2016-2019 Статьи разных авторов. Экономика. Политика.
21.08.2019 Геополитическая роль Индии: сложности многовекторной политики. Андрей Кадомцев
Индия – далеко не единственная держава, участвующая сразу в нескольких конкурирующих коалициях, фактические цели которых зачастую противоречат друг другу. Международная жизнь
28.02.2019 «Война» Индии и Пакистана в интерьере «большой» предвоенной геополитики. Павленко В.Б.
Кто и зачем дергает тигра за усы на «евразийских Балканах»?
28.02.2019 Экс-глава российской разведки назвал причины индо-пакистанского обострения
14 февраля в округе Пулвама штата Джамму и Кашмир колонну индийских силовиков атаковал смертник на автомобиле со взрывчаткой. В результате теракта погибли 40 сотрудников индийской военной полиции.
26 февраля индийская авиация нанесла удар по лагерю террористов на территории пакистанской части Кашмира, мотивируя свои действия тем, что данная атака является ответом на теракт, совершенный 14 февраля.
На следующий день пакистанские истребители, нарушив линию контроля, нанесли авиаудары по объектам индийской армии в штате Джамму и Кашмир. А представитель Вооруженных сил Пакистана генерал-майор Асиф Гафур сообщил о двух сбитых индийских самолетах в воздушном пространстве страны.
26.02.2019 Индийская модернизация.
Начиная с раннего Нового времени Индия привлекает внимание европейцев. Культурные и природные богатства сделали ее объектом европейской экспансии. После обретения независимости в середине XX века Индия была аграрной страной, вынужденной справляться с вызовами современности. Сегодня Индия является примером экономического роста. Какой путь ей пришлось пройти за последние полвека?
Гости в студии: профессор Дипломатической академии МИД РФ Андрей Володин; главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений Елена Брагина.
Ведущий – Михаил Ремизов, публицист, кандидат философских наук. Власть факта. Телеканал Культура
16.02.2018 Индия – будущий локомотив мирового роста. Холоденко О.
С начала 2000-х гг. локомотивом роста глобальной экономики был Китай. Однако время идет, и на смену старому лидеру подрастает новый преемник. Речь идет об Индии. Экономика Индии. Оксана Холоденко - эксперт по международным рынкам БКС Брокер
10.02.2019 Может ли спор Индии и Китая привести к ядерному конфликту? Павленко В.Б.
Угрозы и риски пограничного противостояния
04.06.2017 Действительно ли российско-индийские отношения пришли в упадок? М.К. Бхадракумар
Что происходит, так это спланированная кампания по подрыву репутации индийско-российских отношений. Это старая уловка ЦРУ — ослабить стержневую опору стратегической автономии других стран, чтобы подрывать моральный дух и сделать их зависимыми от американских стратегических замыслов. Важнейшие отношения с Россией придавали индийской внешней политике серьёзную стратегическую глубину, а высочайший уровень взаимного доверия между странами наиболее важен, особенно в сложившейся международной обстановке...
02.06.2017 Железная логика. С. Михеев. Вести ФМ
Индия развивается быстро, но противоречиво. О российско-индийских отношениях поговорили с главным научным сотрудником ИМЭМО РАН, профессором Дипломатической академии МИД, доктором исторических наук Андреем Володиным.
Китай не демонизируют, как Россию - нет привычки. Петербургский международный экономический форум (Трансляция выступления В. Путина). Кудрин призвал к приватизации нефтяного сектора. Сырьевые отрасли должны быть в руках государства
17.05.2017 Моди упустил свой шанс в китайской стратегии. М.К. Бхадракумар
Как сообщает пакистанская пресса, одним из самых ярких моментов участия премьер-министра Наваза Шарифа в форуме «Один пояс и один путь» в Пекине (14-15 мая) станет подписание Меморандума о взаимопонимании между двумя странами, открывающего дорогу массовым китайским инвестициям — в 50 миллиардов долларов — на разработку каскада реки Инд в Пакистане в районе Гилгит-Балтистан. Эти средства поступят помимо 46 миллиардов долларов, инвестируемых Китаем в китайско-пакистанский экономический коридор (CPEC). правительству Моди предоставлена возможность или невзирая ни на что продолжать идти путём конфронтации и соперничества с Китаем, или, наоборот, разглядеть очевидное и стоически и скромно приспосабливаться к свершившимся фактам
16.03.2017 Россия и Индия в меняющемся глобальном мире. Юрий Бялый
Размышления по итогам прошедшей в Дели конференции экспертов фондов «Экспериментальный творческий центр» и Observer Research Foundation. ИА Красная Весна
29.11.2016 Денежная реформа в Индии. Технология, цели, последствия. Катасонов В.Ю.
Денежная реформа в Индии преследует одну важную цель, не объявленную властями страны. Эта цель — загнать население в банковскую систему, ограничив использование наличных денег. Предыдущая реформа проводилась в Индии в 1978 году. Тогда из обращения изымались банкноты достоинством 1000, 5000 и 10.000 рупий. Была сделана важная попытка ограничить использование крупных купюр в качестве средства накопления и заставить граждан пользоваться услугами банков. Однако в Индии слишком привыкли полагаться на наличные деньги не только как средство обращения, но и как средство накопления. Причин этому много, а самая главная та, что при открытии вклада свыше 50.000 рупий (750 долл. США) от вкладчика требуется справка о происхождении денег. Пытаясь ограничить теневой сектор, власти, однако, забывают, что из всех занятых в нём на тех, кто вовлечён в криминальный бизнес (наркотики, торговля людьми, оружием и т.п.), приходится примерно 1 процент. Остальные 99% — те, кто не может найти работы в легальном секторе и выживает как умеет.
Вообще, такая система фильтров создана для борьбы с «грязными» деньгами в теневом секторе экономики. По оценкам Всемирного банка, в Индии этот сектор составляет около 25% всей экономики (есть и более высокие оценки – 30-35%).
27.10.2016 Страны БРИКС дают отпор Соединенным Штатам в финансовой войне. Ариэль Нойола Родригес
Чтобы дать бой в финансовой войне с Соединенными Штатами странам БРИКС необходимо срочно укрепить свои партнерские отношения в сфере экономики и финансов. Новый банк развития БРИКС должен увеличить объем кредитов, то же касается и Соглашения о создании пула условных валютных резервов. Кроме того, странам-членам БРИКС необходимо как можно скорее создать свое собственное рейтинговое агентство. В целях усиления экономической сплоченности создание зоны свободной торговли разрушит тарифные барьеры и, вместе с тем, существенно расширит внешнеторговые операции между членами группы. В конечном счете, если надлежащие меры не будут приняты как можно раньше, страны БРИКС рискуют потерпеть крушение при первом же финансовом урагане.
01.10.2016 Атомный путь Индии: от ядерного оружия – к АЭС «Куданкулам». Анастасия Полозкова
Индия — государство с быстро развивающейся экономикой, при этом страдающее от энергодефицита. Одна из причин того — недостаток собственных энергетических ресурсов. Быстро растет спрос на электроэнергию. Так, Индия занимает четвертое место в мире по совокупному потреблению энергоресурсов после Китая, США и России. Чтобы решить проблемы с электричеством, энергетическому сектору страны необходим целый комплекс мер. В этом плане важнейшим направлением развития является атомная энергетика...
07.03.2016 Бутон Лотоса: Индия в современном мире
Обзорная статья. Татьяна Шаумян, Журнал "Изборский клуб", 2016 № 1
01.02.2016 Про Индию. monetary_policy
2015 год знаменателен тем, что Индия стала третьей страной в мире по размеру экономики (если считать по ППС), сместив на 4-е место Японию. А еще 2015 год знаменателен тем, что Индия стала единственной крупной страной, экономическая модель которой выглядит безукоризненно, т.е. обеспечивает высокие темпы экономического роста (7-8% в год) и не порождает рисков, способных похоронить все предыдущие достижения

Внушительная победа на парламентских выборах действующего премьер-министра «националиста» Нарендры Моди позволила наблюдателям заговорить о перспективах начала нового этапа в развитии геополитической роли Индии.
По мнению индийских экспертов, «мир движется в направлении многополярности, пусть и асимметричной, которая в долгосрочной перспективе может трансформироваться в американо-китайскую биполярную систему». Опасения Индии, по их мнению, вызывают глобальные «претензии Китая». При этом нынешнее индийское руководство выдвигает амбициозные и долгосрочные цели, призванные упрочить международный авторитет страны и ее статус «серьезного глобального игрока», одновременно генерируя новые возможности для ускоренного развития и экономического роста. Обретение же Индией полновесного статуса великой державы, считают они, возможно лишь вместе со способностью «самостоятельно создавать многосторонние организации, защищающие её интересы и выражающие её ценности»[i]. В качестве одного из наиболее реалистичных сценариев видится «стратегия противовеса» Китаю, сочетающая «новые и возрожденные к жизни функциональные инициативы регионального экономического сотрудничества, а также модели субрегиональной интеграции»[ii]. В целом, в своей текущей внешней политике, Индия стремится найти баланс между крепнущими стратегическими отношениями с США, дальнейшим укреплением и диверсификацией связей с Россией и выстраиванием «сложного», во всем многообразии значений этого слова, взаимодействия с КНР.
Нынешние тенденции в Большой Азии и АТР, который, с подачи американцев, теперь всё чаще называют Индийско-тихоокеанским регионом (ИТР), внешне весьма благоприятны для Индии. Едва ли не все государства, имеющие интересы на этом огромном пространстве, неуклонно превращающемся в ведущий регион мира, заинтересованы в тесном взаимодействии с Нью-Дели при реализации как своих тактических, так и стратегических долговременных интересов. Так, без участия Индии, тем более — при противодействии со стороны ее руководства, ни американский проект ИТР, ни китайский проект «Сообщества общей судьбы» не могут быть реализованы в полной мере. Китайский проект без Индии остается, как минимум, неполным и незавершенным, из континентального он превращается в трансрегиональный. А американская стратегия «Индо-Пацифики», если из нее выпадает Индия, вообще теряет одну из двух главных своих опор.[iii]
При этом эксперты отмечают, что проблема обеих инициатив состоит в том, что они объективно отводят Нью-Дели роль второго плана. Но и сама Индия пока никак не сформулирует собственную большую концепцию, своё стратегическое видение будущего Азии. В одно и то же время Индия стремится сохранить максимальную свободу маневра и гибкость в международных делах и претендует на роль «системообразующей» державы Южной Азии. Заинтересованность Вашингтона и Пекина, втягивающихся во всё более напряженную борьбу за доминирование в Азии, в активном подключении к происходящему третьего равновеликого «полюса», также остается, по всей видимости, ситуативной и ограниченной лишь некоторыми направлениями отношений. Европа, вероятно, готова поддержать укрепление индийского влияния, но слишком поглощена собственными проблемами.
Таким образом, геополитическая ситуация в отношениях Индии – Китая - США приобретает все более комплексный и многоплановый характер. С одной стороны, и у Пекина, и у Нью-Дели растет объективная потребность в позитивной стабилизации двусторонних отношений. Пекин заинтересован в расширении взаимодействия с Индией, в том числе в контексте навязанной ему конфронтации с Соединенными Штатами. С другой стороны, системные факторы, сдерживающие качественное улучшение индийско-китайских отношений, остаются слишком весомыми. В первую очередь, речь идет о борьбе за сферы влияния в Азии, а также в растущем экономическом отставании Индии от КНР. В результате, руководство Индии предпринимает шаги, направленные на сдерживание Китая во всем большом регионе от Индийского океана до Тихого. Нью-Дели открыто зондирует возможности формирования коалиций, имеющих определенный антикитайский потенциал. В первую очередь, речь идет о сближении с Вашингтоном, Токио, и, вероятно, Австралией в рамках гипотетической «азиатской Антанты». Кроме того, Индия делает ставку на шиитский Иран, пытаясь создать противовес растущему влиянию Пекина в суннитском Пакистане[iv], «главном историческом противнике» Индии.
США также нуждаются в Индии, в первую очередь, как формулирует это Вашингтон, для противовеса Китаю. Вашингтон прямо называет Индию «жизненно важным партнером»в обеспечении своих интересов на просторах всего большого Индийско-тихоокеанского региона. США также постоянно дают понять Нью-Дели свою заинтересованность в расширении противостояния с Пекином за пределами сугубо экономических вопросов. При этом долгосрочные цели американской политики носят многоплановый характер:ослабить растущее влияние Китая во всем регионе Большой Азии, в том числе, в Пакистане; не допустить военно-политического союза Китай-Пакистан-Иран; сохранить рычаги влияния на Индию, действуя в первую очередь через Пакистан и Афганистан. Так, нынешний курс Трампа в отношении Исламабада объективно подталкивает Пакистан к более решительным действиям в Афганистане. А также играет на руку пакистанским кругам, выступающим наиболее последовательными сторонниками конфронтации с Индией. Между тем, в нынешних условиях, любое обострение напряженности между Нью-Дели и Исламабадом грозит новым охлаждением отношений между Индией и Китаем. Американские наблюдатели и вовсе убеждены в несовместимости фундаментальных интересов двух стран, их«обреченности» на стратегическое соперничество во всем регионе Индийского океана. Как представляется, более вероятным сценарием развития событий является ситуация, при которой два азиатских гиганта надолго застрянут в промежуточной позиции. «Между не готовностью уступать, и не способностью наступать», - считают некоторые эксперты.
Главным препятствием на пути усиления позиций Нью-Дели в Азии и в мире в целом остается относительная слабость социально-экономического развития. Индия «подвержена всем стандартным «болезням роста»», которые сопровождают процессы ускоренных изменений в экономике и социальной сфере. Усиливается социальное неравенство, распространена коррупция, ощущается нехватка природных ресурсов, ухудшается экологическая ситуация. Государство регулярно сталкивается с террористическими атаками и проявлениями сепаратизма. Тенденции модернизации в индийском обществе по-прежнему сталкиваются с пережитками традиционализма. Продолжаются острые дискуссии «относительно устойчивости нынешних моделей социально-экономического развития».[v]
Для преодоления усиливающихся дисбалансов в развитии правительством Моди готовятся и уже реализуются программы масштабных реформ в экономике, административной, финансовой сферах. Власти заявляют о намерении довести национальный ВВП к 2024 году до 5 трлн. долларов. Потребности Индии в инвестициях неуклонно возрастают, а задачей максимум остается привлечение инвесторов как из КНР, так и из США. Китайские деньги не только придают новый импульс развитию индийской экономики, но и становятся фактором сглаживания существующих противоречий. После обострения отношений летом 2017 года, руководители Индии и Китая сумели достичь позитивного «равновесия». А вот станет ли это равновесие балансом сил или трансформируется во взаимовыгодное долговременное сотрудничество, пока остается неясным.
Серьезные надежды возлагались руководством Индии на США. Однако после смены администрации в начале 2017 года, Вашингтон проводит политику «возвращения домой» инвестиций и промышленных мощностей. Наряду с фундаментальными тенденциями на мировых рынках капитала, это привело к существенному падению интереса американских инвесторов к проектам в Индии. Более того, в июне нынешнего года Трамп фактически объявил Индии торговую войну, лишив Нью-Дели торговых привилегий, позволявших беспошлинно поставлять на рынки США товары на сумму до 5.6 млрд. долларов[vi]. Усиливают индийско-американские разногласия решение Индии осенью прошлого года о закупке российских ЗРК С-400, а также наносящие удар по интересам Нью-Дели требования Белого дома о замораживании отношений с Ираном. Наконец, большую озабоченность в Индии вызывает неясность планов Вашингтона относительно будущего Афганистана после формального вывода американских войск.
Тем не менее, богатейший человек Индии и всей Азии по версии Forbes Мукеш Амбани, возглавляющий самый крупный индийский холдинг - Reliance Industries, недавно назвал «временным явлением» наметившееся снижение темпов роста индийской экономики.[vii]
В этих условиях, у России появляются хорошие шансы сыграть стабилизирующую и созидательную роль на этом направлении. 01 декабря 2018 года «на полях» саммита «Большой двадцатки» в Аргентине, по инициативе Москвы впервые с 2006 года состоялась встреча лидеров России, Индии и Китая (РИК). Руководители трех государств выступили за «более тесную координацию подходов трёх стран, прежде всего, в сфере обеспечения безопасности, выстраивания конструктивных межгосударственных отношений в Евразии». Было подчеркнут партнерский характер отношений Пекина, Москвы и Дели, совпадение интересов и целей «в области развития».[viii] Москва способна оказать индийским партнерам значимую помощь в решении самых разных вопросов – «от высоких технологий и обороны, до строительства современной инфраструктуры и снижения уровня бедности», - отмечают в Российском совете по международным делам. Большой интерес в Нью-Дели вызывает взаимодействие с Россией в рамках БРИКС и ШОС. В преддверии визита премьер-министра Моди на V Восточный экономический форум, который состоится в сентябре во Владивостоке, вице-премьер Юрий Трутнев и министр торговли и промышленности Индии Пиюш Гоял (Piyush Goyal) провели встречу, в ходе которой обсуждалось увеличение товарооборота между двумя странами к 2025 году до 30 млрд. долларов. Одним из наиболее перспективных долгосрочных совместных стратегических проектов для Москвы и Нью-Дели является также и Международный транспортный коридор Север-Юг (INSTC).
В июне нынешнего года вторая подряд встреча РИК состоялась в кулуарах G20 в Японии. Лидеры трех стран подчеркнули высокую эффективность работы в подобном формате, отметили совместную работу над формированием «в Евразии архитектуры равной и неделимой безопасности».[ix] Вместе с тем, колебания Нью-Дели относительно подключения к проектам в рамках китайской инициативы «Одного пояса, одного пути», демонстрируют сохраняющиеся противоречия индийской внешней политики. С одной стороны, Индия имеет основания рассматривать себя в качестве государства, которое, «в конце концов … определит, в каком направлении сдвинется геоэкономический маятник»[x] едва ли не во всем Восточном полушарии. С другой, по-прежнему остается неясным, насколько Индия способна гармонизировать свою интересы между проектами Большой Евразии и ИТР, с учетом их фундаментальных геополитических противоречий.
Линия на многовекторную внешнюю политику является отличительной чертой Индии с первых дней независимости. И до сих пор Нью-Дели пытается придерживаться этого правила. «Отстаивать ли дальше многополярный мир вместе с Москвой и Пекином … или же примкнуть к США, Японии и Австралии и сформировать «четырехсторонний альянс» для сдерживания Китая»[xi], - так ставят вопрос часть индийского истеблишмента. Рост неопределенности международной системы – одна из объективных тенденций последних десятилетий. И Индия – далеко не единственная держава, участвующая сразу в нескольких конкурирующих коалициях, фактические цели которых зачастую противоречат друг другу.
__________________________
[iv] https://interaffairs.ru/news/show/21468
[vi] По данным Reuters, товарооборот Индии и США составил в 2018 году 142.1 млрд долларов.
[vii] https://regnum.ru/news/economy/2688651.html
[viii] http://www.kremlin.ru/events/president/news/59278
[ix] http://kremlin.ru/events/president/news/60846
[x] https://inosmi.ru/politic/20190702/245402287.html
[xi] https://www.kommersant.ru/doc/3859730
Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции
Андрей Кадомцев
Международная жизнь
https://interaffairs.ru/news/show/23518#

Индия и Пакистан. Ольга Скопина © ИА Красная Весна
Неспособность властей Индии предотвратить беспорядки на выборах в местные представительные органы штата Джамму и Кашмир в октябре прошлого года спровоцировали экстремистов на серьезную провокацию, которая привела к дальнейшему обострению конфликта между Индией и Пакистаном, заявил 28 февраля в интервью корреспонденту ИА Красная Весна бывший директор Службы внешней разведки (СВР) России и бывший Чрезвычайный и Полномочный посол России в Индии, генерал армии Вячеслав Трубников.
«За этим обострением стоят террористические силы, которые набирают силу в Кашмире, а прошедшие выборы продемонстрировали недостаточную уверенность индийской администрации в том, как нужно управлять сложной ситуацией в пограничном штате», — сказал Трубников, отвечая на вопрос о подоплеке нынешнего обострения индо-пакистанского конфликта.
«Противники центральной власти не допускали граждан к избирательным участкам забрасывали их камнями. В результате итоги выборов оказались крайне неудачными для индийского правительства», и, напротив, придали уверенности происламским силам, а также спровоцировали «жесткую провокационную выходку партии боевиков, жертвами которой две недели назад стали 40 индийских военнослужащих».
Экс-глава СВР считает, что индийское правительство не могло оставить этот инцидент без ответа, поскольку в мае в стране предстоят всеобщие выборы, и бездействием власти воспользовалась бы оппозиция в лице партии «Индийский национальный конгресс».
При этом он акцентировал внимание на том, что реакция Индии была достаточно сдержанной и бомбардировка лагеря террористов на территории пакистанской части Кашмира была организована таким образом, чтобы не вызывать «совсем уже бешеной реакции» со стороны Исламабада.
Тем не менее этот шаг Индии, по мнению эксперта, обрекал правительство Пакистана на некий ответ. «Если бы индийцы еще раз не вторглись в воздушное пространство над той территорией, которую пакистанцы считают своей, то реакция Исламабада была бы мягче», — считает эксперт.
Генерал армии также добавил, что обострение индо-пакистанского конфликта насторожило большие державы, обеспокоенные перспективой перерастания локального столкновения в войну двух ядерных стран, что привело бы к непоправимым последствиям для Южной Азии и поощрило те страны, которые хотят приобрести ядерное оружие.
Комментируя перспективу подобного развития событий, Трубников отметил, что «подорвал основу соблюдения принципа нераспространения ядерного оружия господин Трамп, выйдя из договора по РСМД».
Свою оценку сложившейся ситуации Трубников дополнил мнением о характере действующей пакистанской власти. Он считает, что внутри Пакистана «до сих пор идет подспудная, очень неприятная и очень опасная борьба военных с демократическим руководством». И ключевую роль в этой борьбе играет межведомственная разведка Пакистана, манипулирующая действующим премьер-министром Имран Ханом, который, будучи профессиональным спортсменом, был всегда далек от политики.
При этом эксперт выразил уверенность, что индийское и пакистанское руководство сумеют трезво подойти к ситуации, чтобы не допустить перерастания стычки в Кашмире в полномасштабный военный конфликт.
Напомним, спор о принадлежности Кашмира возник в 1947 году при разделе Британской Индии на преимущественно мусульманский Пакистан и индуистскую Индию. Обе страны попытались решить вопрос силой, но были остановлены ООН. Было заключено перемирие и установлена линия разграничения. Но покой в этом районе регулярно нарушается пограничными конфликтами и трансграничными террористическими атаками.
Отметим, что 14 февраля в округе Пулвама штата Джамму и Кашмир колонну индийских силовиков атаковал смертник на автомобиле со взрывчаткой. В результате теракта погибли 40 сотрудников индийской военной полиции.
26 февраля индийская авиация нанесла удар по лагерю террористов на территории пакистанской части Кашмира, мотивируя свои действия тем, что данная атака является ответом на теракт, совершенный 14 февраля.
На следующий день пакистанские истребители, нарушив линию контроля, нанесли авиаудары по объектам индийской армии в штате Джамму и Кашмир. А представитель Вооруженных сил Пакистана генерал-майор Асиф Гафур сообщил о двух сбитых индийских самолетах в воздушном пространстве страны.
https://rossaprimavera.ru/news/d15c74f9
|
|
Владелец этого видео запретил воспроизводить его на других сайтах. Посмотреть на YouTube
Начиная с раннего Нового времени Индия привлекает внимание европейцев. Культурные и природные богатства сделали ее объектом европейской экспансии. После обретения независимости в середине XX века Индия была аграрной страной, вынужденной справляться с вызовами современности. Сегодня Индия является примером экономического роста. Какой путь ей пришлось пройти за последние полвека?
Гости в студии: профессор Дипломатической академии МИД РФ Андрей Володин; главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений Елена Брагина.
Ведущий – Михаил Ремизов, публицист, кандидат философских наук. Власть факта. Телеканал Культура
С начала 2000-х гг. локомотивом роста глобальной экономики был Китай. Однако время идет, и на смену старому лидеру подрастает новый преемник. Речь идет об Индии.
Индия – развивающаяся экономика. Занимает 6-е место в мире по номинальному ВВП ($2,44 млрд) и 3-ее по ВВП, согласно паритету покупательной способности. В 2017 году прирост показателя мог составить 6,7% (оценка МВФ).
ВВП лидирующих стран

Источник: МВФ
В экономике Индии доминирует сфера услуг с 54% долей в ВВП на 2016 год. Второе место за промпроизводством (29%). Замыкает круг сельское хозяйство (17%).

Источник: statista.com
Сфера услуг. За 10 лет доля сферы услуг в структуре национального хозяйства заметно выросла. Речь идет о взрывном росте IT-сектора. Индия успела стать основным экспортером IT-услуг, важным центром технологичного аутсорсинга для транснациональных корпораций и поставщиком соответствующих специалистов в ведущие страны мира.
Число технологичных стартапов в стране уже превышает 3000. На IT-сектор приходится большая доля занятости в частном секторе.
Расходы в сфере IT-индустрии

Источник: statista.com
Еще одним интересным направлением является коммерческая авиация. Индия занимает четвертое место в мире по авиаперевозкам. Согласно прогнозу Boeing, в ближайшие 20 лет спрос на самолеты в Индии достигнет 1740 единиц, а объем рынка составит $240 млрд, что станет 4,3% глобального объема.
Ну и конечно ритейл. Население Индии составляет около 1,3 млрд человек, что является 2-м местом после Китая с 1,4 млрд. При этом ВВП на душу населения составляет лишь $1852, что является 140-м местом в мире (оценка МВФ на 2017 год). Однако этот показатель неуклонно растет, а это ли не возможность для развития ритейла, включая электронную коммерцию, которая с 2009 по 2016 год продемонстрировала среднегодовой прирост рынка в 35%.
По итогам 2017 финансового года Amazon удвоил бизнес в Индии. При этом выручка гиганта, сгенерированная в стране, взлетела на 105%, до примерно $450 млн. Общий объем выручки Amazon гораздо выше – около $178 млрд. Однако в этом плане все еще впереди.
Компания активно развивается в Индии. На днях Amazon объявил о создании собственного бренда в высокомаржинальной сфере красоты. Согласно прогнозу Red-Seer Consulting, к 2022 году индийский онлайн-рынок косметики и продуктов личной гигиены превысит $3,5 млрд по сравнению с нынешними $300 млн.
Тем временем, еще в 2015 году Alibaba также совершила экспансию в Индию, начав с инвестиций в финтех стратап Paytm. На днях компания заявила о $200 млн инвестициях в ведущую онлайн продуктовую группу Индии – BigBasket. А платежное подразделение Alibaba согласилось вложиться в приложение по заказу еды – Zomato.
Промышленность. Этот сегмент с 29% долей в ВВП, безусловно, уступает сфере услуг. Экономические реформы 1991 года способствовали либерализации рынка. Как результат, повысилась внешняя конкуренция, прежде всего со стороны Китая.
В промышленном секторе стоит отметить сферу нефтепереработки и химии, которая «ответственна» за примерно 34% экспортной выручки Индии.
При этом самым быстрорастущим сегментом является фарминдустрия, где успел сформироваться продвинутый штат ученых. С 2005 по 2016 год среднегодовой прирост рынка составил 17,5%. Сейчас речь уже идет о 20% оборота глобальной фарминдустрии, хотя и о лишь 1,4% в денежном эквиваленте. Перспективы радужные и, возможно, в будущем индийские производители будут составлять серьезную конкуренцию традиционным фармкомпаниям, в том числе и за счет производства дженериков.
Потребление сырья. Ювелирная индустрия Индии крайне важна в контексте понимания тенденции на рынке драгметаллов. В этом плане Индия создает серьезный физический спрос. Страна является одним из двух крупнейших потребителей золота в мире (№2 после Китая). Выделяют даже «сезон свадеб» в Индии, когда спрос на желтый металл особенно высокий (декабрь-март).
Согласно отчету World Gold Council, в 2017 году спрос на золото во всем мире упал на 7% г/г до 4071,7 т, что было обусловлено преимущественно снижением инвестиционного спроса. Впервые с 2013 года был зафиксирован годовой рост спроса на ювелирные изделия до 2 135,5 т (+4%). Увеличение спроса было вызвано главным образом его восстановлением в Индии, США и Китае.

Другой момент – потребление энергоносителей, во многом для производства электричества. В этом плане Индия занимает 3-ее место после Китая и США (5,3% доля). Преимущественно (около 85%) спрос удовлетворяется за счет нефти и угля. При этом за счет внутренних резервов обеспечивается порядка 25% потребления нефти. Как результат, Индия является важным импортером «черного золота».
По итогам 2017 года Индия зафиксировала самый слабый прирост потребления нефти с 2013 года, +2,3%. Импорт «черного золота» составил 4,2 млн баррелей в день. Фактором ослабления спроса стали инициативы по правительства демонетизации экономики и введение новых налогов на товары и услуги.

Более того, после взрывного роста 1990-2010 годов продажи автомобилей в Индии начали замедляться в плане темпов. Они до сих пор в 10 раз меньше, чем в Китае, при глобально сопоставимой численности населения. Виной тому, более низкий уровень платежеспособности населения и более высокая стоимость бензина.

Согласно прогнозу ESAI Energy, в 2018 году потребление нефти Индией восстановится. Действительно, в январе спрос на «черное золото» вырос на 10,3% (г/г) и составил 16,9 млн тонн. В компании BP предполагают, что к 2035 году спрос на нефть в Индии взлетит на 129%, страна займет 9%-ю долю на мировом уровне (2-е место среди стран БРИК после Китая с 26%).
Не забываем про промышленные металлы. В 2016 году Индия занимала 3-е место по производству стали в мире. Предполагается, что к 2021 году страна займет 7,7%-ю долю в мировом производстве стали по сравнению с 5,4% в 2017 году. Программа инфраструктурных расходов способствует росту потребления металла в Индии. Согласно Новой политике в области стали (2017 год), к 2030 году потребление стали на душу населения увеличится до 160 кг с нынешних 60 кг.

В то же время, Vedanta Aluminium предполагает, что в стране интенсифицируется потребление алюминия, активно используемого в строительстве, авиа- и транспортной сферах. Согласно прогнозу, к 2020-2021 годам спрос на алюминий в Индии вырастет до 5,3 млн тонн по сравнению с 3,3 млн в 2016 году.
В последнее время индийская экономика замедлилась. В 2016-2017 финансовых годах прирост ВВП составил +7,1% по сравнению с +8,2% по итогам предыдущего фискального года. В III квартале ВВП увеличился на 6,3%. На схеме видно, что индийская экономика подрастала, когда другие стагнировали. Теперь наблюдается противоположная картина.

В середине 2016 - середине 2017 года центробанк Индии поднимал процентные ставки. Как результат, под давлением оказались потребление и инвестиции. Укрепилась рупия, ударив по торговому балансу страны. Демонетизация и введение налога на товары и услуги (вместо налога с продаж) ударили по внутристрановым транзакциям и цепочкам поставок, соответственно.

Помимо прочего, объем плохих активов на балансе банков заметно увеличился, ударив по кредитованию и показателям доходности финучреждений. Индийская банковская система нуждается в рекапитализации.

Не забываем и о существенном росте нефти с середины 2017 года, а ведь это фактор говорит в пользу роста бюджетного дефицита. Как результат, на сегодняшний день имеем не очень приятную картину. Впрочем, частное потребление и промпроизводство в последние месяцы отскакивают от дна (по годовым темпам прироста).

Еще одной проблемой индийской экономики является ее высокая коррумпированность. В 2016 году Индия оказалась самой коррумпированной страной в Азии, заняв 76 место в списке Transparency International (состоит из 176 стран). Исторический минимум (самый негативный уровень) был зафиксирован в 2011 году – 95 место.
В перспективе ситуация в экономике Индии может улучшиться. Согласно прогнозу МВФ, в 2018 и 2019 годах ВВП Индии увеличится на +7,4% и +7,8%, соответственно (после предполагаемых +6,7% в 2017 году).

Источник: statista.com
Ожидается, что в 2017-2019 годах Индия займет 8,6%-ю долю в приросте мирового ВВП – 3-е место после Китая (35%) и США (18%).

Источник: МВФ
Если сопоставить долгосрочные тенденции роста населения Индии и Китая, то можно предположить, что в перспективе Индия обгонит по численности роста «конкурента», где темпы прироста населения уже начали замедляться и даже произошел отказ от политики «одна семья – один ребенок».

При этом к 2022 году ВВП на душу населения может составить $10 856 по сравнению с $7 174 на 2017 год (оценка МВФ по паритету покупательной способности).
Несмотря на временные трудности, в долгосрочной перспективе экономика Индии может обернуться благом для инвесторов. Судя по всему, население страны будет расти, а средний класс потихоньку развиваться.
В полной мере китайская модель в данном случае не применима. Однако налицо расширяющийся рынок сбыта, а также экономика, наращивающая потребление сырья.
У глобальных инвесторов есть три основных пути инвестиций в экономику Индии.
• Первый – прямой, который заключается в покупке индийских акций. За год фондовый индекс S&P BSE SENSEX взлетел на 28%.
В таблице приведен список из 12 акций, обращающихся на рынке Индии и торгующихся с 20-30% дисконтом к средним таргетам аналитиков. В выборку попали компании с капитализацией свыше $4 млрд.
Для увеличения кликните по таблице

Источник: Reuters
Отмечу, что бумаги Tata Motors также торгуются на рынке США в форме ADR, тикер TTM. Помимо этого, представляем вашему вниманию полный список ADR индийских компаний с капитализацией свыше $4 млрд, обращающихся на американских биржах.

• Второй путь – через бумаги ETF. На рынке США крупнейшим по оборотам и активам под управлением является iShares MSCI India ETF (INDA). Бумаги позволяют вложиться в акции 80 крупнейший публичных предприятий Индии, преимущественно финансового (24%) и технологического (15%) секторов.
Топ-10 активов iShares MSCI India ETF

Источник: etfdb.com
• Еще один вариант – присмотреться к акциям американских и китайских компаний, которые в перспективе могут стать бенефициарами роста индийской экономики.
На ум приходят такие китайские гиганты как Alibaba и Tencent, уже начавшие экспансию к соседям. Туда же отправился и Amazon, рассчитывая на рост онлайн-коммерции в стране.
Инициативы по демонетизации экономики Индии явно могут оказаться по душе VISA, которая, к слову, является одним из наших фаворитов в плане долгосрочных инвестиций. Бурное развитие рынка авиаперевозок в стране открывает широкие перспективы для Boeing.
Потенциальный рост цен некоторых сырьевых товаров, спрос на которые может увеличиться со стороны индийских потребителей, могут поддержать акции соответствующих производителей.
И это далеко не все. Главное оценить потенциальные объекты инвестиций в комплексе. Важны фундаментальные показатели, а для поиска оптимальных точек входа в позицию вам поможет технический анализ...
Оксана Холоденко - эксперт по международным рынкам БКС Брокер
https://bcs-express.ru/novosti-i-analitika/indiia-budushchii-lokomotiv-mirovogo-rosta

Нарендра Моди на ПМЭФ-2017 в Санкт-Петербурге.
Рассуждения в индийских СМИ о визите премьер-министра Нарендры Моди в Россию в рамках ежегодных встреч на высшем уровне между двумя лидерами приняли странный оборот. В карикатурном стиле Моди изображается кем-то вроде автомеханика, едущего в Санкт-Петербург с набором инструментов для «отладки» индийско-российских отношений.
Ещё необычнее то, что ребята из индийского Центра Карнеги и индийского филиала Брукингского института первыми завели стенания о положении дел в индийско-российских отношениях. Центр Карнеги — реликвия холодной войны, а Брукингский институт в общественном мнении накрепко связан с ЦРУ. Они могут симулировать экспертное заключение, но на деле формируют политическую риторику индийской внешней политики.
Почему правительство мирится с попытками этих «троянских коней» подорвать основы индийско-российских отношений? Ему бы лучше попросить этих самозваных экспертов сосредоточиться на «определяющем партнёрстве» между Индией и Соединёнными Штатами. Во всяком случае, президент Владимир Путин — отзывчивый друг Индии. Можно ли сказать это же о нынешнем президенте США? Этот человек даже не позаботился пригласить Моди посетить Белый дом. У него с Моди какая-то проблема? Почему он обходится с индийским премьер-министром как с парией?
31 мая в Белом доме президент США принимал премьер-министра Вьетнама. Взгляните на список азиатских лидеров, принятых президентом Соедиённых Штатов: президент Китая, премьер-министр Японии, премьер-министр Австралии. В очереди — президент Филиппин, недавно избранный президент Южной Кореи, премьер-министры Таиланда и Сингапура. У парней из индийского Центра Карнеги и индийского филиала Брукингского института на блюдечке достаточно материала, чтобы высказать экспертное мнение вместо того, чтобы устраивать суету вокруг индийско-российских отношений и формировать общественное мнение о визитах премьер-министра Индии за границу.
И что, сегодня перспектива индийско-российских отношений в столь скверном состоянии, как это предлагается в рамках мотивированной американскими лоббистов кампании в Дели и их прихлебателей в индийских СМИ? Давайте рассмотрим проблемные области. По существу, они свелись к единому шаблону - отношениям России с Китаем и Пакистаном.
А что говорят нам факты? В 2016 году объём двусторонней торговли между Россией и Китаем составил 69,7 миллиарда американских долларов. Соответствующий показатель торговли между США и Китаем составляет 578,6 млрд. С чего это Индию должно беспокоить то, что российский объём торговли сравним с индийско-китайским, или у США — процветающие отношения с Китаем? Имеет ли смысл Индии выставлять предварительные условия, по которым США должны отказаться от своих связей с Китаем (или Пакистаном)?
В любом случае, почему Индия должна беспокоиться о «новом типе отношений» между США и Китаем? С чего Индии терять сон из-за того, что американцы столько задолжали китайцам? Почему Индия должна беспокоиться об американо-пакистанских отношениях? Почему Индию должно оскорблять то, что США или Россия консультируются по линии МИД с Пакистаном, или проводят с ним военные учения? Разве Индия не проводила учения с Соединёнными Штатами в акватории, приближённой к российскому Дальнему Востоку?
В прошлом Индия имела дело с опасными ситуациями с точки зрения региональной безопасности, когда США укрепляли Пакистан в военном отношении или когда Пакистан вёл против Индии войны, используя оружие, которое американцы предоставляли в качестве военной помощи. К счастью, сегодня Индия — намного более сильная держава и не имеет оснований опасаться иностранной агрессии.
Вероятно, если дружественная страна, такая как Россия, сможет использовать своё влияние на Китай и (или) Пакистан, это может быть даже обращено на пользу Индии. В отличие от американцев, России можно доверять. В русской дружбе есть постоянство. Всегда есть готовность поделиться лучшими образцами военной техники и рассматривать Индию как равноправного партнёра. Что до американцев, в истории не зафиксировано сведений об отношении к какой-либо стране на равных, включая даже их англосаксонских союзников.
Аналогично, почему Индию должна волновать активность России в Афганистане? Что такого в том, что Россия открыла линии связи с «Талибаном»? Разве США и их западные союзники не общались с талибами в течение последних нескольких лет? Четыре-пять лет назад «Талибан» открыл в Катаре представительство, чтобы держать в тайне сотрудничество с американскими оперативниками.
Более того, собственно неприязнь Индии к афганским талибам — в прошлом. Сегодня Индия тоже считает, что Афганистану необходимо национальное примирение. Вопрос в том, на каких условиях оно произойдёт. Индия понимает, что США проиграли войну в Афганистане и отчаянно пытаются предотвратить поражение, схожее с вьетнамским. Русские делают всё возможное, чтобы продвигать мирный процесс, потому что, если американцы в кратчайшие сроки уберутся из Афганистана, на что они вполне способны, последствия коснутся всего региона, включая Россию.
Вполне возможно, что в ходе периодических московских консультаций советника по национальной безопасности Аджита Довала — дважды за последние месяцы — российская сторона убедила его в уверенности в намерениях США в Афганистане — в их скрытых намерениях использовать ИГ* как инструмент региональной политики по дестабилизации Центральной Азии (методами, аналогичными тем, что делали США в Сирии). А с чего ещё бы Индии принимать участие в московской конференции по Афганистану?
Россию не вгоняет в панику «определяющее партнёрство» Индии с Соединёнными Штатами. Не является оно директивным и для Индии. Российско-индийские отношения создают достаточное для обеих сторон пространство для реализации собственных национальных интересов и оптимального развития региональных стратегий. По сути, это не деловые отношения, как между США и Индией.
Что происходит, так это спланированная кампания по подрыву репутации индийско-российских отношений. Это старая уловка ЦРУ — ослабить стержневую опору стратегической автономии других стран, чтобы подрывать моральный дух и сделать их зависимыми от американских стратегических замыслов. Важнейшие отношения с Россией придавали индийской внешней политике серьёзную стратегическую глубину, а высочайший уровень взаимного доверия между странами наиболее важен, особенно в сложившейся международной обстановке, характеризующейся большой неопределённостью. Пока всё остается в таких рамках, Индия сохраняет способность проводить независимую внешнюю политику. В этом сама суть дела.
Примечание:
* — организация, запрещённая в РФ.
М.К. Бхадракумар
Скаут: lookomore
Переводчик: lookomore
Редактор: nessie264
Оригинал публикации: Is Russian-Indian relationship really in disrepair?
|
|
Индия развивается быстро, но противоречиво. О российско-индийских отношениях поговорили с главным научным сотрудником ИМЭМО РАН, профессором Дипломатической академии МИД, доктором исторических наук Андреем Володиным.
Китай не демонизируют, как Россию - нет привычки. Петербургский международный экономический форум (Трансляция выступления В. Путина). Кудрин призвал к приватизации нефтяного сектора. Сырьевые отрасли должны быть в руках государства

Как сообщает пакистанская пресса, одним из самых ярких моментов участия премьер-министра Наваза Шарифа в форуме «Один пояс и один путь» в Пекине (14-15 мая) станет подписание Меморандума о взаимопонимании между двумя странами, открывающего дорогу массовым китайским инвестициям — в 50 миллиардов долларов — на разработку каскада реки Инд в Пакистане в районе Гилгит-Балтистан. Эти средства поступят помимо 46 миллиардов долларов, инвестируемых Китаем в китайско-пакистанский экономический коридор (CPEC).
В регионе, известном как северная часть бассейна реки Инд, простирающемся от Скарду в Гилгит-Балтистане через Хайбер-Пахтунхва до Тарбелы, могут производиться колоссальные 40 000 МВт электроэнергии. Ошеломительное развитие событий привело к тому, что Пакистан стал основным получателем китайских инвестиций в развитие инфраструктуры. Геополитическое значение этого факта сразу же становится очевидным.
Пекин, в последние месяцы проделавший длительный путь в попытках убедить Индию в том, что обеспокоенность последней собственным суверенитетом в части CPEC необоснованна, по-видимому, отказался от этой практики и решил попросту игнорировать протесты Дели, чтобы приступить к крупным проектам CPEC в Гилгит-Балтистане. Этот крутой политико-дипломатический разворот Китая доносит до правительства Моди откровенную мысль: «не хотите, и не надо».
Теперь правительству Моди предоставлена возможность или невзирая ни на что продолжать идти путём конфронтации и соперничества с Китаем, или, наоборот, разглядеть очевидное и стоически и скромно приспосабливаться к свершившимся фактам. Последнее будет непростым, поскольку «основной электорат» Индийской народной партии (Бхаратия джаната партии, BJP) поднимет мятеж, а Союз добровольных слуг родины (Раштрия сваямсевак сангх, RSS) с удовольствием оттопчется на ошибках правительства. Однако Китай, по-видимому, считает, что именно индийский Национально-демократический альянс (DNA), скорее раньше, чем позже почувствует напряжённость региональной (и глобальной) изоляции, особенно сейчас, когда все соседи Индии, включая Непал, присоединились к ОПОП и занимаются примирением.
Между тем, озвученное в четверг в Вашингтоне назначение президентом Дональдом Трампом Мэтта Поттингера специальным помощником и директором азиатской программы в Совете национальной безопасности, долженствующего представлять его на выходных в Пекине, должно было стать шоком для индийских внешнеполитических элит. Ослабление напряжённости в американо-китайских отношениях, разумно проводимое под руководством Трампа, превращает в полную бессмыслицу китайское направление политики правительства Моди, которое не смело и шагу ступить вне сводной стратегии администрации Обамы в Азии. В четверг США и Китаем совместно было заявлено о первой очереди политических решений по торговым вопросам, предусмотренных называемыми первоначальными действиями 100-дневного плана экономического сотрудничества между США и Китаем, что был согласован Трампом и президентом Си Цзиньпином на их апрельской встрече в Мар-а-Лаго во Флориде.
Белый дом восхищён тем, что отношения, которые Трамп выстраивает с президентом Си Цзиньпином и другими китайскими лидерами, «явно приносят дивиденды». Объявлено, что усиление экономического сотрудничества затронет такие сферы, как торговля сельскохозяйственными товарами, финансовые услуги и энергетика. Помимо всего прочего, Китай будет импортировать из Соединённых Штатов говядину и сжиженный природный газ, тогда как последние согласились применять к китайским банкам столь же разумные банковские надзорные и нормативные стандарты, что и к другим иностранным банковским учреждениям.
В четверг Министерство торговли США объявило, что Вашингтон «признаёт важность» предложенной Китаем инициативы «Пояса и Пути», а поэтому для участия в форуме отправляет в Пекин делегацию. Администрация Трампа не упускает из виду, что ОПОП формируется как новый вектор глобализации, и США проиграют, если останутся вне нового канала поставок. В субботу в Пекине вице-председатель Комитета национального развития и реформ КНР Нин Цзичжэ сказал: «Согласно прогнозам, в следующие пять лет китайские заграничные инвестиции составят от 600 до 800 миллиардов долларов, довольно большая часть которых пойдёт на рынки, связанные с инициативой «Один пояс, Один путь». Это сопоставимо с 60 миллиардов долларов, которые пока что Китай вложил в проекты ОПОП.
В целом политика правительства Моди в отношении Китая оказалась очень недальновидной и основанной на тщеславиях и предрассудках, привнесённых из другой эпохи, которые сегодня беспросветно разрушительны. Вполне резонно было предположить, что форум «Пояса и Пути» в Пекине станет важным событием в мировой политике. Но Моди решил бойкотировать его. Печально, что в качестве аргументов Индия использует софистику. Очевидная истина заключается в том, что в разворачивающемся вокруг Джамму и Кашмира сценарии Индия должна быть более чем довольна решением проблемы Кашмира, не перекраивающем территориальные границы и каким-то образом узаконивающем линию контроля в качестве международной границы.
Индира Ганди признавала этот неоспоримый факт; Раджив Ганди понимал это; Нарасимха Рао понимал это; А. Б. Ваджпаи наверняка понимал это. А вот Моди почему-то этого не понимает. Правительство Моди воображает, что весь Большой Кашмир, простирающийся до Ваханского коридора, принадлежит Индии. Внешняя политика, основанная на таком вздоре, не отвечает интересам страны. Правительство Моди одалживает деньги Вьетнаму на покупку патрульных катеров, для противостояния Китаю, а между тем президент Чан Дай Куанг присутствует на мероприятиях ОПОП в Пекине и с помпой принимается Президентом Си. Международное сообщество будет считать наших лидеров легкомысленными типами с провинциальным мышлением. Прочтите здесь откровенное эссе Прем Шанкар Джха о том, чем ОПОП мог быть и должен был стать для индийской программы развития.
М.К. Бхадракумар
Скаут: lookomore
Переводчик: lookomore
Редактор: nessie264
Оригинал публикации: Modi blew it big time on China policies
Размышления по итогам прошедшей в Дели конференции экспертов фондов «Экспериментальный творческий центр» и Observer Research Foundation.

Observer Research Foundation — крупнейший из неправительственных аналитических центров Индии, и, как считается, вообще ведущий аналитический центр страны. У ЭТЦ с фондом ORF активное взаимодействие идет много лет, прошедшая конференция — уже девятая. Раз в год мы встречаемся — поочередно в Дели и Москве — и обсуждаем крупные проблемы, которые интересны и нам, и индийской стороне (фото 1–3).
По итогам нашего диалога мы издаем сборники докладов, представленных на конференции российскими и индийскими экспертами. Мы — на русском языке, ORF — на английском языке. В частности, прошедшая конференция началась с презентации индийской стороной их сборника докладов предыдущей конференции, прошедшей летом 2016 года и названной «Африка в глобальном мире». ЭТЦ свой сборник докладов по Африке на русском языке выпустил еще прошедшей осенью.
Тема нынешней конференции звучала так: «Россия и Индия в меняющемся глобальном мире». Обсуждали четыре основных вопроса:
Обстоятельные материалы обсуждения этих вопросов будут представлены в брошюре, которую ЭТЦ, как всегда, подготовит по итогам конференции. Сейчас же я хочу обсудить тот контекст, в котором прошла конференция, и основные впечатления, полученные в Индии. Поскольку именно в ходе этой конференции для меня стало ясно, что российско-индийские отношения, имеющие более чем 60-летнюю историю, сейчас достаточно заметно меняются к худшему.

В связи с историей наших отношений напомню, что они во времена СССР были очень прочными. СССР много помогал Индии после обретения ею независимости в 1950 году. Советский Союз поддержал Индию в ее инициативе создания так называемого «движения неприсоединения» (то есть отказа стран от вхождения в советский и западный блоки), которое Индия и возглавила.
Наши отношения с Индией в очень большой степени базировались на высокой заинтересованности СССР в становлении Индии как сильного независимого государства и на предельно уважительном отношении Индии к Советскому Союзу, к Революции, к политике СССР в блоковом противостоянии между нашей страной и Западом.
Это было так потому, что после британского колониального владычества и очень тяжелой и кровавой борьбы за независимость подавляющее большинство граждан и элиты Индии Запад не любили.
Но был и еще один очень важный фактор прочности наших отношений в советскую эпоху. Тогда политическую власть в Индии, хотя и с перерывами, в основном контролировала партия «Индийский национальный конгресс», ИНК. А возглавляли эту партию очень продолжительное время идеологические последователи и даже прямые семейные наследники Махатмы Ганди — вождя и вдохновителя борьбы Индии за национальное освобождение. Они, в том числе Джавахарлал Неру, Индира Ганди и Раджив Ганди, считали советскую поддержку важнейшим фактором становления и укрепления независимой индийской государственности.
СССР в Индии построил очень много промышленных предприятий, активно помогал и экономически, и политически. В том числе поддержкой укрепления позиций Индии на международной арене, включая ООН и другие международные организации. Советский Союз играл решающую роль в создании оборонного потенциала Индии, в том числе за счет поставок вооружений и военной техники, а также помощи в строительстве вооруженных сил.
Соответственно, были и достаточно прочные экономические связи, и очень глубокие политические, культурные, научные связи между странами. То есть в советские времена отношения между нашими странами были во всех смыслах замечательные.
Серьезный перелом в отношениях произошел, конечно, после распада СССР. Потому что, во-первых, Россия не только стала политически и экономически слабой, но и потеряла свою роль ключевого фактора в глобальном мироустройстве. Во-вторых, потому, что Россия, по сути, откровенно продемонстрировала отказ от своего прошлого, от своих корней, от своей истории и объявила, что она изо всех сил стремится к Западу. То есть хочет стать похожей на этот Запад и политически, и экономически, и социально.
Индия увидела, что для этой, другой России она является всего лишь одним из далеко не главных, не приоритетных, партнеров. Прежде всего — объемным рынком для продаж вооружения, военной техники, а также некоторых современных технологий. Как результат, началось заметное охлаждение российско-индийских отношений. И, соответственно, существенное снижение объемов политического, культурного, экономического сотрудничества.
В 2000-х годах очень сильный «прозападный» крен России начал как-то смягчаться, и российско-индийские отношения стали налаживаться заново. Хотя уже в значительной мере, как иногда писали даже в официальных документах, на основе «более глубокого учета национальных интересов». То есть в переводе на понятный неформальный язык, на основе согласования прагматических интересов сторон и нежелания чем-либо серьезно жертвовать ради обеспечения интересов другой стороны. Но, тем не менее, отношения все-таки налаживались, а сферы сотрудничества расширялись.
Однако уже в 2010-х годах снова наметилось определенное снижение взаимного интереса и уровня российско-индийских отношений. Особенно ярко это начало проявляться после того, как в 2014 году «Индийский национальный конгресс» проиграл выборы «Бхаратия Джаната парти» (БДП, в переводе — Индийская национальная партия), а новым премьер-министром Индии стал Нарендра Моди.
Нужно подчеркнуть, что внутри БДП — националистической партии индуистов — прочные союзнические отношения между Индией и Россией давно были предметом критики. Причем в ходе выборной кампании Моди очень резко отзывался о Пакистане и Китае, но избегал каких-либо критических высказываний в адрес США.
Что же меняется в отношениях Индии и России при нынешнем «политическом переходе» и почему?
Думается, что мы в России, и в том числе российская власть, недооцениваем ту роль в самоощущении и политике Индии, которую играет наличие мощного враждебного окружения (карта 1).

Как мы видим, с Индией граничат Пакистан и Китай, а также ряд других небольших государств.
В этом окружении Индия считает Пакистан главным врагом, а Китай — растущей стратегической угрозой. Причем в 2014 году новое руководство Индии, видимо, решило, что Россия, которая в эпоху СССР была ключевым международным фактором поддержки индийской безопасности и независимости, эту роль играть уже не может и, более того, не хочет. Кроме того, на индийские выборы 2014 года, на которых проиграл ИНК и победила БДП, хронологически наложились «бандеровская революция» в Киеве, присоединение Крыма к России, резкое обострение российско-американских отношений и начало достаточно явного разворота России к более тесному партнерству с Китаем.
Представляется, что по совокупности этих процессов правительство Нарендры Моди решило, что Индии на активную поддержку со стороны России надеяться уже нет смысла, и начало искать для себя другого сверхдержавного союзника. Причем такого союзника, который заведомо был бы противником возникающей стратегической связки между Россией и Китаем.
Отметим, что этот процесс поиска альтернативного сверхдержавного союзника начал осторожно проявляться еще при власти ИНК, при прежнем премьер-министре Индии Манмохане Сингхе. Причем Индию одновременно беспокоили и усиление Пакистана, и еще более быстрое усиление Китая, и в особенности всестороннее, в том числе военно-техническое, партнерство между Китаем и Пакистаном.
Здесь необходимо напомнить о том, как и почему возникла такая острая система конфронтаций в регионе.
В 1947 году многолетняя национально-освободительная борьба в колонии Британская Индия привела к решению Лондона разделить колонию на два доминиона, которые в 1950 году стали независимыми государствами — населенный преимущественно мусульманами Пакистан и населенный преимущественно индуистами Индийский союз. В Исламскую республику Пакистан вошли Западный Пакистан и отделенный от него территорией Индии Восточный Пакистан. Индийский союз объявил себя Республикой Индия, и обе части бывшей Британской Индии стали членами ООН. Восточный Пакистан, населенный преимущественно бенгальцами, в 1971 году при поддержке Индии получил независимость под названием Бангладеш.
Напомним, что проблема раздела Британской Индии оказалась крайне непростой и болезненной.
Во-первых, мусульманская и индийская части региона сосуществовали далеко не мирно с времен средневековья. Индийская часть испытывала набеги войск мусульманских султанатов с территорий нынешних Афганистана и Пакистана еще в VII–IX веках. В XIII веке, в результате завоевательного похода мусульман с тех же территорий на Индию, возник Делийский султанат. В XVI — XIX веках, после завоевания Бабуром, территория Индии входила в исламскую империю Великих Моголов, и лишь после разгрома бабуридов войсками Британской Ост-Индской компании стала колонией Британская Индия. Так что к моменту раздела Британской Индии для взаимного отторжения между индуистами и мусульманами накопилось немало исторических причин.
Во-вторых, установленная британцами граница раздела в полной мере не устраивала ни мусульман, ни индуистов.
В-третьих, по обе стороны границы оказались миллионы иноверцев. И началось «великое переселение» (а в основном бегство) индуистов, сикхов, буддистов, джайнов и т. д. в Индию, а мусульман — в Пакистан. Причем это бегство, в которое оказалось вовлечено около 15 млн человек, сопровождалось массовыми погромами, насилием и резней. По различным оценкам, тогда погибли от 500 тысяч до 1,6 миллиона человек.
В-четвертых, на момент раздела Британской Индии в ее составе было около 600 княжеств, или раджеств — вассалов британской короны. И каждое из княжеств (прежде всего, пограничных) по условиям раздела должно было самоопределяться: хочет ли оно войти в состав Индии или Пакистана, или объявить независимость.
Самый сложный вопрос такого самоопределения возник на Северо-Западе Индии, в крупнейшем княжестве Джамму и Кашмир. Население здесь было преимущественно мусульманское, а махараджа и большинство высшей элиты были индусами. Сначала махараджа хотел объявить независимость. Но когда мусульмане-пакистанцы, преимущественно племенные ополчения пуштунов и дари, начали при поддержке пакистанской армии наступление и даже захватили летнюю столицу княжества Сринагар, махараджа запросил помощи у Индии.
Индия поставила условие — войти в Индию на особых правах автономии. Махараджа, несмотря на сопротивление мусульман, подписал договор о вхождении княжества в Индию. Тогда индийские и пакистанские войска вступили в Кашмире в ожесточенную войну. Война продолжалась почти два года и была остановлена при посредничестве ООН лишь 1 января 1949 года.
Но при этом пакистанская армия заняла более 40 % территории княжества. Причем было достигнуто перемирие и прекращение огня, установлена так называемая «линия контроля», разделяющая стороны, но мира не было. Индия считала захват территории Джамму и Кашмира Пакистаном вооруженной аннексией, военным преступлением и требовала эту территорию вернуть. А Пакистан, ссылаясь на условия раздела Британской Индии, требовал провести в Джамму и Кашмире референдум.
Пакистан не соглашался покидать завоеванные территории с преимущественно мусульманским населением, а Индия не соглашалась на референдум, который мог отдать всю территорию Джамму и Кашмира Пакистану. Точнее, в качестве условия для проведения референдума Индия требовала полностью вывести с территории княжества пакистанские войска.
С тех пор эта неоконченная война (а на самом деле между Индией и Пакистаном были еще две большие войны, в 1965 и 1971 годах, каждая из которых приводила к частичному пересмотру линии разграничения в Кашмире) регулярно вспыхивает пограничными конфликтами и террористическими атаками. В результате Индия и Пакистан воспринимают друг друга как смертельных врагов. Именно это обстоятельство стало решающим для принятия сначала Индией, а затем Пакистаном программ разработки и испытаний ядерного оружия (в Индии оно впервые тайно испытано в 1974 году, в Пакистане — в 1998 году), а далее и программ создания баллистических ракет.
Иногда конфронтация чуть ослабевает, стороны пытаются наладить отношения. Индийские делегации ездят в Исламабад, пакистанские делегации приезжают в Дели, проводятся переговоры, но за этим вновь следует обострение. Как только возникает какой-то жест со стороны Индии или Пакистана, хотя бы чуть-чуть направленный на примирение, тотчас же в Пакистане или в Индии происходят мощнейшие теракты исламистов или атаки на приграничный лагерь с уничтожением солдат — и мирные контакты прерываются. Причем пограничные боестолкновения нередко происходят не только в Джамму и Кашмире, но и южнее, в основном в Пенджабе.
На карте 2 показана эта проблемная ситуация на сегодняшний день. Здесь обозначены индийский Джамму и Кашмир, зона, которую оккупировал Пакистан (и где он создал две провинции Гилгит и Балтистан), а также территории, которые Пакистан добровольно передал Китаю.

Но, как мы видим на карте, территориальные проблемы у Индии есть не только с Пакистаном, но и с Китаем. Который, подчеркнем, еще в 1960-х годах, во время хрущевского обострения отношений между Москвой и Пекином, стал стратегическим союзником Пакистана. Причем союз Китая с Пакистаном укрепился в период участия СССР в войне в Афганистане. Тогда Китай не только вел совместно с США пропагандистскую войну против Советского Союза, но и поставлял через Пакистан на деньги арабских монархий оружие афганским моджахедам.
Почему Пакистан так нужен Китаю в качестве стратегического союзника?
Прежде всего, потому, что в оккупированной Пакистаном части Кашмира находится доступный путь через гигантские горные массивы Гималаев и Каракорума, который связывает Южную Азию с Китаем, — так называемый Каракорумский проход. Это единственный сухопутный путь, способный обеспечить выход Китая к Аравийскому морю, то есть Индийскому океану. А для Пакистана — это путь для связи с необъятным китайским рынком. Китай проложил здесь шоссе, которые расширяется и оборудуется противолавинной и другой инфраструктурой. В перспективе рассматривается возможность прокладки через Каракорумский проход нефтепроводов, газопроводов и, далее, не исключено, железнодорожного полотна.
Но Китай является союзником Пакистана и одновременно вовсе не дружествен к Индии, — не только по названным (очень важным!) инфраструктурно-логистическим причинам. Как показано на карте 2, у Пекина с Дели также есть серьезные территориальные конфликты.
Первый конфликтный участок находится на Западе — это система горных ледников Аксай-чин, которую Пакистан «подарил» Китаю из завоеванной в ходе раздела части Джамму и Кашмира. Это безлюдная и почти непригодная для жизни зона, но здесь Китай еще в 1950-х годах проложил важную дорогу, связывающую долинный Китай с Тибетом. И, кроме того, здесь — рядом — находится выход в Китай Каракарумского прохода.
Есть и другой, восточный конфликтный участок, где Китай претендует на огромную часть территории индийского штата Аруначал-Прадеш. Здесь Китай никогда не соглашался с положением границы, установленным британской администрацией, — так называемой линией Макмагона. Китай считает эти территории исторически своими и подчеркивает, что демаркации границы здесь никогда не было. На эту тему идет вялый дипломатический диалог, но обе стороны понимают, что диалог бесперспективный.
Отметим, что этот диалог не всегда был сугубо дипломатическим. Еще в 1960 году в обеих спорных пограничных зонах начались боестолкновения между китайскими и индийскими войсками, а осенью 1962 года они переросли в настоящую войну с использованием крупных воинских подразделений масштаба дивизий. Война была прекращена лишь совместными усилиями СССР, США и ООН.
Подчеркнем, что крупные территориальные конфликты того типа, который здесь описан, практически не имеют перспектив успешного разрешения. Как бы ни хотели их прекратить политические элиты соответствующих стран, речь идет не только о территориях и даже не столько о территориях. На этих территориях живут миллионы людей. И любые попытки любой власти разрешить территориальный спор «через голову» этих людей — переведут международный конфликт в формат острейшей внутриполитической дестабилизации.
Однако территориальный конфликт — между Индией и Пакистаном, а также между Индией и Китаем — не единственный. Есть еще один конфликт — водный, который по своим политическим и военным последствиям может оказаться не менее опасным для региональной военно-политической стабильности. Его иллюстрирует карта 3.

Главная из этих проблем — раздел водного стока Инда.
В 1960 году, после очень сложных переговоров, между Индией и Пакистаном был заключен так называемый водный договор. По нему Индия получила контроль над притоками Инда Биас, Рави и Сатледж, Пакистан — над притоками Инда Чинаб и Джелам, а также основным стоком Инда на пакистанской территории.
Однако и Инд, и его притоки текут в Пакистан из Индии. А экономическое — промышленное и сельскохозяйственное — развитие обеих стран приводит к всё более острому дефициту воды. К тому же обе страны строят на реках плотины с водохранилищами и ГЭС. Потому Дели и Исламабад регулярно проводят очень непростые переговоры по вопросу использования стока рек бассейна Инда.
Недавно, осенью 2016 года, произошел очередной пограничный эксцесс, когда пришедшая с территории Пакистана террористическая группа захватила штаб-квартиру индийской бригады в Кашмире и расстреляла 19 индийских солдат. После этого индийский спецназ провел ответную десантную спецоперацию против пакистанских войск за линией разграничения, а премьер-министр Индии Нарендра Моди заявил, что «кровь и вода не могут течь вместе». Далее Моди сказал, что Индия будет думать о пересмотре «водного договора», и что ни одна капля воды из притоков Инда не попадет в Пакистан, эта вода достанется индийским крестьянам.
Неосведомленному человеку может показаться, что вода — это не такой уж серьезный предмет для конфликта. Но дело в том, что для десятков миллионов пакистанских крестьян эта вода — главный источник жизни. Для них угроза денонсации «водного договора» и сокращения стока Инда — страшнее, чем ядерное оружие, которое есть у Индии и у Пакистана, и страшнее любого военного наступления. Это значит, что они и их семьи будут медленно умирать от голода.
Почему Моди сделал такое сильное заявление, было ли это сказано сгоряча или с дальним политическим прицелом, — пока не очень понятно. Но здесь следует подчеркнуть, что «Бхаратия Джаната парти» (БДП), которую представляет Моди, — это индуистские националисты, причем определенная их часть исповедует самый радикальный вариант так называемой идеологии Хиндутва. Если определить совсем грубо, это нечто вроде «Индия для индусов».
Индусов в Индии, конечно, подавляющее большинство, чуть более 80 %, но и мусульман почти 15 % — более 160 млн человек. То есть в случае дальнейшей радикализации политики Моди и БДП в духе хиндутвы Индия рискует получить конфликт с этим гигантским внутренним мусульманским миром и одновременно конфликт со всем внешним (миллиардным!) мусульманским миром. Который, напомним, и сейчас в основном поддерживает Пакистан и к Индии относится весьма негативно или настороженно.
Но этим «водные» конфликты, в которые вовлечена Индия, не исчерпываются. Дело в том, что индийская вода в своих истоках в значительной мере контролируется Китаем. Как мы можем видеть на карте 3, Китай, получив контроль над Тибетом, заодно получил контроль над истоками Инда, Ганга и Брахмапутры. И уже очень болезненно влияет на объем стока этих рек в Индию, строя на них каскады ГЭС и прокладывая ирригационные каналы. Если же Индия официально разорвет «водный договор» с Пакистаном, Китай вправе считать, что он может «симметрично» поступать и в отношении Индии.
Так что нельзя исключать, что «водное» заявление Нарендры Моди может стать зародышем — или даже спусковым крючком — еще одного очень крупного конфликта. Причем такого конфликта, который, как и конфликт территориальный, не имеет в обозримом будущем перспектив устраивающего все стороны мирного разрешения.
Почему я так подробно описываю конфликтный контекст, в котором живет Индия? По той причине, что, похоже, мало кто в России понимает его значимость для индийского самоощущения. И, соответственно, для выработки Индией стратегии своей внешней политики в нынешних условиях так называемой глобальной турбулентности.
Повторю, Индия ощущает нарастающую угрозу со стороны связки недружественного Китая, быстро повышающего свою экономическую, политическую и военную мощь, с откровенно враждебным Индии Пакистаном. Одновременно Дели с большой тревогой наблюдает укрепление экономических, политических, военных взаимоотношений между Россией и Китаем.
В этих условиях Индия не может не переосмысливать и структуру, и динамику нынешней «глобальной турбулентности», и систему своих отношений с крупнейшими мировыми державами.
Процесс такого переосмысления начался — сначала осторожно — еще на рубеже нового века. Причем первые «приглашения» к такому переосмыслению были сделаны США.
В 2001 году — в условиях, когда после серии крупномасштабных индийских испытаний ядерного оружия, проведенных в 1998 году, на Индию были наложены ограничительные санкции на поставки вооружений, — администрация президента США Джорджа Буша-младшего сняла с Индии ряд наиболее болезненных ограничений на американские оружейные поставки.
В 2005 году, во время визита премьера Индии Манмохана Сингха в Вашингтон, Буш и Сингх подписали первое соглашение о сотрудничестве в ядерной энергетике.
В 2008 году госсекретарь США Кондолиза Райс и глава МИД Индии Пранаб Мукерджи подписали в Вашингтоне второе, более широкое, соглашение о сотрудничестве в ядерной энергетике. Соглашение предусматривало обязательство Индии поставить под контроль МАГАТЭ свои гражданские ядерные объекты, а США получили возможности инвестировать в ядерную энергетику Индии. То есть именно США фактически обеспечили вывод «ядерной» Индии из международной изоляции.
В 2010 г. в ходе визита президента США Барака Обамы в Дели были подписаны торговые соглашения объемом около 15 млрд долл., которые включали американские поставки в Индию гражданских и военно-транспортных самолетов, двигателей для них, турбин для электростанций, локомотивов и т. д. В итоге перечисленных выше контактов между Индией и США объем их торгового оборота за 8 лет, к 2010 году, вырос с 30 до 66 млрд долл.
Однако в том же 2010 году правительство Манмохана Сингха приняло закон, резко ужесточающий ответственность поставщиков технологий на ядерные объекты в том случае, если на этих объектах происходит авария. Что привело к существенному охлаждению отношений и оттоку американских инвестиций из Индии. То есть проблема развития ядерной энергетики, как мы видим, вновь оказалась одним из самых острых вопросов в сфере внешнеполитических связей Индии. Почему так — обсудим чуть ниже.
Здесь же подчеркну, что уже на рубеже второго десятилетия нового века, глядя на могучий и стремительно растущий рядом Китай и активно вооружающийся при поддержке Китая Пакистан, часть индийских элит заговорила, что «мы, конечно, терпеть не можем Pax Americana, но Pax Cinica для нас еще страшнее. Поэтому давайте анализировать ситуацию и искать возможности в эту ситуацию вписаться наиболее безболезненным для Индии образом».
В тот период это были лишь отдельные разговоры. Хотя они были услышаны в США и вызвали достаточно существенные ответные «знаки внимания». Америка давала понять, что ее союз с Индией против Китая может стать предметом обсуждения и выработки долгосрочной стратегии.
В 2014 году, после победы на выборах «Бхаратия Джаната парти», инициатива укрепления отношений с США перешла к Индии.
Напомним, что Нарендра Моди в 2005 году был объявлен в США персоной нон-грата за то, что он в 2002 году, будучи главным министром штата Гуджарат, не предотвратил и не остановил в штате резню мусульман индуистами, в результате которой в течение недели погромов погибли — были зарублены или сожжены заживо — более тысячи человек, включая женщин и детей.
Однако в 2014 году этот американский запрет контактов с Моди был снят. Уже летом 2014 года Индию с визитами посетили госсекретарь США Джон Керри, вице-президент Джо Байден, сенатор Джон Маккейн, министр обороны Чак Хейгел. Первый свой зарубежный визит после избрания, в сентябре того же года, Нарендра Моди совершил именно в Вашингтон. Переговоры с президентом США Бараком Обамой «по широкому кругу вопросов» прошли за закрытыми дверями. После чего Обама уже в январе 2015 года оказался в Дели в роли «главного приглашенного гостя» на военном параде, проведенном в день 65-летия Республики Индия.
А далее выяснилось, что Индия и США планируют в регионе, прежде всего в Бенгальском заливе и на его побережье, серию крупных совместных военных учений, а также договариваются о резком расширении военно-технического и экономического сотрудничества.
В итоге США не только сняли с Индии все санкции за испытания ядерного оружия и отказ страны от присоединения к Договору о его нераспространении, но и поддержали в 2016 году заявку Индии на вхождение в такой элитный круг ядерных держав, как Группа ядерных поставщиков (отметим, что здесь вновь в числе наиболее важных прозвучала тема ядерной энергетики). Кроме того, США начали всё более широко продавать Индии то оружие, которое ранее не продавали никому, кроме членов НАТО и некоторых других ближайших союзников. Уже в 2014 году объемы поставок американских вооружений в Индию превысили по стоимости объемы поставок российских вооружений.
А в конце 2016 года, в ходе визита в Дели главы Пентагона Эштона Картера, Индия получила статус «основного оборонного партнера США». Заодно между Индией и США было подписан так называемый Меморандум по логистическому обмену. Который, судя по ряду утечек из этого секретного (вряд ли случайно!) документа, появившихся в индийской прессе, открывает для ВВС и ВМС США возможности использовать военные базы в Индии, а также получать на этих базах полный комплекс услуг тыловой поддержки — от горючего и продовольствия до медицинской помощи. Подчеркну: то, что меморандум секретный, — вызвало в индийской партийной, бюрократической, военной элите достаточно острую дискуссию о том, какие стратегические обязательства он уже накладывает на Индию или может наложить в будущем.
Надо сказать, что из Индии хорошо видно, почему идет такой процесс «американоцентричного» поворота. Он, конечно, решающим образом определяется объективными геополитическими тенденциями, которые я описал выше. Но и не только. Есть и другой, отчасти субъективный, но от этого не менее важный, фактор.
Дело в том, что мы в России в основном не осознаем тот факт, что Индия живет в информационном потоке, который почти полностью формируется американцами и, отчасти, англичанами. В этом потоке нет практически ничего другого, кроме американской и британской информации и пропаганды. Это Reuters, это Assoсiated Press, это CNN, это BBC, это еще что-то. Российского голоса в индийских СМИ практически не слышно. Его, если очень хотеть, можно найти в интернете, однако в информационном мейнстриме Индии он отсутствует. Мусульманские голоса еще как-то слышны, европейские тоже, а российского — практически нет. И, конечно, в этом очень большую роль играет то, что английский язык является в Индии государственным, им владеет большая часть населения.
То есть индийцы почти полностью живут в американоцентричном информационно-пропагандистском потоке. И, естественно, они не знают о мире и о том, что в нем происходит, ничего, кроме того, что им предлагается в этом потоке. Что-то знают — и то не все и не всё — специалисты, эксперты, которые профессионально занимаются мировой политикой. А остальные ничего о событиях и процессах в мире, кроме штампов преимущественно американской пропаганды, не слышат и не видят.
Они понятия не имеют — совсем! — о том, что на самом деле происходило и происходит в Ираке, в Ливии, в Йемене, в Сирии.
Они искренне считают, что Башар Асад уничтожал и уничтожает свой народ химическим оружием и ковровыми бомбардировками, и что в этом ему помогают Россия и Иран. И что героические арабские патриоты при поддержке США, Европы и арабских стран пытаются свергнуть кровавого диктатора.
Они почти не понимают остроты внутриисламского конфликта между суннитами и шиитами, не знают о суннитско-шиитском «блоковом противостоянии» в регионе Персидского залива и в целом на Ближнем Востоке. Они не понимают различий между вероучительными школами (мазхабами) в суннизме, а также противоречий и конфликтов между традиционным (в том числе суфийским) исламом и радикально-террористическими исламистскими сектами.
Они не знают о том, что такое так называемый «сирийский газовый крест», то есть конкуренция между проектами «шиитского» и «арабского» газопроводов через Сирию из Ирана и Катара. Они не знают о том, что террористическую войну в Сирии против власти Асада проплачивали и проплачивают Саудовская Аравия и Катар, хотя это не конспирология, об этом много написано и в арабской, и в европейской прессе. Они — повторю — почти все убеждены, что в Сирии преступный Башар Асад при поддержке России и Ирана проводит геноцид своего населения.
Они — хотя Афганистан давно входит в сферу особых интересов Индии — в основном не знают, что многолетняя «победительная» война американской коалиции против «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) привела лишь к тому, что афганское правительство реально контролирует крохотную часть территории, столицу и ряд основных городов. Они не знают, что за время присутствия в стране американской военной коалиции производство опиума в стране выросло со 180 тонн в год до 6–7 тысяч тонн в год. И они не знают, что всё больше уездов и даже провинций Афганистана в последние два года оказываются под существенным контролем боевиков террористического «Исламского государства» (организация, деятельность которой запрещена в РФ).
Тем более, они ничего не знают о том, что произошло и происходит на Украине. Они не знают, что так называемая «революция достоинства» была государственным переворотом, совершенным при активной поддержке США вооруженными нацистами. Не знают, что новая «переворотная» власть, поспешно признанная в качестве законной США и ведущими странами Европы, официально оформлялась со множеством прямых и грубейших нарушений конституции Украины.
Они не знают, кто такие бандеровцы, какие зверства они творили во время этой самой «революции достоинства». Не знают, что их банды сразу развернули террор против своих политических противников в Киеве и регионах Украины. Не знают, что бандеровцы уже собирали вооруженные отряды для террористического подавления населения Крыма. Они не знают, что именно по этой причине в Крыму был спешно организован референдум, на котором почти всё население полуострова приняло решение о присоединении к России. Не знают, что проведенное вскоре в Крыму социологическое исследование авторитетнейшей американской организации Pew Research Center подтвердило объективность результатов этого референдума.
Они не знают, что именно бандитские отряды незаконной киевской власти развязали войну против Донбасса, который отказался признавать эту незаконную власть. Они не знают, что силы сопротивления в Донбассе начали формироваться в ответ на действия киевской власти, фактически начавшей геноцид населения Донбасса, включая бомбардировки городов и поселков тяжелой артиллерией и авиацией.
Они всего этого не знают. И рассуждают, говорят и пишут практически полностью с того американского пропагандистского голоса, который слышат на CNN.
Яркий пример — вышедшая 14 февраля 2017 года в ведущей, наиболее респектабельной и влиятельной индийской газете Hindustan Times статья ее главного редактора Бобби Гхоша, в которой он дает советы по «украинскому вопросу» президенту США Дональду Трампу.
Суть этих советов следующая. Новый президент США должен потребовать от Путина вывести российские оккупационные войска из Донбасса и Крыма. А если Путин требования не выполнит, то США и НАТО должны поставить Украине современное оружие, чтобы Украина успешно отражала российскую агрессию. Это — только один из примеров, такого рода публикаций в Индии хватает.
Но речь идет не только об американоцентричной, фальсифицирующей мировую реальность, политической пропаганде. В Индии последовательно и настойчиво используются все инструменты американской так называемой «мягкой силы» — в точности по концепту Джозефа Ная.
На англоязычном телевидении и радио почти вся палитра культурного контента — американская. Пока в основном держится телевидение и радио на национальных языках (таких языков в Индии, только официально признанных и вписанных в Конституцию, почти 20). Там основной культурный контент, включая музыку, танцы, кино, — пока, похоже, все-таки национальный. Хотя, отмечу, и рекламные паузы, и разнообразные ток-шоу на национальных телеканалах — почти полностью стилизованы под американские образцы.
Но в том, что касается англоязычных СМИ, всё — от музыкальных «клиповых» программ до рекламы и моды, от освещения спортивных состязаний до кинопродукции — заполнено американским, английским, европейским и снова американским контентом. И молодежь в этот контент, особенно в крупных городах, погружена очень глубоко. Едем по Дели, застряли в пробке напротив дискотеки. Там пляшут девочки и мальчики в современной западной одежде. На всю улицу бухает американский рок — и ничего более.
Когда видишь это всё своими глазами, то понимаешь, что на людей, постоянно находящихся в таком информационно-пропагандистском и культурном потоке, это воздействует очень мощно. По данным сравнительно недавнего исследования, проведенного в Индии старейшей и авторитетнейшей мировой социологической компанией Pew Research Center, о которой я упоминал выше, 70 % индийцев положительно относятся к США и лишь 43 % положительно относятся к России. Негативно относятся к США 8 % опрошенных индийцев, к России — 16 %. Причем среди молодежи сдвиг позитивных оценок в сторону США еще больше.
Учитывая, что еще несколько лет назад ситуация в Индии с симпатиями к России и США была обратная, такой социально-психологический поворот, конечно же, является очень серьезным признаком негативного для России изменения глобальной ситуации. В том числе потому, что Индия в этом смысле вряд ли исключение. Такого рода повороты, которые мы не замечаем или почти не замечаем, сейчас, скорее всего, происходят и в некоторых других странах мира, которые ранее исторически и политически ориентировались на СССР и Россию.
Конечно, такой поворот в Индии пока нельзя считать «безысходно-окончательным». В стране, во-первых, сохраняется очень сильная политическая оппозиция «проамериканскому» курсу «Бахартия Джаната парти» и премьера Нарендры Моди. В том числе, подчеркнем, среди военных, которые в Индии играют достаточно весомую политическую роль. Так, в частности, несколько высокопоставленных генералов уже заявляли, что «американский крен» в сфере военно-технического сотрудничества и особенно «логистический меморандум», с перспективой базирования американских войск в стране, — ведут к неуклонной утере страной глобального влияния и даже реального политического и военного суверенитета. Однако их оппоненты отвечают, что Индии в любом случае необходимо строить в регионе силовую «систему контрбаланса» против усиливающегося Китая и его союзников.
Мы говорили в ходе конференции о многих вещах, которые не вполне понимают даже некоторые молодые индийские аналитики. В частности, пришлось им рассказывать и об Украине, и о «сирийском газовом кресте», и о тех рекомендациях, которые дают президенту США Трампу ведущие американские «мозговые центры».
Отметим, что некоторые из этих центров дают рекомендации, которые достаточно важны с точки зрения концептуального оформления нового этапа глобальной гегемонии США.
В этих рекомендациях, во-первых, признается, что тех компонент «мягкой» и «жесткой» (военной и спецслужбистской) силы, которые использовалась Америкой при Обаме, в нынешнем мире уже недостаточно.
В них, во-вторых, звучит призыв к Трампу вернуться к обсуждению, дооформлению и подписанию тех торговых партнерств — Транстихоокеанского и Трансатлантического, — которые новый президент США обещал похоронить. Авторы из мозговых центров считают эти партнерства важнейшими инструментами будущей американской глобальной экономической гегемонии.
В этих рекомендациях, в-третьих, формулируется призыв прекратить или сократить до минимума прямые военные вмешательства США в «горячих» регионах мира и принять другую стратегию американской военной гегемонии. А именно, создавать в «горячих» регионах мира (в том числе прежде всего на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Азии) некие военно-политические блоки, своего рода «новые региональные НАТО».
При этом роль США состоит в том, чтобы создать и возглавить такие блоки, а также пообещать собственное военное вмешательство в случае прямой военной опасности для стран-членов блока. А в остальном участники этих блоков должны сами создавать и поддерживать оборонную систему в своем регионе, обеспечивать стратегические интересы США и еще «платить США за безопасность».
Учитывая, что в январе 2017 года Моди побывал с визитом в Токио и привез оттуда соглашения, не только резко расширяющие масштабы многоаспектных экономических связей между Индией и Японией, но и явно адресующие к «антикитайскому» оборонному альянсу, — мы спрашивали индийских коллег: хотят ли они в итоге оказаться в таком «региональном НАТО» на таких американских условиях?
Мне могут сказать, что пока это лишь рекомендации мозговых центров, а не реальная американская политика. Однако 16 февраля The Wall Street Journal сообщила, что уже начались переговоры между США и рядом арабских стран о создании военного альянса именно в формате описанных выше рекомендаций. А 28 февраля тему подхватил глава Минобороны Израиля Авигдор Либерман. Который в интервью германской Die Welt сказал, что на Ближнем Востоке необходимо создать «формальный союз всех умеренных сил против террора» по образцу НАТО. Так что обсуждение аналогичного проекта с Индией, вполне возможно, если еще не идет, то явно «не за горами». Причем почти наверняка — в откровенно жестком антикитайском (а значит, в какой-то мере и антироссийском) ключе.
Повторю, что в Индии всё еще очень много влиятельных фигур и сил, которые считают проамериканский и прояпонский тренд правительства Нарендры Моди опасным с точки зрения стратегического будущего страны. Пророссийская, условно говоря, партия в Индии — всё еще довольно сильна и в элите, и в народе — правда, в основном, в старшем поколении.
Кроме того, любые властные элиты в Индии понимают, вне зависимости от своих идеологических и геополитических ориентаций, что в ближайшем и среднесрочном будущем Россия Индии очень нужна.
Индия — пока — получает от России некоторые высокие технологии, которые в обозримой перспективе ей никто другой не даст. Подчеркну, — не готовые изделия, а технологии. Приведу в качестве примера совместный проект сверхзвуковых ракет «Брамос», которые уже серийно производят в Индии и для сухопутных войск, и для военно-морского базирования, и для авиационного базирования. А также совместный проект истребителя нового поколения, о котором сейчас идут сложные, но перспективные переговоры.
Далее, Индия с Россией прочно связана еще и по военно-технической линии. Львиная часть тех военно-технических изделий (и сухопутных, и авиационных, и морских), которые составляют парк индийских вооружений, проивзедена или в СССР (это касается старых вооружений), или в России (это касается относительно новых вооружений). Если Россия не будет оказывать поддержки в обслуживании этой техники, техника очень быстро станет «частично боеспособной» или просто небоеспособной.
Наконец, пока что никто, кроме России, не строит в Индии современных мощных АЭС.
Те ядерные реакторы, которые сейчас работают в Индии, — в основном реакторы малой и средней мощности, в большинстве своем модифицированные варианты канадского проекта CANDU на тяжелой воде и необогащенном уране. Они почти все достаточно старые и нередко эксплуатируются только на частичной мощности во избежание критических аварий.
А современная сильная ядерная энергетика Индии крайне нужна. Тот факт, что вопрос о ее развитии в стране постоянно оказывается чуть не главной темой «большой международной политики», — не случаен.
Дело в том, что для Индии — страны с населением около 1,3 млрд чел. и годовыми темпами роста около 7 % — вопрос энергообеспечения развития является одним из высших приоритетов. В то же время из горючих полезных ископаемых в стране в относительном достатке лишь месторождения угля в северо-восточной и центральной части страны. Но уголь этот в основном низкого качества, и большинство месторождений, доступных для дешевой добычи открытым способом, в значительной степени уже выработаны. А потому в настоящее время около 20 % потребляемого угля (прежде всего, высококачественного для металлургии) Индии приходится импортировать.
Разведанные запасы нефти и газа в материковой части страны и на шельфе — для потребностей Индии более чем скромные. То есть нефть и газ также приходится импортировать, причем в быстро растущих масштабах. В настоящее время импорт обеспечивает в Индии почти 80 % потребления нефти и около 45 % потребления газа. А это не только очень большая финансовая нагрузка на экономику, но и сфера политических рисков, поскольку основной поток нефтегазового импорта в страну идет из региона Персидского залива, далеко не безопасного в смысле военно-политической стабильности. Причем аналитики рынка в своих прогнозах развития потребления нефти и газа указывают, что к 2030 году на Индию придется около четверти мирового спроса на нефть.
По этим причинам, хотя в Индии далеко не полностью освоены гидроэнергетические ресурсы, правительство страны делает решающую ставку в будущем энергобалансе на ядерную энергетику. Если сейчас атомная энергия обеспечивает всего 3,5 % энергопотребления (суммарная мощность реакторов 6,2 ГВт), то к 2020 г. Индия рассчитывает получить еще 14, 6 ГВт атомных мощностей, а к 2050 г. довести долю «ядерной» электрогенерации в стране до 25 %.
Для этого правительство Индии обсуждает со странами, обладающими передовыми компетенциями в сфере создания и эксплуатации АЭС, строительство новых мощных станций.
В частности, Россия, после сдачи в эксплуатацию 2 блоков ВВЭР-1000 мощностью 1 ГВт на АЭС Куданкулам (в штате Тамил-Наду, на самой южной оконечности Индостана), готова строить в Индии еще 6 аналогичных блоков. Рассматривается и возможность строительства в Индии первого блока типа ВВЭР-1200 мощностью 1,2 ГВт «постфукусимского» поколения 3+, с улучшенной так называемой «пассивной безопасностью», аналогичного недавно принятому в эксплуатацию блоку № 6 на Нововоронежской АЭС в России.
Одновременно Индия обсуждает с США проект строительства 6 энергоблоков мощностью 1,3 ГВт типа АР-1000 с пассивной безопасностью, компании Westinghouse. Обсуждается также строительство блока ESBWR компании General Electric мощностью 1,6 ГВт. Однако если блоки АР-1000 уже построены в разных странах и эксплуатируются, то ESBWR, получивший разрешение от американской Комиссии по ядерному регулированию лишь осенью 2014 года, пока нигде не строился.
Кроме того, после недавнего (январь 2017 г.) визита в Японию премьер Нарендра Моди сообщил, что заключил соглашение о строительстве в Индии японских реакторов. Каких — не сообщается.
Однако приведенный список американских и японских предложений Индии новых мощных реакторов вызывает определенные вопросы.
Дело в том, что американские лидеры реакторостроения Westinghouse и General Electric — уже давно не вполне американские, а фактически японские. Они входят, соответственно, в состав корпораций Toshiba Westinghouse и Hitachi General Electric. Причем Westinghouse давно стала «головной болью» Toshiba, поскольку ее «успехи» последних лет на «ядерно-энергетическом фронте» принесли Toshiba более 6 млрд долларов долгов. А у General Electric — после катастрофы реакторов ее дизайна на японской Фукусиме — новых заказов на строительство АЭС вообще нет.
Что же касается Японии, то японские корпорации собственных полноценных компетенций разработки новых мощных АЭС вообще не имеют. Все АЭС в Японии сначала проектировали и строили те же Westinghouse и General Electric, а затем японские корпорации с помощью и поддержкой этих же двух американских компаний. В частности, распространенный в Японии тип реактора APWR мощностью 1,5 ГВт проектировала в начале нынешнего века компания Mitsubishi при содействии и участии Westinghouse, Toshiba и еще нескольких японских энергокомпаний.
Из всего изложенного можно заключить, что правительство Нарендры Моди разворачивает такую кампанию широкого приглашения США и Японии в ключевые узлы энергосектора Индии в основном не из соображений компетенции и эффективности потенциальных подрядчиков строительства АЭС. Главной целью здесь видится стремление поскорее и попрочнее связать Индию с этими странами очень крупными, причем долгосрочными, экономическими и политическими заинтересованностями.
В завершение вновь повторю, что система связей Индии с Россией пока всё еще очень прочная. Но она всё яснее ограничивается взаимными сугубо прагматическими экономическими интересами.
Потому, как представляется, если Россия не будет всерьез работать на индийском направлении в информационном, культурном, научном и т. д. поле, и если Россия не сможет разработать и предложить Индии какие-нибудь крупные совместные стратегические программы, затрагивающие важнейшие интересы обеих стран, то описанный выше проамериканский — и отчетливо негативный для России — внешнеполитический и экономический тренд не только продолжится, но и будет усугубляться.
Юрий Бялый

В ночь с 8 на 9 ноября 2016 года в Индии началась денежная реформа. Суть её проста: выведение из обращения денежных купюр номиналом 500 рупий (примерно 7,5 долл. США) и 1000 рупий (примерно 15 долл. США). С 9 ноября 2016 года такие купюры недействительны и подлежат обмену на денежные знаки нового образца номиналом 500 и 2000 рупий либо зачислению на счета в банках.
Обменять старые купюры на новые или зачислить их на счета можно до 30 декабря 2016 года. Информация о суммах, положенных на банковские депозиты в период с 10 ноября по 30 декабря, будет сравниваться с налоговыми декларациями, а при обнаружении серьёзного расхождения нарушителям придётся выплатить недостающие налоги и штраф в размере до 200%. А в сентябре окончился срок налоговой амнистии, благодаря которой были задекларированы 652,5 млрд. рупий неучтённых доходов граждан (около 0,5% ВВП). Эксперты отмечают, что налоговой амнистией воспользовались немногие, от неё ожидали большего. Теперь налоговым уклонистам предстоит серьёзное испытание.
Подобного рода денежные реформы в мировой практике — не новость. Нынешняя индийская реформа относится к разряду самых простых. Официально заявленные цели реформы – борьба с коррупцией, финансированием терроризма, теневой экономикой, подделкой купюр и повышение собираемости налогов.
Мировые СМИ внимательно следят сейчас за Индией, но основное внимание они обращают на волнения, возникшие в связи с реформой. По состоянию на конец октября 2016 года наличная денежная масса в обращении в Индии составляла примерно 17,77 трлн. рупий (около 260 млрд. долл. США). От общего количества банкнот изымаемые купюры составляют 25%, но по стоимости это 86% всей наличной денежной массы страны. На этой наличности держатся розничная торговля и сфера услуг, роль этих банкнот в жизнеобеспечении 1,3 млрд. человек населения Индии трудно переоценить.
Разработчики реформы создали своеобразные «бутылочные горлышки», ограничивающие обмен старых купюр на новые. Банкам было разрешено производить обмен сумм до 4000 рупий (60 долл. США) на одного человека при условии предъявления удостоверения личности и письменной заявки на обмен. 14 ноября лимит был увеличен до 4500 рупий. Получается, что если человек будет каждый день обменивать указанные суммы вплоть до нового года (предельный срок), то ему удастся получить сумму, эквивалентную примерно 3,5 тысячи долларов США.
Состоятельные люди, имеющие банковские счета и банковские карты, имеют альтернативные способы получения новых купюр. Однако и здесь установлены ограничения. В частности, с 10 ноября 2016 года был введен лимит на снятие наличных с банковских счетов в 10 000 рупий (150 USD) в день или 20 000 рупий (300 USD) в неделю. С 14 ноября суточный лимит был увеличен до 24 000 рупий (360 долл. США). Для банкоматов лимит снятия денег в виде новых купюр определён в 2500 рупий (37 долл. США). Желающие снять деньги в виде купюр мелкого достоинства ограничены суммой в 2000 рупий в сутки (30 долл. США).
Предусмотрена возможность обмена и довольно больших сумм наличных на знаки нового образца, но тут для гражданина могут возникать сложности. В случае обмена более 250 000 рупий (примерно 3 700 долл. США) необходимо предъявить налоговую декларацию, где обмениваемые суммы задекларированы, либо заплатить с обмениваемых сумм налоги. Здесь налицо элемент конфискационной реформы.
Разработчики реформы сконструировали «бутылочные горлышки», чтобы отфильтровать «чистые» деньги от «грязных», но необходимую техническую подготовку к реформе не провели. А она требовалась. Количество банкоматов, выдававших мелкие купюры, было недостаточно, к ним выстроились километровые очереди, а работа самих банкоматов то и дело прекращалась из-за того, что кончались деньги. К тому же новые купюры имели другие размеры, а техника под них не была переналажена. Министр финансов Арун Джейтли признал, что 200 тысяч банкоматов не готовы к работе с новыми купюрами, а для их переналадки потребуются 2-3 недели.
Индийская пресса отмечает, что больше всех, как обычно, пострадали бедные. Участились случаи возникновения около банков и банкоматов толп, блокирующих движение транспорта. В результате толкотни в очередях, многочасовых стояний, потасовок и даже жестоких драк появились жертвы. По данным прессы, уже поплатились жизнями около 80 человек. Резко снизились обороты в сети розничной торговли, ресторанах, кафе, других учреждениях услуг.
Властям пришлось в авральном порядке вносить коррективы в правила проведения реформы. Был разрешён приём купюр в 500 и 1000 рупий на автозаправочных станциях, в государственных медицинских учреждениях, при продаже железнодорожных и авиационных билетов, в государственных молочных и диетических магазинах. Сначала такое разрешение действовало до 11 ноября, затем этот срок продлевался ещё дважды. Практически каждый день в правила проведения реформы власти вносят всё новые коррективы, пытаясь снизить возникшую в стране напряжённость.
Состоятельные граждане стали прибегать к услугам импровизированных меняльных контор. Речь идёт о предприимчивых лицах, собирающих бригады бедняков, которые за умеренную плату стоят в очередях и меняют старые знаки на новые. Бригадиры контролируют рядовых членов, собирают наличные деньги и передают заказчику. Несмотря на длиннейшие очереди, некоторые члены меняльных бригад умудряются за сутки собрать двойную или даже тройную норму. Банки, занимающиеся разменом купюр, пытались не допустить нарушения норм суточного обмена – ставили приходящим клиентам на теле знаки несмываемой краской. Однако находчивые индийцы уже научились эту краску удалять.
К категории наиболее пострадавших можно также отнести иностранных туристов. Для них отдых в Индии был испорчен. Частично негативный эффект удалось смягчить, разрешив в течение первых трёх дней реформы размен в банках сумм до 5 тысяч рупий (75 долл. США), но мытарства иностранных туристов продолжаются — хотя бы потому, что они не могут воспользоваться банкоматами, не налаженными на работу с новыми купюрами. Многие, имевшие несчастье приехать в Индию в это трудное время, не имеют на руках никаких рупий — ни старых, ни новых. Подступиться к банкам, чтобы поменять доллары, евро и другие валюты на новые рупии, почти невозможно. Свои услуги предлагают уличные менялы, но продают рупии по головокружительному курсу.
Денежная реформа в Индии преследует одну важную цель, не объявленную властями страны. Эта цель — загнать население в банковскую систему, ограничив использование наличных денег. Предыдущая реформа проводилась в Индии в 1978 году. Тогда из обращения изымались банкноты достоинством 1000, 5000 и 10.000 рупий. Была сделана важная попытка ограничить использование крупных купюр в качестве средства накопления и заставить граждан пользоваться услугами банков. Однако в Индии слишком привыкли полагаться на наличные деньги не только как средство обращения, но и как средство накопления. Причин этому много, а самая главная та, что при открытии вклада свыше 50.000 рупий (750 долл. США) от вкладчика требуется справка о происхождении денег.
Вообще, такая система фильтров создана для борьбы с «грязными» деньгами в теневом секторе экономики. По оценкам Всемирного банка, в Индии этот сектор составляет около 25% всей экономики (есть и более высокие оценки – 30-35%). Пытаясь ограничить теневой сектор, власти, однако, забывают, что из всех занятых в нём на тех, кто вовлечён в криминальный бизнес (наркотики, торговля людьми, оружием и т.п.), приходится примерно 1 процент. Остальные 99% — те, кто не может найти работы в легальном секторе и выживает как умеет. Таких людей, вынужденно работающих «в тени», в Индии насчитываются миллионы, если не десятки миллионов. Они пользуются лишь наличными деньгами, а банковские счета могут открывать только на мизерные суммы, которые не требуют справок.
Индийская пресса сообщает, что проблемы возникли у местных торговцев хлопком: после неожиданного объявления реформы поставки растительного волокна сократились наполовину, а цены выросли. Большинство фермеров продаёт свой урожай за наличные, а сложившаяся в стране ситуация их отпугивает. Даже официальная статистика фиксирует, что уровень безработицы в Индии приближается к 10%, а это несколько десятков миллионов человек. Многие из них поддерживают существование лишь за счёт теневого сектора.
За первые две недели с начала реформы было обменено или депонировано в банки купюр старого образца на сумму, эквивалентную 80 млрд. долл. Это примерно 40% всей массы купюр. Процесс дальнейшего «переоформления» старых денежных знаков затормозился. Эксперты полагают, что до конца года будет «переоформлено» с большим трудом ещё примерно столько же, а 20% денег «сгорят». Ожидаемый конфискационный эффект достигнет 40 млрд. долл. Впрочем, такого эффекта, возможно, достичь не получится. До нового года десятки миллионов бедняков будут востребованы в качестве меняльщиков, обслуживающих состоятельных индийцев. Последние надеются, что «помощники» всё-таки обеспечат им полную конвертацию старых знаков в новые.
Индия среди стран третьего мира принадлежит к тем, где доля наличных денег в общем объёме денежной массы (наличные плюс безналичные) приближается к показателям экономически развитых стран и составляет 10-15%. Для сравнения: в еврозоне этот показатель близок к 10%; в России – 20-25%; в экономически наименее развитых странах (например, ЦАР, Чад, Афганистан) – от 40 до 50%. Нынешняя реформа призвана подтолкнуть жителей Индии к более активному использованию безналичных денег, к превращению их в пожизненных клиентов банков. Оборотной стороной реформы может стать лишение миллионов граждан Индии последних средств к существованию. Политические оппоненты премьер-министра Моди уже заявили о намерении объединиться и воспрепятствовать дальнейшей демонетизации экономики.
Одним из первых последствий реформы стало то, что власти пытаются загнать страну в «безнал», а у населения возникла обратная реакция. Даже те, кто давно пользовался «пластиком» (дебетовыми и кредитными картами) и банковскими счетами, теперь думают, как бы дистанцироваться от банков и не оказаться в «электронно-банковском концлагере». Реформа породила недоверие к наличным деньгам своего государства, эксперты ожидают роста спроса на иностранную наличную валюту. Отчасти эти настроения уже отразились на курсе индийской рупии, который упал по отношению к доллару и другим ведущим валютам мира.

15-16 октября в штате Гоа (Индия) прошел восьмой саммит стран-членов БРИКС (акроним Бразилии, России, Индии, Китая и Южно-Африканской Республики). Следует отметить, что встреча состоялась в разгар глубокого кризиса мировой экономики. Тем не менее, БРИКС в очередной раз продемонстрировали свою поразительную способность превратить сложный период в удобный (с точки зрения стратегических перспектив) момент для укрепления связей между странами-членами группы.
После того, как государства БРИКС пережили свою «золотую эпоху», в последние годы темпы роста их экономики претерпевали ярко выраженное замедление. Оказавшись в такой сложной ситуации странам-членам БРИКС сейчас больше, чем когда-либо необходимо прибегнуть к помощи финансовых учреждений, которые они представили миру пару лет назад во время шестого саммита в Форталезе (Бразилия) [1].
В апреле текущего года новый банк развития выдал первые кредиты [2] на сумму более 800 миллионов долларов, а в 2017 году рассчитывает, что объем предоставленных кредитов достигнет 2,5 миллиардов долларов [3]. Также в июле текущего года эта финансовая организация осуществила знаменательный выпуск «зеленых» облигаций (англ. ’green bonds’) в юанях на сумму, эквивалентную 450 миллионам долларов [4]. Эти финансовые инструменты, увеличивая влияние китайской валюты в мировом масштабе, в то же время служат для финансирования крупных инвестиционных проектов.
Тем временем, как заявил министр финансов Индии Арун Джейтли [5], Соглашение о создании пула условных валютных резервов (англ.сокр.CRA) объемом 100 миллиардов долларов, уже готово для предоставления первых кредитных линий в целях стабилизации платежных балансов БРИКС. Поскольку Федеральная резервная система (англ.сокр. FED) Соединенных Штатов постоянно пытается повысить процентную ставку по федеральным фондам (англ. ’federal funds rate’) и, вместе с тем, взорвать новую мировую финансовую турбулентность, странам-членам БРИКС необходимо как можно быстрее увеличить объем денежных средств своего стабилизационного фонда, ведь иначе они рискуют понести серьезный ущерб из-за спекулятивных ставок крупных инвестиционных банков.
В то же время странам БРИКС необходимо открыть новый фронт борьбы, который бросит открытый вызов гегемонии Соединенных Штатов и доллара в мировой финансовой системе [6], не только через внешнеторговые операции в местной валюте, но и, например, за счет накопления резервов в юанях в центральных банках, тем более после того, как «народная валюта» (по-китайски «жэньминьби») была официально включена 1 октября текущего года в корзину специальных прав заимствования (англ. ’Special Drawing Rights’) – элитную валютную корзину, созданную Международным валютным фондом (МВФ) в конце 60-х годов [7].
В дополнение ко всему, страны-члены БРИКС способны объединиться в большой финансовый союз с мощными геополитическими звеньями, связывающими Латинскую Америку, Азию, Африку и Ближний Восток. Региональные банки развития, которые, в массе своей, сформированы периферийными странами, вполне могут послужить этой цели: Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (англ.сокр. AIIB), банк АЛБА (Боливарианский альянс для народов нашей Америки), включая также Южный банк, который наконец-то будет запущен до конца текущего года.
Также у стран-членов БРИКС возникла насущная потребность создать собственное рейтинговой агентство, чтобы покончить с губительным господством, которое Соединенные Штаты удерживают за счет своих агентств Fitch, Moody’s и Standard & Poor’s [8]. Эти три рейтинговых агентства, хотя и проводят оценку, руководствуясь при этом критериями формального рода, действуют, в сущности, под влиянием движущей силы политического характера, то есть, как настоящие военные машины: они снижают оценку облигаций суверенного долга и, вместе с тем, резко повышают издержки на финансирование таких стран, как Греция, Россия или Венесуэла.
В экономической спаянности кроется ещё одна большая угроза, хотя бесспорно и то, что она существенно укрепилась за последние годы: с 2001 по 2005 год объем торговли между странами-членами БРИКС, взятый в соотношении с общими масштабами их внешнеторговых операций, увеличился с 6 до 12% [9]. Китай, как бы то ни было, является страной, в наибольшей степени сплочённой с остальными странами-членами БРИКС. Взаимосвязи между такими странами, как Индия и ЮАР, является, напротив, второстепенными. Та же ситуация складывается между Бразилией и Россией. В связи с этим очень своевременным является создание в ближайшем будущем зон свободной торговли между странами-членами БРИКС [10]. Тем не менее, помимо свержения тарифных барьеров между странами-участниками, группе БРИКС необходимо способствовать построению значимой объединяющей цепочки; то есть интегрировать свой производственный аппарат для стимулирования индустриализации стран с более низким уровнем развития экономики.
Подводя итог следует сказать, что на горизонте виднеется еще много трудностей, с которыми столкнутся эти пять восходящих держав. Я убежден, что в дальнейшем успех группы БРИКС будет зависеть от их способности переосмысливать и найти нестандартный подход к объединению новых измерений сотрудничества для достижения самых долгосрочных целей. В условиях новой финансовой войны, которую готовят Соединенные Штаты, группе БРИКС пришла пора снова вернуться на сцену…
____________________
[1] «Las semillas de una nueva arquitectura financiera», por Ariel Noyola Rodríguez, Red Voltaire , 1ro de julio de 2014.
[2] «BRICS Bank Gives $811 Million in First Round Green Energy Loans», Bloomberg, April 18, 2016.
[3] «BRICS development bank to lend $2.5 billion next year», The Times of India, October 17, 2016.
[4] «BRICS bank to issue first 5-year $450m green bonds in interbank market», China Daily, July 14, 2016.
[5] «BRICS Contingent Reserve Arrangement operational: Arun Jaitley», The Economic Times, October 7, 2016.
[6] « играть ли юанизации ключевую роль в мировой экономике? », Ариэль Нойола Родригес , Перевод Ольга Депутатова , Russia Today(Россия) , Сеть Вольтер, 17 июля 2015.
[7] «МВФ вводит новую корзину валют СДР, включающую китайский юань, определяет новые суммы валют», Международный валютный фонд, 30 сентября 2016 г.
[8] «BRICS countries agree to set up credit rating agency», The Times of India, October 17, 2016.
[9] «Intra-Brics Trade intensities: An Analytical study», Kalpana Singh, Amity School of Economics, June 2016.
[10] «China says free trade area ’significant’ for BRICS cooperation», China Daily, October 9, 2016.
Ариэль Нойола Родригес
Перевод Ольга Депутатова
Переводчик французского, испанского, английского языков с 2000 года.
Источник Russia Today (Россия)
http://www.voltairenet.org/article193862.html
Анастасия Полозкова, 1 октября 2016, 14:20 — REGNUM Индия — государство с быстро развивающейся экономикой, при этом страдающее от энергодефицита. Одна из причин того — недостаток собственных энергетических ресурсов. Численность населения Индии быстро растет. Быстро растет и спрос на электроэнергию. Так, Индия занимает четвертое место в мире по совокупному потреблению энергоресурсов после Китая, США и России. Чтобы решить проблемы с электричеством, энергетическому сектору страны необходим целый комплекс мер. В этом плане важнейшим направлением развития является атомная энергетика.
Индия входит в десятку стран мира по количеству ядерных реакторов. Согласно данным МАГАТЭ за 2015 год, атомная энергетика занимает здесь 3,5% от общего энергобаланса страны. В настоящее время в стране имеется 22 действующих реактора, общая мощность которых достигает 6,2 ГВт. Еще пять ядерных реакторов находятся на стадии строительства, их суммарная проектируемая мощность — 3,2 ГВт. Согласно программе ядерной энергетики Индия, к 2020 году в эксплуатацию поступит 14 600 МВт атомных мощностей. Главная цель программы заключается в том, чтобы к 2050 году доля генерации от АЭС занимала 25% всей электроэнергии.
Предпосылки
Мирный атом неразрывно связан с ядерным оружием. В Индии мотивацией к овладению ядерным оружием послужило несколько событий. Во-первых, это территориальный вопрос. В результате претензий со стороны Пекина между Индией и Китаем произошло два серьезных вооруженных конфликта. Первый — в 1962 году около Дхолы и Кхинземана. Массированное вторжение китайских войск на территорию Индии и кровопролития заставили взволноваться мировое сообщество. СССР не поддержал своего блокового союзника в конфликте с Индией, призвал прекратить огонь и начать переговоры. К тому же в это время США и Великобритания уже начали поставки оружия в Индию. Так, 21 ноября по радио Пекина прозвучало сообщение об одностороннем прекращении огня. И все же напряженность осталась. Осенью 1967 году произошел Чольский инцидент, в котором погибли 62 индийских солдата. Однако все снова закончилось тактической победой Индии. Таким образом, одна из мотиваций для Индии к овладению ядерным оружием — это потенциальная угроза со стороны ядерного Китая.
Во-вторых, еще одним важным мотивационным фактором можно считать разделение Британской Индии на современные Индию и Пакистан 15 августа 1947 года. Это событие спровоцировало жесткие столкновения между индусами и мусульманами, а также огромные потоки беженцев. Около 500 тыс. человек погибло в ходе столкновений на религиозной почве, миллионы были вынуждены покинуть родину. Пограничные перестрелки систематически продолжались более полувека. Поэтому создание ядерного оружия было необходимо для преимущества над противником.
Будда улыбается, когда бомбит
Первые работы индийских ученых в области ядерной науки и технологии были предприняты еще в марте 1944 года, тогда впервые предложили создать ядерный исследовательский институт. В 1945 году руководство Индии открыло Исследовательский Комитет по Атомной энергетике для организации обучения в вузах. Во главе комитета назначили физика-ядерщика Хоми Баба, которого позже назовут «отцом индийской ядерной программы». Атомные технологии должны были помочь индийскому народу ускорить развитие страны. Таким образом, Индия первая в Южной Азии начала ядерные исследования.
В работе Индии помогали канадские ученые. Закупка урана производилась на международном рынке, так как на индийских месторождениях уран слишком плохого качества. Программа индийских ядерных испытаний получила название «Улыбающийся Будда»… 18 мая 1974 года в пустыне индийского штата Раджастхан было взорвано ядерное устройство собственной разработки. Подготовку к ядерным испытаниям Индия проводила в рамках строжайшей секретности. К примеру, премьер-министр Пакистана Зульфикар Али Бхутто узнал о случившемся только из газет. Испытания стали демонстрацией того, что Индия теперь тоже имеет ядерное оружия. В 1998 году индийцы провели новую серию испытаний под названием «Шакти», и только после этого Индия официально объявила себя государством с ядерным оружием.
Индия на мировой ядерной арене
Что касается Договора о нераспространении ядерного оружия, который Индия подписывать не хочет, то он вступил в силу в 1970 году. Согласно документу, странами, обладающими ядерным оружием считаются те, кто произвел и взорвал его до 1 января 1967 года, а это СССР (1949 год), США (1945 год), Великобритания (1952 год), Франция (1960 год) и Китай (1964 год). В этом случае если бы Индия подписала Договор, то должна была бы прекратить свою ядерную программу. По мнению индийской стороны, Договор делит страны на привилегированные, имеющие ядерное оружие, и на все остальные. Из-за того, что страна не подписала документ, доступ к гражданским атомным технологиям долгое время для нее был органичен.
В 1975 году в ответ на индийские ядерные испытания была создана Группа ядерных поставщиков, чтобы ограничить риск распространения ядерного вооружения путём установления контроля за экспортом ключевых материалов, оборудования и технологий. В 1998 году США ввели санкции против Индии за ядерные испытания. Но отношения между Нью-Дели и Вашингтоном динамично развивались, и в 2008 году страны подписали соглашение о сотрудничестве в сфере гражданских атомных технологий, после чего ГЯП разрешила Индии сотрудничать с другими странами в области коммерческого применения мирного атома. 12 мая 2016 года Индия подала заявку на вступление в Группу. Решение индийских властей поддержали американцы и швейцарцы, против выступили Новая Зеландия, Ирландия, Турция, ЮАР и Австрия. Сегодня, как эти ни удивительно, именно Китай является главным переговорщиком с Индией по поводу членства в Группе ядерных поставщиков.
Индийские реакторы
Сооружение первого исследовательского ядерного реактора «Апсара» началось в 1955 году при поддержке британских специалистов. Канадцы согласились продать Индии реактор, мощностью в 40 МВт, но с условием, что он будет использоваться в мирных целях. США поставили 21 тонну тяжелой воды. В итоге реактор получил название «Cirus» — Canada-India Reactor, U.S. Позже индийская сторона предприняла все меры для того, чтобы работу на реакторе никто не мог контролировать. Он обладал значительной исследовательской мощностью и был необходим для возможности создания оружия, где позже и был произведен плутоний для испытаний 1974 года.
А вот строительство первого атомного реактора, используемо в гражданских целях, началось в 1964 году. Речь идет об АЭС «Тарапур», расположенной в индийском штате Махараштра. В 1969 году здесь возвели два блока типа BWR, мощность каждого составила 150 МВт. Эти ядерные реакторы стали первыми не только на территории Индии, но и на территории всей Азии. Изначально проектируемая мощность реакторов достигала 210 МВт, однако когда энергоблоки запустили, специалистам пришлось понизить мощность до нынешних 160 МВт. Кипящие водо-водяные реакторы двух первых энергоблоков схожи с первым ректором АЭС «Фукусима», где в 2011 году произошла авария. После проверки в том же году индийские специалисты заявили, что реакторы очень устарели и их давно пора выводить из эксплуатации.
Позже на станции начали строительство еще двух энергоблоков типа PHWR, мощностью по 540 МВт каждый. Реакторы были возведены в рекордно короткие сроки: за семь месяцев. Третий энергоблок запустили в 2006 году, четвертый — в 2005 году. В настоящее время общая мощность АЭС «Тарапур» составляет 1400 МВт. Все отработавшее ядерное топливо (ОЯТ) с этой АЭС складывается в хранилища. Индия и США ведут переговоры о переработке ОЯТ. В случае достижения договоренностей у Индии появится возможность сократить ядерные отходы и повторно применить использованное топливо. Так стране удастся сэкономить на закупке нового топлива и ускорить развитие ядерной энергетики в целом.
Здесь важно отметить, что вообще в Индии мало природных запасов урана, что долгое время было негативным фактором для развития мирного атома. В связи с этим страна идет собственным уникальным путям развития своей ядерной энергетики. Хоми Баба предлагал альтернативу: развитие ядерной отрасли при помощи тория, тяжёлого слаборадиоактивного металла. Запасов этого вещества в стране намного больше. Около 300 тыс., что является вторым показателем в мире после Австралии. Так, Индия занималась разработкой ядерного топливного цикла, используя собственные запасы тория. Вообще управление ядерных реакций на тории изучалось учеными в других странах еще в 40−50 годах. В 50−70-е годы, например, в США, Великобритания, Индия, ФРГ, СССР проводились различные эксперименты с ториевыми и торий-урановыми реакторам. Но значительно продвинуться вперед, применяя эту технологи, пока не получилось. Торий-232 сам не поддерживает цепную ядерную реакцию и не может быть материалом для атомной бомбы, однако если облучить торий нейтронами, то его атомы, захватывая эти нейтроны, распадаются с выделением значительного количества энергии.
Индия же у мирового сообщества всегда была под подозрением в такого рода деятельности, которую не одобряет Договор о нераспространении ядерного оружия. И так как Нью-Дели не подписывал Договор, то все усилия стран ДНЯО были направлены не в сторону прямых обвинений Индии в таких поступках, а больше — в создании предпосылок к недопущению свободного доступа Индии к делящимся материалам и технологиям их получения и переработки. В то же у Нью-Дели после ядерных испытаний возникли проблемы и с поставками урана из США, что удалось решить только в 1982 году, когда Индия и Франция подписали долгосрочное соглашение.
На личном опыте индийские власти поняли, что иметь дело с импортируемым ядерным топливом ненадежно. Выход — использовать природный, необогащенный уран. В связи с этим выбор пал на основной реактор индийской ядерной программы CANDU. Реакторы других типов используют только обогащённое ядерное топливо. Также в отличие от большинства водо-водяных реакторов, CANDU является канальным реактором, что позволяет во время его работы заменять использованное топливо свежим, а теплоносителем первого контура может быть как тяжёлая, так и обычная вода. Так, в 1963 году в штате Раджастхан на реке Чамбал началось строительство АЭС «Раджастхан».
Станцию ввели в строй в 1972 году, и она стала первой, где использовали реактор этого типа. АЭС включает два 220 МВт реактора типа CANDU, введенных в эксплуатацию соответственно в 1973 и 1981 годах. Большая часть оборудования для них была произведена фирмами Канады в силу отсталости индийской промышленности. Однако после испытательного взрыва ядерного бомбы в 1974 году связи между Канадой и Индией свернули, и остальные создавались без канадского участия. И все же, несмотря на «сборку Канады», энергоблоки работали только на 40%, эксплуатация станции сопровождалась постоянными поломками. С одной стороны, виной этому послужило прекращение сотрудничества с канадцами. С другой, некачественное подключение к станции энергосистемы. Еще одна проблема — пренебрежения правилами безопасности.
В 1990 году в рамках ядерной программы Индии начали сооружать еще два реактора PHWR мощностью 220 МВт каждый, что обошлось стране в $570 млн. Эксплуатация блоков началась в 2000 году. Через два и три года стали возводить еще два реактора такого же типа и той же мощности, а в 2008 году начали их эксплуатацию. Таким образом, сегодня на АЭС Раджастхан работают шесть энергоблоков общей мощностью в 1080 МВт, а также ведется сооружение еще двух: шестой мощностью в 220 МВт, седьмой — 700 МВт. Закончить их строительство планируется в текущем году.
Еще одна примечательная станция — АЭС «Куданкулам», расположенная на юге индийского штата Тамилнад. Эта станция с двумя реакторами типа РУ ВВЭР-1000 общей мощностью 2000 МВт — главный объект сотрудничества России и Индии в области ядерной энергетики. Еще в ноябре 1988 года Раджив Ганди и Михаил Горбачёв подписали Межгосударственное соглашение, в рамках которого должно было начаться строительство атомных станций. Сооружение АЭС «Куданкулам» началось спустя десять лет после этого. Процесс затянулся из-за политической и экономической ситуации в России и из-за позиции США, считавших, что российско-индийское соглашение не отвечает требованиям Группы ядерных поставщиков. В 2002 году Индийская Корпорация по атомной энергии заключила контракт с «Атомстройэкспортом» на разработку рабочей документации и прочего.
С пуском этой АЭС все как-то не складывалось. Сначала — смена власти в России, потом — позиция США, далее — протестные движения. Пуск первого блока долго не могли осуществить. Изначально его запланировали на 2011 год, однако в штате началась внезапная кампания протестов, в которую вовлекли жителей ближайших к АЭС населённых пунктов, что затруднило работы на площадке. Потом блок хотели запустить в 2013 году, пуск в очередной раз отложили из-за того, что Верховный суд Индии рассматривал петиции противников сооружения станции. Первое включение в сеть АЭС «Куданкулам» успешно состоялось только 22 октября 2013 года в соответствии с программой испытаний на минимальной мощности 160 МВт. Полностью первый блок был сдан в эксплуатацию 10 августа. Все же пока российские специалисты продолжают помогать индийским в работе станции.
«История человеческого развития — в широком технологическом прогрессе и нарастающем процветании. Но это не происходило без ущерба окружающей среде», — заявил тогда премьер-министр Индии Нарендра Моди, добавив, что АЭС «Куданкулам» — это экологичный проект.
Также, по версии энергетического журнала США Power Engineering, АЭС «Куданкулам» назвали одним из лучших проектов в номинации «Атомная энергетика». Как отметило издание, этот проект — воплощение новейших технологий, позволяющих создать самые экологичные и эффективные энергетические источники.
Второй блок индийской АЭС уже построен. Регулирующий органа Индии дал добро, и 29 августа 2016 года состоялось его подключение. Изначально стоимость строительства двух блоков АЭС «Куданкулам» оценивали в два миллиарда долларов каждый, однако после протестов стоимость возведения станции повысилась еще на полтора миллиарда долларов.
По-видимому, АЭС «Куданкулам» не ограничится лишь двумя энергоблоками. Так, в 2014 году Россия и Индия подписали соглашение о строительстве второй очереди АЭС, которая будет включать еще два блока мощностью 1000 МВт каждый. А 16 августа 2016 года сообщалось, что «Росатом» построит два блока АЭС «Куданкулам» стоимостью примерно в шесть миллиардов долларов. Для третьего и четвертого блоков уже в этом году начали проводить подготовку грунта. Строительство начнется в 2017 году. АЭС «Куданкулам-3» и АЭС «Куданкулам-4» планируют запустить в 2022 и 2023 годах соответственно. Правда, по сравнению с первой очередью станции здесь будет существенное отличие. Если локализация оборудования первых двух энергетических блоков была нулевой, то теперь у Индии есть нужные мощности. Поэтому в Нью-Дели хотят хотя бы треть оборудования создать своими силами. По словам директора площадки станции Рамаяхи Шанмуги Сундара, около 30% оборудования по части дизайна будет сделано индийскими производителями. Насчет всего остального пока точно неясно.
Сегодня, несмотря на желание Индии развивать свою атомную отрасль, все же уголь, нефть и газ продолжают занимать доминирующее положение в энергетике страны. По данным индийского ученого Баладаса Гхошала, с 2012 года по 2017 зависимость Индии от импорта нефти вырастет с 76% до 80%, природного газа — с 19% до 28%, угля — с 19,8% до 22,1%. Однако в Нью-Дели планируют к 2020 году увеличить атомную генерацию на 14 600 МВт, чтобы к 2050 году доля мирного атома в общем энергобалансе страны составляла не менее 25%. Для этого нужны значительные инвестиции, в первую очередь, иностранные, так как АЭС — дело дорогостоящее, а также налаживание связей на мировой атомной арене. Поэтому вступление в ГЯП — верный к тому шаг. А учитывая весь уникальный опыт Индии, можно уверенно сказать, что ядерные амбиции этой южно-азиатской страны нисколько не пошатнулись.
Анастасия Полозкова
https://regnum.ru/news/economy/2187343.html

Конец 2015 года ознаменовался официальным визитом премьер-министра Индии Нарендры Моди и его переговорами в Кремле с президентом Российской Федерации Владимиром Путиным.
Содержание и результаты этих переговоров, которые сопровождались встречей с представителями деловых кругов двух стран, пока остаются известными только в общем виде, без детализации, однако ясно, что сотрудничество между Москвой и Дели выходит на новый, гораздо более высокий уровень, который стороны официально определили как «специальное привилегированное стратегическое партнёрство». Учитывая наличие у России «стратегического союза» с КНР, а также активно идущий процесс нормализации индийско-китайских отношений, можно сказать, что «тройной союз» между Индией, Китаем и Россией, о возможности которого впервые заявил Евгений Примаков после его знаменитого «разворота над Атлантикой» в 1999 году, — состоялся.
Надо сказать, что на тот момент идея Примакова выглядела утопичной — прежде всего, по причине несоответствия уровня индийско-китайских отношений ни уровню российско-китайских, ни уровню российско-индийских отношений. Однако все эти направления трёхстороннего сотрудничества за истекшие 15 лет получили мощную положительную динамику, и прежде всего это касается отношений между Пекином и Дели. Проблемные моменты никуда не исчезли, а их немало. Есть пограничный вопрос, взаимные территориальные претензии. Есть проблема далай-ламы и пребывания тибетских беженцев на территории Индии, хотя Индия безоговорочно признала китайский суверенитет над Тибетом. Наконец, есть проблема сотрудничества Пекина и Исламабада, для Индии чрезвычайно болезненная.
Но и правительство Манмохана Сингха, и нынешнее правительство Нарендры Моди, невзирая на их различную партийную принадлежность, курс на всестороннее развитие отношений с КНР проводили весьма последовательно и успешно.
Китай за эти годы стал крупнейшим внешнеторговым партнёром Индии, активно идёт политическое взаимодействие двух стран в рамках ШОС и БРИКС, и в этих условиях «слабой стороной» большого евроазиатского треугольника стали выглядеть уже российско-индийские отношения. Именно поэтому им был нужен новый импульс, которым и стали достигнутые на переговорах Путина и Моди соглашения.
Один лишь перечень направлений сотрудничества, озвученный российским президентом, выглядит весьма впечатляюще.
Здесь и атомная энергетика: «При содействии России возводится АЭС «Куданкулам»: первый энергоблок станции был введён в строй в июне 2014 года; считаные недели остаются до запуска второго энергоблока; намерены в ближайшее время приступить к сооружению третьего и четвёртого; идут переговоры по пятому и шестому энергоблокам. Достигнута договорённость о выделении индийской стороной ещё одной площадки под строительство энергоблоков… причём будут использоваться новейшие реакторы ВВЭР-1200 и поставки нефти для индийских нефтеперерабатывающих заводов: в объёме 10 миллионов тонн ежегодно в течение 10 лет; и другие энергетические проекты: «Газпром» в текущем году экспортировал в Индию пять крупных партий сжиженного природного газа, реализуются крупные проекты в тепло- и гидроэнергетике. Компания «Силовые машины» завершила поставки и ввела в эксплуатацию оборудование для гидроэлектростанций «Тери» и «Балимела», ТЭС «Конасима». Ведётся строительство «под ключ» трёх блоков ТЭС «Сипат».
Специально было отмечено Путиным и такое специфическое направление, как добыча и обработка алмазов: «Россия — крупнейшая в мире алмазодобывающая страна, 27 % мировой добычи, а Индия — лидер в области изготовления бриллиантов, 65 % производства. Почти половина поставок российского сырья приходится как раз на Индию». В данной связи, наверное, стоит заметить, что в БРИКС помимо Индии и России входит также ЮАР, откуда ведёт свои корни бриллиантовая «империя» семейства Оппенгеймеров De Beers.
«Мы также условились запускать новые совместные проекты в таких высокотехнологичных сферах, как авиастроение, автомобилестроение, металлургия, фармацевтика, химическая промышленность. Обсудили перспективы участия российского бизнеса в реализации индийской программы импортозамещения, она так и называется — «Делай в Индии». Видим в этом дополнительную возможность для создания совместных предприятий, передачи технологий, производства продукции с высокой добавленной стоимостью», — отметил российский президент, отдельно указав на важность сотрудничества двух государств в военной и военно-технической сферах: «Эталонным образцом такого взаимодействия является совместное создание ракетных комплексов «БраМос». Начато уже крупносерийное производство противокорабельных ракет в интересах индийских военно-морских сил. Не менее перспективным считаем обсуждение проектов разработки многофункционального истребителя и многоцелевого транспортного самолёта». Также была отмечена важность регулярного проведения совместных сухопутных, военно-морских и военно-воздушных учений «Индра». Видимо, не исключается и взаимодействие в сфере космических технологий, где Индия обладает долгосрочной и весьма амбициозной программой развития, по вопросам информационной безопасности и т. д.
Особого внимания заслуживает заявление российского лидера о том, что Индия является «одним из наиболее достойных кандидатов» на место еще одного постоянного члена Совета Безопасности ООН. То, что Владимир Путин заговорил о такой возможности впервые и применительно к Индии, означает лишь одно: реформа ООН уже стоит на повестке дня мировой политики, и она не за горами. Как известно, другими претендентами на аналогичный статус являются ФРГ и Япония — два финансово-экономических гиганта, потерпевших поражение во Второй мировой войне, чьи кандидатуры в Совет Безопасности поддерживают и продвигают — правда, очень осторожно — США, Великобритания и Франция. И публичное выдвижение президентом РФ «индийской альтернативы» является очень сильной политической инициативой.

Прежде всего, это станет признанием той роли, которую Индия как часть Британской империи играла во Второй мировой войне, выступая на стороне Объединённых Наций. Во-вторых, это в полной мере отражает экономический вес современной Индии, который значительно превосходит показатели ФРГ и Японии,
По итогам 2014 года, как следует из доклада Всемирного банка, Индия занимала третье место в мире по размеру своей экономики, рассчитанному исходя из паритета покупательной способности (7,4 трлн долл.), Япония — четвёртое (4,6 трлн долл.), а Германия — шестое (3,7 трлн долл.). Франция при этом была лишь девятой (2,57 трлн долл.), а Великобритания — десятой (2,56 трлн долл.). Для сравнения: Россия в списке Всемирного банка занимает пятое место с показателем 3,75 трлн долл. (при ВВП по обменному курсу 1,2 трлн долл.), а Китай вышел в лидеры с 18 трлн долл.
Индийский ВВП на душу населения увеличился почти в 4 раза, с 452 долл. в 1991 году до 1608 долл. в 2014 году, при этом характеризующий степень социального неравенства коэффициент Джини тоже вырос, но незначительно — примерно с 31 до 35. В России данный показатель, кстати, больше 42, а в Китае он еще выше — около 47.
Общий объём индийского экспорта в 2014 году составил 342,5 млрд долл., импорта — 508,1 млрд долл., при этом по итогам 2014 года лидером зарубежных поставок было топливо (19,6 %), Индия является 5-м в мире экспортёром нефтепродуктов. Следующие позиции занимают продукция лёгкой промышленности и сырьё для неё (13,9 %), химические товары (13,1 %), драгоценные металлы и камни (12,8 %), продовольствие (10,4 %), транспортные средства (8,2 %), металлопродукция (8,1 %) и продукция общего и специального машиностроения (7,9 %).
Внешний долг, государственный и корпоративный, достаточно быстро растёт и достиг 3,8 трлн долл., или 51,3 % ВВП, общий государственный долг (включая и внутренний) — 3,9 трлн долл. Однако и эти показатели выглядят значительно лучше японских и немецких.
Экономика Индии в 2014 году выросла на 7,3 %, в этом году ожидается рост на 6,8 %, что значительно превосходит показатели США, ЕЭС и Японии и лишь немного уступает Китаю.
Сегодня Индия — это мощная ядерная (с 1975 года) и космическая (с 1980 года) держава, которая способна производить практически весь спектр товаров и услуг, необходимых для самодостаточной современной экономики.
Разумеется, этот взлёт Индии, пока находящейся «в тени» китайского взлёта, не мог состояться «сам по себе». Он во многом был определён высочайшим качеством индийских политических, экономических и культурных элит, которые сформировались в противоборстве и взаимодействии с британской метрополией. Инфраструктуру современной Индии: железные и автомобильные дороги, порты, электроэнергетику и т. д., — создавали англичане, университеты создавали англичане, подготовка конституции независимой Индии началась ещё в 30-е годы, когда стало ясно, что ни в статусе колонии, ни в статусе доминиона Индию Лондону удержать не удастся. Английский язык является одним из государственных языков на территории Индии, которая продолжает оставаться членом Содружества Наций под эгидой британской королевы. Более того, главой Секретариата Содружества с 2008 года является представитель Индии Камалеш Шарма. Изображения Елизаветы II до сих пор можно встретить на индийских почтовых марках, канадцы строят в Индии АЭС, финансовые операции крупного индийского бизнеса традиционно ведутся через Лондон, а интересы государств, входящих в Содружество Наций, взаимно представляют не послы, а «High Commissioners».
Но в декабре 1947 года, когда в результате реализации «плана Маунтбеттена», или «плана 3 июня», возникла современная Республика Индия, казалось, что это государственное образование является искусственным и в ближайшей перспективе может развалиться если не на 584 княжества, которые существовали на её территории до британского завоевания, то на 20–30 мелких и конфликтующих между собой государств. Однако этого не произошло.
Более того, с каждым годом внутрииндийское единство становится всё более прочным, чему способствуют не только перечисленные выше социально-экономические достижения страны. Важнейшую роль в индийском «нацбилдинге» играют радио, телевидение, интернет и кино. Например, феномен Болливуда вообще не имеет прецедента в современном мире, а по уровню развития информационных технологий Индия является единственной страной, сопоставимой с США.
Чрезвычайно важна также активная вовлечённость её жителей в политические процессы. Численность индийских избирателей превышает сегодня 600 миллионов человек, это больше всего населения Евросоюза. И явка на парламентских выборах 2014 года составила 66,4 % — то есть за кандидатов более чем десяти партий проголосовало около 400 миллионов индийцев. Несмотря на национальную электронную систему голосования, никаких бумажных бюллетеней в Индии, которую по праву именуют крупнейшей демократией современности, давно нет, — на избирательные участки выстраивались огромные очереди. Поскольку грамотны далеко не все, на мониторах, помимо названий партий, высвечивались и их символы. У Бхарата Джанатия Парти (БДП) это был лотос, у Партии Конгресса — ладонь, у коммунистов — серп и молот и так далее. И люди вполне осознанно голосовали за эти символы.

Конечно, после победы БДП весьма сильны были опасения того, что возникнут сложности с мусульманским меньшинством, составляющим около 13 % населения Индии. Тем более что с именем Нарендры Моди связываются не только очень активные и успешные экономические реформы в штате Гуджарат, главой правительства которого он был начиная с 2001 года, но и грандиозные столкновения на конфессиональной почве, произошедшие там в 2002 году, когда погибло около двух тысяч человек.

А Индия — это не только крупнейшая демократия мира, но и третье по численности живущих в нём мусульман государство мира, после Индонезии и Пакистана. В Индийском метарегионе, если считать только Индию, Пакистан и Бангладеш, проживает около 450 миллионов мусульман — почти треть мировой уммы. Так что игнорировать или приуменьшать значение «мусульманского фактора» для Индии категорически нельзя.
Но Моди, став премьер-министром, постоянно подчёркивает свою лояльность к мусульманам внутри страны и пытается нормализовать отношения с Пакистаном. Так, он пригласил на свою инаугурацию премьер-министра Пакистана Наваза Шарифа — и тот приехал в Дели наряду с другими лидерами Южно-Азиатской ассоциации регионального сотрудничества (СААРК). Кстати, на обратном пути из Москвы индийский премьер сделал остановку не только запланированную — в Кабуле, но и неожиданную — заехав в Лахор к Навазу Шарифу.
Надо сказать, это свидетельствует о том, что индийские элиты в настоящее время значительно изменились: на смену прежним лидерам, как правило, получавшим образование в Великобритании и в целом исповедовавшим «британский стиль» в политике, приходит новое поколение, ярким представителем которого является как раз Нарендра Моди.
Конечно, Индия, в силу своего геополитического положения, активно наращивает свой оборонный потенциал, прежде всего — военно-морской (6000 км береговой линии заставляют обезопасить себя прежде всего от угроз с моря, которые, как показал теракт 2008 года в Мумбаи (Бомбей), вполне реальны). Однако за последние годы Индия всё менее склонна «проецировать» именно военную силу за пределы своих национальных границ, предпочитая использование политических, дипломатических, финансово-экономических и других «мягких» факторов влияния. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на список военных конфликтов, в которых принимала участие Индия с момента провозглашения независимости:
1947–1949 годы — первая «пограничная» война с Пакистаном, раздел Кашмира.
1950 год — индийские войска временно введены в Непал.
1961 год — освобождение Гоа.
1962 год — пограничная война с Китаем.
1965 год — вторая война с Пакистаном.
1971 год — третья война с Пакистаном. Образование государства Бангладеш на территории Восточного Пакистана. Индийские войска временно введены на территорию Бангладеш и Шри-Ланки.
1983 год — начало боевых столкновений с Пакистаном на леднике Сиачим (Сячэнь).
1984 год — операция «Голубая звезда» (против сикхских сепаратистов).
1987–1990 годы — миротворческие силы Индии направлены в Шри-Ланку.
1988 год — ввод военного контингента на Мальдивские острова.
1999 год — «Каргильский» конфликт в штате Джамму и Кашмир.
Как можно видеть, нынешний «мирный» период в истории Индии стал уже более длительным, чем период 1971–1983 гг., «золотой эры» Индиры Ганди, в которую входит и первая победа Джаната Парти в 1977 году, прервавшая монопольное правление Индийского национального конгресса.
Впрочем, речь идёт прежде всего о смене методов достижения целей, но не о смене самих целей. Как гласил размещенный на официальном сайте посольства Индии в России материал: «географические территориальные границы и стратегические рубежи Индии не совпадают». К категории «стратегических рубежей», по мнению автора данного текста, следовало относить Афганистан, Пакистан, Бангладеш, Мьянму (Бирму), Тибет и Непал. «Даже если Южная Азия имеет те (политические. — Т. Ш.) очертания, которые сложились сегодня,… её следует рассматривать как некое географически определённое и стратегическое единство». То есть эти государства рассматриваются не столько в качестве объектов для собственно индийской экспансии, сколько в качестве своеобразного «пояса безопасности», необходимого для эффективного нациестроительства, поскольку внутренние сепаратистские движения и социально-экономические проблемы представляют для Индии гораздо большую опасность, чем любая возможная внешняя агрессия.
Приход к власти Норендры Моди, выходца из бедной семьи и низкой касты, который считает своей главной задачей решить проблему бедности, изменить в лучшую сторону экономическое положение в стране, — это свидетельство того, что нынешние индийские элиты следуют «золотому правилу» политики, согласно которому внешняя политика любой страны призвана обеспечивать прежде всего её внутреннее развитие.
Несомненно, Индия видит своё будущее в расширении своего «neighborhood», то есть «соседства». Возможно — через мирное объединение с Бангладеш и Пакистаном. Но это — весьма отдалённая, хотя и вполне вероятная перспектива. Пока же геополитическая энергия Индии почти на сто процентов направлена не вовне, а внутрь собственной территории. И «тройной союз» с Россией и Китаем полностью отвечает её национальным интересам, а потому является долгосрочной и стабильной внешнеполитической программой. Сегодня трудно сказать, сколько ещё может продлиться подобное состояние вещей: 15, 25 или 50 лет, но совершенно очевидно, что бесконечным оно не будет. И не исключено, что миру уже к середине XXI века придётся столкнуться с ещё одним глобальным «центром силы» в лице Индии.
Татьяна Шаумян, Журнал "Изборский клуб", 2016 № 1
2015 год знаменателен тем, что Индия стала третьей страной в мире по размеру экономики (если считать по ППС), сместив на 4-е место Японию. А еще 2015 год знаменателен тем, что Индия стала единственной крупной страной, экономическая модель которой выглядит безукоризненно, т.е. обеспечивает высокие темпы экономического роста (7-8% в год) и не порождает рисков, способных похоронить все предыдущие достижения. До 2015 года Китай на протяжении 20 лет считался самой успешной в экономическом плане страной, но в 2015 году Китай столкнулся с явными признаками перегрева экономики, следствием чего может стать рецессия. Остальные страны из G-20 либо уже в рецессии (Бразилия, Россия, Канада, Япония), либо на грани рецессии. Соответственно, Индия единственная крупная страна с абсолютно безоблачной экономической перспективой. Согласно прогнозу МВФ Индия начиная с 2016 года будет самой быстрорастущей экономикой среди G-20. И это отличный повод поизучать индийскую экономическую модель.
С 2004 года средние темпы экономического роста в Индии составляют 7,5% в год.

- начиная с 2016 года прогноз МВФ
Одна из главных причин - быстрый рост населения. Но подушевой ВВП тоже растет быстро - 6,5% в среднем с 2004 года.
Тому есть несколько причин.
1. Низкий уровень цен в экономике. Индия, вероятно, самая дешевая страна в мире - уровень цен в ней составляет 28% от уровня цен в США (см. диаграмму)

У нас уровень цен составляет 50% от уровня цен в США, у китайцев - 57%, у бразильцев - 72%. Это наверное самый фундаментальный фактор конкурентоспособности индийской экономики.
2. Низкий уровень налогов и бюджетных расходов в ВВП
Иными словами, индийские власти не тратятся ни на инфраструктуру, ни на социалку. Уровень налогооблажения у них составляет 11% ВВП, у нас около 15%, у европейцев в среднем 20%.
3. Высокая доля сбережений и инвестиций в ВВП

Доля инвестиций в ВВП где-то между 30% и 37% (у нас 20,5%). В принципе при такой доле инвестиций в ВВП можно вообще ничего не делать, экономика будет сама расти. Все инвестиции свои, иностранных инвестиций практически нет. Причем в начале 50-х доля инвестиций в ВВП составляла всего 8% и все эти годы она потихоньку росла и выросла до очень высокого уровня. При том что подавляющее большинство индусов живут в средневековье. Это я к тому что для того чтобы иметь уровень инвестиций в ВВП 30% совсем не обязательно иметь развитую инфраструктуру и суперэффективное государство. Потому что инфраструктуры в Индии нет, а государство решает там только самые примитивные задачи.
4. Грамотная макропруденциальная политика.
Индусы очень жестко регулируют кап счет, в результате к ним никакая зараза не пристает. Chinn-Ito index - минус 1,16 (очень круто). Внешний долг к ВВП - 23%. У нас примерно такой же внешний долг, но Chinn-Ito существенно выше.
5. Мягкая (но в меру) денежно-кредитная политика
Темпы роста денежной массы составляют в среднем 15% в год, что дает инфляцию 5%, остальное уходит в рост ВВП. Опять же при таком соотношении можно вообще ничего не делать, экономика будет сама расти, только деньги печатай и всё.

- на диаграмме - темпы роста денежной массы (%).
М2 к ВВП составляет 80%. Растет на 2 проц. пункта каждый год. (у нас 60% и не растет).
В принципе, при таких вводных неудивительно что экономика быстро растет. Она и должна быстро расти.
http://monetary-policy.livejournal.com/tag/Индия