Был ли неоконсерватором Рональд Рейган? А Джордж У. Буш?
Факт слияния неоконсерваторов с курсом американских политиков 1980-х гг. поднимает ряд интересных вопросов о том, кто есть неоконсерватор. Кристол и Каган открыто претендовали на принадлежность к рейганизму и формировали свои внешнеполитические принципы на основе политики Рейгана. В какой степени внешняя политика Джорджа У. Буша является простым продолжением традиции рейганизма и можно ли потому считать президента Буша неоконсерватором?
На определенном уровне было бы странно назвать Рейгана или Буша неоконсерваторами. Неоконсерваторы на заре существования движения были (по преимуществу) интеллектуалами еврейского происхождения, которым нравилось читать, писать, доказывать и дискутировать. В некотором смысле их характеризовали главным образом интеллект, способность к рефлексии, тонкость ума и гибкость в интеллектуальных дебатах, и это отделяло их от прежних консерваторов.
Из двух президентов, о которых идет речь, на мой взгляд, более определенно можно назвать неоконсерватором Рональда Рейгана. Как ни тяжело признать это его врагам, Рональд Рейган был интеллектуалом: приблизительно в первое десятилетие своей деятельности он высказывал идеи и суждения о коммунизме, свободном рынке, американских ценностях и отрицательных сторонах господствовавшей либеральной ортодоксии. Более того, с группой Городского колледжа его роднило то, что он пришел к антикоммунизму с левых позиций: в политике он начинал как демократ, почитатель Франклина Рузвельта и профсоюзный лидер Гильдии киноактеров. Он получил представление о природе коммунизма, которое, по-видимому, пришло к нему в ходе его борьбы с коммунистами и сочувствующими коммунистам в Голливуде. Его внешняя политика резко отличалась от политики администраций Джимми Картера и Никсона— Форда—Киссинджера. Он был твердо убежден в том, что внутренний характер правительства определяет его поведение на международной арене, и изначально не желал идти на компромиссы с Советским Союзом, поскольку лучше многих видел его внутренние противоречия и слабости (29).
Что касается вопроса о том, является ли (или являлся в прошлом) неоконсерватором Джордж У. Буш, то мне представляется, что он сделался таковым в начале своего второго президентского срока. Будучи кандидатом в президенты, он относительно мало говорил о вильсонианском уклоне во внешней политике. Широко известно заявление, сделанное им в 2000 г.: «Я не думаю, что наши войска следует использовать для того, что называется национальным строительством. Я думаю, что войска должны использоваться для того, чтобы сражаться и побеждать». Доверенное лицо Буша, будущий советник по вопросам национальной безопасности и государственный секретарь США Кондолиза Рато говорила, что «армия США не должна служить эскортом для школьников» на Балканах, и настаивала на том, чтобы войска были возвращены в США. Первые обоснования войны в Ираке, как правило, не содержали вильсонианской терминологии; речь тогда шла об угрозе, состоящей в том, что Ирак обладает ОМП и связан с терроризмом. Президент Буш поставил более обширную задачу политического преобразования только за месяц до начала боевых действий, когда официально провозгласил целью войны демократизацию Ирака наряду с общей программой политических преобразований на Ближнем Востоке (30).
Ко времени своей второй инаугурации Буш принял многие положения неоконсерваторов, во всяком случае, в предвыборных выступлениях. Он ничего не говорил о терроризме, мало говорил о безопасности, зато отстаивал идею универсальности демократических ценностей («Рано или поздно стремление к свободе зарождается в каждом разуме и в каждой душе»). Он связывал внутренний режим с характером действий на международном уровне (стимулирование демократии «есть настоятельное требование в интересах безопасности нашей страны») и подчеркивал, что «сохранение демократии на нашей земле все больше зависит от успехов демократии в других странах».
Многие аналитики обратили внимание на то, что Буш перешел к вильсонианству главным образом потому, что лишился ключевого фундамента своей администрации — война в Ираке закончилась. Возможно, это и верно, но коль скоро политика определена, не имеет значения, каким путем президент пришел к ней. Вряд ли можно сомневаться: Буш верит в то, что говорит о важности распространения демократии, во всяком случае, как принципа. Проблема второго срока Буша заключается в том, что политика, проводившаяся им в течение первого срока, породила слишком много недовольства и он дискредитировал в сущности здравую идею распространения демократии. Его попытки постфактум оправдать превентивную войну в идеалистическом духе привели к тому, что многие его оппоненты стали желать прямо противоположного вообще тому, к чему стремится он.