2026 Статьи второго полугодия
26.08.2026 Вернуть будущее
Счастливого пути, русский человек!
19.08.2026 Тайна ГКЧП
Последний аккорд грандиозной спецоперации по разрушению Советского Союза, имя которой — перестройка
13.08.2026 Тимуру Зульфикарову — 90
12.08.2026 Над ресторанами
Государство Российское обнаруживает свою глубинную, во все века сберегаемую сущность
05.08.2026 Слово о танке
Линия соприкосновения проходит по земле, по морю, по небу и по ресторанам
29.07.2026 Проект «Рай земной»
Сегодня Россия ведёт войну, что вышла за пределы Специальной военной операции и становится народной войной
19.07.2026 Идеология бессмертия
Война священная — это защита глубинного народного сердца, сердцебиением которого движется Русская История
15.07.2026 Слово «война»
История будет терпеливо ждать, когда ей представится случай повторить русский опыт
09.07.2026 Сердечные поздравления
«Советской России» — 70!
03.07.2026 Благослови, владыка
Идёт священная битва за Крым
01.07.2026 Ноосфера победит
Россия сбрасывает с себя недавнее иго по бугорку, по рытвинке, по каждому обгорелому домику

В проклятом августе девяносто первого года, когда войска Язова трусливо убежали из Москвы, оставив стольный град, а вместе с ним всё государство беззащитным, я испытал космический ужас, небывалый кошмар, словно падали с небес планеты и звёзды, проваливались континенты, рушилось мироздание. Подобных ужасов я не испытывал ни до, ни после. И теперь, исследуя природу этого ужаса, понимаю, что в те дни случилось непомерное космическое несчастье, о котором принц Гамлет говорил: "Распалась связь времён".
Кончилось советское время. У советского, у русского народа отобрали будущее, народ опрокинули в прошлое. Россию отлучили от будущего, передав это будущее другим народам и странам. Сегодня будущим владеют Америка и Китай, быть может, скоро им овладеет Индия. Сегодня Россия ведёт сражение за будущее, она стремится вернуть своё будущее, вырвать будущее из цепких беспощадных лап завоевателей, которые окунули Россию в прошлое. Не в то лучезарное, что продолжает сиять и поныне, а в то, что остановилось, окаменело, перестало двигаться в историческом времени, стало музейным экспонатом. Война на Украине, аресты вельможных воров и саботажников, написание новых учебников истории, создание новых исследовательских центров — это борьба за будущее, которая происходит сегодня в великих трудах, омытая слезами и кровью.
В моём советском детстве среди пионерских слётов и комсомольских собраний меня окружало восхитительное прошлое. В моей квартире стоял старинный книжный шкаф, доставшийся мне по наследству. И в этом шкафу хранилось множество дореволюционных изданий, в том числе и "Дневник писателя" Достоевского, и подшивки журналов "Весы", "Аполлон", "Золотое руно". В детстве и юности я перечитал произведения отца Сергия Булгакова, Павла Флоренского, Бердяева, стихи Кузмина, Гумилёва, Гиппиус. Любовался картинами "Мира искусств". Собиравшиеся в моём доме деды — осколки громадного рода — в своих разговорах ворчали на власть, вспоминали детство и юность, ямщиков, гонявших по Военно-Грузинской дороге, обучение в Гейдельберге, Халле, бои под Карсом, а также лагеря и ссылки. Я был упоён прошлым. Мама возила меня в Коломенское и Останкино, читала книги по русской истории, написанные Платоновым, не входившим в программы советских школ. Я обожал историю, и мои увлечения вели меня в университет на исторический или филологический факультет. Но меня поцеловало будущее.
В моё окно смотрела старая разрушенная колокольня без колоколов и крестов, с карликовыми берёзками, выраставшими из трещин в стене. Эта разрушенная колокольня своим таинственным языком говорила мне о божественных мирах и красотах, о таинственном царстве, куда ушли мои предки и уйду когда-нибудь я, когда предстоит восхитительная встреча. В этом окне с печальной задумчивой колокольней, с её тёмными без колоколов проёмами вдруг открывалась ослепительная лазурь, пылающая синева, трепещущая, огненная, ошеломляющая. В апрельском небе над моим домом появлялись и исчезали серебряные сверкающие самолёты, реактивные вихри истребителей, грохочущие молнии. Небо закрывал громадный серебряный слиток — это пролетал бомбардировщик, окружённый эскадрильями истребителей. Шла подготовка к военному параду, и самолёты над моим домом прокладывали курс к Красной площади. Я был восхищён самолётами, околдован их видом и, окончив школу, пошёл не на филфак, а в авиационный институт и стал инженером-ракетчиком. Тогда, глядя на армады истребителей, я не знал, что на секретных заводах и в лабораториях, на закрытых космодромах готовится к взлёту ракета, работает Королёв и начинается космический бум. Советский Союз летел в космическое будущее.
Я учился в авиационном институте, и мы изучали телеуправление баллистическими ракетами. Знакомились с тактикой нанесения атомных ударов. И однажды утром в моём доме я проснулся от грохота, вскочил с постели, увидел, что всё окно кроваво-алое, зарево до горизонта, грохочут земля и небо, сотрясаются старинные вазы, стоящие на книжном шкафу. Через секунду я понял, что это утренняя заря над Москвой, по моему переулку катит поливальная машина, грохочет по булыжной мостовой, и меня ожидает не радиоактивный пепел, а чудесный летний московский день. Будущее пленяло красотой ракет и самолётов и ужасало атомными грибами, встающими на горизонте.
Но случился Псков, случилось чудо Пскова. Ненароком, случайно я приехал в Псков и оказался среди божественных храмов, звонящих в колокола монастырей, седых крепостей, лазурных озёр, голубых, покрытых льнами полей и мощной плеяды людей. Они вернулись с фронта, израненные, изрезанные войной, приехали в Псков, чтобы восстанавливать сожжённые войной усадьбы, разрушенные снарядами церкви, впивая сладость чудесной русской старины, не давая ей пропасть и угаснуть. Вместе с друзьями-архитекторами я обмерял развалины храмов, участвовал в их реставрации. В деревенской кузне я учился у кузнеца ковать подковы, мастерить могильные кресты, похожие на кусты со множеством листьев, бутонов, цветов, говорившие не о смерти, а о жизни вечной и о райских садах. Я расстался с будущим и окунулся в прошлое, припал к его божественным колодцам. Я собирал народные песни и пел в хоре, познав несравненную сладость этого пения, когда вместе с хором ты возносишься в небо и касаешься там таинственных светоносных сил, испытывая при этом несказанное счастье. Я собирал полотенца с вышивками, алыми крестами и птицами. Вслушивался в чудесный народный говор, в котором узнавались отзвуки "Слова о полку Игореве", сказы об Илье Муромце, колдовские заговоры и причитания. Я был упоён прошлым, я погружался в историю и обретал в ней всё новые и новые сокровища. И там, на Псковщине, во время пасхальной службы я впервые в жизни подошёл к кресту и поцеловал его.
Я не стал ракетчиком, а стал писателем, и моя первая книга "Иду в путь мой" была об этом чудесном прошлом, о песнях, храмах, цветах, о деревенских сказителях. Я был приглашён в "Литературную газету" и писал там о детских игрушках — вятских, каргопольских, хохломских. Писал о народных ремёслах, украшая своими словесными росписями, своими радужными цветами её чопорные чёрно-белые страницы.
Случился бой на Даманском, на советско-китайской границе, где китайские пограничники застрелили тридцать советских пограничников, сожгли бронетранспортёр, подбили танк. На пограничной заставе на берегу застывшей Уссури стояли огромные штабные палатки, и в них тридцать кумачовых гробов, в которых лежали убитые пограничники. И матери, свезённые из дальних деревень, рыдали над своими убитыми сыновьями, покрывали их холодные руки поцелуями и причитали: "Коля, Коленька, мой сыночек, да какой же ты вырос большой, что даже в гробик не влазишь".
Я стоял на берегу Уссури, глядя на китайский берег в рыжих не опавших дубах, на заснеженный остров с красными лёжками, в которых на снегу лежали раненые и убитые пограничники, и их вытягивали за ноги телефонным проводом под прицелом китайских снайперов. Я стоял на берегу Уссури, подо льдом гремела вода, словно рокотали невидимые подлёдные колокола. И это был гул истории. Не той, которая исчезла, а той, которая была явлена сегодняшним днём кровавыми пограничными лёжками, пробитой сгоревшей бронёй, рыдающими матерями. Будущее грозило большой советско-китайской войной. История была не в прошлом, а в настоящем и будущем. И я стоял среди гула колоколов и чувствовал, как во мне происходят таинственные перемены. Меняется вектор моей судьбы. Из меня улетучиваются пленительные мифы о прошлом, превращаясь в грозную военную реальность настоящего, в туманные мифы о будущем. Там, на берегу Уссури, под прицелом китайского снайпера, будущее вновь поцеловало меня.
Я посещал великие заводы и стройки, восхищаясь эстетикой труда, мощью машин, собравшимися для осмысленной цели яркими, яростными, могучими людьми, одухотворёнными общим делом, творящими будущее. Я видел, как строится громадный комбинат под Тобольском. Рядом с чёрным деревянным средневековым градом поднимаются стальные конструкции нового завода-гиганта. В Экибастузе я видел, как работают шагающие экскаваторы и грызут своими стальными зубьями пласт за пластом, извлекая оттуда таинственные окаменелости лесов, в которых летали гигантские стрекозы и бабочки. Видел, как запускается электростанция в Ермаке и нажатием кнопки приводятся в движение могучие роторы и турбины. И вся степь вокруг покрывается сверкающими огнями.
Видел, как на целине бескрайние, до горизонта, золотятся поля пшеницы, и по ним, как армада кораблей, движутся красные самоходные комбайны. И комбайнёры, начиная жатву под звуки пионерских горнов, под напутствия жён и детей, через месяц, трясясь в своих комбайнах, становятся чёрными, заледенелыми, покрытыми ледовой коркой, с впавшими глазами, и хлебное поле в метели кажется непроглядным жестоким морем, в котором им всем суждено погибнуть. Вместе с железнодорожными войсками я прорубал в тайге просеку, прокладывая колею для БАМа. Я плыл по Оби на огромном серебряном танкере, везущем на север горючее, туда, где начинались разработки новых газовых месторождений и впоследствии возник ослепительный Уренгой. И я видел, как на берегах Оби выстраивались новые нефтяные города. Их привозили на сухогрузах и выгружали на берег. И берега гремели от бульдозеров, сваебойных машин. Начиналась новая советская эра — эра Самотлора.
Я видел, как из цехов Воронежского завода выкатывается Ту-144, громадный, белоснежный остроклювый журавль — сверхзвуковой пассажирский самолёт, и он счастливо, с рёвом моторов взлетает в небо, мчится в нём, как вольная весенняя птица.
Я был единственный из советских писателей, допущенный в святая святых советского военно-оборонного комплекса, именуемого "ядерной триадой". На атомной подводной лодке я выходил с самой северной военно-морской базы в Гремихе, "городе летающих собак", где зимой дует такой ветер, что отрывает собак от земли и носит их в воздухе круговертью. На стратегическом бомбардировщике Ту-16 я взлетал с аэродрома Орша, и мы шли на Запад к немецким городам Халле и Гамбургу, где когда-то обучались философии мои деды. И под брюхом бомбардировщиков в бомбовом отсеке таились ядерные заряды.
С мобильной установкой "Тополь", состоящей из нескольких грохочущих машин, мы мчались по снежным белорусским полям, меняя район дислокации, приближаясь к точке, откуда давался старт баллистическим ракетам. И я не знал, какие цели заложены в их программных устройствах — Лондон, Вашингтон или Марсель.
Я видел взрыв термоядерного заряда в Семипалатинске, когда заминированная гора взлетела на воздух, а потом осела, словно ей подрезали поджилки, и взрывная волна катилась по земле, ударяя мне по ногам, словно меня били двутавром. Я оказался в Чернобыле через две недели после аварии, летал на вертолёте над четвёртым взорванным блоком. Стоял в пробитой шахтёрами штольне под огнедышащим аварийным реактором, касаясь руками бетонного подпятника, над которым тлел ужасный ядовитый уголь.
Я дружил с советскими технократами, которые говорили: "Мы можем сделать всё, что не противоречит законам физики". И присутствовал на космодроме при историческом старте ракеты "Энергия" вместе с челноком "Буран", когда огненная белоснежная свеча унеслась в лазурь и челнок "Буран", как голубь, кувыркнувшись в небесах, совершил полёт вокруг Земли и сел на космодром, шумя тормозными парашютами. Я подошёл к "Бурану", остывавшему от своих космических странствий, и тронул его тёплые, похожие на белую чешую защитные пластины, и вдыхал его запах — это был запах космоса. И космос тогда для меня пах хлебом.
Я чувствовал будущее, рвался к нему вместе с советскими космистами, ядерными физиками и биологами. И когда в перестройку, в её первый год Горбачёв обещал стране ускорение, я ждал, что перестройка ускорит наше движение к будущему. И слишком поздно понял, что у нас отбирают будущее. Перестройка была громадной концептуальной программой изъятия из советского сознания мечты о будущем, перекодировкой сознания советского человека от будущего к прошлому. Враг, победивший Советский Союз и засевший в Кремле, не просто громил советские ядерные центры, резал на американских гильотинах советские подводные лодки, уничтожал школы советских вирусологов, космистов, управленцев, он отрывал Россию от будущего, опрокидывая её в прошлое. Он опрокидывал её в сексуальную революцию, которая растабуировала в человеке грех, распечатала в человеке зверя, превратила человека-мечтателя в человека-стяжателя и гедониста. Она погрузила советского человека во множество бессмысленных и пустых развлечений, бессчётных забав и игр, отвлекая людей от великих мировых тайн, куда стремилась мысль советского человека-искателя.
Западу, уничтожившему Советский Союз, были страшны не столько советские ракеты и подводные лодки, не столько советские танки, стоявшие на Одере и Дунае. Ему была страшна мечта о будущем — лучезарном, божественном, идеальном бытии, где нет насилия, несправедливости, хулы, "где нет болезни, печали и воздыхания", мечта о царстве, которое в народном сознании звалось Беловодье, в православной мистике нарекали его Царствием Божьим, а большевики называли его коммунизм. Враг отлучал нас от Царствия Небесного и от Беловодья. Он увлекал нас туда, где и по сей день бродит по бессмысленным кругам оскоплённое, лишённое мечты сознание человека.
Сегодня Россия ведёт сражение за будущее. Россия стремится вернуть себе будущее, вернуть великую мечту об идеальном бытии. За это будущее она сражается в Новороссии. И там за это будущее, за бессмертие гибнут штурмовики, наносят удары "Герани", совершают боевые вылеты Су-35, там ставят триколор на развалинах очередного взятого населённого пункта.
Все жуткие годы перестройки, все кромешные девяностые я сражался за будущее, был окружён победившим прошлым и сражался за будущее. Был окружён олигархами, которые били меня кастетом в висок, требуя, чтобы я замолчал. Сражался за будущее на баррикадах у Белого дома и у грохочущего пулемётами Останкино. Сражался за будущее на двух чеченских войнах и на блокпостах Донецка и Луганска.
Сегодня я посещаю ядерные центры, где мы запускаем самые лучшие в мире ускорители, пучками своих сверхскоростных лучей пробивающие дорогу в грядущее. Общаюсь с великими вирусологами, сотворяющими вакцины против грядущих эпидемий, которые ждут момента, чтобы напасть на человечество. Я общаюсь со специалистами по роботам и искусственному интеллекту, стремящимися совместить искусственный интеллект с русскими кодами, с идеей русского бессмертия и русской бесконечности. Общаюсь с лингвистами, познающими тайны языка нынешнего и того, на котором говорили предки, а также тех языков, что исчезли вместе с умершими народами. Мечтающими о языке, на котором заговорили бы все народы Земли: и те, что живут, и те, что исчезли, и те, что ещё не родились. Языке, на котором говорят травы, цветы, птицы и звёзды. Тот язык, в начале которого "было слово, и слово было у Бога, и слово было Бог".
Среди нас работают архитекторы, которые проектируют города будущего — те, что встанут в Новороссии на месте разрушенных снарядами и бомбами поселений. Есть космисты, понимающие космос не только как районы для будущих космических баз и межпланетных станций, а как бесконечное огромное сотворённое мироздание, в котором существует пространство бессмертия, где "нет болезни, печали и воздыхания". То пространство, куда в последний миг жизни поднимается гибнущий за Родину герой, черпает из этого пространства чашу бессмертия и поливает из этой чаши свой народ, спасая его от погибели.
Россия возвращает своё будущее. И пусть каждый живущий в России человек очнётся от дурмана, навеянного на нас врагами рода людского, ощутит себя русским творцом и мечтателем, сыном великого богоозарённого народа, возьмёт котомку, положит в неё Евангелие, поэму Пушкина "Евгений Онегин", рассказы Платонова "Одухотворённые люди", чертежи Мельникова и Леонидова, эскизы марсианского корабля Королёва и кусочек метеорита, на котором неизвестной математической формулой описано мироздание с его высшим проявлением — Царствием Небесным.
Счастливого пути, русский человек! Дойдёшь до Царствия Небесного, помолись оттуда за раба Божьего Александра Проханова.
https://zavtra.ru/blogs/vernut_budushee

19-е число проклятого августа. День ГКЧП. Я был знаком почти со всеми членами ГКЧП. С одними поверхностно, с другими близко, с третьими дружил. С Пуго — пара часов, проведённых рядом в салоне самолёта. Был в кабинете у маршала Язова, когда по телефону ему сообщили о ферганских событиях. С Крючковым познакомился на митинге на Манежной, когда на огромной площади стояла окаменелая толпа переодетых в гражданское слушателей московских военных академий. Стародубцев показывал мне свой изумительный колхоз, а затем сам за рулём машины подвозил меня на станцию Тула. Варенников пригласил меня на обед в Афганистане в свою резиденцию рядом со знаменитым дворцом Амина, а потом в Гяндже выделял мне военный вертолёт. С Олегом Дмитриевичем Баклановым был особенно близок, даже дружен, и он пригласил меня на знаменитый пуск ракеты "Энергия — Буран", когда наш чудесный "челнок" облетел Землю и опустился на космодром Байконур. С Болдиным, ещё до того как он стал помощником Горбачёва, я колесил по пшеничным полям целины. С Тизяковым, директором крупнейшего уральского завода, мы обсуждали тему патриотической прессы после победы ГКЧП.
Мою газетную статью "Трагедия централизма" Крючков читал, подчёркивая её двумя фломастерами. Я писал "Слово к народу", которое инициировали крупнейшие руководители партии. Бакланов включал меня в состав многих правительственных делегаций. Вместе с будущими гэкачепистами я летал на Новую Землю. Удивляюсь, почему гэкачеписты не взяли меня в своё сообщество. Льщу себя надеждой, что они пощадили меня, как в своё время декабристы пощадили Пушкина. И теперь все эти долгие годы, которые длятся после разгрома ГКЧП, развала Советского Союза, истребления всех драгоценных для меня символов, я знаю, что в недрах ГКЧП присутствовала тайна. И я её непрерывно разгадываю.
Все члены ГКЧП, после того как они вышли из Матросской Тишины, на мой вопрос, что это было, отвечали: ещё рано раскрывать тайну ГКЧП, время не настало. И они все сходили в могилу, так и не раскрыв мне эту тайну. Либо не знали её, либо она была столь ужасна, что они не смели её разглашать. Тайна осталась неявленной, но она существует.
Я последний, кто может говорить о ГКЧП не понаслышке. Когда ГКЧП провалился, Александр Николаевич Яковлев, ближайший сподвижник Горбачёва, говорил, что "Слово к народу" являлось манифестом ГКЧП, Проханов был идеологом путча, газета "День" была штабом путча, где почти все члены ГКЧП были авторами.
Что такое ГКЧП? ГКЧП был последним аккордом грандиозной спецоперации по разрушению Советского Союза, имя которой — перестройка. ГКЧП не был направлен против перестройки. Он был её гармоничным завершением, вмонтированным в её чудовищный монолит.
В перестройке параллельно проходило два процесса. Первый — когда планомерно в течение четырёх лет разрушались все коды, все символы, все смыслы великого Советского государства, и народу внушалось отвращение к этому государству. Оно было явлено перестройщиками как кровавое, жестокое, античеловечное. Наполнило Россию расстрельными рвами, уничтожило крестьянский уклад, извело духовенство, его военная машина приблизила мир к термоядерной катастрофе и концу света. Его промышленность извела русскую природу. Его военно-промышленный комплекс выпил все соки из советской экономики и привёл её к краху, а народ — к нищете. Перестройка рисовала Советский Союз "империей зла", как это делал американец Рональд Рейган. И советский народ поверил этой страшной, намалёванной американцами маске, отвернулся от своего государства, отдал его на растерзание врагу, совершил великое отступничество, за которое ему сегодня приходится платить кровью на украинских полях сражений.
Второй процесс — это создание рядом с Горбачёвым Ельцина, его антагониста и соперника, создание рядом с союзным центром, представленным Горбачёвым, периферийного параллельного центра, именуемого Ельциным. Оба эти центра обслуживались одной и той же группой референтов, взращивались одними и теми же садовниками. Их взрастание, их распря регулировались одними и теми же изощрёнными политтехнологами. И к концу перестройки Ельцин по своему влиянию и значению был равен Горбачёву, как если бы рядом со Спасской башней возникла точно такая же, ей подобная. Оставалось разрушить подлинную Спасскую башню и оставить искусственно сфабрикованную. ГКЧП должен был уничтожить подлинную Спасскую башню и утвердить поддельную, перебросить полномочия от союзного центра, именуемого "Горбачёв", к региональному центру, именуемому "Ельцин". И тогда Ельцин довершит начатую Горбачёвым работу. Горбачёв уничтожил всю живую плоть советского государства, оставив от неё одну мёртвую арматуру. Ельцин разобрал эту арматуру на части, свалив её в гору строительного мусора.
Александр Иванович Тизяков говорил мне, уже выйдя из тюрьмы, что Горбачёв сам рассматривал и утверждал список ГКЧП, вносил поправки, одних выводил, других вводил в его состав. Так, по велению Горбачёва в состав ГКЧП был введён Стародубцев. Горбачёв знал ГКЧП, был частью так называемого путча, удалился в Форос, чтобы уступить на несколько дней место в Кремле ГКЧП, а потом, когда ГКЧП выполнит свою работу, возвратиться в Москву и, вернув себе утраченные на несколько дней полномочия, воссесть в Кремле.
Горбачёв вернулся из Фороса в Москву, но не потребовал от Ельцина вернуть ему полномочия. Он добровольно сдал эти полномочия. Он не выполнил свой конституционный долг гаранта Конституции. Он предал Конституцию и своё государство. Он сделал это сознательно. Он передал эту власть из полы в полу, как это делали купцы на ярмарке. И Ельцин принял эту власть, тем самым совершив государственный переворот, один из трёх, которыми он увенчал своё правление.
Члены ГКЧП полагали, что за несколько дней своего правления они интернируют Ельцина и 15–20 человек из его ближайшего окружения и таким образом уничтожат параллельный центр. Они готовились выполнить свою миссию и вернуть государству утраченную систему управления, сберечь государство от немедленного краха и действовали с полного согласия и благословения Горбачёва. В состав ГКЧП вошёл Крючков — глава КГБ. Он был главной персоной ГКЧП, он управлял действиями ГКЧП, он разработал его стратегию. И он не отдал приказ интернировать Ельцина. Когда Ельцин возвращался из Киргизии в Москву, по дороге из аэропорта его поджидала группа захвата генерала Карпухина, возглавлявшего спецназ КГБ. Карпухин тщетно ожидал приказа Крючкова задержать кортеж Ельцина. Приказ не последовал. Кортеж проехал под носом группы захвата. Ельцин вернулся в Москву, взошёл на танк у Белого дома и провозгласил ГКЧП вне закона, назвал гэкачепистов путчистами, поднял в свою поддержку громадные массы своих сторонников.
Гэкачеписты увидели, что их план рухнул, что на них направлена ненависть толп, Ельцин торжествует, и они помчались в Форос к Горбачёву докладывать о провале операции, просить у него защиты. Горбачёв изгнал их из Фороса, бросил на растерзание толпы, сделал лёгкой добычей Ельцина. И их, как пойманных в сеть жалких куропаток, по одному извлекали и помещали в тюрьму.
Провал ГКЧП был триумфом не Горбачёва, не Ельцина, а того загадочного субъекта, который управлял перестройкой, моделировал все её фазы, готовил заключительную изощрённую фазу, именуемую ГКЧП. Кто этот таинственный субъект? Где он помещался? Чем были приводные ремни, соединявшие этот субъект с гигантской машиной советского общества, пустившие эту машину вразнос, погубившие её? Почему ГКЧП в краткие дни своего правления не прибег к такому мощному средству, как диффамация Ельцина? В его руках были телевидение и патриотическая пресса, были готовы помогать советские журналисты, которых перестройщики лишили мест в газетах и на телеэкранах. И вместо мощной информационной поддержки гэкачеписты ограничились кордебалетом Большого театра. Теперь я вижу всех членов ГКЧП в пачках, на пуантах, танцующих адажио из "Лебединого озера". И маршал Язов изысканно взлетает, почти не касаясь земли, воздев над собою гибкую руку. И Янаев совершает виртуозное па, положив свои трясущиеся руки на шелка пленительной юбочки. И Василий Стародубцев, русский крестьянин, летит, как бабочка, успевая в полёте хлопнуть ножкой о ножку.
Столь же загадочен был призыв Олега Семёновича Шенина, второго человека в партии, опубликованный в газете "День", призывающий коммунистов не выйти на поддержку ГКЧП, а остаться сидеть по домам.
Тот тайный субъект, готовивший ГКЧП, хотел осуществить свой замысел камерно, почти кулуарно, придав ГКЧП вид точечной операции, что ему удалось.
Войска Язова трусливо убежали из Москвы, оставив беззащитное государство и обманутый ошалелый народ во власть ига. Оно воцарилось в России, и его столь грозно, со слезами и кровью мы изживаем сегодня из русской жизни.
Я испытал космический ужас, непомерный страх, какой, быть может, испытывали монахи, когда их видениям открывался ад, кишащая кошмарами геенна огненная. На Лубянской площади я смотрел, как качается в стальной петле сорванный с постамента памятник Дзержинскому, и все окна громадного здания КГБ пылали, будто там шёл праздник. И ни в одном из этих окон не сверкнул ствол снайперской винтовки, чтобы срезать тех, кто надругался над их кумиром.
Сегодня я с горечью думаю о дальнейшей судьбе гэкачепистов. Одни незаметны, как мазок акварели под дождём. Смыло Павлова и Янаева. Маршал Язов, командир победоносной Советской Армии, бравшей штурмом Рейхстаг, сидел в тюремной камере в спортивном костюме и просил прощения у Раисы Максимовны. Знаменосец Победы Варенников сопротивлялся до конца, не признал себя виновным, выиграл судебный процесс. Василий Стародубцев стал губернатором Тульской области при Ельцине. Валерий Иванович Болдин скончался от тяжёлой болезни очень скоро после выхода из тюрьмы. Олег Дмитриевич Бакланов, пережив крушение своего детища, уничтожение "Энергии — Бурана", долгие годы бомбардировал Кремль своими предложениями по развитию космической отрасли. Вместо этого видел, как термиты сжирают детище Королёва, разворовывается космодром Восточный, предаются забвению марсианский и лунный проекты. И когда я пришёл к нему в больницу, увидел некогда могучего, мощного космиста, секретаря ЦК, курировавшего советские силовые структуры, хворым, сидящим на больничной койке, в больничной пижаме. И, прощаясь со мной, он плакал.
Кто был тот тайный субъект, который затеял перестройку, создавал параллельный центр в виде Ельцина, сконструировал ГКЧП, использовал втёмную наивных, не ведающих своей доли гэкачепистов? Кем был тот всемогущий субъект, кто сокрушил великую сталинскую державу, в которой зарождалось новое бессмертное человечество? Кто был этот субъект? Ну конечно, не Горбачёв. И не лидер КГБ Андропов, ставший генсеком и получивший абсолютную власть в стране. И не Хрущёв, что уничтожил сталинизм и похоронил мечту о бессмертном народе, поставив Советский Союз в хвост преуспевающему американскому государству. Кто тот извечный субъект, кто мешает России вознестись к великой Русской Мечте о создании бессмертного государства и бессмертного человека? Кто он, посылающий в Россию из века в век толпища завоевателей, которых мы отражаем то в Сталинграде на Волге, то на Чудском озере у Вороньего камня, то на Бородинском поле? Кто он, тот таинственный жуткий субъект, который открылся мне в ночь проклятого августа, будто передо мной ожила церковная фреска, живописующая ад?
Тайна ГКЧП не является политической тайной. Она является религиозной тайной, которую великий церковный иерарх Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, назвал тайной беззакония. И тайна ГКЧП, как и тайна разрушения красной державы, соразмерна с тайной Русской Истории. Русское государство, возносясь к светоносным вершинам, рушится в пропасть, исчезает, чтобы вновь возродиться, стремится к своему величию, к своему бессмертию.
Две эти тайны откроются ясновидцу, который, быть может, уже сегодня среди нас, в бронежилете и каске, с пакетом взрывчатки бежит, штурмуя опорник в окрестностях Краматорска.
Проханов А.А.
https://zavtra.ru/blogs/tajna_gkchp

Дорогой Тимур, ты помнишь, как прилетели утки на озеро во льду? Они садились на лёд, падали, скользили, раскрывали крылья, изумлённые. Их было много, они были прекрасны, они отражались в ледяном зеркале. Теперь этих уток оказалось две-три, и ты — одна из них, дорогой Тимур. Ты чудесный селезень. У тебя красные сафьяновые лапки, изумрудная грудка, на голове — золотой хохолок. Ты красавец.
А помнишь, как мы шли по долине и увидели на холме корову? Она стояла на вершине холма одинокая, беззащитная, розовая, с любящими умоляющими глазами. Это была корова-мечта. У неё на шее был бубенец, он тихо позванивал. На рогах у неё был венчик из роз. Эта корова спустилась на холм из небесных лугов, где её мягкие губы хватали небесные колокольчики, ромашки, розовые и белые кашки, лазоревые гераньки — всё разнотравье небесных лугов. И у одних холм увенчан градом, у других храмом, а у тебя коровой. Дорогой Тимур, ты — корова млечная, человечная, предтечная, извечная, бесконечная, свечная.
А помнишь, мы сидели с тобой в тени гранатового дерева, над нами висели коричневые плоды, мы пили из пиал гранатовый сок, и мимо скользнула коралловая Эфа. Ты изловил её, она обвилась своим пурпурным телом вокруг твоей голой руки, ты осторожно сжал её голову, и она капнула в наши бокалы — в твой и мой — несколько капель яда. И мы отравлены с тобой этим ядом. Как он сладок, этот яд! Мы обменялись бокалами и пили дивный яд, и теперь мы братья по яду — игристому, лучистому, серебристому, златолистому, смолистому, мглистому, сомнамбулистому.
Я слышал об одной таджикской горе, на которую ты часто восходишь и с вершины смотришь на север, где гаснут зори и мерцает русская Полярная звезда. Я слышал, что ты ровесник этой горы, ровесник ледяным вершинам, горным водопадам, цветущим садам, звенящим струнам, женским перстам, женским устам, женским ланитам, женским очам, твой век исчисляется множеством вёсен и зим, которые случились после сотворения мира.
Перед тем, как задумаешь уходить, повидайся со мной. Мы сядем на ишака, ты впереди, я сзади, и мы, уходя из этого мира, восславим его. Восславим нашу дружбу и нашу любовь, божественные песнопения, которые рождали наши уста. И любящие нас будут смотреть, как долго-долго удаляется по дороге ишак, и два певца исчезают в золотистой пыли.
"Утки прилетели", "Корова на холме", "Коралловая Эфа" — образы поэзии Тимура Зульфикарова.
https://zavtra.ru/blogs/timuru_zul_fikarovu_90

В советской сталинской идеологии царили человек-герой, народ-герой. Такой человек и такой герой выиграли самую страшную в мировой истории войну. В ельцинской России воцарился человек-гедонист, народ-гедонист. Такой человек и такой народ уютно расположились в глобалистском мироустройстве, передав свою Родину в управление чужеродным силам. Такому человеку и такому народу трудно выиграть войну, которую сегодня ведёт Россия с враждебным мироустройством. Враг, уничтожая советское государство, разрушал все коды, которые исповедовали человек-герой и народ-герой. Эти коды были нарушены, советское государство пало, и враг без единого выстрела вошёл в Кремль. Народ, растеряв свои сталинские героические коды, отвернулся от государства, сбросил с себя государство, потеряв при этом триста лет своей истории, отброшенный в средневековую Русь.
Сегодня враг, стремясь одолеть Россию, бьёт по кодам, на которых зиждется человек-гедонист, народ-гедонист. Враг полагает, что, растеряв эти коды, народ отвернётся от своего государства, и откроются врагу ворота в Кремль. И враг добьётся победы не на поле боя под Константиновкой или Херсоном, а в глубоких тылах России, где горят нефтеперегонные заводы, пылают логистические центры, и взрывы разносят вдребезги рестораны. Народу-гедонисту страшно отказаться от личных автомобилей и пересесть на общественный транспорт, страшно отказаться от удобного нарядного барахла, которое доставляется ему на самокатах с гигантских складов, где к услугам человека-гедониста хранится всё: от щипчиков для бровей до шкуры леопарда, бросаемой на инкрустированный паркет загородной виллы. Общество потребления предлагает человеку-гедонисту бесчисленное количество услуг, без которых он свирепеет, начинает ненавидеть весь мир и прежде всего государство, которое не обеспечивает его благополучие. Такой разъярённый народ отворачивается от государства, сбрасывает его с себя и теряет не триста, не пятьсот лет своей истории, а всю историю целиком. Исчезает русский человек, исчезает русский народ, навек исчезает русское государство, и на великих пространствах между тремя океанами воцаряются другие народы и государства.
Культурологи врага, его социальные психологи, изощрённые знатоки сегодняшней российской жизни нащупывают уязвимые места современного российского общества и бьют по ним, ломая коды народа-гедониста. Вслед за нефтезаводами, товарными складами ударам будут подвергаться рестораны, дорогие магазины, пляжи, элитные посёлки, в которых проживает сегодняшняя знать, чей голос слышен в кремлёвских палатах.
Но я убеждён, что сегодняшний русский народ — который Гайдар подвергал шоковой терапии, развратное телевидение растлевало сексуальной революцией, — народ не забыл страшные уроки перестройки и вспомнит жуткие девяностые, когда у народа не было государства, и враг уничтожал великие заводы, захватывал нефтяные поля и рудники, казнил великую армию, переписывал вывески магазинов латинскими буквами. Взрывались дома в Москве, на пустырях устраивались бандитские "стрелки", и русские пассионарии, которые в прежние советские времена могли бы стать космонавтами, капитанами дальнего плавания, учёными в медицинских и ядерных центрах, становились бандитами, и из их могил устраивались целые аллеи на кладбищах. "Здесь похоронен Сеня косматый, который в детстве мечтал стать Юрием Гагариным". "Здесь похоронен Федя-клешня, который мечтал построить своими руками самолёт".
Русский народ — бунтарь, революционер, постоянно рождающий Пугачёва, декабристов, народовольцев, он — государственник. Он знает, что его существование на земле обеспечивается государством. Жёстким, суровым, всегда неласковым, иногда жестоким, но оно единственное является гарантом существования русского человека и русского народа. Есть государство — есть народ. Нет государства — нет народа, а есть обезумевшее многолюдие, которое жжёт библиотеки в усадьбах и отдаёт свои первоклассные подводные лодки на изрезание американским гильотинам.
Сегодняшнее воюющее Государство Российское, устраняя упущения в строительстве дронов, заменяя бесчестных и вороватых генералов когортой новых военачальников, вытапливая из разжиревших олигархов деньги, необходимые на содержание воюющей армии, государство занято мучительной и, казалось бы, непосильной работой — превращает народ-гедонист в народ-герой, человека-гедониста в человека-героя. В окопах Донбасса не встретишь завсегдатая итальянских ресторанов, которыми изобилует сегодняшняя Москва. Среди штурмовиков, идущих брать опорники, не увидишь любителей погонять на "Феррари" по ночной Москве, сверкающей, как бриллиант. А в кронах посаженных на Тверской тропических деревьев кричат попугаи и прыгают мартышки. И миллиарды цветов, выращенных из заморских клубней и луковиц, своими ароматами заглушают гарь и зловоние Капотни.
Если собрать воедино всех, кто в сегодняшней России участвует в форумах, фестивалях, праздниках города, юбилейных торжествах, народных гуляниях, если всех их собрать и научить управлять дронами, раздать автоматы, переместить с Патриарших прудов на линии огня под Харьков и Сумы, то война завершится, и кончится жуткая драма, когда два народа-брата истребляют друг друга под хохот брюссельских политологов и геополитиков.
Сегодня Государство Российское под жужжание вражеских дронов, под свист ракет, под неутомимое ядовитое вещание умных и злых релокантов, Государство Российское обнаруживает свою глубинную, во все века сберегаемую сущность, объясняющую саму суть своего пребывания на земле. Оно, Государство, поднимаясь и падая, продолжает своё извечное, во все времена восхождение к человеческому идеалу, к божественному мироустройству, где нет насилия, неправды, помрачения, а есть богоподобный народ, богоподобный человек, богоподобное государство. Богоподобное государство — это Царствие Небесное, о нём мечтали русские сказители и скоморохи, мечтали православные мистики и подвижники, мечтали великие просветители и художники, мечтали вожди. Мобилизационный проект, который зреет сегодня в Государстве Российском, и есть проект Русской Победы, не только сегодняшней, военной, но и завтрашней, послевоенной, вечной.
Оснащённая этим проектом Россия пройдёт точку мглы, вознесётся к своему бессмертному идеалу — идеалу России Бессмертной.
"По вечерам над ресторанами / Иль это только снится мне", — гудят украинские дроны "баба-яга", и раздаётся свист, похожий на свист "Томагавков".
Проханов А.А.
https://zavtra.ru/blogs/nad_restoranami

На моё государство навалилась страшная тяжесть. Тяжесть небывалая, непосильная, такой не случалось вовек. Моё государство звенит и гнётся, как рессора на страшных ухабах. Гремит, как набатный колокол. Ревёт, как реактивный двигатель. Оно раскалено добела, плавится, отекает свинцом, слезами и кровью. Моё государство в опасности. Оно выстаивает, хочет понять, за что ему такие великие тяготы.
В двадцать втором оно понимало, что идёт спасать русский народ Донбасса, который убивали ракетами, атаковали его хрупкие блокпосты артиллерией, грозили учинить ему резню, какую учинили русским в Одессе. После Иловайска, Дебальцева нам стало понятно, что миру в Донбассе не быть, что Украина строит нацеленный на Россию военный таран, отравлена чёрными ядами фашизма, в ней зреют Кейтель и Гитлер, и пока не разрушим военный таран, не иссечём из украинского чрева фашистский эмбрион, России не быть. И мы начали Специальную военную операцию.
Войска сражались под Одессой и Харьковом, шли к Херсону и Запорожью, и мы знали, что возвращаем в Россию её отторгнутые исконные земли, воссоединяем самый большой разделённый в мире русский народ. Мы сражались за попранную историческую справедливость.
Залязгали военные конвейеры Европы, валом пошло на Украину оружие Запада, заскрежетали гусеницы "Абрамсов", взревели "Хаймарсы", полетели "Шторм шедоу", и мы поняли, что война на Украине — это война против ига, которое навалилось на Россию в ночь проклятого августа, когда танки Язова ушли из Москвы и отдали Россию под власть чудовищного беспощадного ига. С тех пор Россия сбрасывала иго, сражалась на баррикадах Дома Советов, собирала по гайке, по заклёпке свою разорённую индустрию, изгоняла из власти продажных холуёв и предателей, вернула красное Знамя Победы, вернула Крым. И повстанцы Донбасса были подобны баррикадникам девяносто третьего года, а блок-посты под Донецком и Луганском были подобны той священной баррикаде. СВО повторяла священную войну, которая велась на Куликовом и закончилась разгромом орды.
Запад превратил Украину в оружие, которым добивается победы над Россией на поле боя. Он желает сокрушить Россию как историческое явление, уничтожить её государство, её язык, её народ, её историческую память. "Пусть Россия умрёт, как умерли государства прошлого. Пусть русский язык умрёт, как умерли языки Месопотамии и Нила. Пусть русский народ умрёт, как умерли народы, от которых остались глиняные таблички с загадочными письменами, черепки разбитых сосудов".
Запад возжелал превратить Россию в ничто. И война на Украине стала Священной войной, на которой Россия спасает себя от необратимой ужасной смерти, когда место, где когда-то цвела Россия, поливают козлиной мочой, посыпают негашёной известью, заливают бетоном, и на огромной — между трёх океанов — бетонной площадке устраивают развлекательный центр, где на эстраде пляшут отвратительные смешные куклы, изображающие русских святых, поэтов, вождей.
Запад вооружил Украину не только танками и дронами. Он оснастил украинский Генштаб искусными военными советниками, умением направлять украинские дроны к русским оборонным предприятиям, нефтеперерабатывающим заводам, к торговым и логистическим центрам. Он оснастил украинскую идеологию идеей тотального уничтожения России, идеей тотальной русской смерти. Каждый выпущенный украинцами дрон, каждый излетевший из ствола снаряд, просвистевшая пуля несут в себе идеологию тотального истребления России. Мы чувствуем опаляющий нас адский огонь — идеологию русской смерти. Этой идеологии мы противопоставляем идеологию русского бессмертия.
На Украине сражаются две силы, два оружия, две идеи: вскормлённая Западом идеология русской смерти и глубинная, живущая в недрах русской истории идеология русского бессмертия. Все тяготы, которые несёт сегодня русский народ, все непомерные усилия, все знания о любви, красоте, благодати, вся русская непобедимая мощь, всё бесстрашие и жертвенность русских людей, все сакральные таинственные силы, превращающие русского человека в Пересвета, в Александра Матросова, в Евгения Родионова, в Дашу Дугину, — эти тайные силы питают русское бессмертие. И на линии боевого соприкосновения в украинских степях стоят дивизии русских Пересветов: и двадцать восемь тысяч гвардейцев-панфиловцев, и Храм Василия Блаженного, и Мавзолей, и младенец на материнской груди, и полевой цветочек, и пылающие в морозных небесах русские звёзды. Русское бессмертие поднимается в рост из окопа и идёт в штыковую атаку, и русская смерть отступает, плавится, капает чёрными ядовитыми каплями. И там, где падает капля, вырастает маленькая чёрная свастика, её давят раскалённые гусеницы танка Т-34 — танка русского бессмертия, танка Русской Победы.
Как хороши, как свежи были танки!
Как глубоки под Харьковом окопы!
Мы погребали бренные останки
Когда-то восхитительной Европы.
О, русский танк, ты прекрасен, как девочка с персиками, грациозен, как Галина Уланова, скромен, как полевой цветочек, чист, как слеза ребёнка. Ты благоухаешь, как цветущий шиповник, пахнешь, как каравай хлеба. Ты слаще мёда и земляники. Ты тёпл, как русская печь, сладкозвучен, как певец Хворостовский. В профиль похож на Пушкина, анфас ты — вылитый Лев Толстой, со спины — уходящий по ялтинской аллее Чехов. Там, где проходишь ты, начинает колоситься рожь. Твоим именем называют русских младенцев. Ты благороден, многомудр, задумчив, смешлив. Хохочешь над пустяками, плачешь, когда обижают котёнка. Тебе нравятся русские летописи и рассказы Платонова.
Когда ты любуешься на закат и смотришь на Запад, туда, где Эйфелева башня, Кёльнский собор, Вестминстерское аббатство, где Статуя Свободы и Бруклинский мост, о чём ты думаешь, о, русский танк?
Я помню, как под Аргуном, уклоняясь от чеченских гранатомётов, мчался танк, оставляя за собой громадную рытвину, фонтаны грязи. Как он был прекрасен, этот русский танк! Знать, у бойкого народа мог он родиться.
Я помню танк на Саланге. Отвернув назад пушку, он бодал горящий наливник, толкал его к пропасти. И наливник летел, охваченный пламенем, падал на камни в реку и горел, превращая реку в поток огня. Танк задумчиво смотрел, и мне казалось, его стальные губы шептали: "Мисюсь, где ты?"
Помню русский танк в африканской пустыне Калахари. Его получили с советских складов повстанцы Намибии. Рядом в песках бродили бушмены, крохотные, с огромными животами, несли на плечах деревянные луки, а у пояса колчаны со стрелами; пасли своих тощих коров. И броня русского танка раскалилась добела от африканского солнца. Танк был окружён прозрачным голубым огнём, был русской свечой, поставленной в африканский подсвечник.
Помню танк, сошедший с конвейера "Уралвагонзавода". Он торопился на эшелон, чтобы уйти под Сумы и там принять бой. Он мчался к эшелону весело, молодецки, спешил туда, где сразит его "Джавелин". Был похож на восторженного Петю Ростова, летящего в свой первый и последний бой.
Помню танк у блокпоста под Луганском. В него угодил тяжёлый снаряд. Он стоял обугленный, с чёрной дырой в броне, с опавшей пушкой, в лепестках изорванной стали. Он был усыпан розами, был увит ленточками, на нём горели свечи, лежал значок с портретиком Ленина. Он был языческим повитым лентами деревом, был церковным алтарём с застывшими каплями воска, был Мавзолеем, к которому стекались люди. Он был русской летописью, на которой автогеном было выведено: "Откуда пошла есть Русская земля".
Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский танк!
P.S. Линия соприкосновения проходит по земле, по морю, по небу и по ресторанам.
Проханов А.А.
https://zavtra.ru/blogs/slovo_o_tanke

Неумолчно звучит с экранов слово "мобилизация". Умачи телевизионных ток-шоу обещают скорую победу на поле боя в случае, если будет проведена всеобщая мобилизация. Но мобилизация населения в армию в условиях сегодняшней тысячеаспектной войны, перенесённой с поля боя в далёкие тылы, сжигающей нефтехранилища и логистические центры, — такая мобилизация не приведёт к победе. К победе приведёт мобилизационный проект.
Мобилизационный проект — это такая организация общества, когда ограниченный ресурс концентрируется в руках государства и нацеливается в направлении главного удара. Эта организация охватывает не только количество призывников, не только количество танков, валюты, редкоземельных металлов, но и детские мультфильмы, взгляд на историю, способность гражданина отдавать жизнь за сбережение своего государства.
Примером мобилизационного проекта является великий советский проект, позволивший отсталой крестьянской стране одолеть сверхмощную фашистскую индустриализированную Европу, выстоять в кромешной войне, поднять страну из руин, обеспечить её ракетно-ядерным щитом, который бережёт Россию от уничтожения восемьдесят лет.
Мобилизационный проект Китая сделал беспомощный колониальный Китай величайшей державой мира, у которой скоро не будет соперников. Северная Корея, получив в подарок от Сталина мобилизационный проект, единственная из стран мира не легла под железную пяту Америки, одна среди поверженных стран выстояла перед смертельной угрозой и отшвырнула американского гиганта, превратилась в ракетно-ядерную страну, строящую рай земной.
Сегодня Россия ведёт войну, что вышла за пределы Специальной военной операции и становится народной войной, отстаивающей существование на земле русского народа, русского языка, той великой цивилизации, которой готовят смерть и которая сражается за своё бессмертие. Общество, сложившееся в России после девяносто первого года, оказалось не готово к этой кромешной войне, и обнаружилось множество недостатков, требующих немедленного исправления. Устранение недостатков сегодняшнего российского общества обеспечит мобилизационный проект.
Советский ленинско-сталинский мобилизационный проект складывался с первых дней революции. Лозунг "Вся власть Советам!", упование на народную стихию кончились, как только большевики захватили власть. Про власть Советов забыли. Её сменили военный коммунизм, диктатура пролетариата, коллективизация и раскулачивание, уничтожение ленинской гвардии, не готовой принять план стремительной индустриализации страны. Проект сочетал социальную "технологию страха", технологию принуждения с технологией, взращивающей поколение героев, закрывавших грудью пулемётные гнёзда. В мобилизационном проекте подневольные землекопы соединяли каналами великие реки, в городах появлялась авангардная архитектура, мощно развивалась наука, в народе создавался образ рая земного, ради которого стоит терпеть лишения, жертвовать благополучием и самой жизнью, когда "рот заливали свинцом и оловом …но из горящих глоток лишь три слова: — Да здравствует коммунизм!"
Сталинский мобилизационный проект включал в себя идею великого равенства, когда беды страны справедливо делили между собой полевой пехотинец и промышленный нарком. Во время войны дети сталинской элиты уходили на фронт и там погибали вместе с крестьянскими сынами. Когда не хватало духовного ресурса, привнесённого в народное сознание коммунистической идеей, Сталин привлёк ресурс, задавленный и запечатанный, — ресурс традиционного русского самосознания. И опять в России зазвенели колокола, на плечах офицеров засияли погоны, воссияли имена святых полководцев, а Сталин произнёс своё "Братья и сёстры", уравняв себя, недостижимого красного вождя, с изнурённым работами и боями простолюдином.
Мобилизационный проект сработал, когда в первые месяцы войны немцами была разгромлена Красная Армия, захвачены огромные многолюдные территории и мотоциклы врага трещали в Химках. Мобилизационный проект позволил вместо разгромленной создать новую армию и выиграть Сталинградскую битву. Позволил моментально перебросить оборонные заводы из-под Минска и Киева на Урал и в Сибирь и с колёс, ещё разгружая станки, наладить производство снарядов и танков.
Мобилизационный проект Сталина обнаружил свою уязвимость, когда Сталин, заключив пакт Молотова–Риббентропа, не верил в вероломство Гитлера, не верил донесениям своих разведчиков, предупреждавших о близком вторжении, полагался на свою интуицию и просчитался. Союз Сталина и Гитлера тех времён оказался "духом Анкориджа", и, должно быть, Сталин в июне сорок первого, затворившись на ближней даче, укорял себя: "Нас обманули". Но потом он выехал из ворот Кунцевской дачи, долго ехал, пока в сорок пятом не приехал в Потсдам.
Сегодня мобилизационный проект должен найти решения, которые позволили бы ввести в военный оборот не захваченную войной половину общества. Не может один гражданин России садиться в пузырящийся кровью окоп, когда другой гражданин садится в благоухающее пеной джакузи. Невозможно положение дел, когда простой люд России по копейке собирает на бронежилеты и каски, шлёт скудные посылочки с продовольствием, а другие, прокручивая мерзкие схемы, уводят за кордон миллиарды. Безудержно, безгранично, несусветно, патологически ненасытно воруют, продолжая чудовищное воровство, которое началось сразу после крушения Советской державы в девяносто первом. Воры украли у России армию, науку, культуру, взломали замки на хранилищах народных богатств, обобрали всё, вплоть до кубышек, в которых народ хранил свои бесхитростные сбережения. Мобилизационный проект вернёт в общество справедливость. Мобилизационный проект, обрекая общество на несметные труды, приведёт к победе.
Технологии мобилизационного проекта бессмысленны без той возвышенной ослепительной цели, той бесподобной Русской Мечты, ради которой совершаются жертвы, ради которой было создано Государство Российское. Оно меняет свои обличия и формы, но неуклонно восходит к идеальному бытию, имя которому — бессмертие.
Антисоветчики, уймитесь вы наконец, благодарите Сталина за "Орешник", которым он вооружил современную Россию. Не раскалывайте общество в угоду врагам. Впрочем, сегодняшней занятой мобилизационным проектом России не до вас. Сегодня антисоветизм — это плесень на теневой стороне Мавзолея.
Как во времена Сталина вернули на колокольни колокола, а на плечи офицеров — золотые погоны, очень скоро во дни победных парадов раздрапируют Мавзолей, а имя Сталинград воссияет на Волге.
Как стало известно, крымские астрономы открыли новую галактику, ищут для неё название. Назовите её Сталинград.
Проханов А.А.
https://zavtra.ru/blogs/proekt_raj_zemnoj

Когда по воле Божьей в феврале двадцать второго полки от Брянска и Ростова пошли на Украину, сердца одних схлопнулись от ужаса, сердца других распахнулись от ликования. Русские полки шли на Украину защитить от избиения народ Донбасса. Приложить к России отломленный ломоть её исконных территорий. Наказать зло, сделавшее русских самым большим в мире разделённым народом. Война в Донбассе двадцать второго года отличалась от всех прежних русских войн. Кроме одной — Куликовской битвы. Та сеча на берегах Непрядвы была победной схваткой с игом, триста лет державшим Россию в колодках. Стояние на Угре, Куликовская битва, взятие Грозным царём Казани — вот вехи восстания и одоления того древнего ига.
В девяносто первом году по велению Горбачёва войска Язова трусливо бежали из Москвы, отдали Москву, а за ней и всю Россию во власть ужасного ига. Иго разрубило топором великую империю, разбросало по разным углам растерзанный русский народ, посадило в Кремле предателей Родины, наместников чужой империи. Губило всё, чем была сильна красная Россия, — оборонные рубежи, армию, могучие заводы, великую культуру, — пожирая русские недра, увозя из России иконы, редкоземельные металлы, научные открытия и учёные умы. Иго село в Кремле так, чтобы уже не уходить никогда.
Но в первую ночь ига, в ночь злосчастного августа, на московских улицах, где ещё висел дым укативших язовских танков, восстали русские писатели. Они заперлись в своём писательском доме, не пускали на порог разъярённых либералов. Заложили окна шкафами и книжными полками. Построили у входа баррикады из стульев и кресел. Всю ночь молились, читали стихи, пели песни, пили водку — и не сдали баррикады.
Восстал Анпилов со своей «Трудовой Россией». Катил по Тверской на чудовищном ракетном тягаче, похожем на динозавра, кричал в микрофон: «Да здравствует Советский Союз!» Восстала газета «День», газета-партизан в глубоком тылу врага, зона, свободная от оккупации. Восстание против ига ширилось, и в октябре девяносто третьего в Доме Советов был дан игу бой. Защитники Дома Советов объявили Ельцина низложенным, а иго — поверженным. В ответ иго прислало к Дому Советов танки Грачёва. Они расстреляли баррикадников, кроваво подавили восстание. Баррикадников в кровавых бинтах уводили по тюрьмам. Иго провожало поверженных повстанцев хохотом.
Но иго отступало. Под игом горела земля. Случился Путин, его Мюнхенская речь. Заработали русские оборонные заводы. Звенели колокола в русских церквях и обителях. Было явлено чудо Крыма. Крымский мост соединил Россию с Херсонесом, и Россия стала впивать священную воду из Херсонесской купели. Восстал Донбасс. Иго двинуло свои чёрные батальоны, исчерченные крестами и рунами, было разгромлено в Иловайском и Дебальцевском котлах.
И вот таран СВО. Солдаты российской армии сражаются с игом на полях Украины, в водах Азовского и Чёрного морей. Они, закованные в бронежилеты, увенчанные стальными касками, вооружённые автоматами, самоходной артиллерией, системами залпового огня, танками, бомбардировщиками, военными кораблями, ведут войну с игом, подхватив и продолжив тот порыв, которым были охвачены баррикадники Дома Советов, анпиловские демонстранты, журналисты газеты «День».
Война в Донбассе, в Новороссии — эхо той первой схватки с игом, в которой участвовали русские писатели во главе с их духовным полководцем Юрием Бондаревым. Иго, отступая, огрызается. Вся мощь страшной машины Европы и Америки сложилась вместе для подавления русского восстания. Непомерны силы ига, колоссальна мощь их военной индустрии, беспощаден их военный космос, тлетворны их магические лаборатории, посылающие в Россию сгустки зла, отравляющие чистые колодцы русской культуры, русской веры, русского сознания. Иго стремится взять реванш, да так, чтобы увести с земли этот непокорный, таинственный, бесстрашный народ. Русским готовят долю умерших народов. Русскому языку — долю умерших языков. России — долю умертвлённых империй. Специальная военная операция превратилась в священную войну. Война священная — это защита глубинного народного сердца, сердцебиением которого движется Русская История. Имя этому сердцу — русское бессмертие. Оно — в молодильных яблоках, живой и мёртвой воде, баснословной Жар-птице, в Царствии Небесном, куда устремлены купола храма Василия Блаженного, каменного образа русского рая. Русское бессмертие — икона «Церковь воинствующая», Бессмертный полк Древней Руси. Из этого сердца полыхнуло алое Знамя Победы, превратившееся в Спас Нерукотворный, к которому в сорок пятом приложился весь многоплемённый народ страны.
Смерть, которую посылает иго в Россию, остановлена русским бессмертием. Герои Донбасса, идущие в наступление среди горящих городов и снесённых снарядами лесополос, — это люди бессмертия. Оборонщики, создающие на оборонных заводах эскадрильи беспилотников, этих ангелов русского неба, защитники Крыма, окружившие купель Херсонеса непробиваемой бронёй русской веры и подвига, все они — люди бессмертия. Все мы, преодолевая в себе уныние, неверие, упадок духовных сил, затмение душ, все мы, кто выдерживает непомерное давление ига, — мы люди бессмертия.
Я живу в моём ненаглядном Изборске. Подхожу к Священному холму, припадаю лбом к его гранитным валунам. И они питают меня бессмертием. В Изборской крепости обнимаю башни, где сражались до последней калёной стрелы, до последней булатной сабли, до последнего пушечного ядра русские воины, отражая нашествие. И эти башни питают меня бессмертием. Опускаюсь к ключам, где из каменной горы льются воды, я пью их сладость. Припадаю губами к горе, пью из волшебной русской чаши, и она поит меня бессмертием.
Мы бессмертны, ибо дети великой, восхитительной, несравненной, бессмертной страны, имя которой — Россия. Хожу в полях среди благоухающих полыней, заключаю в объятия колокольчики, ромашки, васильки, пахучие пижмы и повторяю: «Один народ. Одна судьба. Одно бессмертие».
Проханов А.А.
https://zavtra.ru/blogs/ideologiya_bessmertiya

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков сказал, что, по-видимому, пора словосочетание "Специальная военная операция" заменить словом "война". Он заметил это вскользь, между прочим. Но это оброненное высказывание свидетельствует о новом воззрении на события, которое складывается в высших политических кругах России.
Действительно, не Специальная военная операция с её локальными целями, локальной продолжительностью и локальным театром военных действий, но война, в которой Россия столкнулась с громадной военной машиной Запада. В Россию летят убивать русских людей ракеты, снаряды, беспилотники, в громадных, почти неограниченных количествах производимые на европейских и американских военных заводах. Американский космос оснащает украинскую армию информацией, которая указывает украинским военным стратегические объекты России и приводит к их уничтожению и жертвам среди мирных жителей. Западное оружие, западная разведка, западные оружейники, западные наёмники, западные теоретики явных и тайных военных операций, западный тотальный взгляд на Россию, которую хотят уничтожить. Это война, в которой тают все ограничения, война, в которую вовлечены все имеющиеся у стран ресурсы.
Специальная военная операция переходит в полномасштабную войну, растворяется в ней, теряет свои прежние контуры и цели. Эти цели, заявленные в начале Специальной военной операции, отступают на задний план, затмеваются целями полномасштабной войны, в которой Запад стремится полностью уничтожить Россию, истребить явление, имя которому — Россия, иссечь Россию из истории. Теперь Россия ведёт войну не за Крым, не за Донбасс, не за Новороссию. Она ведёт войну за своё существование, как это не раз случалось в Русской Истории, и целью этой войны было сбережение Родины. У Запада больше военных заводов, многочисленнее население, превосходство в космосе, доминирование в искусственном интеллекте. Россия ведёт войну с Западом как с превосходящими силами противника. И в этой войне мы не можем проиграть. В этой войне у России не может быть поражения. Целью этой войны для России является сбережение её государственности, сбережение её геополитических, военных, культурно-исторических достижений. И всё это исключает применение ядерного оружия, превращение нынешней войны в полномасштабную термоядерную, в которой исчезают все контуры, все цели, все смыслы и история всего человечества, всех цивилизаций и народов сворачивается в свиток.
На предстоящих переговорах о мире, которые непременно рано или поздно состоятся, Россия будет стремиться к достижению упомянутых целей. Их достижение будет означать русскую победу. И сегодня линия военного соприкосновения — это линия соприкосновения России и истории. И русской победой будет сбережение драгоценного состояния, имя которому — Россия.
Если российская власть принимает доктрину полномасштабной войны, это неизбежно повлечёт колоссальные изменения во всех областях русской жизни. Война, обретающая сегодня беспощадный характер, потребует экономики военного времени, управления военного времени, внутренней и внешней политики военного времени, пропаганды военного времени, культуры военного времени. Потребует от власти осознания своей глубинной роли в грозные моменты Русской Истории.
Есть тайные русские коды, которые переводят сознание народа от мировоззрения мирного времени к мировоззрению народной войны. Народ, почуяв смертельную опасность, грозящую Родине гибель, преображается. В нём исчезает мелкое, суетное, беспечное, беззаботное, и просыпаются огненная сердцевина, расплавленный фокус. Открывается источник неистребимой энергии, ярости, беспощадности, самопожертвования. Наступает тот момент, когда народ, по словам Толстого, берётся за русскую дубину, когда в народе исчезают страты, сословия, партии, культурные симпатии, религиозные предпочтения, плавятся все внутренние перегородки и границы и возникает огненная, раскалённая цельность, имя которой — народ. Так было на Куликовом и Бородинском, под Сталинградом и Прохоровкой. Так будет теперь.
Сталин в час страшной беды, когда война пожирала миллионы советских солдат и лежали в руинах города и заводы, когда выли вдовы и русские реки выходили из берегов от слёз, Сталин в поисках ресурса снял идеологические ограничения и вернул в идеологию грандиозный ресурс русского сознания. Зазвонили колокола в русских церквах. Засверкали золотые эполеты на плечах офицеров. Воскресли имена русских царей, полководцев и святых. Сегодня Россия обладает огромным историческим ресурсом, который оказался запечатанным и не участвует в войне. Это ресурс сталинской Победы, ресурс Сталинграда и Мавзолея. Возвращение Сталинграду его огненного победного имени ликвидирует отставание России в области космической разведки и искусственного интеллекта. Раздрапированный, лишённый смехотворных матерчатых покровов Мавзолей вновь сверкнёт, как волшебный кристалл, от которого повелась новая русская эра, сделавшая русских самым авангардным, богоподобным народом, дерзнувшим осуществить мечту человечества — построить рай земной.
История будет терпеливо ждать, когда ей представится случай повторить русский опыт. Точка мглы превратится в точку света. Россия непобедима, ибо задумана Господом как воплощение самого светоносного, чудесного, доброго, божественно справедливого, ради чего на земле появилась жизнь и в этой жизни возник человек.
У каждого явления есть своё имя. Сегодняшнему грозному явлению, в которое вовлечена Россия, имя — война.
Войну не удержать на полустанке.
Несётся вдаль её свирепый клёкот.
Взлетают к небу огненные танки.
И падают на землю самолёты.
Гудит земля от канонады дальней.
Редеет под обстрелом полк стрелковый.
Война звенит, как в кузне наковальня.
Кузнец войны куёт свои подковы.
Страдая от жестоких ран,
Неистово, с размаху
Идёт Россия на таран,
Рвёт на груди рубаху.
Проханов А.А.
https://zavtra.ru/blogs/slovo_vojna

Дорогая "Советская Россия"! Ты чудесная, ты — красным по золоту, ты — цветущая, ты — опалённая, ты берестяная, ты стальная, ты — русская. Как прекрасно, что ты рядом с нами, с газетой "Завтра". Мы чувствуем твоё дыхание, мы чувствуем твоё плечо. Сколько связано с "Советской Россией", сколько связано с тобой, дорогой Валентин Васильевич! Ты возглавлял газету в период её благополучия. Твоя газета писала о целинных хлебах, о грохоте гагаринских ракет, о могуществе великих заводов и об огромных — от океана до океана — железнодорожных трассах. Когда наступили беды и стали сгущаться сумерки, на твоих страницах загремел гонг, загремели колокола тревог. Ты опубликовал воззвание "Слово к народу". На твоих страницах появился манифест Нины Андреевой, бросающий вызов изменникам и ренегатам. Помню, как ты пригласил меня в свою газету, и к нам, опираясь на свой епископский посох, пришёл владыка Иоанн, митрополит Петербургский и Ладожский, и сказал: "Нет ни красных, ни белых. Есть русские".
Помню, как мы — ты, Зюганов и я — шли на наших огромных манифестациях по залитым солнечным светом московским улицам, от Октябрьской площади до монумента Маркса, и кругом кипело красочное многолюдие. Пели "Варшавянку", "Артиллеристы, Сталин дал приказ". Звенели колокола ростовских звонов, раздувала красные меха народная гармошка, трепетали алые флаги. Помню, как мы вместе переживали жуткие дни 1993 года, когда нам казалось, что обрушилось наше русское небо. Но мы выдержали натиск, и твоя газета продолжала сражаться. "Советская Россия" — это настольная газета советского человека, который не скрылся, не ушёл, не сгинул, а живёт сегодня среди наших конструкторов, воинов, сражается в Донбассе как солдат. "Советская Россия" — газета-стоик, газета-воин, газета-генералиссимус нашего патриотического движения.
Мы, сотрудники "Завтра", поздравляем нашего старшего товарища — замечательную газету "Советская Россия" с её семидесятилетием.
Да здравствует Советский Союз!
Проханов А.А.
https://zavtra.ru/blogs/serdechnie_pozdravleniya

Однажды в беседе со мной владыка Тихон Шевкунов сказал, что историю России не понять, не веруя в чудо. Россия в своём историческом возвышении совершает множество подвигов, одерживает великие победы, пишет великие симфонии и поэмы, ставит царственные чертоги и бесподобные города. А потом рушится, осыпается, падает в бездну, да так, что не остаётся ни царства, ни царя, ни народа, а один кромешный русский ад.
Но свершается чудо: из таинственных глубин, из маковки порушенной церкви или из древнего упавшего с неба камня, или из слезы осиротевшего младенца вдруг воскресает Россия. Расцветает, как волшебный цветок, возвышается, строит города, пишет поэмы и оперы, одерживает победы, вот-вот коснётся рукой долгожданного Царствия Небесного и — срывается в бездну. Снова смута, лязг топоров, Волга красна от крови. И нет ни России, ни народа, ни Царствия Небесного. Но, о чудо! Вновь оживает молекула русского бессмертия, и Россия восходит, как дивный цветок после животворного ливня. История России пасхальна, она воскресает после смерти, её воскрешение есть чудо.
На русской земле множество мест, где совершались чудеса, где совершалось невероятное и необъяснимое. На эти места указует нам народная память. В Пскове у кремлёвской стены стоит храм Покрова Богородицы. Польский король Стефан Баторий осадил Псков, разбил на подступах к Пскову русское войско. Его стенобитные машины пробили стену, и в пролом устремилась неистовая польская конница. Псковичей ожидало побоище, казнь, лютая смерть. Тогда в проломе вдруг возникло сияние. В ослепительном блеске встала Пресвятая Богородица, ослепила поляков, и ужаснувшийся король отозвал войска, сложил шатры и ушёл в Варшаву.
Летними ночами у Покровской башни вдруг засветится воздух, будто пролетит серебряный покров Богородицы.
Под Владимиром в Боголюбском монастыре стоит часовня в том месте, где князю Андрею Боголюбскому явилась Богородица. Князь уходил из Киева во Владимир, завершалась Киевско-Новгородская Русь, и из туманов русской истории выступала Русь Московская. Богородица, явившись князю, благословила его править Владимиром и Суздалем, предтечами Московского царства.
Я был у часовни во время Крестного хода и вдруг почувствовал, как запахли розы.
Когда я служил лесником в подмосковных лесах, слышал от местных крестьянок сказ о чуде Пресвятой Богородицы под Москвой. Немец подступил к Москве, у русских больше не было войск, в мелком окопчике осталась малая горстка солдат, и враг готовил своё страшное последнее наступление, уже двинулись на Москву его ужасные машины и непобедимые полки. И в снежных полях вдруг возник сияющий столб до небес. Он пошёл на врага. Враг ужаснулся и побежал. Этим сияющим столбом была Пресвятая Богородица, она несла свечу. И красноармейцы поднялись из окопа, со своими трёхлинейками кинулись вслед за Богородицей и гнали врага, оставлявшего по обочинам дорог свои гигантские машины.
Я нашёл в лесах поляну, красную от земляники. Она вся благоухала запахами дивных ягод. И мне казалось, что на этой поляне опустились стопы Богородицы.
Одно из самых чудесных русских мест — Херсонес. Там случилось великое чудо — там Христос углядел среди множества других князей и правителей князя Владимира и крестил его в каменной купели. Херсонес соединяет Россию с Царствием Небесным – из Херсонеса путь ведёт прямо к Царствию Небесному, питающему Россию неиссякаемыми небесными силами, одаряющему Россию бессмертием. Вражьи силы во все века хотели отсечь Россию от Царствия Небесного, хотели разрубить чудесный световод, соединяющий Херсонес с небом. Во все века Россия сражалась за Херсонес. Все русские войны — и безвестные на лесных опушках и деревенских околицах, и великие на Непрядве и Чудском озере, на Бородинских пашнях и в горючих Сталинградских степях — всё это сражения за Херсонес.
Впервые я увидел Херсонес много лет назад, когда храм ещё был в руинах, из земли выступали древние кладки, среди которых таилась каменная купель, куда опустил стопы Преподобный князь. Цвели кусты роз, бирюзовое море сверкало, и вдали, как туманный остров, плыл авианосец «Москва». Я слышал, как пахли розы, и воздух тихо пел, будто по нему из небес изливался чудесный псалом.
Недавно я был в Херсонесе среди великолепных палат, возведённых радениями Владыки Тихона, сидел на скамьях античного амфитеатра, слушал оперу «Хождение в огонь», а в небесах грохотали взрывы, летели пулемётные трассы, вспыхивали сбитые беспилотники, похожие на чёрных траурниц, задевших пламя свечи. С того ужасного налёта, поразившего сотни домов в Севастополе, началась жестокая осада Крыма, ежедневные и еженощные бомбардировки, окружившие Крым пожарами, подбитыми поездами, сгоревшими фурами.
Крым в осаде. Украинские беспилотники пикируют на жилые дома и военные гарнизоны. Дроны «Баба Яга», как сотни ведьм, оседлавших мётлы, в железных ступах несутся на Крымский мост. Пенят воды безэкипажные катера, хотят взорвать чудесный мост, разбить световод между Россией и Херсонесом, между Россией и Царствием Небесным.
Идёт священная битва за Крым. Не хватает продуктов, иссякает бензин, гаснет в домах электричество, опустели пляжи и санатории. Отважные водители под огнём прорываются в Крым, доставляя фуры с пропитанием. Наливники с бензином доставляют топливо для боевых самолётов. Зенитчики на дальних подступах сбивают эскадрильи дронов. Пожарные тушат горящие больницы и художественные галереи.
У Крыма есть свои военные полководцы, имена которых мы узнаем позже. У Крыма есть свои герои и мученики, которые пополнят пантеон защитников Мамаева кургана и Сапун-горы. У Крыма есть бесстрашные руководители — крымский глава Аксёнов и губернатор Севастополя Развожаев. У Крыма есть свой духовный пастырь — владыка Тихон. Он окормляет задымлённый пожарами Крым. Он своими молитвами отгоняет от Херсонеса и Крымского моста полчища демонов. Он возвращает веру в унывающие сердца. Он посещает лазареты и воинские гарнизоны. Он — духовный Нахимов, стоящий в рост на Севастопольских редутах и флешах.
Иконописец напишет икону, посвящённую обороне Крыма. Он напишет чудо Пресвятой Богородицы под Херсонесом. Напишет икону Крымской Божьей матери. Это будет икона «Церковь воинствующая». Великое русское воинство с морской пехотой, мотострелками, зенитчиками, дроноводами, артиллеристами, пилотами вертолётов и истребителей, моряками, пожарными, врачами, учителями, машинистами тепловозов и водителями грузовиков, весь люд, мужчины и женщины с детьми на руках, движется по извечной русской дороге от измученной дымами и пожарами земли к Царствию Небесному. И Владыка Тихон ведёт это духовное русское воинство.
Президент, пошли меня в Крым, я напишу мои «Севастопольские рассказы».
Проханов А.А.
https://zavtra.ru/blogs/blagoslovi_vladika

Александр Блок в своей знаменитой статье "Интеллигенция и революция" писал о музыке истории. Он слышал эту великую симфоническую музыку обновления среди кромешной войны, горящих библиотек и усадеб, избиения дворянских родов. Он слышал в какофонии мира эту музыку великого обновления. "Старый мир, как пёс безродный", огрызался и прятался в подворотнях истории. Новый мир, топая сапогами по брусчатке, мотая брюками клёш, поблёскивая злыми штыками, шёл под лязганье пуль и матерные частушки. Впереди "в белом венчике из роз" шёл Творец, исполненный любви, красоты, божественного совершенства.
За эту веру в Христовый промысел русской революции, за веру в неизбежный русский рай среди всех пожаров и казней Блок был проклят рафинированной интеллигенцией Серебряного века, которая, отвергая эту ужасавшую её новизну, поднималась на эшафот, уплывала из России на пароходах, пряталась в тесных углах коммунальных квартир и оттуда слышала грохот новостроек, исступлённые речи вождей, а позже — вой мессершмиттов и юнкерсов.
Русская интеллигенция во все века была пуглива, вероломна, легко расставалась с идеалами, называя их иллюзиями. И только художники — всеведущие, трагические, прекрасные — славили будущее.
"Но не эти дни мы звали, а грядущие века".
Сегодня в умах русской интеллигенции поселились беспокойство, смута, мания, трусливая готовность в очередной раз предать своего царя, своего вождя, отвернуться от своего государства. И это изнурительное стенание, неспособность выстоять под ураганным ветром истории, среди урчания украинских дронов, постылых и косноязычных пропагандистов, неспособность слышать музыку истории заставляют вспомнить духовный подвиг Александра Блока. Вспомнить мощную, основанную на знании веру академика Вернадского, который в дни войны писал в своём дневнике: "Немецкие войска взяли Минск и Витебск. Но ноосфера победит. Немецкие войска взяли Киев и Харьков. Но ноосфера победит. Немецкие войска взяли Смоленск и Волоколамск. Но ноосфера победит". Вера в праведность ноосферы, неизбежность мистической русской победы, вера в неизбежное русское восхождение — это делает сегодня русского человека подлинным интеллигентом, избранником истории, её свидетелем и пророком.
"Мы — дети страшных лет России — Забыть не в силах ничего".
В Новороссии русский солдат бьётся за каждый бугорок, за каждую рытвинку, за каждый дом в дымящих кварталах Константиновки. Над ним небо жужжит от застилающих солнце украинских дронов. Под ним земля проваливается от ударов американских дальнобойных орудий. Он улучшает положение русских войск на линии соприкосновения. Этой линией соприкосновения является раскалённая кромка, где будущее сражается с прошлым. Россия сбрасывает с себя недавнее иго по бугорку, по рытвинке, по каждому обгорелому домику. Россия движется к своему вековечному идеалу о благодатном, счастливом, божественно справедливом царстве, о котором мечтали сказочники и скоморохи, монахи и святители, большевики и красногвардейцы. Мужицкое Беловодье, православное Царствие Небесное, красный коммунизм, Спас Нерукотворный и Знамя Победы — за всё это сегодняшние бои в Новороссии. Мы непременно выстоим, победим, среди взятых опорников и выжженных лесопосадок отыщем вход в Беловодье.
Скупые сводки с фронтов, указы президента о награждении, песни Юлии Чичериной — всё это эпос Священной войны.
Но как утешить мать, потерявшую сына? Что сказать малолетке, обречённому расти без отца? Что я скажу моему старому другу, чей сын ушёл воевать и был убит на просторном украинском поле, лежит по сей день под палящим солнцем, под проливными дождями, и над ним, мёртвым, кружащие, как чёрное вороньё, стаи беспилотников убивают каждого, кто хочет вытащить тело. И оно лежит на солнце, и распухшее лицо уже не узнать отцу, который смотрит на мёртвого сына на мутном экране и видит, как на грудь убитому сыну садится ворон и клюёт глаза. Что я скажу моему старому другу, с кем побратался под Кандагаром, когда в "зелёнке" шёл ночной бой и над разбитыми кишлаками, как жёлтые дыни, горели в ночи осветительные бомбы?
"Доколе матери тужить? Доколе коршуну кружить?"
Проханов А.А.
https://zavtra.ru/blogs/noosfera_pobedit