Неприкасаемые
Журавлев инструктировал его долго и нудно, хотя роль Максимова в предстоящей операции была проста: прижать Ярового и не дать ему поднять тревогу, пока гавриловские опера будут чистить депозитарий. Потом принять пакет векселей, отвезти на Крымский вал, где в холле Дома художников его будет ждать Ашкенази. Передать ему пакет, проехать «дорожкой», застраховав себя от возможного «хвоста», и вернуться домой.
Максимов понимал, что занудством Журавлев компенсирует свое неучастие в операции: Гаврилов категорически запретил ему выходить из дома. Приученный прежней конторской жизнью «личным присутствием обеспечивать успех операции», Журавлев чувствовал себя не в своей тарелке. С утра сбрил щетину, проросшую на щеках за несколько дней болезни, даже надел костюм. Всем видом демонстрировал активность.
Максимов слушал его вполуха, демонстрировать уважение к начальству научился давно. Его больше заботил сам Журавлев. От Максимова не скрылся неестественный румянец, раскрасивший свежевыбритые щеки Журавлева, и лихорадочный блеск глаз. Признаки были нехорошие. Судя по всему, Журавлев, съедаемый изнутри раком, вспыхнул, как догорающая свечка. Дальше – агония и медленное разложение.
«Если Инга под видом снотворного колет ему морфин, тогда понятно, почему он до сих пор не ревет от боли. Тянут бедолагу до последнего. Гаврилова в гуманизме подозревать просто глупо. Самое лучшее, если бросит Журавлева за ненадобностью в какую-нибудь клинику. Нет, не будет этого. Своей смертью Журавлеву умереть не дадут», – подумал он и демонстративно посмотрел на часы.
Половина третьего, у банка нужно быть к пяти.
– Я все запомнил, Кирилл Алексеевич. Пора.
Журавлев сразу же погрустнел, глаза сделались неприкаянными, как у брошенной собаки. Он со вздохом захлопнул блокнот.
– Буду ждать твоего возвращения, – Он протянул Максимову руку. – Ни пуха!
– Извините, но – к черту! – Максимов крепко пожал одутловатые пальцы Журавлева и встал.
Тот, не разжимая пальцев, притянул Максимова к себе, заставил наклониться и прошептал:
– А я пока поработаю. Думаю, через пару дней нам будет о чем переговорить.
Максимов едва сдержался, так захотелось сказать, что все знает о болезни, и срок Журавлева уже отмерян, времени сыграть Кротова просто нет. Потом вспомнил, что Кротова он уже выиграл, сам, без помощи Журавлева. И торговаться, стало быть, бестолку. Выбор сделан.
– Конечно, – кивнул он. И не оглядываясь – плохая примета! – пошел к дверям. Загадал, что если Журавлев его не окликнет, то все сегодня пройдет без неожиданностей. Едва взялся за ручку, сзади раздалось:
– Максим!
– Да? – он вздохнул и повернулся. Журавлев сидел в кресле у стола. Лицо, попав в тень, теперь казалось пепельно-серым.
– Возвращайся!
– Спасибо. Непременно вернусь.
//-- * * * --//
Из кухни шел приятный аромат специй, обжариваемых в оливковом масле.
«В Корее американский батальон отказался идти в атаку, потому что им не подвезли к завтраку положенный по контракту апельсиновый сок. Янки, конечно, сволочи, но чем я их хуже?» – подумал Максимов и пошел на запах.
Дверь отрыл бесшумно, но Инга все равно оглянулась.
– Ходишь, как кошка, а я все равно научилась тебя вычислять! – Она улыбнулась своей спокойной улыбкой.
– "Вычислять", – передразнил ее Максимов. – Нахваталась!
– С кем поведешься, так тебе и надо, – вздохнула Инга.
– Чем так вкусно пахнет?
– Рыбу жарю. Этот уникум, – Инга глазами указала на потолок, – сказал, что мозгу требуется фосфор.
– Костик?
– Ну а кто еще!
Костя второй день не выходил из-за стола. Все три компьютера работали круглые сутки. К столу выходил с бледным до прозрачности лицом, наскоро ел и убегал наверх. Максимов несколько раз предлагал ему пойти в тир, но тот только вздыхал и отворачивался к монитору.
– Зря смеешься, Инга. В знаниях – сила, не помню, кто сказал.
– Интересно, что его жена по этому поводу сказала. – Инга посмотрела Максимову в глаза и отвернулась. Открыла кран и стала смывать прилипшую к рукам муку. – Подождешь немного? Скоро уже будет готово.
– Некогда, Инга. Ехать пора. Дай что есть.
– Немного вчерашнего борща осталось. И салат, если хочешь.
– Очень даже хорошо. – Он прислонился к косяку, с удовольствием следя за ее движениями. «Редкий тип, даже по кухне двигается, как по сцене». – В брежневском ЦК был единственный умный человек...
– А разве там были умные?
– Я же говорю – один. Товарищ Косыгин. Он к завтраку заказывал борщ.
Калорийно, питательно и не тянет в сон. Кстати, у тебя витамины есть?
– Какие? – Голос ее чуть дрогнул, что не укрылось от Максимова, после разминки врезавшего заранее заготовленным вопросом.
– Для дистрофиков. Ревит, ундевит и прочее? Она пожала плечами, открыла холодильник, перебрала коробочки и протянула ему одну.
Максимов вытряс на ладонь целую пригоршню разноцветных шариков и отправил в рот.
– Витаминный удар, – прокомментировала Инга. – Серьезная поездка?
– Нет, – пробурчал с полным ртом Максимов. – Поди, принеси, пошел вон. За окном мелькнула тень.
– Кто там, Кротов? – кивнул на окно Максимов. Инга, не сводя с него почему-то погрустневших глаз, кивнула.
– С утра круги нарезает. После завтрака о чем-то с Журавлевым поспорили.
Вот с тех пор и кружит. Зайдет на веранду, погреется – и опять.
«Так, кое-что интересное я пропустил», – подумал Максимов.
Инга подошла вплотную, сцепила руки за его спиной. Молча потерлась щекой о его грудь и отошла к плите.
– Где есть будешь, Максим?
– На веранде.
Он отступил за порог. В Инге было все, что должно быть в женщине: покой и опасность. Счастье, если она твой друг. Опасней врага не придумать. Инга была врагом.
Когти Орла
Кротов распахнул дверь и, увидев Максимова за столом, замер на пороге.
Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу. Потом Кротов отступил назад, оставив дверь открытой.
Максимов встал и бесшумно вышел следом. Кротов кутался в теплую кофту, лицо было белым от холода. В его глазах Максимов прочел отчаянную решимость.
Черный лис, обложенный со всех сторон, принял решение.
– У меня было время все обдумать, Максим, – прошептал Кротов синими от холода губами. – Сделка висит на волоске. Но она должна, понимаете, должна состояться. Это и в ваших интересах.
Максимов кивнул. С похищения векселей он не получал ни копейки, сам бог велел изобразить на лице заинтересованность.
– Для вас нет невозможного, это я уже понял. – Кротов судорожно вздохнул.Любым путем обеспечьте успех сделки. Вы даже не понимаете, какие перспективы это откроет. И еще. – Он пристально посмотрел Максимову в глаза. – Знающие истинную цену вещам расплачиваются временем и информацией. Превратить их в деньги особого труда не составляет. Так вот, передайте Ашкенази: я требую, чтобы вы были на заключении сделки. То, что вы там увидите, и будет платой за... – Он сглотнул комок. – За канал отхода, как вы выражаетесь.
– А «гномы» пустят меня в свой тайный мирок? – прошептал Максимов одними губами.
Кротов вздрогнул, как будто Максимов прокричал эти слова на всю округу.
Мало кто знает о закрытом братстве финансистов, прозванных «гномами» в память о маленьких хранителях сокровищ и кладов. Мало кто рискнет говорить о них вслух.
Лицо Кротова на мгновение сделалось непроницаемым, как у человека, готового головой вниз броситься со скалы навстречу камням и прибою. Он снял с пальца перстень, вложил в ладонь Максимова.
– Если вы тот, о ком я сейчас подумал, эта вещь вам поможет. – Кротов поднял на Максимова измученные глаза. – Если нет – погубит. Гарантирую. Это избавит меня от иллюзий. – Он сошел с крыльца. – И пусть все останется на своих местах.
//-- * * * --//
Максимов вел машину одной рукой, пальцы второй поглаживали перстень.
Даже на ощупь он был настоящим. Платина с золотой печаткой, старинная, мастерская работа. Но дело было даже не в этом. От перстня исходила аура власти, невидимой и безоговорочной. Не один человек зарядил его своей неукротимой энергией, нечеловеческой силой отдавать приказы и способностью как должное воспринимать их выполнение.
Последнюю фразу Кротова Максимов разгадал легко. А пароль, выгравированный на внутренней стороне перстня, никак не давался, Максимов знал многое о магических свойствах и власти, даруемой носящим подобные перстни. Но без пароля перстень был подобен пистолету без патронов – бесполезная игрушка, способная накликать неприятности. Не зная пароля, надевать подобные перстни не рекомендовалось. Профанов, претендующих на власть, тайные общества ликвидируют быстро и беспощадно.
Он сбавил скорость, плавно ушел в правый ряд и остановил «Волгу» у обочины. Еще раз посмотрел на буквы, выгравированные на перстне, закрыл глаза и постарался забыть обо всем...
//-- * * * --//
Оперативники Гаврилова, наблюдавшие за неожиданно остановившейся «Волгой», облегченно вздохнули, когда она, простояв пять минут у обочины, рванулась с места и понеслась по Кутузовскому проспекту к Центру.