Этапы большого пути приватизаторов-западофилов

Автор: Администратор

Война: Неолиберальный фашизм в наступлении Категория: Об образовании. Гиммлер, Геббельс, Гитлер и их преемники в России

Страница 2 из 24

10.06.2024 От системы образования к системе расчеловечивания. Куда западные «партнеры» заведут наши ведомства?
Часть 1.

Почему же процесс разгрома образования стал столь интенсивным именно сейчас?

Джорджо де Кирико. Ужасные игры. 1925

Система образования в России находится в катастрофическом состоянии. Ее разрушение началось практически сразу после распада СССР, и для того, чтобы описать весь этот многолетний последовательный процесс, понадобится объемный исторический труд. Будем надеяться, что когда-нибудь ученые подробно и объективно воссоздадут картину разрушения, и у них хватит красок описать эти подлые времена.

Здесь же мы рассмотрим убийственные «реформы», реализованные только в течение последних нескольких лет, хотя нам кажется, что они по разрушительности если и не превосходят, то вполне сопоставимы со всеми предыдущими.

Почему же процесс разгрома образования стал столь интенсивным именно сейчас? Этому есть несколько объяснений.

Первое состоит в том, что политика наших образовательных министерств вот уже несколько десятилетий идет строго в рамках стратегий и моделей, разработанных международными наднациональными структурами. Назовем ключевые — ЮНЕСКО, Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) и Всемирный банк. Эти структуры создавались и существуют под чутким руководством крупных западных государств, которые еще совсем недавно дружелюбно и снисходительно похлопывали по плечу раскаявшуюся за коммунизм Россию, обещая принять ее в когорту «цивилизованных» стран — конечно, при условии, что она будет вести себя послушно.

И Россия вела себя послушно, с готовностью трансформируя свои государственные институты под управлением западных «партнеров». Но после начала СВО ситуация резко изменилась — прежние «партнеры» перестали скрывать враждебное отношение к России и открыто готовятся к войне с нами. Впрочем, прежние рычаги влияния на внутреннюю политику страны пока еще не потеряны (и вполне достаточно тех представителей отечественной элиты, которые готовы помогать Западу достигать поставленных им целей).

А цели наших заклятых западных друзей известны: ослабление страны, понижение ее конкурентоспособности в технологической и во всех других сферах жизни государства. И разрушение системы образования в этом деле — один из самых эффективных инструментов.

Вторая причина резкого наращивания разрушительных процессов в системе образования связана с бурным ростом информационных технологий. Цифровизация процесса обучения идет в России на всех парах, несмотря на протесты родителей, педагогов и специалистов в области психического здоровья, убежденных, что цифровые экранные средства наносят вред развитию детей.

Да и наши «реформаторы» от образования никаких серьезных доказательств того, что обучение с помощью цифровых средств является более эффективным и качественным, не приводят. А это им и не нужно. Ведь осуществлять цифровую трансформацию образования им велено западными начальниками. Тут рефлексировать — моветон, тут под козырек брать надо.

Каким же образом западные надгосударственные структуры управляют российским образованием? Собственно, так же, как они влияют на семейную политику, здравоохранение и на другие сферы жизни нашего государства — организуют вокруг себя международное сообщество, которому затем предлагают существовать по единым глобальным принципам и достигать единых глобальных целей.

Они разрабатывают стратегические документы — международные декларации, конвенции, соглашения и прочее, подписать и выполнять которые они призывают государства-участники. Они переформатируют мировоззрение чиновников и сотрудников ведомств на разнообразных конференциях и форумах, снабжают их готовыми методическими пособиями, результатами ангажированных исследований и мнениями «правильных» экспертов.

Разные, казалось бы, международные организации никогда не противоречат друг другу, они исповедуют одни и те же принципы и проводят единую политику трансформации образовательных систем в государствах. Каждая из них выпускает свои отдельные документы, которые либо дополняют чужие, либо в некоторых аспектах повторяют их. Всё это позволяет сделать вывод, что несмотря на то, что выступают они от имени коллективного международного сообщества, на деле они управляются из одного непрозрачного центра.

Так, например, не секрет, что ОЭСР в том виде, как она функционирует сейчас, создавалась по инициативе США и задумывалась как экономический двойник военно-политического блока НАТО. То есть откровенно враждебной к России структуры. Бенефициары деятельности других международных организаций тоже особой любви к нам не испытывают.

Кстати, Россия много лет активно пыталась стать членом ОЭСР и вела переговоры в этом направлении, тщательно выполняла разработанные в этой организации рекомендации по трансформации национальной системы образования и поставляла западным аналитикам данные о том, как эта система функционирует.

Совместно с Федеральным институтом оценки качества образования (ФИОКО), подведомственной организацией Рособрнадзора, ОЭСР занималась мониторингом работы образовательных учреждений в России, выставляла оценки нашей системе образования и проводила социологические опросы среди населения. В 2022 году, после начала СВО, организация прекратила свою деятельность в стране, а России дала понять, что членства в ОЭСР ей не получить никогда. Но наши образовательные ведомства не теряют надежды, что ситуация повернется вспять. Так, в 2023 году в Рособрнадзоре заявили, что готовы возобновить сотрудничество с ОЭСР в сфере образования, если организация выразит на то свое благоволение. А пока Россия добровольно собирает данные и сама себе выставляет оценки за качество образования по критериям ОЭСР. А вдруг западные господа смилуются и зачтут столь самоотверженное рвение! Да и страшно оказаться абсолютным изгоем, который живет не по общим правилам.

Похожим образом развиваются отношения России и ЮНЕСКО. Чтобы контролировать и направлять процесс разрушения образования, в России специально создан Комитет по образовательным программам ЮНЕСКО, тесно сотрудничающий с нашими профильными ведомствами.

И это не единственная такая структура-надсмотрщик над нашими чиновниками от образования. Так, например, в России при многих, в том числе ключевых, вузах созданы кафедры ЮНЕСКО и, что особенно важно, они существуют и при институтах, занимающихся разработкой образовательной политики. Работают эти кафедры для «создания единого образовательного пространства партнеров из разных регионов глобального мира; продвижения в решении его образовательных, культурологических, гендерных и других проблем».

И изменившаяся международная обстановка, и открыто враждебное отношение западных стран к России мало повлияли на ситуацию. В декабре 2023 года комиссия ЮНЕСКО при правительстве РФ отчиталась о своей работе, на заседании комиссии выступил министр науки и высшего образования РФ В. Н. Фальков. На мероприятии высказали обиду на организацию за неконструктивное поведение, но заявили о планах и дальше развивать кафедры ЮНЕСКО в российских вузах.

Наверное, наиболее ярко описать глубину падения наших ведомств в желании следовать указаниям западного начальства смог бы лишь Федор Михайлович Достоевский. На худой конец, дедушка Зигмунд Фрейд, хотя ему вряд ли удалось бы по-настоящему постигнуть загадочную душу русского чиновника.

Даже после того как президент России Владимир Путин назвал западные ценности сатанинскими, наши чиновники продолжают выказывать им удивительную верность. Западные гендерные и образовательные комиссары продолжают идеологически окормлять наших чиновников и руководить их действиями. Создается впечатление, что помимо вертикали власти (а есть ли она еще?) в России есть некая особая диагональ власти, неразрывно связывающая международные центры управления чуть ли не со всеми российскими ведомствами.

Рассмотрим несколько стратегических международных документов, касающихся цифровой трансформации образования, оказавших большое влияние на образовательную политику России. Они позволяют понять, как именно работает эта диагональ власти. В этих документах описаны черты уже недалекого и очень мрачного будущего, которое глобализаторы сооружают для наших детей.

В 2015 году ЮНЕСКО совместно с ЮНИСЕФ, Всемирным банком, ЮНФПА, ПРООН, ООН-Женщины организовала Всемирный форум в Инчхоне (Республика Корея), в ходе которого были приняты Инчхонская декларация по повестке дня в области образования до 2030 г. и Рамочная программа действий «Образование 2030», содержащие новую концепцию образования. В форуме приняли участие более 1600 участников из 160 стран, в том числе более 120 министров. В декларации было заявлено, что международное сообщество должно работать над реализацией четвертой цели устойчивого развития ООН «Обеспечение всеохватного и справедливого качественного образования и поощрение возможности обучения на протяжении всей жизни для всех» (ЦУР-4).

Россия, конечно же, послушно приступила к исполнению международных предписаний. Главы наших образовательных министерств бойко отчитываются перед руководством ЮНЕСКО о том, как в стране идет работа по реализации четвертой цели ЦУР.

Реальная цель этого и других документов, которые мы будем упоминать, — обрушить с помощью цифровизации основные базовые системные элементы, на которых держалась всякая массовая система образования, и вместо нее соорудить систему тотального контроля и управления гражданами. Только контролировать их будут не власти государства, а те самые международные структуры и стоящий за ними центр управления. Это хорошо видно по тем задачам, которые этот центр поставил перед странами — участницами международного сообщества.

Задача первая. Сбор данных о гражданах и функционировании ведомств

Ранее добыванием информации о деятельности государственных институтов и граждан страны занимались разведки враждебных стран. И называлась подобная деятельность шпионажем. Сегодня государственные власти своими руками собирают подобные сведения и передают их в руки иностранных государств.

И делают они это в рамках осуществления четвертой цели устойчивого развития, ЦУР-4, указанной в Инчхонской декларации и других международных документах.

Одним из главных требований, предъявляемых к государствам в этих документах, является требование внедрить систему сбора данных на детей и их родителей и передавать их международным надгосударственным структурам.

«Мы преисполнены решимости разрабатывать всеобъемлющие национальные системы мониторинга и оценки для сбора качественной информации в поддержку разработки политики и управления образовательными системами, а также обеспечения подотчетности. Мы также предлагаем соорганизаторам и партнерам ВФО 2015 поддержать развитие потенциала в области сбора данных, их анализа и подготовки отчетности на страновом уровне. Страны должны стремиться к улучшению качества, совершенствованию степени разбивки данных и обеспечению своевременности представления отчетов Статистическому институту ЮНЕСКО», — заявлено в Ичхонской декларации.

Развитие информационных технологий дало возможность хранить и обрабатывать большие массивы данных. А международные структуры получили такой доступ к сведениям о гражданах других государств, который ранее невозможно себе было представить.

Настойчивость, с которой в международных документах предписывается собирать всевозможные данные о гражданах и заносить их в электронные базы, наводит на мысль, что их получение для международных надгосударственных структур — это одна из ключевых целей цифровизации образования.

«Сбор, анализ и использование данных будут также укрепляться путем содействия „революции данных“ на основе рекомендации Независимой консультативной группы экспертов по революции в использовании данных, созданной генеральным секретарем ООН в целях устойчивого развития», — сообщается в Инчхонской декларации.

Иероним Босх. Искушение Святого Антония (фрагмент). 1523

Каким образом эксперты глобальных международных организаций объясняют необходимость сбора данных? Например, сбор данных о материальном благополучии семей, о системе финансирования образовательных учреждений можно организовать под видом борьбы с «неравенством в образовании» и «социальным исключением в образовании». Эти идеологемы часто встречаются в стратегических документах и стали удобной причиной объяснения необходимости цифровизации образования. И, конечно же, для сбора статистики о том, насколько доступным в стране является образование для бедных, надо оценить финансовое состояние каждой семьи в стране.

Для этой цели страны должны наладить «использование разнообразных источников данных и информации, включая информационные системы управления образованием и соответствующие обзоры школ и домохозяйств в целях содействия мониторингу социального исключения в образовании. Всемирная база данных по неравенству в образовании является примером предоставления такой информации принимающим решения лицам для дальнейших действий в этой области», — сообщается в декларации ЮНЕСКО.

Российские чиновники ревностно собирают эти данные, несмотря на протесты собственного населения и предупреждения российских экспертов о том, что подобная деятельность подрывает безопасность граждан и государства в целом.

«Сбор этой информации — начало серьезной работы. Мы понимаем, что сбор и верификация данных — кропотливый, трудоемкий и долгий процесс», — заявляет в 2019 году заместитель министра просвещения Российской Федерации В. С. Басюк на пресс-конференции, посвященной докладу «Российское образование в контексте международных индикаторов».

В 2021 году в России вышел документ «Стратегия цифровой трансформации образования», в которой наше правительство заявляет, что организации общего образования отвечают за «ведение базы данных, внедрение информационных систем и за внедрение образовательных платформ и сервисов, обеспечивают построение системы управления образовательной организацией на основе анализа „Больших данных“.

Собираются данные не только о гражданах, но и о хозяйственной деятельности школ, их оснащенности оборудованием, материалами и т. д. Также правительства должны отчитаться о том, какова в стране «процентная доля детей в возрасте до пяти лет, живущих в позитивной и стимулирующей обучение домашней среде… Процентная доля учащихся, сталкивающихся с притеснениями, телесными наказаниями, преследованиями, насилием, сексуальной дискриминацией и домоганиями». Вот какое богатое досье на российские семьи должны теперь собирать российские чиновники для западных партнеров из ЮНЕСКО.

А вот более поздний документ этой организации — «Искусственный интеллект в образовании: изменение темпов обучения» от 2020 года. Там, например, записано, что «финансовые трудности, семейные кризисы или проблемы со здоровьем, а также сложности интеграции в новую среду в окружении малознакомых людей и в условиях возросших академических требований — всё перечисленное считается основными причинами того, почему учащийся бросает колледж или университет. Однако учебные заведения всё чаще обращают внимание не только на эти факторы, но и на более глубокую и менее очевидную угрозу: нарушения душевного здоровья учащихся».

В этом документе правительства призывают следить еще и за психическим состоянием детей и также передавать информацию куда следует.

По мнению глобалистов, детей нужно формировать совершенно определенным образом. Им нужно давать образование «в интересах устойчивого развития», в них нужно воспитывать «глобальную гражданственность». А для этого государства должны собирать данные о «когнитивных, социоэмоциональных и поведенческих» характеристиках детей.

Искусственный интеллект, помимо прочего, должен следить за тем, как люди ведут себя в интернете, изучать их поисковые запросы.

Итак, для того, чтобы отчитаться перед глобальным сообществом по этим показателям, правительство должно организовать масштабную и тотальную слежку за гражданами.

И в России как раз сейчас идет активный процесс внедрения соответствующих информационных баз на основе образовательных систем в регионах. До 2022 года наша страна отчитывалась по статистике и вносила данные в международную базу Статистического института ЮНЕСКО. Сбор данных продолжается и сейчас. И даже если официальным образом они не попадают в руки наших западных «партнеров», то судьба их всё равно неизвестна. Как говорят эксперты, любую электронную базу можно взломать, причем так, что и следов от взлома не останется.

Задача вторая. Разрушение системы передачи знаний и воспитания

Каким образом убедить общество, что оно должно отказаться развивать следующие поколения и передавать им знания? Например, объяснив, что важны не знания, а нечто другое. А в качестве замены предложить малопонятный суррогат. Таким суррогатом в международных документах назначены так называемые «навыки».

Процесс передачи знаний не должен быть главной целью в образовании, согласно считают в ОЭСР, ЮНЕСКО и Всемирном банке. Главным в системе образования должны стать навыки, которые человек будет получать и в школе, и далее на протяжении всей жизни.

Эту идею международные стратеги разминают уже несколько десятилетий. «Информационные технологии способствуют реструктуризации учебной программы для начальных и средних школ с новым упором на навыки доступа, управления и обработки информации, навыки совместной работы, решения проблем и обучения обучению», — сообщается в методическом пособии ОЭСР по внедрению информационных технологий в школы (Learning to Change: ICT in Schools, 2001).

Знания мешают образованию в интересах устойчивого развития, потому что они препятствуют прогрессу и обучению навыкам.

«Закрытая традиционная учебная программа, основанная на четко определенном содержании и правилах, которые учащиеся должны усвоить и воспроизвести, препятствует интеграции информационных технологий», — считают в ОЭСР и мягко намекают на то, что для изменения ситуации нужно делать «акцент на развитии навыков и междисциплинарной деятельности», а объем традиционных программ сокращать.

В документе описываются два вида навыков: когнитивные — касающиеся чтения, счета и письма, и некогнитивные, включающие «критическое и новаторское мышление, межличностные навыки, внутриличностные навыки, навыки глобальной гражданственности, медийную и информационную грамотность и т. д.»

Только непонятно, на что будет опираться критическое мышление человека, не имеющего знаний, и способен ли он будет по-настоящему судить о чем-либо? Кроме того, критическое мышление развивается в процессе изучения математики и естественных наук. А именно эти науки собираются минимизировать в школьной программе.

В пособии ЮНЕСКО, посвященном внедрению в образование ИИ, прямо и откровенно говорится о том, что с появлением новых технологий «приобретение знаний перестало быть ключевым приоритетом, а на первый план в учебных программах и педагогическом проектировании вышли способность работать в команде, сотрудничать и эффективно общаться, а также развивать аналитические и цифровые навыки».

По мнению глобализаторов образования, на рынке труда будут в первую очередь востребованы социальные и эмоциональные навыки. «Осознание того, что существует взаимосвязь между мировоззрением и настроением учащегося, его умением взаимодействовать и сотрудничать с другими и способностью учиться породило необходимость проведения реформы образования со смещением акцента на эти навыки», — сообщают эксперты ЮНЕСКО.

Между тем, сейчас на российском рынке труда наблюдается острый дефицит инженерных кадров, людей с хорошими фундаментальными знаниями в области естественных наук — физики, химии, математики. Кроме того, в условиях постоянно меняющихся технологий особую ценность приобретает наличие у работника фундаментальных знаний и способности учиться и развиваться. А эти способности он приобретает, получая широкие знания. Подход «навыки вместо знаний» напрямую подрывает возможность государства технологически развиваться.

Но наши чиновники на эту тему тоже не рефлексируют. Они снова послушно выполняют указания западного начальства. О том, как важно развивать навыки и компетенции в школе, говорится и в российских официальных документах. Например, в приказе от 19 марта 2024 г. № 171 «О внесении изменений в некоторые приказы Министерства просвещения Российской Федерации, касающейся федеральных образовательных программ начального общего образования, основного общего образования и среднего общего образования».

(Продолжение следует.)

Часть 2.

Концепция лишних людей продается только вместе с концепцией лишних государств

Ребенок за компьютером

Задача третья. Разрушение единого образовательного пространства и уничтожение института учителей

Развитие искусственного интеллекта придало процессу цифровизации образования новый импульс и позволило широко внедрять еще один антиобразовательный подход, называемый «индивидуальные траектории».

«ИИ обеспечивает возможность получения данных из разнообразных источников, проверки этих данных и их анализа с использованием таких инструментов, как прогнозная аналитика и машинное обучение, таким образом, может быть раскрыт многообещающий потенциал ИИ в сфере образовательных технологий и его использование может сыграть роль катализатора трансформации образования для всех заинтересованных сторон — от отдельных учащихся до министерств образования», — уверены в ЮНЕСКО.

Там считают, что ИИ должен разрабатывать «для каждого из обучающихся индивидуальные образовательные траектории — чтобы выявлять и удовлетворять специфические потребности каждого учащегося — и формировать автоматизированные отчеты в режиме реального времени нажатием одной кнопки».

Цифровизация сделает так, что обучение поможет развить «все таланты и возможности детей», считают идеологи образования ОЭСР. А что считают специалисты и чиновники сферы образования суверенного российского государства? Смотрим наш документ, именуемый «Паспорт стратегии Цифровая трансформация образования 2021».

В нем мы читаем слова о том, что цифровизация «позволит реализовывать образовательные программы углубленного уровня и выстраивать индивидуальные образовательные траектории».

И делать это в России будет тот же самый искусственный интеллект, который будет «выявлять» таланты и способности и планировать программы обучения для школьников. В российских школах будет внедряться «сервис, автоматизирующий проверку домашних заданий и планирование рабочих программ с привлечением экспертных систем искусственного интеллекта, упрощающий и помогающий сформировать эффективную систему выявления, развития и поддержки талантов у детей», — сообщается в Стратегии цифровой трансформации образования.

Чем же плох учитель, который проверяет домашние задания в бумажной тетради, задает задания по бумажным учебникам и вполне способен увидеть таланты ученика, его трудности и потребности?

В ЮНЕСКО считают, что обратная связь для школьников должна осуществляться «в режиме реального времени». Как же аргументируют отодвигание учителей от столь важного процесса, как оценка знаний ребенка, наши чиновники от образования? Они эхом вторят западным «партнерам»: в бумажном контенте отсутствует «оперативная обратная связь». А еще обучение по бумажным учебникам и тетрадям не позволяет собрать данные на ребенка.

Сравнив документы, якобы разработанные нашими образовательными ведомствами, и западные, мы видим, что не только доводы, но даже сама лексика взята из западных документов. Что российские стратегические документы, регулирующие образовательную политику, — это калька, перевод западных документов. Что международные структуры целенаправленно выращивали в стране местных российских экспертов, имеющих нужное мировоззрение. Наши «эксперты» так сами ничего писать и не научились. Правда, в последние годы для галочки в наших документах едва ли не в каждый абзац автоматически вставляются слова про «традиционные ценности» и «воспитание патриотизма». Но суть их остается прежней — трансформировать систему образования согласно целям глобального центра.

Но самое главное в другом — переход на индивидуальные траектории означает разрушение общего образовательного пространства, общих образовательных программ и стандартов, общей системы оценок и, как мы видим, постепенный отказ от учителей. Это шаг к уничтожению того самого принципа равного доступа к образованию, о котором так плачутся западные эксперты в своих документах.

Как видно из западных и наших документов, индивидуальные траектории для каждого ребенка будут разрабатываться искусственным интеллектом.

Идеологи образования в целях устойчивого развития (ОУР) открыто признают, что цифровизация не может быть реализована в полной мере, пока существуют оценки, которые выставляются за знания. Прогресс в продвижении цифры авторы ОЭСР связывают с разработкой системы оценок для навыков.

«Поощрение передовых навыков и компетенций не будет иметь успеха в системах оценки, которые в подавляющем большинстве основаны на знаниях», — пишут они.

Образование в интересах устойчивого развития и «воспитание глобальной гражданственности» не может осуществляться, если дети в школе будут получать знания. А если нет знаний, то и оценки тоже не нужны. Логично.

Так каким же образом будут оцениваться навыки? Например, с помощью цифровых портфолио школьников. Их уже активно внедряют в российских школах. Стоит ли упоминать, что идею цифровых портфолио наше министерство просвещения тоже «одолжило» у западных коллег?

Инструмент «оценки» мы уже описали выше. На каждого ребенка, начиная с его рождения, будет осуществляться обширный сбор данных. Учителям не позволено будет оценивать и навыки. Им уготована роль доносчиков, которые будут заносить в электронную базу все поведенческие реакции детей, их настроение, стиль общения со сверстниками, родителями и педагогами.

Подобную систему в России внедряют на уровне регионов. Так, в рамках эксперимента ее уже внедрили в Пермском крае в виде информационной базы «Траектория». Данные на ребенка и на его семью собираются и вносятся сообразно неким «индикаторам». Далее по этим индикаторам детям выставляется положительный или отрицательный балл, а затем по сумме баллов ему и его семье будет выставляться рейтинг, согласно которому чиновники будут определять степень вмешательства в семью.

Именно через систему образования в России внедряется технология социального рейтинга. И «обкатывают» ее на детях.

Отметим, в Инчхонской декларации говорится, что координацию реформ образования в разных странах осуществляют учреждения, ответственные за повестку «Образование-2030». А это, помимо всего прочего, такие феминистские и ювенальные структуры, как Фонд Организации Объединенных Наций в области народонаселения (ЮНФПА) и ООН-Женщины. Они обучали российских специалистов и экспертов, их дочерние структуры в России осуществляли совместные с нашими чиновниками проекты и создавали соответствующую ювенальную инфраструктуру.

«Образование-2030»

Итак, школа перестает быть институтом, дающим детям знания, и превращается в институт слежки за ребенком и вмешательства в дела его семьи. И поможет ей в этом искусственный интеллект. Каким образом ИИ будет осуществлять процесс обучения? Ведь процесс передачи знаний в подавляющем большинстве случаев (если не говорить об отдельных гениях, которые способны учиться исключительно по книгам) связан со взаимодействием с учителем. Взаимодействие это не ограничивается исключительно передачей информации. Оно гораздо сложнее. Это система со сложной обратной связью.

Одна из главнейших задач педагога — заинтересовать своим предметом учеников. А это невозможно без материалов, выходящих за рамки программы, каких-то примеров или случаев из жизни. И сильно зависит от самой аудитории. Это называется «чувствовать аудиторию». Разная аудитория может потребовать разных образов и примеров.

Еще одной задачей педагога является то, что называется «удержать аудиторию», то есть удерживать внимание. А это невозможно без того, чтобы наблюдать за ней и видеть реакцию. И в зависимости от реакции — варьировать подачу материала, даже если ученики не задают вопросов.

Еще одной задачей педагога является простая обратная связь с учеником в виде ответов на вопросы. Но вопросы формулируются человеком, и ответы на них зачастую нетривиальны — они могут содержать образные примеры, аналогии и иные творческие вещи, недоступные нынешнему ИИ, поскольку на деле это вовсе не ИИ, а большая база данных, в которой ищутся ответы. Они не генерируются. И если в базе ответа нет, то ученик его не получит или получит не связанный с вопросом ответ. Что мы можем наблюдать зачастую в «общении» с «Алисой» от «Яндекса».

К тому же, заинтересованные ученики способны задавать вопросы, выходящие за рамки школьного курса. И, наконец, самая очевидная задача — передача знаний. Но, как мы видим, чтобы дойти до этой задачи, нужно сначала решить несколько нетривиальных. А этого нынешний так называемый искусственный интеллект сделать не может.

Передачи знаний индивидуальным образом, как мы видим, ИИ детям обеспечить не сможет. Но это вовсе и не является важной задачей для глобальных стратегов в области образования. Для ИИ, поставленного, по сути, в центр образовательного процесса, приготовлена другая задача.

Задача четвертая. Воспитание глобального гражданина

В последних документах ЮНЕСКО заявляется, что главной целью обучения должны стать некогнитивные навыки (иными словами, не связанные со знаниями). А сам процесс их приобретения называется «социальное и эмоциональное обучение» (Social and Emotional Learning, SEL).

Так, во Всемирном банке считают, что образовательные учреждения должны изучать и формировать социальные, эмоциональные, личностные поведенческие характеристики человека. А еще Всемирному банку, ЮНЕСКО и ОЭСР важно получить информацию о таких личных качествах всех детей того или иного государства, как открытость, добросовестность, невротизм, экстраверсия, склонность к агрессии, обману т. д.

Развивать все эти навыки детям будут цифровые инструменты и искусственный интеллект. «Искусственный интеллект и мультимодальные социальные вычисления могут способствовать совершенствованию когнитивных, социальных и эмоциональных навыков», — сообщают эксперты ЮНЕСКО.

Сначала ИИ проанализирует собранные на ребенка учителем, психологами и врачами данные, а также данные о выполнении заданий в цифровой форме на образовательных платформах и информацию из портфолио. А потом сам напишет для ребенка индивидуальную образовательную траекторию обучения навыкам.

Каким образом планируется обучать нужным «навыкам»? С помощью компьютерных игр, говорят западные теоретики образования. Формировать глобального гражданина, выявлять и контролировать его эмоции будут компьютерные игры и искусственный интеллект.

И не нужно больше никаких учителей, никаких школ и никаких образовательных программ. Эту концепцию обучения навыкам через компьютерные игры приняли и наши образовательные ведомства. В приказе от 19 марта 2024 г. № 171 «О внесении изменений в некоторые приказы Министерства просвещения Российской Федерации, касающиеся федеральных образовательных программ начального общего образования, основного общего образования и среднего общего образования» сообщается, что компьютерные игры способствуют «формированию у обучающихся навыков общечеловеческой культуры и социального самоопределения».

Интересно, почему авторы этой концепции не принимают во внимание, что компьютерные игры вызывают зависимость — самое настоящее психическое заболевание? Да и каким навыкам взаимодействия в живой жизни с живыми людьми научит машина в виртуальной реальности? Навыкам играть в компьютерные игры?

«Инструменты должны быть интегрированы в другие виды деятельности в классе и вне класса, включая дискуссии, самоанализ, взаимодействие между сверстниками и творческую деятельность, как наглядно показано на рисунке», — сообщают стратеги (ЮНЕСКО. Переосмысление обучения).

Они хотят подстраховаться и заявляют, что компьютерные игры должны перемежаться общением с учителем и сверстниками. Но слова их очень похожи на слова наших чиновников от образования в период, предваряющий начало внедрения дистанционного обучения, как мантру повторявших слова о том, что дистант никогда не заменит традиционную форму обучения. На самом же деле направление очевидно — центральным процессом в школе становится обучение навыкам с помощью компьютерных игр. А некие «дискуссии» с учителями и сверстниками превращаются в побочное явление.

Всякий учитель знает, как трудно конкурировать с экранными средствами за внимание детей. Когда же экранные средства официально становятся главным инструментом воспитания, то они и станут центром жизни ребенка.

Воспитание человека, формирование его ценностей, качеств, черт характера — деятельность, всегда справедливо называвшуюся высокой миссией, педагогическим искусством, — передадут машине. Во что превратится человек, «воспитанный» машиной? Останется ли он при этом человеком? Возможно ли воспитание человечности машиной?

Здесь мы не можем не привести слова российской исследовательницы, доктора биологических наук Ольги Гилевой. Изучая влияние цифровизации на детей, она пришла к выводу, что дети, с раннего детства «воспитываемые» (т. е. проводящие большое количество времени перед экранами) гаджетами, в большой степени утрачивают свои человеческие качества.

«Когда я первый раз увидела данные детей цифровой школы, то подумала, что у меня сломался прибор — у них вообще не активировались никакие зоны мозга. Задачи эти дети, конечно, решали плохо, но важнее другое! Отсутствие активации мозга сказало мне как специалисту, что эти дети не испытывают естественного для человеческого детеныша интереса к представителю своего биологического вида: ко мне. Можно сказать, они не воспринимают другого человека как соплеменника. Эти дети, по-видимому, воспринимают себя как-то иначе и мы им „не сородичи“, — говорит Гилева.

Похожие качества демонстрируют дети, воспитанные животными. Эти дети перестают ощущать себя человеческими существами. «Биологически оставаясь человеком, психически он становится чем-то другим — маугли. Он воспринимает себя членом стаи — обезьян, собак, волков. Он перенимает „культуру“, которая существует в этих стаях, и для него не существует принципов, правил, запретов, характерных для нашего общества. Причина этого в том, что при развитии физически изменяется мозг ребенка, и эти изменения по большей части необратимы. Мы для таких детей уже навсегда останемся „не одной крови“ с ними».

Ученые из другой научной области — психологи и психиатры — уже описали так называемый цифровой аутизм — новую болезнь, всё чаще встречающуюся у детей, много общающихся с гаджетами. При этой болезни они утрачивают и способность, и желание поддерживать психологический контакт с другими людьми. Как показывают исследования, с каждым годом количество времени, которое дети и взрослые проводят за экранами, увеличивается. В таких условиях передать цифре, очевидно расчеловечивающей людей, такой важный инструмент вочеловечивания, как воспитание, — значит отнять у детей возможность не только развиваться, но вообще стать людьми. Наши образовательные ведомства хотят воспитать именно таких «глобальных граждан»?

Зачем же Запад сооружает эту систему расчеловечивания, зачем хочет загнать детей в мертвый цифровой мир? Нам думается, что на этот вопрос точно ответил столь любимый нашими чиновниками и элитариями израильский аналитик, футуролог и консультант Клауса Шваба Юваль Харрари. Он уверен, что в скором времени развитие технологий достигнет момента, когда дешевый труд огромного числа людей окажется невостребованным.

Винсент Ван Гог. Бедняки и деньги. 1882

«Самый большой вопрос экономики и политики грядущих десятилетий — это вопрос: что делать со всеми этими никчемными людьми. Как и чем их занять? И как они найдут какой-то смысл в жизни, когда они, по существу, бессмысленны и никчемны? Лучшее, что мне приходит в голову, это комбинация наркотиков и компьютерных игр», — сказал он.

Наша власть хочет именно такой судьбы для миллионов российских детей? В таком случае ей стоит понимать, что, отказывая в возможности развиваться и быть гражданам государства, она отказывает в возможности развиваться и быть самому государству. Ибо концепция лишних людей «продается» только вместе с концепцией лишних государств.

Жанна Тачмамедова
Газета «Суть времени» №588-589

https://rossaprimavera.ru/article/bf2b5056