Альберт Уолстеттер
Лео Стросс практически ничего не говорил о внешней политике, хотя многие его ученики (или ученики его учеников), может быть, и стремились применить его идеи к политике. Однако этого нельзя сказать об Альберте Уолстеттере, равно как и о таких его учениках, как Пол Вулфовитц, Ричард Пёрл, Залмай Халильзад и других людях, как служащих в администрации Буша, так и близких к ней.
Уолстеттер был специалистом по математической логике. Он работал в корпорации «РЭНД» в период ее расцвета в 1950-е гг., а затем преподавал в Чикагском университете. На протяжении своей карьеры он глубоко интересовался двумя важнейшими вопросами. Во-первых, это проблема широкого сдерживания. Уолстеттер выступал против убеждения, распространенного в эпоху начала «холодной войны» и поддерживавшегося такими стратегами, как французский генерал Пьер Галуа, что экономичным и эффективным средством национальной обороны является минимальное ядерное сдерживание. Наибольшую известность в кругах публичных политиков Уолстеттер получил благодаря выполненному в 1954 г. исследованию в размещении ВВС США; оно показало уязвимость американских стратегических бомбардировщиков с ядерными боезарядами, расположенных вблизи границ СССР, перед угрозой превентивного удара. Просто иметь ядерные средства сдерживания мало; государства, строя свои 51
стратегические планы, должны заботиться о безопасности своих средств сдерживания. В этом исследовании Уолстеттер сформулировал концепцию первого и второго ударов, которая стала стержнем теории сдерживания эпохи «холодной войны» (19).
Вторым предметом многолетнего внимания Уолстеттера была проблема распространения ядерного оружия. Он скептически относился к режиму нераспространения, установленному Договором о нераспространении 1968 г., который предусматривал право использовать ядерную энергию в мирных целях и при этом предотвращать распространение ядерного оружия*. Уолстеттер считал, что эти два применения ядерной энергии невозможно четко разграничить. Его опасения сегодня оправдываются на Ближнем Востоке, где в соответствии с Договором 1968 г. Иран получил право производить обогащенный уран для использования ядерной энергии в мирных целях, а это является отличным прикрытием для тайной программы создания ядерного оружия.
По мнению Уолстеттера, вопрос о нераспространении ядерного оружия связан с вопросом о расширенном сдерживании. Хотя может показаться, что мир, в котором многие государства обладают ядерным оружием, будет стабильным благодаря взаимному сдерживанию, на деле это будет так только тогда, когда эти государства будут обладать возможностью нанесения второго удара.
* Этот договор, подписанный СССР, США, Великобританией и другими государствами, вступил в силу в марте 1970 г.
Небольшие, нарождающиеся ядерные силы с большей вероятностью будут источниками нестабильности, поскольку провоцируют противника на превентивные удары.
Неизвестно, считал ли сам Альберт Уолстеттер себя неоконсерватором, но он и его ученики более или менее тесно примыкали к неоконсерватизму, поскольку Уолстеттер с тревогой смотрел на угрозу, исходившую от Советского Союза. Он не разделял господствовавшего в 1960-е — 1970-е годы мнения, что угрозы взаимного и гарантированного уничтожения достаточно. Он утверждал, что угроза уничтожить десятки или сотни миллионов мирных граждан как аморальна, так и неправдоподобна. Он указывал на то, что в условиях высокой точности межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и развертывания большого числа ядерных боеголовок мыслима такая война, когда, скажем, СССР нанесет первый удар по наземным американским ядерным базам и сохранит достаточный потенциал, чтобы предотвратить контрудары с ПЛАРБ США по своим городам.
Хотя большинство сценариев противостояния также предусматривают гибель миллионов людей по обе стороны вследствие выпадения радиоактивных осадков и других вторичных эффектов, такая война по крайней мере мыслима в отличие от сценариев массового уничтожения, основанных на ударах по городам. Уолстеттер утверждал, что Советский Союз в прошлом шел на большие потери в политических целях и потому не исключено, что в будущем его остановит его уязвимое положение.
Уолстеттер, Вулфовитц, Пёрл и такие политические деятели, как сенатор Генри М. Джексон («Совок»), а также такие члены прежних администраций, как Пол Нитце, который работал с Вулфовитцем в так называемой «команде Б», созданной для изучения советской угрозы, объединились против Генри Киссинджера и других республиканцев и демократов центристского направления, которые стремились к контролю над стратегическими вооружениями в интересах обеспечения взаимного и гарантированного уничтожения. Уолстеттер и его союзники критиковали договор ОСВ за то, что он не остановил нарастание мощи Советского Союза и тем самым не предотвратил ослабление сдерживания.
Итак, Уолстеттер разделял с другими неоконсерваторами недоброжелательный взгляд на Советский Союз и соглашался с ними и учениками Стросса в том, что природа власти влияет на внешнюю политику. В отличие от них он представил свой анализ международных отношений, оборонной политики и проблем безопасности. В конце 1970-х — 1980-х гг. его внимание обратилось к Персидскому заливу, ирано-иракской войне и нарождающейся проблеме распространения ядерного оружия на Ближнем Востоке. Таким образом, он и его ученики сыграли ключевую роль в распространении широкой, универсальной сети неоконсервативных воззрений на отдельные приоритеты внешней политики. Благодаря влиянию Уолстеттера на таких деятелей, как Роберт Бартли, многолетний ведущий колонки в газете «Уолл-стрит джорнал», эти приоритеты стали жестким противовесом линии Киссинджера и детанту — политики разрядки напряженности были инкорпорированы в политику после того, как президентом был избран Рональд Рейган.
Красной нитью через труды Уолстеттера проходит тема ведения военных действий путем нанесения ударов все более высокой точности. Что касается ядерного оружия, боеголовки индивидуального наведения (MIRV) создали возможность нанесения контрудара тяжелыми ядерными ракетами, тогда как тактика ведения войны обычными средствами с их уровнем точности предполагала, что должны быть сровнены с землей целые города с их гражданским населением, как это происходило при производимых союзниками бомбардировках Германии и Японии. Уолстеттер доказывал, что точечные удары более гуманны, чем практика Второй мировой войны, когда сотни тысяч ни в чем не повинных граждан погибли при атаках на такие города, как Дрезден, Гамбург, Токио и Хиросима.
Однако реальное использование точечных ударов в обычной войне влекло за собой некоторые непредусмотренные результаты. К началу 1990-х гг. технологическая революция, столь проницательно предсказанная Уолстеттером, во многом стала реальностью. Еще в дни первой войны в Персидском заливе американцы увидели, как их бомбы уничтожают конкретные строения и транспортные средства. Старые бомбардировщики В-52, оснащенные так называемой единой системой прямого боевого наведения (ЕСПБН) и «умными» бомбами для точного бомбометания послужили основным средством боевых действий во время войны в Афганистане; с ними выходили на связь конные бойцы сил Северного альянса. Эти новшества, а также революция в информационных и коммуникационных технологиях обеспечили быстрые изменения в средствах и способах ведения войны.
Этот переход к более экономичной, маневренной и мобильной форме войны, «военная трансформация», которую горячо отстаивал министр обороны Доналд Рамсфелд, повысила вероятность американского военного вмешательства. Сложилось представление, что США могут вести войну с минимальными потерями в рядах своих сил. Война в Персидском заливе 1991 г. унесла менее двухсот жизней. В ходе многочисленных вторжений, предпринятых администрацией Клинтона в такие страны, как Гаити и Босния (последнее привело к боям в Косово в 1999 г.), не погиб ни один американец. Судя по всему, Рамсфелд намеревался осуществить вторжение в Ирак наименьшими силами с тем, чтобы продемонстрировать применимость новой военной стратегии.
Конечно, Соединенные Штаты только выиграют, если в войне погибнет как можно меньше американцев. С другой стороны, успехи американских военных технологий в 1990-е гг. создали иллюзию того, что военная интервенция всегда будет столь же триумфальной и недорогой, как это было в Заливе и в Косово. Война в Ираке явственно показала ограниченность такой легкой, мобильной войны: США могут сокрушить военную мощь любого существующего сегодня противника, но данная тактика не дает им преимуществ в условиях длительного противостояния. ЕСПБН и управляемые через телесистемы ракет средней и малой дальности (РСМД) и ПТРУС разят как участников боевых действий, так и тех, кто в них не участвует, причем не помогают солдатам ВС США осваивать арабский язык. Итак, сам тип профессиональной, составленной исключительно на добровольной основе, армии, возникший в годы изнурительной Вьетнамской войны, пригоден лишь для краткосрочных и интенсивных боевых действий. Если Соединенные Штаты всерьез хотят добиваться смены режимов на деле и настроены использовать военную силу в политических целях, им понадобится военная структура, во многих отношениях отличная от той, которая рисовалась Альберту Уолстеттеру.