2024-2026 Статьи/видео
30.03.2026 Индия превратилась в «бермудский треугольник», в котором исчезает экспортная выручка России. Катасонов В.Ю.
По моим оценкам, у индусов «зависло» почти $200 млрд «наших» долларов
17.03.2026 Индия между Ираном и Западом: вызовы стратегической автономии. Гульнара Омарова
Как отмечает издание Rediff.com, Индия столкнулась с необходимостью сложного маневрирования в условиях обострения конфликта между Ираном, США и Израилем в 2026 году. Внешнеполитический курс Нью–Дели, известный как стратегическая автономия, проходит проверку на прочность в условиях, когда традиционное неприсоединение сменяется концепцией мульти–выравнивания. Правительство премьер–министра Нарендры Моди стремится сохранить глубокое партнерство с Вашингтоном и Тель–Авивом, не жертвуя при этом жизненно важными интересами в отношениях с Тегераном.
27.02.2026 Молчание о Газе: речь Моди в Кнессете знаменует разворот политики Индии. Жанар Муратова
Выступление премьер-министра Индии Нарендры Моди в израильском парламенте ознаменовало не просто дипломатический сдвиг, а структурную перестройку всей внешней политики Нью-Дели. Предложив Израилю безоговорочную солидарность, осудив ХАМАС без упоминания контекста и избирательно обратившись к истории, Моди фактически заявил о переходе от антиколониального нейтралитета к оси национализма и безопасности с Тель-Авивом, что меняет как глобальное позиционирование Индии, так и ее внутриполитическую логику...
01.09.2025 Нарендра Моди: Премьер-министр Индии - Власть, Демократия, Война и Мир | Лекс Фридман Подкаст #460
Тайинг. Мiръ СССР (Лекс Фридман подвязался и зелебобика продвигать как мирового лидера. Было бы странно, если бы такого "Лекса" не нашлось у Фининтерна. Админ.)
22.05.2025 Чистота понимания: Индия, Пакистан, аятоллы и генсеки.
Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова. Гость выпуска Каринэ Геворгян
30.04.2025 Странности разворачивающегося конфликта между Индией и Пакистаном. Станислав Тарасов
США уводит Иран на свою сторону? О чём договариваются Вашингтон и Тегеран говорим с историком-востоковедом, специалистом по Ближнему Востоку Станиславом Тарасовым. Ведущий – Игорь Шишкин. День ТВ
19.01.2025 Россия + Индия = ? Сергей Писарев
Возможный союз двух цивилизаций на базе «нематериальных факторов»
23-2.09.2024 США реанимируют объединение Quad, нацеливая его против Китая. Павленко В.Б.
Главный вопрос: зачем это нужно властям Индии?
07.06.2024 К итогам парламентских выборов в Индии. Анвар Азимов
Анвар Азимов, чрезвычайный и полномочный посол, старший научный сотрудник МГИМО, специально для журнала «Новое восточное обозрение»
06.06.2024 «Крайне неудобный партнёр»: итоги выборов в Индии – плохая новость для Запада. Константин Двинский
В Индии прошли парламентские выборы, на которых в очередной раз победу одержала религиозно-националистическая «Бхаратия джаната парти», что обеспечит новый премьерский срок Нарендре Моди. При этом БДП получила самый плохой результат за последние пятнадцать лет, утратив 63 депутатских мандата. Вместе с тем, учитывая завоеванные дружественными политическими силами места, действующий глава кабмина сможет формировать коалиционное правительство, располагая 292 мандатами. Таким образом, Моди пойдёт на третью пятилетнюю каденцию, чего раньше не удавалось никому, кроме отца независимости Джавахарлала Неру (1947-1964 гг.).
05.06.2024 Такой ненависти к Индии Запад еще не демонстрировал. Дмитрий Косырев
Есть два главных итога парламентских выборов в Индии, окончательный подсчет голосов на которых огласили на этой неделе. Первый и главный из них — это выходящий за все мыслимые пределы припадок ненависти Запада к Индии, длиной в несколько месяцев. Такого еще не было, и этот неожиданный для индийцев опыт многое теперь поменяет в мировой политике.
Ну а второй итог к сенсациям никак не отнесешь. Правящая партия "Бхаратия джаната" сохранила большинство в парламенте, Нарендра Моди остается премьер-министром на третий срок, хотя оппозиция получила голосов больше, чем в 2019 году...
22.01.2024 Индия «отступила от демократии», двинувшись по тропе национализма. Перевод ИА Красная Весна
Иезуитский Джорджтаунский университет, который давно занимается изучением идентичностей и технологиями психологической войны, пристально приглядывается к возможным линиям раскола Индии

Фото: TASS, коллаж
В торговле между Россией и Индией немало загадок. В 2021 году ее не было в списке топ-10 главных торговых партнеров России по показателю товарооборота (суммарная величина экспорта и импорта товаров). В 2022 году Федеральная таможенная служба РФ резко сократила объем открытой информации, но в своем пресс-релизе сообщила список стран, вошедших в топ-5. Там Индии тоже не было. А вот в 2023 году она, образно выражаясь, «оказалась в дамках». ФТС сообщила, что по объему товарооборота с Россией Индия заняла второе место (показатель 64,9 млрд долл.) после Китая (240,1 млрд долл.).
В 2024 и 2025 гг. Индия уверенно продолжала занимать второе (после Китая) место по стоимостному объему торговли с Россией (для справки: третье места застолбила Турция). Не надо особо объяснять, что серьезнейшие подвижки в географической структуре внешней торговли России были обусловлены «фактором СВО».
После начала Россией 24 февраля 2022 года специальной военной операции (СВО) на Украине страны «коллективного Запада» стали вводить многочисленные экономические санкции против России. Санкции, которые затруднили или даже полностью заблокировали торговлю большинства западных стран с нашей страной. Торговлю со странами Запада Россия стала замещать торговлей с Китаем, Индией, Турцией, Вьетнамом и другими странами, которые относятся к категории «дружественных». Перед новым годом первый вице-премьер Денис Мантуров в интервью «России 24» сообщил, что во внешней торговле России 80% стало занимать сотрудничество с дружественными странами; до начала СВО эта доля равнялась примерно 60%.
Итак, Индия, которую Москва без каких-либо оговорок относит к группе «дружественных стран», уже четвертый год занимает второе место в торговле Российской Федерации.
Хочу обратить на такую важнейшую особенность российской внешней торговли, как хроническое превышение экспорта над импортом. Что выражается в положительном сальдо (профиците) торгового баланса РФ. За многие годы среднее превышение экспорта над импортом составляет примерно 1,5 раза. Но в отдельные годы бывало и более высокое превышение.
Что означало это превышение? Что имел место избыток валюты, который оставался после оплаты импорта. Существенная часть этого избытка валюты под видом «инвестиций» оставалась за рубежом. На депозитах в зарубежных банках, в виде государственных и корпоративных облигаций, в виде акций (преимущественно как «портфельных инвестиций»). Уже не говорю об инвестициях в землю, недвижимость, яхты, золото и проч. Валютная выручка, получаемая экспортером товара, превращается в инвестиции, если она в течение полугода не возвращается на родину, Россию, откуда был поставлен товар.
Так было до 2014 года, когда еще Россия не знала, что такое экономические санкции против нее. Первые санкции были введены после того, как Крым вернулся в состав России. Но российские экспортеры товаров (нефти, природного газа, леса, руды, зерна, удобрений и проч.) продолжали по инерции поставлять эти товары на Запад, прежде всего в Европу. И конвертировать экспортную выручку в разные зарубежные «активы». Рассчитывая, что санкции носят временный характер и все как-то «рассосется».
Казалось бы, на всем этом безобразии была поставлена жирная точка после 24 февраля 2022 года. Но я не уверен. И сомневаться в этом меня заставляет особенно Индия, в которой, как говорят власти России, сомнений быть не должно.
СВО продолжается. А дисбалансы во внешней торговле никуда не уходят. В 2022 году произошел вообще невероятный взлет: профицит баланса торговли товарами составил рекордную величину в 318,6 млрд долл. До этого были профициты выше 100 млрд долларов в год. Были и более высокие профициты. Но они все равно не дотягивали до планки в 200 млрд долларов. А тут сразу пробиты планки и в 200 млрд, и в 300 млрд долларов!
Превышение экспорта товаров над импортом в РФ, как я отметил выше, в среднем за многие годы было примерно полуторакратным. А 2022 год оказался уникальным: товарный экспорт составил 592,1 млрд долл. Товарный импорт — 276,5 млрд долл. Экспорт превысил импорт в 2,1 раза!
В 2023 году профицит торговли сильно просел по сравнению с 2022 годов, но все равно был значительным — равнялся 121,7 млрд долл. В 2024 году он составил 132,1 млрд долл. В 2025 году внешнеторговый профицит России снизился до 116,7 млрд долларов. Итого за четыре года профицит торгового баланса РФ составил 689,1 млрд долл. Сумма совсем «не слабая». Если исходить из курса 1 долл. = 85 рублей, то указанная сумма профицита эквивалентна почти 60 триллионам рублей. А годовой бюджет РФ (доходная часть) в 2025 году составил 40 трлн рублей. За четыре года нас ограбили на полтора годовых бюджета!
Раньше торговые дисбалансы России были с такими странами, как Германия, Британия, Нидерланды и т. п. А сейчас-то с кем?
Давайте для примера посмотрим картинку за 2024 год. Начнем с главного торгового партнера России — Китая. Наш экспорт в Китай составил в указанном году 129,3 млрд долл. Импорт из Китая — 115,5 млрд долл. Экспорт превысил импорт примерно на 12%. Профицит нашей торговли с Китаем — 13,8 млрд долл.
Теперь посмотрим на торгового партнера № 2. Наш экспорт в Индию — 66,40 млрд долл. Импорт из Индии — 4,84 млрд долл. Экспорт в Индию превысил импорт из Индии в 13,7 раза! Профицит нашей торговли с Индией — 61,56 млрд долл.
Получается, что доля Китая в профиците всей торговли России в 2024 году составила 10,4%. А вот за счет Индии получилось 46,6% всего торгового профицита России за позапрошлый год.
По оценкам китайской таможенной статистики по итогам 2025 года положительное сальдо России в российско-китайской торговле составило 21,5 млрд долларов. Что касается российско-индийской торговли за 2025 год, то пока есть лишь очень предварительные оценки. Экспорт РФ в Индию — 55 млрд долларов США; импорт РФ из Индии — 6,5 млрд долларов.
Таким образом, профицит нашей торговли с Индией равен 48,5 млрд долл. Получается, что на Китай пришлось 18,4% всего торгового профицита, а на Индию — 41,6%.
Есть у меня и другие оценки (не хочу ими перегружать статью). Все они показывают, что в течение трех лет (2023−2025 гг.) доля Индии в суммарном профиците международной торговли России находилась в диапазоне от 40 до 50%.
Самое интересное, что валютная выручка от российского экспорта в Индию за вычетом той, которая используется для оплаты нашего импорта из Индии оседает в этой самой Индии.
После начала СВО на Украине и запуска антироссийских санкций в 2022 году значительная часть российского экспорта нефти была переориентирована с Европы на Индию. Во-первых, поставки нефти осуществлялись с существенным дисконтом, который индийской стороной рассматривался как плата за риск (риск «вторичных санкций»).
Во-вторых, оплата российской нефти осуществлялась почти исключительно индийскими рупиями (доллар США и другие резервные валюты за исключением юаня не используются для того, чтобы избежать возможных западных санкций). Особенностью национальной валюты Индии является то, что власти страны наложили строгие ограничения и даже запреты на ее использование за пределами Индии.
Валютная выручка российских экспортеров оказалась зависшей в Индии. Точной статистики по данному вопросу не ведется. По крайней мере, она публично не оглашается. Приходится полагаться на экспертные оценки.
Еще в середине 2023 года агентства Reuters и Bloomberg сообщали, что Россия не может вывести из Индии и получить свою рупиевую экспортную выручку поставленную в Индию нефть и называли фактически заблокированную сумму, эквивалентную 39−40 млрд долларов. Валютная выручка размещалась в индийских банках. А учитывая слабость рупии, особого «навара» от валюты на банковских счетах российские держатели не получали. Эксперты Bloomberg тогда же сделали оценку, что рупиевая выручка российских экспортеров на банковских счетах в Индии прирастала каждый месяц примерно на 1 миллиард долларов.
Индийские власти уже разрешили России частично использовать рупии для инвестиций в местный фондовый рынок, но с рядом ограничений. С середины 2023 года, до конца марта нынешнего года прошло 33 месяца. Можно предположить, исходя из тогдашней оценки Bloomberg, что валютная выручка российских экспортеров приросла на 33 млрд долларов, и общая сумма валюты на счетах индийских банков должна составить 73 млрд долларов.
Но, конечно же, фактический прирост получился существенно более значительным, Bloomberg явно недооценил масштабы грядущих накоплений валюты российскими экспортерами. Сложим отраженные в таможенной статистике профициты российско-индийской торговли за указанные 33 месяца. По моим оценкам, получается примерно 150 — 160 млрд долл. И если к этой цифре еще прибавим те «начальные» 40 млрд долларов, которые в середине 2023 года озвучили агентства Reuters и Bloomberg, то получается сумма, приближающаяся к 200 миллиардам долларов.
Чуть ли не каждый день в российских СМИ обсуждается вопрос о замороженных более четырех лет назад резервных активах Российской Федерации на сумму около 300 миллиардов долларов. А вот о «зависших» в Индии валютных ресурсах на сумму около 200 миллиардов долларов мы почти ничего не слышим. На этот счет имеются разного рода слухи и версии.
Кто-то говорит, что какими-то правдами и неправдами часть валюты из индийского банковского «заточения» удалось конвертировать в резервные валюты и вывести за пределы Индии. Кто-то говорит, что часть рупиевых средств с банковских счетов была конвертирована в акции индийских компаний. А кто-то считает, что почти вся валюта российских экспортеров продолжает лежать в индийских банках и почти никаких доходов не приносит. По той причине, что банковский процент «съедается» ослаблением рупии. Для справки: по итогам прошлого года индийская рупия ослабла более чем на 3,7%, показав наихудшую динамику в Азии. С учетом сказанного я вынужден представлять Индию как «бермудский треугольник», тайна которого, как говорят, до сих пор не раскрыта.
Одно время российские чиновники обсуждали данную тему. И успокаивали, что, мол, выход из «бермудского треугольника» будет найден в самое ближайшее время.
Во-первых, будут наращиваться закупки индийских товаров и баланс торговли двух стран будет выправляться. Во-вторых, в Индии будут запущены нужные нам инвестиционные проекты, будут созданы производства таких изделий, которые нам очень нужны и которые можно будет поставлять в Россию (например, беспилотников). Но пока, если судить по открытым источникам, одни разговоры. Кроме фармацевтики, продукции легкой промышленности и аграрного сектора закупать особо нечего. А о нужных нам инвестиционных проектах ничего не слышно.
В мае 2024 года индийское издание Hindustan Times радостно сообщило (со ссылкой на некий анонимный источник), что России, мол, удалось решить проблему с «миллиардами рупий», которые застряли на счетах российских экспортеров в банках Индии. Мол, средства были инвестированы в индийскую экономику. Но скорее всего, речь могла идти о покупках акций индийских компаний, т.е. портфельных инвестициях. Примечательно, что в то же самое время Министерство торговли и промышленности Индии сообщило, что российские инвестиции в стратегические отрасли экономики Индии (аэрокосмическая и оборонная промышленность, химическая промышленность, нефтегазовая промышленность и железные дороги) составили 1,26 миллиарда долларов. Сумма мизерная.
Итак, Индия вроде бы дружественная нам страна. Но дружба эта похожа очень на улицу с односторонним движением. Но, может быть, мы оказывали (и продолжаем оказывать) помощь Индии для того, чтобы сделать ее еще большим союзником и другом России? Но Индия с начала этого года очень убедительно продемонстрировала, что с Израилем и Америкой она явно больше «дружит», чем с нами. С нами Индия готова дружить по остаточному принципу и по инструкциям из Вашингтона.
Дал Трамп команду индийскому премьеру Моди прекратить закупки «черного золота» в России — и тот отдал под козырек и отрапортовал: «Будет исполнено». Дал Трамп Индии послабление в связи с блокировкой Ормузского пролива, и она опять готова импортировать российскую нефть. А когда послабление будет отменено, никто сегодня не знает. Даже Трамп, у которого, как известно, «семь пятниц на неделе».
Прошу прощения у читателей, что задаю по поводу нашей торговли с Индией лишь риторические вопросы. А где же ответы? Честно скажу, что у меня их нет. Может быть, кто-нибудь из народных избранников в Государственной думе попытается получить внятные ответы от правительства на вопросы о весьма странном «взаимовыгодном» сотрудничестве России с Индией?
Катасонов В.Ю.
Как отмечает издание Rediff.com, Индия столкнулась с необходимостью сложного маневрирования в условиях обострения конфликта между Ираном, США и Израилем в 2026 году. Внешнеполитический курс Нью–Дели, известный как стратегическая автономия, проходит проверку на прочность в условиях, когда традиционное неприсоединение сменяется концепцией мульти–выравнивания. Правительство премьер–министра Нарендры Моди стремится сохранить глубокое партнерство с Вашингтоном и Тель–Авивом, не жертвуя при этом жизненно важными интересами в отношениях с Тегераном.
Исторически Иран был непосредственным соседом Индии до раздела субконтинента в 1947 году. Общее культурное наследие, уходящее корнями в тысячелетия, сформировало индийскую литературу, музыку и архитектуру. Сегодня эти связи дополняются стратегическими проектами, такими как порт Чабахар, который обеспечивает Индии доступ к рынкам Центральной Азии в обход Пакистана. Тегеран остается для Нью–Дели ключевым гарантом энергетической безопасности и региональной связности.
В ходе текущего кризиса позиция Индии претерпела заметные изменения. Если раньше Нью–Дели придерживался подчеркнутого нейтралитета, то в начале 2026 года наблюдался дрейф в сторону США и Израиля. Выступление Моди в Кнессете с обещанием поддержки Израиля «всегда и навечно» и голосование Индии в СБ ООН за резолюцию, осуждающую иранские атаки на страны Персидского залива, вызвали серьезную напряженность в отношениях с Исламской Республикой. Задержка официальных соболезнований в связи с гибелью верховного лидера Ирана Али Хаменеи в феврале 2026 года лишь усугубила ситуацию.
Экономическая реальность заставила индийское руководство перейти к режиму минимизации ущерба. Через Ормузский пролив проходит до 50 процентов импорта сырой нефти и большая часть поставок сжиженного природного газа, необходимых для функционирования индийской экономики. Любая эскалация в регионе превращает морские пути в зону боевых действий, что ведущие геостратеги называют кошмаром для Нью–Дели. Зависимость от этого узкого прохода делает Индию крайне уязвимой к любым перебоям в поставках из Саудовской Аравии, Ирака и ОАЭ.
По сообщениям министерства иностранных дел Индии, дипломатам удалось достичь негласных договоренностей с Тегераном. После серии переговоров министра Субраманьяма Джайшанкара с иранским коллегой Аббасом Аракчи и содействия в возвращении иранских моряков из Коччи, иранская сторона обеспечила безопасный коридор для индийских судов. На этой неделе два танкера с грузом сжиженного газа успешно пересекли Ормузский пролив и направились в порты на западе Индии.
Несмотря на временное урегулирование логистических вопросов, перед внешнеполитическим ведомством Индии стоит долгосрочный вызов. Балансирование между союзническими обязательствами перед западными партнерами и жесткой энергетической зависимостью от Ирана требует точности, при которой любая ошибка может привести к долгосрочному охлаждению отношений с Тегераном и потере влияния в стратегически важном регионе.
Гульнара Омарова
https://postasia.ru/a/3113969
Выступление премьер-министра Индии Нарендры Моди в израильском парламенте ознаменовало не просто дипломатический сдвиг, а структурную перестройку всей внешней политики Нью-Дели. Предложив Израилю безоговорочную солидарность, осудив ХАМАС без упоминания контекста и избирательно обратившись к истории, Моди фактически заявил о переходе от антиколониального нейтралитета к оси национализма и безопасности с Тель-Авивом, что меняет как глобальное позиционирование Индии, так и ее внутриполитическую логику.
Поднявшись на трибуну Кнессета, Нарендра Моди начал свою речь с приветствия «Шалом, Намасте» – жеста цивилизационной теплоты. Он однозначно осудил нападения 7 октября, заявив: «Никакая причина не может оправдать убийство мирных жителей», и подтвердил, что Индия «твердо» стоит на стороне Израиля. Однако гораздо более красноречивым оказалось то, о чем индийский премьер умолчал. В его речи не было ни слова о разрушениях в секторе Газа, ни признания гуманитарной катастрофы, ни упоминания о многолетней поддержке Индией права палестинцев на самоопределение. В данном контексте молчание было не отсутствием позиции, а ее выражением – демонстрацией полного согласия.
Этот шаг знаменует собой разрыв с историческим наследием Индии. После обретения независимости внешняя политика страны строилась на антиколониальной солидарности и неприсоединении к блокам. Индия последовательно выступала против поселенческого колониализма, в том числе и в Палестине. В 1974 году она стала первой неарабской страной, признавшей Организацию освобождения Палестины, и всегда поддерживала решение на основе создания двух государств в соответствии с международным правом. Речь Моди показала, что теперь иерархия приоритетов изменилась: на первом месте оказались сотрудничество с Израилем в сфере безопасности, технологические партнерства и оборонные закупки.
Тезис Моди о том, что «ничто не может оправдать терроризм», нормативно верен, но его применение оказалось асимметричным. Осуждая ХАМАС, но умалчивая о структурном насилии оккупации, блокады и расширения поселений, индийский лидер сузил моральные рамки до оценки действий исключительно негосударственных акторов. Это создает «иерархию скорби», где смерти израильтян оплакиваются, а смерти палестинцев остаются абстракцией, и смещает моральный лексикон Индии с языка прав на язык безопасности и контртерроризма.
Отношения между Индией и Израилем имеют и плотную материальную основу. Израиль является одним из крупнейших поставщиков оборонной продукции для Индии, а сотрудничество охватывает системы наблюдения, беспилотники, пограничные технологии и кибербезопасность. Партнерство углубилось после 2014 года, когда Индия под руководством Моди взяла курс на внешнюю политику, движимую соображениями безопасности. Израиль предлагает то, что ценит правящая элита Индии: передовое вооружение без условий по соблюдению прав человека, сотрудничество разведок и модель управления, основанную на безопасности.
Визит Моди состоялся на фоне беспрецедентного глобального внимания к военной кампании Израиля в Газе. В этом контексте выступление премьер-министра крупнейшей демократии мира в Кнессете послужило для Израиля своего рода реабилитацией и предоставило ему нормативное прикрытие. История в речи индийского лидера также была использована избирательно: он упомянул жертвы индийских солдат в Хайфе во время Первой мировой войны, чтобы вписать нынешний союз в повествование об общем прошлом, но полностью проигнорировал историю изгнания палестинцев.
Внешнеполитические речи часто имеют и внутренний отклик. Представление Моди Израиля как цивилизационного партнера, противостоящего терроризму, созвучно внутреннему дискурсу его правящей партии «Бхаратия джаната парти». Эта риторика укрепляет нарратив, в котором либеральная критика в области прав человека отвергается как стратегическая наивность, а сила нации измеряется жесткими ответами на предполагаемые угрозы.
Речь Моди в Кнессете была не просто рутинным дипломатическим актом. Это была декларация: эпоха морального лидерства Индии в Движении неприсоединения уступила место эре явного стратегического партнерства, даже если это партнерство сопряжено с глобальными противоречиями. В этом новом миропорядке для Нью-Дели Палестина, похоже, превратилась из принципиального вопроса в сноску на полях истории.

Жанар Муратова
|
|
Лекс Фридман Подкаст #460
Тайинг.
00:00 - В этом выпуске...
03:07 - Введение
09:19 - Пост
21:38 - Ранние годы
33:33 - Советы молодым людям
39:16 - Путешествие по Гималаям
50:45 - Становление монахом
52:33 - РСС и индуистский национализм
1:00:17 - Объясняя Индию
1:04:27 - Махатма Ганди
1:16:23 - Путь к миру в Украине
1:19:37 - Индия и Пакистан
1:25:16 - Крикет
1:29:41 - Дональд Трамп
1:36:30 - Илон Маск и DOGE
1:40:51 - Китай и Си Цзиньпин
1:47:56 - Беспорядки в Гуджарате в 2002 году
2:03:33 - Крупнейшая демократия в мире
2:13:48 - Власть
2:15:04 - Одиночество
2:18:34 - Упорный труд
2:21:42 - Сриниваса Рамануджан
2:23:48 - Процесс принятия решений
2:31:35 - Искусственный интеллект
2:36:10 - CEO технологических компаний и инженеры
2:39:28 - ИИ против людей
2:41:50 - Образование
2:47:27 - Советы студентам
2:52:06 - Фокус на настоящем моменте
2:57:56 - Мантра
2:59:41 - Медитация
Лекс Фридман подвязался и зелебобика продвигать как мирового лидера. Было бы странно, если бы такого "Лекса" не нашлось у Фининтерна. Админ.
|
|
Подкаст Алексея Чадаева, Семёна Уралова. Гость выпуска Каринэ Геворгян
|
|
США уводит Иран на свою сторону? О чём договариваются Вашингтон и Тегеран говорим с историком-востоковедом, специалистом по Ближнему Востоку Станиславом Тарасовым. Ведущий – Игорь Шишкин.

Фото: © Getty Images / Mayank Makhija / NurPhoto
В конце февраля члены Изборского клуба в составе общественной делегации планируют визит в Индию, где пройдет конференция с участием аналитиков, ученых и политиков двух стран. В преддверии этого мероприятия мы обратились к президенту фонда «Русский предприниматель», постоянному члену Изборского клуба Сергею Писареву.
— Сергей Владимирович, еще в 2013 году вы выступали со статьей «Для России Индия превыше всего», где высказали мнение, что для России Индия является естественной и чуть ли не единственной цивилизацией-союзником. Ваши прогнозы чаще всего сбываются, но что происходит на этот раз? Мы видим, что Китай, похоже, нам намного ближе, товарооборот с ним уже превысил 200 млрд долларов, тогда как с Индией даже с учетом резко возросших продаж нашей нефти на индийский рынок составляет только 60 млрд.
— На сегодня, действительно, главным мерилом «дружбы» между государствами и народами выступает товарооборот. Но если это мерило верно, в таком случае главным другом Китая были бы США, а у России не так давно самым «близким родственником» был бы Евросоюз. Но разве это правильно? «Деньги» и «дружба» точно не синонимы.
— А что же тогда может определять понятие «дружба»? Я спрашиваю конкретно про Индию и Россию.
— Между государствами возможны три вида взаимодействия: экономическое, военное и нематериальное (культурное, духовное, идеологическое). Когда присутствуют все три, народы называют «братскими». Как в свое время СССР и страны Варшавского договора. Или сегодня Россия и Белоруссия. При этом, если вы помните, на первом месте среди факторов, определяющих «братство» и «дружбу», в нашей истории стоял не товарооборот, а общая идеология. Экономическое и военное сотрудничество являлось лишь следствием, «приятным» дополнением к «нематериальным скрепам».
Что касается современных (да и прошлых) отношений Индии и России. Мне кажется, что культурно, духовно и даже идеологически наши государства-цивилизации невероятно близки. Это было и до 1917 года, и во время СССР, и сегодня. Древняя культура, своя неповторимая и не агрессивная общечеловеческая идеология, мировые религии, зародившиеся в Индии — при всех кажущихся различиях, все это очень понятно и близко нам, гражданам России. И наоборот.
К сожалению, в наш век «товарооборотов», где главным мерилом дружбы и любых ценностей стали деньги, нематериальные отношения между государствами, народами, да и просто между людьми ушли на последний план. А зря. Свежий пример, когда страны ЕС — идеологические союзники США — в борьбе с Россией свои экономические интересы (якобы всегда главные и решающие) отбросили куда подальше. Что бы там ни говорили, но материальные факторы и у общества, и у личности в конечном итоге всегда вторичны.
— Но разве, говоря о духовной похожести, нельзя сказать того же о России и Китае?
— Действительно, дружба между русскими и китайцами долгое время культивировалась на самом высоком уровне и, слава Богу, не без успеха, продолжается и сегодня. Но кого бы вы предпочли иметь в соседях по дому или подъезду: китайцев или индийцев? Не знаю почему, но (за редким исключением) ответ в общем-то известен. Может это связано с определенными пограничными конфликтами в разное историческое время. Может с подсознательным ощущением близости со всё более могучим и для нас немыслимо многолюдным соседним государством, на некоторых картах которого наши восточные территории закрашены в цвет КНР. К примеру, свежий скандал, когда жители байкальского курорта Листвянка собрали 50 тысяч подписей против скупки земли гражданами КНР, которые к тому же открыто заявляют, что Байкал – это «священное китайское море», временно принадлежащее России. А может из-за того, что вместо религии и Бога в Китае внедрена коммунистическая идеология, с которой у нас в России связаны не только добрые воспоминания.
Мало того, смею предположить, что лет через 30, как сегодня Россия с Китаем «дружит» против США, нам придётся «дружить» с США против Китая. К тому времени Китай в экономическом и военном отношении может оказаться сильнее всех других стран вместе взятых. За исключением Индии (возвращаясь к теме нашего разговора). И потому союз с Индией нам тем более необходим.
— Но о каком «союзе» или «дружбе» с Индией можно говорить, если индийские предприятия, боясь санкций США, отказываются заключать с нами даже выгодные коммерческие контракты?
— Ну, во-первых, и экономическое, и военное сотрудничество у нас все же имеются. Во-вторых, говоря о Союзе (с большой буквы) между Индией и Россией, я имею в виду в первую очередь возможный союз двух цивилизаций на базе «нематериальных факторов», которые, как мы указали выше, являются главными, фундаментальными, непреходящими.
— Что конкретно вы имеете в виду?
— Я бы предложил впервые в истории человечества (шутка, а может и не шутка) подписать между двумя государствами Договор о сотрудничестве, взаимодействии и взаимопомощи, но не в области экономики или обороны, а в духовной сфере (культура, религия, идеология). Мы должны определить общие «нематериальные ценности» для наших стран и народов и на базе этого Договора развивать и защищать их внутри наших государств, а также совместно и на международной арене. Простой пример: если страны Запада культивируют у себя и навязывают другим идеологию ЛГБТ, то Индия и Россия могли бы и у себя дома, и на международном уровне заявить о поддержке традиционной семьи. Очевидно, подобный же подход на сегодня более чем актуален в областях культуры и религии.
Такого рода соглашение между Индией и Россией очень трудно подвергнуть «санкциям». Оно могло бы стать юридическим фундаментом сотрудничества и в других сферах жизнедеятельности, а также помочь друг другу решить огромное количество проблем в «нематериальной сфере», и показать на высшем политическом уровне, что не только деньги должны являться ценностью для человека и государства.
Политической и юридической опорой этого замысла с нашей стороны мог бы стать Указ Президента Российской Федерации от 09.11.2022 г. №809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей».
Мне кажется, что на сегодня это как никогда важно.
В первом приближении я бы так ответил на ваш вопрос.
— Спасибо за беседу. Пожелаем удачи Изборскому клубу в предстоящей поездке в Индию и успешной работы с индийскими партнёрами.
https://zavtra.ru/blogs/sergej_pisarev_rossiya_indiya_

США. Иллюстрация: REX
В американском Уилмингтоне, штат Делавэр, состоялся очный саммит лидеров объединения Quad – Четырехстороннего диалога по безопасности в составе США, Японии, Австралии и Индии. Пока еще президент США Джо Байден принял уходящего премьера Фумио Кисиду, а также его коллег Энтони Альбанезе и Нарендру Моди, который подтвердил своё реноме «многовекторного многостаночника», умудряющегося балансировать на канате между диаметрально противоположными интересами. Саммит принял Уилмингтонскую декларацию – совместное, весьма объемное заявление лидеров, выдержанное в традиционном для западной дипломатии духе «за все хорошее – против всего плохого».
Нас в данном случае мало интересует позиция Вашингтона, Токио и Канберры. Она ясна, последовательна в своём гегемонизме в интересах западного глобализма во главе с США и поэтому предсказуема. Нам интересна позиция Дели, ибо Индия – важнейший участник БРИКС и ШОС, страна, которая позиционирует себя как дружественную по отношению к России, сторонницу многополярного мира и справедливого миропорядка. Ну, вот давайте и посмотрим, под чем именно Моди поставил индийскую подпись в этом документе. Помните, как мы любим напоминать, что удельный вес БРИКС в мировом ВВП уже существенно превышает «семёрку», заведомо рассматривая Индию частью Востока, ведущего конкурентную борьбу с Западом? Так вот, придётся огорчиться тем, что подпись Моди стоит под аналогичным «братанием» с США и их сателлитами. Оказывается Quad – это два миллиарда населения и треть глобального ВВП. Индийский премьер с этим согласен.
Ещё Индию устраивает провозглашаемый статус Quad как «региональной группировки» четырёх ведущих демократий АТР; в самой этой формулировке, а также в настырных апелляциях к АСЕАН без труда усматривается противопоставление «авторитаризму». Виден почерк Вашингтона, критерий «демократичности» у которого общеизвестен: демократия – это власть «демократов» и их сателлитов. Кого, следовательно, «демократиями» назовут и пригласят на очередной «саммит демократий» - тот и демократ. Дели такая «дружба против», в которой видны антироссийские и антикитайские мотивы, определённо устраивает. При этом следует понимать, что панегирики «Индо-Тихоокеанскому» региону, который в документе употребляется так часто, что набивает оскомину, — это прямой и непосредственный результат индийского участия и поддержки. Ни одной другой страны, кроме Индии, которая хотя бы отдаленно могла ассоциироваться с Индийским океаном, в Quad нет. Убери оттуда Дели - и получился бы очередной трехсторонний локально-региональный междусобойчик, коих Байден вместе с Кисидой за годы президентства наплодил уже два – с Южной Кореей и Филиппинами.
Пропустим занимающую первую половину декларации «обязательную программу», замешанную на так называемом «устойчивом развитии». Здравоохранение – гуманитарные вопросы – климат - безопасность вод – инфраструктура – коммуникации – зеленая энергетика – кибербезопасность – космос. Поступим так, несмотря даже на то, что уши глобализма там торчат из каждой щели, причём, в самом конъюнктурном виде. Ни слова, скажем, осуждения в адрес Токио за массированный слив в тихоокеанскую акваторию радиоактивной воды с АЭС «Фукусима-1», который вызвал мощные протесты не только в Китае, но и в Южной Корее, где критический порыв оппозиции был попросту заметён под ковёр. Нас же в документе интересует главный раздел, предусмотрительно упрятанный в подвал: «Совместная работа для решения региональных и глобальных проблем». Вот тут и начинается геополитика, причём, весьма конъюнктурная.

Нарендра Моди. Индия. Фото: kremlin.ru
Первый пас – «единство АСЕАН» и его «центральное» положение в системе безопасности. Что имеется в виду? В АСЕАН – десять стран и две группы противоречий. Одна – по отношению к территориальным спорам с Китаем – у кого они есть (реально Вьетнам, Филиппины, номинально – еще и Малайзия с Брунеем). Вторая группа связана с обособленным положением Мьянмы после перехода власти к военным. Дело в том, что в этой стране идёт гражданская война, и в противостоянии вооруженной этнической оппозиции военные власти опираются на поддержку Китая, а также России. «Единство», заложенное в документ, подписанный странами, две из которых – Индия и Япония – сами имеют неурегулированные территориальные проблемы с КНР (Ладакх, Аруначал-Прадеш, Дяоюйдао/Сенкаку), такая постановка вопроса наделена чётким антикитайским содержанием. Если бы позиция Дели здесь высказывалась в рамках двустороннего диалога с Китаем – нет вопросов. Однако Индия делает это в многостороннем формате объединения – давайте прямо, — возглавляемого США, которые созывают этот саммит именно для того, чтобы зафиксировать: их собственные разногласия с Пекином получают поддержку не просто в Азии, а у руководства страны, входящей с Китаем в противостоящие США международные объединения. Вашингтон можно понять: он играет на раскол БРИКС и ШОС, а вот как понять Дели, автору этих строк не вполне ясно.
Следующий показательный тезис – апология «суверенитета и территориальной целостности, а также поддержание мира, безопасности и стабильности». Вы думаете, читатель, участники Quad, включая Индию, озабочены нагнетанием напряженности в Тайваньском проливе, где США в рамках «стратегической двусмысленности», признающей принцип «одного Китая», но не соблюдающей его на практике, устраивают провокацию за провокацией? Как бы не так!
Мы серьёзно обеспокоены ситуацией в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях. Мы продолжаем выражать серьёзную обеспокоенность по поводу милитаризации спорных объектов, а также принудительных и запугивающих маневров в Южно-Китайском море. Мы осуждаем опасное использование судов береговой охраны и морской милиции, включая все более широкое использование опасных маневров. …Мы подчёркиваем, что арбитражное решение 2016 года по Южно-Китайскому морю является важной вехой и основой для мирного разрешения споров между сторонами.
Здесь, по сути, — попытка сформулировать против Китая некое «обвинительное заключение». Речь идёт о прямой поддержке Вашингтоном филиппинских властей в почти вооруженном противостоянии с Китаем вокруг ряда отмелей в ЮКМ, где стычки китайской и филиппинской береговой охраны стали повседневной реальностью. И где США организуют международные военные учения, во время которых забрасывают на ближайший к Тайваню северный филиппинский остров Лусон ракетные системы средней дальности, что категорически противоречии Уставу АСЕАН, членом которого является Манила. Индия разделяет эти действия Вашингтона? Надо полагать, да, конечно, подпись-то стоит. Арбитраж 2016 года, в решении которого – это отдельная тема – внутренней филиппинской политики больше, чем всего остального, вместе взятого, Китай не признает. Не видят его основой для решений и страны АСЕАН, к которым так навязчиво апеллирует Вашингтон и его сателлиты по Quad. Иначе зачем они совместно с Пекином разрабатывают Кодекс поведения в ЮКМ? И ведь ответ понятен: даже те, кто с Китаем ещё не договорился по территориальным вопросам, меньше всего хотят вмешательства в эту тему. Ибо Вашингтон прийти – придёт, а уйти потом, как водится, забудет. Дели в регионе нужно американское присутствие? Или в окружении индийского премьера понимают, что «индо-тихоокеанская концепция» - это пшик, но убаюкивают себя тем, что АТР от Индостана далеко? Тогда зачем подписываются под претензиями к той же Мьянме, где особенно в последнее время, после переворота в Бангладеш, всё более отчетливо проявляются американские и британские интересы? Дели нужно такое соседство? Или здесь асимметричный подход, связанный с поддержкой Вашингтоном реформы Совета Безопасности ООН, куда небезосновательно метит Индия? А разве в ШОС и БРИКС, в Москве или Пекине, кто-нибудь против этого возражает? Поддерживают! Разница в поддержке одна: Запад под индийский «шумок» хочет протащить в постоянные члены Германию и Японию, а Россия и Китай – против этого, ибо считают, что приоритет в членстве должен быть отдан развивающимся странам, статусу которых Индия конечно же полностью соответствует. Так зачем ломиться в открытую дверь?
Единственная страна в АТР, названная в декларации «персонально», и то конъюнктурно – «Северная Корея», хотя у страны имеется общепринятое официальное название - КНДР. Видимо, оно авторами документа не выговаривается, и Моди с этим тоже согласен. Суть претензий к Пхеньяну – во-первых, ракетные пуски, во-вторых, отказ от пресловутой денуклеаризации, в-третьих, военно-техническое сотрудничество не указывается с кем, но понятно, что с Россией. Почему-то у Дели нет вопросов к двум участникам Quad – США и Японии по поводу учений, которые на юге Кореи проводятся непрерывно, перетекая одно в другое. Отсутствуют претензии США за срыв той самой «денуклеаризации», в 2018-2019 годах, когда Пхеньян пошел на прямой диалог, который американская сторона, как выяснилось, вела ради предвыборного пиара. А что касается ВТС, то разве Индия не взаимодействует по тому же кругу вопросов с той же Россией? Ах, да, санкции, под которым находятся Пхеньян и Москва. Так поставьте вопрос об их снятии. Но нет, в Вашингтоне это дело не утвердят и перечеркнут.
Ну и украинская тема, о которой в первую очередь, рассказывая о тусовке в Уилмингтоне, упомянули отечественные СМИ. Россия в тексте прямо не названа, но пафос воздевания рук к небу с обилием эмоциональных прилагательных и почти без существительных говорит сам за себя:
Мы выступаем за соблюдение международного права и уважение принципов Устава ООН, включая территориальную целостность, суверенитет всех государств и мирное разрешение споров. Мы выражаем нашу глубочайшую обеспокоенность войной, бушующей в Украине, включая ужасные и трагические гуманитарные последствия. Каждый из нас посещал Украину с начала войны и видел это своими глазами; мы подтверждаем необходимость всеобъемлющего, справедливого и прочного мира…
Ну и далее в том же духе. И вновь повисает в воздухе вопрос о территориальной целостности того же Китая. А в ответ – «принципиальность» двойных стандартов. Оказывается, в АТР необходим статус-кво, разумеется, не оговаривая при этом, что этот «кво» - синоним сохраняющегося разделения китайского народа, имеющего неотъемлемое право восстановить единство. Однако это не то «единство», к которому стремятся в Вашингтоне. А в Дели?
Долгое время упор администрацией Байдена делался на американо-японских тройственных альянсах с третьими странами – Сеулом и Манилой. О существовании Quad в США как-то не особенно вспоминалось. И вдруг такой поворот. Для чего Вашингтону потребовалось реанимировать по сути спящий, причем, не вполне политический альянс? Скоро увидим. Ведь «если звезды зажигают, то это кому-то очень нужно».
Павленко В.Б.
https://iarex.ru/articles/139026.html
В Индии завершились растянувшиеся на 44 дня самые продолжительные в этой стране и мире в целом выборы в нижнюю Народную палату парламента по избранию 543 депутатов высшего законодательного органа.
Марафонное голосование прошло в семь этапов с 19 апреля по 1 июня 2024 года, в котором приняли участие почти миллиард избирателей. Таким образом, это были крупнейшие выборы в мире и надо отметить ‒ они были проведены на высоком организационном и техническом уровне. Выборы важны тем, что по их итогам победившая партия или коалиция, набравшая как минимум 272 депутатских мест, получает право на формирование правительства. Ведь Индия федеративное государство с парламентской формой правления и ключевую роль играет не глава государства ‒ президент, а премьер-министр страны.
Острое противоборство двух блоковых объединений
Избирательная кампания и на этот раз, как в 2014 и 2019г., отличалась острым и напряженным противоборством двух блоковых объединений-правящего в стране с 2014 года Национального демократического альянса во главе с прежде всего проиндусской националистической партией Бхаратия джаната парти (БДП) премьер-министра Нарендры Моди и предвыборного блока в составе 26 оппозиционных партий ‒ I.N.D.I.A., именуемого Индийским национальным инклюзивным альянсом развития. Ключевую роль в этом коалиционном объединении играл в прошлом правивший долгие годы Индийский национальный Конгресс (ИНК), лидерами которого и премьер-министрами страны были такие выдающиеся деятели, как Джавахарлал Неру, его дочь Индира Ганди и её сын Раджив Ганди. В настоящее время лидером этой крупнейшей оппозиционной партии является вдова Раджива Ганди ‒ Соня Ганди, которой активно помогают её дети Рахул и Приянка, не имеющие, однако, необходимого политического веса и должного авторитета, которым обладали их знаменитые предки. Важную роль в предвыборном блоке I.N.D.I.A. играли региональные партии, находящиеся у власти в ряде индийских штатов (всего их 28). Следует отметить, однако, что в этом альянсе отсутствовало полное единство, особенно при распределении мест, и имело место межпартийное соперничество в ходе избирательной кампании в ряде штатов.
Это, безусловно, сказалось на результатах выборов и подрывало доверие избирателей к авторитету альянса, чем активно пользовались в ходе кампании лидеры правящей партии и лично Нарендра Моди. Отсутствие харизматичного лидера в рядах оппозиции на фоне растущей популярности в стране БДП и премьер-министра, а также положительные результаты деятельности правительства за десятилетие в самых различных областях, прежде всего в социально-экономическом развитии страны, не могли не сказаться на итогах голосования. Следует также добавить, что лидеры БДП весьма умело и эффективно провели избирательную кампанию на фоне явных промахов конгрессистов и других оппозиционных деятелей, тем не менее, сумевших вопреки всем ожиданиям оказать достойное сопротивление находящейся у власти с 2014 года правящей коалиции. Следует также отметить, что Конгрессу и его союзникам из числа крупных региональных партий удалось в ряде штатов провести удачную предвыборную кампанию и несколько потеснить партию Н. Моди, в том числе в ряде ключевых штатов «хиндиязычного пояса»‒ традиционной базы влияния БДП.
До и в ходе голосования практически все ведущие аналитики предрекали убедительную и внушительную победу правящему альянсу и прежде всего ключевой в нём партии БДП. Полагали, что НДА значительно превзойдёт свой рекорд на выборах 2019 года, когда он завоевал 353 из 543 мест, в том числе БДП, имеющая особо прочные позиции в штатах так называемого «хиндиязычного пояса», сумела самостоятельно провести 303 депутата и сформировать второе подряд правительство с внушительным большинством. Высказывалось даже предположение, что НДА на этот раз сумеет получить порядка 400 мест, укрепит свои позиции и БДП (282 места в 2014 году и 303 ‒ в 2019 г.), а оппозиционный ИНК, завоевавший всего 44 места в 2014 г. и 52- на выборах 2019 г., на этот раз может рассчитывать на порядка 60-70 мест. Отмечая слабость Нацконгресса и проблемы внутри блока I.N.D.I.A., местные эксперты склонялись к тому, что оппозиция, дескать, вряд ли сможет существенно улучшить свои позиции по сравнению с итогами выборов 2019 года, когда ей удалось получить всего 80 мест, в том числе ИНК- 52.
Лидер «крупнейшей демократии мира» переизбран на третий срок
Подсчет голосов на выборах 2024 года, однако, во многом опроверг мнение большинства экспертов, и победа правящего альянса не была уже столь крупной и внушительной, какой ее предрекали многие в ходе избирательной кампании и по окончании голосования. Правящий альянс сумел победить только в 293 избирательных округах, в то время как оппозиционный блок, руководимый Конгрессом, существенно и неожиданно для многих улучшил свои позиции в Народной палате, получив 232 места (на выборах 2019 года ‒ всего 94 места). Примечательно, что Конгресс сумел на этот раз вдвое увеличить свое представительство в Народной палате до 99, что свидетельствует о частичном восстановлении его позиций в ряде штатов. Другим неожиданным итогом голосования явился тот печальный для Н.Моди факт, что БДП в отличие от двух предыдущих выборов самостоятельно не завоевала необходимое простое большинство в 272 депутата (в 2014 г.- 282, в 2019 г.- 303). На этот раз БДП сумела провести только 240 депутатов, что приведет к формированию не однопартийного (БДП), как это было после выборов 2014 и 2019 гг., а коалиционного правительства альянса под руководством Нарендры Моди. Другим неприятным для БДП итогом выборов явились результаты голосования в ряде хиндиязычных штатов, где БДП потеряла места, а Конгресс, наоборот, укрепил свои позиции.
Особенно чувствительным для правящей БДП оказался вердикт избирателей в самом крупном и политически значимом штате Уттар — Прадеш, где ей удалось завоевать только порядка 35 мест (71 в 2014г. и 62 в 2019 г.). Показательно, что депутатом от этого штата, как все его предки, стал сын Сони Ганди ‒ Рахул, имеющий теперь возможность стать реальным лидером ИНК.
Словом, при всех этих раскладах выборов, известных неудач НДА и БДП, определенных успехов блока I.N.D.I.A. и Нацконгресса, правительство, на сей раз реально коалиционное, в любом случае будет вновь возглавлять БДП во главе с Н. Моди.
В целом скромная и не столь внушительная, как предполагалось, очередная, третья по счёту подряд победа на выборах сторонников Нарендры Моди, позволяет тем не менее правящему альянсу уверенно продолжить проводить свою внутреннюю и внешнюю политику, исходя из своих программных заявлений и приоритетов, укрепляя вес и престиж Индии как глобальной политической и экономической державы. Дели намерен и далее придерживаться самостоятельной и разновекторной внешнеполитической линии в качестве важного международного игрока. Несмотря на оказываемый прессинг со стороны западников, Индия не свернула с избранного на протяжении многих десятилетий пути укрепления стратегического и особо привилегированного сотрудничества с проверенным многократно на практике надежным и приоритетным партнером — Россией. Наряду с устойчивым и доверительным политическим диалогом, в том числе на высшем уровне, наблюдается небывалый рост двустороннего торгово-экономического взаимодействия (товарооборот составляет сейчас порядка 70 млрд. долл.), развитие военно-технических, научных и культурных связей. Россия благодарна индийскому руководству за проведение взвешенной линии по ситуации вокруг Украины, подтвержденный курс на дальнейшее развитие партнерских отношений с Москвой, в том числе в рамках ООН, ШОС и БРИКС. Такой взаимный настрой двух великих держав и их многогранное взаимодействие в самых различных областях, несомненно, являются важным фактором складывающейся ныне вопреки сопротивлению западников новой многополярной системы миропорядка.
Россия и Индия уверенно смотрят в успешное будущее своих отношений, намерены придавать им ещё более значимое содержание и должную роль на международной арене.
Анвар Азимов,
чрезвычайный и полномочный посол, старший научный сотрудник МГИМО,
специально для журнала «Новое восточное обозрение»
https://journal-neo.su/ru/2024/06/07/k-itogam-parlamentskih-vyborov-v-indii/

Нарендра Моди. Kremlin.ru
В Индии прошли парламентские выборы, на которых в очередной раз победу одержала религиозно-националистическая «Бхаратия джаната парти», что обеспечит новый премьерский срок Нарендре Моди. При этом БДП получила самый плохой результат за последние пятнадцать лет, утратив 63 депутатских мандата. Вместе с тем, учитывая завоеванные дружественными политическими силами места, действующий глава кабмина сможет формировать коалиционное правительство, располагая 292 мандатами. Таким образом, Моди пойдёт на третью пятилетнюю каденцию, чего раньше не удавалось никому, кроме отца независимости Джавахарлала Неру (1947-1964 гг.).
Премьер-министр рассчитывал на более амбициозный результат: 370 мест у БДП и супербольшинство в 400 мест с учетом друзей по коалиции. Но увы. Главные оппоненты, левые из Индийского национального конгресса, улучшили свой результат, нарастив количество депутатов с 52 до 99. Весь альянс оппозиционных партий I.N.D.I.A. получит около 200 мест в нижней палате парламента. Интересно отметить масштаб избирательной кампании: к урнам пришли 642 000 000 человек. Это больше, чем четыре России, вместе взятых. Ещё в конце 2022-го Индия обогнала Китай по численности населения. На сегодняшний день в стране проживает 1,428 миллиарда человек. К 2050 году, согласно прогнозам Организации Объединённых Наций, отрыв индийцев от КНР составит 300 000 000 человек.
Ухудшение результатов правящей партии связано с социально-экономическими проблемами в Индии. Пропаганда ИНК, направленная против растущего социального расслоения, нищеты и высокого уровня инфляции, дала свои плоды. Однако победа «Бхаратия джаната парти» является плохой новостью для коллективного Запада. Растущий азиатский гигант не сходит с курса на обретение подлинного суверенитета и приверженность многополярному мироустройству. Нарендра Моди – политик высокого уровня, совершенно несравнимый с такой мелочевкой, как премьер-министр бывшей метрополии – Риши Сунак (хотя и тот, и другой – индийцы). В переговорах с американскими политиками глава индийского кабмина – крайне неудобный партнер.
Значение Индии для США и ЕС велико: именно туда евроатлантисты хотят перенести производства из Китая. Тут играют роль как экономические, так и политические соображения. С первыми все ясно: уровень жизни в КНР благодаря государственникам сильно возрос. Эксплуатировать дешевую рабочую силу, как это было в 1980-х, уже не получается. В Индии положение гораздо лучше для западного бизнеса и хуже для простого народа: если Индекс человеческого развития (ИЧР) в Поднебесной сопоставим с восточноевропейским, то у индийцев он уступает, к примеру, Экваториальной Гвинее. Вторая причина гораздо более глубокая: Пекин больше не намерен выступать в роли «младшего» партнера. Да и вообще не желает быть партнером, что вполне логично для страны при таком бурном экономическом росте.
Противовесом Китаю в Азии может быть только Индия. Поэтому мы слышим поток елейных речей насчет «крупнейшей демократии в мире». В сущности эти похвальбы рассчитаны на то, чтобы стравить Нью-Дели с Пекином, а также сохранить остатки неоколониального контроля над бывшим владением: через язык, массовую культуру, систему образования, экономические связи. Получается это с БДП плоховато. Накануне выборов Моди решил вернуть в родную гавань сто тонн золота, хранившихся ещё с 1990-х годов в Банке Англии. Видимо, сработал ген осторожности после того, как США и Евросоюз заблокировали ЗВР России.
Впрочем, Запад играет как в доброго, так и в злого полицейского. Так правящую индийскую элиту Запад обвиняет в преследовании людей других религий (преимущественно – мусульман). Моди представляет крайне националистическую политсилу с серьезной религиозной компонентой. Он решительный противник исламизации и притока «незаменимых иностранных специалистов» и «незаменимых иностранных беженцев», причем выражает свой протест в довольно резких формах (так, например, называет этих людей «понаехавшими»). Британская ВВС прямо обвинила главу правительства в ксенофобии. Но в отличие от банановых республик, стремящихся угодить Белому Человеку, индийцы шутить не стали: в офисах ВВС прошли обыски, а компании пригрозили закрытием за неуплату налогов.
Да и вообще на международной арене Нарендра Моди всячески демонстрирует самостоятельность, не идет на поводу у Вашингтона и Брюсселя. Строит вопреки санкциям крупный порт в Исламской Республике Иран, занимается точечной ликвидацией сикхских сепаратистов на территории США и Канады и, конечно же, отказывается присоединяться к антироссийскому фронту. Доля российских поставок нефти в Индию выросла с 3% в 2021 году до 38% в 2023-м и продолжает расти. На индийский рынок поставляется 36% всего экспорта нашего черного золота.
По итогам прошлого года Россия вышла на четвертое место по общему объему торговли с Индией после США, Китая и ОАЭ. Это прекрасный показатель, хоть нам нужно качественно менять структуру товарооборота, наращивая поставки промышленных товаров и технологий. Вместе с тем, рекордный объем в 65 млрд долларов – это песня. Еще три года назад мы наторговали с индийцами всего на 11 миллиардов. Рост в шесть (!) раз при жесточайшем санкционном давлении Запада – лучшая иллюстрация того, почему Белый дом и Еврокомиссия разочарованы результатами избирательной гонки в Индии.
Константин Двинский
https://iarex.ru/articles/132076.html
© РИА Новости / Сгенерировано ИИ
Есть два главных итога парламентских выборов в Индии, окончательный подсчет голосов на которых огласили на этой неделе. Первый и главный из них — это выходящий за все мыслимые пределы припадок ненависти Запада к Индии, длиной в несколько месяцев. Такого еще не было, и этот неожиданный для индийцев опыт многое теперь поменяет в мировой политике.
Ну а второй итог к сенсациям никак не отнесешь. Правящая партия "Бхаратия джаната" сохранила большинство в парламенте, Нарендра Моди остается премьер-министром на третий срок, хотя оппозиция получила голосов больше, чем в 2019 году. То есть по этой части все останется как есть, а вот изменится ли отношение индийской нации в целом к окружающему миру — тут надо смотреть, но без сенсаций не обойдется.
И первый вывод, который в день оглашения итогов выборов был сделан одним из индийских аналитиков, — что надо бы эту историю расследовать. То есть зафиксировать весь информационный накат на бумаге, желательно официальной и высокого уровня.
Правда, уже фиксируют, причем многие. И получается, что никогда еще на нынешнюю власть страны, да и на страну в целом, не выливались целые цистерны грязи и никогда индофобы не выглядели как гидра с невероятным количеством голов.
Вот Канвал Сибал, бывший посол в Москве, а потом министр иностранных дел (до 2017-го) перечисляет наиболее заметные головы и выявляет их полный консенсус. Тут The New York Times, The Washington Post, Foreign Affairs из США; The Guardian, Financial Times и особенно The Economist из Великобритании. Последний, как всегда, доводит мысль этого коллективного и злобного разума до кристальной ясности, перечисляя санкции, которые Запад может ввести против Индии. В основном не давать ей доступа к тем технологиям, которыми он еще пока обладает. Держать на коротком поводке.
И все это информационное бешенство, заметим, шло по ходу предвыборной кампании. Вмешательство ли это в таковую? А как же. Индия — страна англоязычная, точнее, трехъязычная: общенациональный хинди, язык родного штата и английский. Но последний знает лучше всего наиболее образованная часть населения, с университетским дипломом. Она все это читает каждый день. Кстати, отсюда феномен — англоязычные СМИ Индии сильно отличаются по политической части от прочих. Хотя бы просто потому, что если журналист сидит по уши в английской медиасфере, то вольно или невольно проникается ее духом.
А дух такой: самая населенная страна мира оказывается в черном списке вместе с Китаем, Кубой, Эритреей, Ираном, Россией, Саудовской Аравией и т. д. — ну хотя бы по части удушения религиозных свобод. Стоп, а Россия — что, тоже их удушает? Но так считает американская неправительственная Комиссия по свободе вероисповедания во всем мире. Ее название, так же как и прочие, включая структуры семьи Соросов, сейчас фигурирует в индийских средствах массовой информации, которые заодно вскрывают связь всех этих фондов с разными СМИ. То есть платят и готовят доклады фонды, потом размещают это все в массовых изданиях… Плюс рейтинговые агентства, дающие свои оценки экономики, плюс все прочее, хорошо нам знакомое.
Общий итог — создание черной репутации: нет страны страшнее Индии, авторитарной, отстреливающей своих оппозиционеров и террористов по всему миру, с безнадежной экономикой… И вот тут, в экономике, и кроются все объяснения. Понятно, что Нарендра Моди, выигравший уже третьи выборы, — не тот лидер, что нужен Западу, независимо от его намерений или идеологии. Сильный лидер громадной страны — это просто плохо, и на нынешних выборах борьба шла, по сути, за то, чтобы в стране наступил развал и развернулась борьба десятков партий и альянсов. Но все же экономика тут превыше всего.
Еще в декабре прошлого года ярость западной гидры против Индии подогрела оценка Standard & Poor’s насчет того, что к 2030 году эта страна прочно займет третье место в мире по объему ВВП. Особенно с учетом того, что растет она сегодня быстрее Китая, — и при Моди и его партии так и будет расти. Но это ведь не единственная система подсчета. По другой, более точной (по паритету покупательной способности валют), Индия уже давно третья, притом что Китай первый, а США вторые. Мы, кстати, четвертые.
Отсюда вся ярость, которая в ходе нынешних выборов в Индии уже западниками и не скрывалась. И очень многое зависит от того, какие уроки извлечет политический класс страны из этой истории. Среди уроков — вечный вопрос насчет того, как быть с Китаем. Дипломатия Дели в последние годы старалась держаться некоей средней позиции, не ссорясь чрезмерно ни с Западом, ни с Востоком (точнее, мировым Югом). Как видим, западники это воспринимают как угрозу. А слабый вассал с шаткой властью и отсталой экономикой — вот тут угрозы нет.
Но восточный сосед — это особая ситуация. Для индийской публики с ее растущей уверенностью в силах своей страны настоящий вызов — это "догнать и перегнать" не шатающийся Запад, а именно Китай, тут сложный комплекс чувств, где есть место и зависти, и неприязни, и еще многому. И вот в Пекине в эти дни мелькнула информация: теперь, когда выборы позади, возможна серьезная встреча лидеров двух самых населенных стран мира. В конце концов, если говорить только о технологиях, то лидер по этой части уже не Запад. По крайней мере, никто в Китае не устраивал медиаатаку на своего западного соседа, расшатывая его политическую систему.
Дмитрий Косырев
https://ria.ru/20240605/indiya-1950527353.html?ysclid=lyj26tqbhd578027747
Иезуитский Джорджтаунский университет, который давно занимается изучением идентичностей и технологиями психологической войны, пристально приглядывается к возможным линиям раскола Индии
Радха и Кришна. Фреска XIX века. Пенджаб
Политическая идентичность «Индийского национального конгресса» (ИНК), крупнейшей политической партии Индии, которая контролировала правительство более 45 лет, тесно связана с семьей Неру — Ганди, которая контролировала Конгресс с момента обретения независимости. ИНК и сегодня активно напоминает о своем прошлом, считая себя стражем независимости, демократии и единства Индии.
В США внимательно следят за развитием внутренних напряжений в быстро растущей азиатской стране и тщательно изучают потенциальные точки конфликтов для ее ослабления.
В частности, иезуитский Джорджтаунский университет, который давно занимается изучением идентичностей и технологиями психологической войны, пристально приглядывается к возможным линиям раскола Индии. В частности, по религиозным швам. По характеру описания проблемных точек можно предположить, как будут наноситься удары по социальной ткани страны при одновременной дискредитации правительства Нарендры Моди.
ИА Красная Весна публикует перевод статьи «Политика идентичности: государственное строительство и стирание в „Новой Индии“ Моди», опубликованной 2 декабря в журнале Джорджтаунского университета Georgetown Journal of International Affairs.
Важно понимать взаимосвязь между государственной властью и исторической памятью. В рамках проектов государственного строительства, историческая архитектура формируется и редактируется, идентичность стирается, а прошлые, часто жестокие события, пересказываются для создания «официальной» истории государства.
Такая историческая реконструкция продвигает определенные «истины», отбрасывая другие, часто противоречащие друг другу свидетельства, которые бросают вызов официальному государственному нарративу. Создание памяти о государстве стало критически важным для проекта государственного строительства в Индии.
С тех пор как «Бхаратия джаната парти» (БДП) (Индийская народная партия — прим. ИА Красная Весна) пришла к власти в 2014 году, их идеологическое видение создания индуистского государства в Индии, описанное как хиндутва, привело к выдвижению в правительство ряда политиков, которые систематически эксплуатировали религиозные разногласия и использовали существующие правовые рамки для преследования мусульманского религиозного меньшинства в Индии.
Снос мечети Бабри Масджид XVI века в 1992 году последовал за длительной кампанией по замене мечети индуистским храмом. Эту кампанию возглавил Нарендра Моди, в то время он был партийным лидером среднего звена в Гуджарате. Снос спровоцировал многомесячные межобщинные беспорядки, которые разделили городские районы по религиозному признаку и ознаменовали начало строительства государственного националистического проекта в Индии, то есть попытки сконструировать однородную индийскую национальную идентичность.
Однако только после убедительной победы в 2014 году партии Моди «Бхаратия джаната парти» (БДП) индуистское националистическое движение получило уникальную возможность переосмыслить идентичность Индии. С момента прихода к власти, БДП систематически эксплуатировала религиозные разногласия, создавала правовые рамки, направленные против мусульманского религиозного меньшинства Индии, и проводила политику, которая разрушала или перестраивала культурное наследие.
Отчуждение мусульманской общины в Индии имеет глубокие исторические корни. Уход британцев с Индийского субконтинента в 1947 году привел к созданию двух доминионов-преемников Британской Индии в виде Пакистана и Индии. Чтобы ориентироваться в разнообразном религиозном ландшафте Индии, в Конституции Индии были заложены два ключевых принципа: права, основанные на гражданстве для всех, и законы о личной религиозной свободе, призванные позволить религиозным меньшинствам жить в соответствии со своими собственными обычаями и традициями.
В то время как защита религиозной идентичности путем создания юридических автономий исторически была ключом к светскому образу Индии, она также была использована в качестве оружия индуистскими правыми. Действительно, их дискурсивная стратегия состоит в том, чтобы доказать, что это «особое отношение» к мусульманам и другим религиозным меньшинствам увековечило угнетение индуистов, что привело к современным социально-политическим и экономическим «болезням» в индуистском обществе.
Этот проиндуистский культурный национализм рассматривает мусульман и христиан, как продукты кровавых иностранных вторжений и утверждает, что для восстановления культуры и гордости Индии необходимо создать Хинду Раштру (национальное государство). Создание новой правовой архитектуры для маргинализации мусульманской общины Индии (которая согласно переписи населения 2011 года составляет примерно 14% населения) имеет важное значение для проекта государственного строительства.
Уничтожение мусульманских религиозных памятников было одним из первых шагов, предпринятых индуистскими националистами, чтобы принизить значение исламского вклада в Индию и способствовать культурной однородности. Однако с 2014 года БДП расширила масштабы этого проекта, приняв ряд регрессивных законов, которые все больше продвигают социально-политические и экономические инструменты исключения.
На государственном уровне несколько штатов, управляемых БДП, в настоящее время ограничивают или запрещают деятельность, специфичную для мусульманской общины. В этих районах обращение в ислам и отношения между представителями разных религий являются уголовно наказуемыми. В 2020 году правительство штата Уттар-Прадеш приняло постановление, регулирующее религиозное «обращение в веру» через брак, что было описано как «любовный джихад».
На бумаге такие законы предусматривают уголовную ответственность исключительно за обращение в другую религию путем применения силы, обмана, побуждения или соблазна. На практике, однако, эти законы используются против пар, состоящих в межконфессиональных браках, и для того, чтобы предотвратить переход людей из индуизма в ислам даже по собственной воле.
Другие штаты, управляемые БДП, приняли аналогичные законы. В системе образования женщины и девочки сталкиваются с проблемами, поскольку в школах и колледжах введен запрет на ношение хиджабов, что не позволяет учащимся в хиджабах входить в учебные заведения.
Несколько штатов, управляемых БДП, также приняли законы, запрещающие убийство коров (считающихся священными для индуистов), а некоторые объявили это преступлением, не подлежащим освобождению под залог. Поскольку мусульмане являются основными работниками в животноводстве, этот закон усилил экономическое давление на общину. В дополнение к экономическим последствиям этих законов риторика партии БДП спровоцировала яростную кампанию против потребления говядины — нацеленную, в частности, на тех, кто связан с ее продажей и потреблением.
В докладе Human Rights Watch за 2019 год говорится, что «в период с мая 2015 года по декабрь 2018 года по меньшей мере сорок четыре человека были убиты в двенадцати индийских штатах, тридцать шесть из них мусульмане. За тот же период около 280 человек получили ранения в более чем ста различных инцидентах на религиозной почве в двадцати штатах». НПО сообщает, что нападения с применением насилия и аресты продолжаются.
Политическая маргинализация мусульман и их исключение из всех слоев общества хорошо задокументированы. В июле 2022 года, отставка единственного оставшегося мусульманского члена парламента от БДП Мухтара Аббаса Накви стала первым случаем в истории Индии, когда у правящей партии Индии не было депутатов-мусульман ни в одной из палат парламента, и ни одного члена Законодательного собрания от БДП ни в одном из тридцати одного собрания штатов и союзных территорий.
Кроме того, после выборов 2019 года БДП приняла несколько законодательных актов, направленных на лишение мусульманской общины гражданских прав. «Обновление» Национального реестра граждан (NRC) в штате Ассам, реестра созданного в 1951 году для определения того, являются ли жители Ассама гражданами Индии или мигрантами из соседнего Бангладеша, что фактически исключило из гражданства почти два миллиона человек.
Human Rights Watch и Комиссия США по международной религиозной свободе сообщают, что большинство исключенных из Национального реестра граждан были мусульманами, не имевших необходимых документов для регистрации. Некоторые опасаются, что правительство намерено ввести общенациональный реестр. Если такая политика будет принята, она окажет значительное влияние на мусульманскую общину Индии, члены которой, при отсутствии документов, могут стать лицами без гражданства.
Еще одним средством борьбы стала отмена правительством Индии статьи 370 Конституции Индии, которая предоставляла Джамму и Кашмиру, единственному штату Индии с мусульманским большинством, особый автономный статус, и введение Закона о реорганизации Джамму и Кашмира. Закон разделил штат на две части и отменил особые привилегии (в таких вопросах, как владение собственностью и гражданство), которые предоставлялись мусульманской общине в Кашмирской долине.
В декабре 2019 года также были приняты поправки в закон о гражданстве, для ускорения получения гражданства: индуистских, сикхских, буддистских, джайнских, парсийских и христианских иммигрантов из Афганистана, Бангладеша и Пакистана. И хотя закон осудили за дискриминацию мусульман и применение религиозного критерия к вопросу гражданства, правительство Моди утверждало, что закон был предназначен для защиты уязвимых религиозных меньшинств, которые столкнулись с преследованиями в этих трех странах, с мусульманским большинством населения.
Несмотря на многочисленные петиции в Верховный суд Индии, суд до сих пор не вынес решения о конституционности закона.
БДП медленно, но эффективно подрывает законы и институты, призванные бороться с дискриминацией по религиозному признаку в Индии. Несмотря на то, что Моди и руководство БДП открыто не поддержали программу «Индуизм прежде всего», их законодательные изменения были продиктованы желанием превратить Индию в индуистское мажоритарное государство и внедрить хиндутву.
Важно отметить, что, отвлекая внимание от своей провальной экономической политики, БДП использует язык ненависти и дезинформацию, чтобы стереть или демонизировать вклад мусульман в Индию, создавая враждебную среду, которая пронизывает повседневную жизнь мусульманской общины Индии.
Начиная с 2019 года, когда возникало сопротивление реализации репрессивных мер, власти использовали двусмысленность в сложной сети законов Индии о национальной безопасности и борьбе с терроризмом, чтобы заставить замолчать антиправительственных протестующих и тех, кто выступал в защиту мусульманской общины.
Административное задержание оказалось полезным инструментом для режима БДП. После переизбрания БДП в 2019 году, резко возросло число арестов в соответствии с Законом о предотвращении незаконной деятельности. Вслед за принятием Закона о реорганизации Джамму и Кашмира — CAA и NRC, режим Моди развернул Закон о предотвращении незаконной деятельности для запугивания тех, кто протестовал против новых изменений.
Несмотря на то, что процент обвинительных приговоров для лиц, задержанных в соответствии с Законом о предотвращении незаконной деятельности, составляет всего два процента, существует длительный период содержания под стражей в ожидании суда, поскольку трудно обеспечить залог находясь под стражей. В период с 2017 по 2020 год в среднем 43% дел, возбужденных на основании Закона о предотвращении незаконной деятельности, ожидали судебного решения от одного до трех лет, а 26% — более трех лет.
Власти также прибегают к внесудебным средствам наказания мусульман, используя практику, которую критики называют «бульдозерным правосудием». В 2022 и 2023 годах власти некоторых штатов снесли несколько домов, заявив, что на них не было надлежащих разрешений. Human Rights Watch утверждает, что эти сносы в первую очередь были направлены против мусульман, которые недавно участвовали в протестах.
В ответ на это Верховный суд Индии постановил, что снос «не может быть ответной мерой», но не наложил отсрочки на снос. Суд утверждал, что муниципалитеты должны обладать юрисдикцией в отношении того, что суд назвал «самовольными» постройками. Поскольку суд отказался вынести общее постановление, эта практика продолжилась. Несмотря на эти действия и доклады ООН и НПО, реакция международного сообщества была сдержанной.
Последствия сложившейся ситуации двояки. Во-первых, если БДП продолжит исключать и очернять значительную часть своего населения, это негативно скажется на способность правительства выполнять свои обещания по экономическому росту. Во-вторых, что более проблематично, это, безусловно, усилит антимусульманское насилие, способствуя опасениям, что Индия движется к «геноциду мусульман».
Решение администрации Байдена пригласить Моди с государственным визитом в июне 2023 года, а это лишь третий такой визит с момента вступления президента Байдена в должность, отражает стратегическую и экономическую важность отношений Соединенных Штатов с Индией.
После убедительной победы в 2019 году популярность БДП остается высокой. Без внутренних стимулов для изменения политики, международное давление на индийское правительство имеет решающее значение.
Поскольку США и другие государства соперничают за союз с Индией, необходимо оказать достаточное экономическое и дипломатическое давление, чтобы побудить индийское правительство выполнить рекомендации, сделанные в Универсальном периодическом обзоре Совета ООН по правам человека 2022 года.
Несмотря на то, что Совет вынес многочисленные рекомендации, правительство может действовать в соответствии с некоторыми из них уже сейчас, чтобы устранить межконфессиональные и общинные разногласия в Индии и привлечь к ответственности виновных в нарушениях прав человека.
Во-первых, Индия должна сократить широкое применение Закона о предотвращении незаконной деятельности, который направлен против журналистов, религиозных меньшинств и правозащитников, и часто приводит к длительному содержанию под стражей даже на досудебной основе.
Во-вторых, Индия должна отменить Закон о гражданстве (с поправками) 2019 года и Национальный реестр граждан.
В-третьих, по мандату ООН должны быть созданы механизмы для расследования и документирования серьезных нарушений прав человека и обеспечивающие подотчетность индийских сил безопасности.
Наконец, что касается пыток и других видов жестокого обращения в Индии с целью получения информации или принуждения к признанию, правительство должно ратифицировать Конвенцию ООН против пыток, договор, который оно подписало в 1997 году, но так и не одобрило.
Эти шаги необходимы для решения проблемы отступления Индии от демократии и ухудшения ситуации с правами человека. Как справедливо заметил Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш, «голос Индии на мировой арене может завоевать авторитет и доверие только благодаря твердой приверженности инклюзивности и уважению прав человека, в том числе и у себя дома».
С 2019 года на международной арене, когда начался протест против применения репрессивных мер, власти использовали двусмысленность сложного индийского законодательства о национальной безопасности и борьбе с терроризмом, чтобы заставить замолчать антиправительственных протестующих и тех, кто выступал в защиту мусульманской общины.
Перевод ИА Красная Весна
https://rossaprimavera.ru/article/9066d81d