К 180-ЛЕТИЮ ИВАНА СЕРГЕЕВИЧА ТУРГЕНЕВА
Газета ЗАВТРА
В далеком 1908 году Дмитрий Мережковский писал: “В России, стране самосожжений, стране самых неистовых чрезмерностей, Тургенев едва ли не единственный, после Пушкина, гений меры и, следовательно, гений культуры”.
Но даже у гения культуры через много лет, в разгар пламенного интернационализма, нашли произведения, которые запретила большевистская власть. Конечно же, в эпоху Эдуарда Багрицкого с его призывом “убей”, в эпоху закона об антисемитизме, когда расстрел грозил русскому человеку за одно лишь неосторожное критическое высказывание о евреях, — никак нельзя было опубликовать изумительный и даже сострадательный рассказ Ивана Сергеевича Тургенева “Жид”.
Так же запрещали отдельные произведения Лескова, “Дневники” Достоевского, вымарывали строчки у Пушкина и Островского, Чехова и Блока, Булгакова и Есенина... Скажем, разве могла быть опубликована в тоталитарное время такая статья из великого Словаря Даля: “Жид, жидовин, жидюк, жидюга, жидова или жидовщина, жидовье — скупой, скряга, корыстный скупец”.
Почему такой “гений меры”, гений красоты, как Иван Тургенев, не смог пройти мимо этой темы? Почему и он продолжил серию нарицательных героев вслед за Шекспиром, Пушкиным, Гоголем?
Чтобы вновь в полноте могли быть опубликованы произведения Федора Достоевского, Михаила Булгакова, Сергея Есенина, понадобилось демократическое время, понадобилась свобода слова. Пользуясь именно этими нынешними завоеваниями, мы и возвращаем массовому читателю в юбилейные дни 180-летия Ивана Сергеевича Тургенева его драматичный рассказ, взятый из собрания сочинений русского классика, изданного еще до революции.
Вчитайтесь в текст, посмотрите на героев рассказа. Один — продает свою собственную дочь в постель офицеру, а сам в это время срисовывает план военных укреплений. Второй — молодой русский офицер, который, даже признавая всю преступность действий, жалеет жида, а в ответ слышит проклятия от его дочери, слышит ненависть и поношения, какие льют на нас и сегодня те, кто сами преступают законы морали и долга. И, может быть, все же прав излишне суровый, но справедливый генерал?
Сейчас генералу Альберту Макашову предъявляют обвинение по двум статьям уголовного кодекса лишь за одно употребление слова “жид”. Выходит, пришел конец недолгой свободе слова в демократической России? Может быть, и нас за публикацию рассказа Тургенева привлекут к судебной ответственности? Может быть, ныне памятник классику тоже посадить в тюрьму за антисемитизм?..
Иван Сергеевич Тургенев был наиболее прозападным, наиболее проевропейским писателем в России, оплотом отечественного либерализма. Но он был не русскоязычным, не русофобским, а русским писателем, и значит, не мог уйти от боли народной. Как и все русские гении, Тургенев был патриотом и государственником. Не случайно, как показали архивы, именно он был резидентом русской политической разведки в Европе и служил не столько Полине Виардо, сколько России. Пусть же наша классика и сегодня помогает нам выжить. Будто бы обращаясь к генералу Макашову, Иван Сергеевич написал как-то в одном из своих стихотворений: “Мы еще повоюем...”