Оправданный риск?
Любая внешняя политика, в том числе политика бездействия и поддержания статус-кво, предполагает риск. Оценивая внешнюю политику администрации Буша после событий 11 сентября, нам нужно задаваться вопросом не о том, была ли она рискованной, а о том, был ли риск разумным, основывался ли он на информации, доступной к моменту принятия решения.
Оглядываясь назад, мы видим, что опасность, которую представлял режим Саддама Хусейна, была намного меньше, нежели представляла нам администрация. Оказалось, что он не только не осуществлял программу создания ядерного оружия; он не имел в своем распоряжении и того арсенала биологического и химического оружия, о котором говорил государственный секретарь США Колин Пауэлл на заседании Совета Безопасности ООН 6 февраля 2003 г. По всей видимости, режима санкций 1990-х гг. было достаточно, чтобы убедить Саддама избавиться от остатков своего ОМ П. Недоверие администрации к эффективности международных инспекций было неоправданным. Согласно сообщениям группы наблюдателей, которую возглавлял вначале Дейвид Кей, а затем Чарльз Дьюэлфер, Саддам Хусейн планировал развернуть программу создания ОМП после того, как санкции будут сняты, а это означало, что непосредственная угроза, о которой говорила администрация, относилась к более или менее отдаленному будущему (63).
Разведывательные службы США, инспектора ООН и большинство иностранных разведывательных служб были убеждены, что Ирак обладает ограниченными тайными запасами химического и биологического оружия, и потому практически все были обескуражены, когда наблюдатели ООН вернулись из Ирака с пустыми руками. Поэтому трудно обвинять администрацию Буша за ее веру в существование этих арсеналов.
С другой стороны, не нашлось доказательств того, что Ирак возобновил осуществление своей ядерной программы, о чем как-то заверял вице-президент Дик Чейни, и потому администрация, безусловно, виновата в том, что чрезмерно преувеличила эту наиболее страшную опасность. Более того, говоря об ОМП вообще и не отделяя ядерное оружие от химического и биологического, администрация внушала всем, что ядерная угроза более реальна, чем это было на деле.
Многим сегодня хотелось бы думать, что война в Ираке с самого начала задумывалась как некий преступный заговор, но более вероятно, что администрация скорее виновна в преувеличениях, чем во лжи — если под ложью понимать информацию заведомо ложную. Правительственные чиновники США верили, что Саддам Хусейн стремится к обладанию ядерным оружием, а если свидетельства этого не так очевидны, как бы им хотелось, они все-таки всплывут на поверхность и подтвердят их правоту. Более существенная ошибка заключалась в самоуверенности: администрация не продемонстрировала широкого взгляда на имеющиеся доказательства и поспешила начать превентивную войну.
И после того как группа наблюдателей доложила о том, что не нашла ОМП в Ираке, президент Буш продолжал настаивать на том, что превентивная война оправдана, так как наблюдатели пришли к заключению, что власти Ирака имеют намерение обзавестись ядерным оружием в будущем. Если простой констатации намерения обрести ОМП (вместо свидетельств о наличии складов или об осуществлении ядерной программы) достаточно для начала превентивной войны, то потенциальными мишенями для интервенции США могут стать многие страны мира. Я сомневаюсь, что президент имел в виду распространить данный критерий на другие случаи и начинать превентивные войны, но осечка с ОМП в Ираке показывает, что доктрина как таковая нуждается в пересмотре и корректировке.