утверждает, что иностранный капитал заинтересован в беспорядках и смуте в стране. Беспорядки ведут к разорению и без того слабых российских предприятий, и иностранцы прибирают такие предприятия к рукам. «Враги наши, — пишет Бутми, — объединились. Они знают, чего хотят. Беспорядки и забастовки вызывают застой во всех делах. От застоя все промыслы и торговля терпят убытки. Но русские промышленники и торговцы, особенно мелкие, не могут выдержать этого и разоряются. Иудейские же и заграничные фабриканты и торговцы, обладая большими капиталами, могут вынести эти убытки. Поэтому беспорядки и забастовки ведут к совершенному разорению русской промышленности и русской торговли, особенно мелкой, и к переходу всех выгодных дел в руки иудеев и иностранцев, а русские люди становятся их батраками. Бакинские беспорядки уничтожили мелких нефтепромышленников. Все нефтяное дело сосредотачивается в руках крупных англо-иудейских фирм. Теперь они хотят разорения русского земледелия, русской промышленности и торговли, чтобы захватить все в свои руки…»

О той экономической и политической угрозе, который нес России иностранный капитал, думали и говорили многие русские патриоты. Так известный русский общественный деятель Лев Александрович Тихомиров (1852-1923) хотя и не был близко знаком с Шараповым, но был его единомышленником по большинству вопросов. В своей известной работе «Монархическая государственность» (1905) Тихомиров подчеркивал, что национальная независимость России требует как минимум резкого сокращения иностранного капитала, а лучше полного от него избавления. Лев Александрович обосновывает свое мнение: «Причина этого заключается в крайней дороговизне иностранных капиталов. Являясь в чужую страну, иностранный капитал, естественно, старается получить процент непременно высший, чем на своей родине, и следовательно, создает товар во всяком случае более дорогой, чем тот, который можно было бы прямо купить за границей. Выбирая этот свой процент, иностранный капитал является всегда в сопровождении значительного количества служащих из-за границы, и следовательно, платит местным гражданами гораздо меньшую сумму, чем платил бы национальный капитал. Все сбережения этих иностранцев уходят за границу. Таким образом, сбережения страны и ее жителей при этой системе гораздо меньше, а это отнимает у производства его полезное значение. Наконец, извлекая из страны такие двойные доходы в пользу чужой страны, иностранный капитал все же остается вечной собственностью этой последней и ни на волос не увеличивает размеров местного капитала. Таким образом, иностранный капитал составляет лишь орудие эксплуатации страны…»

Нынешняя ситуация в России лишний раз подтверждает: все «выгоды» от привлечения иностранного капитала будут со знаком «минус». Величина такого «минуса» для Российской Федерации грандиозная. Посмотрим по платежному балансу РФ на такую позицию, как сальдо инвестиционных доходов, которые представляет собой разницу между доходами, выплачиваемыми Россией иностранным инвесторам, и доходами российских инвесторов, получаемых за границей. По отдельным годам минусовое сальдо инвестиционных доходов астрономически большое. Все тридцать лет имело место хроническое превышение первого над вторым. Например, в 2014 году российские инвесторы получили за границей доходы, равные 42,8 млрд долл., а иностранные инвесторы в России — 100,9 млрд долл. Чистое сальдо в пользу заграницы составило более 58 млрд долларов. Вот данные по чистому оттоку инвестиционных доходов за некоторые годы (млрд долл.): 2009 г. — 31,0; 2015 г. — 32,7; 2017 г. — 39,9; 2018 г. — 38,6; 2019 г. — 50,0; 2020 г. — 33,8; 2021 г. — 43,3. Только за тринадцать лет (2009−2021 гг.) чистый отток инвестиционных доходов из России составил 549,0 млрд долл. Поразительно, но даже в текущем 2022 году году, когда коллективный Запад начал против России необъявленную войну, по итогам трех кварталов доходы, полученные российскими резидентами, составили 36,3 млрд долл., а доходы иностранцев в России — 75,9 млрд долл. Из России продолжают уходить деньги, подпитывающие наших противников.

Предложения С. Шарапова, Г. Бутми, Л. Тихомирова и других русских патриотов об избавлении от ига иностранного капитала были практически реализованы в 1918 году, когда в Советской России была проведена национализация принадлежащих иностранцам предприятий и других активов. Такая же национализация нужна и в сегодняшней России.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/12/iz-rossii-prodolzhaut-uhodit-dengi-podpityvajuschie-nashih-protivnikov-57658.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-iz-rossii-prodolzhayut-uxodit-dengi-podpityvayushhie-nashix-protivnikov.html

 


13.11.2022 Катасонов и Лепехин о мобилизационной экономике.

 

 

В эфире "Авроры" Валентин Катасонов и Владимир Лепехин объясняют, что внедрение в РФ мобилизационной экономики станет очередной имитацией. В мобилизационном режиме в нынешней России может работать только торговля сырьем... Власть не заточена на развитие реального сектора.

Школа Солидарной Экономики. Владимир Лепехин

 


13.11.2022 Российские биржи адаптируются к ситуации… в пользу Китая

 

Если тренды сегодняшнего дня экстраполировать на недалекое будущее, мы можем получить вместо долларизации юанизацию экономики

В России две биржевые площадки – в Москве и Санкт-Петербурге. Там идет торговля ценными бумагами (акциями, облигациями, депозитарными расписками), паями и долями в фондах ETF, валютой. С некоторых пор на российские биржи были допущены бумаги иностранных эмитентов. На петербургской площадке торговля иностранными акциями началась осенью 2014 года, на московской – с августа 2020 года. На обеих биржах большинство иностранных бумаг было американского происхождения, некоторая часть – европейского. На Санкт-Петербургской бирже американские и европейские акции номинировались в долларах и евро, на Московской акции США торговались в рублях.

Хотя уже в прошлом десятилетии главным торговым партнером России стал Китай (вторая экономика мира), бумаг китайских эмитентов на российских биржах, как ни странно, не было. До текущего года на Московской и СПб биржах китайские компании были представлены лишь опосредованно. На них обращались американские депозитарные расписки (ADR) восьми китайских компаний, в частности Alibaba, Baidu, JD.com и PetroChina. Они были доступны российским инвесторам, как и другие бумаги, представленные на биржах США.

Впрочем, в прошлом году в кулуарах Петербургского международного экономического форума шли разговоры о том, что Московская и Санкт-Петербургская биржи могут предоставить российским инвесторам доступ к торгам акциями КНР и Гонконга.

После 24 февраля операции с бумагами эмитентов из недружественных стран (основная их часть приходится на бумаги американского происхождения) были остановлены или существенно ограничены. Это касается и упомянутых выше ADR. Одновременно ускорилась реализация планов по обеспечению доступа китайских бумаг на российские биржи. С 20 июня СПБ биржа начала торги акциями 12 компаний с первоначальным листингом на Гонконгской бирже (Alibaba Group Holding Limited, Xiaomi Corporation, Tencent Holdings Limited, JD.com, Inc. И WH Group Limited и др.).

Позднее Питерская биржа предоставила российским инвесторам доступ еще к 42 китайским эмитентам с первичным листингом на Гонконгской фондовой бирже. В этом списке, превышающем полсотни фигурантов, есть эмитенты как из Гонконга, являющегося особой административной зоной КНР, так и из континентального Китая. Суммарная рыночная капитализация этих бумаг превышает 800 млрд долл. Китайский сектор финансов и IT представлен бумагами таких корпораций, как Baidu, NetEase, Hong Kong Exchanges and Clearing, AIA Group и др. Потребительский сектор – ANTA Sports Products, China Resources Beer, NIO и т. д. Сектор недвижимости и коммунальных услуг – China Overseas Land & Investment, China Resources Land, Sun Hung Kai Properties, Galaxy Entertainment Group и т. д. Другие сектора – Techtronic Industries (промышленность), WuXi Biologics (здравоохранение), JD Logistics (логистика) и др.

Растущее присутствие Китая на российских биржах проявляется и в том, что на площадках валютной торговли стремительно растет доля операций с китайским юанем. До 24 февраля на Московской бирже львиная доля всех валютообменных операций приходилась на валютную пару доллар/рубль; на втором месте была пара евро/рубль. Однако с начала марта доля этих пар стала снижаться – сначала постепенно, потом все более стремительно. Их стали замещать операции с юанем, прежде всего по паре юань/рубль. В конце февраля – начале марта ежедневные обороты операций юань/рубль не дотягивали до 1 млрд руб. В конце июля этот показатель достиг планки в 70 млрд руб. Если в апреле на юань приходилось 6% оборотов на бирже, то в августе этот показатель вырос до 20%. К концу июля юань уже сумел догнать и перегнать валюту евро. В августе был момент, когда обороты с юанем превысили обороты с долларом США. Правда, потом был некоторый откат, но в октябре юань уже устойчиво опережал доллар США. Теперь на Московской бирже царствует китайский юань. Примечательно, что в операциях в рамках пары юань/рубль объемы покупок за рубли юаня намного превышают объемы продаж юаня за те же рубли. Идет также прямая конвертация «токсичных» валют (доллара США и евро) в китайский юань. По ходу отмечу, что и во внебиржевой валютной торговле (осуществляемой коммерческими банками) также очень востребованной валютой стал юань. Сегодня уже звучат предложения о том, что у Центрального банка РФ главным показателем валютного курса рубля должна быть его цена не по отношению к «токсичному» доллару США, а по отношению к «дружественному» юаню. И ориентиром для ЦБ должны стать юаневые котировки Московской биржи.

Примечательно, что спрос на юани остается высоким несмотря на то, что курс китайской валюты демонстрирует явное ослабление. На конец октября с начала года китайская валюта потеряла к доллару более 12% и сейчас находится вблизи минимумов 2008 года. На Московской бирже юань ослаб к рублю с 11,77 до 8,4 рубля с начала года. То, что участники торгов запасаются китайской валютой, как раньше они запасались долларом США и евро, свидетельствует и об их недоверии к российскому рублю.

Не очень пока понятно, где держатели юаней предпочитают аккумулировать и хранить китайскую валюту. Согласно недавнему сообщению «Блумберга», вполне вероятно, что основным хранилищем стал Национальный клиринговый центр (НКЦ), действующий при Московской бирже и проводящий все необходимые платежи и расчеты клиентов. По оценкам «Блумберга», на счетах НКЦ скопилось валюты на сумму около 100 млрд долл. Еще недавно основная часть валюты на счетах НКЦ приходилась на доллары США. За последние месяцы проведена масштабная конвертация американских долларов в китайские юани. Гигантские объемы китайской валюты, ищущие сферы приложения! Учитывая вероятную тенденцию к дальнейшему ослаблению китайской валюты, ее надо вложить во что-то более надежное и желательно доходное. В Китае существуют весьма жесткие ограничения для инвестирования в их экономику для иностранцев. И, хотя Пекин заявил, что Россия и Китай союзники, никаких особых послаблений для российских инвесторов со стороны восточного соседа не видно.

И вот рождается идея использовать избыточную китайскую валюту внутри России. Речь идет о проектах эмиссии российскими компаниями ценных бумаг, номинированных в юанях. Пионером стал РУСАЛ, который в конце лета вышел на Московскую биржу с облигациями, номиналом которых был юань. Вслед за РУСАЛом на Московскую биржу со своими юаневыми бондами вышли еще три российские компании – «Полюс», «Металлоинвест» и «Роснефть». Всего четырьмя эмитентами осуществлено шесть выпусков юаневых облигаций суммарным объемом 25,6 млрд юаней.

«Полюс» – лидер российской добычи золота и вторая копания, выпустившая облигации в юанях. Спрос на первичном рынке был высоким, из-за чего объем эмиссии был увеличен с 4 до 4,6 млрд юаней.

«Металлоинвест» – один из крупнейших горно-металлургических холдингов России и один из ведущих мировых производителей железорудной продукции. Компания вышла на рынок юаневых облигаций с двумя выпусками. Оба имеют постоянную выплату купонов – раз в квартал, чего нет у других выпусков в юанях.

Всем известная «Роснефть» выделилась рекордным объемом эмиссии –10 млрд юаней, который в рамках первичного размещения был увеличен до 15 млрд юаней.

Что касается РУСАЛа, то он провел две эмиссии. Условия обеих эмиссий идентичны: срок обращения пять лет, объем каждого по 2 млрд юаней. Купонный доход по ставке 3,9% годовых будет выплачиваться в китайских юанях два раза в год (самый высокий процент среди всех российских эмитентов юаневых бондов).

Вот еще одна новость с китайским «оттенком», имеющая отношения к российскому фондовому рынку. На Уральской конференции НАУФОР в прошлом месяце представитель Московской биржи заявил, что на ее площадке в ближайшее время начнется торговля паями нескольких новых биржевых паевых инвестиционных фондов (БПИФ), привязанными к финансовым инструментам в юанях. В рамках этого проекта Московская биржа планирует запустить расчеты нового индекса облигаций в юанях. Стало известно, что управляющая компания «РБ Капитал» с 20 октября начала формирование открытого паевого инвестиционного фонда (ОПИФ) «РБ-Капитал Китайские активы», в состав которого будут входить акции китайских компаний, размещенные на Гонконгской бирже и биржах материкового Китая, доступные для покупки на СПБ бирже. Кроме того, туда войдут облигации в юанях, которые обращаются на Московской бирже.

Если попытаться обрисовать в самом общем виде подвижки, происходящие на фондовом рынке России, то можно сказать: происходит замещение американских ценных бумаг китайскими и американской валюты (доллара) китайской (юанем). Долгие годы мы боролись с долларизацией российской экономики, и сегодня, слава Богу, она происходит стремительными темпами. Но если сегодняшние тренды экстраполировать на недалекое будущее, мы можем получить юанизацию экономики, последствия которой могут быть малоприятными.

Не правильнее ли проводить замещение американского доллара российским рублем? Это соответствует установке президента Российской Федерации Владимира Путина на восстановление экономического суверенитета нашего государства. К тому же, напомню, в статье 75 Конституции Российской Федерации говорится: «Денежной единицей в Российской Федерации является рубль. Денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком Российской Федерации. Введение и эмиссия других денег в Российской Федерации не допускаются». Китайский юань – «другие деньги», «введение» его в обращение в Российской Федерации «не допускается».

И нужно помнить, что с 24 февраля сего года коллективным Западом ведется против России необъявленная война. Для победы в этой войне требуется мобилизация экономики. Напомню, что в годы Второй мировой войны в западных странах работа бирж (самых что ни на есть капиталистических институтов) была приостановлена. Уж как минимум работа российских бирж должна быть также приостановлена. А тем более не допустимо, когда на отечественных биржевых площадках идет сбор денег, с помощью которых финансируются зарубежные компании. Хорошо хоть, что сегодня сведен к минимуму (но не до нуля) сбор денег в пользу компаний «недружественных» государств. Но правильно ли проводить среди российских юридических и физических лиц сбор денег, предназначенных для компаний «дружественного» Китая? Думаю, что неправильно. Каждый рубль, каждая копейка российский сбережений должны идти для нашей обороны и победы над «коллективным Западом».

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/10/rossijskie-birzhi-adaptirujutsja-k-situacii-v-polzu-kitaja-57640.html

 


12.11.2022 Каковы реальные масштабы ограбления России?

 

Мы ведем необъявленную войну с коллективным Западом, но при этом механизмы ограбления этим самым Западом России продолжают функционировать, и масштабы его только нарастают

Сегодня ни у кого уже нет сомнения, что Российская Федерация все тридцать с лишним лет (т.е. с момента своего основания на развалинах СССР) катилась (и до сих пор, к сожалению, продолжает катиться) по рельсам капитализма.

В мире капитализма есть своя иерархия: наверху находятся так называемые «экономически развитые страны» («золотой миллиард», «богатый Север», «Запад»), а под ними все остальные. Последних принято называть «развивающимися странами» и «странами с переходными экономиками» (также «бедным Югом»). Но с точки зрения политической экономии, их правильнее именовать странами зависимого капитализма. Такие страны являются объектами эксплуатации и грабежа со стороны так называемых «развитых капиталистических стран».

Формы и механизмы эксплуатации и грабежа очень разнообразны. В советское время об этом подробно писалось в учебниках по политической экономии капитализма. Но сегодня эта тема в официальных СМИ табуирована. А она крайне актуальна для нас, ибо Российскую Федерацию без натяжки можно отнести к странам зависимого капитализма. Что косвенно признает и президент РФ, призывая к восстановлению суверенитета России, в том числе экономического.

О формах, методах и механизмах эксплуатации России я уже писал на протяжении многих лет. В частности, на эту тему была подготовлена и издана в 2015 году книга «Ограбление России» (издательство «Книжный мир»).

Но сейчас я хотел бы остановиться на таком аспекте проблемы, как оценка масштабов эксплуатации и ограбления России. Тема крайне актуальная. Многие эксперты делали оценки подобного рода. Они сильно разнятся и чаще всего оказываются заниженными. Так, три года министр по интеграции и макроэкономике Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) Сергей Глазьев назвал цифру в 2 трлн долларов по всем странам постсоветского пространства. В том числе на Российскую Федерацию пришлось 1 трлн долларов. Но, как мне представляется, оценка по России сильно занижена.

Для того, чтобы дать оценку масштабов суммарного вывода из России самых разных богатств, следует воспользоваться платежным балансом, который составляет и публикует Центральный банк РФ. Экономические эксперты чаше всего оценивают масштабы вывода лишь по такой позиции, как чистый отток частного капитала (вот и академик Глазьев дал оценку, базируясь на статистике чистого оттока частного капитала).

Но вообще-то надо учитывать и другие позиции платежного баланса. Особенно такие, как прирост международных валютных резервов Российской Федерации и сальдо инвестиционных доходов. Первая из названных позиций представляет собой экспорт капитала в специфической форме, осуществляемый денежными властями (Центробанком и Минфином). Напомню, что накануне 24 февраля нынешнего года международные резервы России составили 630 млрд долл., в том числе валютная составляющая (т.е. резервы без золота) — 498 млрд долл.

Вторая из названных позиций имеет хроническое превышение доходов, выплачиваемых иностранным инвесторам по отношению к доходам российских инвесторов, получаемых за границей. По отдельным годам минусовое сальдо инвестиционных доходов астрономически большое. Вот, например, в 2014 году российские инвесторы получили за границей доходы, равные 42,8 млрд долл., а иностранные инвесторы в России — 100,9 млрд долл. Чистое сальдо в пользу заграницы составило более 58 млрд долларов.

Вот данные по чистому оттоку инвестиционных доходов за некоторые годы (млрд долл.): 2009 г. — 31,0; 2015 г. — 32,7; 2017 г. — 39,9; 2018 г. — 38,6; 2019 г. — 50,0; 2020 г. — 33,8; 2021 г. — 43,3. Только за тринадцать лет (2009−2021 гг.) чистый отток инвестиционных доходов составил 549,0 млрд долл.

Поразительно, но даже в этом году, когда, по сути, идет необъявленная война России с коллективным Западом, по итогам трех кварталов доходы, полученные российскими резидентами, составили 36,3 млрд долл., а доходы иностранцев в России — 75,9 млрд долл. Итого сальдо в пользу заграницы равняется 39,6 млрд долл.

Можно поискать и другие позиции платежного баланса, в которых отражается утечка российских богатств за границу. Например, «Чистые ошибки и пропуски», с помощью которой осуществляется окончательное выравнивание платежного баланса. Казалось бы, статья «техническая». Но в отдельные годы исчислялась суммами во много миллиардов долларов, причем со знаком «минус».

Так, в 2012 году сумма «Чистых ошибок и пропусков» составила 10,4 млрд долл. Все прекрасно понимают, что за данной «технической» статьей скрываются разного рода неучтенные операции по выводу денег из страны. Я не буду далее излагать методологию оценки масштабов вывода богатств из России (т.е. ее ограбления). Я ее изложил в достаточно доступной форме еще двадцать лет назад в своей книге «Бегство капитала из России» (М.: Анкил, 2002).

Но в принципе есть гораздо более простой и надежный способ оценки ограбления России, который, в частности, не требует знаний тонкостей платежного баланса и глубокого понимания механизмов вывода капиталов и валюты из России. Достаточно иметь лишь представление о торговом балансе страны, а его конструкция предельно проста и понятна любому школьнику и любой домохозяйке. Всего три составляющие: экспорт — импорт — сальдо.

Россия за три десятилетия движения по рельсам капитализма успело достаточно сильно увязнуть в международной торговле (на политкорректном языке — интегрироваться в мировую экономику). Вот данные Росстата за последние годы.

Экспорт по отношению к валовому внутреннему продукту (ВВП) в последние годы составлял (%): 2016 г. — 25,8; 2017 г. — 26,1; 2018 г. — 30,8; 2019 г. — 28,6; 2020 г. — 25,8; 2021 г. — 30,9.

По импорту это соотношение равнялось (%): 2016 г. — 20,7; 2017 г. — 20,7; 2018 г. — 20,7; 2019 г. — 20,9; 2020 г. — 20,7; 2021 г. — 21,3.

Примечательно, что на протяжении всех трех десятилетий наблюдалось значительное превышение экспорта над импортом. Это превышение (активное сальдо торгового баланса) по отношению к ВВП составляло в последние годы (%): 2016 г. — 5,1; 2017 г. — 5,4; 2018 г. — 10,1; 2019 г. — 7,7; 2020 г. — 5,1; 2021 г. — 9,6.

Если первые два показателя характеризуют степень зависимости российской экономики от внешних рынков, то последний показатель дает представление о масштабах ограбления России. Ведь активное сальдо торгового баланса (профицит внешней торговли), в конечном счете, уходит из России по тем каналам, которые я выше назвал (чистый отток частного капитала, прирост валютных резервов РФ, сальдо инвестиционных доходов в пользу нерезидентов). На Россию эти утекающие из страны богатства не работают. А чаще всего работают против России. Давая заметную ресурсную и финансовую подпитку экономик тех стран, которые сегодня называют Россию своим «главным врагом».

К сожалению, наши чиновники не понимают или делают вид, что не понимают этих простых истин. Я был особенно удивлен и расстроен, когда услышал рассуждения президента Владимира Путина на Питерском международном экономическом форуме в 2019 году. На встрече на полях форума с руководителями международных информагентств президент России обсуждал вопрос утечки капитала из России.

Владимир Путин тогда заявил, что не видит трагедии в утечке капитала из России, считая ее «естественным процессом». Кроме того, по его словам, эту утечку с лихвой перекрывает положительное сальдо торговых операций. Неужели руководитель государства не понимает такой простой истины, что положительное сальдо внешней торговли как раз и является источником оттока капитала из России?

Теперь проведем расчет тех потерь, которая понесла Россия за три десятилетия так называемой «интеграции в мировую экономику». Воспользуюсь статистикой Банка России, который с 1995 года дает информацию о торговом балансе (в составе платежного баланса). Приведу цифры по активному сальдо торгового баланса Российской Федерации за все 27 полных лет (млрд долл.): 1995 г. — 20,3; 1996 г. -20,9; 1997 г. — 14,2; 1998 г. — 16,2; 1999 г. — 32,4; 2000 г. — 57,1; 2001 г. — 45,2; 2002 г. — 43,7; 2003 г. — 55,8; 2004 г. — 83,6; 2005 г. — 116,2; 2006 г. — 134,3; 2007 г. — 123,4; 2008 г. — 177,6; 2009 г. — 113,2; 2010 г. — 147,0; 2011 г. — 196,9; 2012 г. — 191,7; 2013 г. — 180,6; 2014 г. — 185,9; 2015 г. — 148,4; 2016 г. — 90,2; 2017 г. — 114,6; 2018 г. — 195,1; 2019 г. — 165,8; 2020 г. — 93,4; 2021 г. — 189,8.

В течение рассматриваемого периода профицит внешней торговли колебался от года к году, но в целом просматривается ярко выраженная тенденция к его абсолютному увеличению. Величина торгового профицита в 2021 году была выше, чем в 1995 году в 9,35 раза! В отдельные годы торговый профицит приближался к планке в 200 млрд долл. Максимальное значение было зафиксировано в 2011 году — 196,9 млрд долл. Аномальное снижение профицита в 2020 году было обусловлено действием такого фактора, как «пандемия ковида». Но уже в следующем, 2021 году профицит вырос почти два раза.

Теперь мы можем взять калькулятор и просуммировать профициты внешней торговли за все полные 27 лет. У нас получится 2956,5 млрд долл. В «кадр» наших расчетов не попали первые три года существования Российской Федерации (1992−1994 гг.), когда торговый баланс также имел активное сальдо (о чем свидетельствуют такие источники, как Росстат). С учетом этого можно смело утверждать, что суммарный профицит международной торговли Российской Федерации за три десятилетия превысил 3 (три) триллиона долларов. Насколько это много? Для сравнения отмечу, что в 2021 году ВВП Российской Федерации, исчисленный по официальному курсу рубля, составил 1776 млрд долл.

Еще раз подчеркну, что масштабы ограбления России с помощью внешней торговли имеют тенденцию к нарастанию. За последнее десятилетие (2012−2021 гг.) суммарное превышение экспорта над импортом, составило 1558,5 млрд долл. Т.е. это примерно половина суммарного торгового профицита за три десятилетия.

После 24 февраля, когда началась специальная военная операция (СВО) на Украине, дисбаланс экспортных и импортных операций, как это ни парадоксально, еще более усилился. По итогам первого квартала этого года экспорт РФ составил 168,1 млрд долл., а импорт — 88,8 млрд.

По итогам второго квартала цифры равнялись соответственно 162,2 млрд. и 71,9 млрд долл. По итогам третьего квартала — соответственно 153,0 млрд и 84,6 млрд долл. Превышение экспорта над импортом по итогам трех кварталов почти двукратное. Из приведенных цифр видно, что чистая валютная выручка от внешней торговли страны (доходы от экспорта минус расходы на импорт) за период с января по сентябрь этого года включительно 238,0 млрд долл. Это рекордный показатель, превышающий даже рекорд за все четыре квартала 2011 года! По итогам года, если прежние тенденции сохранятся, профицит российской внешней торговли может достичь планки в 300 млрд долл.

Итак, мы ведем необъявленную войну с коллективным Западом, но при этом механизмы ограбления этим самым Западом России продолжают функционировать, и масштабы ограбления нарастают. Понятно, что при таком раскладе Россия имеет все шансы эту войну проиграть. Чтобы ее выиграть, России необходимо кардинально менять всю систему управления экономикой страны.

В том числе и в первую очередь, в сфере внешней торговли и внешнеэкономических отношений. Первое, что надо сделать в этой сфере — ввести жесткое государственное управление внешней торговлей. Внешняя торговля России должна обслуживать не интересы коллективного Запада и узкой группы так называемых «российских» олигархов, а обеспечивать страну жизненно необходимыми товарами потребительского и производственного назначения. Поставки товаров на экспорт должны покрывать потребности России в валюте для закупки жизненно важных товаров и не копейки больше!

P.S. В своих рассуждениях и расчетах я опирался на официальную статистику платежного и торгового балансов РФ. Но она отражает только те операции, которые фиксируются российскими банками и таможенными службами. Но есть еще «теневые операции». Самая масштабная из них — контрабандная торговля товарами. Ее масштабы на протяжении всех трех десятилетий были очень значительными. Контрабанда продолжается и после 24 февраля 2022 года.

С учетом контрабандной торговли масштабы ограбления России оказываются еще более впечатляющими по сравнению с оценками на основе официального торгового баланса РФ. В своих работах прошлых лет я пришел к выводу, что поправочный коэффициент, учитывающий контрабанду как минимум должен равняться 1,5.

Фото: Валерий Матыцин/ ТАСС

 

https://svpressa.ru/economy/article/351368/

http://reosh.ru/valentin-katasonov-kakovy-realnye-masshtaby-ogrableniya-rossii.html

 


11.11.2022 Что сейчас происходит с российской экономикой?

 

 
Что такое экономическая мобилизация? Кому нужно искусственное создание хаоса? Как с помощью идей советской индустриализации сделать рывок и вывести российскую экономику на другую траекторию развития? Говорим с доктором экономических наук, председателем Русского экономического общества имени Шарапова Валентином Катасоновым.

Ведущая - Дария Павлова.

День ТВ

 

 


11.11.2022 Инфляция в России: неужели от нее не избавиться?

 

В СССР граждане с трудом понимали, что такое инфляция: ее в советское время практически не было

В учебниках по экономике говорилось, что инфляция – это обесценение денег, выражающееся в росте цен на товары и услуги, но в Советском Союзе цены в магазинах были стабильными и пересматривались, но крайне редко. Причем не обязательно в сторону роста. При Сталине, в 1948-1953 гг. розничные цены на многие товары ежегодно снижались.

Ахиллесовой пятой экономики «демократической» России стала инфляция. Первые четыре года существования РФ это была гиперинфляция; показатель инфляции измерялся четырех- и трехзначными цифрами (%): 1992 год – 2508,8; 1993 г. – 840,0; 1994 г. – 214,8; 1995 г. – 131,6. Лишь на пятый год (1996) инфляция стала несколько успокаиваться, она снизилась до 21,8%, а в 1997 году до 11,0% (таковую принято называть «галопирующей» (менее 50, но выше 10 процентов). Затем был дефолт 1998 года, и в указанном году инфляция опять подскочила до 84,5%, опять мы вернулись к гиперинфляции. Потом постепенно она стала снижаться, но все равно до 2005 года включительно измерялась двузначными цифрами. Лишь в 2006 году впервые за полтора десятилетия существования Российской Федерации инфляция опустилась ниже отметки 10 процентов и составила 9,0%.

Затем были взлеты и падения. В период 2007-2021 гг. максимальное значение индекса потребительских цен было зафиксировано в 2008 году — 13,28%; минимальное в 2017 году – 2,5%. В последние годы значения показателя были следующие (%): 2018 г. – 4,3; 2019 г. – 3,0; 2020 г. – 4,9; 2021 год – 8,4.

В странах Запада инфляция имела почти на порядок более низкие значения по сравнению с Россией. Взять, например, США. В 1990-е годы она там находилась преимущественно в диапазоне 2-2,5%. В 2000-е годы максимальное значение было зафиксировано в 2007 году – 4,08%; минимальное в 2008 году – 0,09%. В прошлом десятилетии максимум был в 2011 году – 2,96%; минимум в 2015 году – 0,73%. По мнению многих экономистов, такая инфляция даже полезна, выступает стимулятором экономики. Правда, по итогам 2021 года инфляция в США вышла за пределы «ползучей», подскочила резко до 7,0%. Был побит 40-летний рекорд инфляции в американской экономике. Но этот новый рекорд Америки был все равно ниже показателя инфляции в России в том же 2021 году.

Вернемся в Россию. В 2022 году в марте месяце был зафиксирован взрывной рост рублевых цен на товары как потребительские, так и производственного назначения. Это было обусловлено резким обесценением российского рубля в первые недели после начала СВО. Годовая инфляция в апреле 2022 года достигла 17,8%, а начиная с мая стала медленно снижаться. Дальнейшему замедлению годовой инфляции способствовало то, что маятник валютного курса рубля пошел во второй половине марта в обратную сторону, рубль стал стремительно укрепляться. Уже в июне была зафиксирована небольшая дефляция, она также имела место в июле и августе. В сентябре была зафиксирована небольшая инфляция. По итогам трех кварталов года инфляционный рост цен составил 10,46%. На годовой основе это означает инфляцию, равную 13,68%. Конечно, это почти на четверть меньше годового значения, рассчитанного на базе апрельского роста цен, но все равно много. По итогам года Банк России прогнозирует инфляцию в диапазоне 12-13 процентов.

О необходимости обуздать инфляционный рост власти России говорят все тридцать лет. Но успехи эфемерные. После некоторых снижений начинаются новые взлеты потребительских цен. Борьба с инфляцией в Российской Федерации возложена на Центробанк. Статья 75 Конституции гласит: «Защита и обеспечение устойчивости рубля – основная функция Центрального банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти».

Слово «инфляция» здесь не упоминается. Но всякий грамотный экономист понимает, что понимается под «устойчивостью рубля».

Во-первых, стабильная покупательная способность рубля на внутреннем рынке.

Во-вторых, постоянный курс рубля по отношению к другим валютам.

В старых учебниках по экономике очень просто объясняли суть инфляции и дефляции. Они – результат нарушения равновесия между денежной и товарной массами. Мне еще более полувека назад в институте объясняли, что самым простым и правильным средством борьбы с инфляцией является повышение товарной массы. Это лучше, чем выравнивать диспропорцию путем сжатия денежной массы. С учетом сказанного еще раз вернемся к статье 75 Конституции, где Банку России фактически предписывается бороться с инфляцией «независимо от других органов государственной власти». У нас в России «другие органы государственной власти» как раз отвечают за товарную массу (Минпромторг, Минэнерго, Минсельхоз и др.). Для эффективной борьбы с инфляцией необходимо соединение усилий Центробанка и органов исполнительной власти, которые ведают товарной массой. Конституция РФ создавалась под диктовку американских консультантов. Уверен, не без их участия в статье 75 сделана была вредительская «закладка», разъединяющая Центробанк и «другие органы государственной власти». При таком разъединении шансов на победу над инфляцией нет. Центробанк может ужать денежную массу таким образом, что экономика просто умрет без денег.

С приходом на Неглинку (адрес Центрального банка РФ) Э. Набиуллиной главной и, по сути, единственной целью Банка России было объявлено так называемое «таргетирование инфляции». Термин из лексикона «вашингтонского консенсуса». Никто почему-то не обратил тогда (в 2013 году) внимания на нарушения Банком России Конституции РФ. Ведь там говорится, что основной функцией ЦБ является «обеспечение устойчивости рубля». Это значит, что ЦБ не должен допускать ни инфляции, ни дефляции. А ЦБ заявил, что будет обеспечивать поддержание инфляции на уровне целевого значения (target). ЦБ вообще снял с себя обязанность обнуления инфляции и еще в 2013 году заявил, что отказывается поддерживать валютный курс рубля стабильным. И, соответственно, прекращает валютные интервенции, которые были основным средством курсовой стабилизации рубля. Кончилось все это плачевно – двукратным обвалом валютного курса рубля в декабре 2014 г. Последствия этого валютного кризиса для российской экономики были неисчислимыми.

Итак, уже десятый год Банк России про «таргетирования инфляции». Во-первых, банк поддерживает на неприемлемо низком уровне денежную массу. Показатель монетизации российской экономики (отношение величины денежного агрегата М2 к ВВП; М2 – суммарная величина наличных и безналичных денег) не дотягивает до 50%. В большинстве стран Европы монетизация находится около планки 100% (плюс-минус). Максимальная величина данного показателя в Китае – свыше 200% (и там, между прочим, инфляции почти нет). В Японии монетизация немного ниже 200%. Во-вторых, банк держит на очень высоком уровне ключевую ставку. Минимальное значение ставки было с июля 2020 по март 2021 г. – 4,25%. Максимальное – с декабря 2014 по конец января 2015 года, когда ставка взметнулась до 17%. Впрочем, в конце февраля этого года указанный рекорд был побит, Банк России резко поднял ставку с 7,5% до 20%. На сегодняшний день она находится на уровне 7,5%.

Подобными мерами Банку России никогда инфляцию не победить; такими спсобами лишь подпитывают инфляцию. Банк России лишь имитирует борьбу с ней, а на самом деле он ее создает.

Во-первых, высокая ключевая ставка делает деньги недоступными для предприятий реального сектора экономики, которые и должны быть основными участниками борьбы с инфляцией, увеличивая товарную массу. А те компании, которые подсели на кредитную иглу коммерческих банков (выдающих кредиты под ставку, примерно в два раза превышающую значение ключевой ставки), взваливают на себя непосильное бремя обслуживания долга. Расходы на обслуживание долга компании вынуждены включать в издержки производства, а последние подстегивают рост цен на продукцию компаний-должников. Таковых по стране тысячи и тысячи. То есть высокая ключевая ставка ЦБ подпитывает инфляционный рост цен в российской экономике.

Во-вторых, прекратив почти десять лет назад поддержание валютного курса рубля, Банк России способствовал снижению этого курса. А это неминуемо отражалось на рублевых ценах товаров, торгуемых на внутреннем рынке России. Добрая половина потребительских товаров на российском рынке – импорт. Те товары, которые являются продукцией так называемых локализованных производств, содержат скрытый импорт (комплектующие, сырье, оборудование). Не менее половины стоимости так называемых российских товаров – скрытый импорт. И снижение курса рубля не может не способствовать повышению рублевых цен на все, что торгуется на российском рынке. Опять подпитка инфляции.

В-третьих, можно назвать множество случаев, когда Банк России включает печатный станок и проводит необеспеченную рублевую эмиссию. Любая необеспеченная эмиссия также подпитывает инфляцию. Так, Банк России проводил немалое количество санаций банков. Значительная часть банков рано или поздно «умирает» (ЦБ у них отбирает лицензии, и они банкротятся). Но некоторые банки он спасает посредством так называемых санаций. Дает им деньги в виде кредитов или вкладываясь этими деньгами в капитал спасаемого банка. Иногда банк оживает. А иногда деньги, выданные Банком России на санацию, оказываются брошенными в черную дыру. Так, несколько лет назад Банк России напечатал 1,3 трлн рублей для того, чтобы заткнуть «дыру» в балансе банка «Открытие». Это стало фактором разгона инфляции в стране.

Если резюмировать, как в России ведется борьба с инфляцией, это напоминает театр абсурда. Под видом «таргетирования инфляции» Банк России ее еще больше разгоняет. Чтобы покончить с инфляцией, надо вспомнить, что она возникает в результате того, что нарушается пропорция между денежной и товарной массой. Поддержание ценовой стабильности требует тесной координации между теми, кто отвечает за денежную массу (ЦБ РФ) и теми, кто отвечает за товарную массу (правительство и отдельные министерства и ведомства). И акцент необходимо перенести на товарную массу.

Чтобы плыть на лодке избранным курсом, необходимо грести двумя веслами. Если под избранным курсом понимать поддержание стабильности российского рубля, то надо работать обоими веслами – управлять и денежной массой, и товарной массой. Сейчас работает только одно весло. Лодка уже три десятка лет кружится на одном месте.

Фото: omsnews.ru

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/08/infljacia-v-rossii-neuzheli-ot-nee-ne-izbavitsja-57632.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-inflyaciya-v-rossii-neuzheli-ot-nee-ne-izbavitsya.html

 


10.11.2022 План Мантурова: Провалить импортозамещение и стать вице-премьером

 

Уже девятый год слышу от российских властей мантры насчёт необходимости проведения импортозамещения. Звучать они начали в 2014 году, когда против Российской Федерации стали вводиться экономические санкции в связи с крымскими событиями. В том же году было подготовлено более двух десятков программ импортозамещения до 2020 года. Никаких официальных отчётов по результатам реализации программ не было…

Эксперты констатировали, что почти все программы импортозамещения, принятые в 2014 году, были с треском провалены. Наверное, главную ответственность за это должен был понести руководитель Минпромторга Денис Мантуров. Но получилось всё наоборот: его в этом году повысили в должности: он теперь не только министр, но и вице-премьер. И по-прежнему отвечает за импортозамещение.

Между тем с 2014 года мы наблюдали топтание на месте: по некоторым товарным позициям зависимость от импорта не уменьшилась, а в некоторых случаях даже выросла. Год назад Центр экономической экспертизы Института государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ опубликовал доклад «Импортная продукция: доля в розничных продажах«. В нём содержатся результаты расчётов уровня покрытия потребностей населения в промышленных потребительских товарах за счёт импорта по состоянию на 2020 год.

Доля импорта в продукции повседневного потребления (за исключением автомобильного топлива) составила 75,8% в 2020 году, а до этого в течение пяти лет находилась около этого уровня. На импортную продукцию в 2020 году пришлось 95% потребления автозапчастей в России, 92% – игр и игрушек, 87% – обуви, 86% – телекоммуникационного оборудования, 82% – одежды, 73% – текстиля и галантереи.

Три грани зависимости

Почему-то чаще всего разговоры об импортозамещении ведутся вокруг товаров потребительского назначения. Но гораздо более серьёзной проблемой является то, что в зависимости от импорта находятся российские товаропроизводители.

Эта зависимость многогранная.

  • Во-первых, конечный продут создаётся пусть и на территории России, но за счёт импортных деталей и комплектующих. Значительная часть отечественных предприятий представляют собой сборку из импортных составляющих, «отвёрточные производства».
  • Во-вторых, сегодня в России трудно найти производства, которые бы не использовали иностранное оборудование.
  • В-третьих, российская экономика находится в сильной зависимости от импорта целого ряда минеральных ресурсов и продуктов их передела (обогащённые руды, металлы, специальные материалы и др.).

Российские чиновники рапортовали и продолжают рапортовать о том, что с импортозамещением у нас всё в порядке (или почти в порядке). А вместо понятия «отечественный продукт» они стали использовать термин «локализованное производство». Главным признаком продукта локализованного производства является штамп «Сделано в России» («Made in Russia»). На самом деле в конечной стоимости продукта на российскую составляющую может приходиться всего несколько процентов (расходы на рабочую силу, которая, слава Богу, пока преимущественно российская, а не импортированная, но и это, кажется, временно).

Жизнь за счёт импорта

В этой связи приведу некоторые данные из материала «Новые контуры промышленной политики» (Доклад НИУ ВШЭ, 2022 г.). Содержащиеся в докладе цифры приходятся на 2018 год, но не думаю, что сегодня ситуация в российской экономике сильно изменилась.

Итак, импортная составляющая в стоимости продукции предприятий обрабатывающей промышленности, действующих на территории Российской Федерации, в 2018 году составила 45,9% (включает детали и комплектующие, сырьё и полуфабрикаты, машины и оборудование). В том числе импортная составляющая за счёт поставок из стран Запада – 18,1%; за счёт поставок из прочих стран – 27,8%. По некоторым отраслям доля импортной составляющей выше среднего значения:

  • фармацевтическая промышленность – 53,0%;
  • компьютеры, электронное и оптическое оборудование – 68,9%;
  • электрооборудование – 57,8%;
  • прочие машины и оборудование – 62,0%;
  • автотранспортные средства – 56,3%;
  • лёгкая промышленность – 74,8%.

Как видим, промышленность является «российской» достаточно условно – только на том основании, что производство размещается на территории России и потому, что на этих предприятиях работают преимущественно местные жители.

Более того, я думаю, что в приведённом докладе оценки иностранной составляющей в стоимости конечной продукции занижены. Ведь многие элементы издержек производства действующих на территории РФ предприятий являются «локализованной продукцией», в которой импортная составляющая присутствует, но в расчётах не учитывается. Думаю, без натяжки можно утверждать, что импортная составляющая в конечной продукции предприятий обрабатывающей промышленности, действующих на территории России (у меня язык не поворачивается называть их «российскими»), превышает 50%.

Учитесь у Штатов!

Казалось бы, наши экономические ведомства должны в режиме онлайн отслеживать показатели, характеризующие импортную зависимость российской экономики. Более пяти лет назад указом президента Российской Федерации (от 13 мая 2017 года № 208) был утверждён документ «Стратегия экономической безопасности Российской Федерации до 2030 года», в котором Росстату было поручено разработать систему показателей для оценки экономической безопасности и вести регулярную их публикацию. На сайте Росстата во исполнение указа появился набор из 40 показателей, но большинство из них никакого отношения к экономической безопасности не имеют. Лишь два показателя из этого набора имеют какое-то отношение к оценке импортной зависимости России («Доля машин, оборудования и транспортных средств в общем объёме импорта» и «Доля импорта в объёме товарных ресурсов продовольственных товаров»). Этого крайне недостаточно для того, чтобы мы могли оценивать степень угроз для России, таящихся в импорте. Да и оперативностью данные Росстата не отличаются. Посоветовал бы нашим экономическим ведомствам поучиться у американцев. Их финансовая разведка (действует в составе Минфина США) весьма оперативно отслеживает «узкие места» российского импорта. Такая информация нужна Вашингтону для принятия санкционных решений по ограничению или полному запрету поставок в Россию жизненно ей необходимых товаров.

Уже пошёл девятый месяц с начала специальной военной операции (СВО) на Украине и санкционной войны коллективного Запада против России. Но я пока не вижу никаких конструктивных решений и действий по импортозамещению. То, что я наблюдаю с конца февраля этого года, напоминает мне дешёвый спектакль и «замедленное кино». Так, весной и летом этого года правительство проводило целую серию совещаний и собраний по вопросам разработки отраслевых стратегий. Процесс достаточно хаотичный, бессистемный. Академик С.Ю. Глазьев называет это «рефлексивным управлением», а я бы назвал полной дикостью.

Как можно принимать отраслевые стратегии при отсутствии стратегии экономического развития всего государства? Это всё равно что поручить командирам дивизий или полков разработку стратегий при отсутствии базовой стратегии, разработанной Генеральным штабом и утверждённой Главнокомандующим. Подобное управление войсками может привести к полному хаосу и поражению. А общероссийской экономической стратегии, к сожалению, до сих пор. И даже никто не ставит задачи о её разработке. Может быть, создание Координационного совета при правительстве РФ поможет, наконец, сдвинуть решение этого вопроса с мёртвой точки?

А пока, увы, наблюдаем «замедленное кино».

Гомеопатическая стратегия Минпромторга

В качестве примера приведу некоторые интересные факты и цифры, озвученные 18 октября на парламентских слушаниях «О поддержке импортозамещения продукции, услуг и технологий, критически важных с точки зрения зависимости от импорта, в гражданских отраслях промышленности РФ». На слушаниях был представитель Минпромторга (в ранге заместителя министра), который сообщил, что его ведомством подготовлен документ «Стратегия развития обрабатывающей промышленности». Пока он имеет статус проекта и ждёт утверждения.

В документе немало говорится об импортозамещении. Одним из приоритетов импортозамещения в документе справедливо называется станкостроение, которое к сегодняшнему дню почти полностью уничтожено в России. На развитие отечественного производства металлообрабатывающих станков из бюджета на 2023 год запланировано выделение аж 1 млрд рублей. Такую сумму можно назвать гомеопатической дозой. Стратегия Минпрома предполагает, что к 2030 году на российском рынке станкостроительной продукции на отечественные станки будет приходиться аж 38%. А где остальные 62% будем брать? Я назвал лишь станкостроение как приоритетную отрасль. А про некоторые другие отрасли Минпром вообще забыл. Например, о добывающей промышленности, которая полностью подсела на иглу поставок оборудования нескольких западных монополистов. Заместитель председателя Комитета Совета Федерации по экономической политике Алексей Синицын обратил внимание на эту «дыру»:

Например, техника для горнодобывающей промышленности. Производителей мало, и они – из недружественных стран: Caterpillar – из Америки, Liebherr – из Германии, Komatsu, Hitachi – из Японии. Все они ушли с нашего рынка, но мы почему-то не обсуждаем, как заместить эту технику. Пока и техника, и запчасти поступают по ранее заключённым контрактам, но, если поставки по ним прекратятся, что будут делать наши добытчики?

В общем, стратегию Минпрома можно назвать «замедленным кино» и имитацией импортозамещения. Когда разрабатывали и утверждали программы импортозамещения в 2014 году, то все обещания относили на 2020 год. Сейчас – на 2030 год. Впрочем, и через восемь лет нам обещают лишь очень «частичную» эмансипацию от импорта машин и оборудования. Надо полагать, что полная эмансипация переносится на середину или вторую половину XXI века. Многие чиновники и либеральные эксперты говорят, что мы слишком глубоко увязли в импорте и нам нужны десятилетия для обретения полной независимости. Более того, часто высказывается мнение, что нам не надо полностью эмансипироваться от импорта; под импортозамещением они понимают переключение импортных поставок с одной страны на другую.

Подобные представления следует квалифицировать как либеральные и пораженческие. Эта публика не понимает, что войну с коллективным Западом можно выиграть лишь при серьёзнейшей перестройке социально-экономической модели России и переходу на рельсы мобилизационной экономики.

Учимся у Мишустина

В этом плане бесценным является опыт индустриализации в СССР. Я уже много говорил и писал об этом опыте. Сейчас хотел бы обратить особое внимание на такую сторону этого опыта, которую я условно называю «импортный манёвр». При подготовке индустриализации и на первом её этапе главная ставка в индустриализации была сделана на внешнюю торговлю, в первую очередь импорт. Известно, что со второй половины 1920-х годов Советский Союз стал резко наращивать свой импорт. Но это было очень продуманное наращивание. Во-первых, в импорте происходило наращивание доли средств производства (машины и оборудование, сырьё, металлы и проч. – то, что сегодня называется «инвестиционными товарами») при сокращении всех других товарных групп. Во-вторых, осуществление индустриализации и импортозамещения проводилось по определённым алгоритмам: сначала главным приоритетом выступала тяжёлая промышленность, потом обрабатывающая (особенно машиностроение), потом машиностроение для нужд обороны. В-третьих, предпринимались меры по максимально быстрому введению в эксплуатацию импортных средств производства и наращиванию на их основе отечественной промышленности, прежде всего производства средств производства (группа отраслей «А»).

Тем, кто хочет более досконально разобраться в той внешнеторговой политике, которую Советский Союз проводил в период с 1917 года до второй половины 1930-х годов, рекомендую познакомиться с очень информативной и насыщенной интересной статистикой книгой довоенного времени: Мишустин Д. Д. (однофамилец нынешнего премьера) «Внешняя торговля и индустриализация СССР». – М.: «Международная книга», 1938 г. Дмитрий Дмитриевич выделяет три этапа в развитии советского импорта в довоенное время (с середины 1920-х годов, т. к. в период 1918–1924 гг., если так можно выразиться, был «нулевой этап»; импорт стагнировал, находился на низком уровне).

Первый этап можно условно назвать периодом «разгона», или «разбега» (названия мои). Д. Мишустин называет это «восстановительным периодом». Его временные рамки: 1925–1928 гг.

Второй этап можно назвать «рывком», или «прыжком». Д. Мишустин называет это «резким подъёмом». Это также примерно четыре года: 1929–1932 гг.

Третий этап можно назвать «перенесением центра тяжести на внутреннее производство» и постепенным сворачиванием импорта. Такое сворачивание наблюдалось с 1933 года и продолжалось вплоть до начала Великой Отечественной войны.

Курс партии и правительства Советского Союза в сфере внешнеэкономической деятельности был определён ещё во второй половине 1920-х годов. Суть его предельно проста: резко нарастить импорт машин и оборудования с тем, чтобы впоследствии начать не менее резкое его снижение, а может быть, даже обнуление. Это сделает СССР первым в мире государством, которое будет обладать реальной экономической независимостью.

Опираясь на свои расчёты, Д. Мишустин пишет о втором этапе:

Почти половина товаров, ввезённых советской страной за все годы её существования, была импортирована только за 4 года первой пятилетки.

А вот лишь один штрих из упомянутой книги, касающийся третьего этапа:

Достаточно сказать, что в 1937 г. импорт машин был в 10 раз меньше импорта машин 1931 г., когда этот импорт достиг наивысшего уровня.

Книга была издана в 1938 году, последние содержащиеся в ней данные – на 1937 год. Более поздние статистические данные показывают, что Советский Союз сумел к началу ВОВ завершить свой импортный манёвр и подготовиться к войне. «Разбег» и «прыжок» Советского Союза в сфере импорта заняли в общей сложности 8 лет.

* * *

Сегодняшней России также необходима экономическая мобилизация, которая помимо всего должна предусматривать импортный манёвр, подобный тому, который был сделан 90 лет назад. Если грамотно сделать «разбег» и «прыжок» в сфере импорта, то к 2030 году Россия могла бы стать полностью экономически независимой.

 

ФОТО: АГЕНТСТВО «МОСКВА»

 

https://spb.tsargrad.tv/articles/plan-manturova-provalit-importozameshhenie-i-stat-vice-premerom_655509

http://reosh.ru/valentin-katasonov-plan-manturova-provalit-importozameshhenie-i-stat-vice-premerom.html

 


09.11.2022 Американский доллар пока не уступает место другим валютам

 

Однако за 15 лет произошло более чем 11-кратное увеличение долларовой массы в обращении.

О том, что Америка уже долгие годы рубит сук, на котором сидит, говорят и пишут многие. Строго говоря, таких суков у Америки несколько. Например, военный сук – военное доминирование в мире. Но, наверное, самым важным суком является доллар США. Долларовый сук подрублен, но не срублен. Америка продолжает сидеть на этом суку.

В конце 90-х – начале 2000-х годов доля доллара США в мировых валютных резервах, по данным МВФ, превышала 70 процентов. Так, в 1999 году она достигла своего максимума – 70,9%. Далее происходило плавное снижение этого показателя. В середине прошлого года доля доллара США опустилась до 59,18%. Правда, в середине текущего года она несколько поднялась – до 59,53%. Но ведь и это можно назвать абсолютным доминированием. Следующая за долларом США денежная единица евро имела долю, почти в три раза меньшую – 19,77%. Далее следовали такие резервные валюты, как японская иена (5,18%), британский фунт стерлингов (4,88%); китайский юань (2,88%); канадский доллар (2,49%); австралийский доллар (1,68%), швейцарский франк (0,25%). На все прочие валюты в совокупности пришлось 3,15%. Драматического снижения доли доллара США в мировых валютных резервах в нынешнем столетии пока не произошло.

Ещё одним показателем, характеризующим позиции валюты в мире, является её доля в международных платежах. Такую статистику ведет система СВИФТ, обеспечивающая информационную и коммуникационную поддержу международных операций по платежам и расчетам. Согласно последним данным, по итогам сентября 2022 года доля доллара США в международных платежах составила 42,31%. Двумя годами раньше (в сентябре 2020 года) эта доля равнялась 38,45%. Как видим, произошло укрепление позиций американской валюты на фоне ослабления за эти два года позиций других известных валют.

Среди других показателей, позволяющих оценивать позиции отдельных денежных единиц в мировой валютной системе, следует назвать их удельный вес в валютообменных операциях. Такие операции осуществляются на рынке ФОРЕКС (от англ. Foreign Exchange — «обмен иностранных валют», иногда FX). С тех пор, когда на Ямайской международной валютно-финансовой конференции в 1976 году был отменен послевоенный золотодолларовый стандарт, а ему на смену пришел бумажно-долларовый стандарт, мировой рынок по обмену валют стал стремительно расти. Учет операций на рынке ФОРЕКС ведет Банк международных расчетов в Базеле. По его данным, ежедневный оборот на рынке в 1977 году составлял еще достаточно скромную величину в 5 млрд долларов. Т. е. валютный рынок все еще выполнял свою основную функцию – обмен валют, необходимых для внешнеторговых сделок. А далее началась настоящая валютная вакханалия, обусловленная тем, что валютами стали просто спекулировать и зарабатывать гигантские деньги на колебаниях валютных курсов (до этого, при золотодолларовом стандарте страны-члены МВФ обязывались поддерживать стабильными курсы своих денежных единиц).

Банк международных расчетов раз в три года представляет обзор о состоянии рынка ФОРЕКС. В конце октября сего года вышел последний обзор, который содержит статистические данные по состоянию на апрель. Были собраны данные от более чем 1200 банков и дилеров в 52 странах. По сравнению с апрелем 2019 года, когда средние дневные обороты на рынке равнялись 6,6 трлн долл., в апреле текущего года они выросли до 7,5 трлн долл. По сравнению с предыдущими трехлетними периодами прирост достаточно скромный – всего на 14%.

С учётом рассматриваемой нами темы нас больше всего в этом обзоре интересует структура операций по видам валют. В апреле доля доллара США составила 88,5%. Отмечу, что, поскольку речь идет о валютообменных операциях, сумма всех валют, согласно методологии БМР, составляет 200%. В обзоре даются цифры по валютной структуре операций на рынке ФОРЕКС, начиная с 1989 года. Тогда доля доллара США равнялась 90%. После этого такой показатель был зафиксирован еще в 2001 году. Все остальные годы доля доллара США была ниже. А самым низкой она была в 1992 году – 82%. В 2019 году доля равнялась 88,3%. Таким образом, позиции доллара США на рынке ФОРЕКС не изменились не только за три последние года, на и за три с лишним десятилетия. Он по-прежнему продолжает царствовать на этом рынке.

Для сравнения приведу данные по другим валютам (доля в операциях на рынке ФОРЕКС в апреле 2022 года; в скобках – в апреле 2019 года; %):

Евро – 30,5 (32,3)

Японская иена – 16,7 (16,8)

Британский фунт стерлингов – 12,9 (12,8)

Китайский юань – 7,0 (4,3)

Австралийский доллар – 6,4 (6,8)

Канадский доллар – 6,2 (5,0)

Швейцарский франк – 5,2 (4,9)

Гонконгский доллар – 2,6 (3,5)

Как видим, наиболее заметно за три года просели позиции евро и гонконгского доллара. Укрепили свои позиции канадский доллар и особенно китайский юань. Теперь китайская валюта занимает пятое место по объемам операций на рынке ФОРЕКС, поднявшись в рейтинге валют сразу на три строчки. Китайская валюта сумела обойти австралийский и канадский доллары и швейцарский франк. Основная часть операций с участием доллара США пришлась в апреле на следующие операции (в скобках – доля в апреле 2019 года; %):

Доллар США / евро – 22,7 (24,0)

Доллар США / иена – 13,5 (13,2)

Доллар США / фунт стерлингов – 9,5 (9,6)

Доллар США / юань – 6,6 (4,1)

Доллар США / канадский доллар – 5,5 (4,4)

Доллар США / австралийский доллар – 5,1 (5,4)

Доллар США / швейцарский франк – 3,9 (3,4)

Доллар США / гонконгский доллар – 2,4 (3,3).

Как видим, наиболее просела доля по операциям обмена доллара США и евро. А наибольший прирост был по операциям в паре «Доллар США – юань».

Я думаю, приведенных статистических данных вполне достаточно, чтобы понять: доллар США на данный момент времени продолжает занимать в мировой валютно-финансовой системе позиции, которые мало отличаются от тех, которые он занимал не только год назад, но и десятилетие назад, и даже несколько десятилетий назад. Эти цифры не дают основания утверждать, что американский доллар «умер» или находится «при смерти». У него есть ещё некоторый запас прочности. Насколько хватит этого запаса, сказать сложно.

При президенте Дональде Трампе его команда делала попытки остановить процесс приближения смерти доллара. Даже предпринимались попытки вдохнуть в него вторую жизнь. Для этого, прежде всего, надо было остановить работу «топора», который продолжал рубить ветку под названием «Доллар США», а выражалась эта работа в том, что ФРС США, в руках которой находился «топор», с помощью печатного станка наращивала эмиссию долларов и годами держала ключевую ставку почти на нулевой отметке. Когда в Белый дом пришел Джо Байден, его команда дала указание Джерому Пауэллу (руководителю ФРС) активизировать работу «топора». Накануне финансового кризиса 2008-2009 гг. активы ФРС США составляли около 0,8 трлн долл. К концу пребывания Трампа в Белом доме активы превысили 7 трлн долл. Активы прирастали за счет покупки американским Центробанком казначейских и ипотечных бумаг с помощью долларов, сходивших с «печатного станка» и переполнявших денежное обращение новыми миллиардами и триллионами. В середине октября активы ФРС достигли 8,95 трлн долл. За 15 лет произошло более чем 11-кратное увеличение активов ФРС и, следовательно, примерно такое же увеличение долларовой массы в обращении. Ключевая ставка ФРС США также длительное время находилась на уровне плинтуса. Она была резко понижена в 2008 году, когда разгорался финансовый кризис. Быстро она была доведена до значения 0-0,25%. На этом уровне она находилась ровно 7 лет (с 16 декабря 2008 по 16 декабря 2015 г.), а затем после некоторого повышения вновь вернулась на этот же нулевой уровень, где находилась еще ровно два года (с 16 марта 2020 по 16 марта 2022 г.).

С весны ФРС США неожиданно поставила жирную точку на своей ультралиберальной («голубиной») денежно-кредитной политике. Начался период ужесточения, или «ястребиной» политики. Она выражается в повышении ключевой ставки и сокращении денежной массы путем продаж казначейских и ипотечных бумаг из портфеля Федрезерва. В частности, 2 ноября Комитет по операциям на открытом рынке ФРС принял решение о еще одном повышении ключевой ставки, а на сегодняшний день она уже достигла уровня 3,75-4%. Федеральный резерв уже с весны твердит, что его главной задачей является борьба по подавлению инфляции, которая с той же весны имеет месячные значения, превышающие 8%.

Однако, как мне кажется, борьба с инфляцией является лишь прикрытием. Вашингтон судорожно пытается остановить приближающийся крах американского доллара. Долларовая «ветка», на которой сидит Америка, уже на 90 процентов подпилена в результате проводившихся последние пятнадцать лет действий ФРС в рамках «голубиной» денежно-кредитной политики. Долларовая ветка уже трещит, но падения сидящей на ней Америки еще не произошло.

При этом благополучные показатели позиций доллара США в мировой валютно-финансовой системе не должны никого вводить в заблуждение. Вашингтон понимает фатальность облома долларовой «ветки». И очень нервничает. Отсюда все больше агрессивных заявлений и действий Вашингтона, не способных сохранить гегемонию Америки, но представляющих угрозу всему миру. Среди таких действий следует, прежде всего, назвать решение о «заморозке» валютных резервов РФ на сумму 300 млрд долл. Следующим неадекватным шагом Вашингтона может стать решение о конфискации российской «замороженной» валюты.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/08/amerikanskij-dollar-poka-ne-ustupaet-mesto-drugim-valjutam-57622.html

  


08.11.2022 Зачем Силуанов банкротит ВПК?

 

 
СПЕЦ LIVE

 

 


08.11.2022 Россия может обрести суверенитет, но нужно повторить «экономическое чудо»

 

Президент РФ все чаще в своих выступлениях использует слово «суверенитет». Он признает частичную утрату Российской Федерацией своего суверенитета и призывает к скорейшему его восстановлению.

На встрече с молодыми предпринимателями 7 июня этого года Владимир Путин дал очень жесткую постановку вопроса суверенитета: «Мир меняется, причем меняется стремительно. И для того, чтобы претендовать на какое-то лидерство, я уж не говорю на глобальное лидерство, но хоть в чем-то, безусловно, любая страна, любой народ, любой этнос должны обеспечить свой суверенитет. Потому что не бывает какого-то промежуточного состояния: или страна является суверенной, или колонией, как бы колонии не называть». Далее глава государства продолжил: «Если страна либо группа стран не в состоянии принимать суверенные решения — это уже в известной степени колония, а колония исторических перспектив не имеет, [не имеет] шансов выжить в такой жесткой геополитической борьбе».

Хотя Владимир Путин не сказал, к какой группе стран относится Российская Федерация, но по смыслу было понятно, что у России на данный момент нет полного суверенитета. Следовательно, ей присущи признаки колонии. Поскольку Россия претендует на лидерство, ей нужно обретение полного суверенитета. На сегодняшний день это самая приоритетная задача России. Ее в разных вариантах российский президент озвучивал в последние месяцы многократно. Вот, например, на Восточном экономическом форуме (ВЭФ) 7 сентября он заявил: «Все ненужное, вредное, что мешает идти вперед, будет отторгнуто. Мы будем набирать обороты, темпы развития, потому что современное развитие может быть основано только на суверенитете. Все шаги будут направлены на укрепление суверенитета».

Как отметил глава государства на упомянутой встрече с молодыми предпринимателями, суверенитет страны складывается из нескольких составляющих. В первую очередь Путин назвал «военно-политический суверенитет», когда «важно быть в состоянии принимать суверенные решения в сфере внутренней и внешней политики, обеспечить безопасность». Среди важнейших составляющих Путин назвал культурный, общественный, технологический и экономический суверенитет. Он обратил внимание на то, что названные составляющие суверенитета можно менять местами, но все они взаимосвязаны, поскольку «одно не существует без другого».

Нет сомнений, что к приоритетным направлениям борьбы за полный суверенитет России следует отнести экономическое. 17 июня этого года на заседании Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ) Владимир Путин сказал: «Если у нас не будет суверенитета, то в недалеком будущем мы будем все покупать и будем производить только нефть, газ, пеньку, седла и продавать кругляк за границу. Это неизбежно». На этом форуме он еще раз повторил, что суверенитет в XXI веке не может быть частичным или фрагментарным, что нам надо отстаивать не только политический, но и экономический, и технологический суверенитет. «Все его элементы одинаково важны. Они усиливают, дополняют друг друга. Поэтому нам важно не только отстаивать свой политический суверенитет, национальную идентичность, но и укреплять все то, что определяет экономическую самостоятельность страны», — подчеркнул глава государства.

Лакмусовой бумажкой, фиксирующей наличие или отсутствие экономического суверенитета страны, является ее внешняя торговля. Беглое знакомство с некоторыми основными показателями внешней торговли Российской Федерации позволяет предположить, что с экономическим суверенитетом у нас, мягко выражаясь, есть проблемы.

Во-первых, бросается в глаза хроническое превышение экспорта над импортом. В отдельные годы оно было полуторакратным и даже более. В абсолютном выражении это превышение (называемое положительным сальдо торгового баланса) в некоторые годы превышало 100 млрд долларов. Спрашивается: зачем России избыточный экспорт, неужели недостаточно вывозить ровно столько, сколько необходимо для получения валюты, требуемой для оплаты импорта? А все дело в том, что вся избыточная валюта, получаемая от экспорта, использовалась для оплаты доходов иностранных инвесторов, обосновавшихся в российской экономике, а также для вывода ее за пределы страны (на языке платежного баланса это называется «чистый экспорт частного капитала» и «прирост международных резервов»). Людям, даже далеким от экономики, не сложно понять, что такое хроническое превышение экспорта над импортом не просто какой-то косвенный признак, а вопиющее проявление того, что Россия выступает в роли «дойной коровы» Запада. Разве это не свидетельствует о том, что Россия является сырьевым придатком Запада (учитывая, что в структуре российского экспорта преобладают энергоносители и прочие природные ресурсы)?

В то время, когда президент Российской Федерации призывает укреплять экономический суверенитет страны, Банк России сообщает, что по итогам трех кварталов нынешнего года активное сальдо торгового баланса РФ составило 238 млрд долл. При этом экспорт составил 483,3 млрд долл., а импорт – 245,3 млрд долл. Превышение экспорта над импортом почти достигло двукратного значения. Итак, мы видим рекордное значение активного торгового сальдо и рекордное превышение экспорта над импортом за все три десятилетия существования Российской Федерации. Для сравнения: по итогам трех первых кварталов прошлого года активное сальдо торгового баланса составило 107,9 млрд долл., а превышение экспорта над импортом – 1,4 раза. Итак, на фоне призывов к обретению Россией экономического суверенитета мы пока, к сожалению, наблюдаем тенденцию обратную.

Во-вторых, за счет импорта Россия покрывала и продолжает покрывать подавляющую часть своих внутренних потребностей. Потребностей как в потребительских товарах, так и товарах инвестиционного назначения – машинах, оборудовании, инструментах и др. На протяжении последнего десятилетия доля машин, оборудования и транспортных средств в импорте Российской Федерации устойчиво держалась в диапазоне 47-49 процентов. Почти половина. В прошлом году в стоимостном выражении этот импорт составил 144,3 млрд долл., или 48,7% всего импорта России. Правда, следует иметь в виду, что значительная часть импорта машин, оборудования и транспортных средства приходится на товары потребительские (бытовая техника, персональные компьютеры, легковые автомобили и др.). В прошлом году, по оценкам Росстата, на доли машин, оборудования и транспортных средств производственного назначения (инвестиционных товаров) пришлось 25,3 % всего импорта, т.е. несколько более половины всего импорта машин, оборудования и транспортных средств. При этом следует обратить внимание на то, что в 2010 году доля инвестиционных товаров в российском импорте составляла 19,5%. Т.е. доля этой товарной группы за период 2010-2020 гг. существенно выросла.

Значительная часть всего российского импорта представляет собой детали, узлы и комплектующие для изготовления на территории Российской Федерации готовой продукции (как потребительского, так и инвестиционного назначения). По данным Росстата, доля этих товаров, называемых «промежуточными», в 2010 году составляла 39,8%, а в 2020 году – 41,9%. Наращиванием импорта промежуточных товаров российские чиновники пытаются повысить степень локализации производства в России и рапортовать о снижении импорта потребительских товаров. За 2010-2020 гг. доля таких товаров в импорте снизилась с 40,7% до 32,8%. Но реального ослабления импортной зависимости не произошло, зависимость была закамуфлирована «локализованными производствами», в которых сидит большое количество скрытого импорта.

В июле этого года Банк России выпустил обзор «О чем говорят тренды. Макроэкономика и тренды». В нем приводятся оценки доли прямого несырьевого импорта в стоимости конечной продукции ряда отраслей российской экономики. Наиболее высокий показатель по автомобильной промышленности – около 35%. Далее следуют (%): производство резинотехнических и пластмассовых изделий – 27; электроника – 25; производство транспортных средств (кроме автомобилей) – 24; производство электрооборудования – 23 и т.д. В целом по группе «Машины и оборудование» показатель составляет около 23%. Как видим, импортная составляющая внушительная. Но авторы обзора справедливо отмечают, что реальная зависимость существенно большая. Потому что в приведенных оценках не учитываются затраты, связанные с закупками импортного сырья. А что еще более существенно: в расчет не берется то, что значительная часть производств осуществляется на базе импортного оборудования. А так называемые «отечественные» товары (детали и узлы) могут включать в себя значительную составляющую так называемого «косвенного импорта».

Оценки независимых экспертов, учитывающие все составляющие импорта (включая косвенный импорт), дают значения импортной зависимости гораздо более высокие. По обрабатывающей промышленности – как минимум 50 процентов. А скорее всего, более половины. Обратимся к сайту «Эконс» (Econs). Это проект Банка России, сайт ведут сотрудники Центрального банка России. Задача «Эконс» – популяризация научных исследований и аналитики по вопросам, которые непосредственно относятся к работе центральных банков либо попадают в фокус их внимания при принятии решений.

1 марта этого года на сайте появилась интересная информация: «В ключевых производственных российских секторах импортные поставки обеспечивают 30–70% добавленной стоимости, или выпуска продукции. Наиболее велика – более половины – эта доля в производстве компьютеров и электроники, машин и оборудования, транспортных средств; в химической промышленности порядка 40% добавленной стоимости обеспечивается импортными закупками, в пищевой промышленности – порядка 30%». Как отмечается в этом материале, в структуре, приходящейся на импорт добавленной стоимости в ключевых секторах российской промышленности, порядка половины приходится на поставки из Европы. Российская экономика оказалась в опасной зависимости от импорта из таких стран, как Германия, Великобритания, Франция, Нидерланды и ряда других государств коллективного Запада. Неудивительно, что в первых пакетах санкций основная часть их приходилась на ограничения и запреты поставок в Россию критически значимых товаров с целью обрушения многих отраслей российской экономики.

Итак, Россия пока, к сожалению, все еще остается сырьевым придатком Запада. На сегодняшний день в Европу продолжаются поставки больших объемов природного газа и нефти. Причем за евро – токсичную валюту. Т.е., можно сказать, бесплатно (поскольку накопленная валютная выручка будет почти наверняка заморожена). Провозглашенный курс на импортозамещение преимущественно понимается не как замена критически важного импорта из стран коллективного Запада на отечественную продукцию (по-настоящему отечественную, а не «локализованную), а как переориентация российского импорта с западного направления на восточное.

Похожая ситуация с импортной зависимостью складывалась в нашей стране почти век назад. После октября 1917 года против Советской России тогдашний Запад ввел жесточайшие санкции. Они тогда назывались торговой и кредитной блокадой. К середине 1920-х годов бывшие союзники России по Антанте стали обсуждать вопрос о возможном ослаблении режима блокады против нашего государства. Это было обусловлено тем, что тогдашний Запад планировал резко увеличить репарационные поборы с Германии, которая была обложена данью на Парижской мирной конференции. Но поверженная Германия с ее разрушенной экономикой и близко не обладала возможностями удовлетворять неуемные репарационные аппетиты победителей. Вот тогда за океаном, в США в 1924 году родился так называемый «план Дауэса», который предполагал, что Германии будет дозволено развивать торговлю с советским государством, причем последнее рассматривалось как сырьевая колония Германии.

Авторы плана Дауэса предполагали, что СССР застрянет на той ступени своего развития, на которой он будет всегда вынужден ввозить машины и оборудование, а вывозить сельскохозяйственные продукты. Они рассчитывали, что Германия поправит свои дела и будет в состоянии платить репарации, если она будет главным поставщиком дорогих машин в СССР и импортером из СССР дешевых сельскохозяйственных продуктов. Словом, они строили планы на идее эксплуатации СССР, превращения его в аграрный придаток западноевропейского капиталистического хозяйства.

План Дауэса подтолкнул И.В. Сталина к тому, чтобы дать инициаторам плана решительный отпор. И в 1925 году у Сталина и его сторонников сложилась концепция индустриализации, которая предполагала в кратчайшие сроки преодоление экономической отсталости от развитых стран Запада и обретение реального экономического суверенитета. Вот лишь одно из высказываний Сталина, сделанное им в апреле 1926 года: «Не может страна диктатуры пролетариата, находящаяся в капиталистическом окружении, остаться хозяйственно самостоятельной, если она не производит у себя дома орудий и средств производства, если она застревает на той ступени развития, где ей приходится держать народное хозяйство на привязи у капиталистически развитых стран, производящих и вывозящих орудия и средства производства. Застрять на этой ступени — значит отдать себя на подчинение мировому капиталу».

А вот что говорил Сталин спустя всего несколько лет, в 1933 году, в докладе «Итоги первой пятилетки» на январском пленуме ЦК ВКП(б): «У нас не было черной металлургии, основы индустриализации. У нас она есть теперь. У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было станкостроения. У нас оно есть теперь. У нас не было серьезной и современной химической промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было действительной и серьезной промышленности по производству современных сельскохозяйственных машин. У нас она есть теперь. У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь. В смысле производства электрической энергии мы стояли на самом последнем месте, теперь мы выдвинулись на одно из первых мест. В смысле производства нефтяных продуктов и угля мы стояли на последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест».

В Советском Союзе за четыре года первой пятилетки произошло самое настоящее экономическое чудо. Современная Россия может и должна его повторить.

 

https://russtrat.ru/analytics/7-noyabrya-2022-0949-11387

http://reosh.ru/valentin-katasonov-rossiya-mozhet-obresti-suverenitet-no-nuzhno-povtorit-ekonomicheskoe-chudo.html



07.11.2022 Экономика военного времени

 

 
Студия Рубеж

 


07.11.2022 Кто в России играет теперь роль валютной копилки?

 

Коллективный Запад невольно помогает нам провести то, что мы замышляли с конца ХХ века – дедолларизацию российской экономики

Через несколько дней после начала СВО коллективный Запад заморозил валютные активы Банка России на сумму свыше 300 млрд долл. Накануне заморозки золотовалютные резервы РФ достигли величины 630,2 млрд долл., в том числе на золото пришлось 132,3 млрд долл., на специальные права заимствования (СПЗ) – 24,1 млрд долл., на международную резервную позицию в МВФ – 5,2 млрд долл. Остальное – «прочие валютные активы» – 468,6 млрд долл. Последняя составляющая и есть иностранная валюта в привычном обывательском понимании. Это набор резервных валют – доллар США, евро, британский фунт, японская иена, китайский юань и еще несколько валют. Обычно говорят, что было заморожено примерно (или свыше) половины международных резервов РФ. Но если замороженную сумму соотнести с суммарным объемом резервных валют («прочие валютные активы»), то получается примерно 2/3.

С конца февраля Банк России прекратил валютные операции, как покупку иностранной валюты, так и ее продажу. Уже девятый месяц Банк России не занимается привычной для него деятельностью – наращиванием валютных резервов. Такой валютный мораторий продолжается на фоне нарастающего притока валюты. В первом приближении величина этого притока определяется статьей платежного баланса «Счет текущих операций». По итогам первого квартала года сальдо по указанному счету составило 69,8 млрд долл., по итогам второго – 76,7 млрд долл., по итогам третьего – 51,9 млрд долл. Итого в этом году за период с января по сентябрь включительно приток валюты составил 198,4 млрд долл. Такого высокого значения сальдо счета текущих операций никогда не имело в прошлом (даже по итогам всех четырех кварталов). Для сравнения приведу цифру за прошлый год, который также характеризовался большим притоком валюты. Сальдо счета текущих операций за первые три квартала 2021 года равнялось 75,0 млрд долл. Т. е. было в 2,65 раза меньше показателя этого года.

Возникает закономерный вопрос: куда девается эта валюта? Банк России пока дает очень агрегированные показатели платежного баланса. Почти весь этот приток валюты представляет собой то, что на языке финансистов называется «чистое кредитование остального мира». По итогам трех кварталов такое «чистое кредитование» (другое название – «сальдо финансового счета») составило 195,2 млрд долл. Поразительное дело: Россия воюет с коллективным Западом, экономика находится в дрянном состоянии, проект федерального бюджета на следующий год свёрстан с дефицитом в размере 2% ВВП, и одновременно Россия занимается «чистым кредитованием остального мира»! При сегодняшнем курсе рубля сальдо финансового счета за три квартала 2022 года составляет более 12 триллионов рублей. А за четыре квартала может вырасти до 16 трлн рублей. А это примерно равняется годовому бюджету Российской Федерации.

Я уже объяснял этот парадокс: мы гоним в «недружественные страны» нефть, природный газ, лес, руды и металлы, зерно и другое продовольствие и т. п., получая за это фантики, обозначающие те самые валюты, которые подверглись заморозке в конце февраля – начале марта этого года. С продажей товаров на рубли пока не ладится. Хотя, будь моя воля, то я бы даже за рубли не продавал никаких товаров в «недружественные страны», объявившие Россию своим главным врагом. Увы, мы продолжаем продавать ресурсы странам коллективного Запада, причем за эти самые «токсичные фантики». Любой валютный «фантик» – обязательство его эмитента, или долговая расписка. Однако сейчас западные эмитенты уже не считают, что обязательства надо выполнять. При необходимости держателя долговой расписки (фантика) можно «кинуть». На более корректном языке это называется заморозка (или конфискация) валютных активов.

Держателям «токсичных фантиков» в лице российских экспортеров (Газпром, Роснефть, Лукойл, Норникель, Северсталь и др.) приходится судорожно искать безопасные укрытия, где длинная рука западных эмитентов (хозяев денег) до них не дотянется. Но хозяева денег выстроили такую систему, в которой они способны дотянуться до выпущенных ими фантиков в любой точке земли. А нынешние рекомендации Банка России о том, как держателям «токсичных» валют снизить свои риски, мне напоминают советы страуса: засуньте голову в песок. Самый правильный и простой рецепт: прекратить принимать «токсичные фантики». И баста!

Итак, Банк России уже девятый месяц не притрагивается к поступающей в больших объёмах «токсичной» валюте. Всё большая часть этой валюты вообще перестала заходить в Россию. Она, как можно понять, аккумулируется в недружественных странах и, вполне вероятно, укрепляет наших геополитических противников.

Сегодня российские держатели «токсичной» валюты, которая по разным причинам остается в России, стараются ее конвертировать в валюты «дружественных» государств, прежде всего в китайский юань. Сегодня на Московской бирже юань уже конкурирует с долларом США по объемам конверсионных операций, а евро юань обошел еще в августе. Другие «дружественные» валюты – индийская рупия, турецкая лира, гонконгский доллар, бразильский риал и т. п. Но все они страдают такими недостатками, как обесценивание и ограниченные возможности использования. Например, юань еще до последнего повышения ключевой ставки ФРС США (2 ноября) уже подешевел с начала года по отношению к доллару на 12 процентов. Поэтому такими «дружественными» валютами можно пользоваться преимущественно как средством обмена, но не как средством накопления. Конвертации токсичных валют в «дружественные» – тактический маневр, а не радикальное решение проблемы.

Как бы там ни было, немалые объемы «токсичной» валюты продолжают оставаться в российской валютно-финансовой системе. А где именно, Банк России не рассказывает. Может быть, в тех банках, которые относятся к «системно значимым»? Таковых на сегодняшний день 13. Но большинство из них под полными санкциями, поэтому на роль «валютных кубышек» не годятся. Там, правда, есть Газпромбанк, который работает с европейской валютой (получает евро от покупателей российского газа). Он находится под частичными санкциями, что позволяет ему проводить операции с иностранной валютой. Но в любой момент «токсичную» валюту, находящихся на его счетах, Запад может заморозить, а сам банк перевести под полные санкции.

Может быть, неприятную миссию работать и хранить «токсичную» валюту Банк России поручил каким-то банкам из второго ряда? Не знаю, но слухов на этот счет немало. Внимательные наблюдатели и эксперты обратили внимание на аномально большое приращение финансовых активов некоторых коммерческих банков во втором квартале года.

28 октября агентство «Блумберг» сообщило свою версию по вопросу о том, что на сегодняшний день стало главным хранилищем прибывающей в Россию валюты. Эта версия изложена в статье «Экспортная прибыль России находит убежище от санкций в юанях и квазибанках» (Russia Export Windfall Finds Sanctions Haven in Yuan, Quasi-Bank)

Половина статьи ничего нового не содержит. А вот вторая половина статьи касается того, в каких институтах сегодня российские владельцы валют (как «токсичных», так и «дружественных») предпочитают хранить свои валютные накопления. «Блумберг» цитирует главного экономиста «ВТБ капитал» Александра Исакова, который прозрачно намекает, что кто-то в частном банковском секторе стал замещать российский Центробанк: «Банк России в этом году потерял доступ к половине своих международных резервов, но это не помешало стране продолжать накапливать международные активы. Поскольку Центральный банк прекратил операции на открытом рынке, вмешался частный сектор».

Главным таким институтом, и. о. Центрального банка по вопросам валюты, стал, по мнению «Блумберга», Национальный клиринговый центр (НКЦ). Полное название организации – АО «Национальный клиринговый центр "Центральный контрагент"». Единственным владельцем акций НКЦ является ПАО «Московская биржа». В свою очередь, у Московской биржи имеется множеств собственников. 63% акций находится в свободном обращении. Постоянных акционеров несколько – Банк России, ВТБ, Сбербанк и др. Банк России среди них самый крупный (доля – 11,779%). 28 ноября 2017 года НКЦ получил статус небанковской кредитной организации.

НКЦ до недавнего времени было малоизвестным широким слоям населения подразделением Московской биржи, которое занималось расчетным обслуживанием участников торгов на фондовой, товарной и валютной площадках биржи. Клиенты открывают в НКЦ счета в самых разных валютах, своих собственных средств у этой организации практически нет. «Блумберг» цитирует Олега Вьюгина, высокопоставленного чиновника ЦБ и Минфина, который до июня этого года был председателем правления НКЦ. «У НКК нет собственных денег. Это все деньги банков, точнее деньги их клиентов, которые они вкладывают в НКЦ, потому что он может проводить платежи в долларах», поскольку у него есть корреспондентские счета в банках США. Многие российские банки, как известно, лишились таких корреспондентских счетов в результате санкций.

В статье отмечается: «В этом году Национальный клиринговый центр (НКЦ) продемонстрировал рост своих валютных резервов. Являясь ключевым звеном в торговле газом, он до сих пор избегал санкций США и Европы, которые ударили по Центральному банку и основным кредиторам России. Малоизвестное подразделение главной фондовой биржи России стало жизненно важным звеном мировой финансовой системы, поскольку десятки миллиардов долларов и евро хлынули потоком от продажи нефти и других сырьевых товаров».

Как можно понять из статьи, многие институты (банки, другие финансовые, а также нефинансовые организации) за последние месяцы стали клиентами НКЦ не потому, что им интересны какие-то биржевые операции, а потому, что риск блокировки валютных счетов, открытых в НКЦ существенно ниже, чем в российских банках. К тому же НКЦ имеет статус небанковской кредитной организации, и как кредитная организация является частью кредитной системы страны, управляемой Банком России.

Уже не раз США и их союзники заявляли, что могут заблокировать также работу и счета НКЦ. Поэтому те, кто разместил свою «токсичную» валюту в НКЦ, постарались дополнительно обезопасить себя, конвертировав доллары США, евро и другие западные резервные валюты в китайский юань. В статье отмечается: «Большая часть денег в НКЦ, которые хранятся от имени российских банков и их клиентов, находятся в юанях, переведенных из долларов, евро и других «недружественных» валют по указанию Центрального банка, сказали люди, выступая при условии анонимности для обсуждения вопросов, не являющихся публичными. По словам источников, в небольших несанкционированных кредитных учреждениях также наблюдался скачок вложений в юанях и других иностранных валютах».

По оценкам аналитического подразделения агентства Bloomberg Economics, общий объём валютных средств, скопившихся на счетах НКЦ, может составлять сумму, эквивалентную 100 млрд долларов: «Деньги, которые хранятся на счетах НКЦ, на данный момент находятся в собственности банков РФ и их клиентов. Их объем составляет примерно $100 млрд». Правда, какая часть этих накоплений приходится на китайский юань, а какая – на доллар США и другие «токсичные» валюты, в статье не говорится.

После принятия Москвой решения о включении в состав Российской Федерации Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областей Вашингтон и его союзники в срочном порядке стали готовить новые пакеты санкций против России. Эксперты говорят, что в них будет обязательно включена такая санкция как блокировка работы НКЦ и доступных Западу валютных счетов его клиентов. Большинство экспертов не сомневается, что такая блокировка может произойти до нового года. И тогда уже никакие операции с токсичными валютами на Московской бирже будут невозможны. А может быть, оно и к лучшему? Коллективный Запад невольно помогает нам провести то, что мы замышляли с конца ХХ века – дедолларизацию российской экономики.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/07/kto-v-rossii-igraet-teper-rol-valjutnoj-kopilki-57618.html

 


06.11.2022 Валютный пир, идущий в 2022 году в России, должен в следующем году закончиться

 

Львиная доля российской валютной выручки по-прежнему не работает на Россию

За три с лишним десятилетия своего существования Российская Федерация глубоко интегрировалась в мировую экономику и стала очень зависимой от своей внешней торговли.

Только за последнее десятилетие (2012-2021 гг.) суммарное превышение экспорта над импортом, согласно данным Банка России, составило 1558,5 млрд долл. Для сравнения отмечу, что в 2021 году ВВП Российской Федерации, исчисленный по официальному курсу рубля, составил 1776 млрд долл. После 24 февраля изучать тенденции в сфере внешней торговли Российской Федерации стало сложно, поскольку Федеральная таможенная служба РФ и другие российские ведомства прекратили публикацию многих статистических данных, в том числе по внешней торговле. Но все-таки кое-что узнать можно, поскольку таможенные службы других стран, с которыми Россия ведет торговлю, статистику по российскому экспорту и импорту дают. И изучать внешнюю торговлю России можно, пользуясь «отраженным светом».

Группа экспертов из The New York Times провела исследование внешней торговли РФ до и после 24 февраля 2022 года, изложив результаты в опубликованной 30 октября статье «Как Россия платит за войну» (How Russia Pays for War).

Цель исследования – показать, насколько серьезными являются изменения во внешней торговле России после 24 февраля и как эти изменения могут в будущем сказаться на Российской Федерации. Цифры, характеризующие внешнюю торговлю до 24 февраля, представляют собой средние значения, исчисленные за период с января 2017 по декабрь 2021 г. Основным источником статистических данных стал специализированный информационный ресурс The Observatory of Economic Complexity (OEC).

Введенные Соединенными Штатами и их союзниками санкции затронули как экспорт, так и импорт Российской Федерации. Вместе с тем эффективность санкций оставляет желать много большего. Выяснилось, что коллективный Запад в немалой степени зависит от России, особенно в части, касающейся импорта энергоносителей. Поэтому санкции наносят ущерб не только России, но и тем странам, которые ввели и вводят антироссийские санкции. В статье признается: «Но пока что данные подчеркивают, насколько глубоко Россия переплетена с мировой экономикой, что позволяет Москве получать значительные суммы денег, когда идет девятый месяц войны. Попытки западных стран использовать санкции и другие меры, чтобы подорвать российскую экономику, до сих пор имели ограниченный эффект».

США, а также Канада, Австралия и некоторые другие союзники, изначально не сильно зависели от российских энергоресурсов, поэтому они более оперативно и последовательно вводят антироссийские санкции. А вот с Европой обстоит иначе: «Европейский союз, сильно зависящий от российских энергоносителей и, как и многие страны, уже борющийся с инфляцией, действует медленнее. Европа прекратила импорт российского угля в августе. Он запретит весь импорт нефти, поставляемой морем из России в декабре, и всех нефтепродуктов в феврале [2023 года. – В.К.]».

Авторы статьи обращают внимание на то, что Запад ожидал более резких встречных санкций со стороны Москвы, но она действует медленно. Среди тех товаров, на которые Москва наложила ограничения и запреты, называются некоторые виды сельскохозяйственной и фармацевтической продукции.

Авторы признают, что многие страны оказались в зависимости от России не только по нефти и природному газу, но также ряду других товаров: «Помимо энергии, Россия также продолжает оставаться ведущим экспортером других товаров первой необходимости, от удобрений и асбеста и ядерных реакторов до пшеницы. Международные автопроизводители по-прежнему зависят от палладия и родия из России для производства каталитических нейтрализаторов. Французские атомные электростанции зависят от российского урана, а Бельгия по-прежнему играет ключевую роль в торговле алмазами с Россией».

Отмечу по ходу, что по итогам прошлого года доля Российской Федерации в мировом ВВП, рассчитанном по паритету покупательной способности рубля, по оценкам МВФ, составила скромную величину 3,07%. А доля России в мировом экспорте в 2020 году, по оценкам Всемирного банка, составила всего 1,78%, доля в мировом импорте – 1,46% И тем не менее есть достаточно широкий ассортимент товаров, по которым доля России в мировом экспорте многократно превышает ее долю в мировой экономике и торговле в целом.

Авторы намекают, что Москва в конце концов может ввести свои встречные санкции по достаточно широкому ассортименту товаров. В материале приводится таблица таких товаров с указанием доли России в мировом экспорте (до 24 февраля, %): асбест – 60; чугун – 28; ядерные реакторы – 26; продукты восстановления железа (iron reductions) – 24; льняное семя – 20; сырой никель (raw nickel) – 20; пшеница – 20; никелевые штейны (nickel mattes) – 19; полуфабрикат железа (semi-finished iron) – 19; масла семян – 18; железнодорожные пассажирские вагоны – 17; платина – 17; аммиак – 16; угольные брикеты – 15; бурый уголь – 15; калийные удобрения – 14; смешанные минеральные или химические удобрения – 13; углерод – 13; асфальтовые смеси – 13.

Далее следует достаточно большое количество товаров, по которым доля составляет 12 процентов: семена подсолнечника; радиоактивные химические вещества; ячмень; другие (кроме перечисленных выше); сырая нефть; азотные удобрения.

Следующая группа товаров с долей 11 процентов: пиломатериалы; алюминиевая проволока; рыба замороженная; фосфаты кальция; рафинированная медь; сера. Список российских товаров, имеющих повышенный спрос на мировом рынке, длинный, я его полностью не воспроизвожу.

Пожалуй, наиболее интересной частью материала, опубликованного в The New York Times, являются цифры, которые отражают изменения в торговле Российской Федерации с другими странами после 24 февраля. Эти цифры – среднемесячные показатели оборотов торговли, экспорта и импорта. До 24 февраля главными торговыми партнерами России были Китай и Германия. Среднемесячные обороты торговли с ними равнялись 9,2 и 5,0 млрд долл. А что произошло после начала СВО?

Целый ряд стран по команде Вашингтона резко сократил экспорт в Россию, прекратив поставки жизненно важных для нашей страны товаров. Ряд стран стал сокращать импортные поставки из России. Прежде всего, физические объемы импорта. Но из-за резкого роста цен на энергоносители и некоторые другие товары стоимостного сокращения довольно часто не происходило.

В исследовании называются страны, которые добились общего сокращения товарооборота с Российской Федерацией после 24 февраля (сокращение месячных объемов торговли по сравнению со средними показателями до 24 февраля, %): США – 35; Швеция – 76; Великобритания – 79; Германия – 3; Южная Корея – 17.

Вместе с тем немалое число стран нарастило после 24 февраля товарообороты с Россией (%): Индия – 310; Турция – 198; Бразилия – 106; Китай – 64. Это страны, не входящие в список «недружественных государств». Но есть и страны из группы «недружественных» (%): Бельгия – 81; Испания – 57; Япония – 13 и др.

Основной причиной наращивания товарооборота стало резкое увеличение стоимостных объемов российского экспорта, прежде всего, поставок нефти и природного газа. Вот какими были приросты российского экспорта после 24 февраля в отдельные страны (%): Индия – 430; Турция – 213; Китай – 98; Нидерланды – 74; Германия – 38.

Практически все страны из группы «недружественных» сократили поставки товаров в Россию после 24 февраля (%): США – 84; Великобритания – 71; Германия – 51; Нидерланды – 52; Испания – 44; Япония – 42; Южная Корея – 43 и др. Впрочем, сокращение было и со стороны некоторых стран, которые мы считаем «дружественными». Так, Индия сократила поставки в РФ на 19%.

Приращение поставок товаров в Россию после 24 февраля наблюдалось со стороны двух стран (%): Китая – 24; Турции – 113.

В целом после 24 февраля традиционно существовавший разрыв между российским экспортом и импортом еще более усилился. Тут я сошлюсь на данные Банка России. Так вот, по итогам первого квартала экспорт РФ составил 168,1 млрд долл., а импорт – 88,8 млрд. По итогам второго квартала цифры равнялись соответственно 162,2 млрд и 71,9 млрд долл. По итогам третьего квартала – соответственно 153,0 млрд и 84,6 млрд долл. Превышение экспорта над импортом по итогам трех кварталов почти двукратное. Из приведенных цифр видно, что чистая валютная выручка от внешней торговли страны (доходы от экспорта минус расходы на импорт) за период с января по сентябрь этого года включительно составила 238,0 млрд долл. Для сравнения: данный показатель по итогам трех кварталом прошлого года равнялся 107,9 млрд долл. Если тенденция сохранится, профицит российской внешней торговли может достичь планки в 300 млрд долл.

Авторы американского исследования по внешней торговле России, полагают, что гигантские суммы избыточной валюты от экспорта являются мощным источником финансирования военной деятельности РФ на Украине. Однако это не так. Львиная доля валютной выручки на Россию не работает.

Часть выручки аккумулируется в российской финансово-банковской системе и лежит там мертвым грузом, оставаясь под дамокловым мечом новых «заморозок», которые в конечном счете закончатся конфискацией. Другая (и, судя по всему, большая) часть валютной выручки оказывается за пределами России и размещается в финансово-банковских системах других стран, преимущественно «недружественных». Следовательно, работает против России.

Лишним подтверждением финансового голода в стране является проект федерального бюджета Российской Федерации на 2023 год. В нем очень ужаты расходы по многим статьям, даже некоторым статьям военных расходов. А весь бюджет сведен с дефицитом в 2% ВВП страны.

Возвращаясь к исследованию The New York Times, отмечу, что его авторы рассчитывают, что «валютный пир», который переживает Россия в 2022 году, должен в следующем году закончиться. Я согласен с этим прогнозом.

Фото: REUTERS/Dado Ruvic

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/06/valjutnyj-pir-iduschij-v-2022-v-rossii-dolzhen-v-sledujuschem-godu-zakonchitsja-57612.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-valyutnyj-pir-idushhij-v-2022-godu-v-rossii-dolzhen-v-sleduyushhem-godu-zakonchitsya.html

 


05.11.2022 Россия может и должна освободиться от импортного засилья

 

Не менее половины стоимости конечной продукции, создаваемой на российских предприятиях, приходится на импортные составляющие

В первой и второй статьях на эту тему я рассказал о том импортном засилье, которое лишило Россию экономической независимости. Во-первых, на внутреннем рынке потребительских товаров по многим товарным группам импорт доминирует. Во-вторых, продукцию многих предприятий, действующих на территории России, только условно можно назвать отечественной: ее производство осуществляется с помощью все того же импорта.

Во-первых, импорта деталей и комплектующих, которые поступают в Россию из-за рубежа.

Во-вторых, машин и оборудования, на которых осуществляется производство конечного продукта.

В-третьих, минеральных ресурсов и продуктов их первого, грубого передела, которые завозятся в Россию из других стран.

Не менее половины стоимости конечной продукции, создаваемой на отечественных предприятиях, приходится на импортные составляющие. С 2014 года, когда против России стали объявляться первые экономические санкции российскими властями было запущено более двух десятков программ импортозамещения, рассчитанные до 2020 года. Все они были провалены. Импортная зависимость по некоторым товарным группам за это время стала еще более критической. Из всех факторов производства, используемых в российской экономике, пожалуй, лишь один фактор остается преимущественно отечественным – рабочая сила.

Я много раз писал и говорил, что наша страна бывала в таких ситуациях высочайшей импортной зависимости, которые угрожали ей полной утратой национального суверенитета. Говорят, что на рубеже 19-20 вв. в Российской империи началась индустриализация. Но она была «выборочной» (создание преимущественно производств по добыче полезных ископаемых и их первичному переделу – нефтяная, угольная промышленность, производство кокса, черная металлургия, производство простейших металлических изделий и т. п.). Такая урезанная индустриализация лишь усиливала импортную зависимость России. Вот данные о доле импорта в покрытии внутренних потребностей Российской империи накануне Первой мировой войны по отдельным товарам на 1913 год (%):

Хлопок-волокно — 46,9

Шерсть — 21,8

Чай — 99,9

Свинец — 97,4

Цинк — 90,3

Алюминий — 100,0

Никель — 100,0

Уголь каменный — 17,7

Кокс — 18,0

Цемент — 8,5

Бумага — 21,0

Суперфосфат — 52,1

Тракторы — 100

Автомобили — 100

Станки металлорежущие — 85

Машины для промышленности — 60

Машины для сельского хозяйства – 58

Как видим, по всем видам продукции машиностроения импортная зависимость была выше 50 процентов, а по некоторым достигала 100%. Впервые задача вывести Россию из-под полуколониальной зависимости от ведущих капиталистических стран была поставлена в контексте плана индустриализации страны на XIV съезде ВКП (б) в декабре 1925 года. В отличие от урезанной индустриализации дореволюционной России эта была уже всеобъемлющая индустриализация.

Сегодня скептики говорят, что более или менее полное импортозамещение возможно, но потребует нескольких десятков лет. Мол, слишком глубоко мы увязли в болоте импортной зависимости по всем направлениям. В октябре в Совете Федерации проходили парламентские слушания по вопросу поддержки импортозамещения. Там прозвучало много интересных фактов и цифр. В период с 2015 по 2021 год в проекты по импортозамещению, по данным Комитета Совета Федерации по экономической политике, было вложено более 3 трлн руб., при этом прямое государственное финансирование составило свыше 500 млрд руб. Итак, в пределах семилетнего периода среднегодовые затраты на импортозамещение составили около 430 млрд руб., а среднегодовой уровень бюджетного финансирования был немногим более 70 млрд руб. В 2015-2021 годах сумма бюджетной поддержки импортозамещения была просто смехотворной – менее 0,5 процента всех расходов федерального бюджета. Неудивительно, что при таком уровне финансирования все анонсированные в 2014 году программы импортозамещения были с треском провалены. На парламентских слушаниях были озвучены некоторые показатели ждущего своего утверждения проекта документа «Стратегия развития обрабатывающей промышленности», подготовленного Минпромом. Некоторые целевые показатели «Стратегии» не могут не удручать. Заместитель председателя Комитета Совета Федерации по экономической политике Алексей Синицын на слушаниях обратил внимание на «дыры» в «Стратегии»: «Например, техника для горнодобывающей промышленности. Производителей мало, и они – из недружественных стран: Caterpillar – из Америки, Liebherr – из Германии, Komatsu, Hitachi – из Японии. Все они ушли с нашего рынка, но мы почему-то не обсуждаем, как заместить эту технику. Пока и техника, и запчасти поступают по ранее заключенным контрактам, но, если поставки по ним прекратятся, что будут делать наши добытчики?»

Станкостроение называют одним из приоритетов импортозамещения. И в то же время на развитие отечественного производства станков на 2023 год из бюджета выделяется гомеопатическая доза в 1 млрд руб. К 2030 году, как предполагается, отечественное станко-инструментальное оборудование на рынке будет составлять 38%. А остальные 62% где будем брать?

А ведь все импортозамещение можно провести в сроки, не превышающие одного десятилетия. И об этом свидетельствует опыт индустриализации в СССР. Приведу некоторые данные из информативной книги довоенного времени: Мишустин Д. Д. Внешняя торговля и индустриализация СССР. – М.: «Международная книга». 1938 г.

Главный залог успеха индустриализации, по мнению автора книги, заключался в выполнении нескольких главных условий. Во-первых, максимальное увеличение доли средств производства в импорте (машины и оборудование, сырье, металлы и проч.) при сокращении всех других товарных групп. Во-вторых, проведение индустриализации и импортозамещения по определенным алгоритмам (сначала главным приоритетом выступает тяжелая промышленность, потом обрабатывающая (особенно машиностроение), потом машиностроение для нужд обороны). В-третьих, максимально быстрое введение в эксплуатацию импортных средств производства, наращивание на их основе отечественного производства, в том числе производства средств производства (группа отраслей «А»). Д. Мишустин выделяет три этапа в развитии советского импорта в довоенное время.

Первый этап можно условно назвать периодом разгона, или разбега (названия мои). Д. Мишустин называет это «восстановительным периодом». Его временные рамки: 1925-1928 гг.

Второй этап можно назвать рывком, или прыжком. Д. Мишустин называет это «резким подъемом». Это также примерно четыре года: 1929-1932 гг.

Третий этап можно назвать «перенесением центра тяжести на внутреннее производство» и постепенным сворачиванием импорта. Такое сворачивание наблюдалось с 1933 года и продолжалось вплоть до начала Великой Отечественной войны.

Приведу некоторые цифры, иллюстрирующие эволюцию советского импорта. Первый этап. В 1924 году весь импорт СССР составил 1.138,8 млрд руб., а в следующем году он вырос до 2.274,5 млрд руб. (в постоянных ценах 1913 года), т. е. удвоился. И примерно на этом уровне находился по 1928 год включительно. На этом этапе наблюдалось резкое повышение доли товаров производственного назначения (машины, оборудование, сырье и полуфабрикаты). В частности, доля машин и оборудования в импорте в 1925 году равнялась 16,6%, а к 1928 году она выросла до 30,3%. В стоимостном выражении импорт машин и оборудования вырос на первом этапе с 526,0 млн руб. до 1.256,6 млн руб., т. е. в 2,5 раза.

Второй этап – четыре года первой пятилетки (которая, как известно, была выполнена досрочно, в четыре года). Это период резкого увеличения объемов импорта. Вот данные по годам (млн руб. в ценах 1913 года): 1929 г. — 2911,8; 1930 г. — 3956,0; 1931 г. — 5166,6 1932 г. — 4285,4. Опираясь на свои расчеты, Д. Мишустин пишет: «…почти половина товаров, ввезенных советской страной за все годы ее существования, была импортирована только за 4 года первой пятилетки». Рекордный объем импорта за все довоенные годы советского государства пришелся на 1931 год. Одновременно продолжалось неуклонное повышение доли товаров производственного назначения в импорте. В частности, на машины и оборудование в импорте в 1929 году пришлось 33,6%, 1930 году — 51,2%, 1931 году — 60,1%. Стоимостные объемы такого импорта равнялись (млн руб.): 1929 г. – 1295,6; 1930 г. — 2374,4; 1931 г. — 2909,2. В стоимостном выражении импорт машин и оборудования в 1931 году превысил показатель 1925 года в 5,5 раза. Кстати, 1931 год оказался рекордным и по такому показателю, как доля производственного импорта в общем объёме импорта. Он равнялся 93,2% (потребительский импорт, наоборот, имел максимально низкую долю – 6,8%). Для сравнения отмечу, что в 1928 году доля производственного импорта (машины и оборудование, металлы, сырье для легкой промышленности) в общем объеме импорта равнялась 64%.

Примечательно, что в начале 1930-х годов СССР продолжал занимать достаточно скромные позиции по общей величине импорта. В среднем за годы первой пятилетки удельный вес советского импорта в мировом импорте едва превышал 2%. Он был по своим размерам меньше импорта не только крупных империалистических держав, но даже меньше импорта таких стран, как Аргентина, Австралия, Чехословакия. Для сравнения укажем, что удельный вес США в мировом импорте с 1929 по 1932 г. колебался от 12,3% до 8,5%, Англии — от 17,9 до 15,3%, Франции — от 9,0% до 6,5%, Германии — от 9,1% до 7,8% и Италии — от 3,4% до 2,9%. Советский импорт даже в годы наивысшего развертывания был ниже среднегодового импорта царской России в предвоенный период. И в то же время СССР в 1931, 1932 и 1933 гг., как отмечает Д. Мишустин, стоял на первом месте в мире как покупатель машин и оборудования. В 1931 г. СССР закупил около одной трети, а в 1932 г. — около половины мирового экспорта всех машин (не считая автомобилей).

Третий этап совпал с началом второй пятилетки (1933-1937 гг.). К этому времени удалось создать фундамент советской промышленности, причем не только тяжелой (добывающая, металлургия, энергетика), но отчасти и обрабатывающей, прежде всего машиностроения. В книге множество интересных цифр, свидетельствующих о резком сокращении объемов советского импорта, в том числе машин и оборудования. Приведу лишь одну цитату на этот счет из упомянутой книги: «Достаточно сказать, что в 1937 г. импорт машин был в 10 раз меньше импорта машин 1931 г., когда этот импорт достиг наивысшего уровня». Вот такой «маневр» провел Советский Союз в период между двумя мировыми войнами: резко нарастил импорт инвестиционных товаров для того, чтобы потом отказаться от импорта вообще.

Такой же импортный маневр необходим и нынешней России. Однако для этого ей необходима Стратегия экономического развития и экономическая мобилизация. Если они будут, Российская Федерация сможет уже до конца текущего десятилетия эмансипироваться от импорта и стать мощной и независимой державой.

Фото: stolicaonego.ru

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/05/rossia-mozhet-i-dolzhna-osvoboditsja-ot-importnogo-zasilya-57606.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-rossiya-mozhet-i-dolzhna-osvoboditsya-ot-importnogo-zasilya.html

 


04.11.2022 Серьёзнейшая угроза экономической безопасности Российской Федерации

 

В продолжение разговора о критической зависимости российской экономики от импорта

Наиболее ощутимой формой импортной зависимости является доминирование иностранных товаров на потребительском рынке России. Менее заметной, но более опасной является зависимость предприятий и компаний промышленности и других отраслей экономики от импортных поставок деталей, узлов и комплектующих, о чем я писал в предыдущей статье.

Долгое время мы тешили себя мыслью, что хотя бы по природным ресурсам Россия не зависит от импорта. Однако некоторые наши иллюзии были развеяны после того, как Счетная палата в прошлом году опубликовала доклад «Оценка эффективности управления государственным фондом недр в 2018–2019 годах и истекшем периоде 2020 года в целях устойчивого обеспечения базовых отраслей экономики страны видами минерального сырья, ресурсы которых недостаточны и обеспечиваются в том числе за счет импорта». В РФ имеется список видов минеральных ресурсов, отнесенных к категории стратегических. Целый ряд видов из этого списка, оказывается, являются дефицитными: уран, марганцевая руда, хромовая руда, титан, бокситы, рений, редкоземельные металлы (РЗМ), цирконий. Кроме того, к дефицитным отнесены минеральные ресурсы, не входящие в список стратегических: бентониты, плавиковый шпат, йод, бром, каолин и др.

На странице 16 доклада приведены данные по уровню покрытия внутренних потребностей российской экономики по некоторым видам минеральных ресурсов импортными поставками (по состоянию на 2020 год, в скобках – по состоянию на 2018 год; %):

Марганец – 100 (100)

Хром – 100 (100)

Титан – 100 (99,9)

Литий – 100 (100)

Йод – 100 (100)

Плавиковый шпат – 95 (95)

Цирконий – 90 (85)

Бентониты для литейного производства – 88 (91)

Каолин – 70 (65)

Бокситы – 66,9 (71,2)

Медь - 58,4 (45,9)

Молибден – 35 (42)

Вольфрам – 18,2 (25,0).

Некоторые виды стратегического сырья, как следует из доклада, импортировались, но в категорию дефицитных не были включены. Например, молибден и вольфрам. Вероятно, по той причине, что внутри страны есть источники, которые позволяют быстро заменить импортные поставки. Тогда почему такая замена до сих пор не произведена?

В докладе обращается внимание на то, что, хотя целый ряд минеральных ресурсов Россией не импортируется, однако велики закупки продуктов первичного передела таких ресурсов. Например, закупаются не руды металлов, а сами металлы. Так, в документе отмечается: «Тантал и ниобий в сырьё не импортируются, так как в Российской Федерации производятся соответствующие концентраты, но импортируются их переделы феррониобий, ниобий металлический и тантал металлический». Импорт самих полезных ископаемых не осуществляется, но импортируются их переделы и соединения также по таким видам, как рений и бериллий.

В докладе дается обобщенная оценка импортной зависимости России по минеральным ресурсам: «Таким образом, в рассматриваемом периоде в значительных объемах импортировалось более трети стратегических видов минерального сырья и более 60 % дефицитных видов полезных ископаемых (с учетом импорта переделов)». Покрытие трети потребностей в стратегических ресурсах за счёт импорта – серьезнейшая угроза экономической безопасности Российской Федерации!

Доклад готовился в прошлом году, и в нём отмечается: «Вследствие потенциальных угроз введения санкций по отношению к Российской Федерации зависимость от импорта некоторых видов стратегического и дефицитного сырья создает риски необеспечения различных отраслей российской экономики необходимым минеральным сырьём».

В докладе указывалось, что доминирующую роль в экспорте минеральных ресурсов для обеспечения потребностей отечественных отраслей экономики в стратегических и дефицитных видах минерального сырья играют такие страны, как Украина, Казахстан, Чили, Китай, Монголия, ЮАР и прочие. На первое место была поставлена Украина. За 2018–2020 годы Украина обеспечивала поставку 82,9 % титана, 51,2 % циркония и 70 % каолина. На второе место среди поставщиков минеральных ресурсов был поставлен Казахстан, на который пришлось 87 % импортируемого хрома и 73,2 % импортируемой меди. 70,7 % лития импортировалось из Чили, 83,3 % бокситов – из Китая, а Монголия поставила 85,2 % плавикового шпата.

Доклад, который базируется преимущественно на информации Роснедр, признает прогрессирующий развал сырьевого сектора экономики, включающего разведку недр, добычу минеральных ресурсов, их обогащение и первичный передел: «В ходе проверки отмечено отставание Российской Федерации за последние три десятилетия от мирового уровня развития и использования технологий обогащения и переработки твердых полезных ископаемых. Современные технологии обогащения применяются в отношении наиболее ликвидных и востребованных видов ТПИ [твёрдых полезных ископаемых. – В.К.] (золото, медь, полиметаллы и др.). В то же время для ряда ключевых видов минерального сырья утрачены и не развиваются технологические циклы глубокой переработки с получением товарной продукции высоких степеней передела и с максимальной добавочной стоимостью. По информации Роснедр, за последние 30 лет уменьшились по сравнению с мировым уровнем либо прекращены полностью объемы производства и переработки групп редких элементов, в том числе редкоземельных металлов (РЗМ), а также циркония и чёрных металлов – марганца и хрома. В основном это касается производства, что обусловлено в большей степени прекращением действия и отсутствием иных центров компетенций полного цикла, занимающихся полной цепочкой исследований – от вещества до полупромышленных исследований, которые функционировали до 1990-х годов».

После начала СВО и последовавшей за ней санкционной войны коллективного Запада против России российские чиновники активно заговорили об импортозамещении. Но почему-то почти никто из них не упоминает о необходимости импортозамещения по минеральным ресурсам, особенно стратегически значимым.

Но, пожалуй, самым главным направлением импортозамещения должны стать инвестиционные товары. Т. е. машины и оборудование производственного назначения. К сожалению, Росстат не ведет никакого статистического наблюдения, которое позволило бы нам понять, насколько российская экономика зависима от закупок на мировом рынке машин и оборудования производственного назначения. На сайте Росстата в разделе «Показатели для оценки состояния экономической безопасности России» нет и намека на наличие таких показателей, как, скажем, «доля импорта в общем объеме закупок машин и оборудования производственного назначения», «доля импортного оборудования в общем объёме установленного оборудования производственного назначения» и т. п. Вместе с тем некоторое представление о такой импортной зависимости дают оценки независимых экспертов, опросы предпринимателей, документы отраслевых союзов предпринимателей.

В частности, Институт народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН проводит опросы промышленников, на основе которых делаются оценки зависимости сектора от импорта оборудования, а также доступности и качестве российских аналогов оборудования. Из этих опросов следует, что 50-60 процентов закупаемого оборудования – импортное. За время с 2014 года, когда власти заявили о необходимости радикального импортозамещения, ситуация принципиально не изменилась. Если в 2015 году 56 % респондентов считали, что за последние три-пять лет качество российского оборудования не изменилось, то по состоянию на 2020 год таких стало 52 %. В 2014 году 4 % руководителей полагали, что за указанный период оно снизилось, по состоянию на 2020 год таких стало  7 %. Доля тех, кто отмечал рост качества российского оборудования, уменьшилась с 9 % до 7%, доля неопределившихся выросла с 31 % до 33 % соответственно. При этом хочу напомнить, что понятие «российское оборудование» само по себе весьма условно. Ведь многие виды оборудования, на которых значится «Сделано в России», на самом деле представляют собой продукт, собранный с использованием иностранных комплектующих и деталей.

Данные опроса предпринимателей (вопрос: «Существуют ли в России нужные вам машины и оборудование, сопоставимые по качеству с аналогами из стран дальнего зарубежья?»; % респондентов)

Варианты ответов

2010 г.

2014 г.

2020 г.

Есть, и довольно много

42

43

38

Есть, но очень мало

52

53

50

Нет

6

4

12

Источник: данные ИНП РАН

Как видим, за период 2010-2020 гг. отношение российских предпринимателей к возможности приобретения производственного оборудования желаемого качества на внутреннем рынке стало более скептическим. Можно предположить, что это повлияло на конкретные решения промышленников в пользу закупок импортного оборудования.

По некоторым отраслям экономики имеются данные по доле оборудования импортного происхождения. Например, в угольной промышленности по состоянию на конец 2017 года доля импортных машин и оборудования по отдельным видам была следующей (%): машины механизированного крепежа – 64,4; комбайны для очистных работ – 91,9; погрузочные машины – 67,0; электровозы – 72,6; дизелевозы – 99,6 (Плакиткина Л.С., Плакиткин Ю.А., Дьяченко К.И. Оценка импортозависимости российских угольных компаний от закупок зарубежного оборудования // «Горная Промышленность» № 3 (139) / 2018).

А вот результаты свежего исследования по такой отрасли, как производство строительных материалов. Оно подготовлено Национальным объединением производителей строительных материалов и строительной индустрии (НОПСМ) и Аналитическим центром промышленности стройматериалов (СМПРО). Правительство заявляло, что производство многих стройматериалов локализовано в стране. Однако, как выясняется, локализация эта липовая. Как оценили эксперты отрасли, выпуск половины всех видов основных стройматериалов на 70–100 % зависит от оборудования из Европы и США В исследовании отмечается, что товары по 11 из 26 позиций изготавливаются исключительно на зарубежных станках. Это, например, кирпич, плитка, керамогранит, герметики и другие товары. Производители строительной химии зависят от западных комплектующих на 90%, сухих смесей — на 80 %.

В последнее десятилетие машины и оборудование были самой главной товарной группой в российском импорте. Их доля приближалась к 50 процентам. В 2020 году удельный вес машин и оборудования, согласно данным Федеральной таможенной службы (ФТС) и Росстата, составил 47,6 %; в прошлом году – 49,2 %. В стоимостном выражении прошлогодний импорт машин и оборудования составил 144,3 млрд долл. Он включал следующие наиболее крупные товарные группы (в скобах – стоимостной объем в млрд долл.): механическое оборудование (54,3), электрическое оборудование (36,8), автомобили легковые (8,0), автомобили грузовые (2,3), части и принадлежности моторных транспортных средств (10,7).

Санкционная война коллективного Запада, стартовавшая 24 февраля, резко сократила импорт инвестиционных товаров. Впрочем, точных статистических данных, которые позволили бы оценить такое сокращение, нет. В конце февраля Федеральная таможенная служба (ФТС) приняла решение прекратить помесячную публикацию значительной части статистики по внешней торговле России, в том числе по импорту важнейших товаров. Последние данные имеются лишь на январь.

В следующей статье я планирую завершить разговор о проблемах российской экономики, связанных с критической ее зависимостью от импорта.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/04/sereznejshaja-ugroza-ekonomicheskoj-bezopasnosti-rossijskoj-federacii-57602.html

 


03.11.2022 США приступили к удушению экономики. Петля уже готова

 

Ключевая ставка ФРС США – вроде бы предельно далёкое от наших реалий понятие. Но роль Штатов в мировой экономике такова, что любое их решение аукается по всему миру, от Сантьяго до Урюпинска. И новое повышение ставки прочувствуют все 

Назло рекордам

Одна из последних экономических новостей – очередное решение Федерального резерва США о повышении ключевой ставки. 1–2 ноября проходило очередное плановое заседание Федерального комитета по операциям на открытом рынке (FOMC) ФРС США, и по его итогам было сделано заявление: процентная ставка по федеральным кредитным средствам (federal funds rate), более известная под названием «ключевая ставка», была повышена на 75 базисных пунктов. Теперь её диапазон составляет 3,75–4% годовых. В сообщении отмечается:

FOMC стремится добиться максимальной занятости и инфляции на уровне 2% в долгосрочной перспективе. Для достижения этой цели комитет решил поднять целевой диапазон ставки.

Это уже четвёртое подряд повышение ключевой ставки на 75 процентных пунктов, или, как говорят эксперты, на три «ступеньки» (стандартной «ступенькой» считается 25 базисных пунктов). Если я не ошибаюсь, столь ударными темпами ключевую ставку повышали только во времена президента Рейгана, когда председателем ФРС США был Пол Волкер (в 1981 году она достигла рекордного за всю историю ФРС значения 19%).

Теперь ключевая ставка находится на максимально высоком уровне с января 2008 года. Напомню, что тогда в США начался финансовый кризис (который потом перерос в мировой), и для борьбы с ним Федеральный резерв начал снижение ключевой ставки. Ровно 7 лет (с 16 декабря 2008 г. по 16 декабря 2015 г.) она вообще находилась на уровне «плинтуса» – 0–0,25%. Без натяжки можно сказать, что деньги ФРС США были на протяжении семи лет почти бесплатными. Потом ещё был двухлетний период почти бесплатных денег (ставка 0–0,25%) – с 16 марта 2020 г. по 16 марта 2022 г.

Главный заяц – инфляция

И вот с марта нынешнего года Федеральный резерв под флагом борьбы с резко выросшей инфляцией начал поднимать ключевую ставку. 16 марта было повышение на одну «ступеньку», 4 мая – ещё на две «ступеньки», а далее последовало ещё четыре повышения, каждое сразу на четыре «ступеньки» (16 июня, 28 июля, 22 сентября и 2 ноября).

Итак, шесть подряд заседаний FOMC завершались повышениями ключевой ставки. Такое в истории ФРС случалось нечасто. И это, как говорится, «ещё не вечер». В заявлении ФРС от 2 ноября отмечается:

Мы полагаем, что потребуется дальнейшее повышение ставки, чтобы денежно-кредитная политика стала ограничительной в достаточной мере для возврата инфляции со временем к 2-процентному целевому показателю.

Федеральному резерву при принятии решений по ключевой ставке приходится лавировать между Сциллой и Харибдой. Сцилла – инфляция, а Харибда – рецессия. Сразу двух зайцев убить с помощью ключевой ставки нельзя. Надо выбирать, какой заяц важнее. С марта месяца руководитель Федерального резерва Джером Пауэлл твердит, что главным приоритетом денежно-кредитной политики американского Центробанка является борьба с инфляцией. Вот и в заявлении ФРС от 2 ноября повторяется эта мысль: «FOMC чрезвычайно внимателен к инфляционным рискам».

Путин волнует ястребов

Сколько ещё придётся бороться с инфляцией в США для того, чтобы выйти на целевой уровень в 2% в год, никто не знает. Джером Пауэлл и другие чиновники из администрации президента Джо Байдена твердят, что инфляция порождена не столько внутренними, сколько внешними причинами. Рост цен на потребительские товары на американском рынке они списывают на… президента России Владимира Путина. Мол, Россия своей специальной военной операцией на Украине спровоцировала невиданный взлёт цен на энергоресурсы и продовольственные товары. Вот и в заявлении ФРС от 2 ноября присутствует ритуальное упоминание России:

Война России против Украины создаёт огромные гуманитарные и экономические трудности… вторжение России на Украину и сопутствующие события создают дополнительное давление на инфляцию и на глобальную экономическую активность.

Повышение ключевой ставки и распродажу ценных бумаг из портфеля Федерального резерва (что, в свою очередь, сокращает денежную массу в американской экономике) принято называть «ястребиной политикой». Наблюдатели обращают внимание на то, что ястребиный настрой ФРС усиливается с каждым месяцем. Вот, например, такая деталь. В FOMC – 12 голосующих членов. Если на предыдущих заседаниях не было единогласного принятия решений по повышению ставки, то 2 ноября голосование было единогласным.

Последнее повышение?

После принятия решений о ключевой ставке члены FOMC и руководители Федеральных резервных банков (всего их 12) дают свои прогнозные оценки возможных изменений ключевой ставки в ближайшем будущем. В июне большинство прогнозных оценок (уровень ключевой ставки к концу 2022 года) находились в диапазоне 3,25–3,5%; прогнозные оценки на 2023 год находились в диапазоне 3,5–3,75%. В сентябре прогнозные оценки повысились до 4,25–4,5% в 2022 году и до 4,5–4,75% в следующем.

Выступая 2 ноября после обнародования решения об очередном повышении ключевой ставки, Джером Пауэлл не исключил более значительного повышения ставки, чем прогнозировалось в сентябре. В ближайшее время будут проведены опросы чиновников ФРС, и мы узнаем, каковы обновлённые ориентиры по ключевой ставке на конец этого года и на следующий год. Последнее в этом году заседание FOMC запланировано на 14 декабря. Почти никто не сомневается сегодня, что на нём произойдёт очередное повышение ключевой ставки. Споры идут лишь о том, на сколько «ступенек» оно будет сделано.

Но моё личное мнение звучит иначе: нельзя исключать, что ноябрьское повышение ключевой ставки может быть последним. Вероятность такого сценария я оцениваю по крайней мере в 50%. Причин для такого мнения две.

1. Политический фактор

Во-первых, инфляция была определена главным приоритетом ФРС по той причине, что в Америке 8 ноября пройдут промежуточные выборы в нижнюю палату Конгресса США, которые могут изменить соотношение сил демократов и республиканцев в высшем органе законодательной власти страны. Сейчас преимущество на стороне демократов, но согласно опросам общественного мнения, баланс сил может измениться в пользу республиканцев. Американский обыватель очень недоволен нынешней экономической ситуацией в стране, особенно его раздражает постоянный рост цен на потребительские товары.

Избирателя трудно убедить в том, что в инфляции виноват Путин: её виновниками считают президента-демократа Джо Байдена и Демократическую партию в целом. Так что повышение ключевой ставки ФРС – это не только денежно-кредитная политика, но ещё и большая политика, борьба за власть в интересах демократов.

Особых успехов в этой политике Федеральному резерву добиться не удалось. Потребительская инфляция год к году в США в сентябре составила 8,2% против 8,3% в августе, 8,5% в июле и рекордного значения 9,1% в июне. Федеральный резерв оценил снижение темпов потребительской инфляции на 0,9 процентного пункта за три месяца как великое достижение. Но обыватель этого достижения в своей каждодневной жизни не ощутил и не оценил. Полагаю, что после 8 ноября борьба с инфляцией методом повышения ключевой ставки утратит свою актуальность.

2. Неизбежность рецессии

Во-вторых, очередное повышение ключевой ставки ФРС существенно увеличило вероятность экономической рецессии в Америке. А рецессия (спад, экономический кризис) – зверь ещё более страшный, чем инфляция. О том, что кризис надвигается на Америку, сегодня говорят все (за исключением американского президента и лидеров Демократической партии). Впрочем, есть и такие, кто считает, что рецессия уже началась. Слишком много признаков.

Ещё в середине года ФРС оценивала, что прирост ВВП по итогам этого года составит 1,7%. Эта оценка пересмотрена, прогноз сократился всего до 0,2%. Почти нулевое значение с учетом статистической погрешности. Если это ещё не рецессия, то, наверное, стагнация (экономический застой). Но демократы и этого слова стараются избегать.

Среди оптимистов, считающих, что кризиса ещё нет, основные разногласия касаются сроков начала этого кризиса. Наиболее авторитетным и резонансным прогнозом ожидаемой даты его начала за последний месяц стал прогноз Bloomberg Economics, обнародованный 18 октября. Он появился на свет спустя неделю после того как президент США Джо Байден выразил мнение о том, что рецессия в американской экономике маловероятна.

А вот эксперты Bloomberg Economics считают иначе. Результат их кропотливого анализа (построенного на модели, которая включает 13 макроэкономических и финансовых индикаторов) можно сформулировать в одном предложении: рецессия в американской экономике неизбежна, она наступит в ближайшие 12 месяцев с вероятностью 100% (предыдущий прогноз Bloomberg содержал цифру 65%). Рецессия может наступить раньше чем через год, но в пределах 10-месячного срока вероятность наступления рецессии оценена в 25% (в предыдущем исследовании она была нулевой).

Организация кризиса

Оценки, сделанные Bloomberg Economics на основе макроэкономической модели, дополнены результатами опросов, регулярно проводимых бизнес-агентством среди экономистов и предпринимателей. Октябрьский опрос Bloomberg, в котором приняли участие 42 экономиста, даёт оценку вероятности рецессии в течение следующих 12 месяцев в 60% (по сравнению с 50% месяцем ранее). Примечательно, что подобные оценки команды Bloomberg сильно растиражированы в Америке и негативно влияют на рейтинг американского президента и Демократической партии, повышая вероятность проигрыша демократов на промежуточных выборах 8 ноября.

И перед лицом грядущего экономического кризиса (а в очевидные прогнозы Bloomberg нельзя не верить) Федеральный резерв после 8 ноября может остановить дальнейшее наращивание своих ястребиных устремлений, а в дальнейшем перейти к новой фазе снижения ключевых ставок.

Спровоцированный высокими ставками Федерального резерва экономический кризис, как отмечают многие эксперты, может затем выйти за пределы США и перерасти в мировую катастрофу. Т. е. всё будет происходить по классическому сценарию, согласно которому большинство мировых экономических кризисов начинается в Америке – как, например, рецессия 1929–1933 гг. началась с паники на фондовой бирже Нью-Йорка в октябре 1929 года.

Европейцы заплатят

Но, по моему мнению, в 2022–23 гг. сценарий может оказаться иным. Непрерывное повышение ключевой ставки ФРС с марта этого года привело к тому, что Америка с её растущими процентными ставками по всем финансовым инструментам (в том числе казначейским бумагам) стала магнитом, притягивающим капиталы из всех уголков мира. Это ослабляет экономики многих стран, причём в некоторых из них рецессия уже началась. И это не только страны с «переходными экономиками», но и Европа.

Уже более полугода Евросоюз находится в тяжёлом экономическом положении. Хотя Международный валютный фонд (МВФ) рисует какие-то символические цифры прироста ВВП стран ЕС в 2022 году, однако в этот оптимизм верится с трудом. Это понимают некоторые чиновники того же МВФ. Так, 14 октября директор европейского департамента МВФ Альфред Каммер признал, что ВВП некоторых стран Европы сократится на 3% в случае полного прекращения поставок газа из России. А такое вполне возможно. 1 ноября генеральный секретарь ОПЕК Хайсам аль-Гайс заявил:

Европу определённо ждёт рецессия, возможно, и США движутся в эту сторону.

Т. е. он дал понять, что рецессия сначала начнётся в Европе, а Соединённые Штаты начнут в неё входить несколько позднее.

Известно, что часть бизнеса Старого Света начинает «сматывать удочки» и перебираться через Атлантику в Новый Свет (перемещение производств и капиталов). В Новом Свете экономическая ситуация тухловатая, но в Старом Свете всё гораздо хуже. Последнее повышение ключевой ставки Федеральным резервом подстегнуло процесс миграции капитала – Европейский центральный банк также начал повышение ключевой ставки, но сегодня она равняется всего 2%).

Таким образом, 2 ноября ФРС внесла очередную лепту в развитие кризисных процессов в Европе. Но, естественно, в заявлении FOMC и выступлении Джерома Пауэлла об этом ничего не сказано.

ФОТО: ARTEM OLESHKO/SHUTTERSTOCK.COM

 

https://tsargrad.tv/articles/valentin-katasonov-ssha-pristupili-k-udusheniju-jekonomiki-petlja-uzhe-gotova_658035

http://reosh.ru/valentin-katasonov-ssha-pristupili-k-udusheniyu-ekonomiki-petlya-uzhe-gotova.html

 


02.11.2022 Разговор об импортной зависимости российской экономики – уровень зависимости критический

 

Можно ли сделать промышленность России отечественной?

Мы уже привыкли к словосочетаниям «наша промышленность», «российская промышленность», «отечественная промышленность». На самом деле та промышленность, которая находится на территории Российской Федерации, лишь примерно наполовину является российской, отечественной.

Во-первых, потому что та продукция, которая выходит с российских промышленных предприятий и на которой написано «Сделано в России», в немалой степени состоит из деталей и комплектующих, поступающих по импорту. Значительная часть промышленных предприятий, расположенных на территории РФ, можно с полным основанием назвать «сборочными цехами» или «отверточными производствами» и т. п.

Во-вторых, часть сырья, из которого российские предприятия изготавливают промышленную продукцию, также поступает в страну по импорту.

В-третьих, значительную часть производственных фондов действующих в России промышленных предприятий составляют импортные машины и оборудование.

Приведу расчёты из материала «Новые контуры промышленной политики» (Доклад НИУ ВШЭ, 2022 г.). Авторы доклада рассчитали импортную составляющую в стоимости продукции всей обрабатывающей промышленности РФ и ряда ее отраслей и производств по состоянию на 2018 год. В импортную составляющую включены затраты на детали и комплектующие, сырьё, амортизационные издержки, связанные с использованием производственного оборудования. В импортной составляющей выделена та часть издержек, которая связана с поставками деталей, сырья и оборудования из стран Запада. В этих поставках отдельно учитываются товары, поступавшие из стран Европейского союза (на тот момент 28 государств, включая Великобританию), США и Канады. Всего 30 государств.

Итак, импортная составляющая в стоимости продукции предприятий обрабатывающей промышленности, действующих на территории Российской Федерации, в 2018 году составила 45,9%. В том числе импортная составляющая за счет поставок из стран Запада – 18,1%; за счет поставок из прочих стран – 27,8%. В группе «прочие страны» основная роль, как отмечают авторы доклада, принадлежит Китаю.

А вот значения показателя импортной зависимости по отдельным отраслям и производствам обрабатывающей промышленности (в скобках – та часть, которая приходится на поставки товаров из 30 стран Запада; %):

пищевая промышленность – 26,9 (9,8);

текстиль, текстильные изделия, кожа и обувь – 74,8 (14,3);

древесина и изделия из древесины – 25,0 (13,5);

бумажная и полиграфическая продукция – 30,5 (18,1);

кокс и нефтепродукты – 11,2 (4,6);

химическая продукция – 31,1 (22,1);

фармацевтическая промышленность – 53,0 (34,5);

резиновые и пластмассовые изделия – 48,1 (24,6);

прочие неметаллические продукты на базе минерального сырья – 22,6 (10,9);

основные металлы – 10,0 (7,4);

изделия из металла – 31,5 (14,8);

компьютеры, электронное и оптическое оборудование – 68,9 (17,6);

электрооборудование – 57,8 (23,7);

прочие машины и оборудование – 62,0 (40,0);

автотранспортные средства – 56,3 (28,3);

прочее транспортное оборудование – 45,5 (26,6);пПрочее промышленное производство, ремонт и установка машин и оборудования – 47,6 (20,1).

Итак, диапазон импортной зависимости по отраслям и производствам обрабатывающей промышленности очень широк: от минимальной в производстве основных металлов (10,0%) до максимальной в текстильной промышленности (74,8%).

По моему мнению, импортная составляющая стоимости конечного продукта промышленности в оценках доклада несколько занижена. Из доклада следует, что внутренняя (отечественная, национальная) составляющая в стоимости продукции предприятий обрабатывающей промышленности, действующих на территории Российской Федерации, в 2018 году равнялась 54,1%. Однако во многих случаях в так называемой внутренней составляющей есть немалые примеси импорта. Такая «внутренняя» продукция нередко создается на базе иностранного оборудования. У нас сегодня днем с огнем не найдешь производства, в котором бы не использовалось импортное оборудование (это касается практически всех отраслей экономики). Без натяжки можно утверждать, что импортная составляющая в стоимости конечной продукции промышленности РФ в 2018 году была не менее, а скорее более 50 процентов.

Наиболее высокая импортная зависимость имела место в текстильной промышленности, производстве компьютеров и электронного оборудования, машиностроении и фармацевтической промышленности (более 50 процентов).

По зависимости от импорта из стран Запада в наиболее критическом состоянии находились: фармацевтическая промышленность, производство автотранспортных средств и транспортного оборудования, производство прочих машин и оборудования.

По некоторым отраслям и производствам значение импортной составляющей по поставкам из стран Запада вроде бы не является чрезвычайно критическим. Так, по позиции «Компьютеры, электронное и оптическое оборудование» импортная составляющая по странам Запада равнялась 17,6%, по прочим странам – 51,3%. На самом деле импортная зависимость от Запада была критической. Однако, поскольку некоторые комплектующие из стран Запада по стоимости могли иметь не очень большой удельный вес в стоимости конечной продукции электронной промышленности, эти комплектующие были уникальными. Заменить их поставками из «прочих» (незападных) стран было сложно и даже невозможно.

Думаю, что США как главные организаторы санкционной войны коллективного Запада против России наверняка вели свои собственные расчеты импортной зависимости российской промышленности (подобные расчетам, представленным в докладе «Новые контуры промышленной политики»). Доподлинно известно, что мониторинг импортной зависимости российской промышленности и других отраслей экономики РФ на постоянной основе ведет финансовая разведка США, конкретно агентство FinCEN (Financial Crimes Enforcement Network) в составе Министерства финансов США. И данные это мониторинга используются для планирования и принятия решений по санкциям против Российской Федерации. Казалось бы, экономические ведомства РФ тем более должны вести подобный мониторинг и на его основе принимать упреждающие решения. Однако, по моим данным, такого мониторинга нет.

Правда, на сайте Росстата появился раздел «Показатели для оценки состояния экономической безопасности России». Более пяти лет назад указом Президента Российской Федерации (от 13 мая 2017 года № 208) был утвержден документ «Стратегия экономической безопасности Российской Федерации до 2030 года», в котором Росстату было поручено разработать систему показателей для оценки экономической безопасности и вести регулярную их публикацию. На сайте Росстата во исполнение указа появился набор из 40 показателей, но большинство из них никакого прямого отношения к экономической безопасности не имеют.

В качестве примера приведу последние пять показателей данного списка: 36. Оборот розничной торговли; 37. Распределение численности занятых в экономике по уровню образования; 38. Децильный коэффициент фондов; 39. Удельный вес численности работников с заработной платой ниже величины прожиточного минимума трудоспособного населения, в общей численности работников; 40. Уровень преступности в сфере экономики. Некоторые показатели являются безнадежно устаревшими. Например, показатель под номером 2 «Валовой внутренний продукт на душу населения (по паритету покупательной способности)». Росстат дает его значение за 2011 год. А вот показатель под номером 3 «Доля российского валового внутреннего продукта в мировом валовом внутреннем продукте (по паритету покупательной способности)». Росстат нам предлагает значение показателя за 2017 год. А у нас уже на излете 2022 год.

К импортной зависимости России имеют отношение только два показателя: 33. «Доля машин, оборудования и транспортных средств в общем объеме импорта». 35. «Доля импорта в объеме товарных ресурсов продовольственных товаров».

А где же показатели, характеризующие зависимость экономики и ее отраслей от импорта деталей и комплектующих, сырья, машин, оборудования и других инвестиционных товаров? Ничего подобного Росстат не публикует и, по имеющимся сведениям, даже не пытается рассчитывать. Вместо Росстата расчетом показателей по импортной зависимости российской экономики занимаются специалисты из американской финансовой разведки и отдельные независимые российские эксперты.

Еще более критическая ситуация наблюдается по зависимости покрытия конечного спроса в разного рода товарах – как потребительских, так и инвестиционных. Внутренний спрос по-прежнему покрывается преимущественно за счет импорта готовой продукции. И это несмотря на то, что с 2014 года принимаются разные постановления и запускаются всевозможные программы по импортозамещению.

Год назад Центр экономической экспертизы Института государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ опубликовал доклад «Импортная продукция: доля в розничных продажах». В нем содержатся результаты расчетов уровня покрытия потребностей населения в промышленных потребительских товарах за счет импорта (по состоянию на 2020 год). Доля импорта в продукции повседневного потребления (за исключением автомобильного топлива) составила 75,8% в 2020 году, а до этого в течение пяти лет находилась около этого уровня. Т.е. никакого прогресса в импортозамещении не было. Некоторое снижение показателя (до 73,5%) было в 2019 году; авторы исследования связывают его с таким конъюнктурным фактором, как «пандемия».

На импортную в 2020 году продукцию пришлось 95% потребления автозапчастей в России, 92% – игр и игрушек, 87% – обуви, 86% – телекоммуникационного оборудования, 82% – одежды, 73% – текстиля и галантереи. Наиболее «благополучными» оказались такие товарные группы, как продукция парфюмерии, косметики и моющих средств (57%) спорттовары (48%). «Хотя даже в этих категориях с 2017 года наблюдается незначительный, но стабильный рост доли импорта», – отмечают авторы исследования. По некоторым потребительским товарам, относящимся к категории бытовой техники, показатели импортной зависимости очень умеренные. Так, по холодильникам и морозильникам – 43,6%, по стиральным машинам – 19,0%. Но дело в том, что все без исключения образцы так называемой российской бытовой техники имеют очень высокую импортную составляющую в виде деталей, комплектующих и производственного оборудования.

Разговор об импортной зависимости российской экономики, достигшей критического уровня, я продолжу в следующей статье.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/02/importozavisimost-rossijskoj-ekonomiki-uroven-zavisimosti-kriticheskij-57586.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-razgovor-ob-importnoj-zavisimosti-rossijskoj-ekonomiki-uroven-zavisimosti-kriticheskij.html

 


01.11.2022 Государственная монополия внешней торговли – непременное условие экономической мобилизации России

 

Запад страшно боялся советской государственной монополии внешней торговли

С каждым годом все более проявляется слабость экономики Российской Федерации. Она, в частности, выражается в том, что темпы экономического развития РФ ниже среднемировых. Если в начале 90-х годов, по оценкам МВФ, доля России в мировом ВВП, рассчитанная по паритету покупательной способности рубля, была без малого равна 5%, то по итогам прошлого года она опустилась до 3%. Другая слабость российской экономики – её растущая зависимость от Запада. Она дала возможность Западу достаточно эффективно проводить против России экономические санкции.

Уже девятый месяц против России Соединенными Штатами и их союзниками («коллективным Западом») ведется необъявленная война. Выиграть в этой войне мы можем лишь в случае быстрого укрепления нашего тыла – отечественной экономики. Такое укрепление требует радикальной перестройки социально-экономической модели. Модель так называемой рыночной экономики, или «системы свободного предпринимательства» должны быть заменена на модель, которую можно назвать «мобилизационной экономикой». Я уже писал о важных элементах этой модели (создание мощного государственного сектора на базе стратегически значимых предприятий, введение директивного планирования, запрет на приватизацию прибыли предприятий, государственный контроль над ценами и др.). Еще одним жизненно важным элементом альтернативной экономической модели должна быть государственная монополия внешней торговли (ГМВТ).

ГМВТ существовала на протяжении почти всего времени существования Советского Союза и доказала свою жизненную важность. Ослабление и развал СССР во второй половине 80-х годов были в немалой степени обусловлены именно тем, что при М. Горбачеве начался демонтаж ГМВТ.

Введение монополии внешней торговли было одним из первых и важнейших мероприятий советского правительства, направленных к сосредоточению в руках социалистического государства всех командных высот народного хозяйства. Основы монополии внешней торговли СССР заложены в декрете Совета народных комиссаров РСФСР «О национализации внешней торговли» от 22 апреля 1918 г. В первом параграфе этого декрета была определена сущность государственной монополии внешней торговли: «Вся внешняя торговля национализируется. Торговые сделки по покупке и продаже всякого рода продуктов (добывающей, обрабатывающей промышленности, сельского хозяйства и пр.) с иностранными государствами и отдельными торговыми предприятиями за границей производятся от лица Российской республики специально на то уполномоченными органами. Помимо этих органов всякие торговые сделки с заграницей для ввоза и вывоза воспрещаются». Согласно декрету, непосредственное государственное руководство внешней торговлей поручалось Народному комиссариату торговли и промышленности, переименованному в 1920 г. в Народный комиссариат внешней торговли (НКВТ).

Положение о ГМВТ было закреплено в сталинской конституции 1936 года. Статья 14 Основного закона СССР определяла, что внешняя торговля страны осуществляется на основе государственной монополии и подлежит ведению Союза ССР в лице его высших органов государственной власти и органов государственного управления. Кроме того, в статье 77, где перечислялись общесоюзные народные комиссариаты, значился Народный комиссариат внешней торговли.

ГМВТ сразу же стала объектом резких нападок как извне, так и изнутри советского государства. Делалось все возможное для того, чтобы ликвидировать или по крайней мере ослабить ее.

Капиталистические страны отказывались торговать с Советской Россией и отменять разные санкции (морские, торговые, кредитные блокады), пока она не проведет демонтаж ГМВТ. На Генуэзской конференции, которая проходила в апреле-мае 1922 года, тогдашний коллективный Запад выставил Советской России три ультиматума. Во-первых, признать долги России, которые возникли в результате получения кредитов и займов царским и временным правительствами (в самом начале 1918 года советское правительство своим декретом декларировало отказ от этих долгов). Во-вторых, вернуть иностранным инвесторам активы в российской экономике, которые были национализированы советской властью (или по крайней мере выплатить адекватные компенсации). В-третьих, отменить государственную монополию внешней торговли. Все требования, включая требование отмены ГМВТ, были советской делегацией отвергнуты.

В декабре 1926 года в докладе на VII расширенном пленуме ИККИ (доклад назывался «Еще раз о социал-демократическом уклоне в нашей партии») Сталин говорил: «Капиталисты Запада не раз бились лбами об стену, стараясь прошибить броню монополии внешней торговли. Но разве капиталисты сумели уже добиться успехов в деле ликвидации монополии внешней торговли? Разве трудно понять, что пока есть советская власть, монополия внешней торговли будет жить и здравствовать несмотря ни на что». Отстаивая неуклонно эту линию, советское государство при заключении торговых договоров с капиталистическими странами выдвигало непременным условием признание договаривающейся страной нашей монополии внешней торговли. Такое признание стало массовым после того, когда в октябре 1929 года начался мировой экономический кризис и торговля с Советским Союзом для капиталистических стран стала «спасательным кругом».

Не менее ожесточенной была борьба против ГМВТ внутри советского государства. В частности, Николай Бухарин в 1922 году (когда начался переход страны к НЭПу) стал предлагать вместо государственной монополии внешней торговли вводить высокий таможенный тариф. Мол, именно посредством протекционизма Англия, Германия, США и другие страны создавали свою промышленность. Но те, кто готовил нашу страну к индустриализации, справедливо отмечали, что индустриализация, проводившаяся на Западе, была растянута на многие десятилетия. А советскому государству надо было провести ее в кратчайшие сроки. Кроме того, без государственной монополии каналы внешней торговли позволили бы капиталистическим элементам внутри страны установить контакты с мировым капиталом, а это было смертельно опасно для социалистического государства. Добивались ослабления ГМВФ также Троцкий, Зиновьев, Каменев и другие. Тогдашний нарком финансов Григорий Сокольников на XIV съезде ВКП(б), который проходил в декабре 1925 года, утверждал, что монополия внешней торговли не является орудием социализма и что внешняя торговля СССР представляет собой не социалистическое хозяйство, а госкапитализм. Мол, не надо заниматься самообманом, а лучше вернуться к «свободному рынку», который будет регулировать государство. И.В. Сталин подверг сокрушительной критике ревизионистские утверждения Сокольникова. «До сих пор, — сказал тов. Сталин, — я думал, и мы все думали, что наш Внешторг, если не считать облегающих его госкапиталистических учреждений, есть часть государственного аппарата, что наш государственный аппарат есть аппарат государства типа пролетарского. Мы все так думали до сих пор, ибо пролетарская власть является единственным хозяином этих институтов». Внутрипартийные оппозиционные группировки («правая», «левая», «новая» оппозиции) к 1928 году были сломлены. Окончательно сформировалось понимание целей и функций ГМВТ. Главными целями были определены:

— защита государства от экономических интервенций Запада;

— защита внутреннего рынка от конкуренции со стороны капиталистических монополий;

— недопущение смычки с международным капиталом буржуазных элементов внутри советского государства;

— обеспечение планов экономического развития СССР.

Первые три цели условно можно назвать защитными, броней советского государства. Последняя – созидательная. С конца 1920-х годов созидательная цель вышла на первый план. Началась социалистическая индустриализация, и ГМВТ должна была ее обеспечивать машинами, оборудованием и иными инвестиционными товарами. Импорт был каналом такого обеспечения. Для закупок инвестиционных товаров требовалась валюта, которую давал экспорт.

Очевидно, что государственная монополия внешней торговли предполагала также государственную валютную монополию (ГВМ). Валюта, которая обращалась за пределами государства, неизбежно подрывала и внешнеторговую монополию (контрабанда), а также могла дестабилизировать советский рубль. К середине 30-х годов государственная валютная монополия стала полной и безусловной. Функции ГВМ были возложены на учрежденный в 1924 году Банк для внешней торговли (Внешторгбанк).

Без преувеличения можно сказать, что внешняя торговля стала основным источником накоплений, с помощью которых проводилась индустриализация. В своем выступлении на встрече с выпускниками военных академий в мае 1935 г. И.В. Сталин сказал, что те миллиарды рублей валюты, которые были получены за годы индустриализации от выручки по экспорту, мы истратили целесообразно, обратив их не на импорт сырья для легкой промышленности (как ранее предлагали некоторые партийные оппозиционеры), а на импорт машин и оборудования. Если бы мы этого не сделали, то «мы не имели бы ни металлургии, ни машиностроения, ни тракторов и автомобилей, ни авиации и танков. Мы оказались бы безоружными перед внешними врагами. Мы подорвали бы основы социализма в нашей стране. Мы оказались бы в плену у буржуазии внутренней и внешней».

Фактически Сталин констатировал, что ГМВТ и ГВМ – важнейшие инструменты экономической мобилизации государства. Кстати, о мобилизующей роли государственной внешнеторговой и валютной монополии можно прочитать в интересной книге того времени: Мишустин Д. Д. Внешняя торговля и индустриализация СССР. – М.: «Международная книга».1938 г. В ней, в частности, говорится: «Именно монополия внешней торговли позволила нам мобилизовать и сосредоточить в одних руках валютные ценности и правильно их использовать, в первую очередь для импорта машин и оборудования, с помощью которых мы построили собственную тяжелую промышленность».

Коллективный Запад того времени понимал, что окончательно теряет контроль над Советским Союзом, который защитил себя бронёй государственной внешнеторговой и валютной монополии. Тогда капиталистические страны перешли от прямого неприятия ГМВТ и ГВМ к подрывной деятельности. Западные спецслужбы внедряли в аппарат Наркомата внешней торговли, советские зарубежные торговые представительства, во Внешторгбанк и даже в таможенные службы своих агентов для проведения вредительских операций и размывания государственной монополии изнутри.

Об этой вредительской работе кое-что можно узнать из упомянутой книги Дмитрия Мишустина. Он, в частности, отмечает: «Можно привести немало примеров того, как иностранные разведки находят себе лазейки даже в условиях осуществления монополии внешней торговли. Пользуются они при этом потерей бдительности и ротозейством внешнеторговых работников». В качестве наиболее убедительного примера Мишустин называет Аркадия Розенгольца, который занимал пост наркома внешней торговли с 1930 по 1937 г. (расстрелян в 1938 году). Конечно, можно сказать, что в 1938 году после известного Третьего московского процесса автор книги «Внешняя торговля и индустриализация СССР» ничего иного сказать об этом наркоме не мог. Более того, он был обязан назвать Розенгольца «вредителем» и «врагом народа». Но работы других авторов, которые выходили позднее, заставляют нас поверить в то, что нет дыма без огня. Я уже комментировал работы некоторых американских авторов, которые писали о Советском Союзе довоенных лет. В первую очередь имею в виду книгу Джозефа Дэйвиса «Посол к Сталину» (издана в США в 1942 году) и книгу Майкла Сейерса и Альберта Кана «Тайная война против России» (издана в США в 1946 году). В этих работах американских авторов можно найти много интересного, относящегося к сфере внешней торговли СССР в довоенные годы. Они, например, признают, что в этой сфере вредительство было, и для расстрела Розенгольца в 1938 году были основания.

А главная моя мысль состоит в том, что «коллективный Запад» страшно боялся советской государственной монополии внешней торговли. Делал все возможное для того, чтобы не допустить ее введения, а после введения пытался разрушать и ослаблять эту монополию. ГМВТ – одновременно и броня, и мощнейшее средство экономической мобилизации. Одержать победу в нынешней войне с коллективным Западом сегодняшняя Россия может только восстановив разрушенную 35 лет назад государственную монополию внешней торговли.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/11/01/gosudarstvennaja-monopolia-vneshnej-torgovli-nepremennoe-uslovie-ekonomicheskoj-mobilizacii-rossii-57574.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-gosudarstvennaya-monopoliya-vneshnej-torgovli-nepremennoe-uslovie-ekonomicheskoj-mobilizacii-rossii.html

 


31.10.2022 «Импортный манёвр Сталина»

 

Урок вождя для современной России

В Советском Союзе с конца 1920-х годов проводилась индустриализация. Целями индустриализации было преодоление сильной экономической отсталости советского государства от развитых капиталистических стран, достижение экономической независимости и экономической обеспечение надежной обороны страны. Важнейшая роль в проведении индустриализации принадлежала внешней торговле.

Для создания мощной промышленности советскому государству нужны были различные товары производственного назначения — машины, оборудование, сырье и прочие материалы. Но их в разрушенной войной стране не было (впрочем, многих товаров производственного назначения не производилось и в дореволюционной России). Для запуска индустриализации нужны были масштабные импортные закупки таких товаров (сегодня их принято называть «инвестиционными»).

Большинство партийных и государственных деятелей 1920-х годов соглашались с тем, что экономическое отставание от Запада надо преодолевать и что необходимо страну из аграрной делать индустриальной. Но в подходах и способах решения подобных задач были большие расхождения, велись споры; в конце концов, в партии началась фракционная борьба. Сейчас обращу внимание лишь на те особые точки зрения, которые касались роли и места внешней торговли в экономике советского государства. Много полезного материала по этому вопросу я нашел в очень интересной и информативной книге довоенного времени: Мишустин Д. Д. Внешняя торговля и индустриализация СССР. — М.: «Международная книга».1938 г. При необходимости буду приводить цитаты и цифры из этого источника.

Лев Троцкий и его сторонники исходили из того, что настоящий социализм в России можно будет построить лишь тогда, когда социалистическая революция победит во всем мире. Он исходил из положения, успевшего стать догматом в партии, что социализм нельзя построить в отдельно взятой стране. А если глубокие социально-экономические преобразования в советской России невозможны, то она обречена оставаться аграрной (или аграрно-промышленной) и многие свои внутренние потребности (как в потребительских товарах, так и инвестиционных) может покрывать лишь за счет импорта.

Зарабатывая для импортных закупок валюту путем традиционного экспорта хлеба, леса, льна, пеньки и других традиционных товаров. В общем, советской России надо заниматься мировой революцией, а не экономическим строительством. Экономикой она займется после победы мировой революции. Цитата из Мишустина: «Контрреволюционный троцкизм, исходя из меньшевистской теории о том, что наша страна является придатком мирового капитализма, что победа социализма в нашей стране невозможна, что советская экономика подчинена законам развития мирового капиталистического хозяйства, выступал против монополии внешней торговли и считал, что СССР должен оставаться сельскохозяйственной, отсталой страной, ввозящей машины и оборудование. Исходя из этой предпосылки, троцкизм представлял структуру внешней торговли СССР как структуру внешней торговли типичной аграрной страны, выкачивающей за границу хлеб и всегда ввозящей промышленные товары, машины и оборудование».

Николай Бухарин («правая оппозиция») был противником форсированной индустриализации. Он призывал к «эволюционному» варианту создания промышленности. Мол, начинать надо с легкой промышленности, в которой происходит быстрое обращение капитала и его накопление. Постепенно накапливая капитал, можно переходить к менее рентабельным видам промышленного производства, а уже в финальной части приступить к созданию тяжелой промышленности. Мол, по этому пути шла Англия. И нам, мол, так надо идти. Правда, у Англии это заняло почти целое столетие. А у советского государства такого времени не было. Империалистическое окружение могло его за это время десять раз уничтожить. Советскому государству, как говорил Сталин, надо было преодолеть экономическое отставание за десять лет.

Бухарин также защищал кулака на деревне. Был против того, чтобы забирать у него хлеб, которым надо было кормить тех, кто проводил индустриализацию. Острая дискуссия по этому вопросу между Бухариным и Сталиным разгорелась на апрельском пленуме ЦК ВКП (б) в 1929 г. «Ну, а как быть, если все же не хватит товарного хлеба?», — задавал вопрос Сталин. Бухарин отвечает на это: «Не тревожьте кулака чрезвычайными мерами и ввозите хлеб из-за границы».

Бухарин предлагал для решения продовольственного вопроса ввезти 50 пудов хлеба, на что потребуется примерно 100 миллионов рублей валютой. Т.е. сократить на 100 миллионов запланированные закупки оборудования для промышленности. Сталин был категорически против такого «гуманизма» и оппортунизма Бухарина. Цитата из Мишустина: «Вот до чего дошла капитуляция правых перед кулачеством. Естественно, что партия не позволила нанести ущерб индустриализации, не пошла на импорт хлеба за счет импорта оборудования. Партия и советская власть при помощи чрезвычайных мер заставили кулачество сдать государству хлеб и тем самым не только обеспечили возможность проведения плана индустриализации и, в частности, плана импорта машин, но ускорили также процесс социалистической реконструкции сельского хозяйства».

Сторонники Бухарина («правая оппозиция») шли еще дальше: они предлагали отказаться от преобладания в импорте инвестиционных товаров, а делать упор на продовольствии, промышленных потребительских товарах, сырье для легкой промышленности. Цитата из Мишустина: «В соответствии с линией, направленной против индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства, в соответствии с установкой на сдачу позиций кулачеству и на реставрацию капитализма в СССР, правые выступали против ввоза машин и оборудования вообще. Они предлагали, отказавшись от плана индустриализации, ввозить не машины, а сырье для легкой промышленности, предметы широкого потребления и даже хлеб».

Говоря о Бухарине, также надо отметить, что он был противником государственной монополии внешней торговли (ГМВТ). Он предлагал ограничиться высокими таможенными пошлинами, которые бы защищали внутренний рынок от иностранной конкуренции, создавая благоприятные условия для экономического развития России. Очевидно, что лишь ГМВТ могла быть надежным щитом, который бы прикрыл страну не только от иностранной конкуренции, но также от разного рода происков со стороны враждебных ей государств. ГМВТ должна была предотвратить опасную смычку через каналы внешней торговли буржуазных элементов внутри страны с монополистическим капиталом Запада.

Еще один государственный и партийный деятель, выражавший свою оригинальную точку зрения на внешнюю торговлю, был нарком финансов Григорий Сокольников. Он считал, что советское государство должно выходить на внешний рынок и наряду с другими товарами закупать машины и оборудование. Но такие закупки инвестиционных товаров должны стать постоянными, неотъемлемой частью хозяйственной жизни страны. Мол, многие страны в мире являются постоянными импортерами машин и оборудования. Старое импортное оборудование, функционирующее в разных отраслях, амортизируется и заменяется новым, которое также закупается на мировом рынке. Обычная экономическая рутина.

Кстати, Д. Мишустин дает исчерпывающую статистику, свидетельствующую, что и наиболее экономически развитые страны (США, Великобритания, Франция, Германия), будучи ведущими экспортерами машин и оборудования, тем не менее, сами на протяжении десятилетий закупали недостающие им виды машин и оборудования по импорту. Менее развитые страны, тем более, на постоянной основе осуществляли импорт инвестиционных товаров. Г. Сокольников предлагал хозяйствовать примерно также, как хозяйствовали капиталистические страны. Цитата из Мишустина: «Сокольников … рассматривал импорт машин и оборудования не как средство борьбы за индустриализацию СССР, а как вечный принцип советского хозяйства вообще».

А теперь изложу позицию И.В. Сталина, которая была им высказана на XIV съезде ВКП (б), который проходил в декабре 1925 года. Критике были подвергнуты и Троцкий, и Бухарин и особенно Сокольников. Позиция Сталина предельно простая и убедительная. Советский Союз должен импортировать машины и оборудование, но это не должно продолжаться вечно. Инвестиционный импорт должен обеспечить индустриализацию страны, в первую очередь, создание таких отраслей, которые производят средства производства.

Какие такие отрасли будут созданы, то страна может и должна отказаться от импорта не только потребительских товаров, но и средств производства. Советский Союз обретет экономическую независимость, которую ранее не удавалось обрести ни одному государству в мире. Отвечая Сокольникову на XIV съезде ВКП (б), Сталин подчеркнул: «Всякому известно, что мы вынуждены сейчас ввозить оборудование. Но Сокольников превращает эту нужду в принцип, в теорию, в перспективу развития. Я говорил в докладе о двух основных, руководящих, генеральных линиях по построению нашего хозяйства. Я говорил об этом для того, чтобы выяснить вопрос о путях обеспечения нашей стране самостоятельного хозяйственного развития в обстановке капиталистического окружения. Я говорил в докладе о нашей генеральной линии, о нашей перспективе, в том смысле, чтобы страну нашу превратить из аграрной в индустриальную. Что такое аграрная страна? Аграрная страна — это такая страна, которая вывозит сельскохозяйственные продукты и ввозит оборудование, но сама этого оборудования (машин и проч.) не производит или почти не производит своими собственными силами.

Если мы застрянем на той ступени развития, на которой нам приходится ввозить оборудование и машины, а не производить их собственными силами, то мы не можем быть гарантированы от превращения нашей страны в придаток капиталистической системы. Именно поэтому мы должны держать курс на развитие у нас производства средств производства…

Превратить нашу страну из аграрной в индустриальную, способную производить своими силами необходимое оборудование — вот в чем суть, основа нашей генеральной линии. Мы должны поставить дело так, чтобы помыслы и стремления хозяйственников были направлены в эту именно сторону, в сторону превращения нашей страны из страны, ввозящей оборудование, в страну, производящую это оборудование. Ибо в этом основная гарантия того, что наша страна не будет превращена в придаток капиталистической системы».

Не буду далее цитировать И. Сталина. Его идею использования внешней торговли для проведения индустриализации можно сформулировать предельно просто: осуществить энергичную и масштабную импортную закупку машин и оборудования для того, чтобы потом резко сократить импорт, а, может быть, даже вообще его обнулить. Я эту идею называю «импортным маневром Сталина». И она успешна была претворена в жизнь. Форсированное наращивание инвестиционного импорта в СССР началось в 1929 году, когда была запущена первая пятилетка (выполненная досрочно, за четыре года). Это период резкого увеличения объемов импорта. Вот данные по годам (млн руб. в ценах 1913 года): 1929 г. — 2911,8; 1930 г. — 3956,0; 1931 г. — 5166,6 1932 г. — 4285,4. Опираясь на свои расчеты, Д. Мишустин пишет: «…почти половина товаров, ввезенных советской страной за все годы ее существования, была импортирована только за 4 года первой пятилетки».

Рекордный объем импорта за все довоенные годы советского государства пришелся на 1931 год. Одновременно продолжалось неуклонное повышение доли товаров производственного назначения в импорте. В частности, на машины и оборудование в импорте в 1929 году пришлось 33,6%, 1930 году — 51,2%, 1931 году — 60,1%. Стоимостные объемы такого импорта равнялись (млн руб.): 1929 г. — 1295,6; 1930 г. — 2374,4; 1931 г. — 2909,2. В стоимостном выражении импорт машин и оборудования в 1931 году превысил показатель 1925 года в 5,5 раза. Кстати, 1931 год оказался рекордным и по такому показателю, как доля производственного импорта в общем объеме импорта. Он равнялся 93,2% (потребительский импорт, наоборот, имел максимально низкую долю — 6,8%). Для сравнения отмечу, что в 1928 этот показатель был равен 64%.

Примечательно, что в начале 1930-х годов СССР продолжал занимать достаточно скромные позиции по общей величине импорта. В среднем за годы первой пятилетки удельный вес советского импорта в мировом импорте едва превышал 2%. Он был по своим размерам меньше импорта не только крупных империалистических держав, но даже меньше импорта таких стран, как Аргентина, Австралия, Чехословакия. Для сравнения укажем, что удельный вес США в мировом импорте с 1929 по 1932 г. колебался от 12,3% до 8,5%, Англии — от 17,9 до 15,3%, Франции — от 9,0% до 6,5%, Германии — от 9,1% до 7,8% и Италии — от 3,4% до 2,9%.

Советский импорт даже в годы наивысшего развертывания был ниже среднегодового импорта царской России в предвоенный период. И в то же время СССР в 1931, 1932 и 1933 гг. СССР, как отмечает Д. Мишустин, стоял на первом месте в мире как покупатель машин и оборудования. В 1931 г. СССР закупил около одной трети, а в 1932 г. — около половины мирового экспорта всех машин (не считая автомобилей).

К началу второй пятилетки (1933−1937 гг.) в стране уже был создан фундамент советской промышленности. С этого времени началось резкое сокращение импорта. В книге Д. Мишустина множество интересных цифр, свидетельствующих о резком сокращении объемов советского импорта, в том числе машин и оборудования. Уже в 1933 г. импортные машины составляли лишь 2−3% общего потребления машин. В 1936 г. импорт машин в общем потреблении машин составлял не больше 1%. Приведу лишь одну цитату на этот счет из упомянутой книги: «Достаточно сказать, что в 1937 г. импорт машин был в 10 раз меньше импорта машин 1931 г., когда этот импорт достиг наивысшего уровня». Вот такой «импортный маневр» провел Советский Союз: четыре года форсированного импорта машин и оборудования для того, чтобы потом почти полностью отказаться от импорта вообще.

Теперь вернемся на сегодняшнюю грешную землю Российской Федерации. Мы уже с 2014 года слышим мантры о необходимости импортозамещения. А воз и ныне там! Все программы импортозамещения, запущенные восемь лет назад, с треском провалены. Потуги власти активизировать импортозамещение, которые стали предприниматься после 24 февраля этого года, также пока выглядят очень бледно.

Никакого прорыва на фронте импортозамещения не просматривается. А если бы воспользовались опытом сталинского импортного маневра, то уже через четыре года могли бы стать сильным и самодостаточным, суверенным государством. Но для этого Россия должна встать на путь социализма. Цитата из Мишустина: «Именно социалистический характер советской экономики позволил построить импорт вообще и импорт машин в частности так, чтобы он служил делу индустриализации и достижению технико-экономической независимости советской страны».

Фото: Евгений Соколов/ТАСС

 

https://svpressa.ru/economy/article/350964/

http://reosh.ru/valentin-katasonov-importnyj-manyovr-stalina-urok-vozhdya-dlya-sovremennoj-rossii.html

 


28.10.2022 Российская экономика в условиях резко возросших внешних угроз продолжает простаивать

 

Трудовые ресурсы – приоритет экономической мобилизации

Под экономической мобилизацией следует понимать максимально полное использование имеющихся ресурсов и их неуклонное наращивание в соответствии с поставленными целями. Основные виды экономических ресурсов – людские (трудовые), природные, производственные (основные фонды), научно-технические и финансовые. Остановлюсь подробнее на первом из названных видов ресурсов – трудовых. Без приложения труда невозможно оживить ни природные, ни производственные, никакие другие экономические ресурсы.

Мобилизация трудовых ресурсов предусматривает: 1) привлечение к трудовой деятельности всего трудоспособного населения; 2) повышение квалификации работников посредством обучения без отрыва от производства; 3) увеличение продолжительности рабочего дня и другие меры увеличения норм труда на период действия мобилизационного режима.

Более трех десятилетий назад Российская Федерация встала на рельсы капитализма (официально эта модель общественного устройства называлась «рыночной экономикой» или «системой свободного предпринимательства»). А раз это капитализм, то непременным атрибутом нового общественного устройства стала безработица, неполная трудовая занятость населения. В январе 1992 года безработными были лишь 0,1% экономически активных жителей страны. К началу 1996 года данный показатель достиг 3,7%. Однако в соответствии с методикой МОТ, учитывающей также людей, не имеющих работы, но не зарегистрированных на бирже труда, в марте 1996 года показатель безработицы в России достигал 8,5% (или 6,2 млн человек). Максимальный уровень безработицы в России был зафиксирован в 1999 году и составил 13% экономически активного населения. 2010 год был назван в России годом борьбы с безработицей. Принимались разные программы, разные законы, нацеленные на снижение безработицы, но выдающихся успехов достигнуто не было. На 2021 г. среднегодовой уровень безработицы в России составлял 3.630,5 тыс. человек, или 4,84% от трудоспособного населения. Цифры достаточно условные, поскольку имеет место не учитываемая Росстатом теневая занятость и скрытая безработица.

Опыт мировых войн показывает, что в капиталистических странах с их хронической безработицей принимались меры по трудовой мобилизации. Массовый призыв на военную службу создавал дефицит рабочей силы на производстве и в других сферах экономики. Военные заказы были напряженными, иногда требовали не только двух-, но даже трехсменной работы. Принимались меры по привлечению к труду женской части населения и молодежи, даже детей старшего возраста.

Яркий пример такой трудовой мобилизации дает Америка времен Второй мировой войны. По словам Франклина Рузвельта, жертвы гражданских лиц, трудящихся в тылу, были не менее важны для победы, чем героизм солдат на фронте. Символом трудовой Америки времен Второй мировой войны стала клепальщица Рози, собирательный образ американских женщин. Их экономическое значение и вес в обществе значительно выросли. Если до войны большинство американских женщин были домохозяйками, то после войны женский труд наряду с мужским стал социальной нормой в США.

Что касается детского труда, то он был запрещен до войны, но после вступления Америки в войну законодательство о детском труде было изменено, подростки стали привлекаться на производство. С 1940 по 1944 г. количество рабочих в возрасте до 19 лет выросло на 1,9 миллиона человек.

По данным американской статистики, в 1939 году уровень безработицы в США составлял 17,2%. Все еще продолжалась Великая депрессия, безработица (несмотря на программу общественных работ, инициированную Ф. Рузвельтом) была лишь немного ниже рекордных значений времен кризиса 1929-1932 гг. Уровень безработицы в 1941 году снизился до 9,9%. А дальше в результате целенаправленных действий администрации Ф. Рузвельта по трудовой мобилизации безработица начала стремительно сокращаться. Вот ее значения по годам (%): 1942 г. – 4,7; 1943 г. – 1,9; 1944 г. – 1,2. Мобилизационный режим был отменен во второй половине 1945 года. В 1946 году показатель безработицы повысился до 3,9%. 1944 год считается рекордным по показателю занятости в американской экономике за все время статистического наблюдения за безработицей. В абсолютном выражении безработица в 1944 году составила всего 670 тысяч человек.

Однако Америка выглядит бледно на фоне Советского Союза, который начал проводить трудовую мобилизацию задолго до начала войны. Программа большевиков прямо предусматривала обязательность труда для всего трудоспособного населения. В Конституции РСФСР 1918 года содержалась статья, обязывающая всех граждан республики к труду: «Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика признает труд обязанностью всех граждан Республики и провозглашает лозунг: «Не трудящийся, да не ест!»» (Статья 18). Большевики почти дословно воспроизвели слова апостола Павла из Второго послания к Фессалоникийцам: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (3:10)! Положение первой советской конституции об обязательности труда затем было перенесено в Конституции СССР 1924, 1936 и 1977 гг.

О трудовой мобилизации, которую проводило советское государство в годы индустриализации, я писал и говорил неоднократно. Сообщу о том, как эта мобилизация была организована в годы Великой Отечественной войны (ВОВ). Статья 12 Конституции 1936 года гласила: «Труд в СССР является обязанностью и делом чести каждого способного к труду гражданина по принципу: «кто не работает, тот не ест». В СССР осуществляется принцип социализма: «от каждого по его способности, каждому — по его труду»». Однако в условиях военного времени это было недостаточно. Необходимо было ограничить возможность человека свободно выбирать и менять место своей работы, увеличить его трудовую отдачу за счет ужесточения режима работы, принимались меры по повышению профессиональной квалификации (прямо на рабочем месте – с помощью наставников), вводилась дополнительная ответственность за нарушение трудовой дисциплины и брак в работе, менялся возрастной ценз для тех, кто подлежал трудовой мобилизации и т. д. Уже Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года «О военном положении» военным властям на подконтрольных территориях разрешалось привлекать гражданское население для проведения оборонных работ и охраны путей сообщения, вводить автогужевую повинность и др. Последующие указы Президиума ВС СССР отменяли очередные отпуска, заменяя их выплатами денежных компенсаций. Уже в 1941 году был введен 11-часовой рабочий день, допускались сверхурочные работы даже для лиц, не достигших 16 лет, был введен запрет на переход с одного места работы на другое,

13 февраля 1942 был издан Указ Президиума Верховного Совета «О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на производстве и в строительстве». На предприятия и в организации призывали сотрудников — мужчин от 16 до 55 лет и женщин от 16 до 45 лет. Также мобилизовали учащихся в школы фабрично-заводского обучения (ФЗО), ремесленные и железнодорожные училища. От трудовой мобилизации освобождались женщины, имеющие детей в возрасте до 8 лет, учащиеся средних и высших учебных заведений.

Последующие нормативные акты ужесточали режим трудовой мобилизации. Так, через полгода было принято постановление СНК СССР от 10 августа 1942 г. «О порядке привлечения к трудовой повинности в военное время», которое вводило новое понятие «трудовая повинность». Последняя могла иметь продолжительность до 2 месяцев при рабочем дне в 8 часов и возможности сверхурочных работ до 3 часов. По режиму трудовой повинности население мобилизовалось на временные и сезонные мероприятия по уборке урожая, работы на овощебазах и заводах, ремонтно-дорожные работы. Примечательно, что для женщин призывной возраст на трудовой фронт был увеличен до 50 лет, а возраст детей, дающий право матери на отсрочку от трудовой мобилизации, советское правительство снизило до 4 лет. Нарушения норм трудовой мобилизации влекли за собой уголовную ответственность.

Большим трудовым резервом были заключенные и граждане из категории «неблагонадежных». Из них в годы Великой Отечественной войны создавались временные трудовые коллективы в виде рабочих батальонов и трудовых армий, включённых в систему НКВД CCCР. Подвергались принудительному трудоустройству «неблагонадежные» иностранные граждане, которые были этническими немцами, финнами, румынами, венграми, итальянцами. Однако были и советские граждане-уголовники, представляющие самые разные этносы, традиционно проживающие на территории СССР. Трудовая деятельность осуществлялась в огороженных и охраняемых «зонах» с воинским внутренним распорядком. Основная сфера деятельности «трудовых армий» – лесозаготовки, добыча полезных ископаемых, строительство. Позднее, когда в страну стали поступать большие партии пленных (преимущественно немцев), они стали пополнять «трудовые армии». Последние «трудовые армии» были расформированы в середине 1950-х годов, когда пленные немцы окончательно вернулись на родину.

Теперь вернемся в сегодняшнюю Россию. Идёт девятый месяц специальной военной операции, но до сих пор, к сожалению, никаких признаков трудовой мобилизации в Российской Федерации нет.

Ни в одном нормативном документе, принятом в РФ после 24 февраля, понятия «трудовая мобилизация» и «трудовая повинность» не применяются. Единственным нормативным документом, содержащим намек на трудовую мобилизацию, является постановление Правительства РФ от 1 августа 2022 г. № 1365 «Об особенностях правового регулирования трудовых отношений в отдельных организациях, их структурных подразделениях и на отдельных производственных объектах». Согласно этому документу, в отдельных организациях оборонно-промышленного комплекса (ОПК), их структурных подразделениях и на отдельных производственных объектах, участвующих в исполнении госконтрактов по гособоронзаказу допускается привлечение работников к сверхурочной работе в течение года без их согласия, продолжительность которой не должна превышать 4 часов ежедневно с оплатой всех сверхурочно отработанных часов не менее чем в двойном размере. Продолжительность еженедельного непрерывного отдыха может составлять не менее 24 часов. Разрешается отзывать работника из отпуска без его согласия при условии уведомления не позднее чем за 3 дня. Допускается привлечение работников к работе в выходные и нерабочие праздничные дни без их согласия с оплатой не менее чем в двойном размере.

О том, что реальной трудовой мобилизации в стране нет, свидетельствуют данные Росстата. По его статистике средний уровень безработицы в стране в трехмесячный период с декабря 2021 по февраль 2022 года составил 3.191,8 тыс. человек. Последние статистические данные: за трехмесячный период с июня по август 2022 года – 2.900,6 тыс. чел. Как видим, число безработных за полгода проведения СВО снизилась всего на 9,4%. Маловато! А ведь за кадром остается еще та часть экономически активного населения, которая не находится в списках безработных, но в активной экономической деятельности (по крайней мере, легальной) не участвует. Таковых, по данным Росстата, на конец прошлого года было 1.234,5 тыс. человек (категория «потенциальной рабочей силы»).

Я в одной из своих статей писал, что загрузка производственных мощностей многих стратегически важных промышленных производств находится на недопустимо низком уровне. Например, по производству электродвигателей загрузка в прошлом году составила всего 32%; подшипников – 22%; станков металлорежущих – 26%. Чтобы оживить простаивающие мощности, необходимы рабочие руки. А их на сегодняшний день в стране избыток.

Итак, российская экономика в условиях резко возросших внешних угроз продолжает простаивать. С одной стороны, мы видим гигантские производственные мощности, которые находятся в состоянии хронического простоя. С другой стороны, в стране гигантские количества свободных рабочих рук. Если соединить эти два экономических ресурса, мы увидим чудо экономического возрождения России. И чтобы чудо произошло, необходимо решение власти о проведении всеобщей экономической мобилизации.

В этой связи хочу упомянуть Федеральный закон от 30.01.2002 № 1-ФКЗ (ред. от 01.07.2017) «О военном положении«. Целый ряд его статей прямо предполагают проведение экономической мобилизации, в том числе и трудовой (хотя сам термин «мобилизация» не используется).

Очевидно, что введение в стране военного положения сделает трудовую и всякую иную экономическую мобилизацию не только возможной, но и обязательной. Но на днях президентским указом было объявлено военное положение в четырех субъектах Российской Федерации. Разве этого недостаточно для того, чтобы начать экономическую мобилизацию?

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/10/28/rossijskaja-ekonomika-v-uslovijah-rezko-vozrosshih-vneshnih-ugroz-prodolzhaet-prostaivat-57552.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-rossijskaya-ekonomika-v-usloviyax-rezko-vozrosshix-vneshnix-ugroz-prodolzhaet-prostaivat.html

 


27.10.2022 Главный вектор мобилизации

 

О необходимости перестройки структуры российской экономики

О том, что опыт советской индустриализации должен быть взят на вооружение при проведении экономической мобилизации в сегодняшней России, я писал много. На рубеже 20-30-х годов ХХ века начался решительный разворот советской экономики от рыночной модели («новой экономической политики») к модели мобилизационной. Уже по итогам первой пятилетки, завершившейся досрочно в 1932 году, Советский Союз превратился в индустриальную державу, промышленность стала основным сектором экономики. По объемам промышленного производства СССР обошел все европейские страны и занял второе место в мире после США. По данным ЦСУ СССР, за период 1922-1940 гг. национальный доход в Советском Союзе вырос в 11 раз, промышленная продукция – в 24 раза. Индустриализация СССР продолжалась и после окончания Великой Отечественной войны. В 1982 году национальный доход СССР превышал показатель 1922 года в 162 раза, объем промышленной продукции – в 514 раз.

Политика индустриализации в СССР характеризовалась двумя особенностями. Во-первых, проводилась политика опережающего развития группы промышленных отраслей «А», производящих орудия и средства производства (по отношению к группе отраслей «Б», производящих потребительские товары). В 1922-1940 гг. рост продукции отраслей группы «А» составил 45 раз, а группы «Б» – 14 раз. В 1982 году объем продукции отраслей группы «А» превышал показатель 1922 года в 1352 раза, а продукции отраслей группы «Б» – в 151 раз.

Во-вторых, имело место опережающее развитие обрабатывающих отраслей промышленности по сравнению с добывающими. Так, по данным советского статистического ведомства, доля топливной промышленности (прежде всего, это добыча нефти, природного газа, угля и сланцев) в общем объеме промышленной продукции в 1965 году была равна 7,2%, а к 1981 году она снизилась до 5,5%. В то же время доля машиностроения и металлообработки за период 1965-1981 гг. увеличилась с 16,7 до 29,3% (другими отраслями промышленности были пищевая, легкая, целлюлозно-бумажная, нефтехимическая, добыча нетопливных полезных ископаемых т. д.). Отчетливо виден курс на более полную и глубокую переработку сырья в готовую продукцию инвестиционного назначения и товары народного потребления.

Согласно данным ЦСУ СССР, объем всего промышленного производства за период 1970-1981 гг. вырос в 1,84 раза. При этом объем продукции топливной промышленности увеличился в 1,57 раза, а продукции машиностроения – в 2,84 раза.

За три с лишним десятилетия существования Российской Федерации доставшийся ей в наследие от Советского Союза промышленный потенциал был сильно разрушен и амортизирован. При этом структура той промышленности, которая еще сохраняется в РФ, радикально отличается от структуры советской промышленности. В общем объёме промышленной продукции с 90-х годов по настоящее время неуклонно нарастала доля добывающей промышленности и, соответственно, снижалась доля обрабатывающей. В совокупном объеме валовой добавленной стоимости добывающей и обрабатывающей промышленности в 2000-е годы примерно треть приходилась на добывающую, а две трети – на обрабатывающую. Последние данные Росстата – на 2018 год; в том году соотношение уже было почти равным (48,5 к 51,5%).

В 2020 году инвестиции в основной капитал в секторе добычи полезных ископаемых превышали объем таких инвестиций в секторе обрабатывающей промышленности на 12%. Ещё две цифры для сравнения: объем инвестиций в добычу нефти и природного газа в позапрошлом году составил 2.217,5 млрд руб., а в производство компьютеров, другой электронной продукции, машин и оборудования, транспортных средств – 400,7 млрд руб.

В большинстве стран Запада основная часть промышленности – обрабатывающая, на добывающую приходится очень незначительная доля. Исключение составляют США, Канада, Австралия. Там добывающая промышленность развита существенно лучше, чем в Западной Европе. Но и там имеет место доминирование обрабатывающей промышленности. Так, в США в 2018 году объем валовой добавленной стоимости обрабатывающей промышленности был в 10 раз больше, чем добывающей.

Вот еще некоторые данные Росстата, демонстрирующие превращение некогда сильного своим машиностроением государства в «экономику трубы». В валовой добавленной стоимости российской экономики (в валовом внутреннем продукте) в 2011 году на добычу сырой нефти и природного газа приходилось 7,87%. В 2016 году эта доля увеличилась до 8,20%. Одновременно доля производства машин и оборудования упала с 0,90 до 0,70%. В ВВП России – преемнице промышленной советской державы – доля машиностроения упала ниже одного процента! Намного меньше, чем доля финансов или операций с недвижимостью.

На протяжении более трех десятилетий коллективный Запад превращал Россию в свою сырьевую колонию, последовательно уничтожая обрабатывающую промышленность. Немалую роль в этом сыграло втягивание России во Всемирную торговую организацию (ВТО). Демонтаж последних таможенных тарифов после вступления РФ в ВТО в 2012 году ускорил разрушение остатков обрабатывающей промышленности. Коллективному Западу Россия была интересна как поставщик сырой нефти, природного газа, угля, железной и других металлических руд, энергоемкой продукции (например, алюминия), калийных солей и фосфатных удобрений.

«Экономикой трубы» развернута в сторону других стран, прежде всего Запада. Вот данные Федеральной таможенной службы РФ о физических объёмах экспорта углеводородов. Экспорт сырой нефти в 2000 году равнялся 144,4 млн т. В 2021 году он вырос до 231,6 млн. т. По экспорту нефтепродуктов цифры составляют соответственно 62,6 млн т и 144,5 млн т, по экспорту природного газа (трубопроводного) – 193,9 млрд и 204,4 млрд куб. м, по экспорту СПГ – 8,4 млн и 66,1 млн куб м. Таким образом, за период 2000-2021 гг. физические объемы экспорта сырой нефти из России выросли в 1,6 раза, экспорта нефтепродуктов – в 2,3 раза, экспорта природного газа – в 1,05 раза, экспорта СПГ – в 7,9 раза. Здесь налицо явная тенденция к превращению России в сырьевой придаток более развитых экономик. А доля готовой продукции, особенно продукции машиностроения, стремительно падала. По итогам прошлого года на машины, оборудование и транспортные средства пришлось всего 4,8% стоимостного объема экспорта. А на сырьевые товары – 60,3%, в том числе на топливно-энергетические ресурсы – 58,5%. Типичная структура экспорта сырьевого придатка.

Экспортные поставки никак не сообразуются с потребностями в импортных товарах. Экспорт хронически на протяжении трех десятилетий превышает импорт. В отдельные годы – в полтора и более раз. Превышения экспорта над импортом, по данным Росстата, как правило, не ниже 5% ВВП. Так, в 2011 году чистый экспорт (экспорт минус импорт) составил 8,1% ВВП; в 2021 году – 9,5% ВВП. Хронически положительное активное сальдо торгового баланса РФ означает, что наша страна является донором остального мира, прежде всего коллективного Запада. А из стран Запада импортирует то, что сама не производит, прежде всего высокотехнологическую продукцию. Россия давно подсела на иглу высокотехнологического импорта. По данным Росстата, в 2013 году в общем объеме импорта России на долю высокотехнологических товаров пришлось 62,4%.

Казалось бы, экономические санкции 2014 года должны были заставить Россию менять структуру своего импорта. Однако доля таких товаров продолжала увеличиваться. В 2018 году она была уже равной 67,3%, а в 2021 году выросла до 76,4%.

О необходимости перестройки структуры российской экономики говорилось много. Особенно после 2014 года, когда стало понятно, что коллективный Запад может своими санкциями без особых трудов задушить страну, живущую за счет «экономики трубы». Увы, как показывает статистика Росстата, никаких реальных шагов в деле перестройки структуры экономики сделано не было. Сейчас Запад пытается всячески блокировать поставки углеводородов из России. Какова реакция российских властей? Они, судя по всему, не хотят отказываться от модели «экономики трубы» (разновидность модели зависимого капитализма), стремясь изменить направление потоков энергоносителей с Запада на Восток. Но это тупиковый путь.

Нам надо избыточные количества энергоносителей направлять на внутренний рынок. Мы можем и должны развивать промышленное производство продукции с высокой добавленной стоимостью. Ту же нефть и тот же газ можно и нужно направлять на выработку тепловой и электрической энергии, нужной в энергоемких производствах многих видов промышленной продукции с высокой добавленной стоимостью. А еще правильнее – использовать добываемые углеводороды не в качестве энергоносителя, а в качестве сырья. Великий русский ученый-химик Д.И. Менделеев говорил: «Сжигать нефть – все равно что топить печку ассигнациями». Нужно создание цепочек последовательной обработки сырой нефти и природного газа до получения многих видов химической продукции. А металлические руды по длинным цепочкам передела надо доводить до конечного продукта в виде машин и оборудования.

Неэффективность российской сырьевой экономики очень хорошо высветил недавний обзор швейцарского банка Credit Swiss. Эксперт этого банка Золтан Поцар (Zoltan Pozsar) в обзоре War and Industrial Policy («Война и промышленная политика») показал, что немецкая экономика во всех смыслах "жирела" на дешёвом и доступном – во всех смыслах – российском газе. А Россия, осуществляя поставки природного газа, выступала в роли очень щедрого донора немецкой экономики. В обзоре говорится: «В Германии добавленная стоимость в размере 2 трлн. долларов зависит от поставок газа из России на 20 млрд долларов...».

Иначе говоря, на 1 доллар поставляемого из России природного газа Германия производила товаров с высокой добавленной стоимостью на 100 долларов.

Может быть, добываемый в России природный газ (как и любой другой вид сырья) поставлять не в Германию и другие страны Запада, а на отечественные предприятия обрабатывающей промышленности – и тогда начнется, наконец, настоящая структурная и технологическая перестройка российской экономики?

Фото: newsroom.su

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/10/27/glavnyj-vektor-mobilizacii-57543.html

 


26.10.2022 России нужна финансовая мобилизация

 

Денежный голод в стране имеет искусственный характер

Еще раз повторю то, что говорил в предыдущих статьях: России срочно нужна экономическая мобилизация. Она означает максимально возможное использование и наращивание всех экономических ресурсов: трудовых (людских), природных, производственных (основные фонды), научно-технических и финансовых. Я, между прочим, отметил, что мобилизация производственных ресурсов требует полной загрузки имеющихся основных фондов (степень их использования в среднем по экономике ниже 50%), а также их наращивания и совершенствования путем осуществления масштабных инвестиций. Капиталовложения в расширение производственных мощностей и техническую реконструкцию имеющихся должны быть увеличены как минимум в два раза и достичь величины 40-45% ВВП.

Однако такие объёмы инвестиций требуют гигантских финансовых средств. В стране денежный голод (показатель монетизации экономики – менее 50%), банковские кредиты можно получить только под ростовщический процент (15-20 % и более), федеральный бюджет на 2023 год и период до 2025 года сверстан с большим дефицитом (2% ВВП на следующий год).

Считаю, что денежный голод в стране имеет искусственный характер. Он создается денежными властями – Банком России и Минфином. Причем Банк России своей статистикой показывает, что у страны гигантский незадействованный финансовый потенциал. Центробанк только что опубликовал данные по платежному балансу страны за три квартала. Из них видно, что чистая валютная выручка от внешней торговли страны (доходы от экспорта минус расходы на импорт) за период с января по сентябрь этого года включительно – 238,0 млрд долл. Для сравнения: данный показатель по итогам трех кварталов прошлого года равнялся 107,9 млрд долл. Если в прошлом году над Россией пролился валютный дождь, то в этом году это был самый настоящий валютный ливень.

И каким же образом используется валюта этого ливня?

Около 40 млрд долл. (точно 39,6 млрд долл.) – чистые трансграничные выплаты по доходам в пользу нерезидентов (заработная плата, дивиденды, проценты и рента). Большая часть этих чистых выплат – по доходам, которые иностранные инвесторы получили в России. Нам говорят, что после начала СВО на Украине и санкционной войны против России перевод дивидендов и других инвестиционных доходов, полученных нерезидентами в России, был запрещён. Однако статистика Банка России свидетельствует о том, что двери на границе открыты. Некоторое время эти «двери» были действительно закрыты (указы президента от 28 февраля и 1 марта этого года), однако затем тихой сапой денежные власти эти двери стали раскрывать. И сегодня они распахнуты даже шире, чем год назад, когда по итогам трех кварталов чистые трансграничные выплаты по доходам были равны 32,7 млрд долл.

Оставшаяся валюта обвалившегося на Россию ливня не напоила испытывающую жажду российскую экономику, а утекла за ее пределы. На птичьем языке Центробанка это называется «чистое кредитование остального мира». Так вот. По итогам трех кварталов текущего года это самое «чистое кредитование остального мира» составило, по данным российского ЦБ, 195,2 млрд долл. Для сравнения: за этот же период времени в прошлом году данный показатель равнялся 74,2 млрд долл.

Не исключаю, что по итогам текущего года «чистое кредитование остального мира» может достичь 250 млрд долл. Таких, с позволения сказать, «рекордов» Российская Федерация не имела и близко за все три десятилетия своего существования.

За этими цифрами скрывается откровенная игра в поддавки. Значительная часть экспорта России была осуществлена не для того, чтобы обеспечить экономическую мобилизацию страны, а для того, чтобы удовлетворить потребности воюющих с нами стран коллективного Запада в российских энергоресурсах и сырье. Не вдаваясь в детали, отмечу, что часть полученной от экспорта валюты аккумулируется на счетах российских кредитных организаций (в частности, Газпромбанка) и в любой момент может быть заморожена по команде из Вашингтона. Другая часть выведена за пределы России, размещена на счетах иностранных банков в странах Запада и офшорных юрисдикциях. Эта валюта, несомненно, находится под полным контролем Вашингтона и его союзников. Фактически Россия работает на своих геополитических противников. А они, между прочим, четко выполняют антироссийские санкции, обрубая поставки жизненно необходимых России товаров, в том числе инвестиционных.

России, начиная с 24 февраля, надо было в сфере внешней торговли играть по совершенно другим правилам. А именно, поставлять Западу жизненно необходимые ему товары (природный газ, уран, титан, нефть, редкоземельные металлы и др.) только в обмен на инвестиционные товары. В этих новых правилах конечной целью российского экспорта должно было бы стать не зарабатывание валюты, а обеспечение инвестиционной мобилизации страны.

Увы, ни на Неглинке (адрес главного офиса Центробанка), ни на Ильинке (адрес Минфина) вопрос о необходимости разработки и реализации новых правил внешнеэкономической деятельности даже не обсуждается. Не обсуждается он и в Минпромторге. Центробанк и Минфин делают все возможное для того, чтобы продолжать играть по старым правилам. В том числе они добиваются сохранения пресловутого бюджетного правила, предусматривающего аккумуляцию значительной части экспортной выручки в валютной кубышке, называемой Фонд национального благосостояния (ФНБ). В самом начале санкционной войны коллективный Запад заморозил международные резервы РФ на сумму более 300 млрд долл. А ведь в составе этих резервов, по моим оценкам, почти треть (около 100 млрд долл.) приходилось на валюту из кубышки ФНБ. По нынешнему валютному курсу это примерно эквивалентно 5 триллионам рублей. А ведь в прошлом году объем капитальных вложений в российскую экономику в текущих ценах составил около 2,6 трлн руб. У России в один момент было украдено минфиновской валюты в объеме, достаточном для того, чтобы финансировать капитальные вложения в течение двух лет. Новые валютные накопления при сохраняющихся правилах игры также вряд ли будут использованы для инвестиционной мобилизации. Предлагаемая денежными властями замена «токсичных» валют на валюты дружественных государств контрпродуктивна. Это валюты обесценивающиеся и с низкой конвертируемостью. К тому же сегодня они считаются «дружественными» валютами, а завтра в результате каких-то политических кульбитов могут оказаться «токсичными».

Моя мысль предельно проста: нам нужны новые правила, которые позволили бы накапливать не валюту, а наращивать экономический потенциал России, в первую очередь основные фонды производственного назначения. Именно так все было организовано в СССР. Там было директивное планирование развития народного хозяйства и государственная монополия в сфере внешней торговли и валютных операций. В пятилетних и годовых планах закладывались проекты строительства новых и модернизации действующих предприятий. С подробным набором натуральных показателей по видам и количествам инвестиционных товаров (машин и оборудования). Часть потребностей в инвестиционных товарах покрывалась за счет импорта. Верстались пятилетний и годовой планы импорта. А уже под планы импорта составлялись планы экспорта, который был не самоцелью, а средством обеспечения импорта. Внешняя торговля СССР по определению была сбалансированной. Часть ее осуществлялась на безвалютной основе (бартер) или с помощь клирингов (потребность в валюте была минимальной). Также действовало правило, согласно которому большие объемы валюты на счетах Банка для внешней торговли (уполномоченного по вопросам государственной валютной монополии) накапливать было нельзя. Валюта, которая поступала от экспортера, уходила с колес для оплаты импортных контрактов. Вся система внешней торговли СССР (министерство внешней торговли, около полусотни специализированных внешнеторговых объединений, Банк для внешней торговли, заграничные торгпредства, совзагранбанки и др.) функционировала безотказно, как швейцарские часы.

Уже многие годы откровенным удушением российской экономики занимается Центробанк. С 2013 года он стал это делать под флагом «таргетирования инфляции». Мол, контролировать рост цен можно и нужно с помощью такого средства, как сдерживание денежной массы. Это идея родилась не на Неглинке. Это один из постулатов Вашингтонского консенсуса, которым руководствуется Центральный банк. Еще удивительно, что «пациент» (российская экономика) все-таки дышит. Но из последних сил.

Когда я учился (более полувека назад), нам на лекциях по экономике говорили, что инфляция (или дефляция) – результат нарушения баланса между денежной и товарной массами. Чтобы побороть инфляцию, совсем не обязательно сжимать денежную массу, желательно заняться наращиванием товарной массы. И это может и должен делать Центробанк, предоставляя экономике деньги для производства товаров. А если ЦБ будет предоставлять деньги финансовым спекулянтам, товарная масса не увеличится, а инфляция действительно будет разгоняться. Неглинка кредитов на развитие производства не дает, поэтому с инфляцией она никогда не покончит. Неглинка инфляцию лишь разгоняет.

Во-первых, потому что лишает товаропроизводителей доступных кредитов. ЦБ уже давно держит ключевую ставку на запредельно большой высоте (в марте она была повышена до 20%; но и сегодня она остается очень высокой – 7,5%). Для предприятий реального сектора экономики кредиты коммерческих банков недоступны не только для того, чтобы осуществлять капиталовложение в техническую реконструкцию основных фондов. Они не могут себе позволить даже короткие кредиты для пополнения своих оборотных средств.

Во-вторых, те компании, которые все-таки рискуют надеть на свою шею кредитную удавку, резко повышают свои издержки производства. У многих таких должников расходы на обслуживание кредитного долга становятся главной составляющей издержек. А возросшие издержки неизбежно становятся фактором роста цен продукции должников.

В-третьих, ЦБ на протяжении многих лет проводил (в соответствии с правилами Вашингтонского консенсуса) курс на наращивание валютных резервов. Такая политика создавала искусственно заниженный курс российского рубля, причем курс надо было медленно, но постоянно понижать (в этом были заинтересованы экспортеры, а также Минфин). Но ведь более половины всех товаров, обращающихся на российском рынке, импортного происхождения. Снижающийся курс рубля не мог не подталкивать к росту рублевые цены на внутреннем рынке.

В-четвертых, ЦБ проводил санации многих банков. Для этого Банком России выделялись гигантские суммы кредитов, измеряющиеся сотнями миллиардов рублей. Только на санацию банка «Открытие» было потрачено 1,3 трлн рублей. А ведь с помощью таких санирующих кредитов Центробанк лишь закрывал «дыры» в балансах погибавших коммерческих банков. Фактически мы имеем дело с необеспеченной денежной эмиссией. ЦБ своим печатным станком разгонял инфляцию.

В моем списке есть и в-пятых, и в-шестых, и т. д. Вывод очень короткий: главным виновником инфляции является Центробанк, он ее не «таргетирует», а разгоняет. Одной рукой он разгоняет инфляцию, другой рукой душит российского товаропроизводителя.

Список деяний Банка России по недопущению финансовой мобилизации в стране можно продолжать. Так, два с лишним года назад Банк России дал отмашку на торговлю на Московской бирже ценных бумаг иностранных эмитентов. Российские инвесторы вместо того, чтобы вкладывать свои средства в бумаги отечественных компаний, стали активно покупать акции иностранцев. В частности, ценные бумаги американских IT-компаний («Силиконовая долина»), которые уже тогда вели откровенно подрывную работу против России. В марте этого года Тверской суд Москвы признал Meta* (новое название Facebook*) экстремистской организацией и запретил ее деятельность на территории России. Бумаги Meta продолжали и после этого торговаться на фондовом рынке России. Глава СПБ Биржи Роман Горюнов на Уральской конференции НАУФОР сообщил о полученном им разъяснении от ЦБ по данным бумагам. Неглинка пояснила, что владение акциями признанной в России экстремистской Meta не является финансированием террористической организации. Торговля бумагами Meta продолжается.

Беспристрастный анализ показывает: если Банк России и участвует в финансовой мобилизации, то на стороне нашего геополитического противника.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/10/26/rossii-nuzhna-finansovaja-mobilizacia-57533.html

 


23.10.2022 Координационный совет при Правительстве РФ и неотложность экономической мобилизации

 

Координационному совету придется взять на себя тяжелейшую задачу реформирования всей системы управления экономикой

В России появился новый институт – Координационный совет при Правительстве РФ по обеспечению потребностей Вооруженных сил России, других войск, воинских формирований и органов (далее – Координационный совет или КС).

21 октября указ был подписан президентом РФ и сразу вступил в силу. Всего в КС 19 членов, председатель Координационного совета – премьер-министр М. Мишустин.

Основными задачами КС являются: принятие решений по координации деятельности федеральных органов исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов РФ по обеспечению в ходе проведения специальной военной операции потребностей Вооруженных сил РФ, других войск, воинских формирований и органов. Кроме того, совет будет принимать решения по вопросам, связанным с обеспечением ВС РФ, других войск, воинских формирований вооружением, военной и специальной техникой, материальными средствами и ресурсами, в том числе выполнением работ и оказанием услуг в этих целях.

Координационный совет будет определять целевое задание по обеспечению потребностей Вооруженных сил РФ в ходе проведения специальной военной операции, сроки выполнения такого задания, а также контроль за его выполнением.

«Ключевые направления выполнения целевого задания включают в себя в том числе поставку и ремонт вооружения, военной и специальной техники, материальных средств, медико-санитарное обслуживание, проведение ремонтно-восстановительных, строительно-монтажных и иных работ, обеспечение логистики»,

– говорится в документе.

Координационный совет будет решать вопросы, связанные с формированием цен на товары, работы, услуги, необходимые для обеспечения в ходе проведения СВО потребностей Вооруженных сил РФ, других войск, воинских формирований и органов.

Кроме того, эта структура будет оказывать содействие в обеспечении создания объектов военной инфраструктуры, в том числе в оборудовании казарм, мест дислокации войск (сил), полигонов, учебно-тренировочных баз и объектов социально-бытового назначения.

Также на КС возложена задача координации цифровизации, автоматизации и информационно-аналитического обеспечения в области обороны, в том числе создание баз данных мобилизационных ресурсов.

Учреждение КС – существенный шаг в наведении порядка в условиях, будем говорить откровенно, де-факто чрезвычайного положения. Однако хотелось бы предостеречь от некой эйфории, которая возникла среди тех, кто сравнил появление Координационного совета с учреждением в нашей стране Совета труда и обороны (в 1918 году) или ГКО – Государственного комитета обороны (в 1941 году).

«Это не замена правительству, но это чрезвычайный орган, уполномоченный решать весь комплекс задач по обеспечению вооруженных сил», – поясняет политолог Виталий Иванов. «Это копирование ситуации Государственного комитета по обороне», – комментирует директор Института современного государственного развития, член Общественной палаты Петербурга Дмитрий Солонников. «Координационный совет напоминает советский государственный комитет обороны, с единым управлением и единым планированием… Важной задачей будет снятие административных барьеров на всех этажах власти, в результате существенно повысится оперативность принятия и исполнения решений», – говорит доктор экономических наук, профессор департамента общественных финансов финансового факультета Финансового университета при Правительстве РФ Виталий Шаров.

Мне бы тоже хотелось, чтобы новый Координационный совет имел такие же полномочия и такую же мощь, как ГКО. Однако, к сожалению, весовые категории несопоставимы.

ГКО, этот чрезвычайный орган управления страной, был учрежден уже на восьмой день Великой Отечественной войны, 30 июня постановлением ЦК ВКП(б). Он обладал всей широтой полномочий военной, политической и хозяйственной власти. Главной целью ГКО было обеспечить максимальную военную, политическую и хозяйственную мобилизацию страны. Все документы, которые выходили из комитета, имели силу закона и были обязательны к исполнению для всех граждан, всех предприятий и организаций, всех военных и всех коммунистов любого ранга. ГКО стоял над правительством, над ЦК ВКП(б), над Верховным Советом, над командующими армиями и другими соединениями.

Возглавил ГКО И.В. Сталин, который занимал также должности секретаря ЦК ВКП(б) и председателя Совета народных комиссаров СССР. Впоследствии Сталин занял ещё посты председателя Ставки Верховного Главнокомандования (с 10 июля 1941 года) и Народного комиссара обороны СССР (с 19 июля 1941 года). Заместителем председателя ГКО был назначен В.М. Молотов, первыми членами ГКО стали К. Е. Ворошилов, Г. М. Маленков, Л. П. Берия (в 1944 году Лаврентий Павлович сменил Молотова на посту заместителя председателя Комитета). Позднее в состав ГКО вошли Н. А. Вознесенский (в то время председатель Госплана СССР), А. И. Микоян, Л. М. Каганович, Н. А. Булганин (вместо Ворошилова).

Оперативно была выстроена управленческая вертикаль ГКО. 22 октября 1941 года ГКО издал постановление о создании городских комитетов обороны (ГорКО), в котором указывалось, что ГорКО создавались «в интересах сосредоточения всей гражданской и военной власти и установления строжайшего порядка в прилегающих районах, представляющих ближайший тыловой район фронта». ГорКО должны были координировать работу гражданских и военных органов власти для решения возникающих проблем. В их состав входили представители советских, партийных органов, руководители органов НКВД и военного командования. ГорКО были созданы в 60 наиболее крупных городах страны.

За всё время существования ГКО постановлений и распоряжений (большая часть – с грифом «секретно») было принято 9971. Документы, выходившие из ГКО, касались вопросов эвакуации населения и промышленности (в первый период Великой Отечественной); организации боевых действий и распределения вооружений; мобилизации промышленности (особенно выпуска вооружений и боеприпасов); принятия на вооружение новых видов вооружения и боеприпасов; формирования гвардейских частей; организации противовоздушной обороны; борьбы с диверсантами, саботажниками, дезертирами и паникёрами; обращения с трофейным оружием и боеприпасами; изучения и вывоза в СССР захваченных образцов техники, промышленного оборудования; репараций (на заключительном этапе войны); назначения уполномоченных ГКО; о начале работ по урану (создание ядерного оружия – с 1944 года); структурных изменений в самом ГКО. В 1943 году по решениям ГКО появились такие новые структуры, как Наркомат государственной безопасности (НКГБ) СССР, который был выделен из состава НКВД, и знаменитый «Смерш» (Смерть шпионам) в составе Наркомата обороны (подчинялся непосредственно И.В. Сталину).

Если в начале войны большую часть решений принимал лично Сталин, и его решения часто оформлялись задним числом как коллегиальные, то со временем ГКО стал реальным органом коллективного руководства страной в чрезвычайной ситуации. Роль ГКО в управлении государством в годы войны и победе СССР над фашизмом трудно переоценить. К началу осени 1945 года после победы на Японией все задачи ГКО были выполнены, и Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 сентября 1945 года Государственный комитет обороны был расформирован.

Я дал эту краткую справку о ГКО, чтобы была понятна несопоставимость объёма его полномочий и полномочий Координационного совета при при Правительстве РФ.

Надо также иметь в виду, что тогдашнему ГКО не надо было заниматься переходом отечественной экономики на рельсы мобилизации. Такой переход начался еще на рубеже 20-30-х годов. К началу Великой Отечественной войны новый хозяйственный механизм был уже отлажен. Государственному комитету обороны надо было лишь внести некоторые коррективы в этот механизм, перевести его на еще более форсированный режим мобилизации.

Нынешний Координационный совет вынужден будет решать задачи военно-экономического характера на базе механизма рыночной экономики, который не приспособлен к решению мобилизационных задач. Либо Координационному совету придется взять на себя тяжелейшую задачу реформирования всей системы управления экономикой, либо деятельность КС будет малоэффективной и формальной.

Также обращает на себя внимание, что в списке членов Координационного совета нет некоторых руководителей, без которых эффективное экономическое обеспечение СВО будет крайне затруднено. Особо бросается в глаза, что в составе КС нет руководителя Банка России. Я уже неоднократно показывал, что Центробанк всячески торпедирует любые попытки российских властей по проведению каких-либо мобилизационных мероприятий. Работа КС без участия Центробанка будет крайне малоэффективной. Впрочем, я не исключаю, что КС, натыкаясь на постоянные препятствия, чинимые Банком России для проведения экономической мобилизации, может поставить вопрос о радикальной реформе самого Центробанка.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/10/23/koordinacionnyj-sovet-pri-pravitelstve-rf-i-neotlozhnost-ekonomicheskoj-mobilizacii-57517.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-koordinacionnyj-sovet-pri-pravitelstve-rf-i-neotlozhnost-ekonomicheskoj-mobilizacii.html

 


22.10.2022 России нужна инвестиционная мобилизация

 

Как победить коллективный Запад, если у РФ норма накопления остается ниже среднемирового уровня?

Я постоянно говорю и пишу о необходимости экономической мобилизации в условиях необъявленной войны коллективного Запада против России. Мобилизация предполагает максимально полное использование и последовательное наращивание всех ресурсов в целях защиты страны, обеспечения ее военной и экономической безопасности. Речь идет о людских (трудовых), природных, производственных, научно-технических и финансовых ресурсах.

Остановлюсь на производственных ресурсах. Под ними понимаются основные фонды – машины, оборудование, здания и все остальное, что принято называть материально-технической базой» производства. Я уже писал об этом. Здесь у нас гигантский потенциал, поскольку во многих отраслях российской экономики загрузка производственных мощностей не дотягивает даже до 50%. Объемы производства в таких отраслях можно удвоить и даже утроить в кратчайшие сроки.

Другим направлением мобилизации производственных ресурсов являются капитальные вложения (инвестиции). Многие страны проводили подобные инвестиционные мобилизации в целях ускорения темпов экономического развития и/или радикальных изменений структуры экономики, ее производственно-технологической базы. В первые послевоенные десятилетия наблюдалось резкое ускорение экономического развития в таких странах, как Западная Германия, Япония, Южная Корея. Тогда это называли «экономическим чудом». Главная причина подобных «экономических чудес» – значительное увеличение капитальных вложений в строительство новых заводов и фабрик и техническую реконструкцию имеющихся предприятий в целях повышения эффективности производства и налаживания выпуска новых видов продукции.

Пожалуй, самым большим «экономическим чудом» оказалась социалистическая индустриализация, которая проводилась в Советском Союзе с конца 1920-х годов до начала Великой Отечественной войны. В кратчайшие сроки (менее 12 лет) было построено 9600 промышленных предприятий. Уже к концу первой пятилетки (1932 г.) Советский Союз по объему промышленной продукции вышел на второе место в мире (после США). К началу Великой Отечественной войны удалось выполнять две основные цели индустриализации – достичь полной экономической самодостаточности (импортом покрывалась доли процента всех внутренних потребностей страны) и создать мощную оборонную промышленность (подготовиться к неизбежной войне). В основе советского экономического чуда – гигантские масштабы капиталовложений.

Большая часть советской истории – время инвестиционной мобилизации. Во-первых, происходило неуклонное наращивание капитальных вложений; во-вторых, относительный уровень этих капиталовложений был выше, чем в странах Запада.

В 1956 году для высшего руководства страны очень ограниченным тиражом и с грифом «секретно» был подготовлен статистический сборник «Народное хозяйство СССР за 1913-1956 гг. (Краткий статистический сборник)». Не так давно он был рассекречен и имеется в открытом доступе. В нем очень наглядно представлена высокая динамика капитальных вложений в народное хозяйство в нашей стране в период с 1918 года по середину 1950-х гг. Все данные в сопоставимых ценах (на 1 июля 1955 года). За период 1918-1928 гг. (время военного коммунизма и новой экономической политики – НЭПа) суммарный объем капитальных вложений составил 15,7 млрд. руб. В среднем на год около 1,4 млрд. рублей. Этот одиннадцатилетний период можно назвать временем полного инвестиционного расслабления или даже паралича.

В конце 1920-х годов в СССР произошел «квантовый скачок» в объемах капитальных вложений, что было обусловлено началом первой пятилетки и запуском индустриализации. В 1929 г. объем капиталовложений составил беспрецедентно высокую величину – 7,6 млрд. руб.

А вот данные за некоторые последующие годы до начала войны (млрд. руб.): 1930 г. – 12,7; 1932 г. – 21,6; 1936 г. – 38,1; 1939 г. – 40,8; 1940 г. – 43,2.

После начала войны объем капитальных вложений по понятным причинам снизился, но не слишком резко (млрд руб.): 1941 г. – 37,4; 1942 г. – 23,0; 1943 г. – 23,1; 1944 г. – 31,7; 1945 г. – 39,2. В годы войны мы не только воевали и не только трудились в три смены на заводах и фабриках. Мы продолжали проектировать, строить, модернизировать, запускать производства новых видов оружия и военной техники. Инвестиционная мобилизация была органической частью всей мобилизации советского общества. Об этой стороне нашей военной истории, к сожалению, очень мало написано.

Затем пришла холодная война, но никакой экономической демобилизации не было. Наоборот, экономическая и инвестиционная мобилизация усилилась. Об этом наглядно свидетельствует статистика капитальных вложений (млрд руб.): 1946 г. – 46,8: 1948 г. – 62,1; 1950 г. – 90,8; 1952 г. – 113,8; 1954 г. – 140,3.

США уже имели ядерное оружие и грозили применить его против Советского Союза. Началась напряженная гонка вооружений. И если США могли подпитывать ее за счет полуколониального ограбления других стран и с помощью печатного станка ФРС, то Советский Союз опирался исключительно на внутренние источники. Ключевая роль в поддержании высокого мобилизационного тонуса советской экономики принадлежала лично И.В. Сталину.

В экономической статистике есть показатель, называемый нормой накопления. Под ним понимается отношение величины капитальных вложений к общественному продукту. Однако до Второй мировой войны ни в СССР, ни в странах Запада макроэкономических показателей общественного продукта в официальной статистике не было. Уже после войны международные организации и наиболее развитые страны стали использовать макроэкономические показатели, которые получили названия «национальный доход», «валовой общественный продукт», «совокупный общественный продукт», «валовой национальный продукт» и т. п.

ЦСУ СССР в 70-80-е годы рассчитывало и публиковало относительные показатели капитальных вложений с использованием валового национального продукта (ВНП). В 1970 году доля капитальных вложений в ВНП равнялась 35,7%. На протяжении всех 1970-х годов данный показатель был выше планки в 30%. Лишь в 1980 и 1981 гг. он опустился до значений 28,9 и 28,6% соответственно. Затем опять поднялся над планкой в 30% и держался на этой высоте до конца 1980-х годов. В 1988 году он был равен 31,5%. А затем в 1989 году резко упал до 22,6%, в следующем году был равен 28,7%. Относительный уровень капитальных вложений в СССР в 70-80-е годы был несравненно выше, чем в странах Запада, в том числе США. Там этот показатель был около 20%. Отставая от США по величине ВНП, Советский Союз в отдельные годы по объемам капитальных вложений (рассчитанным по паритету покупательной способности советского рубля) опережал Соединенные Штаты. Такое превосходство обеспечивало более высокие темпы экономического роста в СССР по сравнению с США.

Сегодня наиболее популярным является макроэкономический показатель «валовой внутренний продукт» (ВВП). И норму накопления измеряют в виде отношения величины капитальных вложений к ВВП. Такие международные финансовые организации, как МВФ и Всемирный банк, делают периодически сравнительные оценки нормы накопления по отдельным странам и в среднем по миру.

Так, в 2000-е годы до кризиса 2008-2009 гг. средняя норма накопления в мире составляла 25-27%. В период «великой рецессии» 2008-2009 годов доля инвестиций в ВВП в мире снизилась до 23-24%. После кризиса значения показателя увеличились: в среднем по миру норма накопления с 2011 года составляет 24-25% ВВП, а в 2018 году впервые с 1989 года превысила 26%. Такая величина доли инвестиций в ВВП достигнута в первую очередь за счет высоких значений показателя у Китая (45,2% в 2018 году), которые обуславливаются интенсивной индустриализацией, характерной для экономики страны и, как следствие, большими капиталовложениями в промышленность.

Что касается России, то норма накопления у нее была постоянно ниже среднемирового значения. Самый настоящий инвестиционный провал имел место в 90-е годы. Так, в 1997 году он составил 12,8%. К 2000 году он вырос до 16,9%, к 2005 году – 17,8%. В прошлом десятилетии уровень инвестиций удалось поднять несколько выше 20% ВВП. Так, в 2014 году показатель равнялся 21,5%; в 2016 году – 22,0%; в 2018 году – 21,6%. С учётом скромных относительных показателей капиталовложений нет ничего удивительного в том, что доля России в мировой экономике медленно, но неуклонно тает. Доля РФ в мировом ВВП, рассчитанная по паритету покупательной способности рубля, по оценкам МВФ, в 1992 году была немного ниже 5%. В прошлому году эта доля опустилась почти до 3,0%.

Не раз российское руководство заявляло о необходимости экономического рывка, который бы остановил ослабление позиций России в мировой экономике. В свое время был брошен лозунг удвоения ВВП, позднее была поставлена задача сделать Россию пятой экономикой мира. Но ничего не получалось. Наконец, был сделан шаг в правильном направлении, и была поставлена задача повысить норму накопления, довести ее хотя бы до среднемирового уровня. 7 мая 2018 г. президентом Российской Федерации был подписан указ № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года». В одном из его пунктов говорится, что к концу периода необходимо увеличить объем капиталовложений до 25% от ВВП (т. е. довести норму накопления примерно до среднемирового уровня). И каковы успехи? Вот данные Росстата по относительному уровню инвестиций в основной капитал в РФ за последние три года (% ВВП): 2019 г. – 20,9; 2020 г. – 21,5; 2021 г. – 19,8. А воз и ныне там.

Возникает вопрос: если готовили СВО, то почему не готовили экономическое обеспечение этой операции? Показатель нормы накопления за 2021 год (19,8%) свидетельствует, что о тыле никто не думал.

Так, может быть, после 24 февраля инвестиционная мобилизация в нашей стране все-таки началась? Росстат дает оперативную информацию на квартальной основе. И что мы видим? По итогам первого квартала текущего года валовые накопления основного капитала составили 23,1% ВВП; по итогам второго квартала – опять 23,1%. Никакого инвестиционного рывка после начала СВО не произошло. Как победить коллективный Запад, если у РФ норма накопления остается ниже среднемирового уровня?

Я опять обращусь к советскому опыту. Хотя в 1930-е годы в официальной статистике СССР не было макроэкономического показателя ВВП, ряд зарубежных историков и экономистов, занимающихся международными сопоставлениями, попытались ретроспективно измерить норму накопления в тогдашнем Советском Союзе. Она, по их оценкам, была в диапазоне 40-45%. Что как минимум в два раза больше показателей по США и ведущим странам Европы (за исключением Германии). Столь высокая норма накопления позволила СССР в кратчайшие сроки подготовить свою экономику к войне с фашистской Германией и ее союзниками.

А вот в Китае в прошлом десятилетии норма накопления, по оценкам МВФ, достигала значения 45%. Китай ни к какой войне специально не готовился, но свою военную безопасность благодаря гигантским инвестициям он, безусловно, укрепил.

Вывод: нынешний уровень инвестиций в основные фонды в России явно недостаточен. Чтобы иметь шанс одержать победу в войне с коллективным Западом, объем капиталовложений в экономику России необходимо поднять по крайней мере в два раза.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/10/22/rossii-nuzhna-investicionnaja-mobilizacia-57503.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-rossii-nuzhna-investicionnaya-mobilizaciya.html

 


21.10.2022 России больше не нужно золото?

 

Если Центробанк – нечто отличное от государства, то что это такое?

Я уже не раз писал о том, что Центробанк РФ в необъявленной войне коллективного Запада играет против России.

Во-первых, он сделал Западу подарок астрономических масштабов: подставил под заморозку (под конфискацию) половину международных резервов РФ – не менее 300 млрд долл.

Во-вторых, в первые же дни санкционной войны ЦБ установил запредельную ключевую ставку (20 процентов). Хотя сегодня она равняется 7,5 процента, она все равно делает кредиты для предприятий реального сектора экономики запредельно дорогими, способными эти предприятия разорить. Со 2 октября прекратил свое действие мораторий на банкротства. Под «гильотину» пойдут тысячи предприятий, многие – по причине неоплатных долгов по ростовщическим кредитам.

В-третьих, ЦБ продолжает жестко ограничивать денежную массу под предлогом борьбы с инфляцией (показатель монетизации экономики остается на недопустимо низком уровне – величина денежного агрегата М2 менее 50 процентов ВВП, тогда как в Китае она составляет более 200%, в Японии – почти 200%).

В-четвертых, вопреки президентским указам от 28 февраля и 1 марта, устанавливавшим жёсткие ограничения на валютные операции и трансграничное движение капитала, Банк России тихой сапой торпедирует эти указы. Он восстанавливает валютную либерализацию, способствуя утечке капитала. Только что Банк России опубликовал данные по платежному балансу страны за 3-й квартал. Чистый отток капитала за июль-сентябрь составил 49,6 млрд долл. А по итогам трех кварталов года этот показатель равняется 195,2 млрд долл. Не удивлюсь, если по итогам года показатель достигнет 250 млрд долл. Таких «рекордов» за три десятилетия существования Российской Федерации и близко не было.

18 октября Банк России в очередной раз продемонстрировал, что он играет не на стороне России. Я имею в виду резонансное выступление заместителя председателя Банка России Алексея Заботкина в Совете Федерации. И вот что чиновник сказал.

В настоящее время приобретение Центробанком драгметалла для пополнения международных резервов нецелесообразно. Мол, такие закупки могут увеличить объем денежной массы, а это помешает Банку России заниматься «таргетированием инфляции», создаст дополнительный импульс к росту денежной массы.

Это заявление стало ответом на предложение главы Союза золотопромышленников Сергея Кашубы поддержать золотодобывающую отрасль за счет выкупа всего нереализованного на рынке драгметалла.

Центробанк и в предыдущие два года не жаловал отечественных золотопромышленников. С 1 апреля 2020 года Банк России прекратил закупки добываемого в стране драгметалла. И этот мораторий длился почти два года. Отечественных добытчиков золота вынудили продавать драгоценный металл за границу. За два неполных года туда ушло 630 тонн золота, без малого 90% добычи металла. И это на фоне постоянно растущего спроса на золото со стороны многих центробанков. По данным Всемирного совета по золоту, только в прошлом году чистые закупки (закупки за вычетом продаж) золота центробанками составили 463 тонны. Центробанки уже тринадцатый год выступают чистыми покупателями драгоценного металла на мировом рынке (покупки превышают продажи). В ожидании неизбежного краха мировой долларовой системы аппетит на золото растет, причем не только со стороны центробанков, но и банков, частных инвестиционных фондов и др. Большая часть из проданных за рубеж 630 тонн русского золота ушла в Лондон.

С началом санкционной войны российские золотопромышленники вообще оказались между молотом и наковальней. Вашингтон, Лондон, Брюссель, Токио ввели так называемые «золотые санкции», которые затрудняют, даже делают невозможным вывоз драгоценного металла из России.

Казалось бы, в этой ситуации Банк России должен был прийти на помощь золотодобытчикам. Весной он вроде бы возобновил закупку драгоценного металла у российских добытчиков. Однако делал это вяло, закупки были незначительными. В марте ЦБ сообщал, что будет покупать золото у кредитных организаций по фиксированной цене на внутреннем рынке – 5000 рублей за 1 грамм (цена вполне приличная для добытчиков). Однако уже в начале апреля Банк России отказался от своей гарантии и перешел на покупки по договорной цене; закупочные цены стали неприлично низкими.

Банк России прямо не говорит, продолжает ли он покупать золото. Тем более что весной он полностью закрыл информацию по золотому резерву и операциям с золотом. Однако «военную тайну» раскрыл 18 октября тот же Заботкин, признав, что закупки производились только в марте и апреле. Скоро будет уже полгода, как Банк России не выкупил у российских добытчиков ни унции драгоценного металла.

Как видим, заморозка бумажных валют Центробанк РФ ничему не научила. Центробанк и Минфин ищут замену «токсичным» валютам. Пытаются перевести стрелку на китайский юань, гонконгский доллар, турецкую лиру, индийскую рупию, южноафриканский рэнд и прочие валюты «дружественных государств».

Однако, во-первых, сегодня эмитенты этих валют – друзья, а где они будут завтра? Какие гарантии?

Во-вторых, это валюты с ограниченной конвертируемостью.

В-третьих, это валюты обесценивающиеся.

И вообще мир бумажных (фиатных) валют близок к полному краху. Останутся лишь золотые деньги. Те, кто это понимает, накапливает драгоценный металл. А Банк России, есть такое ощущение, подыгрывает тем, кто золото накапливает. Не удивлюсь, если завтра он начнет подыгрывать им, распродавая золото из своих резервов (около 2300 тонн на начало года).

Аргументы, которые Банк России выдвигает для оправдания своей странной золотой политики, просто удивительные. Оказывается, закупка золота, по представлениям чиновников банка, будет обесценивать российский рубль. Тогда как всё с точностью до наоборот: рубль, потраченный на покупку драгоценного металла, будет самым крепким. А вот те рубли, которые Банк России печатал для покупки иностранных валют, окажутся виртуальными, станут пустышками.

Думаю, что ЦБ и Минфин как раз опасаются сильного рубля. Им нужен слабый рубль, а закупки золота будут этому препятствовать. Они хотят закупать не металл, а иностранные валюты, согласно рекомендациям «вашингтонского консенсуса», или требованиям геополитических противников России.

Золотодобыча со времен советской индустриализации считалась валютным цехом страны, получая всемерную поддержку советского партийно-государственного руководства. Банк России демонстративно заявляет, что он отказывается от поддержки валютного цеха. На замечание участников заседания в Совфеде, что Банк России должен оказывать поддержку золотодобытчикам, Алексей Заботкин ответил, что «целевая поддержка отдельных секторов экономики не входит в мандат Банка России». Мол, закупка Центробанком золота – его право, но не обязанность (тонкий намек на то, что Центробанк – нечто отличное от государства). По его мнению, если государство считает необходимым наращивать золотой резерв, оно может делать это через Минфин. В Минфине готовы скупать золото, но лишь в пределах заложенных в бюджете сумм. А суммы эти весьма скромные.

В марте Банк России после заморозки валютных резервов находился в растерянности и в ожидании жёстких наказаний. Однако никаких наказаний не последовало. Банк России почувствовал, что ему всё сходит с рук и вновь приступил к своей деятельности, целенаправленно выдавливая золото из России и планомерно уничтожая валютный цех страны.

Фото: Яндекс Дзен

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/10/21/rossii-bolshe-ne-nuzhno-zoloto-57494.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-rossii-bolshe-ne-nuzhno-zoloto.html

 


20.10.2022 Допустимы ли банкротства во время войны?

 

О законопроекте, запрещающем банкротства стратегических предприятий, пока ничего не слышно

В этой статье я хочу коснуться одного очень конкретного вопроса – банкротств компаний и предприятий. Банкротства и свободный рынок – две стороны одной медали. Пусть интеллектуалы дискутируют по поводу того, могут ли в военных условиях сохраняться элементы рыночных отношений, а вот дискуссии о допустимости банкротств в таких условиях уже не допустимы. К чести наших властей, скажу, что и они это понимают. В марте в связи со сложной ситуацией, порожденной санкционной войной коллективного Запада, правительство РФ объявило полугодовой мораторий на банкротства и взыскания. Мораторий начал действовать с 1 апреля. Кстати, это уже был второй мораторий на банкротства. Первый был введён в 2020 году в связи со сложной обстановкой, порожденной ковидом и разного рода санитарно-эпидемиологическими ограничениями. Первый мораторий также был определен на полгода, но затем был пролонгирован ещё на три месяца. Правда, тогдашний мораторий распространялся на компании и организации лишь наиболее уязвимых секторов и отраслей (общественное питание, транспорт и др.). А мораторий текущего года стал универсальным, охватывающим все сектора и отрасли.

Рассчитывали, что нынешний мораторий, срок которого истекает 1 октября, будет пролонгирован. Однако пролонгации не произошло. Со 2 октября кредиторы приступили к возбуждению дел о несостоятельности должников. Только за первые пять дней после отмены моратория кредиторы заявили о намерении обанкротить почти 2,5 тыс. своих должников.

Приведу лишь некоторые экспертные мнения по поводу последствий отмены моратория. «Мы ждем роста обращений минимум на 15–20% в ближайшие месяцы», – говорит партнер практики по разрешению споров МЭФ Legal Римма Малинская. Первый заместитель председателя правления банка «Зенит» Алексей Хорохордин тоже прогнозирует рост заявлений на банкротство в ноябре-декабре 2022 года. Советник юридической фирмы Orchards Азат Ахметов ожидает «взрывного роста» дел о банкротстве в четвертом квартале и в 2023 году, оценивая увеличение числа заявлений в самом оптимистичном варианте по юрлицам на 30–50%, по гражданам – на 20–30%. Ахметов допускает возможность банкротства крупных предприятий и даже целых промышленных групп «с учетом общего накопленного негативного эффекта от коронавируса и санкций 2022 года». Партнёр BGP Litigation Сергей Лисин рассчитывает, что бизнес и государство могут «подставить плечо» друг другу, чтобы сократить число банкротств в 2023 году, «если же нет – волна к 2024 году превратится в цунами».

В среде недалёких чиновников и либеральных экспертов до начала октября этого года царила атмосфера странного самоуспокоения и самодовольства. Мол, нам все эти пакеты экономических санкций коллективного Запада, что слону дробина. Отчасти такая атмосфера была порождена мораторием на банкротства. За эти полгода можно и нужно было провести радикальную реформу (или, по крайней мере, начать реформу) всей системы управления экономикой и реорганизацию субъектов хозяйственной деятельности (компаний и организаций). Вместо реформы – самоуспокоенность, рефлексия и имитация деятельности.

Одним из жизненно необходимых условий такой реформы является установление чёткого статуса стратегически значимого предприятия (компании, организации). Термин в ходу уже почти два десятка лет. 4 августа 2004 года президентом был подписан указ «Об утверждении перечня стратегических предприятий и стратегических акционерных обществ» (№ 1009). Список (перечень) был составлен и периодически пересматривался. Первоначально в нем было менее 300 предприятий, потому их количество увеличилось почти до 600. Четких критериев отнесения предприятия к категории стратегически значимого как не было, так и нет. По той простой причине, что в России до сих пор нет документа, определяющего экономическую стратегию. Отсюда такие неприятные парадоксы, когда в список попадали компании типа «Макдоналдс», а за бортом оставались предприятия, участвующие в производстве оружия и военного снаряжения.

Необходимо в срочном порядке разработать положение о стратегически значимом предприятии (компании) и закрепить в законодательном порядке его статус. Важными элементами этого статуса должны стать: государственная собственность на предприятие, безусловная его обязанность выполнять государственные заказы, полный иммунитет против банкротства. Согласно имеющимся данным (на 2019 год), оборонно-промышленный комплекс (ОПК) России включает 1 353 предприятия, а численность работников, занятых в ОПК, составляет около 2 млн человек. (Глазкова В.В. Состояние и основные тенденции развития оборонно-промышленного комплекса Российской Федерации // E-Management. T. 4, № 4, 2021). С моей точки зрения, в список стратегически значимых предприятий необходимо включение всех предприятий ОПК. Плюс к этому в него должны войти поставщики комплектующих, деталей и узлов для изготовления конечной продукции военного назначения. В итоге список должен насчитывать многие тысячи предприятий. За пределами списка можно оставить смежников оборонных предприятий в тех случаях, когда число смежников, поставляющих один и тот же вид продукции, составляет более пяти (ведь нельзя исключать, что смежник по тем или иным причинам может прекратить поставки комплектующих и деталей на предприятие по изготовлению конечной продукции военного назначения).

Вновь возвращаюсь к такому событию, как прекращение действия с начала октября моратория на банкротства. Вот официальная статистика числа корпоративных банкротств за последние годы:

2015 — 13044

2016 — 12549

2017 — 13541

2018 — 13117

2019 — 12401

2020 — 9930

2021 – 10319

Конечно, подавляющая часть компаний-банкротов относятся к малому бизнесу и к таким секторам, как торговля, связь, транспорт, бизнес-услуги, агробизнес. Но не менее 10 процентов – предприятия промышленные. А среди них (называю условную цифру) процентов 10 так или иначе связаны с ОПК (поставщики комплектующих, деталей и узлов для производства конечной продукции военного назначения).

Ни для кого не секрет, что к концу прошлого десятилетия на грани банкротства оказались сотни предприятий ОПК. К концу 2019 года их суммарная задолженность по банковским кредитам достигла величины 750 млрд рублей. Летом 2019 года тогдашний вице-премьер Юрий Борисов, курировавший ОПК, сделал жёсткое заявление: кредитные организации душат российскую оборонку. По его словам, ОПК «живет впроголодь, обслуживая финансовые институты, которые ничего не производят, а призваны только обеспечивать процесс организации производства и внедрения продукции». Тогда удалось спасти оборонку. Закрытым указом президента РФ в марте 2020 года половина образовавшихся долгов ОПК была списана, а вторая – реструктурирована (на 15 лет под 3% годовых). Однако с тех пор прошло более двух с половиной лет. Накопились новые долги, наверняка еще более серьезные. Однако нынешний куратор ОПК вице-премьер Д. Мантуров цифру долгов не оглашает.

Пока никаких признаков того, что новые долги ОПК будут списаны или реструктурированы, нет. Особого юридического статуса, гарантирующего защиту от банкротств, у многих предприятий оборонки (тех, которые не попали в перечень системно значимых) нет. С учётом этого атмосфера в российской оборонке напряженная и нервная. Руководители многих оборонных предприятий хватаются за любые соломинки. Лидер парии «Справедливая Россия – Патриоты – За правду» депутат Госдумы Сергей Миронов по просьбе оборонщиков обратился с петицией к главе российского правительства Михаилу Мишустину и главному военному прокурору Валерию Петрову. В ней содержится просьба остановить банкротства 15 предприятий военно-промышленного комплекса, «учитывая сложившуюся ситуацию при проведении специальной военной операции, существующий дефицит военной техники». Миронов предложил также провести аудит состояния организаций и оценить возможность продолжения их работы. В списке Миронова оказалось, в частности, ПАО «Мотовилихинские заводы». Это предприятие, которое было учреждено в России без малого три столетия назад. Оно прошло через бури войн и революций и оказалось на грани гибели сейчас. Словно по «Мотовилихинским заводам» готовится удар с помощью американских ракет залпового огня HIMARS. А ведь на мощностях ПАО выпускают боевые машины из состава реактивных систем залпового огня «Торнадо-Г» и «Торнадо-С». В октябре 2022 года сообщалось, что на предприятии ввели трёхсменный график работы для наращивания объёмов производства, которые стали самыми высокими за последние десять лет.

В этом же списке такие предприятия оборонного профиля, как АО «50-й Автомобильный ремонтный завод», АО «261-й Ремонтный завод» (полное название – «261-й ремонтный завод средств заправки и транспортирования горючего»), АО «172-й Центральный автомобильный ремонтный завод», «81-я Центральная инженерная база», «1-е Проектно-фортификационное бюро», «Жигулевский радиозавод» и др. Примечательно предположение Сергея Миронова о причинах плачевного состояния защищаемых им предприятий: «Основной причиной банкротств предприятий ВПК предположительно является отсутствие государственного оборонного заказа. Считаю, что ликвидация заводов может существенно ослабить обороноспособность нашей страны при проведении специальной военной операции». И это действительно так. Государство в предшествующие началу СВО годы сокращало госзаказ и толкало оборонные предприятия в смертельные объятия кредиторов-ростовщиков. Сокращение госзаказов объяснялось тем, что, мол, федеральный бюджет может стать дефицитным. А дефицитным Минфин делал его искусственно, аккумулируя значительную часть нефтегазовых доходов в валютной кубышке под названием Фонд национального благосостояния.

Пытаются как-то спасать оборонку и некоторые другие депутаты Думы. Так, в сентябре председатель комитета Госдумы по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям Сергей Гаврилов заявил, что стратегические предприятия должны быть защищены от банкротства и что в нынешних условиях этот вопрос является приоритетным для законодателей. С момента этого заявления прошел месяц. О законопроекте, запрещающем банкротства стратегических предприятий, пока ничего не слышно.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/10/20/dopustimy-li-bankrotstva-vo-vremja-vojny-57488.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-dopustimy-li-bankrotstva-vo-vremya-vojny.html

 


19.10.2022 Любая мобилизация — это не только военкомат, это еще и тыл, производство

 

Главным направлением экономической политики должны стать инвестиции в основной капитал

Про экономическую мобилизацию сегодня говорят все. Даже далеким от военной науки людям понятно, что боевых побед на фронте можно достичь лишь при крепком, мощном тыле. Россия начала специальную военную операцию (СВО) на Украине, и сегодня уже очевидно, что необходимого материально-технического обеспечения мало. Знающие люди говорят, что СВО готовилась загодя (около года), но никаких зримых признаков экономической подготовки к этой операции не просматривается.

Лишь после 24 февраля этого года, когда коллективный Запад начал активную санкционную войну против России, наши чиновники и околокремлевские политики заговорили о необходимости «экономической адаптации» к новым условиям. Еще весной они побаивались использовать словосочетание «экономическая мобилизация», наивно рассчитывая, что какими-то косметическими мерами можно выправить ситуацию (а еще лучше — свернуть СВО путем закулисного «договорняка»).

Термин «экономическая мобилизация» для них некомфортен, так как содержит явный намек на радикальные изменения в системе экономического управления, той системе, которую они строили долгие годы и в которой они уютного устроились.

Если логически развивать тему «экономической мобилизации», то неизбежно придешь к выводу, что надо менять все социально-экономическую модель, в рамках которой уже три десятилетия существует Российская Федерация. Я уже об этой модели говорил и писал, определив ее как модель зависимого капитализма.

Чиновники должны быть в современном тренде, и им, помимо их воли, уже приходится использовать время от времени термин «экономическая мобилизация». Но смысла его они не раскрывают и полноценной мобилизации не помышляют.

А по-хорошему у нас уже давно должна быть принята программа экономической мобилизации с четкими целями, средствами, сроками и ответственными за выполнение соответствующих мероприятий. Ключевыми понятиями этой программы должны стать «импортозамещение», «экономическая независимость (самодостаточность)», «стратегически значимые отрасли (предприятия)», «директивный план», «государственный заказ», «инвестиции в основной капитал».

Остановлюсь подробнее на инвестициях в основной капитал. История показывает, что любая военно-экономическая мобилизация, которая проводилась в прошлом веке обязательно сопровождалась наращиванием инвестиций в основной капитал в стратегически значимых отраслях (прежде всего оборонной промышленности). Такое наращивание преследовало цель увеличение производственных мощностей и модернизацию уже имеющихся производств. Это касается и США, и Германии, и Великобритании, и России.

Советский Союз являет собой пример очень эффективной экономической мобилизации на всех направлениях, в том числе инвестиционном. Та индустриализация, которая проводилась в СССР с конца 1920-х годов до начала Великой Отечественной войны (ВОВ), являет собой пример беспрецедентной в истории инвестиционной мобилизации.

Не так давно был рассекречен советский статистический сборник, который находился в спецхранах: «Народное хозяйство СССР за 1913−1956 гг. (Краткий статистический сборник)» (на обложке красуется гриф «секретно»).

На странице 105 данного сборника представлены данные об объемах капитальных вложений по народному хозяйству СССР, в сопоставимых ценах (на 1 июля 1955 года). За период 1918—1928 гг. суммарный объем капитальных вложений составил 15,7 млрд. руб. Получается в среднем на год около 1,4 млрд. рублей. Это было время военного коммунизма и новой экономической политики (НЭПа). НЭП — полное инвестиционное расслабление, эпоха не созидания и производства, а образа жизни под названием «купи-продай» (как в постсоветской, «рыночной» России).

В конце 1920-х годов в СССР произошел «квантовый скачок» в объемах капитальных вложений, что было обусловлено запуском первой пятилетки и началом индустриализации.

В 1929 г. их объем составил 7,6 млрд. руб. А вот данные за некоторые другие годы до начала ВОВ (млрд. руб.): 1930 г. — 12,7; 1932 г. — 21,6; 1936 г. — 38,1; 1939 г. — 40,8; 1940 г. — 43,2. После начала ВОВ объем капитальных вложений по понятным причинам снизился, но не радикально. Вот данные за годы войны (млрд руб.): 1941 г. — 37,4; 1942 г. — 23,0; 1943 г. — 23,1; 1944 г. — 31,7; 1945 г. — 39,2. Итак, в годы войны мы не только воевали и не только трудились в три смены на заводах и фабриках. Мы в это время продолжали проектировать, строить, модернизировать, запускать новые производства. Инвестиционная мобилизация была органической частью всей мобилизации советского общества.

Мобилизационная модель экономики продолжала действовать и после окончания ВОВ. Об этом наглядно свидетельствует статистика капитальных вложений (млрд руб.): 1946 г. — 46,8: 1948 г. — 62,1; 1950 г. — 90,8; 1952 г. — 113,8; 1954 г. — 140,3. На смену Второй мировой войне пришла холодная война, поэтому никакой экономической демобилизации не было. Наоборот, экономическая и инвестиционная мобилизация даже усилилась. США уже имели ядерное оружие и грозили применить его против Советского Союза. Началась напряженная гонка вооружений. И если США могли подпитывать ее за счет полуколониального ограбления других стран и с помощью «печатного станка» ФРС, то у Советского Союза были исключительно внутренние источники. Ключевая роль в поддержании такого мобилизационного тонуса советской экономики принадлежала лично И.В. Сталину.

Конечно, для оценки степени инвестиционной мобилизации было бы целесообразно использовать такой относительный показатель, как норма накопления основного капитала. Он сегодня широко используется экономистами и разного рода экспертами. Представляет собой выраженную в процентах долю капитальных вложений в формирование основных фондов в валовом внутреннем продукте (ВВП).

Но дело в том, что не только в СССР, но и в других странах до Второй мировой войны не было показателя ВВП. Уже после войны международные экономические организации стали внедрять такие макроэкономические показатели, как национальный доход, совокупный общественный продукт, валовой общественный продукт, валовой национальный продукт. А уже в наше время самым популярным стал показатель ВВП.

Некоторые историки и экономисты пытаются ретроспективно оценить относительный уровень капитальных вложений в СССР в годы индустриализации с использованием современного показателя нормы накопления. У них получается примерно 40−45% ВВП.

В несколько ослабленном виде модель инвестиционной мобилизации действовала в СССР в 70-е и 80-е годы. Тогда уже Центральное статистическое управление (ЦСУ) СССР давало относительные показатели капитальных вложений с использованием валового национального продукта (ВНП).

В 1970 году доля капитальных вложений в ВНП равнялась 35,7%. На протяжении всех 1970-х годов данный показатель был выше планки в 30%. Лишь в 1980 и 1981 гг. он опустился до значений 28,9 и 28,6% соответственно. Затем опять поднялся над планкой в 30% и держался на этой высоте до конца 1980-х годов. В 1988 году он был равен 31,5%. А затем в связи с нарастанием экономических трудностей в СССР в 1989 году резко упал до 22,6%. В следующем году был равен 28,7%.

Относительный уровень капитальных вложений в СССР был несравненно выше, чем в странах Запада, в том числе США. Там этот показатель находился в районе 20%. Отставая от США по величине ВНП, Советский Союз в отдельные годы по объемам капитальных вложений (рассчитанным по паритету покупательной способности советского рубля) опережал Соединенные Штаты.

Соответственно такое превосходство обеспечивало более высокие темпы экономического роста в СССР по сравнению с США. Между СССР и США шло постоянное экономическое соревнование, разрыв между ними неуклонно сокращался.

Советская мобилизационная модель демонстрировала свои преимущества по сравнению с американской капиталистической. Резкое ослабление экономики СССР на рубеже 80−90-х годов произошло, в конечном счете, по причинам внеэкономического характера. А именно потому, что Москва добровольно отказалась от мобилизационной модели, поверив в то, что мир вступил в фазу необратимой «разрядки» (данный вопрос до сих пор слабо исследован и заслуживает отдельного разговора).

В постсоветской России объем капитальных вложений в основные фонды резко упал. Их относительный уровень уже рассчитывался на основе показателя ВВП. Так, в 1997 году он составил 12,8%. К 2000 году он вырос до 16,9%, к 2005 году — 17,8%. Это, между прочим, намного ниже среднемировых показателей, которые рассчитываются Международным валютным фондом и Всемирным банком.

В прошлом десятилетии уровень инвестиций удалось поднять выше 20% ВВП. Так, в 2014 году показатель равнялся 21,5%; в 2016 году — 22,0%; в 2018 году — 21,6%. Но это было все равно ниже среднемирового уровня.

По данным МВФ, в период «великой рецессии» 2008−2009 годов доля инвестиций в ВВП в мире снизилась до 23−24%. После кризиса значения показателя увеличились: в среднем по миру норма накопления с 2011 года составляет 24−25% ВВП, а в 2018 году впервые с 1989 года превысила 26%. Такая величина доли инвестиций в ВВП достигнута, в первую очередь, за счет высоких значений показателя у Китая (45,2% в 2018 году), которые обуславливаются интенсивной индустриализацией, характерной для экономики страны и, как следствие, большими капиталовложениями в промышленность.

Согласно указу президента Российской Федерации от 7 мая 2018 г. № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года», к концу периода необходимо увеличить объем капиталовложений до 25% от ВВП (т.е. надо довести норму накопления примерно до среднемирового уровня). И каковы успехи в реализации данного задания?

Вот данные по относительному уровню инвестиций в основной капитал в РФ за последние три года (% ВВП): 2019 г. — 20,9; 2020 г. — 21,5; 2021 г. — 19,8. Итак, норма накопления основного капитала в России в последние годы сохраняется на низком уровне, недостаточном для обеспечения устойчивого долгосрочного развития экономики, особенно с учетом сильной физической изношенности накопленного основного капитала.

Между прочим, изношенность основных фондов остается на очень высоком уровне. Рекордное значение показатель изношенности достиг в 2014 году — 49,4%. С тех пор его удалось снизить, в 2021 году он равнялся 40,5%. Конечно, прогресс налицо, если сравнивать с 2014 годом. А можно сравнить с поздним советским периодом. Например, в 1991 году в РСФСР изношенность фондов равнялась 35,4%. Сравнение не в пользу нашего времени.

Ситуация с инвестициями и основными фондами резко обострилась после 24 февраля. Высветились все прорехи, связанные с импортозамещением (программы импортозамещения, запущенные в 2014 году с треском провалены).

Создание собственных производств требует срочных инвестиций в создание новых мощностей. Немедленная и продуманная инвестиционная мобилизация становится вопросом жизни и смерти России. Реальные шаги по организации инвестиционной мобилизации просматриваются слабо.

В частности, не видно ее следов в проекте бюджета РФ на 2023 год и на период до 2025 года. Не видно перспектив привлечения для финансирования инвестиций кредитов, поскольку процентные ставки коммерческих банков имеют двузначные значения (ключевая ставка в 7,5% делает кредиты для реального сектора экономики недоступными). Не просматривается инициатив и конструктивных предложений по проведению инвестиционной мобилизации со стороны Минэкономразвития.

О том, что у нас нет никакого реального инвестиционного рывка в условиях войны с коллективным Западом, свидетельствуют и оперативные данные Росстата. По итогам первого квартала нынешнего года валовые накопления основного капитала составили 23,1% ВВП; по итогам второго квартала — опять же 23,1%. А нам надо хотя бы столько, сколько было в СССР в годы подготовки к неизбежной войне с фашизмом. Т.е. примерно в два раза больше. Или как у Китая, который ни с кем не воюя, поднял свою норму накопления до 45% ВВП.

 

https://svpressa.ru/economy/article/349527/

http://reosh.ru/valentin-katasonov-lyubaya-mobilizaciya-eto-ne-tolko-voenkomat-eto-eshhe-i-tyl-proizvodstvo.html

 


18.10.2022 Необходимо срочно реанимировать производственные мощности России!

 

О национальных особенностях военно-экономической мобилизации

Специальная военная операция (СВО) России на Украине выявила слабые стороны отечественной экономики. В частности, она высветила опасную зависимость страны от импорта многих товаров, в том числе необходимых для функционирования оборонно-промышленного комплекса (ОПК). Уже не говоря о том, что резко возросший спрос на продукцию ОПК превышает возможности отечественной экономики (зафиксирован дефицит многих видов вооружений, военной техники и боеприпасов).

Для выхода из этой ситуации необходим комплекс мероприятий, именуемых экономической мобилизацией. В принципе он должен носить системный характер и быть оформлен в виде директивного документа, называемого «Стратегией экономической мобилизации Российской Федерации». Увы, пока такого документа нет. Те или иные решения правительства в экономической сфере, принимаемые после 24 февраля, сегодня называют «экономической адаптацией». Я бы назвал эти решения даже не экономической адаптацией, а «экономической рефлексией». Академик С.Ю. Глазьев называет подобные действия «рефлексивным управлением»: «Однако экономические ведомства, вместо того чтобы предлагать меры по мобилизации имеющихся свободных ресурсов, вслед за вашингтонскими финансовыми организациями рисуют мрачные прогнозы падения в этом году ВВП, инвестиций и доходов населения на 6–10% при объективной возможности сохранить темпы прироста ВВП на прошлогоднем уровне. Тем самым они повышают ущерб от антироссийских санкций, программируя обвал российской экономики и загоняя себя и страну в ловушку рефлексивного управления».

Однако, если мы хотим выиграть войну с коллективным Западом, нам нужна не «рефлексия», не «адаптация», а долгосрочная, стратегически выверенная политика. Последняя предусматривает радикальную перестройку всей системы управления экономикой. В том числе введение жёсткого централизованного управления той частью экономики, которая должна представлять собой совокупность стратегически значимых предприятий. Последние должны находиться в собственности государства. Централизованное управление такими предприятиями должно осуществляться на основе директивных планов (пятилетних и годовых). Я об этом писал.

Новый механизм управления необходим для достижения в предельно короткие сроки максимального конечного результата: экономической автономии страны и обеспечения ее военной безопасности. Для чего и необходима мобилизация всех ресурсов – людских (трудовых), природных, научно-технических, производственных, финансовых.

Остановлюсь подробнее на мобилизации производственных ресурсов, под которыми понимаются основные фонды – машины, оборудование, здания и все остальное, что принято называть материально-технической базой производства. Мобилизация производственных ресурсов имеет два аспекта: 1) максимально полное использование имеющихся производственных мощностей; 2) наращивание и совершенствование материально-технической базы производства путем капитальных вложений (инвестиций).

Мы наблюдаем парадоксальную ситуацию: политики и чиновники в России говорят об экономической мобилизации, а даже имеющиеся производственные мощности промышленности используются далеко не на 100 процентов. Традиционно степень загрузки в Российской Федерации с ее так называемыми «рыночной экономикой» и «свободой предпринимательства» всегда была невысокой. Согласно данным Росстата, в 2021 году по большинству отраслей и производств машиностроения загрузка мощностей была ниже 50%. Да и по другим отраслям экономики она далека от полной.

Вот данные по ряду машиностроительных производств (степень загрузки производственных мощностей, %):

турбины паровые        – 17;

турбины газовые        – 26;

тракторы               – 27;

экскаваторы            – 38;

бульдозеры             – 41;

краны мостовые         – 22;

электродвигатели       – 32;

подшипники             – 22;

станки металлорежущие  – 26.

К сожалению, никаких данных о показателях загрузки производств в текущем 2022 году на сайте Росстата нет. Зато много фрагментарной информации о текущем состоянии дел в промышленности, свидетельствующей, что гигантские производственные мощности простаивают. Индекс промышленного производства в январе-августе 2022 г. по сравнению с январем-августом 2021 г. составил 100,9%. Если бы все производственные мощности промышленности были оперативно задействованы на 100 процентов, в России произошло бы экономическое чудо: промышленное производство могло бы продемонстрировать примерно двукратный рост.

Как и во многих других случаях, оперативную информацию о загрузке производственных мощностей в российской промышленности мне удалось найти на зарубежном сайте TRADING ECONOMICS. Так вот, по его данным, степень загрузки производственных мощностей в российской промышленности (добывающей и обрабатывающей) в январе этого года была равна 64%, в феврале – 63%, а в июне провалилась до 59%. Последние данные за сентябрь – 61%. То есть произошла даже некоторая демобилизация производственных мощностей.

Конечно, отчасти простои производственных мощностей обусловлены отсутствием необходимого платежеспособного спроса. Однако хотя бы отчасти такой спрос можно и нужно поднять путём увеличения государственного заказа на стратегически важные виды продукции. Возможности для этого есть, но Минфин продолжает ожесточенно бороться за сохранение «бюджетного правила», которое ограничивает возможности наращивания государственного заказа. Вместе с тем, как признают эксперты и представители промышленности, главным препятствием для повышения загрузки производственных мощностей является не ограниченный спрос, а острый дефицит оборотных средств, необходимых для оживления производства. По оценкам академика С. Глазьева, решение проблемы оборотных средств позволило бы оживить около 40% производственных мощностей промышленности. Оборотные средства необходимы для закупок сырья, энергоносителей, комплектующих и найма работников.

Простой и очевидный способ пополнения оборотных средств – получение краткосрочных кредитов. Однако именно здесь, по признанию руководителей многих промышленных предприятий, и зарыта собака. Об этом, в частности, постоянно говорит в передачах студии «Рубеж» и на других площадках Владимир Боглаев, генеральный директор АО Череповецкий литейно-механический завод (АО ЧЛМЗ). Кредитование оборотных средств недоступно по причинам запредельного уровня процентных ставок. При нынешней ключевой ставке Банка России, равной 7,5%, процентные ставки по кредитам коммерческих банков измеряются двузначными цифрами. Учитывая, что рентабельность большинства производств, по данным Росстата, даже ниже значения сегодняшней ключевой ставки, нетрудно понять, что банковские кредиты нанесут по экономике России удар гораздо более серьёзный, чем все экономические санкции коллективного Запада, вместе взятые.

На прошлой неделе в Москве проходило заседание дискуссионного клуба, организованное партией «Справедливая Россия – За правду» (СРЗП). На нем, в частности, выступал уже упомянутый Владимир Боглаев. В условиях отсутствия оборотных средств развитие промышленности практически невозможно: «А так как другой оборотки, кроме банковской, нет, возникает простой вопрос: ребята, а как вы считаете, сколько без оборотки можно чего-то сделать?» И он добавил, что мог бы при наличии оборотки увеличить производство в два раза, обойдясь даже без инвестиций. По его оценке, заводы в отсутствии дешёвых кредитов находятся на грани выживания, что ставит под вопрос технологическую независимость страны.

От себя добавлю, что на грань выживания поставлены даже многие предприятия ОПК. В этом немалая «заслуга» Минфина. Казалось бы, предприятиям ОПК не о чем беспокоиться: ведь они работают по госзаказу. Но если раньше предприятия ОПК в рамках госзаказа получали авансовый платёж, то теперь вся оплата заказа идет после его полного исполнения. Следовательно, предприятия ОПК также толкают в объятия банкиров-ростовщиков. Оборонщикам приходится брать банковские кредиты для пополнения оборотных средств. А это не менее опасно, чем ракетный удар противника по предприятию.

Как с этим бороться? Путём выдачи субсидий на частичную компенсацию высоких процентных ставок по кредитам? Фактически с помощью таких субсидий правительство подкармливает банки, подталкивая их еще сильнее задирать процентные ставки (они и стали это делать, ссылаясь на то, что в условиях СВО и санкционной войны риски кредитных организаций растут). А для промышленных предприятий компенсации оказываются далеко не полными, им все равно приходится доплачивать из своего кармана.

P.S. В октябре лидер СРЗП депутат Госдумы Сергей Миронов обратился к главе российского правительства Михаилу Мишустину и главному военному прокурору Валерию Петрову с предложением остановить банкротства ряда предприятий военно-промышленного комплекса, «учитывая сложившуюся ситуацию при проведении специальной военной операции, существующий дефицит военной техники». В обращении фигурируют 15 предприятий, из которых 12 уже признаны банкротами и перешли под конкурсное производство, в отношении одного в марте 2022 года ввели наблюдение — первый этап в процедуре несостоятельности (но уже есть ходатайство о банкротстве), а одно самостоятельно перешло в стадию ликвидации в июле 2022 года. Один фигурант этого списка – ПАО «Мотовилихинские заводы», которое объединяет предприятия с полным циклом создания ракетных систем залпового огня.

Вот такая у нас военно-экономическая мобилизация!

Считаю необходимым срочно принять закон о моратории (лучше – о полном запрете) банкротств предприятий ОПК.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/10/19/neobhodimo-srochno-reanimirovat-proizvodstvennye-moschnosti-rossii-57480.html

 


17.10.2022 Императив военно-экономической мобилизации

 

По итогам 2022 года ожидается рекордный за тридцать лет отток капитала из России

Россия остается главным препятствием для того, чтобы мировая закулиса установила неограниченную власть над планетой. Та война, которая ведётся сейчас на территории Украины, началась не 24 февраля и не в 2014 году. Эта война ведется против России несколько веков. Развал Советского Союза в 1991 году был лишь переходом к новой фазе войны. Главной целью Запада было уничтожение прежней социально-экономической модели (которую принято называть социалистической) и перевод России на рельсы капитализма зависимого типа.

Такой перевод преследовал ряд целей. Во-первых, превращение России в объект эксплуатации Западом. Во-вторых, лишение ее суверенитета во всех сферах: политической, культурной, военной, финансовой, экономической. В-третьих, подготовка условий для последующего расчленения России.

Свою оценку я формулирую жёстко: СВО есть война с коллективным Западом и она не может окончиться для нашей страны победой при сохранении той социально-экономической модели, которая Западом же нам и навязана.

Войны выигрывают только те государства, которые способны обеспечить экономическую мобилизацию. Страны богатого Севера не раз проводили экономические мобилизации. Яркий пример – Первая и Вторая мировые войны. Однако те мобилизации проводились в первую очередь за счет колониальных и зависимых стран. Страна с социально-экономической моделью зависимого капитализма лишена возможности проведения полноценной экономической мобилизации. Чтобы такой стране выиграть войну, необходимо сменить социально-экономическую модель.

Сам по себе капитализм на эффективную и тем более перманентную военно-экономическую мобилизацию не способен по определению. Ведь капитализм – это постоянная мобилизация совсем другого рода, преследующая цель получения прибыли, накопления капитала и богатства.

России для проведения эффективной военно-экономической мобилизации необходимо выполнить два главных условия. Во-первых, выйти из подчинения богатому Северу, или «золотому миллиарду», то есть Соединённым Штатам и их ближайшим союзникам. Во-вторых, ликвидировать капиталистические отношения внутри страны.

Российская империя не сумела провести эффективную военно-экономическую мобилизацию в годы Крымской войны (1853-1856). Такую же неспособность Российская империя продемонстрировала во время русско-японской войны 1904-1905 гг. Вступив в Первую мировую войну, Российская империя вновь оказались неспособной провести полноценную экономическую мобилизацию. А все потому, что имела социально-экономическую модель зависимого капитализма. Советский Союз вступил во Вторую мировую войну с принципиально иной социально-экономической моделью. Её с полным основанием можно назвать мобилизационной. Эта модель возникла не сразу после Октябрьской революции 1917 года. После нее прошло около десятка лет, прежде чем началось создание такой модели. Она была призвана, во-первых, обеспечить полную экономическую независимость (экономическую самодостаточность); во-вторых, создать мощный индустриальный фундамент для вооруженных сил.

Переход к новой для России модели можно разделить на два этапа. Первый этап – освобождение России от внешней зависимости. Второй этап – демонтаж капитализма внутри страны. Останавливаться на полпути нельзя. Сохранение капиталистических отношений будет создавать питательную почву для пятой колонны, которая будет стремиться вернуть Россию в состояние зависимого капитализма. Идея, что, мол, в России можно и нужно культивировать национальный капитализм, – очень опасный миф. Капитал по определению космополитичен, у него нет родины. Вернее, у него родина – то место, где он может получать максимальную прибыль и где он может держать нажитые капиталы в относительной безопасности. Сегодня такими зонами оказываются США, Великобритания и офшорные юрисдикции, контролируемые англосаксами.

Не вдаваясь в глубины политэкономии напомню, что прибыль, особенно та, которая приватизируется частными лицами, – это кража. При этой системе никакой военно-экономической мобилизации быть не может, а тяга к деньгам и обогащению остается питательной почвой для культивирования пятой колонны. Эта азбучная истина, как дважды два – четыре. Но мы, увы, пока не только не принимаем мер по слому этой системы, мы даже боимся вслух произнести, что дважды два – четыре.

Я уже не раз писал о неотложных мерах, которые России необходимо принимать на первом этапе перехода к новой социально-экономической модели. Назову лишь наиболее неотложные.

Первое – введение запрета на трансграничное движение капитала (по ходу замечу, что по итогам 2022 года ожидается рекордный за тридцать лет отток капитала из России).

Второе – деофшоризация российской экономики. Многие стратегически значимые компании РФ зарегистрированы в офшорных юрисдикциях, а последние находятся под полным контролем США и Великобритании. Отказ российских владельцев и бенефициаров от перерегистрации компаний в российскую юрисдикцию в установленные сроки должен влечь за собой национализацию активов таких компаний.

Третье – национализация компаний, действующих в Российской Федерации и принадлежащих иностранному капиталу (в первую очередь капиталу из списка недружественных государств).

Четвёртое – установление полного запрета на работу в Российской Федерации консалтинговых и аудиторских фирм других государств, а также российских компаний, ассоциированных с иностранными консалтинговыми и аудиторскими фирмами.

Пятое – выход из МВФ, Всемирного банка, ВТО, других международных организаций, контролируемых Соединенными Штатами Америки и их союзниками.

Шестое – немедленное прекращение поставок энергоресурсов и других товаров в те страны, которые включены в список недружественных.

Седьмое – понижение Центральным банком РФ ключевой ставки до минимальных значений (2-3%) и резкое увеличение кредитования реального сектора экономики.

Восьмое – резкое увеличение бюджетных ассигнований на госзаказы оборонного назначения (для чего, в частности, можно и нужно отказаться от пресловутого «бюджетного правила»).

Не дожидаясь полного выполнения плана мероприятий первого этапа, можно начинать действия по формированию альтернативной социально-экономической модели (второй этап). Основные элементы такой альтернативной модели следующие.

Первое – определение критериев, статуса и списка стратегически значимых секторов и отраслей экономики, предприятий и производств.

Второе – включение всех стратегически значимых субъектов экономической деятельности в государственный сектор.

Третье – любые другие субъекты экономической деятельности обязаны при необходимости участвовать в выполнении государственных заказов (отказ от их выполнения или срыв в выполнении влекут закрытие компании или ее национализацию).

Четвёртое – введение жесткого централизованного управления экономикой, интеграция этого управления с управлением в сфере оборонной деятельности, создание аналога Совета труда и обороны (СТО) или Государственного Комитета Обороны (ГКО) – институтов, которые существовали в СССР в период с 1918 по 1945 год.

Пятое – разукрупнение нынешнего Минпромторга и создание на его базе ряда отраслевых министерств, в первую очередь имеющих отношение к оборонной промышленности.

Шестое – введение сквозного директивного планирования, базирование планов преимущественно на натуральных, физических показателях, учреждение Госплана.

Седьмое – ликвидация фондовых бирж и частных коммерческих банков, создание нескольких специализированных государственных банков.

Восьмое – создание двухконтурной системы денежного обращения. Один контур обслуживает юридические лица, второй – физические лица, свободное перемежение средств из первого контура во второй запрещается.

Девятое – государственный контроль цен.

Десятое – введение государственной монополии внешней торговли и государственной валютной монополии.

Одиннадцатое – неуклонное следование принципу легитимности трудовых доходов и нелегитимности доходов иного происхождения, прежде всего доходов на капитал.

Двенадцатое – чёткое определение статуса прибыли как той части финансового результата предприятия, которая не может быть приватизирована, а должна быть направлена на развитие производства, материальное поощрение работников и формирование резервов.

Если мы не хотим наступать на одни и те же грабли (в частности, я имею в виду слабую способность дореволюционной России проводить военно-экономические мобилизации), нам необходимо нынешнюю модель зависимого капитализма срочно заменять на ту модель, которая создавалась с СССР с конца 20-х годов до начала Великой Отечественной войны. Каждый волен называть её по-своему, но она должна быть мобилизационной моделью.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/10/18/imperativ-voenno-ekonomicheskoj-mobilizacii-57464.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-imperativ-voenno-ekonomicheskoj-mobilizacii.html

 


08.10.2022 Шарапов говорил, что России нужны абсолютные деньги

 

Российская экономика задыхается без воздуха абсолютных денег

Русский экономист Сергей Федорович Шарапов (1855-1911) оставил нам в наследие свое учение о деньгах. С одной стороны, он подвергал критике ту денежную систему, которая сложилась на Западе и которую стремились копировать российские чиновники, ведавшие вопросами экономики. С другой стороны, он предлагал альтернативную модель денежной системы. Он был сторонником бумажных денег, но не абы каких, а «абсолютных денег». Основные положения учения С.Ф. Шарапова об абсолютных деньгах изложены в его фундаментальной работе «Бумажный рубль» (1895).

Бумажные деньги как экономический инструмент могут использоваться как в интересах всего общества, так и отдельных групп людей, как для укрепления государства, так и для его уничтожения. Шарапов показал, что с учетом российской государственности (самодержавное государство), истории страны (преобладание не полноценных товарных денег, а денежных знаков), текущей ситуации и потребностей России (острый денежный голод и масштабные задачи экономического строительства), обстановки в мире (дефицит золота, начало борьбы западных стран за экономический и территориальный передел мира) для России бумажные абсолютные деньги подходят больше всего.

Шарапову пришлось потратить немало времени на то, чтобы развеять многие мифы, которые сложились вокруг бумажных денег. Он считал, что ущерб от недостатка денег гораздо больше ущерба от их избытка: «Зло, могущее произойти от их несколько неумеренного выпуска, пустяки по сравнению со страшным злом, обусловливаемым их заведомым недостатком, или великими кризисами, или разорениями, вызываемыми особыми свойствами металлического обращения».

В качестве примера Шарапов разбирает такой фрагмент русской истории, как война с Наполеоном. Он не отрицает, что в годы Отечественной войны имел место чрезмерный выпуск ассигнаций. Это происходит, как отмечает Шарапов, не только в России и в любой стране, которая втягивается в большую, длительную войну. Обесценение денег в России в начале XIX века имело свое веское оправдание и создало в конечном счете больше плюсов, чем минусов. Ниже приводим образец широкой, основанной на критерии национальных интересов России оценки резкого расширения выпуска ассигнаций в 1809-1815 гг. Как она отличается от узких оценок многих т. н. «профессиональных» экономистов (которые, кроме показателей инфляции и нормы прибыли, ничего видеть не желают)!

«Такой момент (переизбыток бумажных денег. – В.К.) был у нас вскоре после двенадцатого года. Верховная власть, только что осознавшая весь вред чрезмерных выпусков бумажных денег и твердо решившаяся привести в порядок русскую денежную систему, ввиду крайней государственной опасности вынуждена была выпустить в тогдашней патриархальной и очень мало промышленной России непомерно большое количество ассигнаций. Рядом с ними обращалось неведомое количество фальшивых, пущенных Наполеоном, которые тем не менее приходилось принимать и оплачивать. Внутренняя покупная стоимость рубля в тогдашней крепостной и совершенно не промышленной России пала. Рубль дошел до четвертака.

Любопытно, что по поводу выпуска ассигнаций в 1809-1815 годах даже завзятые доктринеры не решаются говорить о вреде бумажных денег. Между тем, даже и здесь абсолютные знаки в виде ассигнаций, которые с болью сердца выпустил Александр I, принесли не вред, а явную и несомненную пользу.

Чтобы это понять, достаточно мысленно отделить причины от следствия и взглянуть на ассигнации как на показатель народных жертв и напряжения народных сил для спасения России и Европы в 1812-15 годах.

В 1807 году ассигнационный рубль стоил на серебро около 50 копеек, в 1813-м – 25. Другими словами, его внешняя стоимость (курс по отношению к серебру. – В.К.) понизилась за шесть лет наполовину. Предположим (хотя это и не так), что и внутренняя его стоимость (покупательная способность на внутреннем рынке. – В.К.) упала также на 50 процентов. Кто в 1807 году имел 1000 рублей, тот фактически в 1813 имел 500, а к 1815 году еще меньше, другими словами, потерял половину своего имущества. Относится это только к лицам, державшим деньги на вкладах в казенных банках, но отнюдь не к землевладельцам и промышленникам, ибо земли соответственно увеличивались в ценности, а промышленники подняли цены на свои произведения (т. е. имел место инфляционный рост цен на активы и товары. – В.К.). Пострадали, конечно, и они, как и вообще все население, но их убытки вознаградились широко увеличившимся трудом, а убытки непосредственно разоренных Наполеоном – правительственною помощью».

Итак, фактически с помощью «избыточной» денежной эмиссии Российское государство: а) мобилизовало трудовой и ратный потенциал русского народа; б) обложило «инфляционным» налогом все население, причем это был фактически «военный» налог, с которым сознательный русский народ был согласен; в) особо большим налогом оказались обложены «денежные мешки» – «рантьеры», что в условиях войны также оправданно и разумно.

Шарапов подводит итог денежной политики государства в годы Отечественной войны 1812 года: «В результате нашествие неприятеля отражено, хозяйство в огромной полосе, опустошенной войной, восстановлено, Москва отстроена, русские войска вошли в Париж и спасли всю Европу. Расходы на все это покрывались ассигнациями, которые вызывали прямые убытки для групп рантьеров (фактически это было скрытым налогообложением «денежных мешков» в условиях военного времени. – В.К.), косвенные убытки для всех и напряжение сил для классов трудящихся… Всего через год после Венского конгресса рубль уже поднялся со своей наинизшей цены в 1815 году, доходившей до 20 копеек за рубль, на 5 процентов, это указывало прямо, что народный труд стал самостоятельно залечивать раны, нанесенные войной…эти излишние в мирное время ассигнации явились в великую войну 1812 года не только показателем принесенных Россией жертв, но и драгоценным орудием, посредством которого в огромной степени были облегчены самые жертвы, и народная тягота разложилась и распределилась наиболее равномерным и вместе с тем наиболее легким способом».

Кстати, наши «профессиональные экономисты» дореволюционного времени, которые учились сами и учили других по западным учебникам, желали быть «святее папы римского». Они тщательно избегали упоминания многочисленных «исключений из правила», когда Запад вполне успешно использовал «печатный станок» для решения острых и неожиданных проблем: отражения военных агрессий, борьбы с неурожаями, смягчения кризисов.

Генерал Александр Нечволодов в книге «От разорения к достатку» (1906) пишет, что в конце 18 века и на протяжении всего 19 века к неразменным бумажным деньгам прибегали почти все государства. Прежде всего, та же Англия – родоначальница золотого стандарта. Она (так же, как и Россия) сумела выдержать натиск Наполеона только благодаря неразменным бумажным деньгам, которыми пользовалась непрерывно почти четверть века (с 1797 по 1821 год). Нечволодов приводит в пример политику Питта-младшего (1759-1806), который на протяжении в общей сложности почти 20 лет был премьер-министром Великобритании. Александр Дмитриевич отмечает, что в 1790, 1797 и 1810 гг. благодаря своевременным выпускам бумажных денег предотвратил три финансовых кризиса.

Не менее интересен приводимый Нечволодовым пример Франции: «Франция также прибегала к выпуску неразменных на золото бумажных денег после кампании 1870 года, – причём к концу 1873 года количество бумажных денег превышало 3.000.000.000 франков. Эти бумажные деньги не только ни разу не падали ниже золота, но имели лаж в 1% в свою пользу».

Третий пример Нечволодова относится к Североамериканским Соединенным Штатам времён гражданской войны, когда президент Линкольн стал выпускать бумажные деньги в виде казначейских билетов. Впрочем, этот случай Шарапов достаточно досконально анализирует в «Бумажном рубле».

Справедливости ради следует отметить, что на Западе всегда была небольшая группа экономистов, которая выступала в пользу бумажных денег и против металлических (золотых) денег. В учебниках по экономике их обычно называют «номиналистами».

В основе их теории лежали два основных положения. Во-первых, деньги создаются государством, и, во-вторых, стоимость денег определяется их номиналом. Представители этой теории денег утверждали, что деньги – это только условный знак, не имеющий ничего общего с товарами; важен только номинал денежной единицы, металлическое же содержание не имеет никакого значения. Номиналисты совершенно верно отмечали, что главными (и даже единственными) функциями денег являются средство обращения и средство платежа, что эти функции могут вполне выполнять денежные знаки. Номиналисты полагали, что денежные знаки можно наделить «стоимостью», «покупательной силой» путем акта государственного законодательства (декретные деньги). Согласно этому акту, «стоимость» знака определяется номиналом, обозначенном на знаке, и не должна произвольно меняться.

Первыми представителями этой теории были англичане Дж. Беркли (1685-1753) и Дж. Стюарт (1712-1780). Однако наиболее известным представителем номинализма был немецкий экономист Г. Кнапп (1842-1926). По его мнению, деньги имеют покупательную способность, которую придает им государство. Он считал объективным законом эволюцию полноценных товарных денег в деньги неполноценные и в конечном счете в бумажные деньги, или денежные знаки. Впрочем, некоторые относят Кнаппа не к исследователям академического толка, а практикам и прагматикам. Действительно, он стремился освободить Германию от «золотого ярма», которое ей было навязано Ротшильдами после франко-прусской войны 1870-1871 гг. Он планировал заменить во внутреннем обращении золотые деньги бумажными, а за счет высвободившегося металла сформировать золотой стратегический резерв на случай войны (приближение войны он чувствовал). Кроме того, в своих работах он пытался осмыслить опыт соседней Австрии, которая сумела избежать перехода на золотой стандарт, бумажно-денежное обращение там вполне успешно обеспечивало экономическое развитие.

Согласно формальным признакам, в компанию номиналистов попадает и С.Ф. Шарапов. Да, его деньги были бумажными, как у других приверженцев номиналистической теории. Да, его деньги создавались государством, что также роднит его с номиналистами. Но вот государство у Шарапова совсем другое. У западных номиналистов государство, выражаясь словами Шарапова, «парламентарно-биржевое». Такое государство может создавать бумажные деньги, которые выгодны лишь «королям биржи», а им выгодны деньги, которые делают дорогим капитал и которые недооценивают живой (настоящий) труд. Такие деньги не могут раскрыть в полной мере трудовой и экономический потенциал общества, а служат накоплению еще большего капитала хозяевами биржи и ростовщиками. Это бумажные деньги, которые ориентированы на получение максимальной прибыли, поэтому они не могут быть использованы для финансирования долгосрочных капиталоемких проектов, обладающих длительным сроком окупаемости. Скорее такие деньги пойдут на биржу и финансовые рынки, еще более усугубляя проблемы реального сектора экономики. Это деньги, которые короли биржи и ростовщики, как отмечал Шарапов, используют для целей «миродержительства».

История показывает, что практическая реализация рекомендаций западных номиналистов не раз приводила к печальным последствиям. В лучшем случае покупательная способность денежных знаков начинала отклоняться от первоначальной, номинальной (ведь деньги оказывались в руках биржевиков). В худшем случае она просто исчезала, вернее, стремилась к нулю (инфляционное ограбление населения опять-таки в интересах биржевиков и ростовщиков). Положения номиналистической теории были применены в экономической политике всех воющих стран в годы Первой мировой войны. После ее окончания номинализм продолжал наиболее последовательно применяться в Германии. Вскоре там началась бешеная гиперинфляция, которая привела к окончательному развалу немецкой экономики. Номинализм был полностью дискредитирован и о нем забыли на несколько десятков лет.

Сегодня все деньги в мире – бумажные (вернее, они – знаки денег, имеющие бумажную или электронную форму). А почти всех нынешних «профессиональных экономистов» можно отнести к «молчаливым номиналистам» (молчаливым, потому что даже не поднимают вопрос о возможности использования иных денег, кроме бумажных и электронных знаков; формально они причисляют себя к другим школам и теория, например кейнсианству, монетаризму и т. п.). Однако, как мы отметили выше, бумажные деньги, рекомендованные западными номиналистами и заполонившие за последние десятилетия весь мир, человечество спасти не сумели. Зато сумели посеять в умах людей недоверие к бумажным деньгам вообще (и даже возродить ностальгические чувства к золоту).

Еще раз подчеркну: Шарапов был не номиналистом, а сторонником абсолютных денег. Попытаюсь выделить две главные особенности абсолютных денег Шарапова. Во-первых, это не просто знаки, а товарные деньги (т. е. обеспеченные товарной массой). Во-вторых, регулирование массы таких денег (выравнивание баланса денежной и товарной массы) осуществляется в автоматическом режиме. И гарантией возможности такого автоматического регулирования является отстранение от доступа к печатному станку банкиров-ростовщиков.

В настоящей экономике, по выражению Шарапова, деньги должны быть подобны воздуху. Ведь человек не может жить без воздуха, но он его не замечает в повседневной жизни. В сегодняшней России мы имеем дело с банальными денежными знаками, не имеющими никаких признаков абсолютных денег. Российская экономика задыхается без воздуха абсолютных денег.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/10/03/sharapov-govoril-chto-rossii-nuzhny-absoljutnye-dengi-57345.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-rossijskaya-ekonomika-zadyxaetsya-bez-vozduxa-absolyutnyx-deneg.html

 


01.10.2022 Как «прохозяйничалась» дореволюционная Россия

 

Когда русскому человеку в его стране уже ничего не принадлежало. Из наследия С.Ф. Шарапова

Бытует мнение, что царская Россия перед Первой мировой войной и революцией 1917 года была страной экономически процветающей. В ряде работ (например, у М.В. Назарова) можно встретить утверждения о «небывалом подъеме российской экономики».

Да, в России строились новые заводы и железные дороги. За период 1880-1917 гг. было построено более 58 тыс. км железных дорог. Да, среднегодовые темпы прироста промышленного производства были высокими: в 1889-1899 гг. – 8,0%, а в 1900-1913 гг. – 6,25%. Да, по некоторым видам промышленного производства наблюдались еще более высокие темпы роста. Тот же В. Назаров приводит пример: в 1909-1913 гг. производство двигателей внутреннего сгорания выросло на 283,5%. Перед мировой войной стали производиться самые мощные в мире самолеты «Витязь» и «Илья Муромец» Игоря Сикорского.

Да, в обеих столицах (Москве и Петербурге) кипела оживлённая жизнь, появились трамваи, в глазах рябило от вывесок магазинов, ресторанов, трактиров, увеселительных заведений. Да, на больших заводах и фабриках мастеровые и квалифицированные рабочие получали неплохие деньги.

Да, внутри страны и за ее пределами обращался золотой рубль, который считался едва ли не самой «твердой» валютой в мире. Да, наша «благородная» публика выезжала в Европу, оставляя там каждый год сотни миллионов золотых рублей; у рядовых европейцев создавалось впечатление, что в России живут исключительно богатые люди. Да, на мировой рынок поступали десятки миллионов пудов зерна, нефти, железа, леса из России, и она получала за эти товары сотни миллионов золотых рублей.

Всё это даёт основание ностальгически вспоминать о «России, которую мы потеряли».

Однако у «блестящей» России была оборотная сторона. Подавляющее большинство населения жило в деревне; после реформы 1861 г. жизнь крестьянина становилась все тяжелее, голоднее. Иногда голод охватывал целые губернии. Вчерашние крестьяне наполняли города в качестве рабочих, но достойные заработки были лишь у рабочей аристократии, а это в лучшем случае несколько процентов самодеятельного населения. Не жили, а выживали и многие помещики, которые не смогли приспособиться к новому укладу. Да, они ездили в Европу, закладывая свои земли или получая выкупные, но у дворянского сословия России не было будущего. Здоровье народа ухудшалось, широко было распространено порочное пристрастие к вину. Леса хищнически вырубались, земля истощалась.

Высокие темпы роста экономики в отдельные годы мало о чём говорили. Чаще всего большие цифры получались за счет очень низких исходных значений тех или иных показателей. Так, цифра прироста производства двигателей внутреннего сгорания накануне войны получалась высокой по той причине, что в начале ХХ века такие двигатели в России вообще не производилось. Производство самолетов Игоря Сикорского, было штучным. Перед войной своей авиастроительной промышленности у России (в отличие от Германии, Франции, САСШ) не было. Отставание России от стран Запада наблюдалось по многим базовым производствам: черной металлургии, производству цемента, угля и кокса, минеральных удобрений и т. д. Доля США в мировом промышленном производстве в 1913 г. была равна 35,8%, Германии – 15,7%, Англии – 14,0%, Франции – 6,4%, а Россия находилась лишь на пятом месте с долей 5,3%.

Читая «ностальгические» книги по дореволюционной России, получаешь впечатление, что страна переживала непрерывный экономический бум на протяжении десятилетий. На самом деле экономическое развитие России было очень неравномерным. В ХХ век российская экономика вступила в состоянии глубокого кризиса. Он продолжался с 1900 по 1903 г. включительно. Оживление и подъем экономики, начавшиеся в 1903 г., были прерваны русско-японской войной. Потом до 1908 года была экономическая депрессия. В 1909-1913 гг. промышленность переживала подъём, последний перед надвигавшимися на страну драматическими событиями. Периодические кризисы приводили в лучшем случае к сокращению и приостановке производств, а в худшем случае – к разорениям и банкротствам отечественных предприятий, которые переходили в руки иностранных хозяев.

Всё более ощутимым становилось нашествие в страну иностранцев, бравших под свой контроль целые отрасли народного хозяйства. Так, в черной металлургии доля иностранных инвестиций в акционерном капитале в 1913 году составила 66%. Постепенно под контроль иностранного капитала попала нефтедобыча (в Бакинско-Грозненском нефтяном районе): по данным русского экономиста П. Оля, доля иностранного капитала в добыче нефти в России с 5,9% в 1893 г. выросла до 48,5% в 1902 г. В своей работе «Русская нефть и ее государственное значение» П. Оль писал: «Острая конкурентная борьба между иностранными инвесторами развернулась в 1900-е гг. вокруг нефтяных богатств России… В результате к началу войны фактически вся русская нефть оказалась в руках трех владельцев – Нобелей, Ройял Датч-Шелл и РГНК» (РГНК – Русская генеральная нефтяная норпорация, созданная в 1912 г. при активном участии Русско-азиатского и Международного банков, контроль над которыми принадлежал иностранным инвесторам).

В 1908 г. под контроль иностранцев перешла значительная часть золотодобывающей промышленности (создание компании «Лена-Голдфильдс» с контрольным пакетом акций у англичан). «В добыче цветных металлов иностранному капиталу принадлежало почти безраздельное господство: в медеплавильной – англо-американскому, в марганцевой – германскому, в свинцово-цинковой – франко-бельгийскому».

Российская промышленность все больше переключалась на производство сырья и полуфабрикатов, отправляемых за рубеж. Квинтэссенцией экономических бед был неумолимый рост внешнего долга, накануне Первой мировой войны Россия вышла на первое место в мире по величине этого долга: около 8 млрд. руб. золотом в 1914 г. Это был преимущественно государственный, а не частный долг.

Вот об этой оборотной стороне медали и писал с болью в сердце известный русский экономист Сергей Федорович Шарапов (1855-1911).

В своей речи «Иностранные капиталы и наша финансовая политика» (1899) С. Шарапов в яркой, образной форме показал, какую высокую цену пришлось России заплатить за видимость «гигантских достижений» в экономике в конце XIX в. Русскому человеку в его собственной стране уже ничего не принадлежало. «Наша показная сторона, наш фасад, бьет в глаза. Огромная промышленность, сеть железных дорог, очень большая и дорогая военная оборона страны. Подсчитайте все это хотя приблизительно, как наш инвентарь, и вы будете по­ражены. Его стоимость едва ли превысит сумму нашего внеш­него долга. Значит, по существу-то дела все это не наше, не нажитое народным трудом, а чужое, все равно как бы взятое напрокат, арендованное, и эта аренда составляет ежегодно око­ло ста тридцати миллионов рублей золотом».

В такую ситуацию Россия попала в течение трех-четырех десятилетий – с момента начала реформ Александра Второго. Россия, как выразился Шарапов, «прохозяйничалась». А все потому, что власти обращали внимание на фасад дома, называемого русским хозяйством, начисто забывая о том, что внутри: «…в пореформенный период мы прохозяйничались, вот настоящее слово! В том, что они накопили богатства и не зна­ют, куда поместить свободные капиталы, мы накопили бесчис­ленные долги, которые не знаем, как заплатить».

Шарапов констатировл, что Россия успела за короткий период времени стать банкротом, поэтому переход еще оставшегося у российских собственников (государства и частных лиц) имущества в руки иностранцев становится почти неотвратимым. Подобно тому, как у должника забирают имущество по исполнительным листам: «Полная аналогия с запутавшимся помещиком, с задолжавшей фабрикой. Помещику нет другого исхода, как рас­продавать имение по частям, чтобы кое-как выпутываться: сегодня свел лесок, завтра продал хутор, сдал в аренду огород, трактир, покос, потом их продал и т. д. Фабриканту остается образовать товарищество и дать часть паев своим кредиторам. И вот, в правлении заседает директор «от Кнопа» … Что другое обозначает или может обозначать захват ино­странцами наших руд, коней, приисков, основание новых заво­дов? Да только то, что все это формы расплаты России за свое хозяйство, за то, что она обратила все свое внимание на фасад и совершенно позабыла о внутренности дома. И вот, фасад бле­стит, а сзади стоят иностранцы с исполнительными листами в виде наших бесчисленных бумаг. Можно смело сказать, что всякое основание в России теперь нового иностранного дела, всякая покупка иностранными компаниями наших естественных богатств есть только ввод во владение по этим исполнительным листам…»

Конечно, он был не одинок, свою озабоченность социально-экономическим состоянием страны, утратой (или угрозой утраты) экономического (а затем и политического) суверенитета России выражали такие экономисты, общественные деятели, писатели, как И. Аксаков, А. Нечволодов, Г. Бутми, В. Кокорев, Ф. Чижов, П. Оль, Ю. Жуковский, князь А. Щербатов, А. Энгельгардт, А. Шипов и др.

Слово С.Ф. Шарапова «прохозяйничались» в полной мере можно применить и к экономике Российской Федерации.

За три десятилетия существования ее позиции в мире заметно просели. По оценкам МВФ, доля России в мировом ВВП (расчеты по паритету покупательной способности рубля) снизилась с почти 5 процентов в начале 1990-х годов до 3 процентов в 2021 году. А на пике развития советской экономики (на рубеже 70-80-х годов) доля тогдашней России (РСФСР) в мировой экономике, по оценкам экспертов, достигала 9 процентов. За этими цифрами, отражающими количественную сторону экономической деградации, скрывается качественная деградация: деиндустриализация, превращение России в «экономику трубы», эксплуатация России Западом путем вывоза природных ресурсов, захват иностранным капиталом контроля над многими отраслями и производствами в российской экономике, утрата экономического суверенитета.

Начавшееся 24 февраля этого года открытое противостояние России и Запада даёт нашей стране шанс остановить процесс дальнейшей деградации отечественной экономики. Немалую помощь в таком переходе способны оказать идеи русского дореволюционного экономиста С.Ф. Шарапова.

 

https://www.fondsk.ru/news/2022/10/01/kak-prohozjajnichalas-dorevoljucionnaja-rossia-57324.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-kak-proxozyajnichalas-dorevolyucionnaya-rossiya.html