2023 Статьи/видео второго полугодия
27.08.2023 Всадники глобального апокалипсиса.
Как возникла самая испорченная и хищная элита в истории
25.08.2023 Америки больше нет.
Почему злокачественная финансовая глобализация банкстеров набирает обороты
22.08.2023 Капитализм с откушенной головой.
Жернова истории уже начали перемалывать мир вчерашних победителей
20.08.2023 Элиты переходят в наступление.
Новые формы господства в 21-м веке: зачем людей лишают культуры и истории
18.08.2023 Это общество будет непобедимым.
«Проклятая каста» как непройденный урок истории.
17.08.2023 Что нам готовят новые хозяева мира
Предсмертный рёв уходящего класса
16.08.2023 Конвейер социопатов.
Правда о глобальном суперклассе: кто и зачем его создал.
11.08.2023 Кость в горле мировой элиты.
На чём основан страх Запада перед Россией.
10.08.2023 С юбилеем!
Юрию Козлову — 70 лет
08.08.2023 Мы переживаем фантастический период в истории.
Сейчас решается судьба земной цивилизации
06.08.2023 Глобальный суперкризис придёт точно по расписанию
Как он изменит всё, к чему мы привыкли
03.08.2023 Колесо Истории раздавит западный мир
Отсрочка в 400 лет окончена
01.08.2023 Почему среди молодых россиян растёт популярность Сталина
Это запрос на социальную справедливость и державное величие
27.07.2023 Самое мощное оружие против ультраглобализма
Общество, основанное на социальной справедливости, подорвать очень сложно
22.07.2023 Что скрывается за великим обнулением
Следите за их руками
19.07.2023 Внутренняя угроза №1. Россия сдаёт экзамен на знание своей истории.
Нужно создавать новое оргоружие на основе нового теоретического знания, сегодня сверхактуально звучит сталинское «Без теории нам смерть, смерть, смерть!».
18.07.2023 Конец Германии?
Что стало с европейской мечтой
13.07.2023 Власть Цифры. Мировая верхушка цепляется за свой единственный шанс.
«Цифровое государство» (кавычки, потому что в строгом смысле слова оно государством не является, это иная форма власти) существует отчасти рядом с обычным, институционально-иерархическим, отчасти (причём от большей части) встроено в него — формально с целью усиления эффективности, оптимизации процессов. По существу — для его уничтожения. Поскольку сети, по сути своей, носят надгосударственный характер, «цифровая государственность» — это глобальная власть.
05.07.2023 Прогноз советского аналитика сбывается с точностью
Сначала Европа, потом весь мир?
02.07.2023 Чем закончится последняя большая охота эпохи капитализма
Мир завис над пропастью
27.08.2023 Всадники глобального апокалипсиса.
Как возникла самая испорченная и хищная элита в истории
Увеличение числа интеллектуалов, образованных людей во власти в США в 1960-е годы было столь значительным, что некоторые социологи говорят о восстании образованного класса. На это увеличение работал радикализм студенчества 1960-х, демографической основой которого стал выход в «большую жизнь» поколения бэби-бумеров. Более подробно о той неоднозначной, мягко говоря, роли, которую сыграло это поколение в истории США (достаточно привести название книги Б.К. Джибни «Поколение социопатов. Как бэби-бумеры предали Америку» и прозвища, которое социолог дали этому поколению – «поколение гадюк», «свинья в питоне») следует говорить отдельно.
Между 1955 и 1974 гг. показатели роста процента населения США с высшим образованием просто зашкаливали, причём это касается не только юношей, но и девушек, которые сыграют большую роль и в «студенческой революции», и в распространении молодёжной субкультуры, и, конечно, в феминистском движении. С 1950 по 1960 г. количество студенток увеличилось на 47%, а с 1960 по 1970 г. – ещё на 168%! Иными словами, в стране вдруг оказалось много молодых, а согласно Дж. Голдстоуну, как только количество молодых переваливает за 25%, общество ждут серьёзные потрясения, конфликт «детей» и «отцов».
Установки, ценности и, если угодно, социальные инстинкты родителей бэби-бумеров определили два события, два фактора – Великая депрессия с последовавшими за ней тяжёлыми 1930-ми годами и мировая война. Отсюда стремление к стабильности, безопасности, порядку, трудовым усилиям. В отличие от этого, бэби-бумеры выросли в хорошие времена, во времена «процветающего», «ленивого» и т.п. общества. Как отмечает Фишер, они были ориентированы на потребление, за которым чаще всего не предполагалось трудовых усилий; они не знали той суровой школы жизни, которую прошли их родители.
Ни одно поколение в истории Америки не рассматривало себя в качестве особых, имеющих особые права (в том числе на рост благосостояния) личностей, ни одно – кроме бэби-бумеров. Среди них гипериндивидуалистичных бэби-бумеров было особенно много амбициозных женщин. Это поколение отвергало бóльшую часть ценностей и целей своих родителей (в то же время, выкачивая из них всё, что можно), демонстрируя коллективный нарциссизм, страсть к консьюмеризму (нередко в асоциальной форме) и расшатывая устои американского общества. Впрочем, политико-экономическая ситуация в стране этому способствовала.
Как отмечает Оакли, с середины 1960-х годов средняя норма прибыли американского бизнеса начала снижаться, и это продолжалось до начала 1980-х. В 1960-е годы кризис в экономике совпал с кризисными явлениями в политике (коррупция, убийства крупных политических деятелей, включая президента США), обществе (студенческие и негритянские бунты) и кризисом имперской власти США (Куба, Вьетнам). В результате в 1960-е Америка от «великого общества» перешла к больному обществу с подорванными законом и порядком. Кульминацией стали события 1968 г., когда студенты-бэби-бумеры оторвались по полной. Убийство Мартина Лютера Кинга и последовавшие за этим негритянские бунты, убийство Роберта Кеннеди, вьетнамское наступление Тет, когда американцы могли по телевизору смотреть, как вьетконговцы пытаются прорваться в посольство США в Сайгоне – всё это было и фактором и фоном молодёжных беспорядков.
Всё это активно подогревалось прессой, которая, как заметил Ч. Кайзер (Kaiser Ch. America in 1968. N.Y., 1988), особое внимание уделяла самым радикальным группам студентов, составлявших абсолютное, хотя и очень крикливое и наглое меньшинство. Со времён Гражданской войны 1861–1865 гг. Америка не была так разделена как в 1960-е годы. Это разделение было демонстративно культурным, поскольку молодёжная субкультура 1960-х была замешана на роке, сeксe и нaркoтиках, сопровождалась сeксуaльной революцией, отделившей сeкc от любви, семьи и ответственности, и нaркoреволюцией по заветам Тимоти Лири. Нaркoтематика быстро вошла в поп-музыку. Как отмечает М. Кулански (1968 год, который потряс мир. М., 2008), уже битловский диск «Оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера» отразил в музыке, текстах и даже в дизайне обложки диска эксперименты участников группы с нaркoтикaми.
Изменились в 1960-е годы и образцы мужественности – на смену нормальным мужикам пришли глистогоны с длинными патлами – и женственности: один из парадоксов сeкcуaльной революции заключался в моде на худосочных aсeкcуaлoк. Но фундаментом всей этой асоциальности был консьюмеризм в самых радикальных его форма – эти «революционные» формы утвердят консьюмеризм как ценностную и поведенческую доминанту и уйдут – а консьюмеризм останется и расцветёт пышным цветом в 1970–1980-е годы и далее как уже вполне социальное, а не асоциальное явление.
Можно сказать, что если 1960-е – начало 1970-х гг. было радикальной фазой формирования новой элиты, то 1970-е – консервативной. Естественно, не все бунтари 1960-х, а меньшая часть; не все перебесившиеся и успокоившиеся в 1970-е, а опять же меньшая часть стали новой образованной элитой, но именно радикальные шестидесятые и консервативные семидесятые стали тем «первичным бульоном», в котором зарождался будущий новый верхний класс (НВК), поднявшийся «на костях» традиционного среднего класса. Сначала они взошли на «верхние этажи» старого среднего класса, а затем превратились в особую социальную и демографическую категорию, которая монополизировала, подмяла под себя целый ряд профессий, отбросив средний класс и образованную часть рабочего класса вниз по социально-экономической лестнице.
Весьма поспособствовала тому, чтобы «образованные просто одолели» (М. Ножкин) информационно-коммуникационная революция в научно-технической сфере и неолиберальный курс («рейганомика») в социально-экономической. В результате новый средний класс обернулся новым верхнесредним или просто новым верхним классом, необуржуазией. Прав Д. Брукс: так завершился процесс слияния ценностей контркультуры 1960-х и буржуазного мейнстрима. Можно сказать иначе: контркультура 1960-х – начала 1970-х годов объективно стала средством создания, кристаллизации новых групп буржуазии, адекватных новому этапу развития американского и западного в целом общества. Препарированная контркультура, как то ни парадоксально, стала для части образованного меньшинства социальным оружием в борьбе за место под солнцем отчасти против старой буржуазии (но только от очень небольшой части) и, главным образом, против старого среднего слоя и образованных работяг.
Есть существенная разница между критикой буржуазных ценностей такими, например, людьми, как Синклер Льюис, Торстейн Веблен, Джон дос Пассос, Эрнест Хемингуэй, с одной стороны, и контркультурной критикой, с другой. Последняя с её ультраиндивидуализмом, нарциссизмом, презрением к работягам и «мидлам» была хорошо приспособлена для присвоения, поглощения её Системой и погашения бунта. «С тех пор, как буржуазия приспособила под себя культуру 1960-х – пишет Брукс, – такой бунт утратил актуальность. Когда богемные символы поглотил мейнстрим, они утратили свой контркультурный пафос». И весь этот пафос в конечном счёте, ретроспективно оказался всего лишь орудием молодой, хищноэгоистичной фракции среднего слоя в борьбе за то, чтобы подняться над основной массой этого слоя.
Со временем в руках этого слоя контркультура «материализовалась» в виде единства прибыли, ренты и властного/информационного контроля, в виде карьеры, путешествий, «раскрытия собственного я» – прежде всего опять же в карьере и получении престижной работы. «Белл полагал, что наблюдает закат буржуазии, – пишет Брукс, – однако складывается впечатление, что буржуазия получила новое рождение, поглотив богему и будучи поглощённой богемой с её творческой энергии». Здесь Брукс противоречит самому себе, поскольку прекрасно показывает нетворческий характер бобо – буржуа богемного типа.
И говорить нужно не столько о новом рождении, сколько о весьма специфическом обновлении, когда изнанка и лицевая часть меняются местами. Бобо – это такое же «новое рождение» для буржуазии, как финансиализм – для капитализма, т.е. вырождение и путь вниз. Но бодрый пенсионный возраст себе на несколько десятилетий буржуазия в виде бобо, похоже, продлила.
Синтез контркультуры и буржуазности породил новые социальные коды как средство отсечения социально чужих от общественного пирога, новую социально-политическую корректность и новую иерархию, намного более жёсткую и хищную, чем в 1960–1960-е годы и связанную с наличием/отсутствием престижной работы, престижных форм отдыха, быта, иными словами – структур повседневности, выстроенных с определённым вкусом и, в свою очередь, этот вкус порождающие.
"В Корее мы все чаще новый тип богатых людей — это молодые, хорошо образованные люди, как правило из сферы IT; это совсем не то же самое, что «старые деньги». У этих людей отличные манеры, они производят приятное впечатление, но если ты начинаешь смотреть на них в микроскоп, ты замечаешь, что у них тысяча способов продемонстрировать свое превосходство над окружающими.
Эмоция, которой я жду от зрителя на выходе с фильма "Паразиты", — это страх по поводу того, что ситуацию с огромной пропастью между бедными и богатыми почти невозможно изменить. И помните, у нас есть сцена, в которой отец семейства говорит: «Знаете, что на каждую вакансию охранника откликается 500 выпускников университетов?» Так вот, это не преувеличение. Это цифра, которую я несколько лет назад увидел в каких-то новостях.
В моей картине «Вторжение динозавра» политической сатиры было куда больше: с американцами там было связано происхождение монстра, а сама история напоминала о существовании oрyжия мaccовoго пoрaжeния и опыте его применения в XX веке. В новом фильме Америка — способ характеризовать образ мышления богатой семьи. В какой-то момент героиня срывается и переходит на английский." Пон Чжун Хо (режиссер фильма "Паразиты", который получил Оскар и Золотую пальмовую ветвь).
Детально описывает повседневную жизнь и вкусы бобо-элиты Д. Брукс. Он начинает с простого наблюдения: заклянем, пишет он, в обычную американскую школу, а затем – в элитарную. В первой рядом с детьми 7–10 лет мы увидим женщин 28–32 лет и мужчин чуть постарше, тогда как в элитарных школах это будут женщины хорошо за 30 или даже 40-летние, а мужчины вообще могут быть 50-летними. Если в старых богатых семьях женщины рожали в том же возрасте, что и простолюдинки тогда и сейчас, то представительницы НВК рожают в 30–32 года, а то и старше. К родам, как и к здоровью в целом (уровень холестерина, давление, диета и т.п.), а следовательно к спорту, отношение в НВК совершенно особое.
Новые богатые живут в качественно ином информационном мире по сравнению с тем, в котором жили старые богатые и нынешняя мейнстримная Америка. В последней люди почти не читают газет, нередко просто плохо понимают то, что в них написано (ну прямо как наш Черномырдин, а ещё раньше такие члены брежневского Политбюро как Кирилленко и Подгорный), зато много смотрят телевизор (35 часов в неделю), но не новости, а ток-шоу, по сравнению с которыми будто бы проходящие под лозунгом «тупой и ещё тупее» программы каких-нибудь корчевниковых или малаховых покажутся верхом интеллектуальной игры.
Особое место в жизни НВК занимает планирование будущего детей: они учатся в элитарных школах среди себе подобных и принципиально отсечены от реальной жизни обычной Америки. Из элитарных школ они поступают в элитарные университеты. Как показал в работе «Власть привилегии» («Power of privilege») Дж. Соарес, в 1990-х 79% студентов из колледжей и университетов первого уровня, т.е. самых престижных и богатых, вышли из верхних 25% американского общества, тогда как из нижних 25% – только 2%. В элитарных школах верхушка варится в собственном соку, её образование принципиально отделано от повседневного опыта людей.
В социально-экономическом плане классовый профиль высшей школы США резко изменился по сравнению с 1960-ми годами. Дело теперь не только в деньгах, но и в ином. Из-за плохого, низкого уровня американских школ помимо денег у детей из нижних и даже нижне-средних групп не хватает определённых культурно-интеллектуальных качеств для обучения в элитарных университетах – ни абстрактно-логических способностей для обучения на технических и естественно-научных факультетах и развитой речи для обучения на гуманитарных факультетах.
Когда в 2007 г. я читал лекции в одном из американских университетов (весьма престижном), я познакомился с профессором философского факультета этого университета. На мой вопрос: «Наверное, ваш факультет не пользуется популярностью? Кого интересует в нынешней Америке философия?» я получил следующий ответ: «Философия, действительно, мало кого интересует. Но факультет пользуется популярностью. Здесь учат тому, чему не учат в школе и что совершенно необходимо для бизнеса, административной службы и политической карьеры – а именно умению рационально мыслить, чётко и доказательно излагать свою точку зрения и убедительно спорить».
Здесь необходимо отметить, что исчезновение искусства спора связано не только с образованием, но и с отмиранием на Западе, включая США, политики как особого явления. К. Лэш, автор замечательных работ («Культура нарциссизма», «Восстание элит» и др.) прямо говорит о том, что «утраченное искусство спора – результат деполитизации общества, в том числе исчезновения настоящих, содержательных политических дебатов и замены их политическими ток-шоу, т.е. оскорбляющей человеческое и гражданское достоинство тупой базарной болтовнёй. У деполитизации есть ещё одно следствие – депрофессионализация журнализма, превращение его либо в гламурную писанину, либо в пропаганду. Неслучайно всё чаще появляются книги с названиями типа «Конец журнализма» (ред. А. Чарлз), «Продажные журналисты» (У. Ульфкотте), «Сeксуaлизация медиа» (Д. Мерскин) и др.
Возвращаясь к философии как средству рационально-логического ликбеза для выходцев из «среднего класса», задаёшься вопросом: разве это не показатель деградации массовой школы в США? Здесь и сейчас я не говорю о деградации нашей школы – средней и высшей – как следствию ЕГЭ, «болонской системы» и многому другому – это отдельная тема. В данном контексте для нас важно другое: нынешняя американская школа закрепляет умственно-коммуникативные социальные (социобиологические) различия между новыми верхами и низами, и этот разрыв, эта сегрегация нарастает, приобретая почти кастовый характер.
Данная сегрегация проявляется и в том, как и где селятся различные социальные группы. Например, в Нью-Йорке НВК сконцентрирован в верхнем Ист-Сайде между 59 и 96 улицами (те, кто бывал в Нью-Йорке, знают, что именно здесь проходит Музейная миля, здесь самые шикарные отели, магазины и т.д.). Здесь живут люди с высоким уровнем дохода и высоким же уровнем образования, тогда как к северу от Центрального парка живёт население, 67% взрослого сегмента которого не смогли окончить среднюю школу (9–12 классы – high school), а медиана их годового дохода – 39 300 долл. В реальной, а не чисто статистической жизни отсюда надо вычесть почти половину за налоги, и мы получаем бедность.
Чтобы жить на Манхэттене, надо иметь доход от 80 тыс. до 160 тыс. долл. И это больше, чем имеет представитель «среднего класса». Разумеется, показатели «среднеклассовости» не сводятся только к количественным денежным показателям. «Средний класс» настолько трудно определить, что впору вспомнить ответ судьи Верховного суда США Поттера Стюарта на вопрос о том, как он определяет, что является порнографией, а что – нет: «Я узнаю её, когда вижу» («I know it when I see it»). И тем не менее «middle class» имеет количественную характеристику. Согласно Pew Research Center, к «среднему классу» относятся те взрослые, чей годовой доход на семью из трёх человек составляет от 45 тыс. долл. до 90 тыс. долл. (данные на 2006 г.).
Иными словами, подавляющему числу «мидлов» на Манхэттене делать нечего. А если учесть, что почти половина уходит на различные налоги, страховки и т.п., то ситуация становится ещё более грустной. Не случайно, как свидетельствуют очевидцы, если в Америке доход разводящейся пары менее 80 тыс. долл., супруги делят долги, и бракоразводный процесс нередко превращается в то, что Ю. Трифонов называл «схваткой скелетов над пропастью». Если же доход больше 80 тыс. долл., то делят доход, активы, и это чаще всего процесс проходит более спокойно, хотя, конечно же, не всегда.
"Высшие слои среднего класса, самая сердцевина новой элиты специалистов и управленцев, определяется, помимо быстро растущих доходов, не столько своей идеологией, сколько образом жизни, который все более однозначно отделяет их от остального населения. Даже их феминизм — то есть их приверженность семье, где каждый из супругов подвизается на собственном поприще, — дело скорее практической необходимости, чем политических убеждений. Женщина, успешно продвигающаяся на рабочем поприще, обеспечивает необходимую основу для их зажиточного, роскошествующего, праздничного, иногда непристойно расточительного образа жизни.
В значительной мере это поддерживается благодаря устанавливающейся брачной схеме, пользующейся дурной известностью как отсортировывающий брак — склонность мужчин жениться на женщинах с доходами, примерно равными их собственным. Ранее бывало, что врачи женились на медсестрах, адвокаты и начальники — на собственных секретаршах. Теперь мужчины из высших слоёв среднего класса склонны жениться на женщинах своего круга, коммерческих партнёрах или коллегах по специальности, обеспеченных собственным прибыльным делом." Кристофер Лэш.
С 1960-х по начало 1990-х годов доход верхних 10% американских семей начинался с 200 тыс. долл. В 1994–1995 гг. у нижней части этой группы доход вырос с 233 тыс. до 433 тыс. долл. В 2010 г. доходы верхних 10% американцев трудоспособного возраста колебались от 199 тыс. до 441 тыс. долл. Посмотрим на зарплаты конкретных функционеров. В 2010 г. обычный конгрессмен получал 169 300 долл.; член кабинета – 191 300; судья Верховного суда – 208 100, спикер палаты – 217 400.
Доходы НВК вместе с полученным образованием, связями и образом жизни изолирует его представителей (а также верхнюю часть обслуживающих их – и Систему – учёных, журналистов, шоуменов, голливудских режиссёров и актёров «первого ряда») от остальной Америки. Представителю американского НВК более близки люди такого же типа и статуса в Западной Европе и в Японии, чем американский же «мидл» или тем более работяга.
Отдельный вопрос – специфика культуры необуржуазии, или, как формулирует его Д. Брукс, бобо-культура, т.е. культура богем-буржуазии. Выше уже говорилось о том, что богемизация необуржуазии, её культуры обусловлена отрывом о содержательной социально-экономической жизни. Есть ещё одна причина, на которую указал Д. Дюкло. Поскольку норма жизни необуржуазии, пишет он, хищническое разграбление того, что создано до неё, хаотизация и виртуализация мира, ей не нужны ни классическая культура, исторически связанная с буржуазией и аристократией, ни высокая культура вообще.
Это так во всём необуржуазном мире – от США до РФ. Достаточно посмотреть, какие представители «культуры» окружали Обаму, достаточно вспомнить попсовых певцов РФ, получающих награды за вклад в «культуру» и всё становится ясно – «культур-мультур». Гипербуржуазии с её вкусом претенциозных накопителей, продолжает Дюкло, противопоказано «окультуривание», поскольку оно связано не только с культурой (хотя в принципе и этого достаточно), но также с традиционными ценностями, коренящимися в европейской цивилизации и потому чуждыми и опасными для всадников виртуально-глобального апокалипсиса.
Необуржуазия заинтересована в притоке мигрантов не только по политико-экономическим причинам (хотя и это очень важно – без притока рабочих рук извне придётся стимулировать рождаемость в белых семьях, а это с учётом уровня потребления потребует социальных реформ, поворота вспять существующего три десятилетия тренда и сокращения доходов необуржуазии, которая скорее выберет классовую, расовую или обычную войну) и не только в мультикультурализме – самом по себе. И мигранты, и мультикультурализм – это, помимо прочего, средство разрушения традиционных ценностей европейской цивилизации, включая гражданско-правовые и религиозные, стоящие на пути идущего к концу и оттого бьющегося в необуржуазных конвульсиях капитала. В этом плане необуржуазия – антицивилизационная, антиевропейская буржуазия, онкобуржуазия.
Кто-то скажет: а как же трудовая протестантская этика Запада вообще и Америки, в частности? Как же деловая Америка? Деловая Америка – результат усилий старой буржуазии и прежнего рабочего класса, чётко различавших труд и игру. Особенностью культуры необуржуазии становится стирание граней между ними. Как пишет Д. Брукс, с одной стороны, у бобо всё превращается в игру (типа «творчества»), игровая этика сменяет трудовую, сам труд развивается как игра, которая, однако, становится делом; результат – не дела, ни игры, а нечто невнятное, автоматическое с претензией на неординарность. С другой стороны, все нетрудовые – бытовые, игровые, сeксyaльные, спортивные и т.п. – формы приобретают характер серьёзного, ответственного, общественно- и индивидуально-полезного, научно обоснованного занятия: богемная эмансипация тесно переплелась с буржуазным самоконтролем.
Наиболее ярко, считает Брукс, это проявилось в сексyальной культуре бобо. В ней большое внимание уделяется пограничным проявлениям сeкca. Речь идёт о сeкce очень пожилых людей, о сeкce очень уродливых; «высоколобые (бобо. – А.Ф.) журналы про сeкc легко отличить от обычных: не дай бог поместить здесь oбнaжённyю привлекательную натуру, на страницах этих журналов сeксoм занимаются люди исключительно некрасивые». «О сeксyaльных oтклoнениях, – пишет Брукс, – пишет столько теоретиков из академической среды, что oргии становятся подобны пляскам апачей в разгар туристического сезона, когда они исполняются уже не ради воодушевления, но чтобы порадовать группу преподавателей социологии, которые прилетели цитировать друг другу Деррида …бобо не просто облагораживают то, что когда-то считалось пагубным […] Сeкc в созданной ими литературе напоминает колледж и описывается, как процесс непрерывного самосовершенствования и расширения горизонтов».
Нельзя не согласиться с вердиктом Брукса: бобо «самые скотские занятия сегодня подают под сложным соусом из пособий, видеоучебников и журнальных статей, написанных людьми с серьёзными научными степенями. Сегодняшние маркизы де сады даже не помышляют о создании попирающих мораль подпольных сообществ. Им не нужно ниспровергать общепринятые нормы. Напротив, они стремятся влиться в общество нормальных людей», возведя извращения и отклонения в ранг нормы. В этом проявляются особенности этики и эстетики, а точнее, антиэтики и антиэстетики НВК.
Фурсов А.И.
https://dzen.ru/a/ZOql2Xmur1MDamEr
25.08.2023 Америки больше нет
Почему злокачественная финансовая глобализация банкстеров набирает обороты
Позиция Трампа оказалась созвучной интересам и страхам среднего слоя, который существенно ухудшил свое положение по сравнению с 1960 - 1970-ми годами. За него голосовала Америка белых, промышленности, работяг, среднего слоя и глубинки. То есть все те, которые не просто не получили ничего за последнюю четверть века, но чье положение (снижение доходов, налоги, рост безработицы) ухудшилось: речь идет об американских жертвах глобализации, волны «прогресса» которой должны были сомкнуться над ними.
«Узкая (narrow) элита», «пустая элита» — так критически настроенные американские аналитики именуют новый верхний класс (new upper class), который начал формироваться в 1970–1980-е годы и совершил социальный рывок за два последних десятилетия ХХ в. Именно эти годы стали временем крупнейшего создания богатства Ричистана (Richistan; от rich — англ.: богатый) за счёт — обращаю на это особое внимание — классового перераспределения и финансиализации капитала.
Э. Саес и Т. Пикети (один из крупнейших специалистов по проблеме мирового неравенства, автор фундаментальной работы «Капитал в XXI веке») очень чётко зафиксировали классовую основу, классовые истоки феноменального роста доходов верхов в конце ХХ в.: «…рост удельного веса наиболее высоких доходов обязан не возвращению эпохи высоких доходов от капитала, а беспрецедентному увеличению размера наиболее высокой оплаты труда — в первую очередь компенсаций высшего исполнительного персонала — начиная с 1970-х и пережившему дополнительное ускорение в 1990-х».
Какова в Америке численность НВК (новокго верхнего класса)? Цифры разнятся — обычное дело, когда речь идёт о статистике, которая порой носит неточный, а импрессионистский характер. Оценки численности НВК (он же — гипер/нео/буржуазия) в Америке разнятся. Социологи говорят о группе с годовым доходом 517 тыс. долл. и более на семью из трёх человек и определяют её численность в 2,4–2,5 млн человек. В США это чуть меньше 1% населения.
В то же время 2,4–2,5 млн человек — это только американская, пусть и самая большая часть НВК. А ведь есть Евросоюз, Япония, Китай, Индия, Бразилия, Россия и другие страны. Думаю, общую численность НВК можно скромно оценить в 7–10 млн человек, нажившихся на глобализации и вышедших благодаря ей в политико-экономические «дамки». Говоря об американском сегменте, Ч. Марри подчёркивает, что именно из этих 2,4–2,5 млн человек рекрутируется нынешняя правящая элита, которая таким образом, перешла в режим самопроизводства, блокируя социальные лифты или, как минимум, резко ограничивая их функционирование. Это качественно отличает её от правящей элиты 1950–1960-х годов.
Когда-то кабинет Эйзенхауэра называли «девять миллионеров и один водопроводчик», однако только два его члена вышли из богатых семей; остальные были сыновьями фермера, банковского служащего, учителя, провинциального юриста из Техаса и т.п. Администрацию Дж. Кеннеди называли «Гарвард на Потомаке», однако и здесь только двое: Р. Кеннеди и Д. Диллон, — были из семей представителей истеблишмента; остальные были сыновьями мелких фермеров, продавца, фабричного рабочего-иммигранта и т.п. В этом плане кабинеты Эйзенхауэра и Кеннеди (1953–1963 гг.) резко контрастируют с кабинетами Буша-младшего и Обамы (2001–2017 гг.). У Эйзенхауэра и Кеннеди 46% членов кабинета были выходцами либо из нижней части «среднего класса», либо из рабочего класса, тогда как у Буша-младшего и Обамы — 27%. У двух первых 32% членов кабинета вышли из верхней части «среднего класса», у двух вторых — 54%.
То, что ныне именуется «узкой элитой» (т.е. небольшой слой на самом верху социально-политической пирамиды), существовало и в 1960-е годы. Однако это, как подчёркивают американские социологи, не была группа, в которой все имели одно и то же происхождение, одни и те же вкусы, бытовые привычки, учились в школах для элиты и т.п. Нынешний НВК совершенно иной. Одна из главных его черт — растущая сегрегация от американского общества, растущее незнание и непонимание страны, в которой они живут. Все они получили образование в элитарных школах и практически ничего не знают о том, как живут не только работяги, но и «средний класс» США, да и не хотят знать.
"Либералы из высших слоёв среднего класса подвергают себя строжайшему режиму физических упражнений и диетических предписаний, выработанных с тем, чтобы получить отсрочку у смерти — чтобы поддержать себя в состоянии непреходящей юношественности, вечно привлекательными и пригодными к новым брачным союзам. Они находят трудным понять, почему их одержимость здоровьём и повышенным внутренним настроем не внушают всеобщего энтузиазма.
Они выступили в крестовый поход за санацию американского общества: за создание «некурящей окружающей среды», за цензуру всего — от noрнoгрaфии до «бранной речи», и в то же время, несоответственным образом, за расширение границ личного выбора в вещах, где большинство людей нуждаются в основательных нравственных ориентирах. Столкнувшись с неприятием этих начинаний, они выказывают ту ядовитую ненависть, которая легко выступает из-под улыбающейся личины доброжелательности представителей высших слоёв среднего класса." Кристофер Лэш.
Полвека назад такого почти не было. Тогда богатство означало просто наличие большого количества денег, обеспечивавшего более высокий, но не качественно иной стандарт жизни, чем у основной массы населения. Всё это лишний раз подтверждает правоту для своего времени Хемингуэя, заметившему Фицджеральду, что богатые отличаются от обычных людей тем, что у них просто больше денег. Нынешнее отличие богатых людей в Америке от обычных этим далеко не исчерпывается, оно выражается в принципиально иной культуре, ином быте, иных ценностях, ином стиле жизни. В 1963 г. медиана семейного дохода управленцев (менеджеров) в той или иной сфере составляла 62 000 долл. (в долларах 2010 г., которые в 7,2 раза дешевле долларов 1963 г.). Тогда только 8% американских семей имели доход 100 тыс. долл. и более и только 1% — более 200 тыс. долл. и более.
Большие особняки подавляющее число американцев видело только в кино. Лишь в самых богатых пригородах Нью-Йорка, Чикаго и Лос-Анджелеса можно было встретить действительно особняки, площадь которых составляла 1,5–2 тыс. кв. м. При этом никаких мраморных бассейнов, теннисных кортов и тем более вертолётных площадок не было. По цене эти дома не были астрономически дороже домов «мидлов». Средняя цена среднего дома в Америке на 21 ноября 1963 г. составляла 129 тыс. долл., тогда как дом в шикарном пригороде стоил от 272 тыс. долл. до (крайне редко) 567 тыс. долл., т.е. разница в 2–3,5 раза, сегодня это десятки раз.
Как подчёркивают американские специалисты по структурам повседневности, разница заключалась также в том, что в доме представителя «верхнесреднего класса» (upper middle class) могло быть два этажа, четыре спальни и две ванные комнаты, а у обычного «среднеклассника» — соответственно один, две и одна. То же с машинами — и в этом поразительный контраст с сегодняшним днём. Символом статуса и богатства в начале 1960-х была самая дорогая модель «Кадиллака» «Эльдорадо Биарритц» ценой 47 тыс. долл. Сегодня таким символом является вовсе не автомобиль, а личный реактивный самолёт Learjet 23-й модели многомиллионной стоимости.
В 1963 г. было несколько сотен личных самолётов, но все они были винтовыми. Наконец, в 1963 г., в отличие от 2010 г., в Америке хорошо работали «социальные лифты», т.е. постаравшись, можно было реализовать американскую мечту. Сегодня это почти невозможно, неслучайно вышедший несколько лет назад бестселлер известного американского журналиста Хедрика Смита (автор бестселлеров «Русские», «Новые русские», «Игра во власть» и др.) называется «Кто украл американскую мечту».
Миллионеров в США в начале 1960-х годов было не более 80 тыс. — 0,2% американских семей, микроскопическая цифра. Как правило, это были представители «старых денег», т.е. аристократия американского образца. Но даже они, как подчёркивают специалисты, не формировали культуры, противостоящей «остальной» Америке. Различия, как правило, носили количественный, а не качественный характер, а исключения лишь подтверждали правило. Как пишет Ч. Марри, «старые богатые» имели отличный от населения стиль культуры, но не отличное от него содержание культуры.
Протестантский истеблишмент США, который хорошо описали Ч. Райт Миллс («Властвующая элита», 1956) и Дигби Балтцелл («Протестантский истеблишмент», 1964; здесь был впервые употреблён термин WASP), был, конечно же, замкнутой группой, почти кастой, но содержание их культуры, повторю, принципиально не отличалось от среднего американца. В местных клубах каждого процветающего города Америки, пишет Д. Брукс, «отцы города собирались, чтобы обменяться неполиткорректными (с сегодняшней точки зрения, тогда и понятия такого не было. — А.Ф.) анекдотами и отобедать каре ягнёнка с консервированным сметанным соусом из спаржи, грибов или порея (тогда люди не заботились о содержании холестерина, поскольку заболеть и умереть ещё не считалось зазорным).
Эстетическое чувство этой элиты оставляло желать лучшего […] и беседы их, судя по всему, не отличались ни остроумием, ни глубокомыслием […] То была эпоха, когда пьянство ещё было приемлемо в обществе, а игра в поло и охота на лис не казались пережитком прошлого». Разумеется, в пред- и послевоенной американской элите были такие люди, как братья Даллес, Гувер и другие, однако то был штучный товар.
WASP-истеблишмент очень жёстко охранял свои этнические границы — никаких ирландцев, итальянцев или евреев. «Еврейские и протестантские мальчики из состоятельных семей, — пишет Д. Брукс, — проведя за совместными играми всё детство, в 17 лет были вынуждены расстаться, став частью еврейского и нееврейского обществ, существовавших на разных орбитах со своими сезонами для дебютанток, танцевальными школами и общепринятым протоколом.
Протестантский бизнесмен мог плодотворно работать бок о бок с еврейским коллегой, но он и думать не мог о том, чтобы порекомендовать его в свой клуб», а то и просто пригласить в гости. Не жаловали в субкультуре WASP, как и в американской массовой культуре интеллектуалов. Всё стало меняться в 1960-е годы — Кеннеди начал вводить интеллектуалов в Белый дом: спутник и Гагарин показали американской элите, что образование и наука — мощнейшее оружие.
Если технические достижения СССР 1950–1960-х стали одним из толчков интеллектуализации американского истеблишмента, то финансиализация капитала в 1970-е стала фактором стирания граней между протестантским и еврейским сегментами господствующего класса США, активизации еврейских общин и продвижение темы холокоста на международном уровне.
"Мы стоим на пороге конца Америки. Почему? Потому что на грани уничтожения сам американский Логос. Трамп и его избиратели - это прагматистская Америка. Но вот глобалистские либеральные элиты, которые ей правят, и которые по сути являются носителями иного -- эмигрантского - чаще всего европейского Логоса, сегодня навязывают американцам иные стандарты. Если для прагматиков каждый может быть кем захочет, то для либералов можно быть только либералами, причем желательно левыми - "культурными марксистами", феминистами и анархистами. Это тоталитарное навязывание того, чем субъект должен быть, а чем нет, вообще не американская черта. Отсюда и ненависть к Трампу: он последний носитель коренного американского Логоса. Прагматистский Логос на грани уничтожения. Но... не будет его, не будет и Америки." Александр Дугин.
Фурсов А.И.
https://dzen.ru/a/ZOJlL5184ys6kY65
22.08.2023 Капитализм с откушенной головой.
Жернова истории уже начали перемалывать мир вчерашних победителей
«Мир меняется. Это чувствуется в воздухе. Это чувствуется в воде. Это чувствуется на земле» - звучащая в самом начале «Властелина колец» фраза задаёт тон всему фильму, окрашивает его в определённые эмоциональные цвета: мир меняется, и он изменится независимо от того, какая из сторон противостояния, какой субъект победит - мир уже никогда не будет прежним. Эта фраза как нельзя лучше характеризует нынешнюю ситуацию в мире и в РФ - как самой по себе, так и в качестве части мировой системы.
Заканчивается эпоха, которая стартовала в 1970-е и переломом которой стал рубеж 1980-1990-х годов, а центральным событием - крушение системного антикапитализма (советского коммунизма) и распад СССР, событие, отворившее «кладезь бездны» глобализации. Сегодня эта эпоха окончательно изживает себя: система неолиберального капитализма - рушится.
Может ли Россия выскочить из геоисторической ловушки, есть ли для этого план игры, средства и, самое главное, тот субъект, который раззудит плечо? Прежде чем рассуждать на эту тему, надо хотя бы вкратце несколькими мазками, с неизбежным упрощением обрисовать мировую ситуацию и корни того положения, в котором оказалась РФ на рубеже двух веков и тысячелетий.
Глобальный неолиберальный капитализм исчерпал возможности своего развития. В этом плане водораздельная эпоха 1970-2000-х годов была в такой же степени мощной вспышкой в развитии капитализма, его буйством, в какой его агонией или, как минимум, предагональной стадией. Ситуация напоминает самцов некоторых видов паука, которые испытывают оргазм и безумно буйствуют в нём только после того, как паучиха откусывает им голову; в известном смысле, неолиберальный капитализм - это ацефальный капитализм, капитализм с откушенной головой. Ну а его периферийные версии ещё безголовее, достаточно посмотреть на РФ, особенно в 1990-е годы.
"Уже 10 лет назад я констатировал конец западно-европейской демократии. Наступила эпоха тоталитаризма нового типа, который сейчас стал регулирующим фактором на планете. Остались только следы от прошлого, которое было 15-20 лет назад, от демократии, свободы и свободолюбия. В России понятия «демократия» и «свобода» не имеют никакого смысла. Вот мы говорили о свободе и культуре эпохи Ренессанса, о высоком — и вдруг мы оказываемся в среде частных собственников и предпринимателей, которые занимаются непонятно чем." Александр Зиновьев.
Впрочем, у РФ есть собственное измерение исчерпанности эпохи, лишь опосредованно связанное с мировым и коренящееся в глубинной логике русского прошлого, в его «исторических часах», пробивающих 24-й час эпохи тогда, когда проедается её вещественное наследие, историческая субстанция. По сути уже сегодня почти проедено советское наследие, прежде всего материально-техническое, инфраструктурное; за 30 лет создан только полудохлый средний слой - бессмысленный и бесперспективный.
Последние десятилетия подвели РФ к черте, за которой лишь две альтернативы: либо усиление государства, декриминализация общества (она же - денеолиберализация во всех смыслах), изменение положения в мировом разделении труда в качестве сырьевого придатка Запада, либо распад страны, оформление колониально-оккупационного криминально-полицейского строя и окончательное сползание в «четвёртый мир». Эта российская альтернатива отчасти кореллирует с той, что стоит перед Западом: либо усиление государства перед лицом финансовой, социально-экономической, расово-политической и геоклиматической катастроф, демонтаж капитализма и создание новой системы, либо крушение государства и общества в условиях катастрофы и наступление новых (четвёртых) тёмных веков (предыдущие - XIII-IX вв. до н.э.; V-VIII вв. н.э.; сер. XIV - сер. XVII вв. н.э.) с неясными перспективами для цивилизации, белой расы, а, возможно, и Homo Sapiens.
Иными словами, мировые и российские альтернативы во многом совпадают. В условиях этого волнового резонанса персонификаторы противостоящих друг другу в РФ и в мире вариантов могут, по крайней мере, на определённом, скорее всего коротком историческом отрезке, выступать союзниками (причём далеко не всегда, в конечном счёте, для блага России и русских, здесь другие расчёты, а потому надо держать ухо востро) - у власти в РФ может появиться внешний (западный) союзник в деле укрепления государственности, как на государственном, так и на наднациональном уровне.
Ещё десяток лет назад это было невозможно - заинтересованных в сильной РФ на тот момент не было или же они сидели тихо; интерес представляли ослабление и распад и поддерживались силы распада. А вот сегодня мировая ситуация изменилась, и силам, персонифицировавшим и осуществлявшим распад, скорее всего придётся либо уйти с арены, либо уйти в тень, надев иные маски. Борьба мировых элит, их кланов, «номенклатур» проецируется на российскую реальность.
Впрочем, у усиления РФ и тем более изменения её положения в мировом разделении труда, а, следовательно, в сохранении слабости, в «развитии слаборазвитости» количественно противников больше, чем союзников - выше речь шла о мировой тенденции, набирающей силу, но победа её отнюдь не гарантирована. Слишком многое и многие против неё и против нормализации ситуации в РФ, превращение РФ в новую историческую Россию. Что же представляют собой эти «многое и многие»? Ответ прост: значительная часть господствующего слоя мировой капиталистический системы - корпоратократия.
Марш тирании. Левой! Правой!
В США под маской «республиканцев» и «демократов» идёт борьба совсем других сил, разворачивается совершенно другой, намного более серьёзный конфликт. Речь идёт о схватке внутри верхушки мирового капиталистического класса, о схватке за посткапиталистическое будущее, за то, кто кого отсечёт от этого будущего и в нём.
Несколько упрощая ситуацию, этот конфликт можно определить как борьбу ультраглобалистов с их установкой на безгосударственный финансово-корпоративный электронно-цифровой мир аkа концлагерь и глобалистов с их курсом на сохранение государства (отсюда борьба за суверенитет), модернизированной промышленности, а следовательно – обеспечение определённых позиций частично сокращающихся рабочих и средних слоёв; при этом государство подчиняется и МВФ, и Всемирному банку, но, главное, продолжает существовать.
В мире ультраглобалистов государства нет – это мир мощных корпораций типа Ост-Индской компании или территорий-анклавов – нео-Венеций; мир, населённый людьми, а по сути – биороботами без национальных, расовых, религиозных и даже половых различий.
Фурсов А.И.
https://dzen.ru/a/ZOJ1QuOvKWalwvjc
20.08.2023 Элиты переходят в наступление.
Новые формы господства в 21-м веке: зачем людей лишают культуры и истории
Как известно, генезис системы определяет функционирование — её и её системообразующих элементов. Генезисом нео/гипербуржуазии стали глобализация и то, что К. Лэш назвал «восстанием элит»; последнее обусловило финансиализацию и глобализацию капитала в той же степени, в какой было обусловлено ими. Если со времён Первой мировой и Октябрьской революции развивалось «восстание низов», совпавшее с доминированием производительного капитала над банковским (промышленного — над финансовым), то с 1970-х годов ситуация начинает меняться, а в 1980-е верхи переходят в наступление («тэтчеризм», «рейганомика»).
Начинается глобальный передел в пользу верхов, а его жертвами становятся те группы населения, которым немало перепало в 1945–1975 гг. — средний слой и верхушка рабочего класса. Удар по ним, а также по части «старой» буржуазии был нанесён с такого уровня, на котором они никогда не играли, и против которого у него не было оружия — с надгосударственного, наднационального, глобального. Не случайно К. Лэш специально подчеркнул, что подъём новых элит, связанных с денационализацией предпринимательства, когда остаются обязанности только по отношению к своему боссу (в какой бы стране он ни жил) и своему слою (а не своей стране), теснейшим образом связан со всемирным упадком, а точнее подрывом среднего слоя.
"Средний класс, как напоминает нам Уолтер Рассел Мид в своём исследовании заката американской империи Тленный блеск (Mortal Splendor), «появляется не из воздуха». Его сила и численность «зависит от общего благосостояния отечественного хозяйства», и в странах, где «благосостояние сосредоточено в руках небольшой олигархии, а остальное население отчаянно бедно, средний класс может расти только до ограниченной степени… (он) никогда не избегнет своей первоначальной роли прислужника олигархии». К несчастью, сейчас это описание приложимо к растущему списку наций, в которых всё большая «доля их собственного национального продукта уходит к иностранным инвесторам или кредиторам». Подобная судьба вполне может ожидать и Соединённые Штаты Америки." Кристофер Лэш
Новые элиты — администрация корпораций, манипуляторы информацией, крупные дельцы индустрии роскоши, моды, туризма (контроль над распределением и циркуляцией капитала, над СМИ, управление потреблением роскоши становятся важнее, чем производство) и те, кого Р. Райх назвал «знаковыми аналитиками» намного более космополитичны, чем классическая буржуазия.
В 1980-е годы средний слой раскололся на значительно большую и значительно меньшую части. Меньшая — гипербуржуазия, ставшая смертельной угрозой для этого слоя и тем, кого всё тот же Р. Райх когда-то назвал «работниками рутинного труда» и «обслуживающим персоналом». Поскольку в условиях финансиализации и глобализации верхушка капкласса объективно увеличивается за счёт вхождения в неё функциональных сегментов, значит, во-первых, должна ужаться середина; во-вторых, часть доходов должна потерять верхняя, квалифицированная часть рабочего класса.
Поэтому если НВК (новый верхний класс) противостоит традиционной буржуазии как новый сегмент одного и того же класса, то для «мидлов» и работяг — это новый эксплуататор, новый претендент на их доход, который, в отличие от классической буржуазии, особенно связанной с государством, не разделяет их ценности (семейные, патриотизм).
Отсечение от общественного пирога обеспечивается двояко. Во-первых, прямым, т.е. абсолютным уменьшением доходов нижней половины (или нижних двух третей) общества. Во-вторых, намного более быстрым и значительным ростом доходов верхов по сравнению с низами.
В октябре 2006 г. в британском журнале «Экономист» (входит в ротшильдовский кластер) была опубликована статья с показательным названием «Сверхбогатые: всегда с нами». В ней со ссылкой на цикл статей «Классовая война», который появился в газете «Нью-Йорк Таймс», были приведены следующие цифры. Между 1990 и 2004 гг. нижние 90% американских домохозяйств в среднем увеличили свой доход на 2% (при этом надо помнить о росте цен, налоги и т.п.), тогда как верхние 10% — на 57%, верхние 0,1% — на 85%, а верхние 0,01% — на 112%. По США есть и другие оценки: с 1970-х годов доходы нижних 25–30% семей в относительном измерении уменьшились по сравнению со стремительным ростом доходов верхних 25–30%.
Игра с нулевой суммой: если у кого-то прибавилось, значит, у кого-то убавилось. Нечто похожее происходит на Западе в целом. Так, в Великобритании, где с 1990 по 2006 г. при росте розничных цен на 60%, богатство сверхбогатых выросло на 500–600%. Сверхбыстрое обогащение — ещё одна черта необуржуазии.
В то же время, не имея в своём бытии реальной содержательной базы и ощущая это, «одновременно самонадеянные и неуверенные, новые элиты, в особенности сословие специалистов, взирают на массы со смесью пренебрежения и опаски». Отсюда столь характерная черта гипербуржуазии как социал-дарвинизм, классовая ненависть к низам, политика необуржуазии по отношению к которым чаще всего есть не что иное, как самая настоящая социальная, классовая война.
Ни в коем случае не надо думать, что появление необуржуазии меняет Систему или означает её качественную перестройку — ни в коем случае. Более того, само вхождение в верхушку мирового капкласса означает приспособление к нему. Прав Дюкло: приспособление, необходимое для вхождения в гипербуржуазию, исключает крупномасштабную перестройку классических элит — смена «культурного капитала», необходимая для их серьёзного обновления, стоит слишком дорого и, добавлю я, грозит серьёзными социальными потрясениями. Поэтому верхние 2% остались там же, где были, у них появился новый функциональный орган, новая прослойка между ними и основной массой населения, правда, прослойка намного более тонка, чем «средний класс» «золотого тридцатилетия» 1945–1975 гг.
Хотя гипербуржуазия формально «гнездится» в своих странах, в принципе она ориентируется на надстрановой уровень и готова в любой момент поступиться национальными интересами. Упадок США, Франции или РФ соответственно американскую, французскую или российскую необуржуазию мало волнует. Очень хорошо на примере Франции это показала А. Вагнер в работе «Новые элиты мондиализации» (Париж, 1998). Проанализировав международные (глобалистские) анклавы во всех промышленно развитых странах, она отметила, что успехи именно на наднациональном уровне становятся главным фактором успеха финансистов, чиновников, «знаковых аналитиков» на национальном уровне (классический французский пример — Макрон).
Солидарность классовых интересов на глобальном уровне доминирует над национально-государственной, глобально-космополитическая идентичность (которая может разбавляться иными, например, гомосексуальной) — над национальной. Над- (а точнее, вне-) национальный стиль жизни отличает необуржуазию в своих странах от среднего американца, француза, англичанина и т.д. по привычкам, манерам, вкусам, а главное — по месту в общественном разделении труда. А главное — по месту в общественном разделении труда.
"Именно рабочий класс и низший средний (lower middle) класс держатся полной семьи как ресурса равновесия в мятежном мире, не признают экспериментов с «альтернативными образами жизни» и далеко не безоговорочно принимают программу поддержки представительства женщин и меньшинств (affirmative action) и другие предприятия широкомасштабной социальной инженерии. Они обладают более высокоразвитым чувством границ, чем стоящие над ними. Они понимают, как этого не понимают стоящие над ними, что бывают естественные границы человеческому контролю над ходом социального развития, над природой и телом, над трагическими началами в человеческой жизни и истории. Тогда как молодые специалисты подвергают себя строжайшему режиму физических упражнений и диетических предписаний, выработанных с тем, чтобы получить отсрочку у смерти — чтобы поддержать себя в состоянии непреходящей юношественности, вечно привлекательными и пригодными к новым брачным союзам." Кристофер Лэш
В самих этих странах в элиту лихо вливаются иностранцы (международные чиновники, персонал ТНК), хотя в той же Франции до сих пор наряду с космополитичными клубами типа Rotary существуют и такие, как Jockey club, куда иностранцы не вхожи. Вагнер заметила, что одна из установок новых элит во Франции — изменить французский менталитет. В этом они выступают активными безликими «смитами» Глобальной матрицы, и определённые результаты уже достигнуты. Это хорошо показано, в частности, в работах Ш. Занда «Сумерки истории» (2015 г.), посвящённой концу французского национального романа, и «Конец французского интеллектуала. От Золя до Уэльбека» (2016 г.)
Курс на денационализацию культуры и истории очевиден не только во Франции, ещё более остро проблема стоит в Германии, немало таких попыток и в РФ. Необуржуазия стремится переписать историю таким образом, чтобы минимизировать в ней присутствие нации и государства. В этом плане антироссийская истерия на Западе питается несколькими мотивами — геополитическим и цивилизационным, направленными против русской культуры и государственности, и классовыми, необуржуазным, чья мишень — государство и культура как таковые.
Перед нами единство классового и цивилизационного, неудивительно, что паразитическая необуржуазия РФ активно содействует классово близким «глобалам» всей своей финансовой и информационной мощью в стремлении подавить «локалов», т.е. прежде всего Русских. Так русский вопрос приобретает классовое измерение, а вовсе не является лишь этнокультурным.
Фурсов А.И.
https://dzen.ru/a/ZODnTqTaMEvwx-kD
18.08.2023 Это общество будет непобедимым.
«Проклятая каста» как непройденный урок истории.
Проблема идеологии почти неразрешима для нынешней российской власти, более того – загоняет её в историческую ловушку. С одной стороны, власть признаёт дефицит идеологии будущего, пытается в такой ситуации апеллировать к патриотизму. Однако возможно ли реальное и эффективное патриотическое единство между олигархами и 70% населения, живущими в бедности? При зашкаливающих децильном коэффициенте и индексе Джини? Неслучайно власть черпает патриотизм в прошлом – в победе СССР в мае 1945 г. («Бессмертный полк»), однако сам СССР, одержавший победу, сталинская система стыдливо обходятся – это в лучшем случае.
И здесь нынешняя власть опять же сталкивается с трудноразрешимым для себя противоречием. Ведь победа в Великой Отечественной – это величайшее достижение социалистической (т.е. антикапиталистической) системы в её сталинском виде, благодаря которому стало возможным существование не только послевоенного СССР, но и нынешней РФ, вообще существование русских в истории. Празднование Победы – это автоматически возвеличивание СССР. Попытки представить Победу как результат действий народа независимо, а то и вопреки системе свидетельствуют о явной неадекватности тех, кто пытается это сделать: народ вне системы – это всего лишь толпа, толпы не побеждают.
Согласно данным Credit Suisse Research Institute, 10% самых богатых россиян владеют 89% благосостояния российских домохозяйств; в США «десятка» владеет 77,6%; в Китае – 73,2%; в Германии – 64,9%. Иными словами, РФ – лидер по концентрации богатства у меньшинства населения, т.е. лидер по социальному неравенству.
В России 112 долларовых миллиардеров. Помимо России единственной страной из топ-15 по числу миллиардеров в мире, где их количество в 2022 году выросло, стал Сингапур. Среди городов мира по числу миллиардеров лидируют Нью-Йорк (136 человек), Гонконг (112), Сан-Франциско (84) и Москва (76).
Кроме того, в РФ 105 тыс. долларовых миллионеров (по другим данным – 79 тыс.); 105 тыс. человек из РФ входят в 1% богатейших людей мира; 1.028.000 человек – в 10% богатейших людей мира.
История России показывает, что она и капитализм несовместимы. Поскольку в России создается весьма небольшой по объему совокупный общественный продукт, следовательно, и прибавочный продукт, выражаясь для упрощения марксистским языком, невелик, то в России любое западоподобие, будь то капитализм или феодализм (который, кстати, у нас тоже не укоренился именно по этой причине) требует изъятия верхами у низов не только прибавочного продукта, но и значительной части необходимого. Любая капитализация России, будь то пореформенная Россия конца XIX - начала XX века или конца XX века, приводит к тому, что население начинает убывать, начинается регресс. Иными словами, тот строй, который у нас установился в 1991 году, не решает проблем нашей страны.
Александра Железнова
В девяностые годы было много сделано, чтобы подтолкнуть нас к той черте, откуда нет возврата. Дело в том, что у нас в девяностые годы с запозданием… Это лишний раз говорит о том, что Советский Союз, а затем и Российская Федерация по-своему переживают то, что происходит со всем миром. К ельцинщине и горбачевщине можно относиться по-разному и трактовать по-разному. Но есть одна вещь, которая совершенно очевидна. Горбачевщина и в большей степени ельцинщина под определенным углом зрения должны рассматриваться как погром советского среднего слоя и изъятие его, так сказать, активов.
В 1989 году, по данным доклада о бедности ООН 2002 года, в Восточной Европе, включая Европейскую часть СССР, за чертой бедности жило 14 миллионов человек. Это очень небольшая группа населения на самом деле. 1996 год – за чертой бедности живет 169 миллионов человек. Это было охарактеризовано как самый крупный в истории погром среднего класса - значительно крупнее, масштабнее, чем погром латиноамериканского среднего класса в восьмидесятые годы, когда структурные реформы МВФ уничтожили 92 процента среднего класса Латинской Америки.
Рост мирового неравенства
Необходимое условие развития страны - создание нового социально-экономического уклада, основанного на принципах социальной справедливости. Прежде всего необходимо справедливое распределение национального продукта. А начинать надо с Конституции. Привести реальность в соответствие с рядом ее положений (например, о том, что Россия — социальное государство). Общество, основанное на социальной справедливости, подорвать очень сложно. Общество, где сильна государственная власть, которая реализует социальную справедливость, можно уничтожить, но его победить нельзя.
Нужна новая модель исторической России. Время империй прошло, но и время национальных государств тоже — они не могут противостоять глобальному тоталитаризму транснациональных компаний и закрытых наднациональных групп мирового согласования и управления. Нужны новые формы, нечто вроде импероподобных образований. Импероподобные образования должны комбинировать иерархически-институциональный и сетевой принципы организации и прирастать территориальными анклавами, разбросанными по всему миру. Это и есть новый мировой порядок, альтернативный и англосаксонскому капитализму, и психоинформационному тоталитаризму глобалистов, подталкиваемому ему на смену.
Проблемы России неразрешимы вне мирового контекста. Если Россия выживет, то это будет самобытный путь, но это будет самобытный путь в неких рамках. Я приведу пример. Кризис XVI-XVII веков. Из него было три выхода – английский, французский и немецкий. В основе каждого выхода лежал конкретный исход – социальные сражения в треугольнике "корона-крестьяне-землевладельцы". А будущее XXI века будет рождаться, безусловно, в социальных битвах. И выходов из кризиса XXI века будет тоже несколько в зависимости от того, кто будет брать верх.
Фурсов А.И.
https://dzen.ru/a/ZN0m5dmEZwihtKWv
17.08.2023 Что нам готовят новые хозяева мира. Предсмертный рёв уходящего класса
Есть такой закон Эшби-Шеннона-Винера. Закон этот звучит так: «Управляющая система должна быть разнообразней, сложней и мощней, чем управляемая». Смотрите, что происходило в последние 50 лет на Западе. Общество становилось сложнее, чем элита. Почему общество? Не потому, что они такие сложные сами по себе. Умирал старый слой, и возникает что-то новое. И это новое и старое переплетается, и создают очень сложную ситуацию. А в это же время элита деградирует, и время разворачивается в другую сторону, его трудно понять. У Платона в одном из диалогов есть такой образ: Бог крутит круг и на этом круге люди бегут, колесницы. Они бегут в эту сторону… Потом Бог решает: «А крутану-ка я в другую сторону». Начинает крутить в другую. А люди-то ещё движутся туда, и это создаёт коллизию.
Вот в конце XIX – начале XX веков управляющая подсистема мировой верхушки явно оказалась менее разнообразной. И менее сложной, чем общество мировое. И поэтому разрушение образования, науки имеет под собой не только те корни, что это становится новыми решающими факторами производства. А мировая верхушка, не будучи способной стать сложнее, пошла по пути максимального упрощения и убирания разнообразия.
Топологическое пространство человечества все более становится эпикуровым пространством гедонистически выдрессированных индивидов.
И единственный сейчас для них путь – это оседлать эволюцию с помощью контроля генома человека. У нас был такой замечательный зоолог Беляев, который делал опыты на лисах. Выводил домашних лис, которые лояльно относятся к человеку. Три поколения! Значит, вот это работает не только на лисах. Это общебиологический признак. Вот эти ребята, я глубоко… У меня нет прямых доказательств, но по всем косвенным, у меня такое впечатление, что эти ребята сейчас попытаются вырастить того, что называется «служебный человек», то есть фактически создать квази-кастовую систему. Направленная эволюция, то есть перевести социальную эволюцию в социобиологическую. Это для них шанс. Масса исследований на эту тему на Западе ведётся.
Я – не биолог, я отталкиваюсь от того, что читал работы. Значит, у человека есть самая древняя часть человеческого мозга – рептильная. Она управляет контролем над пространством, иерархия, социальное управление. Дальше. Лимбический мозг – это удовольствие от познания нового и красивого. И неокортекс – непонятно, чем он занимается! Вот. Но ясно совершенно, что у разных людей это в разной степени присутствует. Но вот я наблюдаю многих людей, и у нас в стране, и за пределами, но явно совершенно это люди, у которых работает рептильный мозг. И я в книге «Колокола истории» в 96-м году назвал их «гомозаврами», «человеко-ящерами». К рептилоидам отношения это не имеет. Это имеет отношение к людям, для которых главное – доминанта – место в иерархии, подчинение, деньги.
Чем это всё закончится? К чему мы придём в итоге, к 2050, 2070 году? Если не случится глобальной катастрофы. Ну, вот смотрите, классический случай. Поскольку там было всё централизовано. Римская империя. Вот Римская империя… Я думаю, что сейчас прокручивается… Естественно, в истории не бывает повторений, но в убыстрённом варианте сейчас прокручивается финал Римской империи. Это деградация элиты.
"Американская цивилизация достигла той стадии, когда она становится мягкой, слабой и деградирующей. Я ставлю правительство в корень этого краха. Создано общество, которое не только позволяет, но и поощряет людей потреблять, не производя. Так называемая “демократия” породила классовую борьбу, в которой каждый пытается получить контроль над правительством, чтобы получить богатство и власть. Это создало нестабильное общество, множество людей, которые не способны ни на что, кроме потребления и голосования.
Крах, который переживают американские города, был очень быстрым с исторической точки зрения. Вы можете частично объяснить это общей деградацией общества, которую активно подталкивают современные академические круги, средства массовой информации и индустрия развлечений." Даг Кейси.
И меня иногда спрашивают: «А вот как появляются новые элиты?» Новые элиты появляются с кровью в результате, когда кризис доходит до упора, и появляются новые хищники, которые… Но эти хищники для того, чтобы взобраться на пирамиду, должны, безусловно, отождествлять себя с большей частью общества. Иначе ничего не получится. Обратите внимание, вот династии Меровингов и Каролингов во Франкском государстве пришли из района Австразии, это нынешняя Бельгия и территории рядом. Это был самый бедный и самый отсталый район Франкского государства. Почему оттуда пришли элиты? Там разрыв между массами и элитами был минимальный, и массы поддерживали своих, сначала длинноволосых королей, а потом мажордомов. Так вот, в современном мире последними упадут те организованности, в которых верхушки будут тесно связаны с массами.
Маркс и Энгельс очень хорошо написали, что во время революций класс, который совершает революцию должен на короткий момент представлять интересы общества в целом против старого класса. Вот это условие прихода к власти нового класса. Пока его не видно, потому что так называемая нетократия – те, кто сейчас контролируют сети, или вот этот эксизм (от английского слова access — доступ)… Но дело в том, что все эти Цукерберги, все эти ребят созданы спецслужбами, на самом деле. Но они сейчас создали собственную базу. И я думаю, что дальше мы увидим вот эти серьёзные компромиссы между этими группами.
Почему они так ненавидят Трампа? Ведь Трамп поломал им всё. Был 16-летний план изменения Америки. 8 лет – Обама, и 8 лет – Клинтон. 16 лет. И вдруг после Обамы приходит Трамп, который столько успел наделать! Ясно, что он свою программу не выполнил. Не мог выполнить. Потому что Трамп… Я не вкладываю негативный смысл в этот термин, который сейчас использую. Он – реакционер. Потому что он хочет спасти ту Америку, которая уже почти умерла. Это Америка, которую предали вот эти самые бэби-бумеры, которые бесновались в 68-м году. И Трамп хотел спасти то, что спасти уже нельзя.
Трамп - это предсмертный рёв уходящего класса, который вырвет зубы у новых хозяев. И они будут помягче… А к людям относиться, как помните в фильме «Операция Ы»? Федя, которого перевоспитывал Шурик. Когда он его перевоспитывал и сформулировал принцип брежневского времени. Он говорит: «Студент, ты не понимаешь! Сейчас время такое, к людям надо «помягше», а на вопросы смотреть «поширше». Вот чтобы заставить новых людоедов «помягше» и «поширше», им нужно часть зубов вырвать.
«Противопоставлять ИИ человеку – это то же самое, что противопоставлять самолёт пилоту». Вот ИИ пока что это орудие. И искусственным интеллектом всегда будет управлять человек. Другое дело, что неожрецы вот этого ИИ могут спрятаться за ним и сказать: «Так это не мы! Это ИИ!» кстати, в старом романе Лема «Эдем» эта вариация прокручена. А в «Сумме технологий» он описал её уже таким философским языком. Да, за ИИ могут спрятаться. И вот смотрите, какая вещь, все вот эти технологические новинки, на них прежде всего ловится белое ядро Запада. И, в конце концов, получится… Такое было упрощённое представление: варвары поглотили Рим. А ведь Рим сам варваризировался. Варвары, кстати, пришли в Рим, чтобы жить как в Риме.
Рим сгнил изнутри. Но и с современным пост Западом происходит то же самое – он сгнил изнутри. Когда мы с сыном сидели во Флоренции, около Уффици… И я смотрел на итальянцев… И мне как-то пришло в голову, что итальянцы нынешние к этому – к тому, что было сделано в XV-XVI веках – имеют такое же отношение как арабы к пирамидам. То есть – никакого. Или, скажем, как нынешнее население Москвы к Метрополитену. Это тоже – Метрополитен строили другие совсем люди. Вот я не уверен, что вот эти люди построили бы вот такой Метрополитен.
"Многие разделяют поистине современное мнение: Гомера написал не Гомер, а кто-то другой, его тёзка. Точно так же многие полагают, что Моисей — не Моисей, а кто-то другой, звавшийся Моисеем. <...> Древний мир, создавший эти поэмы, верно хранил предание, традицию. Отец мог оставить поэму сыну, чтобы тот её кончил, как мог оставить возделанную землю. Возможно, «Илиаду» создал кто-то один; быть может — целая сотня людей. Но помните: тогда в этой сотне было больше единства, чем сейчас в одном человеке. Тогда город был как человек. Теперь человек — как город, объятый гражданской войною." Гилберт Кит Честертон.
Долгосрочная тенденция развития (последние 100 лет) показывает, что производительность труда в индустриальной капиталистической системе будет снижаться. Я думаю, что мировая экономика, новая возникающая, если не будет глобальной катастрофы, будет такая в несколько слоёв. У нас был замечательный совершенно экономист – Ярёменко. Я думаю, что он один из тех людей, которыми Россия будет отчитываться за вторую половину 20-го века. Кстати, вышли очень интересные экономические беседы с ним. И он говорил о том, что экономика будущего может быть социализмом для богатых и капитализмом для бедных.
То есть верх – это то, что сейчас называется эксизм. Следующий уровень – это финансы, банки. Потом это развитое индустриальное, неразвитое индустриальное и, наконец, всё остальное. Кстати, этого «всего остального» довольно много. Так вот, 63-й год на обложке журнала «Техника – молодёжи» – плавучий город на 50 тысяч человек. Это, кстати, решает для элиты ещё один вопрос – налоги платить не надо. Они выходят за пределы юрисдикции.
Посткапитализм – это не новый феодализм. Феодализм – это приходит человек и говорит: «На ранней стадии твоё тело принадлежит мне, но не как раб. А на поздней – твоя земля принадлежит мне». То есть отчуждаются внешний по отношению к тебе факторы. Вот эта новая система, когда отчуждаются духовные факторы, здесь отчуждается человек как социальное существо. Его загоняют в определённые рамки. Он становится Homo Nexus – сетевой человек. То есть, это отчуждение человека целиком, а не его тело…
Рабство – это у тебя отнимают тело. А здесь целиком. То есть, это дегуманизация. И очень хорошо сюда ложится трансгуманизм. Трансгуманизм, экологизм. World Wildlife Fund (WWF), вот этот знаменитый, которым командовал муж Елизаветы II. Ведь тоже, это задокументировано, он несколько, два или три раза, говорил, что если ему суждено в другой жизни вернуться на Землю, он хочет вернуться вируcoм, чтобы сократить население планеты. Действительно население планеты в индустриальную эпоху резко увеличилось, по логике капиталистической системы. Но поскольку возникает посткапиталистическая система с наукоёмким производством, это население с их точки зрения куда-то должно уйти.
Фурсов А.И.
https://dzen.ru/a/ZNZs_uBxi0iklgDW
16.08.2023 Конвейер социопатов.
Правда о глобальном суперклассе: кто и зачем его создал.
В мире всегда существовало неравенство в распределении богатства и доходов: между государствами, классами, группами и отдельными людьми. В капиталистическом мире, в капсистеме это неравенство, за исключением очень короткого отрезка времени (1940-е–1970-е годы — и то не во всём) постоянно росло: богатые богатели, бедные, которых они давили железной пятой, беднели. В 1820 г. разрыв между богатыми и бедными странами был 3:1, в 1913 г. — 11:1, в 1973 г. — 44:1, в 1992 г. — 72:1. В начале XXI в. он ещё более увеличился: в 1983 г. верхние 500 транснациональных корпораций имели годовой доход, равный 15% глобального, в 2007 г. он составил 40%.
Аналогичным образом обстояло и обстоит дело с экономическим неравенством между классами и группами. Однако за последние 30–35 лет оно выросло фантастически, скачкообразно. В результате на сегодняшний день 10% взрослого населения Земли контролируют 85% мирового богатства, а на долю нижних 50% приходится 1% богатства. Внутри верхних 10% 2% владеют 50% богатства человечества, 8% — 35%, а самый верхний 1% (по разным оценкам — 90–100 тыс. чел.) — 40% (т.е. на 9% приходится 45% богатства). Этот 1%, как пишет Д. Роткопф, автор книги «Суперкласс. Те, кто правит миром», состоит примерно из 40 млн. миллионеров и полумиллионеров, из них 9,5 млн. чел. имеют более 1 млн. долл., а 95 тыс. — более 30 млн. долл.; ну и, наконец, около 1 тыс. — это миллиардеры.
Роткопф написал свою книгу 10 лет назад, за это время благодаря финансиализации число миллиардеров выросло до 2 694, из них 437 добавились только за 2017 г., почти полтора миллиардера в сутки; один Китай штамповал 4 миллиардера в неделю. Естественно, богатство всей этой публики, как и число миллиардеров, тоже выросло. Согласно World Wealth Report, собственно миллионеров в 2013 г. было 12 млн. человек с совокупным богатством 46,2 трлн долл. (всё мировое богатство на тот момент составляло 241 трлн долл.). Цифры по численности миллионеров на сегодняшний день мне неизвестны, но, думаю, она тоже увеличилась — и поболе, чем миллиардеров.
"Один из самых поразительных выводов, которые можно сделать из рейтингов «Forbes», состоит в том, что выше определенного порога все состояния — и наследственные, и предпринимательские — растут очень высокими темпами вне зависимости от того, занимаются ли профессиональной деятельностью их обладатели или нет." Тома Пикетти.
Изменение величины богатства, стремительный рост неравенства отразились в изменениях не только социальной структуры общества в целом (они происходили за счёт ухудшения положения нижних двух третей общества), но и в структуре верхних слоёв мирового капиталистического класса. Впрочем, верно и противоположное: сами эти структурные изменения, как результат сознательного социально-политического курса, практически с самого начала выступали фактором, «машиной» резкого увеличения неравенства. Иными словами, мы имеем дело с «кольцевой причинностью», с комплексом взаимосвязанных причинно-следственных рядов.
Структура капиталистического класса не определяется только количественно — существуют качественные различия, причём время от времени они меняются. В последние десятилетия, т.е. с 1980-х годов наверху пирамиды мирового капиталистического класса сформировалась новая фракция, особая глобальная элита, намного более могущественная, как пишет Д. Дюкло, чем любая другая группа жителей планеты, и, как подчёркивает Д. Роткопф, определяющая повестку дня для 99% населения. Эта группа напрямую связана с глобализацией, она — её порождение и бенефициар.
Как заметил Дж. Фо: «Рынки внутри государства формируют группу людей, у которых больше денег и власти, чем у остальных. Поэтому было бы странно, если бы глобальные рынки не создали международного господствующего класса, экономические интересы членов которого больше пересекались бы друг с другом, чем с интересами большинства граждан одной с ними страны». И, надо сразу сказать: класс этот, точнее, данная фракция мирового капкласса, существенно отличается от того, что описывали Т. Веблен, М. Вебер, Ч. Райт Миллс, Дж. Домхоф и др.
Называют этот глобальный класс по-разному: глобократия, космократия, нетократия (т.е. те группы, которые контролируют сетевой сегмент современного мира и якобы играют независимую — или даже доминирующую — роль по отношению к капиталистам-банкирам, промышленникам-корпоратократам), новый верхний класс (НВК), креативный класс (термин предложен в 2002 г. Дж. Мэзоном, который писал: «Если вы учёный или инженер, архитектор или дизайнер, писатель, художник или музыкант, или если вы используете вашу креативность как ключевой фактор вашей работы в бизнесе, образовании, юриспруденции или в других профессиях, то вы член креативного класса»); бобо (Дж. Брукс: bourgeois bohemians — «буржуазная богема»); суперкласс (Д. Роткопф), сверхкласс (overclass как противоположность underclass’а — М. Линд); гиперкласс (Ж. Аттали); гипербуржуазия (Д. Дюкло).
Прежде чем перейти к рассмотрению этого нового слоя, или «нового верхнего класса» (НВК) отмечу: при том, что все перечисленные выше термины верно фиксируют частичные черты, аспекты некоего социального явления, в целом они не могут удовлетворить исследователя. Во-первых, за исключением «гипербуржуазии» Д. Дюкло, они в лучшем случае не отражают, а в худшем затушёвывают классовую суть нового слоя. Во-вторых, они не содержат в себе не только ответ на вопрос о причинах и истоках возникновения так называемого НВК, но не предполагают и сам вопрос. Дело в том, что глобально-финансиализированный капитализм не нуждается ни в многочисленном рабочем классе, ни в многочисленном «среднем классе»; более того, они для него опасны.
НВК и новый «верхнесредний класс» — результат прессовки и отжима старого «среднего класса», численно уступающие ему, но в принципе выполняющие ту же функцию при 2-х верхних процентах общества, что в другую эпоху выполнял старый «средний класс». В-третьих, указанные термины выводят за рамки анализа реальных хозяев мировой игры, а именно финансово-аристократический комплекс, будто его не существует. На самом деле так называемый НВК — функция этого комплекса, его обслуживающий персонал, возникший в определённый момент исторического развития как реакция на глобализацию и финансиализацию капитала, т.е. на новый запрос его хозяев результате действий этих самых хозяев (ещё об одной проблеме, связанной с этими терминами, скажу позже).
Слой этот действительно отличается от других групп мирового капкласса в нескольких отношениях. Во-первых, он возник и существует на финансовой, можно сказать, виртуальной основе, практически не связанной с реальным производством, содержанием, т.е. он предельно функционален. Во-вторых, слой этот глобален — не интернационален, а наднационален; для его представителей государства, государственность и всё, что с ними связано, — это из разряда «теней забытых предков» и досадных помех, то же — с государственными и национальными идентичностями.
"До вызывающей тревогу степени привилегированные классы — в их расширительном определении: наиболее преуспевающие 20 процентов населения — освободили себя не только от крушения промышленных городов, но и вообще от услуг государства. Они посылают своих детей в частные школы, застраховываются на случай болезни, подписываясь на программы медицинского обслуживания, которые поддерживаются их компаниями, и нанимают себе личных телохранителей для защиты против ярости, накапливающейся против них. По сути, они изъяли себя из общей жизни. Дело не просто в том, что они не видят смысла платить за общие услуги, которыми они больше не пользуются. Многие из них перестали считать себя американцами в каком бы то ни было значимом смысле, связанном с судьбой Америки, в счастье или в несчастье. Их привязанность к международной культуре работы и отдыха — коммерции, индустрии развлечений, информации и «информационного поиска» — делает многих из них глубоко безразличными к перспективе американского национального упадка.
Привилегированные группы в Лос-Анджелесе чувствуют более близкое родство с себе подобными в Японии, Сингапуре и Корее, чем с большинством своих соотечественников." Кристофер Лэш.
В-третьих, слой этот гетерогенен: в силу его функциональности в нём оказываются те, кто содержательно имеет к капиталу минимальное отношение; в силу глобальности и криминального характера глобальной экономики (достаточно сказать, что очень значительная часть банков в мире существует за счёт о внелегальных сегментов торговли) — представители около-, полу- и просто криминальных кругов.
Роткопф даёт такой «групповой портрет» того, что он называет «суперклассом»: «Руководители государств, исполнительные директора крупнейших мировых компаний, медиамагнаты, миллиардеры, активно распоряжающиеся своими капиталами, предприниматели — пионеры новых технологий, нефтяные бароны, управляющие хедж-фондов, частные инвесторы-акционеры, верхушка военной иерархии, немногие выдающиеся религиозные лидеры, горстка знаменитых писателей, учёных и художников, даже главы преступных синдикатов…».
Последнее не должно удивлять: глобальная экономика — криминальная экономика par excellence. Во время финансового кризиса 2008–2009 гг. в крупнейшие банки было вброшено около 352 млрд наркодолларов — так устранялся дефицит ликвидности. Глобальная финансовая система уже не может существовать без «грязных денег», т.е. она в значительной степени приобретает криминальный характер, воздействуя в определённом направлении на политику, которая в значительной степени криминализируется.
Так, многие игры администрации Обамы с Ираном и вокруг него, по-видимому, в значительной степени были акцией прикрытия криминально-экономической базовой операции. О де факто узаконенном политическом криминале (или о криминалополитике) Франсафрики, о чём немало написано французскими же журналистами я уже не говорю, но это отдельная тема, здесь достаточно зафиксировать тот факт, что необуржуазия финансиализированного капитализма — это в значительной степени криминальная буржуазия.
Теперь ещё об одной проблеме. Хотя приведённые выше термины (глобократия, космократия и др.) ориентированы в принципе на отражение одного и того же явления, они далеко не во всём совпадают, точнее, совпадают по принципу «кругов Эйлера». Так, далеко не вся «гипербуржуазия» относится к «суперклассу», определяющему «мировую повестку дня». За пределами НВК, а точнее — над ним остаются старые финансово-аристократические семьи, которые определяли и определяют эту повестку задолго до появления НВК и чьей функцией, чьим орудием он является.
"Если имущество верхней тысячной (0,1%) растет на 6% в год, тогда как темпы роста среднего имущества составляют всего 2% в год, то через 30 лет доля верхней тысячной в капитале планеты увеличится более чем в три раза. Ей будет принадлежать более 60% мирового имущества, что довольно сложно представить в рамках сегодняшних политических институтов, если только не предположить, что будет создана чрезвычайно эффективная репрессивная система, или невероятно мощный аппарат убеждения, или же и то и другое. Если же имущество этой группы растет всего на 4% в год, то ее доля все равно увеличится вдвое и через 30 лет превзойдет планку в 40% мирового имущества. Это также означало бы, что на вершине иерархии силы расхождения явно преобладают над силами наверстывания и сближения в мировом масштабе, в результате чего доля верхней децили и верхней центили заметно увеличивается, при том что в мире наблюдается заметное перераспределение от среднего и верхнего среднего класса к очень богатым." Тома Пикетти.
К «суперклассу» («сверхклассу», «гиперклассу» и т.п.) не относится значительная часть бобо (т.е. богемной буржуазии — термин Дж. Брукса) и так называемой нетократии. В то же время богемизация вкусов, поведения, установок во многом затронула бóльшую часть НВК, что неудивительно. Богема, в отличие от классической буржуазии, всегда была оторвана от производства, от «физической экономики» (Л. Ларуш), жила в своём богемном мире. Принципы конструкции этого мира и финансиализированного капитализма по сути совпадают, финансиализированный капитализм, «гипер» (т.е. «над») буржуазия оторваны от производства, от реальной («физической» — Л. Ларуш) экономики, от содержательных аспектов бытия, по сути — от реальной жизни основной массы мирового населения, «парят» над ней. Отсюда — богемизация буржуазии.
Фурсов А.И.
https://dzen.ru/a/ZNvQjKkhajVEt6DO
11.08.2023 Кость в горле мировой элиты. На чём основан страх Запада перед Россией.
Особенности любой цивилизации заключаются в особенностях той природы, в которой развивается цивилизация, и история самой цивилизации. Русское развитие обусловлено таким фактором, как огромное пространство, которое русские осваивали. И это огромное пространство предопределило экстенсивный путь развития. Если Вы посмотрите наши учебники, то там часто было написано «феодализм в России развивался больше вширь, чем вглубь», «капитализм развивался больше вширь, чем вглубь».
Это означает, что ни одна из этих систем не оставила серьезного следа в русской истории, и сама русская жизнь – вещь более серьезная, чем все феодализмы и капитализмы. Второй момент, заключается в том, что у нас практически нет естественных границ, мы открытые с юга, с востока, с запада, и поэтому мы всегда стремились отнести наши рубежи как можно дальше. В этом отношении сэр Арнольд Тойнби правильно совершенно сказал, что даже русская экспансия носит оборонительный характер.
Еще один очень важный фактор нашей истории заключается в специфики нашей власти, она резко отличается от власти и на востоке, и на западе. Так исторически сложилось, что эта власть – главная в нашей истории, она стоит над законом, над церковью. Это не значит, что она их угнетает, но это значит, что она самая важная, связано это было с необходимостью, «а», мобилизации для постоянных войн, которые с нами вели наши соседи, и второе, для освоения огромной территории.
Наконец, мы — православная цивилизация исходно, но наше православие очень органично, в какой-то момент слилось с тем, что ему предшествовало, с ведической религией. В частности, до середины 17 века в православии не было формулы «раб Божий», «отрок Божий» — это шло от ведической религии, потому что отрок Божий, потому что мы славим наших богов, мы их потомки. Потом это ушло. То есть православие, что резко отличает нас и от католического Запада, и от протестантского Запада, и от ислама, то есть целый комплекс черт принципиально отличает нас и от Востока, и от Запада.
Более того, по целому ряду параметров Восток и Запад больше похожи друг на друга, чем на Россию. Похожи, прежде всего, с точки зрения организации власти. Власть и на Западе, и на Востоке носит ограниченный характер, будь то Китай с его восточным деспотизмом или Франция с ее абсолютизмом. Самодержавие принципиально неограниченная власть, это не означает вообще, что хочу, то и творю, но самодержавие находится наверху. Причем это воспроизводится не только в самодержавии, КПСС тоже была над законом, это не означает беззаконье, но это означает очень четкую субординацию.
Ни на Востоке, ни на Западе этого не было. Я уже не говорю о том, что и Восток, и Запад демонстрируют нам очень высокопродуктивное сельское хозяйство. Будь то Англия, где урожайность была сам-6, сам-7, Китай или Индия с их двумя урожаями в год. У нас все по-другому, у нас была урожайность сам-3, сам-4, и поэтому нас довольно была скромная экономическая база, ее нужно было компенсировать всякими другими вещами. Кроме того, у нас очень коротким был период сельскохозяйственных работ в Центральной России. Середина мая – середина сентября, и это выработало совершенно особую трудовую психологию, концентрация ударная усилий в короткий период, и потом расслабление.
Западный человек, восточный это воспринимают как лень, и на этом спекулируют, говоря о русской лени. Это ни в коем случае не лень, это особый трудовой ритм, то есть даже в трудовом ритме мы отличаемся от Востока и от Запада. И эта, кстати, психология складывается в поведении русского человека не только в мирном труде, но и в военном, поэтому, скажем, немцы выигрывают все сражения, кроме главного, решающего. Русские могут проигрывать сколько угодно, но в решающем сражении они одерживают победу. Иногда говорят, что Россия – это что-то среднее между Западом и Востоком. Нет, по целому ряду параметров Россия противостоит и Востоку, и Западу, это наша особенность нашего исторического события, за которую нужно сражаться, биться, потому что своеобразие историческое – то, что создает душу народа.
"В качестве базовых для русской культуры А. Вежбицкая выделяет концепты «душа», «судьба» и «тоска». A.A. Зализняк, И.Б. Левонтина, А.Д. Шмелев предлагают в качестве наиболее значимых понятий русской культуры концепты «простор», «воля», «удаль», «тоска». В списке культурных констант в Словаре русской культуры Ю.С. Степанова есть «уют»." Наталья Чудова.
Разговоры об общих ценностях с Западом представляют (со времен печальной памяти горбачевской «концепции общеевропейского дома», куда на самом деле ни СССР, ни РФ пускать не собирались и не собираются) скорее акцию прикрытия некой базовой операции. Базовая операция очевидна: включение тем или иным способом значительной части постсоветских господствующих групп в мировой капиталистический класс.
Главный интерес значительной части постсоветских господствующих групп - «записаться в буржуинство». Это - базовая операция, которая уже провалилась. Надо было совсем плохо представлять себе мировой капкласс и особенно его западный сегмент, насчитывающий несколько столетий истории, чтобы полагать, что могло быть иначе. Акция прикрытия - это попытка убедить себя и других в наличии неких общих ценностей, которые сами по себе ничего не гарантируют. Иммануил Валлерстайн однажды заметил: «Values are very elastic when it concerns power and profit» - «Ценности становятся весьма эластичны, когда речь заходит о власти и прибыли». Поэтому даже в том случае, если бы ценности Западной Европы и России совпадали (в чем я очень сомневаюсь), из этого вовсе не следовало бы наличие общих интересов.
Одним из наиболее успешных ходов Запада, его англосаксонского ядра, в исторической борьбе двух последних столетий было то, что его идеологи убедили весь (или почти весь) мир в том, что Европа и Запад - одно и то же. Те, кто купились на это в России и считали себя антизападниками, стали причислять себя и к антиевропейцам.
"Западная цивилизация есть перманентный кризис основ человеческого бытия и существует только за счет эксплуатации одних другими. XI век - начало общеевропейского кризиса всех аспектов аграрной цивилизации - экономического, социального, культурного, политического. Перенаселение, городская и коммерческая революции. Крестовые походы, гвельфы против гиббелинов, готика.
На фоне перекрытия османами в XV веке великого шелкового пути поиск западного пути в Индию, эпоха великих географических открытий и попытки "возрождения" сначала античности, затем первохристианства в форме протестантизма, реформация, колониализм, буржуазные революции, по сути повторение поздней античности.
Эксплуатируют сначала своих пролетариев и колонии. Но система внутренне нестабильна и кризис экспортируют на периферию вместе с излишками населения и товаров, и качают оттуда сырье и рабов, которые еще больше увеличивают нестабильность, порождающую локальные и мировые войны... при прогрессивной либерализации всех сторон европейской жизни за счет разницы потенциалов развитого запада и традиционного не-запада.
У России не было колоний, но она была вынуждена поддерживать технический уровень своего бытия, эксплуатируя собственные внутренние людские и природные ресурсы дабы иметь мощную армию и способную обеспечить оборону промышленность, что втягивало ее в мировую систему, разъедая русскую идентичность. А поскольку периферии больше нет, западу больше некуда экспортировать свой кризис кроме как в Россию и Китай." az118.livejournal.com
На самом деле Европа и Запад, европейская цивилизация и западная цивилизация - суть разные явления. Европейская цивилизация исторически существует в нескольких вариантах: античном, западном (который из средневекового франкского превратился в западный в буржуазном смысле), русском (превращенной формой которого был советский). Русский исторический субъект - это европейский субъект, освоивший евразийское пространство.
За всеми липовыми обвинениями западной верхушки в адрес России скрывается, если счистить шелуху, страх перед единственной незападной страной, которая не просто не легла под капиталистический Запад в качестве колонии или полуколонии, не только успешно сопротивлялась ему, но в течение четырех столетий наносила ему поражения, а в ХХ веке создала альтернативную капитализму мировую систему - системный антикапитализм.
Русские - не Запад, но в то же время европейцы (другие европейцы) создали альтернативную западной европейскую же культуру, основанную на русских ценностях. Кто-то верно заметил, что если героев западных писателей первого ряда (Бальзак, Диккенс, Золя) волнуют деньги и карьера, то героев русских писателей первого ряда (Толстой, Достоевский) занимает смысл жизни, вопросы нравственности. Россия - это другая христианская Европа, нежели Запад, другая Европа, распространившаяся на всю Северную Евразию и живущая по своим правилам.
Фурсов А.И.
https://dzen.ru/a/ZNJEVeQZIirOucGz
10.08.2023 С юбилеем!
Юрию Козлову — 70 лет
Хочу поздравить замечательного, великолепного русского писателя Юрия Вильямовича Козлова. За его плечами — три десятка романов, руководство журналом "Роман-газета", работа в политической сфере, и всё это лишь несколько граней его таланта. Для прозы Юрия Козлова характерно сочетание прекрасных художественных качеств с социально-политическим анализом и философским осмыслением позднесоветской и постсоветской реальности. Особо я хотел бы выделить романы, которые можно определить как политические и социальные триллеры. Это "Колодец пророков", "Реформатор", "Враждебный портной" и, конечно же, "Новый вор".
"Новый вор" — это великолепный социальный анализ определённой части постсоветского правящего слоя, завязанного на глобалистские круги. В этом романе автор блестяще показывает, собственно, как устроена мировая верхушка и как функционирует её сегмент, направленный для работы в нашу страну.
Я особо хочу подчеркнуть ту веру в Россию, которая, несмотря на всё, что происходило в течение последних тридцати лет, характерна для творчества Юрия Козлова. И естественно, мы ждём его новых романов.
С юбилеем, мастер!
Коллективы редакции газеты "Завтра" и телеканала "День" присоединяются к поздравлениям.
Фурсов А.И.
https://zavtra.ru/blogs/s_yubileem
08.08.2023 Мы переживаем фантастический период в истории. Сейчас решается судьба земной цивилизации
Глобализация - это такой процесс производства и обмена, в котором благодаря господству информационных (то есть "нематериальных") факторов над вещественными ("материальными") капитал, превращающийся в электронный сигнал, оказывается свободен практически от всех ограничений локального и государственного уровня - пространственных, материальных, социальных. Это победа времени над пространством. И, естественно, тех, кто контролирует время и капитал, над теми, кто контролирует пространство и государственную власть. Глобализация - это еще и процесс исключения из экономических процессов восьмидесяти процентов мирового населения. Глобальный (он же "пуантилистский", точечный) мир - это система связи двадцати процентов населения планеты.
Для объяснения этого явления польский социолог Зигмунд Бауман изобрел два термина - глобалы (globales) и локалы (locales). Глобалы живут в глобальном надстрановом мире, перемещаясь, например, по сети отелей Hilton в качестве бизнесменов, политиков, медиаинтеллектуалов, на худой конец, туристов. Локалы покидают свое местожительство либо в качестве беженцев, либо в качестве мигрантов, законных (около ста миллионов) или незаконных, но в любом случае попадают из одного локуса в другой. Локализация становится обратной, темной стороной глобализации. Локальный человек останется локальным навсегда.
Еще одно следствие новой эпохи - "серые зоны". Этот термин пришел из радиоэлектроники, он обозначает часть пространства, не "просматриваемую" радиолокаторами. В "серых зонах" государство почти полностью утратило контроль, власть там приватизирована либо племенами и кланами (огромные пространства в Африке), либо преступными сообществами - чаще всего наркокартелями ("золотой треугольник" на стыке Бирмы, Таиланда, Лаоса; Афганистан, Колумбия), сепаратистскими и партизанскими движениями, правыми "отрядами самообороны". "Серыми зонами" могут быть отдельные районы городов (Байшада Флуминенсе в Рио-де-Жанейро, Южный Бронкс в Нью-Йорке) - все это делает глобализирующийся мир еще менее однородным. Это не тот однородный и рационально-либеральный мир, который рисуют Жак Аттали в "Он придет" и Фрэнсис Фукуяма в "Конце истории".
Глобализация рабочей силы идет совсем другими темпами. Капитализм в свое время решил проблемы ее переизбытка в своем ядре, вытеснив лишних на полупериферию. Обратите внимание - волны колониальной экспансии в развитии капитализма появлялись не постоянно, а после серьезных кризисов внутри него самого. Капитализм открывал новые рынки, где можно было сбывать товары. В чем особенность первой и второй мировых войн? Это войны, в которых впервые совершенно сознательно уничтожалась инфраструктура - чтобы ее потом восстанавливать и делать на этом деньги. Если индустриализация требовала большого по численности рабочего и среднего класса, то наукоемкое постиндустриальное производство не требует этого. В начале девяностых годов у фирмы Microsoft было сорок девять филиалов, и во всех них работало шестнадцать тысяч четыреста человек. Им больше не нужно.
Капитализм сегодня стал планетарным - и кризис ему просто некуда вытеснять. Так что проблемы придется решать изнутри. Совершенно ясно, кто будет первыми жертвами: это средний класс и верхняя часть рабочего класса, то есть те социальные группы, которые были в главном выигрыше с 1945-го по 1975 год. Ситуация осложнена, как утверждает Патрик Бьюкенен, еще и борьбой внутри самой западной цивилизации между Западом и Постзападом. Речь идет о том, что в самом западном мире формируются анклавы (в США это "мексиканский" анклав, в Центральной Европе - турки, во Франции - арабы и африканцы, которые там живут уже в течение нескольких поколений).
Об этом писал и Тойнби - над ним смеялись либералы и марксисты в шестидесятых-семидесятых годах. Он говорил о так называемом внутреннем пролетариате, который подрывает систему. Вот этот внутренний пролетариат есть сейчас в ядре всего западного мира. Это выходцы из Азии, Африки и Латинской Америки. Этот пролетариат не имеет тех прав, что белое население, но у него есть своя форма организации в виде религии, например ислама. Лет через двадцать вопрос станет очень остро: будет масса старого белого населения, а с другой стороны - масса молодого, экс-мексиканского, экс-африканского, экс-арабского населения, которое останется бедным и низкооплачиваемым.
Как в такой ситуации англосаксонской, французской, немецкой верхушке сохранить свои позиции? И ведь сделать с миграцией ничего нельзя - если ее остановить сейчас, экономические последствия будут тоже катастрофическими. Тут возникает худшая из ситуаций: на социально-экономическую поляризацию накладываются не просто этнические противоречия, а расово-этнические. Это динамит. В этом смысле Европа уже прошла точку возврата - тут уже ничего не поделаешь. Белая элита правила в мире два века, и время ее уходит.
В двадцатом веке был совершенно потрясающий период, который всех ввел в заблуждение. Это период с 1945-го по 1975 год, когда было благоприятным экономическое положение, когда Запад должен был замирять свой рабочий и средний класс, чтобы они, не дай бог, не голосовали за социалистов и коммунистов. Нужно было откупаться от них. Был СССР, который маячил рядом. Результатом социальных уступок стало так называемое wellfare state - это можно перевести как "государство всеобщего собеса". До тридцати-пятидесяти процентов доходов изымалось в виде налогов и перераспределялось. В результате возник слой, который я называю "социалистической буржуазией", и костяк среднего класса расширился за счет людей, которые не были буржуазией по источникам дохода, но могли позволить себе буржуазное потребление.
Но в начале семидесятых годов все сломалось. Грянул нефтяной кризис, США отказались от золотого стандарта (девальвация), началась научно-техническая революция. В 1975 году СССР одержал сокрушительную победу над США - на той фазе холодной войны. Америка проиграла войну во Вьетнаме, состоялось Хельсинкское совещание, на котором Запад юридически признал то, что произошло в Европе в 1945 году. Тогда же рухнул традиционный правящий слой США, который формировался на их Восточном побережье и правил сто семьдесят лет.
После 1975 года и до недавнего момента все президенты США были выходцами либо с запада страны, либо с юга. А что это значит? К власти пришли те группы, которые тесно связаны с глобальной системой. Восточное побережье - это традиционно правящий класс Америки как государства. Америка после 1975 года стала "глобальной Америкой". Используя достижения НТР, Запад раскрутил процессы глобализации, одной из жертв которой стал Советский Союз. Мы привыкли говорить, что СССР потерпел поражение в холодной войне, а Америка выиграла. Но от того, что Советский Союз проиграл, строго говоря, выиграли не Соединенные Штаты, а прежде всего Япония и Германия. Америка выиграла тоже, но возникает вопрос: какая Америка? Это была уже другая страна - культурная революция изменила ее лицо до неузнаваемости.
Такой марксистский мыслитель двадцатого века, как Антонио Грамши, в тридцатых годах понял, что Запад нельзя сокрушить политическими способами, и выдвинул концепцию "культурной гегемонии". Он доказал, что буржуазия занимает свои позиции не только потому, что у нее есть дубинка в лице государства, но и с помощью культуры, которая способна навязывать культурные стереотипы другим. Поэтому Грамши заговорил о том, что победу над буржуазией нужно одержать в сфере культуры. Его идеи потом развивала франкфуртская школа в лице Маркузе, Хоркхаймера, Адорно и других. После прихода к власти Гитлера многие из них переехали в Америку. В течение пятидесятых годов они вбивали американской молодежи в голову то, что западная культура - это плохо, государство - это плохо. Индивидуализм - хорошо. Нужна контркультура.
В 1968 году все рвануло. Возникла контркультура, в которой критиковалось старое левое движение, роль государства и утверждалось, что рабочий класс свое отжил. В тех событиях очень важен был мотив индивидуальной прибыли - он реализовался в шоу-бизнесе, продаже травки, более тяжёлых веществ. Прибыль эта нужна была для того, чтобы больше потреблять. Это был революционный радикальный путь для молодежи в потребительское общество.
"Производственные отношения изменились в период между XIX и XX веком. Отношения изменились, и вдобавок к этому человек стал не только производителем, но и превратился в потребителя. И в игре производственных отношений это освободило пространство, внутри которого некоторые практики стали возможны. Та же психология способностей, если хотите, психология потребностей, прекрасно вписывается внутрь новых экономических практик. И я полагаю, что всякая психология, начиная с того момента, когда она перестает быть психологией бессознательного, превращается исключительно в психологию экономического типа." Мишель Фуко
Десять лет спустя пришел Рейган с идеями неолиберализма, и они все скопом проголосовали за него. Это молодое поколение, вскормленное левой культурой, заняло политические высоты и впоследствии одержало победу над Советским Союзом, но не в классической холодной войне. Победила Америка - но не как государство, а как глобальный монстр. Это как тот самый добрый молодец, который нырнул в котел с кипящей водой и вдруг вынырнул еще лучшим. Советский Союз в лице Михаила Горбачева решил нырнуть в тот же котел - и там сварился.
Когда Бьюкенен в своей книге "Смерть Запада" говорит, что именно это поколение губит современную Америку, губит ее христианские ценности, он фиксирует то, что я называю "Глобамерика". Речь идет о поколении, которое относится к Америке не как к государству, а как к постзападному постхристианскому образованию. Мы имеем дело с Америкой как наиболее развитой частью глобального мира, где христианские ценности вовсе не доминируют, где царит мультикультурализм, где либеральные ценности доведены до предела - до самоотрицания. Какая же эта свобода, если ты не можешь высказывать свое мнение о меньшинствах, женском движении, расовых проблемах? С помощью всякого рода активистов была сломлена традиционная мораль. То же самое происходит и с "рыночным фундаментализмом". Он доводит рынок до такой ситуации, когда тот превращается в монополию - то есть в свою противоположность.
"Во что превращается гигантское скопление владеющих интеллектуальной мощью людей, воображающих, будто им подвластно все, будто они безраздельно распоряжаются силами ума, будто они применяют эти силы наилучшим образом? Колоссальный рост интеллектуального могущества человечества имел неизбежным следствием еще более грандиозное помутнение умов, снижение общего интеллектуального уровня человечества, тотальное оглупление, выдаваемое за колоссальный прогресс познания." Александр Зиновьев
В прошлом веке на Западе появилась теория "20:80", то есть двадцать процентов богатых, восемьдесят - бедных. Никакого среднего класса. Но для Индии это будет, скажем, пять-девяносто пять, для Бразилии три-девяносто семь. Для России это будет максимум десять-девяносто. Речь идет о тенденции к вымыванию среднего класса. А ведь еще Тойнби в 1947 году написал: "Будущее Запада в значительной степени обусловлено судьбой его среднего класса". Его крушение приведет к крушению западных обществ. Ведь глобализация отсекает не только одни страны от других. Она рассекает целые страны, потому что можно быть частью глобального сообщества, живя в Москве, Питере или в Нижнем Новгороде.
И можно жить в этом же городе, но никогда не быть частью глобального сообщества и не иметь возможности получить к нему доступ - ни в виде информации, ни в виде лекарств, ни в виде пособий. Границы между глобалами и локалами могут проходить по одной и той же лестничной клетке. Но рано или поздно эти миры столкнутся. К тому же, поскольку главными становятся информационные факторы, борьба идет именно за интеллектуальные факторы производства, а это значит, что часть интеллектуалов уйдет к "эксплуататорам", а часть - в никуда, потому что не требуется столько народа для эксплуатации. Одно из главных противоречий нового века, по-видимому, будет заключаться не во взаимоотношениях эксплуататоров и эксплуатируемых, а во взаимоотношениях эксплуататоров и эксплуатируемых с одной стороны и всеми остальными - с другой. Последние будут проситься: возьмите нас в эксплуатацию! И будут бороться за то, чтобы их эксплуатировали.
Двадцатый век завершился на переломе семидесятых и восьмидесятых годов. До сих пор не оценено по достоинству значение иранской революции 1979 года. Это была первая революция, которая проходила не только не под левыми и не под марксистскими лозунгами, а вообще не под светскими. Это мартовские иды современности, иды модерна на мусульманской периферии. В 1979 году победил еще один, теперь уже рыночный фундаменталист - Маргарет Тэтчер в Великобритании.
"В конце позднего модерна был начат разворот к постмодерну с иными социальной структурой и типом человека-потребителя через конвергенцию кап. и соц.систем с передачей глобальной власти ТНК в т.ч. через глобальные революционно-политико идеологические структуры, имевшие корни во всех развитых странах с конца 19 века, на основе которых в 70 гг 20 века возник феномен американских неоконов-неотроцкистов, целью которых стало превращение США в центр ТНК, второй такой центр возник в 90-е гг в Европе - ЕС, с переносом центра тяжести в экономике из индустрии, где НТП непрерывно вытесняет массы работников, в сферу виртуальных услуг, позволяющую симулировать занятость через агрессивную рекламу их потреблять и тем самым оплачивать как можно большей массе потребителей, для чего необходимо свободное движение капитала, труда, товаров и услуг, ведущее к разрушению суверенитетов государств и традиций со смешением человеков в глобальном Вавилонеи и деградацией населения, включая политэлиты." az118.livejournal.com
Есть такой термин - "каскадное событие", то есть ряд событий, которые на самом деле - единое целое. В истории было два таких периода. Я их называю "длинные двадцатые" - это 1914-1934 годы, когда была решена судьба двадцатого века. Тогда, сказал бы Фернанд Бродель, состоялась "пересдача карт истории", то есть кто ухватил козыри, тот выиграл. Менее судьбоносный, но очень насыщенный период - это "длинные пятидесятые" в девятнадцатом веке: 1848-1868 годы. Во время оформления марксизма - между "Манифестом коммунистической партии" (1848) и первым томом "Капитала" (1867) - уложилась целая эпоха, начавшаяся европейской революцией 1848 года на Дальнем Западе Евразии и окончившаяся реставрацией Мэйдзи на Дальнем Востоке. За эти двадцать лет мир изменился неузнаваемо.
Сейчас мы переживаем фантастический период в истории. Такого опасного, такого напряженного, такого интересного периода, как сейчас - я имею в виду период 1975-2025 годов, - никогда не было. Если двадцатый век начинался под лозунгом книги Ортеги-и-Гассета "Восстание масс" (1929), то закончился под лозунгом книги Кристофера Лэша "Восстание элит" (1996). Сейчас решается судьба западного среднего класса, капсистемы и, возможно, земной цивилизации.
Фурсов А.И.
https://dzen.ru/a/ZNC9mkrff08hdOjE
06.08.2023 Глобальный суперкризис придёт точно по расписанию
Как он изменит всё, к чему мы привыкли
Реализация антисоциальных мер за пределами ядра капсистемы долго позволяла капиталистической верхушке сглаживать социальные конфликты в самом ядре и тормозить и модифицировать классовую борьбу. Как сказал Сесил Родс в конце XIX века: «Либо вы становитесь империалистом, либо получаете гражданскую войну». И собственно, империалистическая фаза капитализма – это и была попытка избежать гражданской войны в своём обществе за счёт внешней экспансии. Но дело в том, что империализм был ограничен размерами планеты, и на рубеже XIX-XX веков внешние зоны, за счёт которых можно было сглаживать социальные конфликты в ядре, были исчерпаны, и чтобы избежать гражданской войны, понадобились уже войны не колониальные, а империалистические, то есть между самими империалистическими державами.
Кстати, это совпало с развёртыванием Второй промышленной революции – 1870-1910 годы. Вторая промышленная революция – это электричество, двигатель внутреннего сгорания, в быту – телефон, телеграф, кино, водопровод, лифты. При этом нужно отметить, что длилась Вторая промышленная революция меньше, чем Первая. Первая промышленная революция – это паровой двигатель, железные дороги, это 1750-1830 годы. Нисходящую линию промышленной экономической динамики капитализма ещё более ярко демонстрирует Третья промышленная революция – 1970-2000 годы. Это компьютер плюс мобильный телефон, Интернет и роботы, и всё.
"Постмодерн - закономерное состояние западной цивилизации после модерна, т.е. Нового (примерно с 1600-1870 гг - ранний и средний модерн) и Новейшего (1871-1970 гг - поздний или высокий модерн) времени - эпохи бури и натиска прогрессистского массового индустриального общества с торгово-промышленным строем, последовательно уничтожавшего органику социальной иерархии средневековья и прогрессивно создававшего глобальную искусственную технотронную среду обитания и культ индивидуализма.
Уже 60-70 лет назад некоторые американские фантасты рисовали антиутопии, где вещи почти одноразовые, ибо надо обеспечить загрузку промышленности с высокими уровнями занятости и потребления, а люди абсолютно терпимы друг к другу и потому в обществе не должно быть никого возвышающегося над другими своими превосходными качествами, ибо это порождает массовую нездоровую зависть и социальные волнения," - az118.livejournal.com
По сравнению с достижениями первых двух промышленных революций, Третья промышленная революция выглядит очень бледно, и длилась она ещё меньше, чем вторая. Причём, мировая верхушка сознательно тормозила и так затухающее уже научно-техническое развитие, ограничивая его в своих шкурных интересах одной единственной сферой, информационно-коммуникационной, то есть цифровые технологии. С их помощью можно фантастически промывать мозги и контролировать население.
В конце ХХ века внедрение прикладной науки в реальное производство, за исключением военной сферы, практически полностью затормозилось, и в результате почти полного контроля финансового, то есть непроизводительного капитала, над промышленным, так сказать, это всё имело место. Большая часть новейших изобретений последних десятилетий – это по части отдыха и развлечений, а не производства. Здесь вспомним последние века Римской империи, там было примерно то же самое. А вот темпы роста производительности труда и экономический рост во время Третьей промышленной революции ниже, чем во времена второй, тенденция, однако. И вот здесь мы приходим к парадоксальному выводу.
Промышленно-техническая фаза развития капитализма с 1960 годов – это путь вверх по лестнице, ведущей вниз, не прогресс, а регресс. Кроме того, экспансия капсистемы, как и рабовладельческой, в своё время, поддерживала развитие этой системы за счёт разрушения внешней для неё среды, то есть второе начало термодинамики, за счёт увеличения энтропии внешней среды. А когда внешняя среда была исчерпана, то началась уже энтропизация самой капиталистической системы – финал, терминальная стадия, которую мы сейчас наблюдаем.
Хорошая иллюстрация промышленного, экономического регресса с определённого момента развития капитализма – это средний рост производительности труда со времён Второй промышленной революции. Вот давайте посмотрим. 1891-1972 годы, значит, темп роста производительности труда 2,33; с 72-го по 96-й годы – 1,38; с 96-го по 2004 – 8 лет, опять 2%, за счёт разграбления бывшего соцлагеря и временного сокращения расходов стран Запада на войну и широкого распространения дешёвых китайских товаров. Но всё быстро закончилось. С 2004 по 2012 годы темп роста производительности труда 1,33 и с 2012 – 0,4-0,5%. Это называется: «Здравствуй, асимптота». Я согласен с теми экономистами, которые считают, что больше никаких промышленных или научно-технических революций не будет. Ну, не считать же швабовскую Четвёртую промышленную революцию научно-технической.
К концу XXI века, если не случится глобальной катастрофы, мир, тем более, с учётом развёртывающейся деиндустриализации, полностью вернётся к асимптоте, к показателям 0,2-0,4. Известный экономист Гордон из Северо-восточного университета США, очень хорошо на примере США показал, так сказать, просто на пальцах, как произойдёт, возвращение к темпам роста 0,4, и даже 0,2. Он выделил 6 факторов, каждый из которых срубает часть экономического роста.
Значит, первый фактор. Плохая демография рабочей силы, хотя с 1965 года по 1990 год на рынок труда вышли женщины, как ещё один контингент для эксплуатации. Сегодня этот резерв исчерпан, бэби-бумеры – поколение, которое предало Америку, как его называют, гибнет, уходит на пенсию. Отсюда снижение рабочих часов на душу населения и снижение темпов экономического роста на 0,2. Вычитаем из нынешних 1,8, и получается 1,6.
Из-за низкой рождаемости США в будущем ожидает "большая расплата", заявил американский миллиардер Илон Маск. Так бизнесмен прокомментировал публикацию Reuters о том, что резервы основного целевого фонда системы социального обеспечения США будут исчерпаны в 2033 году, на год раньше, чем предполагалось в прошлогоднем прогнозе. "Грядет большая расплата из-за низкой рождаемости. Япония – опережающий индикатор", - написал Маск в своем Twitter. В 2022 году в Японии появились на свет 799,7 тысяч человек. Впервые с 1899 года, когда стала вестись подобная статистика, рождаемость опустилась ниже уровня 800 тысяч.
Второй фактор, с 90-х годов в США не растёт уровень образования, страна опускается всё ниже в рейтингах по доле людей с высшим образованием. И Гордон вычитает ещё 0,2%, получаем уже теперь 1,4.
Третье. Стремительный рост неравенства в США с 1980-х годов. После кризиса 2008 года он стал развиваться чудовищными темпами. С 93-го года по 2008 средний рост реальных доходов США составил 1,3%, при этом рост доходов 99% населения 0,75%, а 1% аж 52%. То есть у 99% менее 1%, а 1% - 52. С 2009 года 1% населения США получили 93% национального дохода от так называемого восстановительного роста. Гордон вычитает ещё 0,5% и получает уже 0,9.
Четвёртое. Современные компьютерные технологии и глобализация оказали не только положительное, но и отрицательное влияние на экономику США. Коллцентры и другие службы переводились в другие страны. Отнимаем ещё 0,2 и получаем 0,7.
Пятое. «Зелёная» повестка, которая становится приоритетом, в ущерб другим секторам экономического роста, ещё минус 0,2. В итоге 0,5.
И последнее, двойной дефицит, счета текущих операций и бюджета, отнимаем 0,3. И получаем 0,2% темпа роста производительности труда и экономического роста Англии с 1300 по 1750 год.
В связи со всем сказанным Гордон прогнозирует мировой спад длинной в вечность. Мы знаем, что вечного ничего не бывает, но асимптотическая экономика существовала 10 000 лет, а современный мир, похоже, сваливается именно в неё. Это не значит, что промышленность будет полностью ликвидирована. Но это значит, что промышленность будет очень ограничена. Реальная промышленность будет обслуживать самую верхушку, а остальным – дырка от бублика. Или как «изящно», в кавычках, выразился Шваб в своей книге, «большую часть мира ожидает патагонизация».
Патагония – это область в Аргентине, где живут пастухи, гаучо, где натуральная экономика. Ну, те, кто читал «Детей капитана Гранта» Жюля Верна, помнят, что пересекали герои и Патагонию. Там очень хорошо показано, что такое Патагония. Так вот патагонизация, это по Швабу, удел больше части мира, то есть вот жизнь в доиндустриальной экономике. С выводом Гордона, по сути, солидарен Балацкий. Я не знаю, знает ли Балацкий его работы, но они, так сказать, в одном направлении мыслят.
По мнению Балацкого, мир после короткой паузы в 250 лет возвращается в мальтузианскую ловушку. Я бы сказал в лоно асимптоты, но это неважно. И Балацкий приводит статистику организации экономического сотрудничества и развития ОСР, согласно которой темпы прироста производительности труда, один из важнейших показателей эффективности экономики в 2006-17 годах в США снизились с 2,3% до 1, а в Великобритании – с 2,2 до половины процента. О том, что темпы экономического роста замедляются, и что согласно подсчётам Гордона, на 2030 годы у нас выходит 0,2-0,4%.
А ведь ещё Тома Пикетти писал, что «в начале XXI века объём накопленного капитала собственности имеет все признаки переизбытка». Отсюда падение его рентабельности. По этому показателю, как подчёркивал Пикетти, «мир находится сегодня на уровне предшествовавшим двум мировым войнам ХХ века». Собственно, добавлю я, эти войны и были средством повышения данного показателя. И они его, так сказать, приподняли до середины 60-х годов ХХ века.
Что из этого следует, с точки зрения социальных и политических выводов? Балацкий, я с ним совершенно согласен, прогнозирует старт новой волны бесчеловечности верхов по отношению к низам. Но дело в том, что эта волна уже стартовала! Дальше мы разберём её основные потоки.
Андрей Фурсов
https://zavtra.ru/blogs/global_nij_superkrizis_pridyot_tochno_po_raspisaniyu
03.08.2023 Колесо Истории раздавит западный мир
Отсрочка в 400 лет окончена
Где-то между 10 и 12 тысячелетиями назад, преграда в Атлантическом океане для Гольфстрима исчезла, и Гольфстрим пошёл в Западную Европу. Началось долгое лето Старого света. Возникла земледельческая экономика, в результате того, что Гордон Чайлд, может быть, не совсем удачно назвал, термин установился – Неолитическая революция. И вот с тех пор в течение почти 10 тысяч лет развивалось земледелие.
Средний темп экономического роста, общий, даже самой продуктивной земледельческой экономикой не превышал 0,2-0,4%. То есть экономической развитие шло по асимптоте, ничего не менялось. Естественно, ограничителем здесь были ресурсы или, как говорил Карл Маркс, природные производительные силы (не путать с географическим фактором), и как только численность населения того или иного социума преодолевала порог возможностей природных производительных сил - включался механизм кризисной саморегуляции.
Либо колонизация, часть населения отъезжала и создавала колонию. Ну, например, как греки колонизировали Средиземноморье. Либо власти вводили жёсткие меры, которые ограничивали потребление 90% населения, в Китае очень любили это делать. Часто приводило это к восстаниям. Ну, например, как восстание «краснобровых», после реформ Ван Мана. Восстание срезало демографический горб, - и история как бы запускалась заново. Либо, если имелись соседи-кочевники, они, пользуясь слабостью земледельческого социума, вторгались, вырезали часть населения, садились в качестве новой династии. Так было в арабском мире часто, в том же Китае, потому что там было несколько кочевых по происхождению династий. Последняя династия Цин это полукочевники – маньчжуры. Формы саморегуляции срабатывали.
Были впрочем, и мирные, встроенные саморегуляции асимптотических социумов. Ну, например, постоянное, по сути, институциализированное жёсткое подавление спартиатами илотов, ограничение их численности и уровеня их потребления. Значительно более совершенными, ну, если этот термин можно здесь употреблять, были кастовые системы «доколумбовой» Америки, ряда обществ Океании. Конечно же, самая развития форма – это Индия, но повторяю кастово-варновая система – это не только индийская штука. В Индии она просто была наиболее разработанной, было, так сказать, около 1000 каст, но варн базовых было 4.
В кастово-варновых обществах любой социальный протест очень быстро превращался в межкастовые противостояния и не обретал сколько-нибудь значительного масштаба. И система действовала настолько успешно, что кастовую систему в неявном виде воспроизводили даже её противники. Ну, и, скажем, та же колониальная Индия в отличие от Китая, вообще, крестьянских восстаний практически не знает. Вот в Китае крестьянские восстания приводили иногда к смене династий. И, например, богатый крестьянин Лю Бан стал основателем династии Хань, который сверг династию Цинь.
Что касается рабовладения афинского и римского типа и классического феодализма, они были значительно менее устойчивым, чем азиатские асимптотические формы. Рабовладельческим полисам приходилось объединяться в империи, решать проблемы путём усиления репрессивного аппарата. Феодализм тоже довольно быстро свой потенциал исчерпал и в ходе кризиса длинного XVI века либо вернулся к архаическим формам, это второе издание крепостничества, либо рванул в капитализм. И вот на основе капитализма, как формы пока аграрных отношений, затем уже произошла промышленная революция.
"В начале 15 века в Европе кончилось Средневековье и настали времена итальянского Возрождения, когда банкиры северо-итальянских торговых республик ставили на папский престол своих креатур, прикрывая блистательным искусством кровавый политический хаос и разврат. Это вызвало взлет т.н. итальянского гуманизма и германскую реакцию Реформации с более чем столетними религиозными войнами, разрушившими Священную Римскую империю. И именно поражение крестоносцев, эпидемия чумы и экспансия османов дали толчок Ренессансу, Реформации и Новому времени - началу Современной Европы и всей западной прогрессистской цивилизации с эпохи модерна, продолжавшейся около 360 лет и прошедшую через три фазы: - Ранний, Средний и Поздний модерн." az118.livejournal.com
Перемена была быстрой, но если генезис капитализма завершился в середине XVII века, ранний капитализм, мануфактурный – это до конца XVIII века, до 1780 годов, потом всё происходит очень быстро. Как заметил известный экономист Дуглас Норт, «если бы грек оказался в Европе в 1750 году, человек из Афин или древний римлянин, то всё, кроме огнестрельного оружия ему было бы понятно, а вот попади он в Европу 1850 года, уже этот мир для него был бы совершенно чуждый и непонятный». И действительно, с 1780 годов, западная, прежде всего, британская экономика совершила мощнейший рывок, перейдя от асимптоты к экспоненте. И экспонента сохранялась до конца ХХ века по инерции, затухая… Она длится по сей день, но она уже на издыхании, она, повторяю, дышит на ладан. По сути, мировая экономика, прежде всего, её нынешний флагман – американская, в плотную подошла к тем самым асимптотическим 0,2%.
За счёт чего был совершён переход, бросок к экспоненте? Ну, первое что бросается в глаза – и апологеты капиталистического строя на это указывают – это промышленная революция. Это правда, да, действительно промышленная революция могла произойти только в таком обществе, которое по структуре собственности, особенно земельной, наличию определённого уровня богатства, интересам господствующего класса, ориентированности на море, на торговлю, особенностям социокультурного типа, действительно было готово к промышленной революции и работало в его направлении. Ну, именно таким обществом была Англия, с середины XVII века и вот в 1780 годы – это материализовалось.
Начавшись, экспоненциальный рост стал самоподдерживающимся и вовлекающим в себя весь североатлантический мир. Причём, этот мир был ориентирован на море, - не на сушу, как евразийские империи континентального типа, - а на море и на торговлю. Как отмечают эксперты, целый ряд факторов способствовал вот этому экспоненциальному росту. Это, помимо развёртывания промышленной революции, колониальная экспансия, резкий рост эксплуатаций социального неравенства, накопление капитала. Как отмечает Евгений Балацкий, поток технологических нововведений конца XVIII, первой половины XIX века, привёл к росту капиталовооружённости производства и к росту производительности труда.
В результате темп экономического роста превысили темпы роста населения. И Мальтус, парадокс, Мальтус написал свою книжку о ловушке, которая стала называться мальтузианской, именно тогда, когда британцы, а с ними запад, из неё как раз выскочили. Я очень рекомендую найти в Интернете статью Балацкого "Консенсусные институты для нейтрализации неомальтузианской ловушки", это журнал «Вопросы регулирования экономики», номер 3 за 2019 год. Статья небольшая всего 14-15 страниц, но она того стоит, статья Балацкого очень интересная.
Так вот, выскочил Запад из мальтузианской ловушки не только благодаря техническим нововведениям, как говорят апологеты капитализма, но также благодаря целому ряду социально репрессивных мер, то есть у промышленной революции была тёмная сторона. И она действительно очень тёмная. И меры эти были направлены на нейтрализацию оборотной, теневой, стороны технико-экономического прогресса, особенно в течение первых 100 лет. Что это такое? Тот же Балацкий перечисляет следующие меры: ликвидация части населения с помощью широкого применения смертной казни в XVIII-XIX веках. Прежде всего, добавлю я, в Великобритании, потому что во Франции в Германии вот таких жестоких законов, как в Великобритании в XVIII веке просто не было.
Дальше. Ликвидация части населения за счёт роста преступности (особенно в викторианской Англии, добавлю я). Ускоренное вымирание населения, болезни, голод, скученность в городах, вывоз осуждённых преступников в Австралию. Кстати, добавлю я, вместе с преступниками вывозили проституток, на которых каторжников заставляли жениться. Ну, к сказанному Балацким нужно добавить, что в колониях и полуколониях капсистемы железная пята была ещё более железной. Речь идёт об истреблении целых этносов, последующей алкогольной и медицинской нейтрализации. Или хорошо известной наркотизации китайцев, Балацкий очень хорошо это отметил. Вот на чём, кстати, зарабатывала королевская семья Англии в XIX веке, а также аристократические финансовые семьи, связанные с Ост-Индской компанией. Это то, что Линдон Ларуш назвал «Dope incorporated» (Dope, Inc.).
Перечисленые антисоциальные и античеловечекие меры позволили капсистеме надолго отсрочить упадок, но ничто не даётся навечно.
Андрей Фурсов
https://zavtra.ru/blogs/otsrochka_v_400_let_okonchena_koleso_istorii_razdavit_zapadnij_mir_
01.08.2023 Почему среди молодых россиян растёт популярность Сталина
Это запрос на социальную справедливость и державное величие
По данным исследований ВЦИОМ и "Леванда-Центра", Сталин занял первое место в рейтинге выдающихся личностей в истории. Лидеры ресталинизации (48%) - молодые люди от 26 и до 40 лет, 14% - молодежь от 14 до 26 лет.
Я думаю, опросы справедливы и, более того, популярность Сталина будет расти. С чем связано такое внимание со знаком "плюс" к советскому прошлому и лично к Сталину? Здесь несколько факторов: сталинская эпоха была эпохой достижений, которые нынешней власти, даже если у нее будет впереди 300 лет, не достичь; сталинская эпоха была эпохой жестокой, но это был народный социализм; сталинская эпоха дала людям по-настоящему работающие социальные лифты. Я уже не говорю о том, что Советский Союз был сверхдержавой, что он восстановился всего лишь за 10 лет после окончания Великой Отечественной войны. Хотя на Западе нам пророчили 20-25 лет. И произошло это в последние годы жизни Сталина.
Тогда некоторые говорили, мол, в последние годы жизни Сталин "совсем сошёл с ума", "стал параноиком". Но это не так. Он действительно ошибался, потому что у него осенью 1945 года случился не то инсульт, не то инфаркт, давал знать о себе возраст – он действительно допустил с 1945 по 1953 год ряд серьезных ошибок во внешней и внутренней политике, и тем не менее, плюсы перевешивают минусы. Страна именно под его руководством встала на ноги. Если вспомнить период с 1917 по 1937 год — за 20 лет страна вышла на второе место в мире как военно-промышленная держава. А что у нас произошло за 20 лет после 1991 года? Съехали вниз — стали сырьевым придатком Запада.
Удары по Сталину — это удары по СССР. И — шире и глубже — по всей русской истории. Недаром «хромой бес перестройки» Яковлев говорил, что своей перестройкой они ломали не только СССР и коммунизм, но и тысячелетнюю модель русской истории.
Что является негативом в наши дни, — это колоссальное социальное неравенство, рост преступности, по сути, неработающие социальные лифты. Что очень важно — уже почти четверть века на советскую историю и на Сталина льется грязь — но грязь эта не прилипает. То есть все получается так, как сказал Сталин (он сказал это несколько раз в беседе с Коллонтай и в беседе с Шагинян), смысл такой, что на нашу эпоху и на меня лично и на мою могилу, говорил Сталин, нанесут много грязи, но ветер истории все это развеет. Так оно и вышло. Как сказал де Голль: "Сталин не ушел в прошлое — он растворился в будущем". Поэтому оценка Сталина — это на самом деле оценка нынешнему устройству России с противоположным знаком.
Я что-то не очень заметил, что прямо так активно поддерживают федеральные СМИ образ Сталина. Другое дело, что тональность изменилась — льется меньше грязи, да, появляются в федеральных СМИ какие-то более-менее позитивные вещи, но это реакция на изменения в обществе. Это следствие. СМИ вынуждены это делать. Тем более, что и международная обстановка подталкивает к этому. Так что в этом отношении нет абсолютно ничего удивительного.
Касательно репрессий. Что значит "оправданны" или "неоправданны". А кто судья, кто прокурор, кто адвокат? Ни одна новая социальная система не возникала без крови, без подавления тех, кто сопротивляется. Например, Британская империя или Римская империя возникали с жертвами во имя корыстного интереса небольшой группы населения, поэтому любая социальная система возникает на основе жестких репрессий, подавления. И, естественно, когда запускается массовый процесс, страдают и невиновные, увы, это так.
Потери 90-х — это самый натуральный погром и экспроприация населения. И никаких целей в 1991 году пришедшие к власти люди, кроме личного обогащения и создания класса олигархов, не ставили. То есть не было мечты, не было желания создать общество равенства — это была попытка создать такую "квази-Америку". Я хочу напомнить, что президент Ельцин, выступая в Америке, сказал: "Господи, благослови Америку".
И я думаю, когда будет написана реальная история конца ХХ– начала ХХI века, ельцинское правление будет самым позорным в русской истории. И будет более позорным, чем Тушинские перелеты во время первой смуты, более позорным, чем правление февралистов и Временного правительства — потому что ельцинское правление было правлением предателей.
Дело не только в непопулярных "реформах". Дело в непопулярном строе. Потому что Россия не может быть капиталистической страной — она никогда не была таковой. В России возможен капиталистический уклад, но капиталистическая Россия сама по себе невозможна. Капиталистическая Россия — это комбинация бандитизма и колоссальной деградации. В этом отношении дело не в непопулярных "реформах" — они просто "вишенка" на том отвратительном торте, который оформился в 1991 году. Поэтому я думаю, популярность советской эпохи и лично Сталина будет расти.
Что такое запрос на Сталина сегодня? Прежде всего, это запрос на социальную справедливость, на то, чтобы «вор сидел в тюрьме». Помимо социальной справедливости, это запрос на державное величие, на то, чтобы никто не рассказывал нам, какая у нас должна быть ювенальная юстиция, как мы должны воспитывать детей, и западное общество, которое залито гноем порока, не учило нас, как нам себя вести. Это вторая вещь помимо социальной справедливости. Ну и, наконец, для многих людей это такой в общем плане реванш, реванш за 30 лет наших проигрышей на международной арене, реванш в смысле социально-психологического ощущения. Люди вспоминают сталинскую эпоху и при всех её издержках. Запрос на Сталина – это запрос на достойную и справедливую жизнь.
Андрей Фурсов
27.07.2023 Самое мощное оружие против ультраглобализма
Общество, основанное на социальной справедливости, подорвать очень сложно
Если взять историю. Например, Афины и Спарта. Почему Спарта победила Афины? Потому что в Спарте был более архаичный строй, он создавал ситуацию, когда социальный разрыв, социальное неравенство не было очень сильным. Или почему кочевники долгое время побеждали земледельцев? Потому что власть и народ у кочевников были едины. Или еще один пример: во Франкском государстве правящие династии Меровингов и Каролингов вышли из самой бедной области. Там власти и народ были едины. Это основа социальной справедливости. Поэтому социальная справедливость - это самое мощное социальное оружие тех, кто хочет сопротивляться ультраглобализму.
Общество, основанное на социальной справедливости, подорвать очень сложно. Общество, где сильна государственная власть, которая реализует социальную справедливость, можно уничтожить, но его победить нельзя. А если это общество, в котором сильны традиционные ценности, то это просто непобедимое общество.
Борьба за традиционные ценности сейчас - в значительной степени это начало первых классовых боев посткапиталистического общества. Люди не хотят, чтобы у них отнимали духовную сферу, которая становится главным средством производства. Если феодал присваивал землю, капиталист - овеществленный труд. Здесь присваиваться будут потребности человека, его социальные связи, духовная сфера.
Андрей Фурсов
https://zavtra.ru/blogs/samoe_moshnoe_oruzhie_protiv_ul_traglobalizma
22.07.2023 Что скрывается за великим обнулением
Следите за их руками
Я неоднократно замечал, что у некоторых, при попытках понять пути преодоления текущего суперкризиса, возникает такой соблазн или, скажем, такая иллюзия, что возникнет новый технологический уклад и все проблемы решатся. Я глубоко убеждён, что теория технологических укладов не выдерживает элементарной научной критики, как по линии методологии, так и с точки зрения конкретных фактов. Начать с того, что техника или технология – это элемент социального целого социальной системы. Полагать, что элемент определяет развитие целого – это нарушение принципа системности, а в методологическом плане это технологический редукционизм или детерминизм. Из истории мы прекрасно знаем, что законы социальной системы определяют развитие техники, а не наоборот. Чтобы техническое изобретение стало нововведением, нужно, чтобы это соответствовало природе данной социальной системы, интересам её системообразующего элемента, то есть господствующего класса.
Например, технические изобретения Античности использовались как игрушки, поскольку машины могли сломать общество, основанное на рабском зависимом труде. То есть изобретение машины в поздней Античности не изменило истории - машина не стала нововведением, просто осталась игрушкой. Дальше. Порох изобрели в Китае, и компас тоже. Но, тем не менее, Америку открыли не китайцы.
Западная верхушка с конца 60-х годов совершенно сознательно в своих классовых интересах начала тормозить НТП. То же самое произошло с советской номенклатурой. Она спустила на тормозах общегосударственную автоматизированную систему ОГАС академика Глушкова и заблокировала введение технологии холодного термоядерного синтеза. Ну, о том, как на рубеже ХХ-XXI веков финансовый капитал душит реальную физическую экономику, я уже не говорю. Это к вопросу о несостоятельности теоретико-методологически.
А что же с фактами? Там тоже грустно. Есть такой Телеграм-канал «Академия», я очень его рекомендую. Автор этого канала совершенно верно отмечает, что «даже если на несколько минут согласиться с теорией технологических укладов и соотнести с каждым из пяти соответственно - ткацкий станок, паровой двигатель, электродвигатель, двигатель внутреннего сгорания и микропроцессор, то, что нам сегодня предлагают в качестве символа шестого технологического уклада? Биотехнологию, космическую технику, тонкую химию, нано-технологию. Ни одна из этих технологий не заняла центральное место и не сформировала вокруг себя в качестве ядра некий уклад. Искусственный интеллект тоже здесь не срабатывает. Более того, само внедрение ИИ и «зелёного» перехода как ядра новой экономической системы, во-первых, проталкивается административным, а не революционно-техническим способом. Никакого прорыва здесь нет. «Зелёная» экономика сплошь дотационная. И главное, в цифро-«зелёном» мире не техника, а финансы и жёсткий административный контроль».
Я совершенно согласен с тем, что этот новый уклад – не технический, он – административный. Если технические изменения последних двух столетий повышали уровень жизни людей и стимулировали экономический рост, то «новая нормальность», а-ля Шваб или «зелёная» экономика с её сторонниками, прямо говорят, что понятия «экономический рост» и «качество жизни» устарели, от них нужно отказаться.
Кстати, показательно, что они исчезли из программных документов западноевропейских партий. А «зелёные» вместе с ВЭФ откровенно говорят, что произойдёт ухудшение жизни людей. Это называется «degrowth», антирост. Таким образом, речь должна идти об антитехнологическом укладе, а не технологическом. И, уж, так называемый Шестой технологический уклад – это, во-первых, уклад антитехнологический, а во-вторых, административный. Это развитие деиндустриализации, блокировка НТП.
И то же самое, кстати, подтверждает сам Шваб, говоря, что его Четвёртая промышленная революция – это изменение природы человека, а не окружающего мира. Предшествующие три промышленные революции изменяли мир. И, опять же, сошлюсь на автора Телеграм-канала «Академия». Он прав, говоря о том, что концепция технологических укладов это «классический карго-культ, это слепая вера в некие материальные артефакты, которые сами по себе реально меняют жизнь». Как он пишет, «аборигену кажется, что белые дьяволы сильны, потому что у них есть стреляющие палки, но сила белых дьяволов не в том, что они заставили палку стрелять, а в том, что построили общество, в котором ей нашлось применение».
Так что дело, к сожалению, не в технике. Мне очень жаль, поскольку я воспитан на великолепной семёрке научно-популярных журналов «Техника – молодёжи», «Наука и жизнь», «Знание – сила» и т.д.. И мне очень неприятно видеть, что современный мир, и технически, и институционально возвращается куда-то далеко, как минимум, в XV-XVI века.
И здесь нужно признать, что при всём их жульничестве Швабы отталкивается от некоей реальности. Действительно произошло некое такое движение по спирали, и мы в чём-то возвращаемся в XV-XVI века. Причём швабоиды это очень-очень приветствуют. Даже сейчас пропаганда ведётся уже на уровне игр. Недавно администратор одного из моих каналов прислал мне игру «Мир ренессанса», уже есть её русская версия. Речь идёт о XV-XVI веках. И в сопроводиловке к игре говорится: «Юный друг! Мы предлагаем тебе погрузиться в эпоху Ренессанса, в XV-XVI века. Этот мир создали не государства, как думают все, а банкиры. Ты можешь сыграть в этой игре за банкиров и стать строителем нового мира».
То, что идёт такое воздействие уже на уровне игр (а любая игра, компьютерная или нет, это средство информационно-психологического воздействия) говорит о том, что нам предлагают не новый технологический уклад, а некий административный уклад, в котором решающую роль играют финансы, в котором проведена деиндустриализация. Мир XV-XVI века – это доиндустриальный мир, мир в котором существует некая иерархия. И мир этот совсем-совсем не демократический.
То, что пишут Шваб, Бустрём и прочие – они как бы закольцовывают историю. Недаром термин Шваба «reset – это «обнуление» и «сброс». У нас его переводят как «перезагрузка». Ничего подобного! Перезагрузка – это «restart», «reset» – это сброс, обнуление. И вот эти ребята обнуляют историю последних 300-400, 300-250 лет, индустриальную эпоху капитализма и пытаются втолкнуть нас, и Шваб, и Бустрём, о котором я более подробно расскажу, он у нас менее известен, хотя человек, на мой взгляд, значительно более опасный, чем дедушка Шваб. Шваб – такой злодей-романтик. А Бустрём – это такой холодный гестаповец, выражаясь простым языком. Так вот, они как бы создают неоархаический, неоварварский или неофеодальный мир на основе новых технологий. Но эти технологии навязываются административным способом. Но технологии эти таковы, что их применение хватит примерно 10% людей, а 90% выбрасываются в доиндустриальный мир. В мир асимптоты.
Андрей Фурсов
https://zavtra.ru/blogs/chto_skrivaetsya_za_velikim_obnuleniem
19.07.2023 Внутренняя угроза №1. Россия сдаёт экзамен на знание своей истории.
Практика показывает, что те, кого Дизраэли называл «хозяевами истории», т. е. мировая верхушка, состоящая из британских, американских, западноевропейских и еврейских элит, никогда не посадят за один с собой стол на равных русских, будь то самодержавная Россия, СССР и уж тем более РФ. Скорее там окажутся арабы, индийцы, китайцы или японцы.
Тупое советское руководство клюнуло на рубеже 1960—1970-х годов на западную приманку-обманку в виде разрядки напряжённости (детанта) и подключения к глобальным проектам по линии Римского клуба. Они наивно полагали, что если СССР — сверхдержава с ядерным оружием и вторая экономика мира, её властителей пустят в мировой калашный ряд, руководители СССР рьяно включились в проекты главного противника:
-
путём создания евродоллара (Московский народный банк как один из главных банков лондонского Сити в 1960-х годах) посоучаствовали с Ротшильдами: непосредственно — в создании нерегулируемого мирового финансового рынка, косвенно — в создании невидимой Британской империи, которая впоследствии вместе с Китаем будет рушить СССР;
-
путём игр «в нефть» — с Рокфеллерами.
Эти тактические успехи заложили фундамент утраты стратегической исторической инициативы в отношениях с Западом и, в конечном счёте, — разрушения СССР.
Рокфеллер и Косыгин
Таким образом, первое, что нужно помнить представителям правящей верхушки РФ, особенно той её части, которая готова замириться с Западом на любых условиях, т. е. капитулировать, сдав что угодно и кого угодно, это судьба Остапа Бендера на румынской границе. Из недавнего прошлого — судьба Бориса Березовского.
Вторая «запоминалка» такова. В условиях борьбы за будущее выжить, не говоря уже о том, чтобы победить, смогут только сплочённые социумы, т. е. такие, в которых относительно невысокий уровень социального неравенства и в которых, что не менее важно, верхи и низы разделяют одни и те же ценности и цели.
Дом, разделившийся в себе, не устоит. Классический пример — столь любимая в силу классовой близости нынешней «илитке» РФ гнилая позднесамодержавная империя. Хватило одного толчка, и стена рухнула, как и предупреждал в своё время царского жандарма молодой Ульянов-Ленин.
Ergo: олигархические режимы обречены. Если в них население — «ресурс питания» неспособной к обеспечению развития верхушки, то сами они и эта верхушка — «ресурс питания» для «больших рыб» капсистемы. Вот такая пищевая цепь, по Заболоцкому:
Траву ел жук, жука клевала птица,
Хорёк пил мозг из птичьей головы,
И страхом перекошенные лица
Ночных существ смотрели из травы.
Чтобы не стать запуганным ночным существом современного мира и бросить ПостЗападу в лицо ильямуромецкое «подавишься, Идолище», нужно быть сильным в единстве, которое достигается на основе социальной справедливости и единой ценностной системы.
Когда Вы спрашиваете, что делать в складывающихся обстоятельствах России, у меня контрвопрос: какой России — России олигархов или России работяг? Это разные России.
Более того, даже РФ олигархов не есть нечто единое. Скорее это совокупность клановых структур корпоративного и регионального типа, у которых разные интересы и которые ориентируются на внешний мир, причём не столько на государства, сколько на отдельные корпорации, кланы, союзы семей или даже отдельные семьи (например, кто-то — на семью Виндзоров).
Это в очередной раз ставит властно-социальное единство во главу угла как фактор не столько даже победы, сколько выживания в борьбе за будущее (возможно, победа в этих условиях — это упасть последним, насмерть придавив противника), причём единства и правящего слоя с народом, и внутри правящего слоя.
Одного ядерного оружия мало — для успеха в XXI в. необходимо мощное организационное оружие и не менее мощное когнитивное оружие — реальная картина мира на основе нового знания о мире и человеке. В этом плане не надо «стесняться» — надо брать у Запада его наработки, если, конечно, это необходимо. Запад готов был учиться у русских.
В начале 1950-х годов президент США Трумэн провёл совещание с консультантами недавно созданной корпорации РЭНД, среди которых были, в частности, Джон фон Нейман и Эдвард Теллер — в представлении не нуждаются. Так вот, фон Нейман, признанный лидер интеллектуального сообщества США, сказал, что секрет силы русских — не в ядерном и химическом оружии, а в наличии у них абсолютного организационного оружия, созданного Лениным, — это «партия нового типа».
После совещания была поставлена задача: изучить феномен «партии профессиональных революционеров» и подготовить секретный доклад «Организационное оружие» (рассекречен в 2005 г.). Это оружие и направили против СССР. На Западе буржуины вообще неплохо усваивают марксизм. Грамши грозил верхушке: «Мы заберём ваших детей», т. е. переформатируем их. Не вышло. А ЦРУ в 1960-е годы переформатировало молодёжь, направив её в качестве новых левых против левых.
Джордж Фостер Даллес, Арнольд Тойнби, Жак Аттали были почитателями Маркса: по их мнению, он сформулировал идею мирового правительства, но реализовывать её, как заметил Аттали, будет не пролетариат, а буржуазия. И как на этом фоне выглядят косное и вульгарно-догматическое «марксистско-ленинское учение» сусловского розлива, с одной стороны, и антимарксизм и антисоветизм (латентная идеология влиятельной части верхов РФ) наших нынешних «палестин», с другой?
На Западе элита изучает Маркса, марксизм, Ленина, большевизм, — причём, прежде всего, с практической точки зрения. «РФ-илитка» от всего этого воротит нос, демонстративно игнорируя 100-летие Октября, 150-летие Ленина, 200-летие Маркса. Ну и марксизм, конечно же, в отличие от элитарных заведений ПостЗапада, у нас больше не изучают. Логично: периферийным туземцам знание, обладающее тайным потенциалом, не положено.
За последние полвека произошло немало социально-политических изменений, изобретены новые виды оргоружия, окончилась Холодная война, опыт которой, как и опыт феномена СССР, ни у нас, ни на Западе концептуально, теоретически не осмыслен. Нужно создавать новое оргоружие на основе нового теоретического знания, сегодня сверхактуально звучит сталинское «Без теории нам смерть, смерть, смерть!».
Андрей Фурсов
https://dzen.ru/a/ZKoMFLK3qgAdefpe
18.07.2023 Конец Германии?
Фото: Ralf Liebhold, Natanael Ginting/Shutterstock.com
Что стало с европейской мечтой
Евросоюз с самого начала был искусственным образованием — и это несмотря на то, что после разрушения Римской империи делались постоянные попытки восстановить единую Европу. Первая попытка такого рода — империя Карла Великого, де-юре распавшаяся в 843 г. После этого попытки объединить Европу развивались по двум линиям — гвельфской и гибеллинской.
В конце ХI в. развернулся конфликт между императорами Священной Римской империи германского народа (династия Гогенштауфенов) и римскими папами. Гвельфы — это те, кто поддерживал пап, представляя в основном торговцев, ремесленников, аристократические семьи Северной Италии и Южной Германии; гибеллины поддерживали императоров, к ним принадлежала по большей части феодальная знать, народные средние (бюргерские) и низовые слои.
После поражения Гогенштауфенов проекты объединения Европы можно условно поделить на «гвельфские» (преимущественно «аристократические») и «гибеллинские» (преимущественно «демократические»). Евросоюзы, которые пытались строить Наполеон и Гитлер, были гибеллинскими с небольшой аристократической «горчинкой». Нынешний Евросоюз — это гвельфский проект, реализованный под американо-масонским «всевидящим оком» и в немалой степени благодаря разрушению СССР.
Когда-то Ф. И. Тютчев заметил, что с появлением империи Петра империя Карла в Европе невозможна. И действительно, именно «фланговое государство» (Л. Дехийо) историческая Россия (правда, в союзе с другим «фланговым государством» — Великобританией) ломала все попытки воссоздания каролингской «центральной» империи, будь то Наполеоном, Вильгельмом II или Гитлером.
Показательно и символично, что Евросоюз оформился одновременно с разрушением СССР — «аватары» империи Петра I. При этом, однако, Западная Европа проглотила нечто чужеродное ей, нечто такое, что она неспособна переварить, а мы знаем, что бывает в результате несварения желудка. Восточная Европа в её нынешнем состоянии, с одной стороны, и проблемы западноевропейских интеграторов («жадность фраера сгубила»), с другой, суть результаты этого несварения.
Совершенно ясно, что есть Евросоюз для тех, кто, как сказал бы один гоголевский герой, «почище-с» — это каролингское ядро, и для тех, кто «погулять вышел». Каролингское ядро — серьёзная опасность и для ультраглобалистов, и для умеренных глобалистов США. Они стараются максимально ослабить его с помощью, с одной стороны, проатлантической части западноевропейских элит, чьи интересы блюдёт тупая и самодовольная брюссельская бюрократия; с другой стороны — так называемой «молодой Европы», в которой больше всех холуйствует польское руководство.
"Нынешняя Европа уничтожается неолиберальной капиталистической системой, положившей конец социальному государству. Подчиненные банками и корпорациям правительства объявили экономическую войну собственному населению, ежемесячно урезая социальные достижения и завоевания веков борьбы граждан за свои права. Европейские заложники системы будут все более беспощадно эксплуатироваться в интересах мировых элит.
В мире стремительно растущей концентрации богатств и прогрессирующих технологий, которые поставлены на службу не человечеству, а власти, жители вчерашних благополучных стран оказываются все беднее и беззащитнее. Стихийные беспорядки, все чаще повторяющиеся в «цивилизованном мире» - прямой результат стремительно ухудшающегося качества жизни большинства. Нынешняя мировая система не способна решить этих проблем, она - их причина", - Олег Ясинский
Впрочем, против каролингского ядра у ультраглобалистов и глобалистов (здесь их интересы совпадают, хотя и не полностью, а по принципу «кругов Эйлера») есть оружие помощнее. Они его и применили в 2015 г. в виде «миграционного кризиса», формально спровоцированного атлантистской обслугой Глобозапада и Глобамерики, усиленно превращающих Европу в ПостЗапад.
Среди мигрантов было почему-то много молодых здоровых мужчин, а сам «бурный поток» производил впечатление неплохо управляемого скрытыми лидерами.
В 2012 г. во время визита в Европу Обама заявил, что XXI в. будет веком формирования новых наций. Чуть позднее Меркель выразилась в том смысле, что к середине XXI в. не будет никаких немцев, а будут общеевропейцы. Так с 1980-х—1990-х годов против европейцев заработало то, что планировалось только для немцев в 1944—1945 гг. и что было отработано на них в 1950-е—1970-е годы. Причём первый и главный удар пришёлся опять же по немцам: Германия принимает больше мигрантов и беженцев, чем другие страны; в ней 51% беженцев охвачены программами интеграции — по сравнению с 34% в Швеции и 11% в Греции. Иными словами, именно Германия опять стала полем эксперимента социальной инженерии по выведению "новых немцев" — населения с фрагментированной деэтнизированной идентичностью.
Само наличие мигрантов меняет жизнь и поведение "коренных немцев", делает их "новыми немцами". Именно так назвали свою книгу Герфрид и Марина Мюнклеры, с удовлетворением, я бы даже сказал, радостно констатирующие, что "статичная Германия" уходит в прошлое, вместе с чёткими ("stark") национальными границами и прежней идентичностью. Новая Германия становится более открытой, неформальной, разнообразной, но и — вынуждены констатировать супруги — более тревожной и нервной.
Выходит, плата за "открытость" — стрессы, тревоги, более нервная жизнь? Выходит, так. Неслучайно в ФРГ появляется всё больше книг с названиями "Нервная республика" (и будет нервная, если учесть связанный с мигрантами рост преступности, прежде всего — в крупных городах типа Берлина, Мюнхена, Кёльна, больше похожих своим интернациональным составом друг на друга, чем на окружающие их немецкие земли и, как все мегаполисы, превращающихся в неовавилонские башни, само появление которых предвещает катастрофу и провал в темновековье), "Страх за Германию" (и будет страшно, если под Новый 2015 год в одном только Кёльне около тысячи женщин подверглись нападениям), "Конец Германии" (кстати, наибольшую численность в Германии составляют лица в возрасте 50—54 лет).
"Особенность Европы в том, что европейская элита утратила всякое чувство реальности в экономике. Все началось с экологического перехода, потому что в рамках "зеленых" пакетов принимались меры разрушительные для будущего европейской экономики. Но нечего удивляться тому, что европейцы с такой готовностью идут на санкции столь разрушительные для европейской экономики. Просто европейские власти уже привыкли принимать меры, которые вредят экономике. Они уже приступили к зеленому переходу, а теперь вот переключились на санкции. Поэтому у меня нет никакого рационального объяснения, почему Европа прибегает к подобным мерам. Возможно, это связано с постматериальным поворотом: общество, которое долгое время жило в процветании, отрывается от материальной действительности и сосредотачивается на так называемых постматериальных ценностях. Такое общество уже не замечает тот момент, когда постматериальные ценности начинают подрывать материальную базу, за счет которой живет общество. Мы в Европе уже давно в такой ситуации", - Петр Друляк
(Постматриальность это не духовность, это особая разжижающая дух душевность).
Андрей Фурсов
https://zavtra.ru/blogs/konetc_germanii
13.07.2023 Власть Цифры. Мировая верхушка цепляется за свой единственный шанс.
Кризис 2008 г. подвёл черту под «тучными годами» мировой экономики. Они были связаны с разграблением бывшего соцлагеря и позволили на полтора десятка лет отодвинуть терминальную фазу системного кризиса капитализма, который в начале 1980-х прогнозировали в США группы под руководством А. Гелл-Мана, Р. Коллинза и Б. Бонера, а в СССР — П. Кузнецов и В. Крылов. Кризис 2008 г. залили деньгами, которые к тому моменту уже прекратили выполнять пять основных функций денег, т. е. перестали быть деньгами. Кризис же никуда не делся — котёл просто накрыли крышкой, которую со временем стало подбрасывать всё сильнее.
В США под маской «республиканцев» и «демократов» идёт борьба совсем других сил, разворачивается совершенно другой, намного более серьёзный конфликт. Речь идёт о схватке внутри верхушки мирового капиталистического класса, о схватке за посткапиталистическое будущее, за то, кто кого отсечёт от этого будущего и в нём.
Несколько упрощая ситуацию, этот конфликт можно определить как борьбу ультраглобалистов с их установкой на безгосударственный финансово-корпоративный электронно-цифровой мир ака концлагерь и глобалистов с их курсом на сохранение государства (отсюда борьба за суверенитет), модернизированной промышленности, а следовательно — обеспечение определённых позиций частично сокращающихся рабочих и средних слоёв; при этом государство подчиняется и МВФ, и Всемирному банку, но, главное, продолжает существовать.
В мире ультраглобалистов государства нет — это мир мощных корпораций типа Ост-Индской компании или территорий-анклавов — нео-Венеций; мир, населённый людьми, а по сути — биороботами без национальных, расовых, религиозных и даже половых различий. И Обама, и Клинтон — ультраглобалисты; сегодня лицо ультраглобализма — это Хиллари Клинтон, которую в ЖЖ удачно окрестили Бастиндой (злая колдунья из Фиолетовой страны мигунов в «Волшебнике Изумрудного города»).
За четыре года президентства Трамп успел поломать многое из того, что строили ультраглобалисты: трансатлантическое партнёрство, транстихоокеанское партнёрство, финансирование Америкой ВОЗ и т. д.
Не надо иллюзий: Трамп выполняет, причём непоследовательно и нечётко, волю определённого сегмента мирового, прежде всего, американского капиталистического класса. Объективно союзником этого сегмента является часть западноевропейских элит с правыми установками.
"Химера "Буржуазно-аристократической Республики" (БАР). Несомненно, идеология БАР - идеология псевдо-правых, исповедующих культ "внутренне сильного индивида" как защитной реакции на массовизацию общества и государства в эпохи, во-первых, классической античности (Др.Греция и Римская Республика), во-вторых, Возрождения (города Италии XIV-XVII вв), и в-третьих, от начала Нового Времени до современности (Нидерланды, Англия от Кромвеля до Тэтчер, США от начала до Рейгана и Буша), опирающаяся на идеи Аристотеля (маленькая полития как оптимальная форма правления), Цицерона, Гоббса, Макиавелли, Ницше и др., ядром которой является этика свободного творчества сообщества немногих "сильных индивидов"-"богов" (буржуазно-аристократической олигархии), публично-открытого для соучастия низовых масс, большая часть которых в силу инертности соучаствует лишь номинально.
Идеология БАР с ее установкой онтологического примата индивидва над родом и государством является продуктом типично западной ментальности." az118.livejournal.com
Антигосударственные устремления ультраглобалистов до недавнего времени имели жёсткое ограничение: прежде чем демонтировать те же США, сначала нужно было демонтировать РФ и КНР; США ведь — это не просто государство (последним президентом США как государства был Никсон), а отчасти государство, отчасти кластер ТНК, железный кулак всех глобалистов — и умеренных, и ультра.
Однако с так называемой цифровизацией стало возможным обнулить или, как минимум, существенно ослабить одновременно всю «большую тройку» государств, до сих пор так или иначе, пусть непоследовательно, в режиме «шаг вперёд, два шага назад» противостоящих ультраглобализму.
Сейчас много говорят об электронном правительстве, о «цифровом государстве», контролирующем прежде всего социальные сети. Даже термин такой появился — нетократия (net — «сеть»).
«Цифровое государство» (кавычки, потому что в строгом смысле слова оно государством не является, это иная форма власти) существует отчасти рядом с обычным, институционально-иерархическим, отчасти (причём от большей части) встроено в него — формально с целью усиления эффективности, оптимизации процессов. По существу — для его уничтожения. Поскольку сети, по сути своей, носят надгосударственный характер, «цифровая государственность» — это глобальная власть.
"Государство - организм, порождающий личностей-государей, а не машина, собранная из индивидов для их удовольствия в форме планетарного вольера.
Видимое отсутствие негативных эффектов совр.кап.государства есть иллюзия хотя бы потому что оно скрывает свою сущность перманентного кризиса, не желая при этом быть на границе жизни и смерти, но только сладкой вечной жизни.
Это очень хитрый кризис. Он расширенно самовоспроизводился как бактерия - сначала захватывая свободное от него пространство, а когда то почти кончилось, то и будущее время в форме жизни в долг." az118.livejournal.com
Как заметил З. Бауман, капитал (и, добавлю я, всё остальное), превратившийся в электронный сигнал, не зависит от государства, из которого он послан, от государств, чьи границы он пересекает, и от государства, в которое он приходит. Глобальная цифровая власть надстраивается над государством эпохи Модерна так же, как это последнее (именно для него Макиавелли придумал термин lo stato) надстраивалось в XVI–XVII вв. над традиционными локальными и региональными структурами власти, обнуляя их в организационно-властном отношении.
Левиафан «переводит стрелки»
В условиях триумфа Цифры, если он состоится, старое государство Модерна в принципе можно и не разрушать до конца — оно останется скорлупой, на которую можно списывать огрехи, или даже чем-то вроде дрессированного медведя в цирке.
"Либеральная демократия - это система глобального зоопарка, где почти у всех есть еда, крыша на головой, самки и самцы, безопасность и занятия между сном, едой и спариванием, значение которого неуклонно снижается в силу перенаселения и деградации гендерного базиса, фактически без эллинов и иудеев, мужчин и женщин, детей и взрослых, но с инфантильными общечеловеками, - зоопарка, обслуживаемого роботизированными комплексами с небольшим числом специалистов под контролем высшего управленческого звена ТНК, реализующего рекомендации системы принятия решений под контролем ИИ.." az118.livejournal.com
Глобальная «цифровая власть» — почти идеальная форма для так называемого «глубинного государства». Здесь только нужно уточнить. Во-первых, не «глубинного государства», а «глубинной власти», так как государство — штука формализованная, а так называемое «глубинное государство» — нет. Во-вторых, нужно говорить о «глубинных государствах», они есть во всех крупнейших странах мира, т. е. о структурах (именно так, во множественном числе) глубинной власти (СГВ).
Процесс оформления СГВ — это 1960–1980-е годы. Связан он с появлением офшоров, финансиализацией капитализма, развитием транснациональных корпораций, на которые в значительной степени переориентировалась часть спецслужб и часть госаппарата — при этом формально и те, и другие оставались на госслужбе.
Автономным источником СГВ стал контроль над наркотрафиком и нелегальной частью торговли оружием, золотом и драгоценными металлами, сырьём, иными словами — криминальная глобальная экономика. Глобализация стартовала как криминализация мировой экономики, а её операторы стали, по выражению О. Маркеева, «глобалистами до глобализации».
По всей видимости, СГВ сформировалась и в Советском Союзе (триада: сегменты КГБ/тогдашнего ГРУ, партхозноменклатуры и курируемая ими теневая экономика, прежде всего в Грузии, Армении, Прибалтике, на юге РСФСР и Украине).
Собственно говоря, перестройка как легализация теневых капиталов и превращение власти в собственность — это главным образом её рук дело, процесс, проведённый ею в кооперации как с СГВ крупнейших государств и закрытыми наднациональными структурами капсистемы (причём не такими, как пресловутый Бильдербергский клуб, а с намного более серьёзными — Cercle/«Круг», Siècle/«Век» и др.), так и с самими этими государствами.
В какой степени «советская СГВ» сохранилась в качестве самостоятельного игрока, а в какой интегрировалась в политико-экономические структуры современного мира — вопрос открытый и не самый интересный: решающую роль в борьбе за мировое послекапиталистическое будущее играют совсем другие силы, и это уж точно не «республиканцы» и не «демократы». Они в лучшем случае тени реальных игроков.
Андрей Фурсов
https://dzen.ru/a/ZKoK-bsqoB7IK1p0
05.07.2023 Прогноз советского аналитика сбывается с точностью
Сначала Европа, потом весь мир?
Какие опасности несёт в себе планетарный переход? Основными угрозами трансформации в докладе Смотрина, о котором я говорил в прошлый раз, называются следующие. «Ускорение и смещение орбиты Земли, что будет иметь катастрофические последствия для планеты по своим формам и степени, запредельно превосходящей коллективный опыт нынешней цивилизации. При этом научное осмысление нарастающих планетарных угроз тормозится существующей научной парадигмой Ньютона-Эйнштейна и монополией на истину поддерживающих её научных структур».
Ещё один момент. «Эскалация иммунодефицита населения, усиленная разрушительным воздействием наркотических, алкогольных, техногенных и информационных средств на фоне нарастания эпидемиологических и экологических угроз». Я дополню. Смотрин считал, что огромную роль будет играть распространение СПИДа, но этот фактор не сработал. Пока, по крайней мере. Бьют по иммунитету стрессы, связанные с реакцией на запугивание населения.
«Масштабный подрыв идущими деструктивными процессами качества генного кода человечества, что ведёт к генной потере душевного, интеллектуального и иммунного потенциалов в последующих поколениях». Вот этот момент очень важный. Смотрите! «… деструктивными процессами качества генного кода человечества, что ведёт к генной потере душевного, интеллектуального и иммунного потенциалов в последующих поколениях». Кстати, Четвёртая промышленная революция Шваба это как раз из этой серии. Смотрин в самом конце ХХ века писал, что главный удар будет нанесён по Европе. Цитирую. «В самое ближайшее время Европе следует ожидать катастрофического изменения экологической, социокультурной и техногенной среды».
И уже тогда, ещё до миграционного кризиса, Смотрин писал: «В настоящее время политическими и конспиративными кругами Запада принято решение об ускорении миграционных процессов, ориентированных по оси Запад-Восток, по масштабам и геостратегическим последствиям планируемая акция сопоставима с Великим переселением народов».
Кстати, ещё в середине 70-х годов, то есть за 25 лет до доклада Смотрина, французские круги вели переговоры с королём Марокко Хасаном. Речь шла о строительстве под Гибралтаром туннеля, который должен был бы позволить перебрасывать мигрантов очень легко. То есть, это было запланировано ещё тогда. Так вот теперь через 2 десятилетия после того, как Смотрин написал свой доклад, реализуется наводнение Европы мигрантами, которых вталкивают в неё вовсе не в качестве рабочей силы. Эти люди работать не собираются. Они не собираются интегрироваться в европейское общество. Они будут реализовывать паразитическую стратегию за счёт налогоплательщиков, комбинируя её с криминально-хищнической. И в этом отношении Смотрин оказался просто хорошим прогнозистом.
И вот очень интересное место из работы Смотрина: «Непосредственно для Евразии угрозу представляет активность эгоцентрических кругов некоторых развитых стран…» Он очень осторожно пишет. «… которые за три десятка лет (то есть с середины 60-х годов, получается, всё правильно) скрытых естественнонаучных исследований накопили достаточный информационный массив по данной проблеме. И с начала 90-х годов используют полученные знания в рамках стратегии непрямых действий, что не исключает прямых действий по созданию ими хаоса, усугубляющего последствия природных деструктивных процессов для установления жёсткого контроля над Евразией, как самым устойчивым и наиболее ресурсообеспеченным участком планеты на ближайшие 200-300 лет».
Северная Евразия – это Россия. То есть ультраглобалистам нужны не только наши ресурсы, но и наша территория, для заселения её в случае негативных последствий планетарной трансформации. Под это уже подводится идейная база. Ну, например, француз Марк Дерье пишет: «Евразия – естественная зона обитания европеоидов». Ну, и дальше я цитирую Смотрина. «Можно не сомневаться, что, учитывая этнопсихологию западноевропейцев, в России повторится история освоения американского континента».
Смотрин не исключал вероятность попытки полной колонизации РФ, которая при Ельцине вообще была полуколонией, потом как-то отползла. (Эту работу он писал, напомню, в 99-м году. Это даже уже был не ельцинский режим, а «семибанкирщина», потому что ельцинский режим, в строгом смысле слова, закончился в 96-м году. Да, тело внесли в Кремль, оно «работало с документами, у него было крепкое рукопожатие» - ну, и всё).
Так вот, что писал Смотрин. Какие факторы опасны и могут превратить Россию в полную колонию Запада? «Откат к феодально-олигархической социальной формации. Наличие компрадорских настроений у элиты, её низкий профессиональный и этический уровень, исключающий адекватное исполнение функций социального управления. Предельный износ человеческого материала. Снижение энергетического потенциала организма. Мифологизация сознания, повышенная внушаемость, люмпенизация, катастрофическая техническая безграмотность правящего слоя, с точки зрения норм XXI века».
Последнее - это не российские, а общемировые процессы: я ранее писал об этом же, когда говорил о хаотизации масс. Главная борьба нашего времени будет именно в этом - «люди хаоса» и «люди порядка». Люди хаоса внутри одной страны, одного общества будут так или иначе, вольно или невольно, толкать ситуацию к деградации, маргинализировать среду. В большинстве случаев - под чутким руководством хозяев дискурса. Соответственно, главное что может сделать каждый на своём отдельном участке реальности - привносить в него порядок и устойчивость к этой хаотизации.
Андрей Фурсов
02.07.2023 Чем закончится последняя большая охота эпохи капитализма
Мир завис над пропастью
Существует несколько линий противостояния Соединённых Штатов России, Китаю и вообще остальному миру.
Есть линия отношений межгосударственных, она связана с тем, что США постепенно утрачивают гегемонию в мировой системе как государство и, естественно, пытаются её сохранить. Но сделать это они пытаются очень изощрённым способом – обвиняя в нарушении мирового баланса Китай, Россию, а себя выставляя в качестве объекта действий этих государств. На самом деле, всё с точностью до наоборот. США стремятся не допустить появления альтернативных вариантов геополитического и социально-экономического развития.
"Эпоха после конца СССР закончилась, и сейчас идет глубокое соревнование за то, что будет дальше. Я не хочу преуменьшать это. Во многих отношениях у нас была эпоха необычайного прогресса. Но потом, конечно, мы увидели появление крупных разрушителей, которые сейчас, я думаю, толкают нас дальше той эпохи. Поэтому мы должны найти способы убедиться, что мы не только в комнате, не только за столом, но, надеюсь, и во главе стола," - государственный секретарь США Энтони Блинкен (29.06.2023)
Но есть и ещё один момент, который необходимо отметить. В условиях мирового кризиса мировой пирог сужается. И глобальные элиты, видят выход в сбросе части мировой элиты как балласта. Естественно, что глобальные элиты прежде всего будут зачищать элиты государственные, национально-бюрократические, региональные и локальные. По сути дела, эта борьба глобальной элиты с локальными, государственными элитам открыто стартовала в октябре 2012 года в Токио.
Искушение святого Антония. Картина испанского художника-сюрреалиста Сальвадора Дали, написанная в 1946 году. Хранится в Королевском музее изящных искусств в Брюсселе
Тогда, 12 октября на совместном заседании Международного Валютного Фонда и Всемирного банка, глава МВФ Кристин Лагард объявила, что нужно подготовить юридическую и моральную базу для экспроприации молодых денег. Под молодыми деньгами она имела ввиду вот эти вот молодые олигархические элиты, поднявшиеся в Бразилии, России, Китае. Да, она сказала – это прежде всего нефтяники и связанная с ними бюрократия. У неё два исходных импульса, и, поскольку Соединённые Штаты являются кластером глобальных элит, это порт их приписки, то, естественно, все импульсы идут отсюда. В первом импульсе – главная мишень – Россия. Второй импульс – это локальные элиты вообще. Поэтому ничего нового в том, что написали в своей обновленной программе американцы – нет. Ситуация так и будет развиваться.
Другое дело, что у Соединённых Штатов нет физических, прежде всего экономических, возможностей изменить эту ситуацию. Соединённые Штаты едут с ярмарки истории. Это то как раз и повышает опасность вот таких резких нервных движений со стороны теряющего гегемонию американского колосса, который всё больше является колоссом на глиняных ногах.
В кризис 29-го года США вступали молодым и динамичным государством, способным преодолевать всевозможные экономические и финансовые трудности. Теперь же у них нет для этого ни сил, ни жизненной энергии. К тому же в 1920-е годы у США был большой положительный торговый баланс и они быстро обгоняли Великобританию на пути к финансовому господству в мире. Теперь сами США всё больше отстают в этом отношении от Китая. Запад и его последний лидер – США находятся в самом конце цикла, длившегося тысячелетие от фантастического Средневековья до наших дней.
"Проблема Америки в том, что ее элита полностью утратила адекватность. Она насквозь идеологизирована и не функциональна. Как так получилось. Это есть результат отключенных обратных связей на траектории количественного ослабления, которое позволяло экономическим и идеологическим банкротам уходить от ответственности. Способно ли что либо привести западную элиту в осознанное состояние, заставить ее действовать в русле реальных необходимостей. Уверен что нет. Атмосфера неадекватности настолько густа и ядовита, что любой росток здравого смысла в этих условиях нежизнеспособен. Когда вся экономическая и политическая среда зомбифицирована, системная устойчивость достигается только в формате абсолютного отключения обратных связей. Любое столкновение с реальностью — смерти подобно. Просто так выжечь неэффективный бизнес или убрать идиотов во власти не получится. Объект неоперабелен. Лиз Трасс — это не случайность," - kivi-rtsb.livejournal.com
Происходящее связано не просто с мировым финансовым кризисом, а с глобальным кризисом системы, частью которой является финансовый кризис. Для того чтобы мировая верхушка решила свои проблемы, необходимо убрать препятствия на этом пути – устранить национальные государства. Приходят ТНК, а с ней частные вoeнныe кoмпaнии. Начинают продавливать свои интересы. Поэтому разрушение национальных государств, уничтожение их суверенитета и создание зон управляемого хаоса – это одна из главных задач североатлантических элит в условиях кризиса. Об этом они проговариваются почти откровенно. При этом интеллектуальная обслуга мировой верхушки старается убедить людей в том, что государство устарело, изжило себя, оно мешает рыночной эффективности, рыночной рациональности, свободному потоку товаров и капитала.
В течение последних четырёх столетий, по мере развития и экспансии капитализма его паладины и крестоносцы англосаксы, двигаясь с запада на восток Евразии, постепенно и последовательно устраняли континентальных конкурентов. В XVI в. это была Испания, в начале XIX в. – Франция (с помощью России и немцев), в первой половине ХХ в. – Германия (с помощью русских), в конце ХХ в. – русских (СССР) с помощью разыгранной «китайской карты». Сегодня главным глобальным конкурентом англосаксов и североатлантических элит выступает Китай – самая восточная из евразийских континентальных держав.
Контролируемая североатлантическими элитами капиталистическая система достигла пределов в своём развитии – она исчерпала свои ресурсы, подведя земную цивилизацию к самому краю. Поэтому для них создание новой системы – вопрос жизни и смерти. Новая геополитическая конфигурация мира в целом и его основных макрорегионов – необходимое условие создания новой социально-экономической системы.
Финальная схватка за Евразию и мир и, похоже, последняя Большая Охота капиталистической эпохи помимо прочего, перенасыщена оккультной, мистической символикой. Разграбление музеев в Багдаде и Каире и похищение или уничтожение археологических артефактов вещь далеко не случайная и очень показательная, по крайней мере, для тех, кто понимает суть событий. Родится ли из этой схватки новый мир (как мы помним, «борьба – отец всего») или всё полетит в Тартар Истории – этого мы знать не можем.
Андрей Фурсов