Из цикла лекций «Кризисное обществоведение»

Автор: Кара-Мурза С.Г.

Россия Категория: Кара-Мурза Сергей Георгиевич

Страница 3 из 7

06.09.2014 Сдвиг к аутистическому мышлению

В прошлой лекции из цикла «Кризисное обществоведение» (.pdf) Сергей Кара-Мурза рассказал о том, почему отечественное обществоведение оказалось совершенно не готово изучать быстро менявшееся и усложнявшееся советское общество и искать новые социальные формы, чтобы снизить издержки его трансформации. Это ускорило скатывание страны к обширному кризису, который превратился в системный.
Теперь взглянем на то, какие сдвиги в сознании обществоведения обнаружились во время этого кризиса, перестройки и в первые постперестроечные годы. Будем учитывать, что многие представители обществоведческой элиты были приближены к власти и выступали идеологами реформ.
В 1980-е годы в советском, а потом в российском обществоведении возникла странная патология — утрата чувства ответственности. Причиной этого был сдвиг к особому типу мышления — аутистическому.

Учение об аутизме (от греческого слова аутос — сам) создал в начале ХХ века швейцарский психиатр Э.Блейлер. Аутизм — болезненное состояние психики, при котором человек концентрируется на своей внутренней жизни, активно уходит от внешнего мира. В тяжелых случаях вся жизнь человека полностью сводится к его грезам, но обычно это проявляется в большей или меньшей степени, так что человек остается в общем нормальным. Для нас важен коллективный аутизм, искусственно вызываемый средствами культуры и закрепленный кризисом. Это происходит при резком усилении в структуре сознания воображения, создающего радужные фантастические образы, способные увлечь даже скептически настроенных людей.
Это — вообще широко распространенное нарушение норм рационального мышления. Шопенгауэр в «Афоризмах житейской мудрости» пишет: «Путеводной звездой нашей деятельности должны быть не образы фантазии, а ясно усвоенные понятия. Обычно бывает обратное. При ближайшем исследовании мы убеждаемся, что в конце концов решающий голос во всех наших делах принадлежит не понятиям, не рассуждению, а именно воображению, облекающему в красивый образ то, что желало бы нам навязать».
Цель реалистического мышления — создать правильные представления о действительности, цель аутистического мышления — создать приятные представления и вытеснить неприятные, преградить доступ всякой информации, связанной с неудовольствием (крайний случай — грезы наяву).
Двум типам мышления соответствуют два типа решения проблем и удовлетворения потребностей. Реалистическое мышление побуждает к действию и разумному выбору лучшего варианта, с учетом всех доступных познанию «за» и «против». Тот, кто находится во власти аутистического мышления, избегает действия и не желает слышать трезвых рассуждений. Он пережевывает свои приятные фантазии.

Аутистическое мышление — не «бредовый хаос», не случайное нагромождение фантазий. Оно связно, но тенденциозно, в нем всегда доминирует тот или иной образ, а все, что ему противоречит, — подавляется.

В норме оба типа мышления взаимодействуют, и в то же время находятся в конфликте. И если каким-то способом удается отключить или подавить реалистическое мышление, то аутистическое мышление доделывает за него работу, тормозя здравый смысл и получая абсолютный перевес. Это в мягкой форме отражено в солдатской песне: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить».
Главное в аутистическом мышлении то, что оно, обостряя до предела какое-либо стремление, нисколько не считается с действительностью. Вот простой пример того, как авторитетные экономисты усиливали в массовом сознании аутистическую компоненту. Летом 1991 года несколько научных групп провели расчет последствий «либерализации цен», которую позже, в январе 1992 года, осуществило правительство Гайдара. Расчет проводился по нескольким вариантам, но общий вывод дал надежное предсказание, которое полностью сбылось в январе. Результаты расчетов были сведены в докладе Госкомцен СССР; доклад этот в печать допущен не был, но специалисты были с ним ознакомлены «для служебного пользования».
Одновременно с ознакомлением специалистов в массовую печать дали заключения «ведущих экономистов», которые успокаивали людей. Так, популярный «Огонек» опубликовал такой прогноз авторитетного тогда экономиста Л.Пияшевой: «Если все цены на все мясо сделать свободными, то оно будет стоить, я полагаю, 4– 5 руб. за кг, но появится на всех прилавках и во всех районах. Масло будет стоить также рублей пять, яйца — не выше полутора. Молоко будет парным, без химии, во всех молочных, в течение дня и по полтиннику» — и т. д. по всему спектру товаров.
Казалось бы, ни один здравомыслящий человек не должен был поверить этому «прогнозу». Но сознание людей было уже настолько увлечено приятными фантазиями перестройки, что читатели «Огонька» действительно верили Л. Пияшевой. И даже сама жестокая реальность либерализации цен, при которой мясо быстро поднялось в цене до 20 тыс. (!) руб., эту веру не сильно поколебала. Л. Пияшева уже после 1992 года стала доктором экономических наук и признанным «экспертом» в области российской экономики.

Большинство этих рассуждений были неразумны — вот чего не замечали и коллеги, и читатели. Множество людей не блещут умом, но они разумны. Опираясь на здравый смысл, опыт и советы других разумных людей, они приходят к верному, в главном, выводу.

Вспомним более фундаментальный тезис, выдвинутый академиком-экономистом А.Н.Яковлевым в августе 1988 года: «Нужен поистине тектонический сдвиг в сторону производства предметов потребления. Решение этой проблемы может быть только парадоксальным: провести масштабную переориентацию экономики в пользу потребителя… Мы можем это сделать, наша экономика, культура, образование, все общество давно уже вышли на необходимый исходный уровень».
Этот тезис поддержала элита сообщества экономистов, а ведь простейшие выкладки показали бы его неразумный характер. Человек с реалистическим сознанием спросил бы себя: каково назначение экономики? И ответил бы: создать надежное производство основных условий жизнеобеспечения, а затем уже наращивать производство «приятных» вещей. Такие приоритеты диктует здравый смысл.
Каково было состояние жизнеобеспечения в 1988 году? В производстве стройматериалов («для жилищ») и энергии («для тепла») в СССР не только не было избыточных мощностей, но надвигался острейший голод. Да и вся инфраструктура страны (дороги, теплосети, водопроводы) требовала срочного расширения и модернизации, а значит, больших металлоинвестиций.
Лозунг А.Н.Яковлева, который прямо взывал к аутистическому мышлению, обосновывал начавшееся разрушение народного хозяйства. Он претворился в резком сокращении капиталовложений. Была остановлена наполовину выполненная Энергетическая программа, которая надежно выводила СССР на уровень самых развитых стран по энергооснащенности.
С конца 2000 года в РФ стала нарастать волна аварий и отказов в теплоснабжении. Это привело в замешательство и верховную власть, и министров — как будто они не знали, что Россия — холодная страна.

Вице-губернатор Санкт-Петербурга А.Смирнов высказал в 2003 году замечательную вещь: «Если говорить в общем, то в последний год проблему ЖКХ только научились правильно понимать. Но этой проблемой по-настоящему пока ни граждане, ни власти еще не начали заниматься».

Это чудовищное признание. Чего можно было не понять в «проблеме ЖКХ»? Реальность была досконально известна, при правительстве работала большая группа технических экспертов, они писали четкие доклады и концепции, в стране был целый ряд НИИ, КБ, фирм, вузов. Точные прогнозы делались, начиная с весны 1991 года. Что же это за власть, сплошь набранная из числа экономистов и юристов, которая только «в последний год проблему ЖКХ научилась правильно понимать», а заниматься этой проблемой и не начала? На что эта власть и ее экономисты надеялись?
Социологи и культурологи восточноевропейских стран более внимательно, чем в России, изучали это явление. В чем-то оно проявилось в Польше и Чехии ярче, чем в России, в чем-то наоборот. Но в главном было много общего, и его проявление описывают так: «Преобладало мнение, что рано или поздно ситуация исправится автоматически как “естественное вознаграждение за принесенные народом жертвы”. Сам протест выражался языком “морального сюрреализма”… Марксизм-ленинизм и построенный на его основе соцреализм превратились в социалистический гуманизм и базирующийся на нем “социдеализм”… Господствовало ощущение преддверия новых грандиозных перемен, атмосфера нарастающего праздника».
Именно так и шло дело. Возьмем приятный «образ будущего». Элита нашего обществоведения всерьез поверила в утопию возвращения в «наш общий европейский дом». Думаю, сам Горбачев не мог ожидать такого эффекта от своего нелепого обещания.

Ведь на Западе никто и никогда не давал оснований считать, будто русских или чувашей в этот «дом» приглашают. Эта фантазия «братания с Западом» не согласовывалась ни с какими реальными признаками; сейчас даже трудно представить себе, что в 1989–1990 годы множество профессоров и академиков в нее верили.

Моя знакомая испанская журналистка, хорошо знающая русский язык, получила работу в международном информационном агентстве и в 1990-е годы объехала Россию и страны СНГ, беря интервью у губернаторов и президентов. Когда она уезжала из России, я спросил ее о впечатлениях. Больше всего ее поразила одна вещь: буквально все до одного «региональные и национальные лидеры» спрашивали ее с обидой: «Почему Запад нам не помогает? Когда хлынут западные инвестиции?». Она не могла понять, откуда взялась эта иллюзия и спрашивала меня: «Сергей, ты ведь помнишь, что никто на Западе никогда не обещал ничего подобного?». Да, никто и никогда. Более того, были ясные предупреждения, что надежд мы питать не должны: Рим предателям не платит! В 1990–1992 годы я не раз слышал эту фразу в кулуарах всяких круглых столов, иногда весьма высокого ранга: Roma no paga traidores. Как мыслилось наше «возвращение в цивилизацию»? Какой-то образ будущего, пусть туманный, ведь должен же был витать в воображении наших интеллектуалов, когда они призывали людей ломать наше «неправильное» народное хозяйство?
Эти вопросы задавать бесполезно — в тот момент эти интеллектуалы не думали. Они грезили наяву, их сознание было сдвинуто в розовый туман. В таком состоянии у людей и возникает сладкое чувство безответственности, а за их спиной работает армия хватких молодых людей, готовя законы о приватизации.
Типично аутистическим мышлением были проникнуты выступления академика А.Д.Сахарова. Он стал не просто кумиром, но и в существенной мере законодателем в постановке вопросов и способе рассуждений. Но прочитайте сегодня его главные манифесты — потрясающий отход от реализма. Например, его меморандум 1968 года, с которым он обратился в Политбюро ЦК КПСС (как пророчески сказано в предисловии, это «веха нашего самосознания»).
Господство аутистического мышления при глубоком расщеплении логики («шизофренизация сознания») породило небывалый в истории проект разрушения народного хозяйства своей собственной страны под условным названием реформа. В ней сразу же придавалось гипертрофированное значение распределению в ущерб производству. Это и есть крайний аутизм в хозяйственной сфере: распределять (а тем более, прихватывая себе побольше) — легко и приятно, производить — трудно и хлопотно. И стали фантазировать о распределении, подавляя всякое производство. Здесь речь идет уже даже не о мышлении, а целом аутистическом мироощущении.
Вспомним: первый удар по хозяйству реформа нанесла в 1991–1994 годы, когда за три года промышленное производство сократилось в 2,5 раза. Около 12 миллионов человек были тогда выброшены из промышленного производства в торговлю — пошли в «челноки», расползлись по ларькам, рынкам, торговали носками около метро. В 1994 году соратник Гайдара, член Президентского совета, руководитель Аналитического центра администрации президента РФ по социально-экономической политике П.С.Филиппов дал большое интервью.
Филиппова спрашивают, какова же причина этого кризиса. Он отвечает: «В нашей экономике узкое место — это торговля: у нас в три раза меньше торговых площадей, чем, например, в Японии. Нам здесь еще работать и работать. Хотите хорошо жить — займитесь торговлей. Это общественно-полезная деятельность. И так будет до тех пор, пока будет существовать дефицит торговых площадей, а, еще вернее, мы испытываем дефицит коммерсантов».
Не поверишь, пока своими глазами не прочтешь такое.

Взять такие символы, как рынок или демократия. У массы людей идеологи создали самые превратные, внутренне противоречивые представления об этих понятиях, совершенно несовместимые ни с реальностью тех обществ, откуда они были взяты, ни с нашей реальностью.

Почему же они привились на нашей почве, разрушив всякую связную общественную мысль? Потому что сначала людей смогли загнать в такой мыслительный коридор, в котором структуры аутистического мышления господствуют над здравым смыслом. И люди строят в своем воображении фантастические образы и рынка, и демократии.
Людей убедили, что для преодоления накатывающей катастрофы нужны были не усилия ума, души и тела, а несколько магических слов, которые бы вызвали из исторического небытия мистические силы, разом дающие большие блага для настоящего и будущего. Причем блага, просто отнятые у других современников.
Одной из самых нелепых фантазий было возрождение сословных притязаний. Откуда ни возьмись, Москва наполнилась дворянами, по-томками графов и князей. Возникли конкурирующие дворянские собрания, начались поиски родословных, возня из-за поместий — и все это под флагом демократии. Прорабы перестройки первым делом старались растравить сословное чувство в самой интеллигенции — поток пошлых похвал в ее адрес заполнил страницы и эфир. Академик Д.С. Лихачев льстит интеллектуалам: «Естественно, их роль в обществе можно определить как ведущую. Это соответствует месту интеллигенции, которое она должна по праву занимать. Испокон веков на Руси интеллигенция была эталоном нравственности, духовности, культуры».
Кукушка хвалит петуха.

Какие «испокон веков», какая Русь? Интеллигенция как культурный тип появилась в XIX веке как продукт разложения сословного общества. И никогда она не была «эталоном нравственности», ибо ее главной отличительной чертой была больная совесть и нравственные метания.

Разве могут метания и непрерывная «смена вех» быть эталоном? Чему может научиться юноша у Родиона Раскольникова или чеховского Иванова?
Массовый сдвиг от реалистического мышления к аутистическому заметить было непросто даже тем, кто этим сдвигом не был затронут. Аутистическое мышление заменяет реальность моделью, но эта модель по-своему логична и даже респектабельна. Она напоминает построения ученого, и для интеллигенции она привлекательнее, чем реалистичное, охватывающее неприятные стороны действительности, мышление «кухарки».
Мы больше говорим об интеллигенции (шире — «элите») потому, что здесь вырабатываются нормы, образцы и стереотипы мышления, которые через образование и СМИ внедряются и в массовое сознание. Но главную проблему составляет именно массовый характер сдвига к аутистическому сознанию (некоторые авторы называют его магическим, в оппозиции реалистическому; наполнение этих понятий совпадает с изложенным выше).
В одном исследовании (2006 год) сказано так: «В настоящее время около 90% наших респондентов (результаты репрезентативных опросов в Красноярском крае) — носители магического сознания. При этом нет оснований полагать, что в массовом сознании/бессознательном других регионов России происходят принципиально иные процессы. А именно этот тип сознания/бессознательного на культурно-информационном уровне социума мотивировал социальное поведение как отечественной “элиты”, так и народных масс, которое вылилось не только в распад великой державы, но и возгорание многих “горячих точек”»[1].
Какие процессы в сознании элиты нашего обществоведения позволили вытеснить реалистическое мышление? Эта проблема требует исследований. На поверхности же видны несколько явлений, характеризующих это мышление, о которых подробнее мы поговорим в следующем выпуске.
Все лекции «Кризисного обществоведения» доступны по этой ссылке.

---------------------------------------

[1] Автор этой работы В.Г.Немировский скептически оценивает возможность разработки консолидирующей идеологии, способной восстановить баланс реалистического и аутистического мышления. Он пишет («СОЦИС», 2006, № 2): «Ценности, которые содержатся на разных уровнях массового сознания/бессознательного, не дают никаких оснований ожидать, что такая идеология появится в обозримом будущем. Напротив, в нем возрастает магичность … в ущерб реалистичности. Выражаясь языком психоанализа, в массовом сознании/бессознательном нашего народа продолжает доминировать и, более того, усиливается, танатофилия — стремление к смерти».

centero.ru