20.05.2016 Соответствие понятия реальности есть истина. Соответствие реальности понятию есть идеал. Искусство развертывает идеал высотой, глубиной, изяществом. Наука - демонстративностью, достоверностью, обоснованностью. Стимуляция поведения, исканий в искусстве, науке - самовозвышение на базе приобщения к истинному, художественному, очистительному... (Аннотации и ссылки на авторефераты. Списки источников. Предпологается размещение более 200 работ. Разных. Админ.)
Антропология творчества
2003 Политыко Сергей Дмитриевич. Ученая cтепень: кандидата философских наук. Москва: РАН
Если феномен, т.е. непосредственная явленность нам, человеха и феномен творчества исторически трансформируются, прирастая количественно, то человек как таковой и творчество как таковое изменяются лишь в их понимании и интерпретации. И в этом смысле человек Древнего Мира (или даже человек первобытный) и человек постиндустриального общества в своей биологической, биосоциальной, социальной и социокультурной сущности и по своей природе остается человеком как таковым, то есть субъектом-, иной вопрос степень и качество, область и способ реализации этой субъектности, а тем более ее идейная аранжировка. От идеологического антуража и той или иной ангажированности современной парадигмой человека и современной парадигмой творчества ни один исследователь не может быть свободен полностью, но может быть свободен в достаточной мере, если поставит перед собою такую цель. Мы и предприняли подобную попытку и приглашаем читателя к участию в ней.
Воображение как основа творчества
2011. Вяткина Алла Геннадьевна. Ученая cтепень: кандидата философских наук. Воронеж
Теоретическое осмысление созидательного процесса принадлежит к числу тех проблем, окончательное решение которых откладывается в бесконечность. Сложность искомой проблемы заключается в том, что свободный созидательный процесс, ускользающий от объективирующего схватывания в категориальных формах, должен, тем не менее, стать прозрачным для рациональной мысли, получить свое теоретическое обоснование. Те многочисленные трудности и неудачи, которые возникли при попытке данного обоснования, послужили причиной того, что творчество стало представляться проблемой, принципиально недоступной для возможности теоретического рассмотрения...
Духовная основа социального творчества личности
2010. Лазутина Татьяна Витальевна. Ученая cтепень: кандидата философских наук. Красноярск
Целью исследования является выявление духовности в качестве основы социального творчества личности. Для реализации поставленной цели в работе необходимо решение следующих задач: определить роль и место духовности в развитии всей системы социальных отношений, складывающихся в обществе; раскрыть сущность социального творчества как созидательного способа самореализации личности; выявить социальную направленность (определенность) духовного потенциала в структуре общего личностного потенциала субъектов социального творчества; осуществить социально-философскую реконструкцию феномена духовности в русле русской философской традиции как «духотворение», по П.А. Флоренскому; «духовное делание», по И.А. Ильину; «работа со смыслами», по B.C. Соловьеву; «накопление в себе сил добра», по С.Л.Франку, и т.д. в процессе формирования и актуализации всех продуктивно-творческих способностей личности; раскрыть субъектную природу социального творчества через анализ субъектности как формы социальной активности, детерминированной духовным развитием самого человека; проанализировать динамику самореализации личности субъектов социального творчества в условиях современных социокультурных трансформаций.
Политыко Сергей Дмитриевич. Год: 2003. Ученая cтепень: кандидата философских наук. Место защиты диссертации: Москва:РАН
Актуальность исследования определяется постоянно возрастающим рангом творчества в иерархии человеческой активности. С творчеством закономерно связываются ожидания эволюционного или даже революционного развития как материальной, так и духовной сфер людского бытия, социальный и научно-технический прогресс, культурный рост человечества и индивидуума, расширение человеческого знания и познания мира. В прикладном же аспекте изучение творчества тесно связано с проблемой становления личности, ее формирования, с задачами всестороннего и устойчивого развития общества, в котором роль личности с очевидностью возрастает. В связи с этим усиливается и специализируется интерес к исследованиям интеллекта, общих и специальных способностей, восприятия, мышления и поведения. Особое внимание при этом уделяется возможности интенсифицировать когнитивные процессы, активизировать сферы сознания и подсознания, ускорить и совершенствовать процессы обучения и научения, выработать приемы и методы решения нетривиальных задач, приемы новаторского, неалгоритмического мышления. Такого рода устремления, при всей их безусловной важности и научной ценности достигнутых результатов, нельзя не признать, как минимум, парадоксальными С одной стороны, творчество — это новаторство, неординарность, уникальность. С другой стороны, творчество до известной меры предполагается поставить «на поток». Противоречие это (имеющее существенные практические следствия) обусловлено прежде всего тем, что творчество как процесс и как результат теснейшим образом связано со всей системой человеческой деятельности, вычленение из которой собственно креативной составляющей представляется проблематичным и дает возможности для весьма субъективных толкований. Рассмотрение этого и иных противоречий в изучении проблемы творчества является актуальным и в теоретическом, и в практическом плане.
Степень научной разработанности проблемы. Творчество, рассматриваемое как возникновение нового, ранее небывалого, неизвестного, как постижение неведомого, как создание ценностей, можно отнести к «вечным» темам философии. Со времени выделения психологии в отдельную научную дисциплину проблематика творчества занимает и в этой науке весьма заметное место и в известной мере перешла из дефиниции философии в область психологии. Вместе с тем и философский интерес к творчеству не иссяк, особенно он возрос на рубеже Х1Х-ХХ веков, что связано с философией АБергеона, а также с работами психологов, психиатров и физиологов (И.П.Павлова, Т.Рибо, ИМ Сеченова, Ч.Ломброзо, В.Штерна и др), со становлением и развитием психоанализа, с интересом к проблеме антропо- и культурогенеза.
В отечественной философии в первой половине прошлого века вопросам творчества посвятили свое внимание НАБердяев, МАБлох, С.О.Грузенберг, Н.И.Лапшин, БАЛезин, В.И.Синайский, П.К.Энгельмейер и др. С начала 1970-х годов можно отметить значительное оживление интереса к философии творчества Среди авторов, обращавшихся к общеметодологическим проблемам теории творчества, РФАбдеев, Н.ПАбовский, Г.СБатищев, В.СБиблер, САБукш, ГАБуш, ГАДавыдова, О.Шенисарет-склй. АЯ.Зись, М.С.Каган, Б.М.Кедров, В АЛекторский, Г.ВЛобастов, АФЛосев, АНЛощц-
лип, АС.Мавданов, Н.Ф.Овчинников, Б.М.Рунин, Б.Ф.Сорокин, И.В.Страхов, Г.П.Щедро-вицкий, ВАЯковлев, Л.ВЯценкоо и др. Весьма подробно рассматривается проблема философии творчества в социокультурном аспекте в работах О.ВАфанасьевой, В.ВБиб-ихина, АН.Волкова, Л.П.Гербер, Л.П.Буевой, АЗДмитровского, П.СЛышлевского. Вяч.Вс.Иванова, Н.И.Киященко, Д.СЛихачева, В.Ф.Овчинникова, В.М.Розина, В.НТома-линцева, С.ВШефеля и других исследователей, в том числе социологов, эстетиков, историков искусства. Философскому осмыслению сознания, творческого мышления, интуиции, общего, научного и художественного воображения посвящены работы АААтанова, ИАБесковой, КШ.Бородая, САБорчикова, ИАГайниева, АЮДейкиной. С.П.Иванова, Ю.Е.Калугина, Л.И.Коноваловой, Г.Ю.Мошковой, Ж.В.Пименовой, А.И.Скоблик, В.Ф.Спиридонова, АИ.Субетто, Л.В.Сурковой и др.
Философской проблематике мыслительных процессов, в том числе вопросам творчества, традиционно уделяется значительное внимание в работах отечественных психологов и нейрофизиологов — назовем прежде всего ПКАнохина, НАБернштей-на, Л.С.Выготского, АНЛеонтьева, АРЛурия, ВД.Небылицына, ЯАПономарева, С.Л.Рубинштейна, П.В.Симонова, Д.Н.Узнадзе. В области психологии творчества для нас представляют определенный интерес работы А.В.Брушлинского, В.В.Давыдова, В.Л.Дранко-ва, В.П.Зинченко, А.Н.Лука, А.А.Мелик-Пашаева, С.В.Меньшиковой, М.Н.Морозова, А.И.Петрущика, П.А.Просецкого и В.А.Семиченко, В.Д.Шадрикова, Е.Л.Яковлеюй и др. Особо отметим работы Д.Б.Богоявленской, В.НДружиниа, в которых проблемы психологии творчества рассматриваются в широком мировоззренческом контексте.
Проблеме творчества непосредственно или опосредованно уделяется значительное внимание в зарубежной психологии и философии XX века (ТАдорно, М.Бубер, Р.Барт, Дж.Гилфорд, К.Леви-Стросс, К.Лешли, А.Маслоу, Ж.-П Сартр, В.Франкл, З.Фрейд, М.Фуко, МЛайдеггер, К-ГЮнг и др.). Проблема творчества стала в XX веке одной из центральных в гуманитарной рефлексии — в антропологии, культурологии, искусствознании, социологии, даже в политологии и политэкономии.
Научная новизна. Несмотря на чрезвычайно большое количество работ в области философии и психологии творчества, представленное диссертационное исследование несет определенную новизну как в постановке, так и в решении поднятых вопросов. Философско-антропологический подход к проблематике творчества дает возможность конкретизировать характеристики креативного потенциала человека, уточнить и определить место творчества в системе человеческой деятельности. В работе предпринята попытка исследования творчества в его концептуальной целостности: в единстве общемировоззренческих, натурфилософских, историко-культурных, психологических и социальных аспектов. Проводится разграничении философского и психологического подходов к изучению творчества, благодаря чему можно ввести относительно четкие критерии разграничения •творчества* и -созидательной деятельности •. В работе предлагаются характеристики творческого целеполагания и цслеоп-ределения, через которые прослеживаются факторы, обусловливающие различение деятельности на творческую и нетворческую. Предлагается дефиниция человеческой
деятельности и творчества как особого способа деятельности. Представленные наблюдения и выводы могут быть использованы не только философами и психологами, но и педагогами, эстетиками, культурологами, историками и теоретиками искусства
Содержание работы
Диссертационная работа состоит из введения, трех глав и библиографии.
Во введении («Несколько предварительных замечаний») оговариваются цели, задачи и границы исследования. Прежде всего, речь идет о философском и психологическом подходах к проблеме творчества. В последние годы собственно философский интерес к рассматриваемой области несколько снизился. Это, по-видимому, можно объяснить повышенным интересом к проблематике «духа», что, разумеется, ограничивает онтологическое понимание творчества (последнее мыслится как атрибутивная категория духа и, соответственно, проявлений духа в человеке). Интересы же психологов преимущественно сконцентрированы на прикладных аспектах творчества и одаренности. Следует заметить, что наиболее серьезные исследователи психологии творчества всегда указывали на специфическую ограниченность прикладных подходов, однако мировоззренческое осмысление творчества со стороны психологов, скорее, исключение, нежели правило. Внимание философов к психологическим аспектам творчества вполне закономерно, а научный поиск в собственно области психологии творчества важен и в теоретическом, и в практическом плане. Вместе с тем в диссертационном исследовании психологии творчества уделяется внимание лишь постольку, поскольку сам творческий процесс является актом психической деятельности. Говоря о творчестве, мы не отделяем психологический аспект от философского, не отделяем «мозга» от «души» — речь идет о субстрате более обобщенного порядка, коим является человек с его мозгом и душою, именно так, нераздельно и одновременно. Таким образом, предлагаемое понимание творчества не психологично, но и не антипсихологично.
Первая глава «Natura naturans?» посвящена рассмотрению проблемы творчества в натурфилософском контексте.
Одна из древнейших в истории мировоззренческих концепций — идея «тюря-щей природы»; все здание пантеизма — и религиозного, и философского — воздвигнуто на ее основе. Крах механицизма в XX веке закономерно привел к ожиалению этой идеи наиболее простого и поэтичного «объяснения» саморазвития Вселенной и человека. У истоков этой «реинкарнации» стоит А.Бергсон, который в своей «творческой эволюции» приписал природе как целому способность жизненного порыва — имманентной потребности в творчестве и перманентного созидания нового — и весь процесс эволюции трактовал как процесс 'человекоподобных' творческих актов По своей сути все последующие концепции этого рода представляют собой вариации бергсо-пианской «творческой эволюции», хотя могут быть непосредственно и не связаны ее • творцом • Это концепции бытия природы, органической жизни и деятельности чело-
века как единой творческой силы, утверждения творчества как жизни, а жизни как творчества (П.К.Энгельмейер); констатации в природе дара воображения, благодаря чему возникновение Нового отождествляется с изобретением (Т.Рибо); идея «самораскрытия» природы (В.Штерн). Если не «в русле» этих идей, то весьма близко к ним Тейяр де Шарден выделяет в природе два типа энергий: тангенциональную (энергию взаимосвязи) и радиальную (энергию развития), или, иными словами, «физическую» и «психическую» энергии видит как нераздельное структурное единство, благодаря которому эволюция духа проявляется в усложнении материи.
Было бы весьма удобно отнести эти концепции на счет инерции идеализма. Однако характерно, что во второй половине XX века подобного рода идеи отнюдь не стали областью размежевания • идеалистов • и • материалистов •. Так, в работах ряда советских исследователей (психологов, прежде всего, но не только психологов) довольно последовательно проводится мысль о «творчестве природы» и «творчестве человека» как об эпистемологическом единстве — творчество рассматривается как «необходимое условие» развития материи и образования новых ее форм, которые, в свою очередь требуют новых форм творчества (ЯАПономарев). Можно встретить и утверждения о том, что материалистический монизм предполагает выведение функции творчества из атрибутивных свойств материи (Ш.Шорозов), об определенной исторической преемственности и логической связи между творчеством природы и творчеством человека (Б.М.Рунин), о сходстве законов видообразования и законов индивидуального творчества (ПЗ.Симонов), об «активности» не только живой природы, но и неорганической материи (АИ.Петрущик)_ В постсоветские же времена «творящая природа» и соответствующая ей «энергетика» обрели едва ли не статус натурфилософской максимы.
Гипотеза о сходстве • творчества» природы и творчества человека возникает на основании того факта, что и в деятельности людей, и в мире природы может возникать нечто ранее небывалое, принципиально новое. На основании представляющегося очевидным сходства конечных результатов (появления нового) умозаключается и о сходстве процессов, приведших к таким результатам. Но даже если принять за истину весьма относительное «сходство» произведений природы и человека, вывод о сходстве процессов, породивших эти произведения, лишен логической корректности. В природе новое возникает, человек же созидает, изобретает или открывает. Эволюция в природе лишена осознанного целеполагания, т.е. не является деятельностью в человеческом смысле слова. Если и применить понятие «творчество» к природе, то это принципиально иное понятие, чем творчество человека. Одновременное допущение того, что природа способна к творчеству и творчество есть сознательное целенаправленное деяние творящего субъекта, означает либо антропоморфную субъективизацию Бога, либо обожествление природы. Предположение же, что творить способен и не субъект, снимает, в свою очередь, самый вопрос о творчестве в человеческом смысле.
Вместе с тем научная некорректность гипотезы о «творящей природе» не только не снимает, но заостряет вопрос нет ли в самих законах материального мира
и его эволюции — даже на неорганическом уровне — явлений и процессов, в которых таилась бы возможность возникновения человеческой способности к творчеству?
Все концепции единства мира связаны с представлением материи как разнообразия объектов, находящихся во взаимодействии, причем любой объект обладает весьма выраженной способностью к •поддержанию* собственной •самости* и хотя менее выраженной и относительно ограниченной, но все же имманентной способностью к • возврату* в прежнее состояние, если оно нарушено внешними воздействиями. Эта способность саморегуляции зиждется на особом свойстве материи — информации, столь же неотъемлем свойстве, какдвижение, время, пространство.
Способность материального объекта вступать во взаимодействие с иными объектами и реагировать на него в соответствии со своей внутренней информационной структурой является основой развития как в живой, так и в неживой природе. В этой способности и коренятся предпосылки особого человеческого дара творчества. Однако в неорганическом мире ни один материальный объект сам по себе развиваться не может, всегда будучи объектом изменения и развития, которые суть результат его взаимодействия с иными объектами. И в живой природе эволюция не знает субъектов — творящих сил; даже процессы естественного отбора, межвидовой борьбы, приспособления и тд. как объективные процессы исключают субъектное творящее начало. Переработка информации в неживой природе имеет принципиально некогнитивный характер либо вообще отсутствует на уровне единичного материального объекта. И в живой природе, даже у высших животных, переработка информации имеет весьма ограниченно когнитивный характер.
Уникальность разума проявляется в самом способе обработкй.информации — в активности ее поиска и отбора, в субъективном структурировании ее, концептуализации и целенаправленности информационного обмена. Пассивность информационного обмена в неживой природе проявляется в неспособности неорганических материальных объектов к - выбору условий своего существования, •поиску* благоприятных и •избежанию* неблагоприятных условий, к изменению внешних условий *в свою пользу* . Информационный обмен как всеобщее изначальное свойство материи есть условие существования, изменения и усложнения материальных объектов, но эволюция (изменение и развитие) на неорганическом уровне происходит только в природе как целом, и происходит лишь потому, что изменение структуры оказывается необходимым в условии материального взаимодействия объектоа В этом процессе нет 'деятеля*, здесь объекты, но не субъекты, и не только отдельные материальные тела, но и сама природа. Вот почему в неорганическом мире нет творчества в человеческом смысле. Есть лишь способность к развитию (усложнению) под влиянием внешних воздействии.
Возникновение человека и творчество человека суть высшее порождение потенций структурного изменения материи. Но лишь потенций — одной из множества возможностей, осуществляющихся в силу вероятности возникновения явления, не противоречащего фундаментальным основам мироздания. Даже если из сильного ан-тропного принципа сделать вывод о закономерности появления человека, то для выво-
да о появлении человека в итоге целенаправленного предумышленного процесса нет никаких оснований Структурное усложнение материи не цель существования материального мира, но способ его существования Природа не творит — она в лучшем случае • плодоносит • И человек-творец не то чтобы должен был непременно возникнуть как плод бесконечной множественности структурных форм материи, но мог появиться в процессе развития и реализации природных потенций
Сложнее оппонировать • природотворческой • концепции, когда речь идет о живой природе, поскольку механизмы роста и воспроизведения, процессы морфо- и нейрогенеза, биологической актуализации и тд словно подталкивают к выводу о родстве этих механизмов и процессов с конструктивной деятельностью человека
Для такого рода взглядов имеются и определенные объективные основания — например, соотнесение памяти и избирательности воображения индивидуума с механизмами наследственности и естественного отбора. • Живой • тип избирательности предполагает не только ответное реагирование на внешние воздействия, но и систему предпочтений •положительное* предпочитается •отрицательному* Жизненно важные — положительные и отрицательные — условия вызывают в организмах соответственно их биологическим особенностям специфические отражения-следы Благодаря этому организм способен воспроизводить по внешнему сигналу всю цепь биохимических реакций ускоренно Вследствие этой способности возникает обратная связь и возможность на основании прошлого результата с большей или меньшей вероятностью • прогнозировать • будущий Предположение о формировании в процессе эволюции способности живых объектов отражать мир не только активно, но и с опережением позволило П.КАнохину выдвинуть идею о формировании на этой основе особого отражающего механизма — акцептора результатов действия
Однако акцептор результатов действия, скорее всего, не единственный качественно новый информационный механизм, возникающий в процессе развития жизни. Сама по себе способность • предвосхитить • возможные результаты действия способна лишь породить реакцию уклонения от неблагоприятных последствий Активный же • поиск* лучших условий существования предполагает наличие неких • представлений* о наиболее предпочтительных условиях. Из этой идеи и исходил НАБернштейн, рассматривая категорию активности жизнедеятельности как ведущую психофизиологическую компоненту формирования «модели потребного будущего», в соответствии с которой организм не просто взаимодействует с окружающим миром, но и воздействует на окружающий мир определенным образом, стремясь изменить мир в потребном отношении.
Представляется, что концепции Анохина и Бернштейна дополняют одна другую Всего вероятнее, на основе обратной связи и афферентного синтеза с помощью акцептора результатов действия возникает способность к формированию модели предвидимого будущего со специфическим информационным (отражательным, если пользоваться более традиционным понятием) механизмом ее формирования В собственно информационном плане этот механизм обеспечивается семантически как кон-
струкг «возможного мира» (возможного-для-меня) в отличие от «невозможного-для-меня», но весьма вероятного и вполне объективного. Такая модель, возникнув, позволяет и, как представляется, даже заставляет осуществить оценку ситуации и, соответственно, выбор действия, его программу и сформировать критерии сличения результатов действия с моделью. Способность к вероятностному прогнозированию — еще одно качественное отличие живых организмов от неорганических «тел». И способность эта — потенциально в высшей степени творческая. Однако можно ли отнести творчество человека лишь в область вероятностного прогнозирования, обеспеченного информационными механизмами живой природы и полностью подпадающего под действие этих механизмов?
Сущность биологической активности — в целесообразном приспособлении к среде (в том числе и путем воздействия на среду). Биологический же критерий целесообразности приспособления — то, насколько процесс и результат приспособления способствуют выживанию организма и созданию оптимальных условий его существования. Процесс жизни не направлен исключительно на достижение относительно устойчивого равновесия с окружающей средой, но включает в себя выполнение определенной родовой программы, подразумевающей оптимизацию среды обитания, а соответственно, создание максимально благоприятных условий для существования организма и вида. Чем выше организм располагается на лестнице биологической эволюции, тем целесообразнее реализуется эта родовая программа. Развиваются и соответствующие механизмы управления Управление на основе переработки вновь поступающей информации и ее сличение с ранее накопленной организмом информацией и придает действию объекта живой природы субъективный характер, отличающий его от механического взаимодействия. Возникновение психического образа подразумевает определенную обработку поступающей извне и «изнутри» информации, т.е. «осознание» физиологической реакции. С возникновением и усложнением нервной системы и осуществляется переход от избирательного реагирования (элементарной раздражимости) к поведению. При всем разнообразии поведения животного, все его действия имеют объективно единую направленность — к биологически «полезному» для себя. Чем выше уровень развития психики у данного вида животных, тем более действия их приобретают характер единого целесообразного поведения, — и чем ближе вид к человеку, тем активнее и целесообразнее поведение, тем более в нем, наряду с видовыми, проявляются и индивидуальные особенности и черты.
Итак, на уровне жизни возникает целокупность качеств и свойств, отсутствующих в неорганическом мире, а на уровне высших животных каждое из этих качеств и их целокупность достигают такой степени развития, которые настоятельно подводят к мысли о родственности психических реакций и поведения животных с мышлением и поведением человека. Биологическая целесообразность активности развивается у высших животных не просто в систему поведения, но даже в «выбор» конкретных действий и определенных моделей поведения: в этом отношении животное становится отчасти субъектом — субъектом своих действий.
Чем выше стоит животное на лестнице эволюции, тем больше способно оно переходить к предварительным, уже не сопряженным с двигательными, действиям «в уме». Наличие соответствующего нейрофизиологического аппарата (памяти) и способности к обработке информации, поступающей в ходе жизнедеятельности конкретной особи, ведет к образованию индивидуальной доминантной модели поведения и возрастанию ее значения как ориентира и регулятора действий в новых жизненных ситуациях. Благодаря этому животное оказывается способно к некоему единому поведению, а не только к отдельным •целесообразным* действиям; у высших же животных, особенно у приматов, это единство поведения, сочетающееся с возрастающим количеством и разнообразием способов и приемов действия, все более приобретает характер • разумного •. Именно такого рода способность и имеют в виду зоопсихологи, когда совершенно определенно констатируют у высших животных «стадию интеллекта».
Но и с учетом вышесказанного животную активность по меньшей мере некорректно уподоблять даже • общей активности • человека-субъекта. Активность животного является лишь активным приспособлением к среде вплоть до готовности и порою умения воздействовать на конкретную ситуацию, изменить ситуацию в благоприятном для себя смысле, общая активность человека простирается от стремления к изменению среды до способности изменить себя, причем не только под влиянием среды, но вопреки такому влиянию.
Человек как социальное существо стремится не столько приспособиться к окружающей среде, сколько преобразовать и усовершенствовать действительность, изменить среду, а не только конкретную ситуацию, создать лучшие для себя долговременные условия жизни — не сиюминутные или не только сиюминутные; при этом человеческое поведение непременно включает в себя, пусть не всегда в полной мере, стремление выразить свою индивидуальность, выразить себя. Животное никогда не ставит перед собой осознанных, т.е. выходящих за пределы конкретной задачи в конкретной ситуации, целей, что всегда и непременно делает человек, за исключением • автоматических» инстинктивных поступков либо действий в состоянии измененного сознания. Ни действия, ни все поведение животных нельзя соотнести с человеческой деячельно-стью, ее системной надситуативностью и с ее установочно созидательным (либо разрушительным) характером, планомерно преобразовательным по отношению к окружающей действительности и по отношению к самому себе. Действия животного могут быть • целесообразнее* многих людских поступков, но жизненной цели — субъективной направленности бытия как долговременного фактора ориентации в мире — животное иметь не способно в принципе.
Разумеется, психическая активность животного не сводится только к •предметным* и •алгоритмическим* операциям, но может достигать более высокого, нежат метод проб и ошибок, уровня Человек же, даже когда мыслит алгоритмически и решает задачу, стоящую перед ним, исключительно путем эмпирических проб, обозревает ситуацию субъективно целостно — как • изнутри •, так и • извне*: человеческое мышление не бывает только ситуативным. Животное в лучшем случае способно представить
некий обобщенный «образ» ситуации, даже сопоставить его с памятью об иных ситуациях, находить в новых ситуациях в процессе ориентировочно-исследовательских действий новые, неизвестные по наследованному и индивидуально приобретенному опыту способы и приемы действия, — но ни онто-, ни филогенез животного не предполагает способности искать новые способы и приемы действия вне ситуативного контекста, и в поведении животного мы не встречаемся с «поиском» отдельно от конкретной ситуации либо с привнесением «поиска» в ситуацию стандартную. Даже стадия интеллекта у высших животных лишена собственно когнитивного процесса обработки информации (наличествует лишь первичное сличение «новой» и «прежней» информации). Даже когда жиивотное умеет выделить в конкретной ситуации определенные существенные признаки вещей и явлений, т.е. построить некий «образ», этот образ не является идеальным в собственном смысле.
Родовой программой животное пользуется исключительно инстинктивно, а освоения опыта сородичей происходит путем буквального подражания Человек же осознанно и целенаправленно усваивает и применяет исторический опыт культуры, а его способности усвоения «чужого» опыта далеко выходит за рамки непосредственного межличностного общения, при этом система присвоения знания детерминирована социально и связана с познанием, неотделимым от продуцирования идеальных конструктов, неведомых в животном мире. Основанные на сходных биологических предпосылках, деятельность и мышление человека и психическая и любая иная активность животных различны по содержанию и по области и способу реализации. Животное эволюционирует, адаптируется, наращивает «массу» рефлексов, — но не создает. И это делает даже высших животных в принципе неспособными к творчеству. «Мир» животного синкретичен, даже межвидовая и внутривидовая борьба и конкуренция являются лишь реакцией на попытки внешних сил разрушить это единство, но не позиционированием Мир человека схизматичен выделение Я из мира и деятельность (труд прежде всего, но не только труд) как универсальный способ гармонизации (так или иначе понимаемой па уровне индивидуального или общественного сознания) отношений внешнего мира со своими индивидуальными стремлениями, интересами, целями означают качественно иное явление, нежели психическая активность высших животных. И в этом выделении себя из мира коренится человеческая способность к творчеству
Несомненно, что творчество потенциально присуще человеку как общественному субъекту и как неповторимой личности, что творчество потенциально может наличествовать в различных (если не в любых) проявлениях человеческой жизни и тем более — в человеческой деятельности. Однако существует принципиальное различие между потенциальной «родовой» способностью каждого человека к творчеству и реальным наличием творческой активности или хотя бы элементов творчества в жизни и деятельности человека Реальная редкость творчества в жизни и деятельности людей объясняется и обусловливается, несомненно, социально-историческими причинами и обстоятельствами Но есть еще одно обстоятельство, связанное с самим характером жизни, мышления и даже качеством бытия человека во все вре-
мена, человеческая деятельность, каковой бы она ни была, материальной или духовной, как процесс не может быть полностью творческой, а с необходимостью включает рутинные, те. «по определению» нетворческие, элементы. Творчество как особый вид характер, способ или даже аспект деятельности действительно может быть свойственно любой осознанной активности и любому проявлению общественного человека, но не тождественно им. Рассмотри шю этой антиномии посвящена вторая глава — «Деятельность и творчество».
Жизнедеятельность человека носит сознательный характер и осуществляется не просто по биологической необходимости и даже не по необходимости социальной, но всегда исходя из осознанных индивидуальных потребностей В силу осознанной направленности, жизнедеятельность человека никогда не носит принудительного, жестко и однозначно детерминированного биологическими и даже социальными потребностями характера. Разумеется, присуща человеку и биологическая активность, без нее, как некоего энергетического резервуара жизненных сил и специфической для живой природыреакции действием на факторы внешней среды, человек не мог бы существовать; в известной мере активная реактивность —это образ жизни человека как биологического существа Но активность человека не носит чисто биологического характера. Она всегда обусловлена и опосредована социумом и в социуме и ставит своей целью не простое приспособление к среде, но изменение последней.
Активность (а творческая активность в особенности) всегда свободно избирательна (даже когда выбор осуществляется под давлением объективной необходимости) и всегда является проявлением «родовой природы» человека как социального существа не в меньше степени, чем как существа биологического. Активность личности биосоциальна по природе, но социальна по характеру и способу и хронотопу реализации она имеет место в историческом времени и в исторически определенном, конкретном обществе. В свою очередь, социальная жизнь, социальное развитие, само «наличие» общества могут иметь место и осуществляться только благодаря биологической (биосоциальной) активности человека и собственно социальной направленности его личностной активности.
Как в биологии понятие • активность • является в определенном смысле базисным по отношению к «действию» и «поведению», так и человеческая активность в процессуальном смысле слова является базисной по отношению к жизнедеятельности (и к деятельности, разумеется) «Родовое» свойство общественного человека, активность личности актуально формируется и проявляется лишь в процессе присвоения индивидом исторически сформировавшегося опыта человечества И лишь в этом процессе • витальная • активность человеческого индивида превращается в человеческую активность личности, превращается из потенциальной в актуальную, формируется в новом качестве — развивается в деятельность.
Даже понимаемая в самом широком смысле жизнедеятельность человека может быть рассматриваема как биосоциальная только по своим природным «предпосылкам» и,сугубо умозрительно, по тому, шпраапено ли конкретное проявление жиз-
иедеятельности на удовлетворение биологических (биосоциальных) или собственно социальных потребностей. Деятельность человека не просто активность, но активность целенаправленная; здесь не просто целесообразность, но целесообразность *по вектору» жизненной программы данного человека; деятельность — это не просто избирательная направленность, но непременно свободно избираемая направленность: пускай с разной степенью осознания и принятия объективной необходимости, но психологически всегда избираемая именно свободно, в соответствии не только и даже не столько с необходимостью, сколько со свободно избранной системой ценностей.
Целенаправленность изменения среды составляет специфику существования людей в мире. Деятельность человека носит не только целенаправленный характер, но и целеполагающий. Целеполагание вполне осознанно и преднамеренно обусловлено рехчьными обстоятельствами и возможностями (другое дело адекватность понимания субъектом действительности). Именно осознанная обусловленность объективными возможностями и конкретная • объектная» направленность действия делают и личностный выбор, и человеческую активность конкретными, содержательными, деятельными и по направленности, и по существу. Цель • нуждается» в объекте как в порождающей субъективную заинтересованность собственной первопричине. А человеческая деятельность, начинаясь целеполаганием (в том числе целеполаганием «из потребности»), продолжается в осознании потребности как субъективного личностного мотива. Во всеобщем смысле целеполагание возникает из деятельности, а не наоборот, целе-полагание не является в полной мере самостоятельной деятельностью, а лишь начальным моментом деятельности в ее дискретности и особым фактором ее дальнейших этапов — ориентиром, критерием и коррективом практических действий.
Практический характер и активность целеполагания выделяют его среди дру-шх этапов деятельностного акта. Связь осознанного выбора с осознанным решением о действии обусловливает исключительную д-бъективную настоятельность целепола-гания, активную побудительность его как психологического акта и психологического процесса. И тот же непосредственно-практический характер целеполагания придает его избирательности весьма высокую степень психологической свободы: объективная необходимость ставить разумные, осуществимые цели с учетом реальных обстоятельств, в сочетании со столь же настоятельной субъективной необходимостью осуществляв цели сиюминутные под знаком • смысложизненных», лишь на первый взгляд ограничивает свободу целеполагания. Эта мультиплицированная необходимость противостоит лишь «дурной бесконечности» абсолютной свободы воли, — но как раз такое «ограничение» и придает свободном)' выбору реальную актуальность.
Практический характер целеполагания вовлекает в область выбора разрешение фундаментального противоречия между индивидуальными деонитическими характеристиками субъективного мировоззрения и объективной реальностью мира. Неотложность выбора в рамках такого противоречия побуждает личность к осознанной самостоятельной инициативе в отстаивании своей свободы, к обретению актуальной свободы в меру и в рамках осознания необходимости и возможности и исходя из лич-
пой (психологически тоже свободно избранной) иерархии ценностей и потребно стей мотивов. Чем больше человек при этом исходит из своих свободно осознанных • смысложизненных» ценностей и идеалов и чем адекватнее соизмерение высшей цели с объективными возможностями и объективной необходимостью, — тем свободнее его целеполагаиие и тем оно эффективнее и • побудительнее», и тем в большей мере потенция творчества может реализоваться. Однако лишь имеет такую предпочтнтель Н\К) возможность, ПОСКОЛЬКУесли свобода и яаыется необходимым условиемтворче ства, то свобода сама по себе творчеством как процессом творчеством КЖ деятельно стью не является
Цель как результат целепотагания выступает идеальной моделью желаемого будущего и моделью желательного результата деятельности Одновременно цель (если это реальная цель, а не пассивная греза) — еще и программа, план деятельности Цель как план объемлет и прогнозирование самого способадеятельности приемов и операций в их последовательности Побудительный, планирующий, смыслополагающий характер человеческих целей по отношению к деятельности связан с характером их направленности на преобразование действительности, которая в своей данности не удовлетворяет человеческие запросы Сам процесс целеполагания является прояааением осознанного побуждения изменить действительность. Цель человека всегда и ситуативна, и надситуативна. возникая даже из неудовлетворенности конкретной ситуацией в соотнесении со «смысложизненной» программой, цель устремлена на изменение ситуации в соответствии с субъективными представлениями о должном и возможном не только в рамках ситуации, но и вне ее
Сущностная специфика цели состоит в том, что она субъективно представляется человеком как нечто лучшее по отношению к наличной действительности, а осу ществление цели предполагает внесение в действительность желаемого человеку нового, отрицающего наличное как прежнее и худшее «Отрицательный» характер цели по отношению к имеющемуся, ее субъективная детерминированность свободно избираемой моделью желаемого будущего могут вести — и нередко приводят — к во люнтаризму, катастрофическому отрыву целей от объективных возможностей Продуктивное цслеполагание требует возможно более полных и глубоких «учета и контроля», оценки законов, тенденций и потенций объективной дейстЕительностн в про пюзировании и планировании преобразования действительности Цель всегда направляется на изменение настоящего, но на основе настоящего- как образ будущего она всегда есть определенная экстраполяция настоящего в будущее под знаком сцбъ-ективно желательного и должного в качестве же ориентира деятельности ее модели и плана любая человеческая цель есть интерполяция будущего в настоящее, выход из границ настоящего во имя созидания новой действительности Познание внешних условий и обстоятельств для воздействия на них и для изменения их посредством деятельности — основная задача целеполагания направленность (желательный результат) и способ (шин) деятельного воздействия — основное содержание цепей человека как субъекта деятельности
В процессе формирования и развития личности и на протяжении всей жизни человека конкретные стремления и цели выстраиваются в иерархию жизненных ориентации и в *смысложизненные* цели, которые определяют эту иерархию, придают жизни личности смысл и доминирующую направленность, причем направленность потенциально творческого (созидательного или разрушительного) плана. Человек сам творит свою жизнь, и при этом целеполагание влияет и на качество этой жизни, и на самооценку личности, и на социальное поведение, и на индивидуальный строй психики. В свою очередь, • смысложизненные • цели в каждом индивидуальном случае в разной мере, но всегда определяют конкретный характер целеполагания и конкретную цель как идеал и цель деятельности любой личности. Эта цель может быть как творческой, так и не вполне творческой или вовсе не творческой. Чем перспективнее и масштабнее «смысложизненные» цели личности, чем более фундаментальный «родовой» характер они носят, чем более достижимыми и/или императивными они представляются субъекту, тем активнее они переходят в деятельность и определяют ее, причем не только на уровне индивидуальной деятельности личности, но и в области широко понимаемой общественной практики. Вместе с тем, хотя и реже, даже первоначально нетворческая цель в процессе ее достижения может преобразоваться, потребовать творческого подхода и воплотиться в несомненна творческий результат. Поэтому отнесение • возникновения творчества • исключительно в область целеполагания, в область •замысла* не вполне верно.
Сознательно целенаправленный, активно преобразовательный характер человеческой деятельности определяет еще одну ее специфическую творческую черту — проблемность. Человек осознает и оценивает действительность как мир встающих перед ним проблем. Сталкиваясь с проблемами, которые, как представляется на первый взгляд, • ставит • перед ним действительность, — человек на самом деле сам ставит перед собой задачи: оценивает проблему, определяет цель как свою задачу, и при этом как задачу, не сводящуюся 'ктребованиям* ситуации, но всегда предполагающую реализацию и в данной ситуации своих надситуативных, программных целей. Проблемность предполагает и эвристические, творческие поиски, но лишь предполагает, как и позволяет действия по алгоритму, по шаблону, по примеру.
Деятельность человека по своему характеру есть процесс решения задач как целенаправленно организованная и управляемая субъектом система последовательных действий. Безусловно, потенциально творческой следует признать человеческую способность к созиданию новой стратегии для решения нового типа задач. Эта способность к изменению характера, способа, даже вида деятельности в самом ее процессе, в зависимости от получаемой в ходе деятельности информации — один из важнейших факторов, определяющих эффективность деятельности, уровень развития и общей и специализированной одаренности личности, однако не определяющий однозначно принадлежность решения к области творчества.
Человеческая деятельность как процесс решения задач всегда есть средство воздействия на некий объект, от конкретного предмета и яапения до всей окружающей
действительности (и на внутренний мир самого деятеля, на внутренний мир друшх людей) Направленностью на объект характеризуется субъективный характер деяп ель-ности. а действием с объектом — ее объективный процессуальный аспект; невозможность деятельности иначе как деятельности с объектам определяет предметный характер человеческой деятельности.
Объект человеческой деятельности, пусть он всецело устремлен в самое отдаленное будущее, всегда существует в наличной действительности как некий предмет. как нечто, подлежащее изменению именно в силу реальности своего существования Кроме того, объект человеческойдеятельности всегда существует как 'предмет* и субъективно-как данность, на изменение которой осознанно направлена деятельность субъекта. Объект для человека всегда существует и как средство удовлетворения потребностей, и как нечто реальное и • самосушностное •. Именно такая двойственность, одновременное и неразрывное существование в двух ипостасях (- для меня • и • независимо от меня •) превращает объект внешнего мира в предмет человеческой деятельности.
Во многих философских исследованиях под • предметной деятельностью • преимущественно понимается деятельность 'вещественными объектами* внешнего мира, непосредственное преобразующее воздействие на объекты природной среды, те. трудовая деятельность, — в отличие от воздействия на социальную, духовную среду, от воздействия субъекта на самого себя, от коммуникативной деятельности и тд. При всей необходимости выделения и теоретического дефилирования труда в качестве особого видадеятельности, отграничение по принципу • предметности • предста-атяется ошибочным. Производительный труд, результатом которого являются -вещные продуты*, можно определить по -вещному объекту труда, орудийному характеру труда, по непосредственно - вещному результату. Однако признание на основании этих признаков • предметного характера • только за таким трудом по своей логике ведет к отрицанию конкретного -предмета* деятельности в ее многообразии В -нетрудовых • видахдеятельности, безусловно, не происходит непосредственного • опредмечивания • объекта и самой деятельности в некую • вещь • как результат и продукт деятельности. Но если понимать под предметным характером деятельности наличие в ней конкретного объекта и объективного конкретного результата (причем не только материальной •вещц*), то всякое действительное изменение объекта деятельности и есть ее - опредмечивание* — даже если это изменение ю внутреннем мире самого человека Без -опредмеченного в объекте* результатадеятельность вообще не можетоп-ределяться как деятельность.
Человеческая деятельность принципиально не может существовав иначе, как процесс суъект-объектных отношений. Но человек как социальное ащество встушст и в отношения объект-субъектные, не сводящиеся к сумме -реплик•, которые можно вычленить в системе человеческих взаимоотношений и в каждом их 'моменте*. Марксу прш идлежит мысль о том, что человек вдеятслы юсти 'удваивает' себя как в сознании, так и в созерцании себя в созданном человеком мире. В субъект-субъектных отношениях это удвоение возводится, так сказать, в степень, равную мерс осознания о б ъ -
ектности как самого себя, так и •другого*. Даже первичное ощущение окружающего мира как предмета воздействия ведет к осознанию субъектом действительности именно как • самостоятельного• объекта. Человек объективно накладывает на 'предметы' деятельности свой • родовой • и личностный отпечаток. Этот неизбежный, не зависящий субъективных намерений человека-след* всегда'очеловечивает* предмет деятельности: прежде всего в том смысле, что делает предмет более органично принадлежащим • к миру • человека, а кроме того — и в смысле наличия специфической • духовной связи • с объектом в процессе деятельности и нередко даже по ее окончании.
Деятеллноть человека с необходимостью направлена как вовне (на объект), так и вовнутрь, на самого субъекта, независимо от его намерений и целей. Интенсивность (активность) процесса деятельности прямо пропорциональна эффективности и глубине обратной связи — воздействия деятельности на субъекта. Именно в процессе деятельности субъекта и в процессе воздействия деятельности на субъекта и осуществляется имманентный творческий акт, включающий в себя и самореализацию, и самовыражение, и самоутверждение — весь комплекс, составляющий актуализацию личности деятеля • Самоосущсствляя • себя как личность, осуществляется и • родовой • человек в ин-дивидуме — личностный потенциал раскрывается и прирастает по мере его деятельно-стной реализации При этом имеет ли деятельность по своей 'предметной' направленности собственно творческую компоненту, не столь важно — в любом случае подобное
• приращение • будет актом создания • нового • и • небывалого •; однако самовыражение по уже существующему алгоритму, а тем более самовыражение как самоцель, как самодовлеющая манифестация личности, как сугубо волюнтаристский акт, будет лишь неким действом • по алгоритму несвободы •, то есть принципиально нетворческим.
Процесс жизни и деятельности человека как целостный процесс, а не сумма дискретных •поступков* и хаотического разнообразия •занятий* реально возможен лишь как процесс взаимопревращающихся и потенцирующих друг друга саморазвития и самоосуществления личности. Действительное, а не метафорическое становление человеческой жизни как актуальной единой целостности есть целенаправленное станоааение личности как субъекта деятельности. Многоразличие видов и форм не является • родовым • признаком человеческойдеятельности, а лишь способом проявления универсальности ее, которая проявляется и на уровне рода человеческого, и на уровне индивида.
Способность преобразовательного воздействия человека на мир потенциально безгранична. По мере воздействия на мир все более универсально проявляется и обратная связь — преобразование личности процессом и результатами деятельности.
• Самопреобразование • мы и считаем творческим началом деятельности. Но именно началом, прообразом, -зародышевой* стадией собственно творчества. В реальной деятельности преобразование личности по преимуществу происходит весьма медленно и с далеко не очевидным результатом, а доля людей, осознанно и целенаправленно предающихся самосовершенствованию, сравнительно невелика. И даже при несомненно творческом характере деятельности субъекта преобразование личности не осуществ-
ляется пропорционально тюрческому результату, а деятельность нетворческая может служить преобразованию личности с не меньшей эффективностью.
Любая человеческая деятельность обязательно предполагает преобразование ее предмета в соответствии с моделирующим процесс деятельности представлением субъекта о должном и идеале и требует от субъекта действовать в соответствии с • имманентной природой • предмета деятельности как • самодовлеющего • объекта. Соразмерение этих двух требований представляет собой, в свою очередь, имманентный сущностный закон любой деятельности и обязательное • внутреннее • условие ее успешности, ее адекватности поставленным целям. В таком соразмерении существенны этический и эстетический компоненты, которые, впрочем, объективно, в той или иной форме, как представления о должном и об идеале, всегда участвуют в деятелыю-стном освоении мира.
Итак, можно определить деятельность как универсальный надбиологический способ существования и развития человеческого рода (человеческого общества) и человеческой личности (как социального существа и социального субъекта), основанный на осознанном выделении человеком себя из • внешнего • мира в качестве субъекта и осознании этого мира (в том числе и самого себя как части окружающей действительности, объективной реальности и как субъекта -собственного мира*) в качестве объекта. Деятельность отличается предметным характером (превращением объекта действительности в предмет деятельности), ведущей и определяющей ролью активности субъекта; деятельности есть субъектно-объектное взаимодействие (такое взаимодействие включает в себя и субъект-субъектное в его •дискретности*), отличающееся предварительным (идеальным) характером целеполагания и осознанным свободным выбором цели, осознанной целенаправленностью, преднамеренностью и планомерностью систематического воздействия на объект (предмет деятельности) для его преобразования в соответствии с потребностями, представлениями, целями субъекта. Деятельность — это процесс активного - приспособления* объекта к нуждам и замыслам субъекта, процесс целенаправленного созидания -второй*, очеловеченной природы (мира человека) на основе • первой • (естественной) природы и совершенствования самой •второй* природы соответственно родовой сущности человека-субъекта и 'родовой сущности • реального объекта человеческого воздействия. Процесс деятельности начинается с осознания субъектом • проблем действительности • как своих человеческих насущных задач и является именно процессом решения поставленной субъектом перед собою конкретной задачи. Деятельность всегда объективно приводит к • обратному воздействию • на субъекта: к • самоизменению • самого субъекта как личности и как субъекта деятельности (в той или иной форме и степени, но всегда деятельности, соразмеренной с • должным • и • идеалом •) и оказывается (в той или иной форме и степени) самоутверждением, самореализацией и • самосозиданием* человека-субъекта — родового, общественно-исторического, группового, индивидуального.
Такая описательная дефиниция, как представляется, вполне согласуется с очень емкой и точной общей функциональной характеристикой человека, предло-
женной М Каганом: Homo publicus sapiens agens — разумно действующее общественное существо; действующий • в соответствии с разумом • социальный субъект. Человек по своей природе деятельный субъект (это основная онтологическая характеристика человека как человека), — и субъектом и • родовым человеком*, как представителем уникального • рода • живых существ качественно от всех остальных живых существ отличным, и личностью, как особенным индивидуальным человеческим существом среди всех остальных людей, человек становится посредством собственной деятельности и благодаря деятельности, в которой всегда, как мы попытались показать, содержится возможность творчества.
Насколько совпадают сущностные признаки •деятельности* и 'творчества*, насколько продуктивно их отождествление и различие, что позитивного (не только с точки зрения собственно философических умозрений, а в практическом понимании реальных жизненных процессов) можно извлечь из их со - и противопоставления? Эти вопросы рассматриваются в третьей главе («В поисках творчества»).
На уровне здравого смысла под 'творчеством' все подразумевают в общем одно и то же: деятельность, которая приводит к созданию чего-то нового, ранее небывалого, или создание принципиально нового способа деятельности, причем • новое • и процесс его создания наделяются либо ситуативной ценностью, либо (чаще) понимаются как имманентные аксиологические характеристики и процесса творчества, и 'продукта* этого процесса. На уровне же теории трудно найти другой термин, в понимании которого было бы столь мало согласия, определенности, ясности. Определить, что же такое творчество и чем оно отличается от своих предпосылок, где мы встречаемся именно с творчеством, а где с 'подобиями* или 'элементами' его или даже с имитацией и профанацией, — такая задача вряд ли имеет решение *в общем виде*. При всем том наша цель — попытаться (хотя бы в самых общих чертах) определить позитивное содержание категории • творчество • (действительную, актуальную специфику творческой деятельности) как предмета исследования: как специфичной, • особенной* деятельности и особого способа деятельности человека-субъекта и как одной из 'сущностных сил* человеческой 'родовой природы* и — тем самым — • родовойжизнедеятельности • человечества.
Начнем с главной теоретической трудности: чем именно определяется • осо-бость • творчества как деятельности — особым характером деятельности или ее результатом? Можно, разумеется, ответить: и тем, и другим. И такой ответ будет — в конечном итоге — правильным, ибо творчество и есть качественно особенный способ деятельности, приводящий в итоге к особенному результату, качественно отличному от типичных результатов всех других способов деятельности. Но, во-первых, к 'творческому результату могут (хотя и редко) привести и другие способы деятельности. Во-вторых, любой творческий результат возникает с определенной закономерностью в целостном процессе деятельности, и возникает с тем большей вероятностью, чем более господствующее положение занимает творчество во всем этом процессе; этот результат непосредственно зарождается (если не всегда, то почти всегда, и если не в полной ме-
ре. то в значительной степени) именно в • акте • творчества и утверждается в итоге этого • аки •. Но эта творческая часть всегда составляет именно часть целостного процесса деятельности, конечным продуктом которого и яятяется творческий результат. В-третьих. само определение - творческой сущности* результата не вытекает с необходимостью -изнутри* творчества самого по себе. В-четвертых, при любом «содержательном» понимании творчества не результат, но характер деятельности (способ ее) является активной стороной и решающим образом определяет специфику творчества. В-пятых, именно «творческий способ» деятельности по своей «имманентной» сущности и по своей сознательной напраатенности всегда имеет целью достижение «творческого результата». Как нам представляется, этот результат закономерно порождается способом деятельности, если, конечно, соблюдены все специфические условия как актуализации способа, так и его адекватного применения к предмету деятельности; результат может оказаться более или менее соответствующим первоначальной «гипотезе» или полностью ее опровергающей, но окажется именно «творческим результатом».
Творчество возможно на любом этапе деятельности. Уже на уровне субъектной ориентации в мире, предшествующей целеполаганию, т.е. на уровне выделения Я в качестве субъекта из окружающей среды, деятельность не только обязательно полагает активное отношение к среде, но и потенциально дотекает как нечто возможное и нечто не нежелательное определенный творческий атемент, творческий подход. То же относится и к целеполаганию, и к процессу достижения поставленной цели. И на всех этапах критерием творческого содержания деятельности будет осознанное стремление субъекта увидеть в ситуации проблему, новую, как минимум, лично для него, и сформулировать задачу, наметить пути ее решения неалгоритмически. При этом в процессе решения задачи может возникать система «подзадач», требующих именно творческого подхода. Явно недостаточно выделить в деятельности лишь инициативное и заинтгересованное отношение субъекта—деятель» юстъ может быть сколь угодно энергичной, даже героической, но при этом отнюдь не творческой. То же относится и к цели деятельности: она может преследовать достижение самых высоких идеалов, но не носить творческого характера. Что касается результата деятельности, то критерием творчества здесь может служить отнюдь не общественное признание и «польза», но субъективное понимание «творцом» возможности дальнейшей деятельности, оценка результата как«этапного», как открывающего новые проблемы и ставящего новые задачи хотя бы в силу отличия результата от превоначального замысла: любая творческая деятельность характеризуется «рассогласованием» цели и результата (Я.Пономарев), в отличие от «деятельности», критерием успешности которой является соответствие результата поставленной цели.
Итак, всякая деятельность всегда содержит в себе потенциальную возможность творчества и, как правило, потенциальную «потребность» в творчестве. Вне деятельности и иначе как в деятельности творчества не бывает и в принципе не может быть. Но любая деятельность в ее реальном воплощении, в ее конкретном «локальном» функционировании, т.е. как реально протекающий процесс, может включать в
себя «творческий элемент» в самом различном объеме, вплоть до качественно господ-авующего и количественно преобладающего, и в этом смысле «быть творческой», а может носить и абсолютно нетворческий характер Поэтому фундаментально значимым будет установление взаимосвязи категорий •деятельность* и •творчество* не по принципу части и целого и даже не по принципу синойкии, не установление ранга творчества в иерархии видов деятельности, но усмотрение деятельности как универсальной предпосылки творчества, — прежде всего, социальной предпосылки, как среды и способа существования и развития человека и общества, включающего в себя творчество и как • подсистему •, и как частный вид самое себя, и как свою процессуальную форму Творческие и все иные потенции творческой (по характеру индивидуальной психологической предрасположенности, по уровню и качеству способностей) личности, индивидуальные склонности и задатки могут быть реализованы в деятельности, но могут и не быть реализованы или применены безрезультатно Наличие творчества в деятельности с достаточной мерой определенности обеспечивает успешность последней, но лишь в том случае, если творчество желательно и уместно в деятельности и если приложение творчества оказывается успешным — вовсе не обязательно успешным по результату как «продукту», но даже по результату как процессу деятельности, с точки зрения обретения этим процессом неких новых характеристик, причем ни сам характер и область деятельности, ни прежние творческие достижения субъекта не обеспечивают творчества • с необходимостью*
Сказанное относится и к самоизменению человека Это объективный процесс, но объективное • творение • человека его деятельностью не является творчеством в человеческом смысле оно может быть процессом и итогом как творческой, так и нетворческой деятельности самого человека Сам факт изменения человека в процессе его деятельности еще не означает ни процесса «самоизменения» субъекта (а тем более субъективной воли к • самоизменению •), ни хотя бы наличия творческих элементов в собственной деятельности его Собственная осознанная направленность человека-субъекта на «раскрытие глубин» своего существа, на самоутверждение вдеятельности. на максимальную самореализацию в ней никак не повсеместна. Что же касается самосовершенствования как субъективной цели деятельности, как осознанной личностной задачи, то даже в среде людей, целенапраыенно стремящихся к творчеству и действительно прояатяющих творчество в своей деятельности, подобная установка и вовсе редкость, распространенное, например, в художественных кругах представление о творчестве как самовыражении предполагает обычно манифестацию • готовой •, а не стремящейся к изменению самое себя личности, а «самоутверждение» понимается как максимально широкое признание, какуровень известности, как коммерческий успех и тд. Правда, на уровне «жизни в целом» большинство людей прояатяют осознанную инициативу и самодеятельность. Но и в этом случае очень многие не проявляют именно творчества, а следуют (можно утверждать, что преимущественно следуют) стереотипным эталонам референтной для них группы, служащей образцом для подражания и непогрешимым арбитром. Тех же, кто последовательно и • самодеятельно • стремится ре-
ализовать свою жизненную программу, вовсе немного. Самосозидание человека — проявление имманентно творческого в любой деятельности. Но актуализация имманентного осуществляется в сколько-нибудь существенной, заметной, субъективно и объективно значимой степени преимущественно *за пределами* осознанных намерений субъекта. Так что и в этом — самом, вероятно, важном — аспекте творчество всегда потенциально присуще субъекту и потенциально для его возможно, однако реально, даже и в самом аспекте самосозидания субъекта, деятельность человека может быть как творческой, так и отнюдь не творческой — и более того, именно в смысле сознательного самосозидания деятельность человека-субъекта реально носит творческий характер значительно реже, чем во всех других отношениях
Вышеперечисленные обстоятельства и побуждают нас избрать в качестве системообразующего параметра модели творчества именно способ деятельности. Такое выделение условно, но оно следует из вывода о том, что творчество есть создание или открытие принципиально (качественно) нового — ни усовершенствование «старых» материальных объектов или представлений о мире, ни создание новых «предметов» уже известного класса не являются собственно творчеством, каким бы уровнем самоотдачи, инициативы, напряжения сил они ни создавались, сколь бы «творческим» пи представлялся и самому субъекту деятельности, и общественному мнению процесс и результат создания «нового».
Многое исследователи выделяют принципиальную новизну результата («продукта») в качестве дифференциального фактора разграничения творческой и не творческой деятельности. Однако умозрение подобной дифференциации сопряжено сдвумя не вполне корректными процедурами. Во-первых, результат деятельности либо оказывается первичен по отношению к процессу, либо процесс и результат удаляются друг от друга. Во-вторых, оказывается весьма затруднительным (и дает возможность для произвольных и субъективных толкований) не столько даже определить «принципиальную новизну» результата, сколько совместить такое определение с представлением о специфике творчества прежде всего и главным образом как о специфике деятельности. Эта фундаментальная трудность особенно наглядно выступает при любых попытках конкретизировать - принципиальную новизну* результата в ее объективном аспекте, как нечто независимое от субъекта деятельности, ценностное в отрыве от своего создателя и даже безотносительное к своему создателю (безотносительное, разумеется, постольку, поскольку удается аб-страгировать итог деятельности от деятеля, и в силу того, что результат деятельности для нас существует зачастую как «предмет», как нечто готовое, наличное, данное — и «пользователь» может не придавать значения ни авторству, ни принципиальной новизне «продукта» деятельности, который вполне может быть «творческим продуктом», а может и не быть таковым). Осознанием подобной трудности и объясняются, наверное, попытки привнести в рассмотрение творчества его «внешний» аксиологический аспект, те. определить творчество как создание новых общественно значимых ценностей, духовных и/или материальных.
Подход к оценке результата («продукта») творчества в его общественной (как сегодняшней, так и исторической) значимости не только абсолютно правомерен, но и необходим. Правомерен как оценка результатов творчества «извне», с точки зрения социальной практики и культуры. Но он абсолютно неправомерен по отношению к творчеству «изнутри» — к творчеству какдеятельности, а тем более как к способу деятельности. Здесь, хотя и в меньшей степени, чем при «расширительной» трактовке творчества, значительно снижается уровень корректности при определении специфики творчества по отношению к деятельности: и потому, что «принципиально новый» результат может быть получен, пусть не как правило, а, скорее, «в порядке исключения», — но может быть получен независимо от характера деятельности, и потому, что творческая деятельность, даже при условии ее уместности, не обязательно приводит к объективно новым результатам, к созданию общественно значимых «продуктов» (в широком смысле) и ценностей. Социальная значимость результата нррелеванта как при рассмотрении психологического аспекта протекания процессов любого, а не только творческого созидания, так и при любом ином рассмотрении творчества как деятельности и как способа деятельности.
- С психологической точки зрения, в творческой деятельность на всем ее протяжении и в ее «продукте» проявляется дивергентность мышления, способность мыслящего индивида как увидеть по ходу деятельности неожиданные новые задачи, так и усмотреть новые аспекты приложения, интерпретации, развития созданного им «продукта», причем иногда такая способность простирается до готовности отказа от полученного творческого результата, пересмотра его ценности и тд Однако наличие психологического механизма самого по себе не означает ни непременной «включенности», актуализации этого механизма, ни качественной определенности достигнутого с помощью этого механизма результата деятельности «Дивергентность может попросту означать психическую неадекватность» (Ц.Богоявленская). Это еще один аргумент в пользу того, что сфера психики, обеспечивая творчество «материально», вмещает в себя феномен творчества «не вполне».
Так, за пределами психологии остается фундаментальный вопрос об отношении творчества к деятельному самоутверждению и самореализации личности, к се • самоизмеиению • и к «самосозиданию» в процессе и в результате деятельности. Безусловно, в этом явлении сфера индивидуальной психики «творца» не яатяется сугубо пассивной стороной, а психологические механизмы вполне объективны, однако самосозидание, скорее, не психологическая, но социокультурная характеристика творчества в его общественно-исторической роли и обусловленности. Иной подход, на наш взгляд, к этому проявлению творчества и невозможен в рациональном рассмотрении. И при всем том «жизнетворчество» и «самосозидание» личности никогда не сводятся к одной только творческой деятельности; их главное отличие от любого «локального» процесса деятельности и от каждого из «моментов» творчества, направленного «вовне» субъекта, как раз и заключается в том, что творческий или нетворческий характер «самосозидания» как принципиально незавершенного процесса не может
быть полностью определен «изнутри» самой деятельности как самодовлеющего и всегда завершенного (в смысле дискретности, завершения определенной задачи определенным результатом) процесса.
Всякий процесс деятельности в той или иной мерс и форме представляет актуализацию ее субъекта, самореализацию в предмете и характере деятельности и всегда более или менее выражение воздействует на «деятеля», приводит в нем к каким то изменениям и как в субъекте деятельности, и как в целостной личности. Но при -нетворческой • роли субъекта в процессе деятельности воздействие на ее предмет и личностный «след» субъекта в •продукте* оказываются минимальными: во всяком случае, по отношению к возможностям именно данного субъекта. Безусловно, что уровень способностей, профессионхтьных и собственно креативных, оказывает огромное влияние и на результат деятельности, и на уровень творчества в ее процессе. Но не меньше влияние оказывает, как правило, сама позиция объекта деятельности: ее творческая или нетворческая направленность и осознанная установка — именно от определяет в огромной степени и • коэффициент полезного действия • данного субъекта в процессе деятельности, и уровень самореализации субъекта в деятельности. Творческое отношение к миру позволяет человеку преодолеть, как он мечал СЛ Рубинштейн, •страдательность*. При нетворческом отношении человек оказывается фатально зависим от окружающего объективного мира, и эта зависимость была бы принципиально непреодолима, если бы даже при нетворческом отношении, в ситуации нетворческой деятельности, пускай в самой малой степени, не происходило бы накопления жизненного опыта и его осмысления, т.е. не содержалась бы потенция перехода к творчеству. Именно в этом смысле творческий характер задачи (выбор • творческой • задачи) и творческий характер деятельности являются наиболее могущественными факторами человеческого развития и саморазвития субъекта: роста всей его личности, развития и умножения всех его • сущностных сил • — втом числе и его способностей и того качества, которое впервые детально было исследовано Д.Богоявленской и определено ею как • интеллектуальная активность •.
При широком понимании интеллектуальной активности именно в ее область следует отнести определяющую творческий характер деятельности субъекта личную готовность дерзания «вопреки всему»: и авторитетам, и общепринятым зглядам, и инерции собственного мышления, и необходимой для всякого человека и всякой деятельности вере в объективную значимость и «истинность» социокультурного опыта человечества и в итога предшествующих открытий и достижений в данной области деятельности как в неотъемлемую часть этого опыта. Без преодоления «робости» перед накопленным (в том числе и собственным) опытом, как и без безусловного, но рационального пиетета к «общему знанию», — т.е. без интеллектуальной активности как. прежде всего, критичности разума — нет и не может быть творчества.
Однако, представляется, сама интеллектуальная активность есть не раз и навсегда заданная величина и имманентная характеристика личности, но, скорее, функция от психологической установки -т творчество •, которая, в свою очереди определяется
сложным КОМ1Ь1СКСОМ субъективных И объективных причин и обстоятельств отсоци-ально-исторических до субъективно-личностных и шиивидуально-личностных — чотивационной структуры личности. умонастроений конкретной общественной среды и направленности главенствующих на конкретном историческом отрезке времени социхпьных процессов и «векторов» их «духовной компоненты», во взаимодействии с которыми выстраиваются 'векторы* творческой активности личности (что касается
• обеспечения • такой установки, то здесь представляется весьмз плодотворной предложенная В.Дружининым гипотеза «когнитивной функциональной избыточности» как психологического - ресурсам* творчества)
Если же в область творчества отнести «самоизменение» человека, то степень
• изменения • личности субъекта в процессе и результате деятельности зависит в изве-ежой мере от интеллектуальной активности, уровнем которой в решающей степени предопределяется уровень эффективности деятельности и ее результативность, но сама интеллектуальная активность представляется, так сказать, мобилизационным резервом психики, — самосозидание личности в процессе и результате деятельности предопределяется прежде всего и по преимуществу осознанной \становкой субъекта на необходимость и возможность • самоизменяться • Эта установка и определяет меру творческого отношения субъекта к самому себе непосредственно в процессе деятельности, стимулиру я и интеллектуальную активность, и иные творческие «силы и средства», однако, как мы стремились показать, подобная осознанная установка не только не повсеместна, но, скорее, является исключением или редкостью в массе мотивацион-ных предпосылок, внешних и внутренних стимулов творчества Одновременно это означает неприменимость понятия «творчество» по отношению к «жизни человека» в целом (иначе как метафоры) и *в каждое мгновенье* жизни безотносительно к конкретным задачам и к конкретной деятельности данного человека в данных условиях и в данный момент его жизни Сколь ни вдохновенны и поэтичны описания восторженного отношения человека к миру («в одном мгновенье видеть вечность»), сама по себе способность «удивиться» бытию и воспринимать его активно, эстетически и интеллектуально переживая действительность и даже нестацдартно осмысляя ее, является лишь
• касательной • к творчеству как к деятельности, лишь побуждением к целенаправленной актуализации субъектности человека и к • самосозиданию • человека-субъекта Творчество в деятельности человека-субъекта, непосредственно направленной па самого себя, на свое развитие и самосовершенствование, имеет место там и постольку. |дс и поскольку человек осознанно руководствуется деятельным недовольством собой, относится к самому себе как к объекту, который «не устраивает» его и который он стремится • измешпь • посредствомдеятельности
Приняв в качестве системообразующего фактора творчества способ деятельности, мы обнаруживаем, что творчество во всех его проявлениях (при корректном истолковании) ест ь осознанная субъектом в своей специфике деятельность (осознанная по-разному и не непременно • до конца •), отличающаяся постановкой принципиально новых задач и неалгоритмическим характером их решения, причем принципиальная
новизна может возникать как в ходе первичного целеполагания, так и в процессе достижения цели Творчество лишь один из способов человеческой деятельности и один из специфических • моментов • ее, качественно отличающихся от иных способов и •моментов* выходом из заранееустановленного 'формата* деятельности как *по ходу-деятельности, так и по результату Творчество антропоцентрично и по своему • субстрату • — человеческой деятельности, и в самом процессе своем на всем его протяжении и
в своем результате- преображении и совершенствовании человека и мира человека
*****
Творчество отнюдь не 'дар*, но возможность, вырастающая из объективною характера бытия и субъективного характера деятельности, что позволяет человекудей-ствовать (ставить цели и добиваться целей) не только методом проб и ошибок, но исключая из - просчета вариантов* субъективно неприемлемые и возвращаясь к кажущимся «объективно невозможными» Безусловно, что творчество — один из факторов антропогенеза, хотя бы в том отношении, что возникновение труда и игры потребовало творческих усилий человека, однако творчество и антропогенно- объективная необходимость быть субъектом и осуществлять субъектность свою в том числе и в творчестве суть объективные характеристики бытия человека, формирующиеся в процессе индивидуальной жизни как сознательное, с разной степенью осознанности, и целенаправленное, с разной степенью активности в реализации разнообразных индивидуальных цела стремлений и субъективных побуждений, намерений и мотивов, развитие 'родовой программы • Пусть даже мы отнесем творчество в • сферудуха •, — это сфера Человеческого духа в его безграничном богатстве, в его бесконечном и беспредельном становлении, в его Абсолюте И антропологическое понимание не •возвышает* и не - унижает • творчество как феномен Человека во Вселенной, но дает возможность уйти из философической неопределенности и ложной многозначительности в область рационального истолкования этого явления, его роли и места в жизни и станоааении человека и человечества
Диссертация представлена в виде монографии Политыко С Д Антропология творчества/ РАН Институт человека — М , 2003 — 1 20 с
Подписано в печать 09.03. 04. Заказ 07. Объем 1 6уч изд л.,1,8печ л. Тир. 100 экз. Отпечатано на ротапринте ИФРАН, Волхонка,14.
Предисловие.
Глава первая. Natura naturans?.
Глава вторая. Деятельность и творчество.
Глава третья. Б поисках творчества.
Название настоящей работы - «Антропология творчества» -может показаться весьма претенциозным и даже некорректным. Тем не менее автор остановился именно на данной формулировке, хотя к антропологии, в ее традиционном содержании, рассматриваемые вопросы имеют касательство лишь постольку, поскольку неким образом соотнесены с проблематикой телесной и духовной природы человека. Речь, разумеется, идет о философской антропологии, в которой проблема творчества составляет довольно массивный и достаточно специализированный раздел. Если же вернуться к данной книжке, то ее, пожалуй, можно было озаглавить «Онтология творчества», но тогда читатель вправе ожидать философского трактата, а не эссе, каковым наша работа и является, не претендуя на большее.
Автор вполне отдает отчет в том, что появление очередного труда, посвященного природе творчества, вряд ли вызовет прилив энтузиазма у специалистов, занятых этой и смежными проблемами. Интересы психологов сегодня преимущественно сконцентрированы на прикладных аспектах творчества и одаренности: социальный заказ на «человека продуктивного» (а лучше того - творчески продуктивного) стал куда более актуален, чем некогда задача «формирования нового человека», и во всех отношениях куда лучше простимулирован. Что касается философов, то мировоззренческая проблематика творчества в последнее время преимущественно «растворилась» в ряде интересно и продуктивно мыслимых, но частных своих аспектов.
Вместе с тем сам подчеркнутый, явно выраженный интерес отечественных исследователей к творчеству (а библиография публикаций по теме на русском языке за последние десять лет не менее массивна, чем на английском) наводит на мысль о том, что мы имеем дело с областью, где далеко не все вопросы решены и даже поставлены. Хотелось бы обратить внимание на одну особенность лексического порядка. В русском языке слово «творчество» означает и процесс, и
Издание осуществлено при финансовой поддержке Московской государственной академии тонкой химической технологии им JH.В.Ломоносова. результат, и потенцию, и интенцию, и проч., и проч. В связи с этим при знакомстве с литературой по проблеме творчества часто приходится иметь дело с совершенно разными областями исследования, что порождает известную путаницу, происходящую в силу терминологической неопределенности, которую многие авторы пытаются преодолеть с той или иной мерой успеха. Интенсивная эволюция понятийного аппарата также утверждает в мысли о недостаточной разработанности проблемы в ее общем виде, в собственно мировоззренческом аспекте.
Автор, разумеется, не претендует ни на всеохватность предлагаемого исследования, ни «а подробный категориальный анализ, ни на примирение или усреднение сложившихся взглядов. Касаясь природы творчества, мы постоянно имеем в виду две основные исследовательские тенденции - субстанционалистскую и контрсубстациона-листскую, порождающие соответственно антропологическое и неантропологическое понимание творчества. Как можно судить по названию работы, автор склоняется к первой из названных тенденций, -но не потому, что видит в ней истину в последней инстанции, но в силу того, что, как представляется, субстанциональное понимание природы психического (и более широко - природы идеального) отнюдь не является исчерпанным и может быть весьма продуктивным и даже практически полезным. Кроме того, задача извлечь позитивное «зерно» из одной тенденции избавляет от необходимости полемизировать с другою. Автор вообще не схлонен к полемике, как не склонен и полностью солидаризоваться с теми взглядами, которые в той или иной мере разделяет. По этой, прежде всего, причине, а также испытывая сострадание к возможным читателям, автор постарался сделать работу компактной, максимально разгрузив от цитатного материала, а также от ставшего непременным условием отечественного гуманитарного дискурса обзора взглядов и публикаций по теме - широкой публике ненужного, а для специалистов бессмысленного. То же касается разнообразных и разнородных психологических и философических воззрений, на которые, принимая либо отвергая, опирается автор: их подробного изложения в работе не дается - иначе книжка разрослась бы до немыслимого размера.
Работу не завершает заключение. Это отнюдь не прием «открытого финала», который читатель волен дописать за автора. И не знак того, что работа будет автором непременно продолжена. Просто написание какого-либо «эпилога» автор счел нетворческой задачей. Пожалуй, вместо заключения важнее сделать несколько предварительных замечаний.
Философское исследование творчества имеет огромную традицию, а в отечественной философии проблематика творчества занимает весьма почетное место (и сделано в этой области весьма и весьма много; тем, кто интересуется историей вопроса, можно порекомендовать, например, книги Б.Сорокина и АЛощилина, интересные, впрочем, не только в этом отношении). Не автору настоящей работы судить, сколь он оригинален в своих суждениях. Но автор стремился быть последовательным в изложении собственной точки зрения, состоящей в том, что психологическое понимание творчества никак не может претендовать на философскую онтологичность, сколь широки бы ни были обобщения собственно психологического характера и сколь обширный материал ни привлекается для обоснования таких обобщений. Необходимо справедливости ради подчеркнуть, что наиболее серьезные, философичные, критично мыслящие исследователи психологии творчества всегда замечали специализированную ограниченность психологического подхода - однако всегда оставались в меньшинстве в сравнении с завидно деятельной когортой искателей рецептур и приемов создания «человека творческого». На поиски «эликсира творчества» истрачено уже немало сил и средств. Но было бы еще большей расточительностью спорить с его составителями. Наша работа и не относится к области психологии творчества как таковой. При этом автор считает, что исследования в области психологии творчества очень перспективны и важны и в теоретическом, и в прикладном аспекте; весьма перспективными теоретически и безусловно праксиодогически ценными представляются исследования в сфере психометрии интеллекта; совершенно понятен и объясним (хотя в моральном аспекте подчас проблематичен) и практический интерес к вопросам, связанным с механизмами интеллектуальной деятельности и возможностью ее интенсификации. Дело лишь в том, что можно повысить уровень активности психических процессов (с любою потребной степенью детализации познанных и дефинирован-ных), вовлечь в них резервные участки центральной нервной системы, «задействовать» человеческий мозг, в соответствии с современным пониманием стандарта качества бытия, «на все сто», в том числе стимулировать продуктивную дивергентность мышления (и даже его «креативность», если таковую удастся выделить), - и при этом не получить никакого творческого результата. Или, во всяком случае, не получить творческого результата не то что с необходимостью, но даже со сколь-нибудь вразумительной вероятностью.
Итак, первое из предварительных замечаний. Психология творчества в работе затрагивается лишь постольку, поскольку автор уделяет ей место в своем видении рассматриваемой проблемы.
Второе замечание. Его придется начать небольшой выпиской из книги видного польского лингвиста ВДорошевского «Элементы лексикологии и семиотики»: «Бодуэн де Куртенз писал в одной из своих работ, что ему, собственно говоря, безразлично, пользоваться ли в рассуждениях о лингвистических проблемах словом мозг или словом душа. Это свидетельствует о его монистических тенденциях. с которыми связано, в частности, употребление им слова церебрация, обозначающего активность мозга, деятельность мозговых полушарий. Тадеуш Котарбиньский пишет в "Элементах" <теории познания - С.П>\ "Чтобы. объяснить такие факты, что мы просыпаемся с готовым решением проблемы, над которой бились безуспешно предыдущий вечер, достаточно признать так называемую стихийную це-ребрацию, или физиологическую игру мозга, приведенного в движение". Субстратом этой стихийной "физиологической игры" является материальный мозг, им не может быть нематериальная, непространственная, внетелесная душа (это слово можно употреблять в качестве условного сокращения, всегда, однако, помня о его конвенциональном характере)» [Дорошевский, с.47]. Современная нейрофизиология и психология термином «церебрация» практически не пользуются в силу того, что термин носит слишком обобщенный характер. Мы также не используем его в нашей работе, но постоянно подразумеваем, что за теми или иными процессами творчества стоит определенная работа человеческого мозга. Однако было бы весьма наивным отождествлять, например, мысль как таковую с психофизиологическим аспектом мыслительного процесса. Что же касается творчества, то нам тоже безразлично, говорить ли о мозге или о душе: и в том и в ином случае мы ведем речь о субстрате более обобщенного порядка, коим является человек - человек с его мозгом и душою, именно так, нераздельно и одновременно. Таким образом, наше понимание творчества не психологично, но и не антипсихологично.
Следующее замечание. Необходимо подчеркнуть различие трех однокоренных и подчас потому нередко смешиваемых или в недостаточной мере разграничиваемых терминов: антропность, антропологизм и антропоцентризм. Первый из них, в нашем понимании, соотносится только лишь с антропным принципом, т.е. с проблематикой закономерности появления человека во Вселенной и признанием наличия такой закономерности. Второй касается современного знания о человеке и его природе. Третий ставит человека в привилегированное положение в конкретной системе познавательных задач. Предлагаемое нами понимание творчества исходит из антропного принципа и постоянно - явно или неявно — соотносится с ним; одновременно наше понимание творчества ангропоцентрично, однако не настолько, чтобы усмотреть в феномене творчества прямую аналогию с феноменом человека в космогоническом масштабе: если вести речь о творческом Космосе, то такое уместно лишь как метафора, как знак потенциально безграничного масштаба творчества, безграничного человеческого духа. Но потенциальная безграничность человеческого духа складывается из актуальной конкретной ограниченности конкретных личностей - даже самых грандиозных личностей. Прежде всего, социально-исторической ограниченности. Сколь ни верно мнение, что философия не существует в национальном виде, однако же актуализируется философия, как любя иная форма сознания, в рамках определенных традиций, том числе национальных. И даже если бы автор попытался притвориться иностранцем в своем отечестве, едва ли такая попытка будет успешной. Сам интерес к исследуемой проблеме обусловлен тем, что автор существует «здесь и сейчас» и не вполне удовлетворен взглядами, сложившимися в русле отечественной философской традиции, и в целом системой взглядов на творчество, превалирующей в совокупном национальном сознании, в особенности же идеей «искупления творчеством».
И последнее из предварительных замечаний. Если феномен, т.е. непосредственная явленность нам, человеха и феномен творчества исторически трансформируются, прирастая количественно, то человек как таковой и творчество как таковое изменяются лишь в их понимании и интерпретации. И в этом смысле человек Древнего Мира (или даже человек первобытный) и человек постиндустриального общества в своей биологической, биосоциальной, социальной и социокультурной сущности и по своей природе остается человеком как таковым, то есть субъектом-, иной вопрос степень и качество, область и способ реализации этой субъектности, а тем более ее идейная аранжировка. От идеологического антуража и той или иной ангажированности современной парадигмой человека и современной парадигмой творчества ни один исследователь не может быть свободен полностью, но может быть свободен в достаточной мере, если поставит перед собою такую цель. Мы и предприняли подобную попытку и приглашаем читателя к участию в ней.
Предисловие принято заканчивать словами признательности. Автор признателен.
Тому же, кто всегда незримо был рядом в этой работе, - гениальному мыслителю, «Сократу из Минска», Киму Хадееву - выражение благодарности будет слишком малой данью.
http://cheloveknauka.com/antropologiya-tvorchestva
2011. Вяткина Алла Геннадьевна. Ученая cтепень: кандидата философских наук. Воронеж
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. Проблема творчества относится к числу так называемых «вечных», или классических, тем философии. Такие темы никогда не теряют своей остроты и жизненности, будучи неисчерпаемыми в развитии своей проблематики. Теоретическое осмысление созидательного процесса принадлежит к числу тех проблем, окончательное решение которых откладывается в бесконечность. Не случайно многие мыслители называют творчество не просто вопросом, ожидающим своего решения в более или менее отдаленном будущем, но тайной, разгадка которой всегда будет ускользать от человека. «Ведь что такое тайна? Это... что-то, о чем известно, но мы не можем добраться до того места, откуда известно» (Мамар-дашвили). Не можем добраться средствами, находящимися в распоряжении рационального познания, по своей природе чуждого любым проявлениям спонтанности и иррациональности как существенным моментам творческого акта. Сложность искомой проблемы заключается в том, что свободный созидательный процесс, ускользающий от объективирующего схватывания в категориальных формах, должен, тем не менее, стать прозрачным для рациональной мысли, получить свое теоретическое обоснование. Те многочисленные трудности и неудачи, которые возникли при попытке данного обоснования, послужили причиной того, что творчество стало представляться проблемой, принципиально недоступной для возможности теоретического рассмотрения. Однако манящая тайна творчества всегда была крайне притягательной для мыслителя, особенно когда этим мыслителем оказывался величайший гений философии. Непосредственное присутствие творчества в его жизни не позволяло так просто отказаться от исследования данной проблематики, вновь и вновь побуждая к ее обращению, к новым обдумываниям.
Если оглянуться на историю философской мысли, можно увидеть, что это обращение так или иначе выходит на необходимость рассмотрения способности воображения. А также можно увидеть и то, что до возникновения кантовского трансцендентализма теме воображения не принадлежало не то что ведущее, но вообще сколько-нибудь заметное место в развитии философского дискурса. Данная тема возникала где-то на периферии философской категориальное™, а вовсе не в ее центре. В лучшем случае воображение понималось как низшая познавательная способность, а то и вовсе - как вводящая в заблуждение субъективность. Свою значимость данная способность могла доказать только в области искусства и эстетики. И несмотря на то, что с самого возникновения философии тема воображения стала для нее традиционной, среди исследователей очевидно единодушие в признании того, что подлинную прописку в философии воображение обретает в системе Канта. Действительно, в рамках кантовского трансцендентализма было сформировано проблемное и категориальное пространство, заложившее основу философским дискуссиям о воображении, в русле которых философия и сегодня подходит к осмыслению данного феномена.
В пространстве современного философствования, обнаруживающего повышенное внимание к изучению таких феноменов бытия, как развитие, свобода, субъективность, творчество, обретает особую остроту и актуальность проблематика, связанная с изучением природы воображения. Целью настоящего исследования является попытка приблизиться к пониманию феномена творчества, попытка, осуществляемая в контексте рассмотрения воображения как основы творческого процесса.
Степень разработанности проблемы.
Тема творчества в большей или меньшей степени, в том или ином проблемном контексте освещалась в трудах многих мыслителей, представителей как классического, так и современного философствования. Обращаясь к размышлениям западноевропейских классиков, прежде всего, представляется необходимым отметить работы А. Августина, Г. Гегеля, Р. Декарта, И. Канта, Н. Кузанского, Г. Лейбница, Платона, Б. Спинозы, И. Фихте, Ф. Шеллинга. Осуществленное в рамках философии жизни и иррационализма фундаментальное переосмысление представлений о бытии, свободе, спонтанности породило особый интерес к феномену творчества, в чем можно убедиться, обратившись к трудам А. Бергсона, В. Дильтея, Г. Зиммеля, Ф. Ницше, А. Шопенгауэра. Проблематика, связанная с исследованием развития, становится ключевой для феноменологии и экзистенциализма. И здесь особо следует выделить имена Э. Гуссерля, Ж.-П. Сартра, М. Хайдеггера, М. Шелера.
В исследование проблемы воображения как способности, преодолевающей границы отражения и выводящей за пределы заданного содержания (вне зависимости от того, понимается ли само это преодоление как выражение свободы или произвола) весомый вклад внесли работы Аристотеля,
A. Бергсона, Г. Гегеля, Э. Гуссерля, Р. Декарта, И. Канта, Г. Лейбница, М. Мерло-Понти, Платона, Ж.-П. Сартра, Б. Спинозы, И. Фихте, Ф. Шеллинга, Д. Юма. Одной из главных тем воображение стало в работах сторонников классического романтизма, рассматривавших данную способность в качестве основы художественного творчества: Ф. Шеллинга, И. Шиллера, Ф. Шлегеля. Среди представителей русского духовного ренессанса наибольшую разработку проблема, связанная с исследованием творческой способности воображения, получила в трудах H.A. Бердяева и Б.П. Вышеславцева. Особый интерес и важность представляют размышления о творчестве и воображении величайших гениев науки: Н. Бора, JI. Бройля,
B. Гейзенберга, П. Дирака, А. Пуанкаре, Р. Фейнмана, А. Эйнштейна.
На современном этапе становления философской мысли проблематика, связанная с изучением творчества и воображения, в том или ином контексте освещается в работах представителей самых разных школ и направлений. Среди них особо следует отметить исследования В.Ф. Асмуса, B.C. Библера, Ю.М. Бородая, В.В. Васильева, П.П. Гайденко, Г.Д. Гачева, М.С. Кагана,
A.Ф. Лосева, М.К. Мамардашвили, H.A. Мещеряковой, С.Л. Катречко, Д.Н. Разеева, В.М. Розина, Ю.М. Романенко, A.B. Славина, Л.Н. Столовича,
B.C. Степина, И.П. Фарман.
Вместе с тем, несмотря на существенный вклад в разработку исследуемой проблематики, все же необходимо отметить, что самая суть творческого процесса, сам «механизм» полагания, остается совершенно закрытым для понимания. Это связано с тем, что исследование творчества осуществляется с позиции «внешнего наблюдателя», для которого созидательный процесс всегда делается зримым лишь со стороны своих готовых результатов. Сама же «черновая» работа творческой мысли, работа спонтанная, бессознательная, осуществляющаяся в поле человеческой субъективности, оказывается при таком подходе принципиально сокрытой. А между тем, вокруг объяснения самого полагания, порождения нового и разворачивается центральная интрига искомой проблематики. Задача исследования по проблеме творчества собственно и заключается в том, чтобы снять «табу» с рационального осмысления творческого созидания и найти адекватный способ размышления о скрытых «механизмах» зарождения нового.
Отдельные догадки о сути «механизма» свойственного человеку способа созидания можно встретить в концепции продуктивного воображения Канта, в теории трансцендентальной субъективности Гуссерля, а также в рассуждениях Хайдеггера, изложенных в работе «Кант и проблема метафизики». Используя выдвинутые этими мыслителями идеи и соображения, мы попытались сформировать категориальное и проблемное пространство, в котором возможно рациональное осмысление творчества во всей его незаданности и парадоксальности.
Объект исследования: творчество.
Предмет исследования: воображение как исток и духовная основа творчества.
Цели и задачи исследования. Целью данного исследования является анализ творческого акта.
Задачи исследования:
Методы исследования:
Научная новизна работы:
Практическое значение диссертации:
Апробация работы: положения и выводы диссертационной работы нашли отражение в 7 публикациях автора. Материалы, послужившие основой исследования, докладывались на научных сессиях факультета (в том числе на пленарном заседании), а также на V Российском философском конгрессе «Наука. Философия. Общество» (г. Новосибирск, 2009).
Структура и объем работы: Диссертация изложена на 148 страницах машинописного текста, состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы, включающего 203 источника (из них 194 отечественных и 9 иностранных).
II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во ВВЕДЕНИИ обосновывается актуальность темы исследования, освещается степень и характер ее разработанности в философской литературе, осуществляется постановка цели и вытекающих из нее задач исследования, указываются методы, послужившие средством проведения диссертационного исследования. В данной части работы выделяются моменты научной новизны, формулируются положения, выносимые на защиту, отмечается практическое значение диссертации.
ПЕРВАЯ ГЛАВА «Творчество как философская проблема» раскрывает смысл творчества как полагания принципиально нового. Осуществляется постановка проблемы, выводящая к рассмотрению творчества в контексте собственно философского вопрошания, и обнаруживается философская парадоксальность творчества. Разрешение этой парадоксальности мы получаем при рассмотрении внутренней структуры воображения.
В первом параграфе «Полагание нового как суть творчества» раскрывается смысл и детерминистская специфика творчества. Согласно определению Канта, творчество есть полагание, дающее «новое правило, какого нельзя вывести ни из одного предшествующего принципа или примера»1. Кантов-ское определение представляется наиболее удачным, ибо в строгой и лаконичной формулировке фиксирует самый смысл интересующего нас феномена - полагание принципиально нового, того нового, что логически не вытекает «ни из одного предшествующего принципа или примера». Или же, согласно определению Платона, творчество есть возникновение того, чего раньше не было2. Чтобы приведенная дефиниция с предельной отчетливостью раскрыла действительный смысл интересующего нас феномена, требуется ее самое буквальное прочтение. Оно заключается в следующем: поскольку то новое, которое возникло в творчестве, не существовало до акта созидания, значит оно ни в какой форме не могло наличествовать в предшествующем. Ведь его действительно, в самом прямом смысле этого слова, не было. Ибо если нечто возникло как результат развития предшествующего, значит оно уже содержалось в нем до акта созидания, присутствовало скрытно, в неявленном виде. В этом случае корректно ставить вопрос о выведении, развертывании, обнаружении, но никак не о творении, поскольку бессмысленно говорить о твор-
1 Кант И. Критика способности суждения / Иммануил Кант. - СПб.: Наука, 2006. - С. 246.
2 См.: Платон. Софист // Соч.: в 4 т. - СПб.: Изд-во СПбГУ; Изд-во Олега Абышко, 2007. -Т. 2.-С. 406.
честве уже имеющегося. Отсюда с очевидностью следует, что возникшее должно являться чем-то сущностно отличным по отношению к бывшему ранее, принципиально инаковым, новым. Только тогда проблема творчества собственно и обретает свой подлинный смысл.
Творчество и развертывание - реалии, несомненно, разные, и их исследование предполагает формирование различных проблемных пространств. Так, проблемное поле классического рационализма позволяет рассмотреть процесс развертывания, но не обладает возможностью теоретического обоснования творчества. Отсутствие возможности теоретического выражения интересующего нас феномена в пространстве классической философской традиции связано с тем, что самый смысл творчества, задающий особость детерминистской специфики творческого процесса как полагания принципиальной новизны, не может быть схвачен фундаментальными онтологическими основаниями данной традиции. Более того, будучи выражен в адекватных логических формах (вместо «размазанности» определений во всякого рода недосказанностях и оговорках), этим основаниям вообще противоречит. Ведь предметность, на материале которой работает рассматриваемый период философии, объектом категориального конструирования имеет мир, неизменный в своих основах, мир, представленный в формах ставшей себетожде-ственной субстанциальности, имплицитно включающей в себя будущее, существующее в виде еще не развернувших себя определений. Но собственная проблематика творчества требует возможности иных, в том числе и альтернативных онтологических форм.
Каждая онтология задает соответствующую ей гносеологическую позицию. Субстанциальная заданность бытия в контексте классической рационалистической традиции предполагает возможность существования единственной безусловно истинной теории, которая бы полностью выражала все определения бытия. Традиционный рационализм, полагая, что мысль, логически выверенная в своем содержательном развертывании, адекватно и исчерпывающе отражает определения бытия, по сути, не много требовал от мыслителя: держаться строгости и последовательности вывода, осуществляемого из предзаданных, уже готовых посылок по опять-таки уже готовым правилам. Классический рационализм отрицал познавательную и логическую законность созидательной деятельности человека, выходящей за рамки определенности этих заданных правил, приравнивая ее к субъективным заблуждениям, а то и вовсе к бесплодным спекуляциям произвольного разума (Кант). Соответственно свобода, категорический императив творчества, свобода, преодолевающая границы всякой преднайденности и являющаяся непременным условием любого полагающего акта, в рамках классической философской парадигмы сводится к познанной необходимости, и потому, по сути, перестает быть свободой. Адекватным способом осуществления так понятой свободы является рациональное мышление, развертывающее причинно-следственную цепь логических выводов внутри заданной определенности. Но теоретическому пространству классического рационализма абсолютно чужды онтологические истоки той свободы, что не подпадает под определение познанной необходимости, а именно: случайность, вариативность и незавершенность развития, непредзаданность, вне смыслового фундамента которых процесс творческой, спонтанной жизни мышления не может быть постигнут вовсе.
Осуществляемое посредством рефлексии развертывание реализуется в непрерывной конечной причинно-следственной цепи выводов, между звеньями которой нет и не может быть никаких разрывов. Эта жестко детерминированная причинная связь абсолютно непроницаема для возможности включения в развертывающуюся определенность принципиально новых содержательных моментов. Чтобы появилась возможность возникновения принципиально новых определений, то есть возможность творчества, процесс развития должен теоретически представляться не как монолитный нераздельный ряд выводимых друг из друга полаганий, но как такой ряд, в котором существуют «разрывы», когда между двумя предметно фиксированными определенностями невозможно установить причинно-следственные отношения, найдя опосредующие связующие звенья, потому что этих звеньев не существует в принципе. В разрывах, где последующее не вытекает из предшествующего и вспыхивают полагающие принципиальную новизну акты творчества. Исследование возможности и существа этого разрыва, являющегося творческим переходом из одной предметной определенности в другую, и составляет задачу философского исследования проблематики творчества.
Во втором параграфе «Парадоксальность творчества. Воображение как преодоление парадоксальности» рассматриваются истоки парадоксальности в понимании творческого полагания, творческого перехода в новое видение, сущностно нетождественное старому. Раскрывается возможность преодоления данной парадоксальности, что представляется особенно важным, ибо именно вокруг необходимости объяснения этого перехода собственно и разворачивается центральная интрига проблематики творчества.
Всякая внутри себя логически последовательная мысль выстроить мост между двумя несоизмеримыми определенностями не может в принципе. И тогда ответ на вопрос, как перейти из одной предметной определенности в другую, звучит следующим образом: посредством скачка из одной определенности в другую. Ответ этот в сущности своей абсолютно верный, ибо действительно, творчество - это совершаемый в акте чистой интуиции скачок в новое видение, это обрыв старой цепочки причинно-следственных связей и одновременно выход к новой. Однако просто сказанное слово не есть подлинное решение проблемы. Не осуществив теоретического обоснования, то есть не обнаружив с предельной ясностью и прозрачностью для мысли возможность самого скачка, не объяснив его «механизм», мы делаем лишь первый шаг, да и то скорее словесный, чем понятийный.
Творчество как полагание принципиально нового не может иметь истоком своего возникновения некое предзаданное содержание. В творчестве должно возникнуть то, чего еще нет, и что ни в какой определенной форме не содержится в предшествующей предметности. Истоки полагания подлинно нового располагаются на том бытийном уровне, который на языке неклассической онтологии XX века именуется ничто, в противоположность уровню сущего (чтойности). Это ничто не тождественно небытию, оно не есть абсолютное ничто («темная бездна») мистиков. Рассматриваемое нами ничто выступает как область неоформленных возможностей, которые присутствуют в бытии сущего, но не выводится из его предметно оформленного содержания. Выход в ничто позволяет преодолеть заданность и совершить полагание принципиально новой предметности.
В сфере непредметных данностей еще нет определенности, а есть неоформленное движение и беспокойство, откуда нечто принципиально новое только и может возникнуть. Собственно само творчество и предстает как движение от непредметного к предметному, как переход от ничто к нечто.
Первичность ничто по отношению к нечто имеет принципиальное значение для проблематики творчества. Именно потому, что рождение подлинно нового истоком своего происхождения имеет онтологическое измерение ничто, положенная творческим актом предметность не есть продолжение определенности имеющегося причинно-следственного ряда. Она появляется не как результат последовательного развертывания, но, напротив, как прерывание наличной цепочки причинных отношений и утверждение на ее месте новой. Переход в подлинно новое совершается вовсе не логическим путем, в сути своей он иррационален и оказывается возможным потому, что «отталкивание от сущего и всякое возвращение к нему заранее всегда уже стоит в свете бытия»1 как непредметного ничто. Или, как говорит Сартр: «То, что отделяет предшествующее от последующего, и является как раз ничем. И это ничего абсолютно непроходимо именно потому, что оно является ничем; ибо во всяком препятствии, которое нужно преодолеть, есть нечто положительное, которое дается, перед тем как быть преодоленным»2. Но напрасно искать между двумя несоизмеримыми предметностями те ступени, мосты, которые выступали бы в роли промежуточных связующих звеньев.
1 Хайдеггер М. Письмо о гуманизме / Мартин Хайдеггер // Хайдегтер М. Время и бытие. Статьи и выступления. - М.: Республика, 1993. - С. 202.
2 Сартр Ж. П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии / Жан Поль Сартр. -М.: Республика, 2000. - С. 65.
Пролегающая между ними пропасть ничто, не содержащая в себе твердых фиксированных точек опоры, совершенно непроходима для нашего ratio, имеющего предметное единственным полем своего действия. Но именно в ней располагаются истоки возникновения нового. Таким образом, для обоснования творческого процесса необходимо отыскать такую сферу, которая образовывала бы пространство соизмеримости не между двумя строго фиксированными предмет-ностями (отделенные друг от друга ничто они не могут образовать его в принципе), но между предметным и непредметным, определенным и неопределенным.
Творчество кажется проблемой, насквозь пронизанной парадоксами. Во-первых, должно возникнуть то, чего еще нет, что нигде и никогда не существовало. Неудивительно, что искомый феномен кажется настоящим чудом. А во-вторых, парадоксальный характер выявляется в самой возможности рационального обоснования творчества, которая требует соизмеримости прямо противоположных и логически исключающих друг друга реалий. Ибо именно в пространстве соизмеримости предметного и непредметного, возникающего в диалектическом взаимодействии данных противоположностей, собственно и протекает творческий процесс. Здесь совершается зарождение сущего, его кристаллизация, образующая переход в принципиально новое видение. По сути дела, пространство соизмеримости предметного и непредметного составляет не что иное, как само содержание творчества.
При этом, как представляется, данное содержание не сводится к одномоментному акту интуитивного прозрения. Ибо акт чистой интуиции выражает результативную составляющую творчества. Интуитивное озарение, insight - это уже совершенный скачок в новое видение, это уже достигнутый результат творчества. Здесь мысль снова обнаруживает себя замкнутой в пределах некой уже ставшей предметности - еще не развернут ни один момент содержания, не сделан ни один вывод, однако сущее уже положено и однозначно определено в своих основах. Таким образом, интеллектуальная интуиция не может образовать необходимое нам пространство соизмеримости предметного и непредметного, в котором протекает процесс зарождения новой сущности. Сведение творчества к одному единственному полагающему акту интуитивного прозрения, изымает из рассмотрения саму процессуальную наполненность феномена, его содержание, предполагающее длительность вместо мгновенности. В результате чего «механизм» перехода к будущей предметности остается совершенно закрытым для понимания.
Таким образом, чтобы разгадать тайну творчества, вернее, приблизиться к ее разгадке, необходимо раскрыть точку интуиции, «распаковать» (термин В.И. Аршинова и В.Г. Буданова1) ее. Иными словами, рассмотреть творчество не как мгновенный акт, посредством которого совершается переход из непредметного в предметность, не как скачок, парадоксальный и мистический, но как процесс. Лишь обнаружение процессуальной природы самого перехода позволит преодолеть парадоксальность в понимании творчества. Именно сведение данного феномена к одномоментному акту породило решительные сомнения в принципиальной возможности его понимания.
Пространство соизмеримости предметного и непредметного и есть «распакованная» точка полагающего интуитивного акта. И это пространство, в котором сбывается сама жизнь творческого процесса, где ничто, спонтанно осуществляя свои возможности, переходит к нечто, обнаруживает себя как воображение. Предметная составляющая воображения в конечном итоге реализуется в понятии, соответственно непредметная сторона рассматриваемой способности воплощается в тех формах субъективности, основой которых является чувственность. Таким образом, конструируемое воображением пространство соизмеримости предметного и непредметного, представляет собой соизмеримость рационального и чувственного. Данная способность, преодолевающая границы отражения, схватывает и удерживает край непредметного, благодаря чему открывается непредзаданный горизонт множества возможностей, в котором мышление находит истоки для своих новых определений.
1 Аршинов В.И., Буданов В.Г. Синергетика: эволюционный аспект / В.И. Аршинов, В.Г. Буданов // Самоорганизация и наука: опыт философского осмысления. - М.: Арго, 1994. -С. 233.
Именно воображение преодолевает парадоксальность творчества как рождения принципиальной новизны. Бесспорно, сколь бы полно ни осуществлялся анализ воображения или любого другого феномена, так или иначе причастного к творчеству, манящая тайна творчества всегда останется с человеком. Быть творцом - не значит разгадать эту тайну (сделанное открытие, прекрасная строка стихотворения и т.д. более всего, как известно, изумляет своего творца). Быть исследователем творчества - значит снять «табу» с рационального размышления о нем, ввести мысль в пространство перехода, конституированного воображением, иррациональная действительность которого возносит человека над миром и возвращает его в мир уже готовым к прозрению принципиальной новизны. Именно в воображении обнаруживается внутреннее содержание творческого акта как процесса, имеющего длительность вместо одномоментности интуитивного озарения.
В третьем параграфе «Продуктивность и творчество» рассматриваются различные формы деятельности воображения. Продуктивность и творчество - феномены разные. Их различие обнаруживается уже на уровне непосредственного рассудочного понимания. Творчество есть возникновение чего-то уникального, оригинального, ранее не бывшего, а значит - единственного в своем роде. Продуктивность же предполагает множественное, неоднократное воспроизведение, распространение некой имеющейся базовой структуры.
Ведь действительно, полагание принципиально нового - событие редкое и уникальное, и отнюдь не каждое произведение нашего воображения может быть охарактеризовано как творческое. Это значит, что диалектика предметного и непредметного, составляющая специфику воображения вообще, не всегда осуществляется в форме творческого полагания. В данном диалектическом взаимодействии любая из названных противоположностей может выступать как первичная. Если таковой оказывается предметность, уже определенная по некой фиксированной мерке, то мы имеем не творческую, но продуктивную деятельность воображения, то есть деятельность, не выходящую в своих полаганиях за границы заданной определенности и созидающую на основании руководства некими уже существующими правилами. Необходимо отметить, что само по себе присутствие неопределенного в качестве момента некого содержания еще не гарантирует выхода к формам принципиальной новизны. Ведь неопределенность наличествует и в движении рациональной мысли, которая если и не актуально, то потенциально завершена в своей определенности, хотя «здесь и сейчас» ее полностью не развернула. Неопределенность выступает здесь как свернутая содержательность, как еще не актуализированные заданные потенциальности, только ожидающие своего логически последовательного выведения. При этом в саморефлексивном развертывании рационального мышления предполагается финальная точка, завершение. С каждым положенным определением все более и более исчерпывается непредметная составляющая содержания. Когда же развертывание достигает своего конечного пункта и происходит замыкание системы на себя, тогда эта составляющая и вовсе иссякает. Воображение же создает такое пространство, момент непредметности которого является его необходимым, принципиальным атрибутом.
Продуктивное воображение налагает имеющиеся формы определенности на непредметное содержание, которые таким образом оказываются вторичными. Содержательным пространством, в котором разворачивается свойственный продуктивному воображению тип взаимодействия предметного и непредметного, является схема. На основании схемы продуктивное воображение налагает общие теоретические принципы и категории на материал конкретных явлений, сущность которых еще не познана в однозначно закрепленной предметной форме.
При этом схематизм продуктивного воображения, в отличие от всякой репродуктивное™, не есть заданная алгоритмическая последовательность действий. Собственно выделяют два вида схем: «Схема представляет либо подвижную, либо статическую формы»1. Воображение, взятое в аспекте продуктивной деятельности, не имеет в своем распоряжении готовых «статических» схем. Специфика продуктивного полагания заключается в том, что заранее не известно, каким образом необходимо применить, «наложить» теоретические принципы и законы на неупорядоченный материал явлений в целях его предметного постижения. Как таковая принципиальная неопределенность, характеризующая этот неоформленный материал, не схватывается объективной логикой, но дает себя в тех формах субъективности, основой которых является чувственность. А потому работа с непредметным материалом, даже направляемая в своих полаганиях некой заданной меркой, просто невозможна без интуитивных предчувствий и переживаний, из которых и рождаются продуктивные решения.
В пространстве схемы собственно и осуществляется взаимосвязь всеобщей объективной логики и субъективных интуитивных предчувствий. Работая в рамках некой парадигмы и познавая мир с позиции существующей теории, ученый руководствуется одновременно и заданными принципами, и чувственным интуитивным видением, в котором ему раскрывается мир.
При этом продуктивность не есть мера, заданная исключительно количественными отношениями, как это имеет место в репродуктивном воспроизведении. Полагания продуктивного воображения углубляют, расширяют наше познание мира, хотя это углубление и осуществляет под неким заданным углом зрения. Эти полагания всегда несут в себе нечто, чего мы не знали раньше. Репродукция же, по мысли Канта, выступает как воспроизведение содержания, созданного продуктивной деятельностью. Здесь нет неизвестного нам содержания, всякий раз это повторение уже бывшего.
Таким образом, во взаимодействии предметного и непредметного как двух составляющих воображения любая из названных противоположностей может выступать как первичная.
1 Сартр Ж.-П. Воображаемое. Феноменологическая психология воображения / Жан-Поль Сартр.-СПб.: Наука, 2001.- С. 190.
Если таковой оказывается предметность, уже определенная по некой фиксированной мерке, то проблематика творчества не находит своего положительного разрешения. Последнее оказывается возможным только в том случае, если исходным в этом взаимодействии является момент непредметного, того непредметного, что вовсе не имеет в себе никакой однозначно фиксированной содержательности. Эта последняя в данном случае будет вторичной, возникающей. Возникающей из ничто как полноты переполняющей нас чувственности, одновременно являющейся пустотой предметных форм ratio.
ВТОРАЯ ГЛАВА «Воображение как творческая способность» посвящена анализу творческого процесса, раскрытию его внутренней структуры и элементов. А также в данной главе проводится сравнительный анализ роли воображения в научном и художественном творчестве.
В первом параграфе «Аналитика воображения: переживание и образ» раскрывается внутренняя структура творческого процесса, последовательными моментами которого являются чувственное переживание и образ. Природа феномена чувственного обнаруживает в себе сложную структуру и многоуровневый характер, не сводимый к одной-единственной плоскости ощущений. Все подлинно значимое, представляющее для человека действительную необходимость и интерес заключено в тех куда как более высоких и сложных слоях феномена чувственного, которые являются ближайшими и первичными данностями нашей субъективности - в эмоциональных переживаниях. Эмоциональное это не просто составляющая в содержании данного феномена, но его более высокий уровень, более сложная форма, осуществляющаяся на «материале» ощущений как своем субстрате, носителе. При этом в данном случае под чувственными переживаниями менее всего следует понимать психические состояния человека, обусловленные фактической наполненностью его внутреннего мира. Здесь речь идет о содержании чувственных интуиций ученого, тех интуиций, в которых нет еще ни одного выделенного момента, ни одной формы определенности, за которую могла бы ухватиться мысль творца. Содержание этих непредметных интуиций относится не к психическим состояниям человека, но выражает бытие мира. Таким образом, переживание, в котором творческое воображение находит исток своих полаганий, является не психическим, но онтологическим феноменом. В переживании, рассмотренном в своем онтологическом аспекте, открывается бытие самого мира. Переживание - это и есть мир, взятый в полноте своих возможностей и нетематически раскрывающийся в эмоциональной сфере человека. Так понятое переживание не замыкает человека в границах фактической непосредственности, но, напротив, трансцендирует его существование за рамки любого в-себе бытия (Сартр), одновременно располагая в самом центре открытости мира.
Рациональное мышление вовсе не является единственным доступным человеку способом открытия истины. Бытие, представленный в формах ratio, - это категориальная картина. Но эта картина представляет собой только второй этап в процессе познания. На первом этапе полнота бытия, полнота возможностей дана в чувственности, в виде неоформленного, предметно нетема-тизированного переживания. Таким образом, феномен чувственного, взятый в своей многоуровневой структуре, отнюдь не является низшим и самым элементарным способом данности бытия. Напротив, в своей целостности рассматриваемый феномен выступает основанием высших форм духовности, среди которых одно из значимых мест принадлежит творчеству.
Однако исходно в нашем переживании еще нет ни одной выделенной определенности. В то же время оно и не является чистым ничто, ибо представляет собой уже начало процесса, именуемого воображением, это первая «ступень» творческого полагания. Воображение «зависает» в непредметном до тех пор, пока не обретет свою плоть, пока не воплотится в образ. Последний предстает как та ближайшая опора, ближайшая форма воображения, которую находит переживание в попытках своего предметного воплощения. Здесь еще нет жестко закрепленной однозначности понятийного выражения. Образ с его «размытой» определенностью принципиально незавершен, его содержание есть предметность не ставшая, но становящаяся, в которой только совершается процесс кристаллизации чистого смысла. Создавая область соизмеримости предметного и непредметного, он раскрывает тем самым целый горизонт непредзаданных возможностей, одной из которых суждено реализоваться в виде будущего творческого прозрения. В процессе воображения творческая мысль еще только пытается воплотиться в чистую форму, высвободившись от непосредственной сращенности с чувственным. Само же открытие новой идеи осуществляется в форме интеллектуальной интуиции, которая является конечным пунктом процесса воображения как содержания творческого перехода в подлинно новое.
В акте интеллектуальной интуиции, являющейся завершением процесса воображения, мы имеем уже положенную форму определенности, ставшую и замкнутую на саму себя. Собственно для внешнего наблюдателя созидательный процесс и делается зримым лишь со стороны этих форм, со стороны своих готовых результатов. Сама же «черновая» работа творческой мысли, работа бессознательная, осуществляющаяся в поле человеческой субъективности, оказывается для него принципиально сокрытой. «Лабиринты движения гениальной мысли еще никем не разгаданы. Мы ведь знаем лишь ее внешние, готовые результаты»', - справедливо отмечается в одном из исследований, посвященных проблеме гения и гениальности. Предельное постижение лабиринта творческой мысли - процесс, принципиально не имеющий завершения. Однако возможно войти в пространство размышления о внутренней «структуре» этого лабиринта, его всеобщих пунктах и поворотах, через которые проходит каждый творец на пути к достижению интуитивного прозрения и которые он принципиально не может обойти, двигаясь к конечной цели творчества. Ибо есть определенная всеобщность в самой природе творчества как способности, свойственной конечному человеческому существованию, есть антропологическая всеобщность искомого феномена.
1 Гончаренко Н.В. Гений в искусстве и науке / Н.В. Гончаренко. - М.: Искусство 1991 -С. 362.
Творчество человека не может осуществляться как одномоментное полагание абсолюта, оно обладает длительностью, предваряется переживанием и «подготовительной» работой мысли в пространстве образа. Переживание и образ -это и есть не-обходимые моменты, или «пункты», в содержании свойственного человеку способа полагания принципиально нового. Моменты, являющиеся «оборотной стороной» созидательного процесса, часто невидимой и неосознаваемой и самим творцом. Эта «черновая» работа мысли предшествует полагающему акту, который в мире ставших форм видится как скачок. На плоскости сущего мы имеем фиксированные несоизмеримые предметности, переход между которыми здесь действительно осуществляется посредством скачков, но выходя в плоскость непредметного, мы увидим внутреннюю содержательность перехода. Между двумя замкнутыми в себе предметными определенностями невозможно установить пространство соизмеримости, они принципиально несоизмеримы. Но данное пространство возможно между предметным и непредметным. Это пространство, в котором сбывается процесс становления подлинно нового, и конституируется способностью нашего творческого воображения.
Во втором параграфе «Образ в научном и художественном творчестве» проводится сравнительный анализ роли воображения в науке и искусстве. В пространстве образа располагаются истоки и художественного, и научного творчества. При этом художественное творчество остается в проблемном пространстве образа, развертывая именно здесь свое содержание. Само художественное творчество вовсе не стремится к строгой определенности, которая достигается в категориальном оформлении. И если научная мысль не терпит многозначности и разноречивых интерпретаций, которые непременно должны быть преодолены, то для художественного способа выражения бытия означенные свойства вовсе не выступают в качестве недостатков. Как полагали представители классического романтизма, в изображении тех или иных реалий бытия подлинный шедевр искусства схватывает «бесконечную точку зрения», заключающую в себе несчетное множество различных толкований и значений. Возможность схватывания этой «бесконечной позиции» собственно и основана на многозначности образа, отсутствии в его содержании строгой определенности. Произведение искусства, лишенное многозначности, в котором «намерение и метод лежат на поверхности и представляются столь ограниченными и очевидными»1 никогда не становится в ряд признанных шедевров художественного творчества, полагал Шеллинг. «В переживании искусства присутствует полнота значения, принадлежащая не только данному особому содержанию или предмету, но скорее представляющая смысловое целое жизни. Эстетическое переживание всегда содержит познание бесконечного целого...»2, - пишет Гадамер. Именно такое произведение получает определение «вечного искусства». Оно обладает непреходящей ценностью, никогда не устаревает, всегда оставаясь жизненным, способным вызвать отклик в душах многих и многих людей, являющихся представителями разных исторических эпох, культур, каждая из которых обладает своими идеалами, своим мировоззрением.
Научная же мысль, первоначально отталкиваясь от образа, в дальнейшем пытается преодолеть его непосредственную сращенность с формами субъективности и тем самым обрести уже устойчивую, на саму себя замыкающуюся предметность. Наука стремится снять с изучаемого ею явления покров таинственности, она не дорожит бесконечностью открывшихся возможностей и ищет один ответ, воплощенный в форму, обладающую строгой определенностью и однозначностью. Образ берется научной мыслью в качестве смыслообраза. Смыслообраз - уже не непредметное переживание, но еще и не ставшая предметность, смыслообраз - это предметность становящаяся, пытающаяся выкристаллизовать чистый смысл на материале чувственного переживания. Не непосредственно из самого образа появляется чистая мысль, но и без него как своей жизненной наполненности она никогда бы не смогла возникнуть. Показательным для философского исследования является зарождение самой философии, осуществившей свои первые шаги в форме смыслообраза.
' Шеллинг Ф.В. Система трансцендентального идеализма / Фридрих Вильгельм Шеллинг // Сочинения. - М.: Мысль, 1998. - С. 621-622.
2 Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы филос. герменевтики // Х.-Г. Гадамер. - М.: Прогресс, 1988.-С. 114.
Бесспорно, полная разгадка тайны творчества невозможна. Для нашей рациональной мысли искомый феномен всегда будет оставаться тайной, непостижимой до самого конца, не схватываемой в своей предельной глубине. И самое большее, на что можно надеяться в исследовании проблемы творчества - на постоянное приближение нашей мысли к пониманию сути созидательного процесса, на возможность совершения еще одного шага на уходящем в бесконечность пути постижения.
В ЗАКЛЮЧЕНИИ подводится итог диссертационной работы, резюмируется ее логика, формулируются основные выводы, полученные в ходе проведенного исследования.
Основные положения диссертации нашли отражение в следующих публикациях автора:
1. Вяткина А.Г. Воображение как основа творческого процесса / А.Г. Вяткина // Научные проблемы гуманитарных исследований. - Пятигорск : Издательство Института региональных проблем российской государственности на Северном Кавказе, 2011. - Вып. 6. - С. 250-255.
2. Вяткина А.Г. К кантовской концепции воображения : продуктивность и творчество / А.Г. Вяткина // Вестник научной сессии факультета философии и психологии Воронежского государственного университета. - Воронеж : Издательско-полиграфический центр Воронеж, гос. ун-та, 2009. -Вып. 10.-С. 19-25.
3. Вяткина А.Г. Полагание нового как суть творчества / А.Г. Вяткина // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. - Тамбов : Грамота, 2011. - №5 (11): В 4х ч. - Ч. 1. - С. 51 -53.
4. Вяткина А.Г. Творческая жизнь мышления : об онтологических и гносеологических истоках / А.Г. Вяткина // Вестник Воронежского государ-
ственного университета: Лингвистика и межкультурная коммуникация. -2010.-Вып. № 1.-С. 151-153.
5. Вяткина А.Г Творческий процесс: проблема начала / А.Г. Вяткина // Наука. Философия. Общество. Материалы V Российского философского конгресса. - Новосибирск : Параллель, 2009. - Т. 1- С. 79-80.
6. Вяткина А.Г. Ф. Шеллинг и Г. Гегель : продуцирование и рефлексия в контексте проблемы становления / А.Г. Вяткина // Вестник научной сессии факультета философии и психологии Воронежского государственного университета. - Воронеж: Издательско-полиграфический центр Воронеж, гос. ун-та, 2009. - Вып. 10. - С. 182-184.
7. Вяткина А.Г. Формы творческого процесса / А.Г. Вяткина // Вестник научной сессии факультета философии и психологии Воронежского государственного университета. - Воронеж : Издательско-полиграфический центр Воронеж, гос. ун-та, 2010. - Вып. 11. - С. 62-67.
Из них 3 (три) публикации (№1, №3 и №4) размещены в ведущих рецензируемых научных журналах, соответствующих списку журналов и научных изданий, рекомендованных ВАК для публикации результатов кандидатских и докторских диссертаций.
Подписано в печать 24.10.11. Формат 60*84 Усл. псч. л. 1.5. Тираж 80 экз. Заказ 1309.
Отпечатано с готового оригинал-макета в типографии Издатсльс ко-полиграф и чес кого центра Воронежского государственного университета. 394000, Воронеж, ул. Пушкинская, 3
Введение
Глава 1. Творчество как философская проблема.
§1.1. Полагание нового как суть творчества
§ 1.2. Парадоксальность творчества. Воображение как преодоление парадоксальности
§1.3. Продуктивность и творчество
Глава 2. Воображение как творческая способность
§ 1. Аналитика воображения: переживание и образ.
§ 2. Образ в научном и художественном творчестве.
Актуальность темы исследования. Проблема творчества относится к числу так называемых «вечных», или классических, тем философии. Такие темы никогда не теряют своей остроты и жизненности, будучи неисчерпаемыми в развитии своей проблематики. Теоретическое осмысление созидательного процесса принадлежит к числу тех проблем, окончательное решение которых откладывается в бесконечность. Не случайно многие мыслители называют творчество не просто вопросом, ожидающим своего решения в более или менее отдаленном будущем, но тайной, разгадка которой всегда будет ускользать от человека. «Ведь что такое тайна? Это. что-то, о чем известно, но мы не можем добраться до того места, откуда известно» (Мамар-дашвили). Не можем добраться средствами, находящимися в распоряжении рационального познания, по своей природе чуждого любым проявлениям спонтанности и иррациональности как существенным моментам творческого акта. Сложность искомой проблемы заключается в том, что свободный созидательный процесс, ускользающий от объективирующего схватывания в категориальных формах, должен, тем не менее, стать прозрачным для рациональной мысли, получить свое теоретическое обоснование. Те многочисленные трудности и неудачи, которые возникли при попытке данного обоснования, послужили причиной того, что творчество стало представляться проблемой, принципиально недоступной для возможности теоретического рассмотрения. Однако манящая тайна творчества всегда была крайне притягательной для мыслителя, особенно когда этим мыслителем оказывался величайший гений философии. Непосредственное присутствие творчества в его жизни не позволяло так просто отказаться от исследования данной проблематики, вновь и вновь побуждая к ее обращению, к новым обдумываниям.
Если оглянуться на историю философской мысли, можно увидеть, что это обращение так или иначе выходит на необходимость рассмотрения спо3 собности воображения. А также можно увидеть и то, что до возникновения кантовского трансцендентализма теме воображения не принадлежало не то что ведущее, но вообще сколько-нибудь заметное место в развитии философского дискурса. Данная тема возникала где-то на периферии философской категориальности, а не в ее центре. В лучшем случае воображение понималось как низшая познавательная способность, а то и вовсе - как вводящая в заблуждение субъективность. Свою значимость данная способность могла доказать только в области искусства и эстетики. И несмотря на то, что с самого возникновения философии тема воображения стала для нее традиционной, среди исследователей очевидно единодушие в признании того, что подлинную прописку в философии воображение обретает в системе Канта. Действительно, в рамках кантовского трансцендентализма было сформировано проблемное и категориальное пространство, заложившее основу философским дискуссиям о воображении, в русле которых философия и сегодня подходит к осмыслению данного феномена.
В пространстве современного философствования, обнаруживающего повышенное внимание к изучению таких феноменов бытия, как развитие, свобода, субъективность, творчество, обретает особую остроту и актуальность проблематика, связанная с изучением природы воображения. Целью настоящего исследования является попытка приблизиться к пониманию феномена творчества, попытка, осуществляемая в контексте рассмотрения воображения как основы творческого процесса.
Степень разработанности проблемы.
Тема творчества в большей или меньшей степени, в том или ином проблемном контексте освещалась в трудах многих мыслителей, представителей как классического, так и современного философствования. Обращаясь к размышлениям западноевропейских классиков, прежде всего, представляется необходимым отметить работы А. Августина, Г. Гегеля, Р. Декарта, И. Канта, Н. Кузанского, Г. Лейбница, Платона, Б. Спинозы, И. Фихте, Ф. Шеллинга.
Осуществленное в рамках философии жизни и иррационализма фундамен4 тальное переосмысление представлений о бытии, свободе, спонтанности породило особый интерес к феномену творчества, в чем можно убедиться, обратившись к трудам А. Бергсона, В. Дильтея, Г. Зиммеля, Ф. Ницше, А. Шопенгауэра. Проблематика, связанная с исследованием развития, становится ключевой для феноменологии и экзистенциализма. И здесь особо следует выделить имена Э. Гуссерля, Ж.-П. Сартра, М. Хайдеггера, М. Шелера.
В исследование проблемы воображения как способности, преодолевающей границы отражения и выводящей за пределы заданного содержания (вне зависимости от того, понимается ли само это преодоление как выражение свободы или произвола) весомый вклад внесли работы Аристотеля,
A. Бергсона, Г. Гегеля, Э. Гуссерля, Р. Декарта, И. Канта, Г. Лейбница, М. Мерло-Понти, Платона, Ж.-П. Сартра, Б. Спинозы, И. Фихте, Ф. Шеллинга, Д. Юма. Одной из главных тем воображение стало в работах сторонников классического романтизма, рассматривавших данную способность в качестве основы художественного творчества: Ф. Шеллинга, И. Шиллера, Ф. Шлегеля. Среди представителей русского духовного ренессанса наибольшую разработку проблема, связанная с исследованием творческой способности воображения, получила в трудах H.A. Бердяева и Б.П. Вышеславцева. Особый интерес и важность представляют размышления о творчестве и воображении величайших гениев науки: Н. Бора, JI. Бройля,
B. Гейзенберга, П. Дирака, А. Пуанкаре, Р. Фейнмана, А. Эйнштейна.
На современном этапе становления философской мысли проблематика, связанная с изучением творчества и воображения, в том или ином контексте освещается в работах представителей самых разных школ и направлений. Среди них особо следует отметить исследования В.Ф. Асмуса, B.C. Библера, Ю.М. Бородая, В.В. Васильева, П.П. Гайденко, Г.Д. Гачева, М.С. Кагана,
A.Ф. Лосева, М.К. Мамардашвили, H.A. Мещеряковой, С.Л. Катречко, Д.Н. Разеева, В.М. Розина, Ю.М. Романенко, A.B. Славина, Л.Н. Столовича,
B.C. Степина, И.П. Фарман.
Вместе с тем, несмотря на существенный вклад в разработку исследуемой проблематики, все же необходимо отметить, что самая суть творческого процесса, сам «механизм» полагания, остается совершенно закрытым для понимания. Это связано с тем, что исследование творчества осуществляется с позиции «внешнего наблюдателя», для которого созидательный процесс всегда делается зримым лишь со стороны своих готовых результатов. Сама же «черновая» работа творческой мысли, работа спонтанная, бессознательная, осуществляющаяся в поле человеческой субъективности, оказывается при таком подходе принципиально сокрытой. А между тем, вокруг объяснения самого полагания, порождения нового и разворачивается центральная интрига искомой проблематики. Задача исследования по проблеме творчества собственно и заключается в том, чтобы снять «табу» с рационального осмысления творческого созидания и найти адекватный способ размышления о скрытых «механизмах» зарождения нового.
Отдельные догадки о сути «механизма» свойственного человеку способа созидания можно встретить в концепции продуктивного воображения Канта, в теории трансцендентальной субъективности Гуссерля, а также в рассуждениях Хайдеггера, изложенных в работе «Кант и проблема метафизики». Используя выдвинутые этими мыслителями идеи и соображения, мы попытались сформировать категориальное и проблемное пространство, в котором возможно рациональное осмысление творчества во всей его сложности и парадоксальности.
Объект исследования: творчество.
Предмет исследования: воображение как исток и духовная основа творчества.
Цели и задачи исследования. Целью данного исследования является анализ творческого акта.
Задачи исследования: выявление онтологических основ творчества; анализ воображения как формы становления духовной предметности; выявление внутренней структуры воображения, обеспечивающей становление новых, непредзаданных духовных форм; сравнительный анализ роли воображения в науке и искусстве.
Методы исследования:
Метод философской феноменологии, преодолевающий рассмотрение творческого процесса с позиции его готовых результатов и выводящий к постижению собственной, имманентной сути творения;
Метод историко-философской реконструкции, позволяющий выявить понимание творчества, в той или иной (часто неявной) форме выраженное в работах классиков философской мысли.
Компаративистский метод, позволяющий выявить единство и различие классических и неклассических подходов к обозначенной проблематике, понять особенности художественного и научного творчества;
Логико-проблемный метод, раскрывающий основные проблемы и противоречия, связанные с парадоксальностью творчества и возможностью ее преодоления.
Научная новизна работы:
Показано, что обоснование творчества возможно в рамках онтологии становящегося, незавершенного бытия, осуществляющегося через диалектическое единство сущего и ничто.
Выявлено, что творчество несводимо к интуитивному озарению, и представляет собой процессуальный переход от непредзаданности к новой форме. Пространство этого перехода дается воображением, которое обеспечивает внутреннюю связь предметного и непредметного измерений человеческого духа.
Показана внутренняя структура воображения, обеспечивающая переход от непредметного к предметному, формирование новой предметности. Элементами этой структуры являются исходное переживание, заключа7 ющее в себе новые, еще нетематизированные возможности, и образ, в котором эти возможности впервые обретают первичное предметное выражение.
На защиту выносятся следующие положения:
Истоки творчества располагаются на том бытийном уровне, который на языке неклассической онтологии XX века именуется ничто, в противоположность уровню сущего (чтойности). Это ничто не тождественно небытию, оно не есть абсолютное ничто («темная бездна») мистиков. Рассматриваемое нами ничто выступает как область неоформленных возможностей, которые присутствуют в бытии сущего, но не выводится из его предметно оформленного содержания. Выход в ничто позволяет преодолеть за-данность и совершить полагание принципиально новой предметности.
Творчество представляется парадоксальным и необъяснимым лишь до тех пор, пока сводится к одномоментному акту интуиции. Преодоление данной парадоксальности требует «распаковать» акт интуиции, то есть раскрыть внутреннее содержание творчества как процессуальный переход от непредметного к предметному, от ничто к нечто.
Пространство соизмеримости предметного и непредметного, где осуществляется процесс творения, конституируется воображением, которое и обеспечивает взаимосвязь указанных противоположностей. Непредметная составляющая воображения воплощается в переживаниях, предметная - в образе. Переживание и образ составляют последовательные моменты творческого воображения. Переживание есть способ, каким человеку первично открываются новые возможности, не вытекающие из предметной стороны бытия, но присутствующие в его содержании. В образе эти возможности обретают первое, хотя и нестрогое предметное выражение, которое дает смысловой толчок собственно понятийному мышлению.
В пространстве образа располагаются истоки и художественного, и научного творчества. Художественное творчество остается в этом пространстве, развертывая здесь свое содержание. В науке же мысль, первоначально отталкиваясь от образа, преодолевает сращенность с переживанием и 8 находит рациональные формы, связанные с замыкающейся на самое себя теоретической предметностью.
Практическое значение диссертации:
Сформулированное в работе представление о внутренней структуре воображения и развиваемый подход к осмыслению чувственности позволяют по-новому подойти не только к теоретическому осмыслению, но и к организации творческого процесса.
Полученные результаты могут быть использованы в преподавательской деятельности при чтении общих курсов по онтологии и теории познания, философской антропологии, истории философии, а также при разработке курсов, посвященных психологии творчества.
В организационном плане полученные результаты могут быть использованы при составлении перспективных программ развития творческой деятельности; в области школьной и вузовской педагогики; при разработке психологических тренингов, направленных на творческое развитие личности; для разработки новых алгоритмов решения изобретательских задач.
Апробация работы: положения и выводы диссертационной работы нашли отражение в 7 публикациях автора. Материалы, послужившие основой исследования, докладывались на научных сессиях факультета (в том числе на пленарном заседании), а также на V Российском философском конгрессе «Наука. Философия. Общество» (г. Новосибирск, 2009).
Структура и объем работы: Диссертация изложена на 148 страницах машинописного текста, состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы, включающего 203 источника (из них 194 отечественных и 9 иностранных).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В завершении исследования подведем некоторые итоги. Творчество как полагание принципиально нового не может иметь истоком своего возникновения некое предзаданное содержание. Ибо если нечто возникло как результат развития предшествующего, значит оно уже содержалось в нем до акта созидания, присутствовало скрытно, в неявленном виде. В этом случае корректно ставить вопрос о выведении, развертывании, обнаружении, но никак не о творении, поскольку бессмысленно говорить о творчестве уже имеющегося. Истоки подлинно нового располагаются не в сфере однозначно определенных форм замкнутой на самое себя предметности, но в области непредметных данностей. Здесь еще нет определенности, а есть неоформленное движение и беспокойство, откуда нечто принципиально новое только и может возникнуть. Собственно само творчество и предстает как движение от непредметного к предметному, как переход от ничто к нечто. Переход, несводимый к одномоментному акту интуитивного озарения, обнаруживающий процессуальную природу, длительность вместо мгновенности. Задача философского исследования феномена творчества собственно и заключается в том, чтобы ввести мысль в пространство этого перехода, в своей действительности представляющего собой область соизмеримости непредметного и предметного, ничто и нечто. Иными словами, задача состоит в том, чтобы «распаковать» точку интуиции. Только так возможно раскрыть, а точнее приблизиться к раскрытию «механизма» творческого полагания. Лишь обнаружение процессуальной природы самого перехода позволяет преодолеть парадоксальность в понимании творчества. Ибо ставшее уже традиционным и само собой разумеющимся сведение данного феномена к одномоментному акту породило решительные сомнения в принципиальной возможности самого этого понимания.
Пространство соизмеримости предметного и непредметного и есть «распакованная» точка полагающего интуитивного акта. И это пространство, в котором сбывается сама жизнь творческого процесса, обнаруживает себя как воображение. Здесь ничто, реализуя свои возможности, спонтанно выходит к предметному осуществлению, чтобы стать нечто. Именно здесь человеку приоткрывается тайна перехода от непредметного бытия к определенности сущего.
Данная способность, преодолевающая границы отражения, схватывает и удерживает край непредметного, благодаря чему открывается непредзадан-ный горизонт нескончаемого множества возможностей, из которого мышление снова и снова черпает «материал» для своих определений. Предметная составляющая воображения реализуется в понятии, соответственно непредметная сторона рассматриваемой способности воплощается в тех формах субъективности, основой которых является чувственность. Природа феномена чувственного обнаруживает в себе сложную структуру и многоуровневый характер, не сводимый к одной-единственной плоскости ощущений. Все подлинно значимое, представляющее для человека действительную необходимость и интерес заключено в тех куда как более высоких и сложных слоях феномена чувственного, которые являются ближайшими и первичными данностями нашей субъективности - в эмоциональных переживаниях. Эмоциональное это не просто составляющая в содержании данного феномена, но его более высокий уровень, более сложная форма, осуществляющаяся на «материале» ощущений как своем субстрате, носителе. При этом в данном случае под чувственными переживаниями менее всего следует понимать психические состояния человека, обусловленные фактической наполненностью его внутреннего мира. Переживание, в котором творческое воображение находит истоки своих полаганий, должно быть взято не как психический, но как онтологический феномен. В переживании, рассмотренном в своем онтологическом аспекте, открывается бытие самого мира. Переживание - это и есть мир, взятый в полноте своих возможностей и нетематически раскрывающийся в
128 эмоциональной сфере человека. Так понятое переживание не замыкает человека в границах фактической непосредственности, но, напротив, трансценди-рует его существование за рамки любого в-себе бытия (Сартр), одновременно располагая в самом центре открытости мира.
Рациональное мышление вовсе не является единственным доступным человеку способом открытия истины. Бытие, представленный в формах ratio, - это категориальная картина. Но эта картина представляет собой только второй этап в процессе познания. На первом этапе полнота бытия, полнота возможностей дана в чувственности, в виде неоформленного, предметно нетема-тизированного переживания. Здесь следует отметить, что феномен чувственного, взятый в своей многоуровневой структуре, отнюдь не является низшим и самым элементарным способом данности бытия. Напротив, в своей целостности рассматриваемый феномен выступает основанием высших форм духовности, среди которых одно из значимых мест принадлежит творчеству.
Однако исходно в нашем переживании еще нет ни одной выделенной определенности. В то же время оно и не является чистым ничто, ибо представляет собой уже начало процесса, именуемого воображением, это первая «ступень» творческого полагания. Воображение «зависает» в непредметном до тех пор, пока не обретет свою плоть, пока не воплотится в образ. Последний предстает как та ближайшая опора, ближайшая форма воображения, которую находит переживание в попытках своего предметного воплощения. Здесь еще нет жестко закрепленной однозначности понятийного выражения. Образ с его «размытой» определенностью принципиально незавершен, его содержание есть предметность не ставшая, но становящаяся, в которой только совершается процесс кристаллизации чистого смысла. Создавая область соизмеримости предметного и непредметного, он раскрывает тем самым целый горизонт непредзаданных возможностей, одной из которых суждено реализоваться в виде будущего творческого прозрения. В процессе воображения творческая мысль еще только пытается воплотиться в чистую форму, высвободившись от непосредственной сращенности с чувственным. Само же
129 открытие новой идеи осуществляется в форме интеллектуальной интуиции, которая является конечным пунктом процесса воображения как содержания творческого перехода в подлинно новое.
Предельное постижение лабиринта творческой мысли - процесс, принципиально не имеющий завершения. Однако возможно войти в пространство размышления о внутренней «структуре» этого лабиринта, его всеобщих пунктах и поворотах, через которые проходит каждый творец на пути к достижению интуитивного прозрения и которые он принципиально не может обойти, двигаясь к конечной цели творчества. Ибо есть определенная всеобщность в самой природе творчества как способности, свойственной конечному человеческому существованию, есть антропологическая всеобщность искомого феномена. Творчество человека не может осуществляться как одномоментное полагание абсолюта, оно обладает длительностью, предваряется переживанием и «подготовительной» работой мысли в пространстве образа. Переживание и образ - это и есть не-обходимые моменты, или «пункты», в содержании свойственного человеку способа полагания принципиально нового.
При этом художественное творчество остается в проблемном пространстве образа, развертывая именно здесь свое содержание. Научная же мысль, первоначально отталкиваясь от образа, в дальнейшем пытается преодолеть его непосредственную сращенность с формами субъективности и тем самым обрести уже устойчивую, на саму себя замыкающуюся предметность. Иными словами, научное мышление прибегает к способности воображения как источнику смыслообразов. Смыслообраз - уже не непредметное переживание, но еще и не ставшая предметность, смыслообраз - это предметность становящаяся, пытающаяся выкристаллизовать чистый смысл на материале чувственного переживания. Не непосредственно из самого образа появляется чистая мысль, но и без него как своей жизненной наполненности она никогда бы не смогла возникнуть. Показательным для философского исследования является зарождение самой философии, осуществившей свои первые шаги в форме смыслообраза.
Бесспорно, полная разгадка тайны творчества невозможна. Для нашей рациональной мысли искомый феномен всегда будет оставаться тайной, непостижимой до самого конца, не схватываемой в своей предельной глубине. И самое большее, на что можно надеяться в исследовании проблемы творчества - на, постоянное приближение нашей мысли к пониманию сути созидательного процесса, на возможность совершения еще одного шага на уходящем в бесконечность пути постижения.
1. Аббаньяно Н. Экзистенция как свобода / Н. Аббаньяно // Вопр. философии. 1992. - № 8. - С. 145-157.
2. Абрамов М.А. Неопределенность свободы / М.А. Абрамов // Вопр. философии. 1996. - № 10. - С. 58-70.
3. Августин А. Исповедь / Аврелий Августин. М. : Канон+, 1997. -464 с.
4. Андреева И.С. «Критика чистого разума» и современная философия / И.С. Андреева// Вопр. философии. 1984. -№ 5. - С.131-137.
5. Анисов A.M. Концепция научной философии В.А. Смирнова / A.M. Анисов // Философия науки. М. : ИФ РАН, 1996. - Вып. 2 : Гносеологические и методологические проблемы. - С. 5-27. -(http://www.philosophy.ru/iphras/library/phnauk2/SCIENCE2.htm).
6. Анохин П.К. Опережающее отражение действительности / П.К. Анохин // Вопр. философии. 1962. - № 7. - С. 97-111.
7. Аристотель. О душе / Аристотель // Аристотель. Соч. : в 4 т. М. : Мысль, 1984. - Т. 1. - С. 369-450.
8. Аршинов В.И., Буданов В.Г. Синергетика : эволюционный аспект / В.И. Аршинов, В.Г. Буданов // Самоорганизация и наука: опыт философского осмысления. М. : Арго, 1994. - С. 229-242.
9. Асмус В.Ф. Диалектика свободы и необходимости в философии истории Гегеля / В.Ф. Асмус // Вопр. Философии. 1995. - № 1. - С. 52-69.
10. Асмус В.Ф. Проблема интуиции в философии и математике : Очерки истории XVII начало XX в. / В.Ф. Асмус. - М. : Мысль, 1965. - 312 с.
11. Батищев Г.С. Проблема диалектического противоречия / Г.С. Батищев // История марксистской диалектики. От возникновения марксизма до ленинского этапа. М. : Мысль, 1971. - С.186-216.
12. Бахтин М.М. Проблема содержания материала и формы в словесном художественном творчестве / М. Бахтин // Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. М. : Худож. лит., 1975. - С.58.
13. Бергсон А. Введение в метафизику / Анри Бергсон // Бергсон А. Творческая эволюция. Материя и память. Мн. : Харвест, 1999. - С.1172-1223.
14. Бергсон А. Вопросы философии и психологии / Анри Бергсон // Бергсон А. Творческая эволюция. Материя и память. Мн. : Харвест, 1999. -С. 926-171.
15. Бергсон А. Интеллектуальное усилие / Анри Бергсон // А. Бергсон. Творческая эволюция. Материя и память. Мн. : Харвест, 1999. - С. 1050-1088.
16. Бергсон А. Материя и память / Анри Бергсон // А. Бергсон. Творческая эволюция. Материя и память. Мн. : Харвест, 1999. - С. 414-669.
17. Бергсон А. Творческая эволюция / Анри Бергсон. М. : ТЕРРА-Книжный клуб ; КАНОН-пресс-Ц, 2001. - 384 с.
18. Бердяев H.A. О назначении человека / H.A. Бердяев. М.: Республика, 1993.-383 с.
19. Бердяев H.A. О человеке, его свободе и духовности : Избр. пр. / H.A. Бердяев. М. : МПСИ : Флинта, 1999. - 310 с.
20. Бердяев H.A. Самопознание / H.A. Бердяев // Бердяев Н. Самопознание / Н. Бердяев . М. : ЭКСМО-Пресс, Харьков : Фолио, 1997. - С. 249606.
21. Бердяев H.A. Философия свободы. Смысл творчества / H.A. Бердяев. -М. : Правда, 1989. 607 с.
22. Бердяев H.A. Я и мир объектов / H.A. Бердяев // Бердяев H.A. Творчество и объективация. Минск : Экономпресс, 2000. - С. 217-240.
23. Беркли Д. Трактат о принципах человеческого знания / Дж. Беркли // Беркли Дж. Сочинения. М. : Наука, 1978. С. 139-248.
24. Бибихин B.B. Хайдеггер / B.B. Бибихин // Знание-сила. 1989. - № 10. -С. 61-68.
25. Библер B.C. Творческое мышление как предмет логики (проблемы и перспективы) / B.C. Библер. (http://www.bibler.ru/bistvmyshleniye.htm).
26. Больнов О.Ф. Философия экзистенциализма / О.Ф. Больнов. Спб.: Лань, 1999. - 224 с.
27. Бор Н. Атомная физика и человеческое познание / Нильс Бор. М. : Издательство иностранной литературы, 1961. - 151 с.
28. Бородай Ю.М. Воображение и теория познания (Критический очерк кантовского учения о продуктивной способности воображения) / Ю.М. Бородай. М. : Высшая школа, 1966. - С. 150 с.
29. Борчиков С.А. Виртуальный образ творческого воображения / С.А. Борчиков // Воображение как познавательная возможность : как возможно творческое воображение? М. : Центр гуманитарных исследований, 2001.-С. 14-30.
30. Бройль Л. По тропам науки / Луи де Бройль. М. : Изд-во иностранной литературы, 1962 . -408 с.
31. Бубер М. Проблема человека / М. Бубер // Бубер М. Два образа веры. -М.: ACT, 1999. С. 202-300.
32. Быкова М.Ф. Абсолютная идея и абсолютный дух в философии Гегеля / М.Ф. Быкова, A.B. Кричевский. М. : Наука, 1993. - 270 с.
33. Васильев В.В. К вопросу о продуктивном воображении в философии Канта // Воображение как познавательная способность : Сб. науч. статей. М. : Центр гуманитарных исследований, 2001. - (http://www. philosophy. ru/library/image/sbimage2001.html#30).
34. Виппер Б.Р. Итальянский Ренессанс. XIII-XVI века / Б.Р. Виппер. М. : Искусство, 1977. - Т. 2 - 243 с.
35. Вышеславцев Б.П. Этика преображенного Эроса / Б.П. Вышеславцева. М. : Республика, 1994. - 367 с.
36. Вяткина А.Г. Полагание нового как суть творчества / А.Г. Вяткина // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. -Тамбов : Грамота, 2011. №5 (11): В 4х ч. - 4.1. - С. 51-53.
37. Вяткина А.Г. Творческая жизнь мышления : об онтологических и гносеологических истоках / А.Г. Вяткина // Вестник Воронежского государственного университета : Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2010. - Вып. № !.-< с. 151-153.
38. Вяткина А.Г Творческий процесс : проблема начала / А.Г. Вяткина // Наука. Философия. Общество. Материалы V Российского философского конгресса. Новосибирск : Параллель, 2009. - Т. 1- С. 79-80.
http://cheloveknauka.com/voobrazhenie-kak-osnova-tvorchestva
2010. Лазутина Татьяна Витальевна. Ученая cтепень: кандидата философских наук. Красноярск
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования обусловлена необходимостью повышения общественной значимости современных преобразований в сфере социального творчества человека. В начале XXI в. российское общество оказалось в достаточно сложной ситуации. С одной стороны, практически полностью утрачена прежняя коммунистическая идеология и нравственность, определявшая моральный облик советского человека на протяжении более чем семидесяти лет нашей истории. С другой стороны, образовался определенный мировоззренческий вакуум, который сегодня отчасти заполняется либо экстремистскими ценностями и установками, либо различного рода импортированными моральными нормами и ориентациями, в основном связанными с идеологией потребительского общества, мотивами накопления, вещизма, психологией товарного и денежного фетишизма, социального приспособления. Первое обстоятельство в большей мере касается людей зрелого и пожилого возраста, второе - современной молодежи.
Большинство социальных проектов, планируемых и реализуемых в современном российском обществе, не содержат в себе серьезной духовной составляющей, не опираются на массовое социальное творчество.
Отсутствие последовательной и продуманной государственной политики в условиях глобализации и интернационализации многих сфер общественной жизни приводит к негативным социальным последствиям. Так, отмечается рост прагматизма, рационализма, эгоизма, гедонистических настроений в российском обществе, с одной стороны, и забвение накопленного нацией духовного и культурного опыта (традиций), с другой стороны. Культурные заимствования, перенесенные на российскую почву, также зачастую дают отрицательный результат.
Такое положение обусловливает и довольно низкую степень эффективности социального творчества, частичную, а порой и полную утрату человеком своей собственной субъектности и его превращение в объект для различного рода манипуляций и воздействий извне.
Восстановление и развитие субъектных свойств и способностей личности как субъекта социального творчества предполагает восстановление своей собственной духовной культуры как системы духовно-нравственных ценностей, определяющих направление, характер и динамику самого процесса социального творчества. Поскольку социальное творчество имеет своей ключевой задачей обеспечение нор-
малыюго воспроизводства самого человека, его полноценного бытия и всестороннего развития, постольку духовная культура как система идеалов, правил и убеждений становится решающим условием повышения эффективности всей человеческой деятельности.
Степень разработанности темы. Развитие духовности и ее значения в жизнедеятельности человека в истории философии практически всегда находилась в поле зрения отечественных исследователей. До обособления философии от религии проблематика духовности освещалась исключительно в богословской и агиографической литературе. Изучение содержания и роли духовности в древнерусскую эпоху напрямую зависело от господствовавшей в обществе религиозной идеологии и тех методологических установок, которые задавались богословскими трактатами. Среди наиболее ярких источников эпохи, когда философия и религия существовали и развивались в России слитно, об изначальпой высоте духовной культуры свидетельствуют такие сочинения, как «Поучения» Владимира Мономаха, «Послание Владимиру Мономаху о посте» Киевского митрополита Никифора, «Поучения» Владимирского епископа Серапиона, «Палея Толковая», «Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона.
Начиная с XVIII в., в России происходит постепенное обособление философии от теологии. В этот период можно обнаружить интересные письменные источники по данной проблематике, например, «Духовный регламент» Ф. Прокоповича. С утверждением философии как теоретической науки в ней продолжают развиваться два основных течения (светское и религиозное), представители которых постоянно обращаются к духовной культуре человека, ее месту и роли в жизни общества. Русское славянофильство (К.С. Аксаков, И.В. Киреевский, Ю.Ф. Самарин, A.C. Хомяков и др.) обращали серьезное внимание на национальные особенности русской духовной культуры. В XIX веке эта тенденция нашла свое отражение в трудах B.C. Соловьева, А.И. Введенского, JI.M. Лопатина, Н.Ф. Федорова, JI.H. Толстого. Во второй половине XIX - начале XX в. различные стороны духовной жизни русского человека исследовали такие мыслители религиозно-философского направления, как H.A. Бердяев, С.Н. Булгаков, И.А. Ильин, Л.П. Карсавин, Н.О. Лосский, С.Н. Трубецкой, E.H. Трубецкой, П.А. Флоренский, С.Л. Франк, которые обращали особое внимание на выявление места и роли духовности как системы идеалов, принципов и убеждений в деятельности самого человека.
Однако существовали и другие направления в истории отечественной философской мысли, представители которого исследовали вопросы формирования и развития духовной культуры не только в секуляризированном плане, но и с позиций классового подхода. Наиболее интересными, в этой связи, можно считать сочинения A.A. Богданова, A.B. Луначарского и др. В советский период отечественной истории проблематика духовности была элиминирована официальной идеологией, в основе которой находилась материалистическая диалектика. Под лозунгами «борьбы с иде-алыциной» и осуществления «культурной революции» вопросы формирования и развития духовной культуры личности подменялись пропагандой коммунистических идей и установок. И только с конца 70-х - начала 80 гг. XX в. отечественные исследователи вновь стали активно обращаться к вопросам, связанным с изучением явления духовности. Особенно, наряду с аксиологическим аспектом, актуализируется праксиологический аспект данной проблематики, в рамках которого духовность исследовалась не отвлеченно, не абстрактно, а как система ценностных ориентации деятельной личности (духовная культура), как условие (фактор) социального творчества человека. Исследованию духовной культуры посвящены работы З.Г. Антош-киной, В.И. Бабушкина, Г.С. Батшцева, К.Я. Вазиной, Р.Н. Васильева, А.П. Ветош-кина, С.З. Гончарова, В.М. Князева, В.И. Ксеиофонтова, A.M. Кузина, С.Б. Крымского, В.А. Пономаренко, И.В. Силуяновой, В.Г. Федотовой, В.И. Филатова и др.
Однако смысл понятий духовности и духовной культуры все еще остается широким и неопределенным. Прежде всего, не разводятся сами эти понятия, хотя духовная культура представляет собой не просто систему духовных ценностей личности, но и систему определенным образом усвоенных (освоенных), адаптированных ценностей, превращенных в ориентации, в морально-этические нормы.
Исследователи отражают какую-то одну сторону духовной культуры, ее определенные аспекты, зачастую не соотнося с более общим понятием духовности как таковой. Так, одни авторы рассматривают духовную культуру с системой взаимоотношений (С.С. Аверинцев). Другие связывают ее с деятельностью человека как субъекта исторического процесса. Третьи видят суть духовной культуры в утверждении высших нравственных ценностей (Г.В. Осипов). Четвертые исследуют ин-тепциальный аспект духовной культуры человека (В.И. Стрелков). Пятые связывают духовность с высшими переживаниями (А.И. Зеленков). Шестые рассматривают ее как жизненную позицию личности, в которой реализуется ее внутренняя свобода и творческое начало (P.JI. Лившиц) и т.д.
Тем не менее до сих пор в философской литературе ощущается отсутствие целостного и системного подхода к изучению духовности и духовной культуры именно в контексте социального творчества и с позиций развития субъектных свойств личности. Недостаточно полно освещены вопросы, связанные с формированием конкретных субъектных способностей участников социального творчества и значением духовности в развитии и актуализации таких способностей личности. В связи с этим обращение к данной проблеме представляется вполне оправданным.
Цель и задачи исследования.
Целью исследования является выявление духовности в качестве основы социального творчества личности. Для реализации поставленной цели в работе необходимо решение следующих задач:
- определить роль и место духовности в развитии всей системы социальных отношений, складывающихся в обществе;
- раскрыть сущность социального творчества как созидательного способа самореализации личности;
- выявить социальную направленность (определенность) духовного потенциала в структуре общего личностного потенциала субъектов социального творчества;
- осуществить социально-философскую реконструкцию феномена духовности в русле русской философской традиции как «духотворение», по П.А. Флоренскому; «духовное делание», по И.А. Ильину; «работа со смыслами», по B.C. Соловьеву; «накопление в себе сил добра», по С.Л.Франку, и т.д. в процессе формирования и актуализации всех продуктивно-творческих способностей личности;
- раскрыть субъектную природу социального творчества через анализ субъ-ектности как формы социальной активности, детерминированной духовным развитием самого человека;
- проанализировать динамику самореализации личности субъектов социального творчества в условиях современных социокультурных трансформаций.
Объект и предмет исследования. Объектом исследования является социальное творчество как целостное явление и важная характеристика человеческой жизнедеятельности.
Предметом исследования является духовная основа социального творчества личности как фундаментальное условие успешного формирования и реализации человеком своих субъектных способностей.
Методологической основой исследования являются диалектический и метафизический методы и принципы познания, позволяющие раскрыть объект и предмет исследования в их целостности (полноте) и непрерывном развитии, выявить их аксиологические и праксиологические аспекты. Решение конкретных задач, сформулированных в работе, осуществляется также на основе системного, структурно-функционального, деятсльностного подходов и с использованием методов анализа, синтеза, которые позволили существенно дополнить представления о значении духовности для осуществления социального творчества и развития субъектных способностей личности.
Новизна исследования и личный вклад автора состоят в следующем:
1. Осуществлена социально-философская реконструкция феномена духовности как системы высших ценностей бытия, имплицитно присутствующей и возрастающей в человеке по мере «накопления в нем сил добра» (С.Л.Фраик) и выступающей в качестве «воли к совершенству» (И.А.Ильип). Доказано положение о том, что духовность выступает основой социального творчества только тогда, когда она актуализирована в созидательном труде, являющемся универсальным способом осуществления социального творчества личности. Показано, что в структуре природы человека собственно духовность исторически определяет антропологическую целостность и сущность самого человека, детерминирует высшие проявления его социальности, такие, как добродетель, ответственность, свобода и солидарность, также, что не менее важно, обусловливает и его физическое здоровье. Деятелъпостный подход к категории духовности, использованный в настоящей работе, позволяет раскрыть ее место и роль в осуществлении социального творчества во всей его полноте и цельности. Позволяет уйти от некоторых современных упрощенных представлений, согласно которым «сущность социального существования исчерпывается потреблением» (В. Мерцалов), а «духовность по своей сути нейтральна» (М. Шелер) и т.д.
2. Обосновано положение о сущности социального творчества как солидарном созидании человеком таких форм общения и общественных отношений, а также таких их критериев и показателей, которые в совокупности обеспечивают возможность для развертывания универсальной человеческой природы, продуктивно-творческих сил каждой личности и каждой социальной общности. Социальное творчество представляет собой определенную культуру социального взаимодействия, складывающуюся между людьми в форме сложного социального отношения, в процессе которого человек обретает и реализует свои субъектные качества (способно-
сти), переставая быть объектом системы социального воздействия и манипуляции (С.Г. Кара-Мурза). Тем самым, возникают необходимые условия для формирования системы «социального взаимодействия» (П. Сорокин), то есть такой модели социальных отношений, при которой все ее участники обладают субъектными способностями, которые актуализируются в аксиологическом поле духовной доминанты.
3. Аргументировано положение о том, что духовность (духовная культура) играет роль главного регулятора подлинно социально-творческой деятельности человека. В качестве особой формы человеческого самосознания и освоения социального опыта (B.C. Барулин) духовность задает объективно правильный вектор развитию человеческой личности и конституирует человека в качестве субъекта социальных отношений. Духовная культура, ее высшие (абсолютные) ценности позволяют раскрыть специфику и динамику всей социальной жизни личности на разных этапах ее развития. Различаются три этапа в социогенезе субъектов социального творчества (освоения, усвоения, творческого развития и применения ценностей духовной культуры), которые соответствуют основным фазам формирования субъектных свойств личности: самоидентификации, самоопределения и самореализации (самодеятельности).
Выявлено, что духовность может выступать в двух основных формах: сакральной и секулярной. Созидание сакральной формы духовности осуществляется через «поиск Бесконечного и Абсолютного» (В. Зеньковский). Созидание духовности в секулярной форме обусловлено социальным общением (социальным взаимодействием) и приобщением (формированием отношений солидарности) между людьми. Обе формы духовности представляют собой проявление идеального, которое до сих пор во многом остается «мистически-загадочной реальностью» (Э.В. Ильенков). Синтез указанных форм духовности определяет формирование подлинной целостности личности. Антропологическая целостность, взятая в рамках такого духовного синтеза, представляет собой не сумму атрибутивных характеристик человека, а некий их «совершенный ансамбль», «симфонию» (митр. Иоанн), определенный синергетический результат духовно-нравственного становления и развития человека. Наполнение духовным содержанием человека позволяет, в свою очередь, наполнить таким содержанием конкретные социокультурные коммуникации, все виды человеческой деятельности, добиться большей социальной гармонии как в развитии отдельно взятой личности, так и общества в целом. Тем самым идеальное отражение объективной реальности превращается в идеальное (духовное) ее преображение.
4. Духовная любовь представлена как вершинная характеристика духовности, определяющая проявление в личности воли к совершенству. Человек воспринимает объективно совершенное как наилучшее эмоционально-щяосто. Порождаемая духовной шобовью вера (как еще одна ключевая характеристика духовности в целом) апеллирует к Абсолюту и воспринимает совершенство духовно-целостно. Духовность как система ценностей формируется посредством «духовного производства» (К. Маркс), «духотворения» (П.А. Флоренский), под которыми понимается не только производство знаний, получение и обработка информации, но и формирование идеалов и образов (образцов), выступающих важнейшими мотиваторами социального творчества. На почве духовного производства личность обретает свой собственный духовный опыт и созидает свой собственный духовный потенциал. Тем самым душа индивидуума преобразуется духом, превращается в «душевный дух» (В.М. Князев) и обретает такие важпые его характеристики, как чувство совести, справедливости, ответственности и доброжелательности.
5. Выявлен внутренний источник социального творчества личности, заключающийся в несоответствии между ограниченными возможностями телесности, социальности и бесконечностью духа. Это обстоятельство побуждает личность вырабатывать в себе объективно значимые способности к созерцанию, внутреннему духовному сосредоточению, формировать внутренний настрой своей души в целях преодоления противоречия между бесконечностью духа и чувственно-предметной реальностью. Личностный выбор ценностных приоритетов является предварительным условием социального творчества. Осуществляемый в координатах духовности, он нацеливает человека на творческий труд и созидательную деятельность. В той мере, в которой индивид осваивает духовное богатство и становится субъектом социального творчества, он реализует себя как личность, поэтому «завоевание духовности есть главная задача человеческой жизни» (H.A. Бердяев).
6. Раскрыто содержание и выстроена иерархия основных продуктивно-творческих сил и конкретных субъектных способностей личности, посредством которых осуществляется процесс социального творчества и происходит формирование и реализация целостности самой личности.
Прослежена логика превращения деятельности из репродуктивной предметно-вещной манипуляции орудиями и предметами труда в креативно-инноваг^онный процесс путем ее наполнения высшими смыслами духовного бытия. Эта логика неразрывно связана с формированием способности личности к выстраиванию иерар-
хии ценностей в порядке их значимости для самого человека. В креативно-антропологическом аспекте социального творчества выделен и определен особый вид трудовой практики - духовный труд, который выступает как способность к определению и освоению ценностей и актуализации ценностных ориентаций. Духовный труд представляет собой развитие, адаптацию и применение духовных ценностей к конкретным видам жизнедеятельности личности.
Выявлена духовная модальность религии и нравственности в сфере социального творчества. Обосновано положение о том, что морально-нравственный аспект социального творчества развивается под воздействием духовного труда, посредством которого личность осваивает и усваивает высшие ценности и транслирует их на свою предметно-вещную практику. Поскольку духовный труд определяет в первую очередь высшие ценности человеческого бытия и апеллирует к идеалам и образам высшего порядка, постольку он развивает всеобщие по значению продуктивно-творческие силы человека и через них, интеллектуальную, материальную и социальную технику, служит решающим фактором становления целостной личности.
7. Раскрыта специфика и динамика духовного развития человека в современных условиях, определяющих алгоритм процесса социального творчества, его характер и результаты. Социальное творчество как созидание новых и более эффективных норм, правил, процедур, принципов и условий для проявления человеческой универсальности, подлинного развития человеческой сущности обусловлено выработкой духовно-нравственных идеалов и образов, установок и значений, которыми руководствуются субъекты процесса такого творчества. Духовная направленность (интен-циальность) способствует формированию в человеке необходимых ему для социального творчества способностей к пониманию, признанию, доверию, общению, самодисциплине и латеральному (объемному) мышлению. Тем самым духовные свойства личности дополняются ее социальными и интеллектуальными способностями, создавая наиболее благоприятные условия для подлинно эффективного социального творчества.
Теоретическая и практическая значимость исследования состоят в том, что полученные результаты позволяют в определенной мере восполнить имеющийся пробел в научных представлениях о природе, сущности, структуре и содержании явления социального творчества личности в контексте развития ее духовности, духовной культуры, а также позволяет более осмысленно и целенаправленно совершенствовать субъектные способности личности. Полученные в настоящем диссертацион-
ном исследовании результаты и сформулированные выводы позволяют: во-первых, осуществлять содержательное и мировоззренческое обновление научных представлений о явлении социального творчества в целом, а о духовной культуры субъектов социального творчества в частности; во-вторых, более обоснованно оценивать место и роль духовной культуры в системе социального взаимодействия и происходящих институциональных изменений; в-третьих, внести определенные коррективы в систему современного образования и подготовки специалистов, сделав акцент на формирование и развитие духовно-нравственных (ценностных) оснований в их предметно-практической деятельности, на развитие в первую очередь именно их духовной культуры.
Апробация результатов исследования. Основные результаты исследования опубликованы в печати. Всего по тематике издано 16 работ: 2 монографии (в соавторстве), 14 статей и тезисов (в т.ч. 2 статьи в аккредитованном ВАК РФ журналах) общим объемом 11,4 п.л.
Результаты диссертационного исследования докладывались автором на 1-й Международной, 2-х Всероссийских, 2-х межрегиональных и областных научно-практических конференциях. Содержание и выводы диссертационной работы обсуждались на заседаниях кафедры философии ГОУ ВПО «Российский государственный профессионально-педагогический университет», на философской секции Федерального Межвузовского Центра гуманитарного образования при Уральском государственном университете им. А.М.Горького, на кафедре гуманитарных дисциплин и теологии НОУ ВПО «Уральский институт бизнеса».
Результаты диссертационного исследования нашли свое отражение в авторских спецкурсах «Основы духовной культуры» и «Актуальные проблемы социального творчества», читаемых диссертантом для студентов (бакалавров) в ГОУ ВПО «Российский государственный профессионально-педагогический университет».
Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, включающих по три параграфа каждая, заключения и списка использованной литературы.
II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении обосновывается актуальность темы, определяются предмет, цель задачи исследования, дается характеристика степени научной разработанности
проблемы, определяются методы исследования, научно-практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту.
В первой главе «Духовная основа воспроизводства целостной личности» раскрываются понятия «духовность» и «целостная личность» и их диалектическая взаимосвязь и единство. Понятие «целостность», как «такое состояние, при котором нельзя ничего прибавить и убавить без того, чтобы не ухудшить» изучается не только в рамках аристотелевской его интерпретации, но и в рамках, когда данное понятие оказывается весьма близким по своему смыслу с понятием «совершенство».
В первом параграфе «Место и роль духовности в системе социальных отношений» обосновываются положения о том, что:
- духовность личности представляет собой волю к совершенству, т.е. определенное состояние человеческой души, когда она живет высшими смыслами и значениями, тем, что для нее «объективно значимо» (И.А. Ильин);
- духовность имеет сакральную и секулярную оформленность: в первом случае она представляет собой систему высших ценностей, абсолютных значений; во втором случае она выступает уже как воплощенная в человеческой душе чувственно-предметная реальность - принципы, правила, установки, нормы, образы;
- духовность играет ключевую роль и является духовной доминантой в формировании системы социальных отношений как системы социальной культуры. Как совокупность абсолютных ценностей человеческого бытия духовность организует и направляет формирование и развитие системы социальных отношений на основе создания новых идеалов и образцов, норм и правил социального взаимодействия, которые реализуются в рамках не только религиозной, но и светской духовности, не только религиозной, но и светской культуры;
- духовность как воля к совершенству задает вектор человеческой жизнедеятельности, выступая условием формирования и развития самой целостной личности. Тем самым духовность является фундаментальным основанием подлинно эффективного социального творчества как процесса развития системы социальных отношений на принципах духовной культуры.
Во втором параграфе «Творчество как способ существования личности» обосновываются положения о том, что:
- духовно-нравственными предикатами воспроизводства человека как субъекта социального творчества являются такие фундаментальные моменты генезиса личности, как моменты единства, свободы, покоя и движения. Взятые в своем диалек-
тическом единстве и органичном синтезе, они создают наиболее благоприятную среду для саморазвития .точности субъектов социального творчества в координатах абсолютных ценностей бытия. Единство телесного и душевно-духовного детерминирует объективно правильное понимание и восприятие человеком феномена свободы как основания для социального творчества, как необходимости социальной ответственности (осознанной необходимости) личности перед собой и перед другими людьми. В таком качестве, как социально ответственное отношение человека к человеку, как духовная любовь, такая свобода предполагает три периода построения самого способа существования личности: 1) созерцание (период духовного покоя в генезисе личности); 2) освоение (период духовного возвышения в генезисе личности) и 3) делание добра (период креативного существования личности);
- поскольку творчество есть созидание объективно лучшего, оно не может оставаться вне рамок духовного развития самого субъекта данного процесса. Следовательно, духовное возрастание человека, обретение им духовности составляет основу развития его творческих способностей как субъекта процесса социального творчества. Последнее (собственно социальное творчество) предстает в системе социальных отношений как актуализация высших духовных идеалов (Любви, Красоты, Добра, Веры, Надежды). Такая актуализация требует определенных социальных технологий и социокультурных коммуникаций, что составляет конкретное содержание креативности в социальном плане. Вне духовных смыслов, при отсутствии приверженности человека к духовным ценностям, содержание самого процесса социального творчества и собственно креативные способности его субъектов неизбежно вырождаются в механическое комбинирование наличных ресурсов, манипулирование и репродуцирование того. Приверженность личности субъекта социального творчества к духовным ценностям упорядочивает этот процесс, вносит в него осмысленные оценочные моменты, придавая тем самым смысл и всей человеческой жизни;
- без духовной практики как процесса осваивания и усваивания высших ценностей человеческого бытия формирование и существование целостной (полноценной, гармоничной, совершенной) личности оказывается невозможно, т.к. индивидуум, не освоивший и не усвоивший высшие ценности, предельные значения духовности, становится объектом, удобным для манипулирования со стороны внешних сил. В той степени, в которой индивидуум осваивает и усваивает ценности духовной культуры, он становится личностью. Заключительный этап духотворения - приме-
нение освоенного духовного богатства в предметно-практической деятельности человека есть одновременно и высшая фаза самоопределения личности;
- духовное богатство личности выступает в виде накапливаемого ею духовного опыта, содержащего необходимые условия для воспроизводства человека и являющегося основой формирования ее духовного потенциала.
В третьем параграфе «Социальная определенность духовного потенциала» на основе сравнительного анализа двух основных теоретико-методологических подходов к проблеме творчества (религиозного и светского) обосновываются положения о том, что:
- процесс социального творчества есть процесс актуализации духовного потенциала личности в социальных взаимоотношениях между людьми. Этот процесс состоит из трех основных этапов: 1) создания нового; 2) создания более совершенного; 3) его превращения в норму. В процессе социального творчества инновационные способности человека опосредуются его духовной культурой и превращаются в действительно креативные способности. Это происходит в связи с тем, что как непосредственный участник процесса социального творчества человек сам становится его продуктом (результатом) в той мере, в которой ему удается актуализировать собственное духовное начало. Личность, пытающаяся заниматься социальным творчеством вне духовной культуры и исключительно на инновационной основе, оказывается неспособной к самореализации, полному раскрытию своих субъектных, продуктивно-творческих свойств. В связи с этим она сталкивается с проблемами возрастающего социального отчуждения (одиночества);
- в системе социального взаимодействия, основанной на ценностях духовной культуры, духовность личности субъектов социального творчества способствуют формированию и реализации лишюстного потенциала. Это происходит в той степени, в какой сама личность оказывается способной трансформировать ценности духовной культуры в практическом плане, т.е. актуализировать для самой себя, превратить в систему стимулов и установок собственного поведения. Формирование под влиянием таких стимулов и установок всех конструктов личностного потенциала (интеллектуального, трудового, поведенческого и т.п.) представляют собой процесс социального творчества в его внутренней, интровертивной фазе, когда усилия личности обращены еще пока лишь на саму личность, а не вовне. Экстравертивная фаза в развитии личностного потенциала наступает лишь после того, когда завершается период воспитания, восприятия духовного содержания культуры самой лично-
стью. С началом активного этапа социального творчества восприятие (воспитание) духовности конкретной личностью не прекращается полностью. Но замещается более высокой степенью духовности - служением. «Быть русским есть дар служепия», - утверждал митрополит Иоанн. Еще более определенно на этот счет высказался в рамках сформулированной им теории социальной взаимопомощи П.А. Кропоткин. Эта своеобразная социальная трансформация духовности субъекта социального творчества и составляет социальную форму проявления (самореализации) ее духовного потенциала;
- способность к продуктивному (созидательному) социальному творчеству обусловлена, в первую очередь, содержанием духовного потенциала человека. Его психофизиологические (телесные) данные играют служебное, сугубо функциональное значение. При этом суть креативности состоит в способности человека созидать совершенное (объективно лучшее) в той степени, в какой сама человеческая личность в процессе духовного труда формирует свой собственный духовный потенциал. Креативные способности личности имеют предметно-исторический характер и институциональное оформление, свойственные конкретному уровню ее развития.
Во второй главе «Социальное творчество как способ самореализации целостной личности» дается анализ сущности, природы и содержания феномена социального творчества личности.
В первом параграфе «Духовная деятельность как способ саморазвития личности» показано, что:
- центральное место в структуре личностного потенциала субъектов социального творчества занимает трудовой потенциал, в основе которого лежит духовный потенциал человека. Способом формирования духовного и личностного потенциалов выступает духовное производство. Данный термин, употреблявшийся еще К. Марксом, до сих пор активно используется в литературе. Однако в отличие от многих, подразумевающих сегодня под духовным производством производство информации и знаний, мы понимаем, з первую очередь, формирование в душе человека идеалов и образов, идей и ценностных ориентаций, что, в конечном счете, и составляет обретение духовности;
- поскольку процесс социального творчества представляет собой духовно де-термипированную форму трудовой деятельности и характеризуется ее ключевыми признаками (целесообразность, целенаправленность, общественная полезность), постольку духовная деятельность имеет определяющее значение для развития всей
структуры самой личности субъектов социального творчества, в том числе и их личностного потенциала. Формирование и реализация трудового потенциала личности придает всему процессу социального творчества предметность и определенность. Представлять же сам процесс социального творчества как сублимирование нереализованной сексуальности (3. Фрейд), страха (С. Кьеркегор), психопатии (Э. Фромм), истеричности (В. Райх), буптарства (А. Камю) отвечает требованиям соответствующей практике теоретизирования, которая не может оспорена;
- социокультурная динамика (прежде всего, динамика духовной жизни личности) как свойство развития субъектов социального творчества определяется рядом этапов. Первым этапом развития личности субъекта социального творчества является этап ее предварительного знакомства с ценностями культуры; вторым этапом выступает усвоение (восприятие) ценностей культуры; третий этап связан уже с переработкой (творческим переосмыслением и креативным усовершенствованием) культурных ценностей в процессе социального творчества;
- в духовной деятельности личности как субъекта социального творчества выделяется ряд закономерностей. Первой из них является преумножение и возвышение сущностных сил, а значит, и субъектных свойств личности. Второй закономерностью является опережающее развитие таких способностей, которые служат основным источником общественного (человеческого) богатства (способности к труду и самоуправлению и др.). Третья закономерность связана с нелинейным, противоречивым, характером самого процесса развития способностей личности, что связано с необходимостью осуществления личностью своего духовного выбора. Четвертой закономерностью выступает все более растущее влияние информации на развитие человека. Взятые в системном единстве, эти обстоятельства оказывают существенное влияние на алгоритм самого процесса духовного развития субъектов социального творчества.
Во втором параграфе «Субъектная природа социального творчества» показано, что:
- субъектность личности представляет собой совокупность определенных способностей, которая включает в себя: самоопределение, самоидентификацию, самопризнание, самоуполномачивание, самодисциплину, самостоятельность, социальную ответственность, самореализацию. Актуализация этих способностей позволяет превращать мировоззренческие идеалы личности в строго определенные нормы, образцы и установки ее предметно-практической деятельности. Тем самым, субъект-
ность личности участников процесса социального творчества позволяет им преодолевать отвлеченно-абстрактный характер идеалобразования как функции человеческого духа и направлять данную функцию в праксиологическое русло. В этом плане необходимо отметить, что практика выступает критерием истины не всегда и не «по определению», а лишь в том случае, если она осуществляется субъектами социального творчества, обладающими высоким духовным потенциалом, освоившими и усвоившими ценности духовной культуры;
- субъектность личности основывается на актуализации идеалов высшего порядка, на абсолютных ценностях духовной культуры человека. Придавая различную значимость тем или иным ценностям, выстраивая ценностную иерархию, люди, тем не менее, осознают непреходящий характер некоторых ценностей, которые и становятся императивами социального творчества. Вне рамок такой императивности само социальное творчество из созидания объективно более совершенных норм, образов и установок вырождается в практику субъективной манипуляции различными инструментами социального взаимодействия. При этом утрачивается не только ранг самой деятельности человека, но и конкретные возможности для улучшения и усовершенствования внутреннего мира человека и окружающей его реальности. Глубинный смысл социального творчества состоит в самосовершенствовании человека и человечества. Человеку как существу духовному присуща такая грань духовности, как трансцендентность - способность и стремление личности выйти за рамки своей данности (телесности), порыв к самосовершенствованию;
- в основе социального творчества не только каждого социума-этноса, но и отдельно взятой личности лежит определенный духовный код. Для русского народа он может быть представлен в виде определенной иерархии фундаментальных ценностных оснований, включающей в себя: 1) духовность (православие); 2) традицию (верность); 3) самобытность (экософность); 4) патриотизм (державность); 5) соборность (коллективизм); б) культуру и 7) творчество (созидание). Эта совокупность («Семирамида» - термин A.C. Хомякова) духовных ценностных ориентаций субъекта социального творчества определяет следующие уровни его творческих способностей: продуктивно-репродуктивный, генеративный и конструктивно-инновационный.
Данная иерархическая структура духовных ценностей способствует укоренению личности в структуре ее собственной корневой национальной культуры, ее восприятию традиции не только как феномена культуры, но и в качестве сложного со-
циального отношения, посредством которого личность осуществляет свою духовную, культурную и социальную коммуникацию в обществе. Сохранение и развитие этого культурного кода выступает генеральным условием развития и совершенствования не только самой личности, но и процесса социального творчества, в котором личность принимает самое непосредственное участие.
В третьем параграфе «Самореализация личности как цель социального творчества» раскрываются положения о том, что:
- самореализация личности как важнейшая цель социального творчества обусловлена способностью субъекта целеполагатъ себя в качестве объекта собственной деятельности. Целеполагание самодеятельности личности или целеполагание субъектом социального творчества самого себя в контексте своей деятельности есть непосредственное проявление целостной личности. Способность правильно выбирать, формулировать и добиваться цели процесса социального творчества представляет собой интегрированный результат развития субъектных способностей личности;
- субъектные способности личности составляют в целостном комплексе ее характеристик особую функцию - самоуправления, посредством реализации которой личность нацеливается на достижение главной цели социального творчества - развития, улучшения и продолжения самой жизни человека. Смысл социального творчества, взятый в качестве его цели, таким образом, выступает как повышение качества жизни, под которым следует понимать наполнение самой жизни высшим смыслом человеческого бытия, что возможно на почве освоения и усвоения человеком высших ценностей духовной и социальной культуры;
- важным субъектным свойством человека является его способность к самоуправлению. Данный признак предполагает такие функции, как «самоуполномачива-ние», «саморегулирование», «самоконтроль», «самодисциплина», которые соотносятся с ним как частное с общим. Самоуправление является принципиально важным условием для подлинно социального творчества. Внешнее управление предполагает манипулирование человеческим сознанием, волей и способствует превращению ответственной человеческой личности из субъекта социального творчества в объект деятельности;
- в условиях современного глобализма усиливаются противоречия между культурой и цивилизацией. Это находит свое проявление в борьбе двух основных моделей социального творчества: интенсивной модели, обращенной, прежде всего, на развитие и возвышение человеческой духовности, и экстенсивной модели, обра-
щепной, прежде всего, на материальную культуру. Первая модель способствует формированию и развитию полноценной личности. Вторая модель социального творчества преимущественно носит технико-технологический характер и не создает условий для полной самореализации личности человека как человека и как субъекта социального творчества. Нахождение баланса различных интересов, присущих человеку, а также продуктивный синтез двух основных моделей социального творчества позволит избежать проявления различных форм радикализма (от аскетизма до гедонизма) и будет способствовать более грамотному соотнесению человеческих поступков с идеалами и ценностями подлинного бытия.
В Заключении автор подводит итоги исследования и формулирует следующие выводы:
1. Духовность личности представляет собой систему идеалов, принципов, правил и убеждений, основанных на высших (сакральных) ценностях человеческого бытия и включающих в свою орбиту ценности среднего (гносеологического) и низшего (праксиологического) уровней общей культуры человека. Смысл социального творчества духовной личности состоит в самосовершенствовании человека, реализации всех его продуктивно-творческих сил. Успешное осуществление социального творчества оказывается возможным только при одном генеральном условии - формировании духовной доминанты в душе человека. Вне духовной детерминации всякое творчество обречено не неполноту, незавершенность, ущербность. Духовная доминанта формирует необходимое аксиологическое поле культуры, в рамках которого социальное творчество становится подлинным одухотворением самой жизни.
2. Содержание духовности субъектов социального творчества строго иерар-хично и предметно определенно. В структуре духовности присутствуют три уровня ценностей. На высшем уровне представлены абсолютные ценности человеческого бытия, определяющие смысл его жизни. На низшем уровне - праксиологические (функциональные) ценности, определяющие содержание жизнедеятельности людей. Промежуточный уровень ценностей связан с качеством жизни как соответствием реальной жизнедеятельности человека подлинным смыслам бытия. Диалектическое единство всех трех уровней ценностей в системе культуры личности составляет тот ансамбль, который определяет интенцию социального творчества и интериоризацию субъектных способностей личности.
3. Духовность как система ценностных координат и аксиологическое поле развертывания социального творчества человека представляет собой духовную
культуру самоопределения, формирования и развития личностных свойств до уровня субъектных способностей. Культура возвышает человеческую индивидуальность от природного уровня до высших проявлений духовности, определяя содержание человеческой морали, нравственности, этики и эстетики. Благодаря духовной культуре репродуктивные способности личности превращаются в продуктивные, инновационные способности - в креативные. Тем самым задается общий характер процесса воспроизводства человека как духовного и социального существа. Расширенный характер такого воспроизводства означает не только количественные изменения, но и качественные улучшения и, прежде всего, возрастание культуры человека как субъекта социального творчества, движение на пути самосовершенствования.
4, Социальное творчество представляет собой духовно детерминированное солидарное созидание человеком таких форм общения и общественных отношений, а также таких их критериев и показателей, которые в совокупности обеспечивают оптимальный простор для развертывания универсальной человеческой природы, продуктивно-творческих сил каждой человеческой личности и каждой социальной общности. Социальное творчество предполагает формирование у личности определенных субъектных способностей, имеющих подлинно верное, объективно правильное и духовно-нравственное содержание. Духовная культура определяет содержание социальной формы субъектности человека, формируя в нем способности к самоопределению, самоидентификации, самодисциплине, самоконтролю, самостоятельности, самодеятельности, самоуполномачиванию, самореализации и нормотворчеству. Такой отбор субъектных характеристик личности не только формируется, по превращается в систему и становится конструктивно-оперщпояальньы и предметно-содержательным исключительно в рамках духовной культуры.
Высшие ценности духовной культуры человека определяют социально-онтологический статус самой личности субъекта социального творчества. Они позволяют осуществлять личностный выбор в координатах абсолютных ценностях бытия и формировать социальную культуру личности и общества как систему объективно верньи (правильных) ценностных ориентации. Восприятие и использование высших ценностей и идеалов духовной культуры создает для личности наиболее благоприятные условия для ее наиболее полного развития и самореализации, для освоения и усвоения всего спектра ценностей (разных уровней) социальной культуры. Возвышение предметно-производственной деятельности человека до высшего уровня - до уровня духовного опыта народа (социума-этноса) представляется нам одним
из важнейших направлений соединения (синтеза) духовной и социальной культуры, способом преодоления существующей в современном мире психологии потребления и товарного фетишизма.
5. Социокультурная динамика в развитии личности и социума свидетельствует о том, что подъемы и спады в их развитии совпадают с подъемами и спадами социального творчества, его эффективности. Нарастающие в современном мире тенденции к прагматизации морали, формализации культуры и подмене культурных ценностей цивилизованными сугубо технологическими моментами могут блокироваться только одухотворением социального творчества, его наполнением высшими смыслами жизнедеятельности общества и человека. Исторически моменты духовного подъема нации соответствуют ее наибольшим успехам в области культуры, политики, экономики, образования. И наоборот, времена духовной смуты становятся и временем упадка во всех сферах социального творчества человека. Поэтому дальнейшее развитие социального творчества связано не с цивилизационными кодами, а с культурными, точнее - духовными кодами и высшими смыслами, выражающими глубинную интенцию самой человеческой сущности и заложенной в ней возможности, способности и потребности созидать добро.
6. Духовность как система высших идеалов и ценностей человеческого бытия является генератором социального творчества. Она продуцирует новые социально значимые идеи, которые благодаря духовности обретают свойство совершенства. Духовность - это не только движение мысли от простого к сложному («все гениальное просто» - Л.Н. Толстой), не какие-то модуляции в развитии нашего сознания от обыденного до специализированного уровня. Духовность имеет еще и подсознательный уровень. Это и интуиция, и наитие, и откровение, и предчувствие, и сфера высших творческих эмоций. Но подсознание в той мере обладает характеристиками духовности, в какой оно детерминировано предельными высшими ценностями (идеалами) духовной культуры (Любовь, Красота, Вера, Надежда, и т.д.). Таким образом, как сложное комплексное образование духовность обладает не только внутренней иерархичностью своего содержания, но и своей специфической структурой, выступает внутренним регулятором человеческой деятельности. Посредством развития в человеке его субъектных продуктивно-творческих свойств духовная культура позволяет личности осуществлять высшую миссию человека на земле - реализовать на практике заложенную в нем изначально потребность и способность творить добро. Априорная способность личности к созиданию добра только в поле ду-
ховной культуры переходит (трансформируется) из состояния интенции, покоя в активное творческое начало, превращает человека в активную, деятельную и самодеятельную личность. Культурно-историческая возможность и актуализация способности человека как духовно-нравственного существа составляет смысл и содержание самореализации личности, в результате которой человек и становится подлинным субъектом социального творчества.
ОСНОВНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ:
Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК РФ:
1. Лазутина Т. В., Кружкова Т. И., Михалев А. В. Деловой мир России как социальный и культурный феномен: к вопросу о цивилизационных и духовных кодах развития национальной экономики в XXI веке.// Вестник Оренбургского ун-та, № 7 (101), июль 2009. С. 38-42.
2. Лазутина Т. В., Михалев А. В., Стожко Н. Ю. О хозяйственной нравственности в условиях глобального экономического кризиса // Известия Уральского государственного экономического университета. -2009. -№ 5 (24). -С.41-46.
Монографии:
3. Лазутина Т. В. Социокультурная динамика социальной ответственности; Духовная культура как источник формирования социальной ответственности. // В кн.: Культура социальной ответственности: теория и практика / Под ред. К. П. Стожко. Гл.1., п. 5,9. - Екатеринбург: Изд-во Урал, ин-та бизнеса, 2009. С.128-139, 203216.
4. Лазутина Т. В. Труд и ответственность как диалектическое единство в структуре предпринимательской деятельности //В кн.: Конкуренция и ответственность: История. Теория. Практика / Под. ред. К. П. Стожко. - Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. ун-та, 2010. С. 507 - 531.
Статьи и тезисы:
5. Лазутина Т. В., Ветошкин А. П. Современные институциональные изменения и развитие субъектов хозяйственной деятельности // Экономика и культура / Матер. III Всеросс. научно-пракг.конф. / Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. ун-та, 2010. С. 24-31.
6. Лазутииа Т. В., Князев В. М. Духовный потенциал современного российского предпринимательства // Экономика и культура / Матер. 1П Всеросс. научно-практ.конф. / Екатерипбург: Изд-во Урал. гос. ун-та, 2010. С. 90 - 102.
7. Лазутина Т. В., Ветошкин А. П. Самореализация личности субъектов хозяйственной практики в условиях современных социокультурных изменений // Креативная экономика / Матер. XIV Межрегион, научно-практ. конф. / Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. ун-та, 2010. С. 31 - 48.
8. Лазутина Т. В., Михалев А. В. Формирование инновационных способностей работника как фактор развития конкурентных отношений // Духовно-нравственный путь развития России / Матер. VII Междунар. Ильинских научно-богословских чтений. - Екатеринбург, 2009. - С. 385 - 393.
9. Ветошкин А. П., Лазутина Т. В. Место и роль культуры в воспроизводстве субъекта социального творчества // Социальная ответственность бизнеса. Материалы XIII Межрегион, науч-практ. конф. - Екатеринбург: Урал. гос. ун-т, 2008. С.4-8.
10. Лазутина Т. В., Стожко Д. К. Духовно-нравственные основы социокультурного воспроизводства личности работника в условиях национального (русского) хозяйственного уклада // Социальная ответственность бизнеса. Материалы XIII Межрегион, науч-практ. конф. - Екатеринбург: Урал. гос. уп-т, 2008. С.30-36.
11. Лазутина Т. В., Подшивалов В. Н. Деловая культура как основа воспроизводства социально-ответственной личности // Материалы XIII Межрегион, науч-практ. конф. - Екатеринбург: Урал. гос. ун-т, 2008. С.55-62.
12. Лазутина Т. В. Место и роль духовной культуры в системе социальных отношений // Актуальные проблемы социально-экономического развития России в начале XXI века. Матер, конф. молод, ученых. - Екатеринбург: Урал, ин-т бизнеса, 2008. С.181-186.'
13. Лазутина Т. В., Подшивалов В. Н. Духовная культура в контексте социальной ответственности личности // Актуальные проблемы социально-экономического развития России в начале XXI века. Матер, конф. молод, ученых. -Екатеринбург: Урал, ин-т бизнеса, 2008. С.187-197.
14. Лазутина Т.В. Духовпые трансформации в музыкальной культуре // Гуманитарные стратегии российских трансформаций / Матер, междунар. научн.-практ. конф. Т.1. / Тюмень: Изд-во ТюмГНГУ, 2008. С. 85 - 88.
15. Лазутина Т. В. Социальное партнерство и изменения в содержании профессионального образования // Матер, обл. науч-практ. конф. - Екатеринбург: Ин-т развития регион. Образования, 2005. С.4 - 8.
16. Лазутина Т. В. О возрождении национального самосознания в процессе литературного образования // Матер, город, педагог, чтений. - Первоуральск, 2000. С.3-4.
Подписано в печать Формат 60x84/16
Объем 1,5 п.л. Тираж 100 экз. Заказ № й-09 Отпечатано в отделе копировально-множительной техники Сиб. Гос. аэрокосмического ун-та им. Акад. М. Ф. Решетнева 660014, г. Красноярск, просп. им. газ. Красноярский рабочий, 31
ОГЛАВЛЕНИЕ.
ВВЕДЕНИЕ.
ГЛАВА I. ДУХОВНАЯ ОСНОВА ВОСПРОИЗВОДСТВА ЦЕЛОСТНОЙ ЛИЧНОСТИ.
1.1. Место и роль духовности в системе социальных отношений
1.2. Творчество как способ существования личности.
1.3.Социальная определенность духовного потенциала личности.
ГЛАВА И. СОЦИАЛЬНОЕ ТВОРЧЕСТВО КАК СПОСОБ
САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЦЕЛОСТНОЙ
ЛИЧНОСТИ.
ПЛ. Духовная деятельность как способ саморазвития личности.
И.2. Субъектная природа социального творчества
Н.З. Самореализация личности как цель социального творчества
Актуальность темы исследования обусловлена необходимостью повышения общественной значимости современных преобразований в сфере социального творчества человека. В начале XXI в. российское общество оказалось в достаточно сложной ситуации. С одной стороны, практически полностью утрачена прежняя коммунистическая идеология и нравственность, определявшая моральный облик советского человека на протяжении более чем семидесяти лет нашей истории. С другой стороны, образовался определенный мировоззренческий вакуум, который сегодня отчасти заполняется либо экстремистскими ценностями и установками, либо различного рода импортированными моральными нормами и ориентация-ми, в основном связанными с идеологией потребительского общества, мотивами накопления, вещизма, психологией товарного и денежного фетишизма, социального приспособления. Первое обстоятельство в большей мере касается людей зрелого и пожилого возраста, второе — современной молодежи.
Большинство социальных проектов, планируемых и реализуемых в современном российском обществе, не содержат в себе серьезной духовной составляющей, не опираются на массовое социальное творчество.
Отсутствие последовательной и продуманной государственной политики в условиях глобализации и интернационализации многих сфер общественной жизни приводит к негативным социальным последствиям. Так, отмечается рост прагматизма, рационализма, эгоизма, гедонистических настроений в российском обществе, с одной стороны, и забвение накопленного нацией духовного и культурного опыта (традиций), с другой стороны. Культурные заимствования, перенесенные на российскую почву, также часто дают отрицательный результат.
Такое положение обусловливает и довольно низкую степень эффективности социального творчества, частичную, а порой и полную утрату 3 человеком своей собственной субъектности и его превращение в объект для различного рода манипуляций и воздействий извне.
Восстановление и развитие субъектных свойств и способностей личности как субъекта социального творчества предполагает восстановление своей собственной духовной культуры как системы духовно-нравственных ценностей, определяющих направление, характер и динамику самого процесса социального творчества. Поскольку социальное творчество имеет своей ключевой задачей обеспечение нормального воспроизводства самого человека, его полноценного бытия и всестороннего развития, постольку духовность и духовная культура как система идеалов, правил и убеждений становится решающим условием повышения эффективности всей человеческой деятельности.
Степень разработанности темы. Развитие духовности и ее значения в жизнедеятельности человека в истории философии практически всегда находилась в поле зрения исследователей. До обособления философии от религии проблематика духовной культуры освещалась в богословской и агиографической литературе. Изучение содержания и роли духовности в древнерусскую эпоху напрямую зависело от господствовавшей в обществе религиозной идеологии и тех методологических установок, которые задавались богословскими трактатами. Среди наиболее ярких источников эпохи, когда философия и религия существовали и развивались в нашей стране слитно, об изначальной высоте духовной культуры свидетельствуют такие сочинения, как «Поучения» Владимира Мономаха, «Послание Владимиру Мономаху о посте» Киевского митрополита Никифора, «Поучения» Владимирского епископа Серапиона, «Палея Толковая», «Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона.
Начиная с XVIII в., в России происходит постепенное обособление философии от теологии. В этот период можно обнаружить интереснейшие письменные источники по данной проблематике, например, «Духовный регламент» Феофана Прокоповича. С утверждением философии как теоре4 тической науки в ней продолжают развиваться два основных течения (светское и религиозное), представители которых постоянно обращаются к духовной культуре человека, ее месту и роли в жизни общества. Русское славянофильство (К.С. Аксаков, И.В. Киреевский, Ю.Ф. Самарин, A.C. Хомяков и др.) обращали серьезное внимание на национальные особенности русской духовной культуры. В XIX веке эта тенденция нашла свое отражение в трудах B.C. Соловьева, А.И. Введенского, JI.M. Лопатина, Н.Ф. Федорова, JI.H. Толстого. Во второй половине XIX - начале XX в. различные стороны духовной жизни русского человека исследовали такие мыслители религиозно-философского направления, как H.A. Бердяев, С.Н. Булгаков, И.А. Ильин, Л.П. Карсавин, Н.О. Лосский, С.Н. Трубецкой, E.H. Трубецкой, П.А. Флоренский, С.Л. Франк, которые обращали особое внимание на выявление места и роли духовности как системы идеалов, принципов и убеждений в деятельности самого человека.
Однако существовали и другие направления в истории отечественной философской мысли, представители которого также исследовали вопросы формирования и развития духовной культуры, но уже не просто в секуляризированном плане, а с позиций классового подхода. Наиболее интересными в этой связи можно считать сочинения A.A. Богданова, A.B. Луначарского и др. В советский период отечественной истории проблематика духовности была элиминирована официальной идеологией, в основе которой находилась материалистическая диалектика. Под лозунгами «борьбы с идеалыциной» и осуществления «культурной революции» вопросы формирования и развития духовной культуры личности подменялись пропагандой коммунистических идей и установок. И только с конца 70-х — начала 80 гг. XX в. отечественные исследователи вновь стали активно обращаться к вопросам, связанным с изучением явления духовности. Особенно, наряду с аксиологическим аспектом, актуализируется праксиологический аспект данной проблематики, в рамках которого духовность исследовалась не отвлеченно, не абстрактно, а как система цен5 ностных ориентаций деятельной личности (духовная культура), как условие (фактор) социального творчества человека. Исследованию духовной культуры посвящены работы З.Г. Антошкиной, В.И. Бабушкина, Г.С. Ба-тищева, К.Я. Вазиной, Р.Н. Васильева, А.П. Ветошкина, С.З. Гончарова, В.М. Князева, В.И. Ксенофонтова, A.M. Кузина, С.Б. Крымского, В.А. По-номаренко, И.В. Силуяновой, В.Г. Федотовой, В.И. Филатова и др.
Однако смысл понятий духовности и духовной культуры все еще остается широким и неопределенным. Прежде всего, не разводятся сами эти понятия, хотя духовная культура представляет собой не просто систему духовных ценностей личности, но и систему определенным образом усвоенных (освоенных), адаптированных ценностей, превращенных в ценностные ориентации.
Исследователи отражает какую-то одну сторону духовной культуры, ее определенные аспекты, зачастую не соотнося ее с более общим понятием духовности как таковой. Так, одни авторы связывают духовную культуру с системой взаимоотношений (С.С. Аверинцев). Другие связывают ее с деятельностью человека как субъекта исторического процесса. Третьи -видят суть духовной культуры в утверждении высших нравственных ценностей (Г.В. Осипов). Четвертые — исследуют интенциальный аспект духовной культуры человека (В.И. Стрелков). Пятые — связывают духовность с высшими переживаниями (А.И. Зеленков). Шестые — рассматривают ее как жизненную позицию личности, в которой реализуется ее внутренняя свобода и творческое начало (Р.Л. Лившиц) и т.д.
Тем не менее до сих пор в философской литературе ощущается отсутствие целостного и системного подхода к изучению духовности и духовной культуры именно в контексте социального творчества и с позиций развития субъектных свойств личности. Недостаточно полно освещены вопросы, связанные с формированием конкретных субъектных способностей участников социального творчества и значением духовности в развитии и актуализации таких способностей личности. В связи с этим обращение к данной проблеме представляется вполне оправданным.
Цель и задачи исследования.
Целью исследования является выявление духовности в качестве основы социального творчества личности. Для реализации поставленной цели в работе необходимо решение следующих задач:
- определить роль и место духовности в развитии всей системы социальных отношений, складывающихся в обществе;
- раскрыть сущность социального творчества как созидательного способа самореализации личности;
- выявить социальную направленность (определенность) духовного потенциала в структуре общего личностного потенциала субъектов социального творчества;
- осуществить социально-философскую реконструкцию феномена духовности в русле русской философской традиции как «духотворение», по П.А. Флоренскому; «духовное делание», по И.А. Ильину; «работа со смыслами», по B.C. Соловьеву; «накопление в себе сил добра», по С.Л.Франку, и т.д. в процессе формирования и актуализации всех продуктивно-творческих способностей личности;
- раскрыть субъектную природу социального творчества через анализ субъектности как формы социальной активности, детерминированной духовным развитием самого человека;
- проанализировать динамику самореализации личности субъектов социального творчества в условиях современных социокультурных трансформаций.
Объект и предмет исследования.
Объектом исследования является социальное творчество как целостное явление и важная характеристика человеческой жизнедеятельности.
Предметом исследования является духовная основа социального творчества личности как фундаментальное условие успешного формирования и реализации человеком своих субъектных способностей.
Методологической основой исследования являются диалектический и метафизический методы и принципы познания, позволяющие раскрыть объект и предмет исследования в их целостности (полноте) и непрерывном развитии, выявить их аксиологические и праксиологические аспекты. Решение конкретных задач, сформулированных в работе, осуществляется также на основе системного, структурно-функционального, деятельност-ного подходов и с использованием методов анализа, синтеза, которые позволили существенно дополнить представления о значении духовности для осуществления социального творчества и развития субъектных способностей личности.
Новизна исследования и личный вклад автора состоят в следующем:
1. Осуществлена социально-философская реконструкция явления духовности как системы высших ценностей бытия, имплицитно присутствующей и возрастающей в человеке по мере «накопления в нем сил добра» (С.Л. Франк) и выступающей в качестве «воли к совершенству» (И.А. Ильин). Доказано положение о том, что духовность выступает основой социального творчества только тогда, когда она актуализирована в созидательном труде, являющемся универсальным способом осуществления социального творчества личности. Показано, что в структуре природы человека именно духовность исторически определяет антропологическую целостность и сущность самого человека, детерминирует высшие проявления его социальности, такие, как добродетель, ответственность, свобода и солидарность, также, что не менее важно, обусловливает и его физическое здоровье. Деятелъностный подход к категории духовности, использованный в настоящей работе, позволяет раскрыть ее место и роль в осуществлении социального творчества во всей его полноте и цельности. Позво8 ляет уйти от некоторых современных упрощенных представлений, согласно которым «сущность социального существования исчерпывается потреблением» (В. Мерцалов), а «духовность по своей сути нейтральна» (М. Шелер) и т. д.
2. Обосновано положение о сущности социального творчества как солидарном созидании человеком таких форм общения и общественных отношений, а также таких их критериев и показателей, которые в совокупности обеспечивают возможность для развертывания универсальной человеческой природы, продуктивно-творческих сил каждой личности и каждой социальной общности. Социальное творчество представляет собой определенную культуру социального взаимодействия, складывающуюся между людьми в форме сложного социального отношения, в процессе которого человек обретает и реализует свои субъектные качества (способности), переставая быть объектом системы социального воздействия и манипуляции (С.Г. Кара-Мурза). Тем самым, возникают необходимые условия для формирования системы «социального взаимодействия» (П. Сорокин), то есть такой модели социальных отношений, при которой все ее участники обладают субъектными способностями, которые актуализируются в аксиологическом поле духовной доминанты.
3. Аргументировано положение о том, что духовность (духовная культура) играет роль главного регулятора подлинно социально-творческой деятельности. В качестве особой формы человеческого самосознания и освоения социального опыта (B.C. Барулин) духовность задает объективно правильный вектор развитию человеческой личности и конституирует человека в качестве субъекта социальных отношений. Духовная культура, ее высшие (абсолютные) ценности позволяют раскрыть специфику и динамику всей социальной жизни личности на разных этапах ее развития. Различаются три этапа в социогенезе субъектов социального творчества (освоения, усвоения, творческого развития и применения), которые соответствуют основным фазам формирования субъектных свойств 9 личности: самоидентификации, самоопределения и самореализации (самодеятельности).
Выявлено, что духовность может выступать в двух основных формах: сакральной и секулярной. Созидание сакральной формы духовности осуществляется через «поиск Бесконечного и Абсолютного» (В. Зеньков-ский). Созидание духовности в секулярной форме обусловлено социальным общением (социальным взаимодействием) и приобщением (формированием отношений солидарности) между людьми. Обе формы духовности представляют собой проявление идеального, которое до сих пор во многом остается «мистически-загадочной реальностью» (Э.В. Ильенков). Синтез указанных форм духовности определяет формирование подлинной целостности личности. Антропологическая целостность, взятая в рамках такого духовного синтеза, представляет собой не сумму атрибутивных характеристик человека, а некий их «совершенный ансамбль», «симфонию» (митр. Иоанн), определенный синергетический результат духовно-нравственного становления и развития человека. Наполнение духовным содержанием человека позволяет, в свою очередь, наполнить таким содержанием конкретные социокультурные коммуникации, все виды человеческой деятельности, добиться большей социальной гармонии как в развитии отдельно взятой личности, так и общества в целом. Тем самым идеальное отражение объективной реальности превращается в идеальное (духовное) ее преображение.
4. Духовная любовь представлена как вершинная характеристика духовности, определяющая проявление в личности воли к совершенству. Человек воспринимает объективно совершенное как наилучшее элюцио-налыю-целостпо. Порождаемая духовной любовью вера (как еще одна ключевая характеристика духовности в целом) апеллирует к Абсолюту и воспринимает совершенство духовно-целостно. Духовность как система ценностей формируется посредством «духовного производства» (К. Маркс), «духотворения» (П.А, Флоренский), под которыми понимается не
10 только производство знаний, получение и обработка информации, но и формирование идеалов и образов (образцов), выступающих важнейшими мотиваторами социального творчества. Именно на этой почве духовного производства личность обретает свой собственный духовный опыт и созидает свой собственный духовный потенциал. Тем самым душа индивидуума преобразуется духом, превращается в «душевный дух» (В.М. Князев) и обретает такие важные его характеристики, как чувство совести, справедливости, ответственности и доброжелательности.
5. Выявлен внутренний источник социального творчества личности, заключающийся в несоответствии между ограниченными возможностями телесности, социальности и бесконечностью духа. Это обстоятельство побуждает личность вырабатывать в себе объективно значимые способности к созерцанию, внутреннему духовному сосредоточению, формировать внутренний настрой своей души в целях преодоления противоречия между бесконечностью духа и чувственно-предметной реальностью. Личностный выбор ценностных приоритетов является предварительным условием социального творчества. Осуществляемый в координатах духовности, он нацеливает человека на творческий труд и созидательную деятельность. В той мере, в которой индивид осваивает духовное богатство и становится субъектом социального творчества, он и реализует себя как личность, поэтому «завоевание духовности есть главная задача человеческой жизни» (H.A. Бердяев).
6. Раскрыто содержание и выстроена иерархия основных продуктивно-творческих сил и конкретных субъектных способностей личности, посредством которых осуществляется процесс социального творчества и благодаря которым происходит формирование и реализация целостности самой личности.
Прослежена логика превращения деятельности из репродуктивной предметно-вещной манипуляции орудиями и предметами труда в креативно-инновационный процесс путем ее наполнения высшими смыслами ду
11 ховного бытия. Эта логика неразрывно связана с формированием способности личности к выстраиванию иерархии ценностей в порядке их значимости для самого человека. В креативно-антропологическом аспекте социального творчества выделен и определен особый вид трудовой практики — духовный труд, который выступает как способность к определению и освоению ценностей и актуализации ценностных ориентаций. Духовный труд представляет собой развитие, адаптацию и применение духовных ценностей к конкретным видам жизнедеятельности личности.
Выявлена духовная модальность религии и нравственности в сфере социального творчества. Обосновано положение о том, что морально-нравственный аспект социального творчества развивается под воздействием духовного труда, посредством которого личность осваивает и усваивает высшие ценности и транслирует их на свою предметно-вещную практику. Поскольку духовный труд определяет в первую очередь именно высшие ценности человеческого бытия и апеллирует к идеалам и образам высшего порядка, постольку он развивает всеобщие по значению продуктивно-творческие силы человека и через них, интеллектуальную, материальную и социальную технику, служит решающим фактором становления целостной личности.
7. Раскрыта специфика и динамика духовного развития, определяющая алгоритм процесса социального творчества, его характер и результаты. Социальное творчество как созидание новых и более эффективных норм, правил, процедур, принципов и условий для проявления человеческой универсальности, подлинного развития человеческой сущности обусловлено выработкой духовно-нравственных идеалов и образов, установок и значений, которыми руководствуются субъекты процесса такого творчества. Духовная направленность (интенциальность) способствует формированию в человеке необходимых ему для социального творчества способностей к пониманию, признанию, доверию, общению, самодисциплине и латеральному (объемному) мышлению. Тем самым духовные свойства лич
12 ности дополняются ее социальными и интеллектуальными способностями, создавая наиболее благоприятные условия для подлинно эффективного социального творчества.
Теоретическая и практическая значимость исследования состоят в том, что полученные результаты позволяют в определенной мере восполнить имеющийся пробел в научных представлениях о природе, сущности, структуре и содержании явления социального творчества личности в контексте развития ее духовности, духовной культуры, а также позволяет более осмысленно и целенаправленно совершенствовать субъектные способности личности. Полученные в настоящем диссертационном исследовании результаты и сформулированные выводы позволяют: во-первых, осуществлять содержательное и мировоззренческое обновление научных представлений о явлении социального творчества в целом и о духовной культуре субъектов социального творчества в частности; во-вторых, более обоснованно оценивать место и роль духовной культуры в системе социального взаимодействия и происходящих институциональных изменений; в-третъих, внести определенные коррективы в систему современного образования и подготовки специалистов, сделав акцент на формирование и развитие духовно-нравственных (ценностных) оснований в их предметно-практической деятельности, на развитие в первую очередь именно их духовной культуры.
Апробация результатов исследования.
Основные результаты исследования опубликованы в печати. Всего по тематике работы издано 16 работ: 2 монографии (в соавторстве), 14 статей и тезисов (в т.ч. 2 статьи в аккредитованном ВАК РФ журналах) общим объемом 11,4 п.л.
Результаты диссертационного исследования докладывались автором на 1-й Международной, 2-й Всероссийской, 2-х межрегиональных и обла
13 стных научно-практических конференциях. Содержание и выводы обсуждались на заседаниях кафедры философии ГОУ ВПО «Российский государственный профессионально-педагогический университет», на философской секции Федерального Межвузовского Центра гуманитарного образования при Уральском государственном университете им. А.М.Горького, на кафедре гуманитарных дисциплин и теологии НОУ ВПО «Уральский институт бизнеса».
Результаты диссертационного исследования нашли свое отражение в авторских спецкурсах «Основы духовной культуры» и «Актуальные проблемы социального творчества», читаемых диссертантом для студентов (бакалавров) в ГОУ ВПО «Российский государственный профессионально-педагогический университет».
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
1. Духовность личности представляет собой систему идеалов, принципов, правил и убеждений, основанных на высших {сакральных) ценностях человеческого бытия и включающих в свою орбиту ценности среднего (гносеологического) и низшего {праксиологического) уровней общей культуры человека. Смысл социального творчества духовной личности состоит в самосовершенствовании человека, реализации всех его продуктивно-творческих сил. Успешное осуществление социального творчества оказывается возможным только при одном генеральном условии — формировании духовной доминанты в душе человека. Вне такой духовной детерминации всякое творчество обречено неполноту, незавершенность, ущербность. Духовная доминанта формирует необходимое аксиологическое поле культуры, в рамках которого социальное творчество становится подлинным одухотворением самой жизни.
2. Содержание духовности субъектов социального творчества строго иерархично, субординировано и предметно определенно. В структуре духовности присутствуют три уровня ценностей. На высшем уровне представлены абсолютные ценности человеческого бытия, определяющие смысл его жизни. На низшем уровне - праксиологические (функциональные) ценности, определяющие содержание жизнедеятельности людей. Промежуточный уровень ценностей связан с качеством жизни как соответствием реальной жизнедеятельности человека подлинным смыслам бытия. Диалектическое единство всех трех уровней ценностей в системе культуры личности составляет тот ансамбль, который определяет интенцию социального творчества и интериоризацию субъектных способностей личности.
3. Духовность как система ценностных координат и аксиологическое поле развертывания социального творчества человека представляет собой духовную культуру самоопределения формирования и развития
165 личностных свойств до уровня субъектных способностей. Культура возвышает человеческую самость от природного уровня до высших проявлений духовности, определяя содержание человеческой морали, нравственности, этики и эстетики. Она переводит репродуктивные способности личности в продуктивные, инновационные способности - в креативные, задавая, тем самым, общий характер процесса воспроизводства человека как духовного и социального существа. Расширенный характер такого воспроизводства означает не только количественные изменения (рост численности населения или иные демографические характеристики), но и качественные улучшения и, прежде всего, возрастание культуры человека как субъекта социального творчества, движение на пути самосовершенствования.
4. . Социальное творчество представляет собой духовно детерминированное солидарное созидание человеком таких форм общения и общественных отношений, а также таких их критериев и показателей, которые в совокупности обеспечивают оптимальный простор для развертывания универсальной человеческой природы, продуктивно-творческих сил каждой человеческой личности и каждой социальной общности. Социальное творчество предполагает формирование у личности определенных субъектных способностей, имеющих подлинно верное, объективно правильное и духовно-нравственное содержание. Духовная культура определяет содержание социальной формы субъектности человека, формируя в нем способности к самоопределению, самоидентификации, самодисциплине, самоконтролю, самостоятельности, самодеятельности, самоуполномачива-нию, самореализации и нормотворчеству. Такой отбор субъектных характеристик личности не только формируется, но превращается в систему и становится конструктивно-операциональным и предметно-содержательным исключительно в рамках духовной культуры.
Высшие ценности духовной культуры человека определяют социально-онтологический статус самой личности субъекта социального твор
166 чества. Они позволяют осуществлять личностный выбор в координатах абсолютных ценностей бытия и формировать социальную культуру личности и общества как систему объективно верных (правильных) ценностных ориентаций. Восприятие и использование высших ценностей и идеалов духовной культуры создает для личности наиболее благоприятные условия для полного развития и самореализации, для освоения и усвоения всего спектра ценностей (разных уровней) социальной культуры. Возвышение предметно-производственной деятельности каждого отдельно взятого человека до высшего уровня - до уровня духовного опыта народа (социума -этноса) представляется нам одним из важнейших направлений соединения (синтеза) духовной и социальной культуры, одним из важнейших способов преодоления существующей в современном обществе психологии потребления и товарного фетишизма.
5. Социокультурная динамика в развитии личности и социума свидетельствует о том, что ее подъемы и спады в их развитии, как правило, совпадают с подъемами и спадами социального творчества, его эффективности. Нарастающие в современном мире тенденции к прагматизации морали, формализации культуры и подмене культурных ценностей цивилиза-ционными сугубо технологическими моментами могут блокироваться только одухотворением социального творчества, его наполненностью высшими смыслами жизнедеятельности общества и человека. Исторически моменты духовного подъема нации соответствовали ее наибольшим успехам в области культуры, политики, экономики, образования. И наоборот, времена духовной смуты становились и временем упадка во всех сферах социального творчества человека. Поэтому дальнейшее развитие социального творчества связано не только с цивилизационными кодами, сколько с культурными, точнее - духовными кодами и высшими смыслами, выражающими глубинную интенцию самой человеческой сущности и заложенной в ней возможности, способности и потребности созидать добро.
6. Духовность как система высших идеалов и ценностей человеческого бытия является генератором социального творчества. Она продуцирует новые социально значимые и общественно полезные идеи и благодаря духовности они обретают свойство совершенства. Духовность — это не простое движение мысли от простого к сложному («все гениальное просто» - Л.Н. Толстой), не какие-то модуляции в развитии нашего сознания от обыденного до специализированного уровня. Духовность имеет и подсознательный уровень, это еще и интуиция, наитие, откровение, предчувствие и сфера высших творческих эмоций. Но подсознание в той мере обладает характеристиками духовности, в какой оно детерминировано предельными высшими ценностями (идеалами) духовной культуры (Любовь, Красота, Вера, Надежда и т.д.). Таким образом, как сложное комплексное образование духовность выступает внутренним регулятором человеческой деятельности. Посредством развития в человеке его субъектных свойств духовная культура позволяет осуществлять высшую миссию человека на земле — реализовать на практике заложенную в нем изначально потребность и способность творить добро. Априорная способность личности к созиданию добра только в поле духовной культуры переходит (трансформируется) из состояния интенции, покоя, в активное, творческое начало, превращает человека в активную, деятельную и самодеятельную личность. Культурно-историческая возможность и актуализация способности человека как духовно-нравственного существа составляет смысл и содержание процесса самореализации личности, в результате которой человек и становится подлинным субъектом социального творчества.
1. Абовин-Егидес, П. М. Философия самоуправления Текст. / П.М. Абовин-Егидес. М.: Мысль, 1977.
2. Ален, (Шартье Э.О.). Суждения Текст.: Пер. с фр. / Шартье Э.О. Ален. М.: Республика, 2000.
3. Анохин, П. К. Философские аспекты теории функциональных систем Текст. / П.К. Анохин. М.: Наука, 1988.
4. Антошкина, 3. Г. Духовность как мера развития личности Текст. / З.Г. Антошкина // Проблемы культуры и искусства: традиции и современность. — Казань: Изд-во Казанского гос. ун-та, 1994. — С.18-21.
5. Апресян, Р. Г. Вид на профессиональную этику Текст. / Р.Г. Апресян // Общепрофессиональная этика. Ведомости. Вып. 25. / Под ред. В. И. Бакштановского, Н. Н. Карнаухова. Тюмень: НИИ ПЭ ТГНГУ, 2004.
6. Арефьев, А. Л. Поколение, которое теряет Россия Текст. / А.Л. Арефьев // Социс. 2008. - №8. - С.99-112.
7. Аристотель. Никомахова этика Текст. / Аристотель. Сочинения. В 4 т. Т.З. М.: Мысль, 1983.
8. Бабушкин, В. И. Философия духа Текст. / В.И. Бабушкин. -М.: Наука, 1995. 102 с.
9. Бакштановский, В. И., Согомонов, Ю. В. Прикладная этика: идея, основания, способ существования Текст. / В.И. Бакштановский, Ю.В. Согомонов // Вопросы философии. 2007. — № 9. — С.39-49.
10. Бакштановский, В. И., Согомонов, Ю. В. Этика и этос воспитания Текст. / В.И. Бакштановский, Ю.В. Согомонов. — Тюмень: НИИ ПЭ ТГНГУ, 2002.
11. Барулин, B.C. Социально-философская антропология. М.1994. Бакшутов, В. К. Философская антропология Текст. / В.К. Бакшутов. Екатеринбург: Изд-во Уральского гос. ун-та, 1998.
12. Бастиа, Ф. Экономические гармонии. Избранное Текст. / Ф. Бастиа; пер. с фр. М. ЭКСМО-Пресс, 2007. - 1200 с.
13. Батищев, Г. С. Обрести себя. Особенности культуры глубинного общения Текст. / Г.С. Батищев // Вопросы философии.1995. -№ 3. -С.103-130.
14. Бауман, 3. Мыслить социологически Текст. / 3. Бауман. -М., 1994.
15. Бахтин, М. М. К философии поступка Текст. / М.М. Бахтин // Философия и социология науки и техники. Вып. 1984-1985. -М., 1986.
16. Белоцерковецкий, В. Самоуправление: Будущее человечества или новая утопия? Текст. / В. Белоцерковецкий — М., 1992
17. Берви-Флеровский, В. В. Положение рабочего класса в России Текст. // В.В. Берви-Флеровский. Сочинения. В 2-х т. Т.1. — М.: Изд-во соц.-экон. лит-ры, 1958.
18. Бердяев, Н. А. Диалектика божественного и человеческого Текст. / H.A. Бердяев. М.: ACT, 2003.
19. Бердяев, Н. А. О назначении человека Текст. /H.A. Бердяев.-М. 1993.
20. Бердяев, H.A. Самопознание. Опыт философской автобиографии Текст. / H.A. Бердяев. М.: Наука, 1991.
21. Бердяев, Н. А. Спасение и творчество: два понимания христианства Текст. / H.A. Бердяев // Русская философия: Конец XIX начало XX века. - СПб.: Изд-во С.-Петербург, гос. ун-та, 1993.
22. Бердяев, Н. А. Судьба человека в современном мире Текст. / H.A. Бердяев // Новый мир. 1990. - №10.
23. Бердяев, Н. А. Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии Текст. / H.A. Бердяев // Русская философия собственности. XVIII-XX вв. СПб.: Ганза, 1993.
24. Богданов, А. А. Методы труда и методы познания Текст. // A.A. Богданов // Русская философия: Конец XIX — начало XX века. СПб.: Изд-во С.-Петербург, гос. ун-та, 1993.
25. Богданов, А. А. Тектология. Всеобщая организационная наука Текст. / A.A. Богданов. М.: Наука, 1989.
26. Богданов, A.A. Вопросы социализма: Работы разных лет Текст. / A.A. Богданов. М.: Наука, 1990.
27. Богданов, А. А. Эмпириомонизм. Статьи по философии Текст. / A.A. Богданов. — М.: Республика, 2003.
28. Большая энциклопедия русского народа. Русское мировоззрение Текст. / Под ред. О. А. Платонова. М.: Ин-т русской цивилизации, 2005.
29. Боно, де Э. Латеральное мышление Текст. / Э. де Боно; пер. с фр. СПб.: Питер-Паблишинг, 1997.
30. Бородай, Ю. М. Эротика Смерть - Табу: Трагедия человеческого сознания Текст. / Ю.М. Бородай. — М.: Республика, 1996.
31. Бубер, М. Два образа веры Текст. / М. Бубер. М.: ACT,1999.
32. Бутаков, А. В. Социальное самоуправление: Сущность, основные черты Текст. / A.B. Бутаков // Становление человека как субъекта социального творчества. Матер. Всерос. науч.-практ. конф. Омск, 1997. - С.82.
33. Вазина, К. Я. Человек и духовное развитие Текст. / К.Я. Вазина. Нижний Новгород: Изд-во Н.-Новгород, гос. ун-та, 1997. -114 с.
34. Васильев, Р. Н. Человек: генезис духа Текст. / Р.Н. Васильев, P.A. Зобов, В.Н. Келасьев. СПб.: Нева, 1994. - 292 с.
35. Вебер, М. Образ общества Текст. / М. Вебер. Избранное: Пер. с нем. М.: Наука, 1994.
36. Вебер, М. Протестантская этика и дух капитализма Текст. / М. Вебер; пер. с нем. М.: Мысль, 1990.
37. Веблен, Т. Теория праздного класса Текст. / Т. Веблен; пер. с англ. — М.: Внешторгиздат, 1984.
38. Ветошкин, А. П. Культурное возрождение Текст. / А.П. Ветошкин // Профессиональное образование. 1998. - № 2. - С.11-19.
39. Ветошкин, А. П. Философия Текст. Учеб. пособие / А.П. Ветошкин. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 2004.
40. Ветошкин, А. П. Духовно-нравственная экономика Текст. / А.П. Ветшкин, H.A. Каратеева, A.M. Миняйло. Екатеринбург: Изд-во Урал ун-та, 2008.
41. Ветошкин, А. П., Стожко, К. П. Философия хозяйства Текст. / А.П. Ветошкин, К.П. Стожко. Екатеринбург: Полиграфист, 2001.
42. Витаньи, И. Общество. Культура. Социология Текст. / И. Витаньи; пер. с венг. М.: Изд-во Московского гос. ун-та, 1984.
43. Витгенштейн, JI. Логико-философский трактат Текст. / Л. Витгенштейн; пер. с англ. -М.: Гослитиздат, 1958.
44. Всемирная энциклопедия философии Текст. / Под. ред. А. А. Грицанова. М.: ACT, 2001.
45. Выжленцев, Г. П. Аксиология и культура Текст. / Г.П. Выжленцев. СПб.: Нева, 1995.
46. Галактионов, А. А., Никандров, П. Ф. Русская философия IX XIX вв. Текст. / A.A. Галактионов, П.Ф. Никандров. - Ленинград: Изд-во Ленингр. гос. ун-та, 1989.
47. Гегель, Г. Работы разных лет Текст. / Г. Гегель. В 2-х т. Т.2.-М.: Мысль, 1973.
48. Генкин, Б. М. Экономика и социология труда Текст. / Б.М. Генкин. М.: Норма, 2006.
49. Гладышев, В. И. Компенсаторное общение Текст. / В.И. Гладышев. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 1999.
50. Гольбах, П. А Избранные произведения Текст. / П.А. Гольбах. В 2-х т. Т.1. М.: Гослитиздат, 1963.
51. Гончаров, С. 3. Креативность субъектности в умножении человеческого капитала и в развитии гражданского общества Текст. / С.З. Гончаров // Проблемы креативной экономики. Сб. науч. тр. — Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 2005. С. 14.
52. Гончаров, С. 3. От технической цивилизации к культуре Текст. / С.З. Гончаров // Экономика и культура. Межвуз. сб. науч. тр. Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. ун-та, 2000. - С .408-420.
53. Гончаров, С. 3. Воспитание инженеров-педагогов как субъектов социального творчества Текст. / С.З. Гончаров // Формирование инженерно-педагогических кадров: Воспитание творчеством. Свердловск: Изд-во Свердл. инж.-пед. ин-та, 1989. - С.4-19.
54. Григорьев, A.B. Антропология: от организмов к техносфере. Текст. / A.B. Григорьев. М.: КД «Либроком», 2009.
55. Гумилев, Л. Н. Конец и вновь начало Текст. / Л.Н. Гумилев. М.: Мысль, 1994.
56. Гуревич, П. С. Философия культуры Текст. / П.С. Гуре-вич. М.: Наука, 1994.
57. Гусейнов, А. А. Золотое правило нравственности Текст. / A.A. Гусейнов. — М.: Изд-во Москов. гос. ун-та, 1982.
58. Гусейнов, А. А. Мораль и насилие Текст. / A.A. Гусейнов // Вопросы философии. 1990. - № 5.
59. Гэлбрейт, Дж. К. Новое индустриальное общество Текст. / Дж.К. Гэлбрейт; пер. с англ. М.: ACT. 2004. - 602 с.
60. Гэлбрейт, Дж. К. Экономические теории и цели общества Текст. / Дж. К. Гэлбрейт; пер. с англ. — М.: Прогресс, 1980.
61. Делез, Ж. Логика смысла Текст. / Ж. Делез; пер. с фр. — Екатеринбург: Деловая книга, 1998.
62. Доценко, Е. JI. Психология манипуляции Текст. / Е.Л. Доценко. -М.: Медкнига, 2005.
63. Дубко, С. Л. Социальная справедливость Текст. / Этическая мысль: Научно-публицистические чтения // С.Л. Дубко. — М.: Республика, 1988.
64. Дьюи, Дж. Реконструкция в философии. Проблемы человека Текст. / Дж. Дьюи; пер. с англ. М.: Республика, 2003.
65. Дьюи, Дж. Цели и средства Текст. / Этическая мысль: Научно-публицистические чтения // Дж. Дьюи. М., 1992.
66. Евангелие (от Матфея) Текст. — М: ИД «Очарованный странник», 2005.
67. Ерасов, Б. С. Социальная культурология Текст. / Б.С. Ерасов. — М.: Аспект-Пресс, 1996. 591 с.
68. Зеньковский, В. История русской философии Текст. / В. Зеньковский. М.: Эксмо-пресс, 2001.
69. Злобин, Н. С. Культура и духовное производство Текст./ Проблемы теории культуры // Н.С. Злобин. М.: Высшая школа, 1980.
70. Золотов, A.B. Самоуправление непосредственных производителей: социально-экономические и организационные аспекты Текст. / A.B. Золотов. Нижний Новгород, 1996.
71. Зомбарт, В. Буржуа. Этюды по истории духовного развития современного экономического человека Текст. / В. Зомбарт; пер. с нем. М.: ЮНИТИ, 1994.
72. Игнатьев, В. Н. Социобиология человека: Теория генно-культурной эволюции Текст. / В.Н. Игнатьев // Вопросы философии. 1982. -№ 9. - С.131-142.
73. Ильин, И. А. Аксиомы религиозного опыта Текст. / И.А. Ильин. — М.: Эксмо-Пресс, 1993.
74. Ильин, И. А. О частной собственности Текст. / Русская философия собственности. XVII1-XX вв. // И.А. Ильин. — СПб.: Ган-за, 1993.
75. Ильин, И. А. О чувстве ответственности Текст. // И.А. Ильин. Наши задачи. В 2-х т. Т.1. М.: Академкнига, 1992.
76. Ильин, И.А. Философия как духовное делание Текст. / Русская философия: конец XIX — начало XX века // И.А. Ильин. -СПб.: Изд-во С.-Петербургского ун-та, 1993.
77. Ильин, И. А. Путь к очевидности Текст. // И.А. Ильин. Путь к очевидности. М.: Эксмо-Пресс, 1998.
78. Ильенков, Э.В. Диалектическая логика Текст. / Э.В. Ильенков. -М.: Политиздат, 1984.
79. Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Самодержавие духа. Очерки русского самосознания Текст. / Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. СПб., 1994.
80. Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Одоление смуты. Слово к русскому народу Текст. / Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. СПб. 1995.
81. Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Русская симфония Текст. / Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. — СПб., 2002.
82. Ионин, Л. Г. Масса и власть сегодня (актуальность Э. Канетти) Текст. / Л.Г. Ионин // Вопросы философии. — 2007. — № 3.1. С.3-14.
83. Каменских, Н. В., Стожко К. П. Русское хозяйство: Философский аспект анализа Текст. / Н.В. Каменских, К.П. Стожко. — Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 1999.
84. Камю, А. Бунтующий человек Текст. / А. Камю; пер. с фр. -М.: Политиздат, 1999.
85. Камю, А. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде Текст. // Ф. Ницше, 3. Фрейд, Э. Фромм, А. Камю, Ж.-П. Сартр. Сумерки богов. -М.: Политиздат, 1989.
86. Кант, И. Критика способности суждения Текст. / И. Кант. -М.: Мысль, 1994.
87. Кант, И. Критика чистого разума Текст. // И. Кант. Сочинения. В 6 т. Т.З. М.: Гослитиздат, 1965.
88. Кант, И. Трактаты и письма Текст. / И. Кант. М.: Политиздат, 1980.
89. Кант, И. Сочинения. В 6-ти т. т. 4. Ч. 1 Текст. / И. Кант.1. М.: Гослитиздат, 1965.
90. Кара-Мурза, С. Г. Манипулирование сознанием Текст. / С.Г. Кара-Мурза. -М.: ЭКСМО-Пресс, 2005.
91. Карсавин, Л. П. Пролегомены к учению о личности Текст. / Русская философия: Конец XIX начало XX века // Л.П. Карсавин. - СПб.: Изд-во С.-Петербургского ун-та, 1993.
92. Карсавин, Л. П. Философия истории Текст. / Л.П. Карсавин. СПб.: АО «Комплект», 1993.
93. Касьянова, К. О русском национальном характере Текст. / К.О. Касьянова. М.: Наука, 1994.
94. Категории диалектики: Теоретико-методологические проблемы Текст. / Под ред. И. Я. Лойфмана, В. В. Кима. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 2003. - 255 с.
95. Качество жизни: диалектика духовного и социального Текст. / Под ред. К. П. Стожко. — Екатеринбург: Урал, ин-т бизнеса, 2007.- 653 с.
96. Кемеров, В. Е., Керимов T. X. Хрестоматия по социальной философии Текст. / В.Е. Кемеров, Т.Х. Керимов. — М.: Академический Проект, 2001. С.478-450.
97. Ким, В. В., Блажевич Н. В. Язык науки: Философско-методологические аспекты Текст. / В.В. Ким, Н.В. Блажович. — Красноярск.: Изд-во Краснояр. гос.ун-та, 1987.
98. Ким, В.В. Знаковая ситуация и процесс общения Текст. / Философская жизнь Урала. Проблемы общей и социальной онтологии. Сб. научн. тр. под ред. В.И. Кашперского // В.В. Ким. Екатеринбург: Изд-во Урал. техн. ун-та УГТУ - УПИ, 1999.
99. Князев, В. М. Метафизика духа в русской философии конца XIX начала XX века Текст. / В.М. Князев. - Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 1998.
100. Коган, Л. Н. Философия культуры Текст. /Л.Н. Коган. — СПб.: С.-Петербург, гос. ун-т, 1996.
101. Коган, Л. Н. Цель и смысл жизни человека Текст. / Л.Н. Коган. -М.: Наука, 1984.
102. Копалов, В. И. Курс лекций по русской философии Текст. / В.И. Копалов. — Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. ун-та, 2005.
103. Корнилова, С. В. Деловая культура XX века Текст. / C.B. Корнилова. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 2008. - 110 с.
104. Кропоткин, П.А. Этика. Избранные труды Текст. / П.А. Кропоткин. -М.: Республика, 1991.
105. Кругман, П. Великая ложь. Сбиваясь с пути на рубеже нового века Текст. / П. Кругман; пер. с англ. М.: ACT, 2004. - 474 с.
106. Крымский, С. Б. Контуры духовности Текст. / С.Б. Крымский // Вопросы философии. 1992. - №12. - С. 12-21.
107. Ксенофонтов, В. И. Духовность в структуре личности Текст. / В.И. Ксенофонтов. СПб.: С.-Петербург, гос. ун-т, 1995.
108. Кузин, А. М. Духовное начало во Вселенной Текст. / A.M. Кузин // Вопросы философии. 1998. - № 8. - С.167-170.
109. Культура социальной ответственности Текст. / Под ред. К. П. Стожко. Екатеринбург: Изд-во УРИБ, 2009.
110. Культура, нравственность, религия. Материалы круглого стола Текст. // Вопросы философии. 1989. — №11.
111. Кун, Т. Структура научных революций Текст. / Т. Кун; пер. с англ. М.: ACT, 2002.
112. Курц, П. Запретный плод. Этика гуманизма Текст. / П. Курц; пер. с англ. М.: Гнозис. 1993. - 240 с.
113. Къеркегор, С. Страх и трепет Текст. / С. Къеркегор; пер. с дат. М.: Республика, 1993.
114. Лангер, С. Философия в новом ключе: исследование символики разума, ритуала и искусства Текст. / С. Лангер; пер. с фр. -М.: Республика, 2000.
115. Лапшин, И. И. Философия изобретения и изобретение в философии Текст. / И.И. Лапшин. М.: Республика, 1999. - 399 с.
116. Латфуллин, Г.Р. Развитие самоуправления хозяйствующих субъектов Текст. / Г.Р. Латфуллин. Диссертация доктора экон. наук. — М., 1995.
117. Леви-Строс, К. Первобытное мышление Текст. / К. Ле-ви-Стросс; пер. с англ. М.: Терра, 1999.
118. Леви-Строс, К. Структурная антропология Текст. / К. Леви-строс; пер. с англ. -М.: Республика, 1983.
119. Лившиц Р. Л. Духовность и бездуховность личности Текст. / Р.Л. Лившиц. — Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. ун-та, 1997.
120. Литвак, М. Е. Командовать или подчиняться? Психология управления Текст. / М.Е. Литвак — Ростов-на-Дону: Феникс, 1997.-288 с.
121. Лойфман, И. Я. Мировоззренческие штудии Текст. / И.Я. Лойфман. — Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 2001.
122. Лоллер, Д. Коэффициент интеллекта, наследственность и расизм Текст. / Д. Лоллер. — М.'.Политиздат, 1982.
123. Лосев, А. Ф. Знак, символ, миф Текст. / А.Ф. Лосев. — М.: Наука, 1982.
124. Лосский, Н. О. Бог и мировое зло Текст. / Н.О. Лосский. -М.: Республика, 1994.
125. Лосский, Н. О. Условия абсолютного добра Текст. / Н.О. Лосский. М.: Политиздат, 1991.-368.
126. Лосский, Н. О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция Текст. / Н.О. Лосский. — М.: Республика, 1999.
127. Лук, А. Психология творчества Текст. / А. Лук. — М.: Наука, 1979.
128. Лукач, Д. Своеобразие эстетического Текст. / Д. Лукач; пер. с нем. М.: Прогресс, 1986.
129. Любутин, Н. К. Человек в философском измерении (от Фейербаха к Фромму) Текст. / Н.К. Любутин. — Псков: Изд-во Псков, гос.пед.ин-та, 1984. 133с.
130. Любутин, Н. К., Пивоваров Д. В. Диалектика субъекта и объекта Текст. / Н.К. Любутин, Д.В. Пивоваров. — Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 1993.
131. Маноха, И. П. Человек и потенциал его бытия Текст. / И.П. Маноха. Киев: Стимул, 1995.
132. Маркарян, Э. Системные исследования человеческой деятельности Текст. / Э. Маркарян // Вопросы философии. — 1972. — № Ю.
133. Маркс, К., Энгельс Ф. Экономико-философские рукописи 1844 года Текст. // К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т.42. -М.: Политиздат, 1961.
134. Маркс, К., Энгельс Ф. Сочинения Текст. / К. Маркс, Ф. Энгельс. 2-е изд.Т. 5. — М.: Политиздат, 1961.
135. Маркс, К., Энгельс, Ф. Сочинения Текст. / К. Маркс, Ф. Энгельс. 2-е изд.Т. 26.4. 3. М.: Политиздат, 1961.
136. Маркузе, Г. Одномерный человек: Исследование идеологии развитого индустриального общества Текст. / Г.Маркузе; пер. с англ. -М.: Ке1ее£-Ьоок, 1994.
137. Марцева, Л. М. Труд в контексте российской цивилизации Текст. / Л.М. Марцева. Омск: Изд-во ОмГУПС, 2001.
138. Материалистическая диалектика Текст. М., 1990.
139. Махлуп, Ф. производство и распространение знаний в США Текст. / Ф. Махлуп; пер. с англ. -М.: Прогресс, 1966.
140. Мечников, И. И. Сорок лет искания рационального мировоззрения Текст. / И.И. Мечников. Москва: Госиздат, 1925.
141. Мизес, Л. фон. Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории Текст. / Л. фон Мизес; пер. с нем. Челябинск: Социум, 2005. — 878 с.
142. Мирошников, Ю. И. Аксиологическая структура социокультурной коммуникации Текст. / Ю.И. Мирошников. Екатеринбург: Банк культурной инициативы, 1998. - 160 с.
143. Митин, А. Н. Культура управления персоналом Текст. / А.Н. Митин. Екатеринбург: Изд-во Уралвнешторгиздат, 2001.
144. Моль, А. Социодинамика культуры Текст. / А. Моль; пер. с англ. -М.: Прогресс, 1973.
145. Москаленко, А. Т. Смысл жизни и личность Текст. / А.Т. Москаленко, В.Т. Сержантов. — Новосибирск: Наука, 1989.
146. Мунье, Э. Манифест персонализма Текст. / Э. Мунье; пер. с фр. -М.: Республика, 1999.
147. Мур, Дж. Дж. Природа моральной философии Текст. / Дж. Дж Мур; пер. с англ. М.: Республика, 1999. - 351 с.
148. Нарский, И. С. Проблема «значения значения» в теории познания Текст. / И.С. Нарский // Проблематика знака и значения. -М., 1969. С.45-53.
149. Ницше, Ф. Антихристианин Текст. / Ф. Ницше // Сумерки богов. Сб. / Под ред. А. А. Яковлева. М.: Политиздат, 1989.
150. Ницше, Ф. Сумерки идолов, или как философствуют молотом Текст. / Ницше Ф. Сочинения. В 2-х т. Т.2. М.: Политиздат, 1990.
151. Ницше, Ф. Так говорил Заратустра. К генеалогии морали Текст. / Ф. Ницше; пер. с нем. Минск: Попурри, 1997.
152. Овчинников, Н. Ф. Знание болевой нерв философской мысли (К истории концепции знания от Платона до Поппера) Текст. / Н.Ф. Овчинников // Вопросы философии. - 2001. — № 2.
153. Ожегов, С. И. Толковый словарь русского языка Текст. / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. М.: Азбуковник, 1997.
154. Олсон, М. Логика коллективных действий: Общественные блага и теория групп Текст. / М. Олсон; пер. с англ. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1995.
155. Орлова, Т. С. Креативность экономического сознания Текст. / Т.С. Орлова. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 2004. — 366 с.
156. Ортега-и-Гассет, X. Эстетика. Философия культуры Текст. / X. Ортега-и-Гассет; пер. с нем.- М.: Республика, 1991.
157. Основы антропоэкологии Текст. / Под ред. В.Л. Обухова, В.Б.Сапунова. — СПб.: Химиздат, 2000.
158. Пан, В. В. Человек, его сущностные силы Текст. / В.В. Пан // Становление человека как субъекта социального творчества. Матер. Всерос. конф. «Общество. Экономика. Труд. Культура. Человек». Омск: ИД «Диалог-Сибирь», 1997. С.4-9.
159. Панпурин, В. А. Внутренний мир личности и искусств Текст. / В.А. Панпурин. М.: Мысль, 1990.
160. Парсонс, Т. О социальных системах Текст. / Т. Парсонс; пер. с англ. М.: Академ, проект, 2002. - 832 с.
161. Парсонс, Т. О структуре социального действия Текст. / Т. Парсонс; пер. с англ. М.: Академ, проект, 2002. - 832 с.
162. Пастернак, Б. Об искусстве Текст. / Б. Пастернак. М.: Изд-во худож. лит-ры, 1990.
163. Петровский, В. А. Личность в психологии Текст./ В.А. Петровский. — Ростов-на-Дону: Изд-во Рост. н/Д. гос. ун-та, 1996.
164. Печчеи, А. Человеческие качества Текст. / А. Печчеи; пер. с англ. М.: Мир, 1985.
165. Платон. Сочинения Текст. В 3-х т. / Платон. М.: Гослитиздат, 1970.
166. Платон. Собр. соч. в 4-х т. Т.З Текст. / Платон. М.: Мысль, 1994.
167. Платон. Сочинения. В 3-х т. Т.З Текст. / Платон. М.: Мысль, 1990.
168. Платонов, О. Русский труд Текст. / О. Платонов. — М.: Современник, 1991.
169. Поланьи, М. Личностное сознание Текст. / М. Поланьи; пер. с англ. -М.: Форум, 1999.
170. Поляков, Н. Л. От трудового общества к информационному: Западная социология об изменении социальной роли труда Текст. / Н.Л. Поляков. М.: Политиздат, 1990.
171. Пономаренко, В. А. Психология духовности Текст. / В.А. Пономаренко. М.: Психол. книга, 1988. - 234 с.
172. Постмодернизм и культура Текст. М.: ИД «Довганъ»,1991.
173. Пригожин, И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой Текст. / И. Пригожин, И. Стенгерс. М.: Высш. школа, 1986.
174. Радаев, В. В. К обоснованию поведения человека в социологии Текст. / В.В. Радаев. М.: Ин-т социологии, 1997.
175. Рассел, Б. Словарь разума, материи, морали Текст. / Б. Рассел. М.: Республика, 1999.
176. Рассел, Б. Человеческое познание, его сфера и границы Текст. / Б. Рассел. М.: Терра, 2000.
177. Рашкова, Р. Т. Ватикан и современная культура Текст. / Р.Т. Рашкова. М.: Наука, 1989.
178. Риккерт, Г. Природа и культура Текст. / Культурология: XX в. // Г. Риккерт.-М.: Мысль, 1995.
179. Рих, А. Хозяйственная этика Текст. / А. Рих; пер. с нем. -М.: Мысль, 1996.
180. Роджерс, К. К науке о личности Текст. / К. Рождерс. История зарубежной психологии. — М.: Изд-во МГУ, 1986.
181. Розин, В. M. Субъект действия, взаимодействия, познания: Психологические, философские, социокультурные аспекты Текст. / В.М. Розин. — Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та 2001.
182. Ролз, Дж. Теория справедливости Текст. / Дж. Ролз; пер. с англ. Новосибирск: СО РАН, 1995.
183. Россман, В. Разум под лезвием красоты Текст. / В. Росс-ман //Вопросы философии. 1999. -№12. - С. 17-23.
184. Русалов, В. М. Вклад биологической теории индивидуальности в решение проблем социального и биологического в человеке Текст. / В.М. Русалов. Биология в познании человека. М.,1989.
185. Руссо, Ж.-Ж. Об общественном договоре. Трактаты Текст. / Ж.-Ж. Руссо. М.: Канон-пресс, 1998.
186. Рыбаков, Б. А. Язычество Древней Руси Текст. / А.Б. Рыбаков. -М.: Наука, 1988.
187. Санталайнен, Т. Управление по результатам Текст. / Т. Санталайнен; пер. с фин. -М.: Прогресс, 1993.
188. Сартр, Ж.-П. Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии Текст. / Ж.П. Сартр; пер. с фр. М.: Терра, 2002. - 640 с.
189. Сартр, Ж.-П. Экзистенциализм — это гуманизм Текст. / Ж.-П. Сартр. Сумерки богов. Сб. / Сост. А. А. Яковлев. М.: Политиздат, 1989.
190. Силуянова, И. В. Духовность как способ жизнедеятельности человека Текст. / И.В. Силуянова // Философские науки. —1990. № 5. - С.100-105.
191. Сирин, Ефрем, преподобный. Избранные произведения Текст. / Преподобный Ефрем Сирин. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2006.
192. Слюсарева, Н. А. О знаковой ситуации Текст. / Язык и мышление // H.A. Слюсарева. М.: Знание, 1967.
193. Смит, А. Теория нравственных чувств Текст. / А. Смит; пер. с англ. М.: Республика, 1997.
194. Соловьев, B.C. Чтения о богочеловечестве Текст. / B.C. Соловьев. Собр. соч. в 10-ти т. Т. 3. СПб., 1912.
195. Соловьев, В. С. Спор о справедливости Текст.: Сочинения / B.C. Соловьев. М.: Эксмо-пресс, 1999.
196. Соловьев, В. С. Тайна прогресса Текст. Сочинения в 2-х т. Т.2 / B.C. Соловьев. М., 1988.
197. Соловьев B.C. Сочинения. В 2-х т. Т. 1 Текст. / B.C. Соловьев. -М., 1988.
198. Сорокин, П. А. Общедоступный учебник социологии Текст. / П.А. Сорокин. М.: Наука, 1994.
199. Сорокин, П. А. Социальная и культурная динамика Текст. / П.А. Сорокин; пер. с англ. М.: Астрель, 2006.
200. Социальная психология и этика делового общения Текст. / Под ред. В.Н. Лаврененко. М.: Культура и спорт, 1995.
201. Спивак, В. А. Корпоративная культура: Теория и практика Текст. / В.А. Спивак. СПб: Питер, 2001.
202. Спиркин, А. Г. Сознание и самосознание Текст. / А.Г. Спиркин. -М.: Политиздат, 1972.
203. Стожко, К. П. История русской экономической мысли Текст. / К.П. Стожко. Екатеринбург: изд-во Урал. гос. ун-т, 2008. -811 с.
204. Стожко, К. П. Экономическая диалектика человека: История. Теория. Методология Текст. / К.П. Стожко. — Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. ун-та, 2002.
205. Стожко, К. П. Экономическое сознание Текст. / К.П. Стожко. Екатеринбург: Изд-во Урал, гос ун-та, 2002. - 426 с.
206. Стожко, К. П. Социальная диалектика предпринимательства: Личность. Самоуправление. Культура. Творчество Текст. /185
207. К.П. Стожко, О.В. Тарасова, А.Е. Новожилов, Н.Н. Маяков. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 2005. - 238 с.
208. Струве, П. Б. Patriótica: Политика, культура, религия, социализм Текст. /Сост. В.Н. Жукова, А.П. Полякова / П.Б. Струве. -М.: Республика, 1997.
209. Струве, П. Б. Интеллигенция и народное хозяйство Текст. / П.Б. Струве // Вопросы философии. 1992. - № 12.
210. Субъект действия, взаимодействия, познания: Психологические, философские, социокультурные аспекты Текст. Воронеж, 2001.
211. Творческий универсум русской культуры Текст. / Под ред. В. И. Копалова. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 2008.
212. Тейяр де Шарден, П. Феномен человека. Вселенская месса Текст. / П. Терьяр де Шарден; пер. с фр. М.: Айрис-Пресс, 2002. - 352с.
213. Тепман, JI. Н. Управление качеством Текст. / JI.H. Теп-ман. М.: ЮНИТИ, 2007. - С.317-347.
214. Ткаченко, И. Н. Эволюция внутрифирменных корпоративных отношений Текст. / И.Н. Ткаченко. Екатеринбург: Ин-т экономики УрО РАН, 2001. - 310 с.
215. Тойнби, А. Цивилизация перед судом истории Текст. / А. Тойнби; пер. с англ. М.-СПб.: ИД «Прогресс - Культура», 1991.
216. Тоффлер, Э. Метаморфозы власти Текст. / Э. Тоффлер; пер. с англ. М.: АСТ, 2003.
217. Тоффлер, Э. Третья волна Текст. / Э. Тоффлер; пер. с англ. М.: АСТ, 1999. - 784 с.
218. Тростников, В. Православная цивилизация. Исторические корни и отличительные черты Текст. / В. Тростников. — М.: ИД «Сибирский цирюльник», 2004.
219. Туган-Барановский, М. И. К лучшему будущему Текст. / М.И. Туган-Барановский. -М.: РОССПЭН, 1996.
220. Унамуно, М. де. Избранное Текст.: В 2-х т. Т.2 / М. де Унамуно. Л.: Лениздат, 1981.
221. Уткин, А. И. Мировой порядок XXI века Текст. / А.И. Уткин. М.: ЭКСМО, 2002. - 512 с.
222. Федоров, Н.Ф. Философия общего дела Текст. / Русская философия: Конец XIX начало XX века / Н.Ф. Федоров. - СПб.: Изд-во С.-Петербургского ун-та, 1993.
223. Федотова, В. Г. Духовное и душевное Текст. / В.Г. Федотова // Философские науки. — 1988. — №7. — С.50-57.
224. Филатов, В. И. Социально-онтологические основания целостности человека Текст. / В.И. Филатов. — Москва-Омск: Изд-во МГУК, 2001.
225. Философия российской экономики Текст. / Под ред. Н. Н. Целищева. В 2-х т. Т. 2 — Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 2005.
226. Философия Текст.: учебник / Под ред. А. Ф. Зотова, В. В. Миронова, А. В. Разина. М.: Академ, проект, 2004. - 688 с.
227. Флоренский, П. А. Разум и диалектика Текст. / П.А. Флоренский // Русская философия: Конец XIX — начало XX века. — СПб., 1993.
228. Флоренский, П. А. У водоразделов мысли (черты конкретной метафизики) Текст. / П.А. Флоренский. Сочинения. В 2-х т. Т.2. -М., 1990.
229. Франк, C.JI. Духовные основы общества Текст. / C.JI. Франк. -М., ACT, 2003.
230. Франк, С. Л. Абсолютное Текст. / С.Л. Франк // Русская философия: Конец XIX начало XX века. Антология. — СПб.: Изд-во С.-Петербургского ун-та, 1993.
231. Франк, С. Л. С нами Бог Текст. / С.Л. Франк. М.: ACT,2003.
232. Франке, Г. Манипулируемый человек Текст. / Г. Франке; пер. с нем. -М.: Политиздат, 1964.
233. Франкл, В. Человек в поисках смысла Текст. / В. Франкл. -М.: Прогресс, 1990.
234. Фрэзер, Дж. Золотая ветвь Текст. / Дж. Фрезер; пер. с англ. М.: Политиздат, 1980.
235. Фукуяма, Ф. Доверие. Социальные добродетели и путь к процветанию Текст. / Ф. Фукуяма; пер. с англ. М.: ACT; Ермак.2004.
236. Хайдеггер, М. Время и бытие: Статьи и выступления Текст. / М. Хайдеггер; пер. с нем. М.: Республика, 1993.
237. Хайек Ф. фон. Пагубная самонадеянность Текст. / Ф. фон Хайек; пер. с англ. М.: Мысль, 1992.
238. Хайек ,Ф. фон. Познание, конкуренция и свобода. Антология сочинений Текст. / Ф. фон Хайек // Под ред. С. Мальцева. -СПб.: Пневма, 1999. 288 с.
239. Хайек, Ф. фон. Происхождение и действие нашей морали Текст. / Ф. фон Хайек // ЭКО 1991. -№ 12. - С.177-188.
240. Хантингтон, С. Столкновение цивилизаций Текст. / С. Хантингтон; пер. с англ. М.: ACT, 2003.
241. Хюбнер, К. Истина мифа Текст. К. Хюбнер; пер. с нем. -М.: Республика, 1996
242. Черняк, Н. А. Проблема человека в западноевропейской неоклассической философии Текст. / Н.А. Черняк. Омск: Изд-во ОмГУ, 1997.
243. Чуринов, Н. М. Совершенство и свобода Текст. / Н.М. Чуринов. Новосибирск: СО РАН, 2006.
244. Шабатура, JI. Н. Онтогенез традиции Текст. / JI.H. Ша-батура. — Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 2002. — 264 с.
245. Шабатура, JI. Н. Экономическая культура в структуре гуманитарного знания Текст. / JI.H. Шабатура, С.З. Шадрина. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 2002. - 144 с.
246. Шаталова, Н. И. Трудовой потенциал работника Текст. / Н.И. Шаталова. М.: ЮНИТИ, 2003. -399 с.
247. Шишкин, А. Ф. Человеческая природа и нравственность Текст. / А.Ф. Шишкин. М.: Мысль, 1979.
248. Шпенглер, О. Закат Европы Текст. / О. Шпенглер; пер. с нем. В 2-х т. М.: Айрис-Пресс, 1993.
249. Штафф, А. Введение в семантику Текст. / А. Штафф. -М.: ИД Глобус, 1963.
250. Шумихина, Л. А. Генезис русской духовности Текст. / Л.А. Шумихина. Екатеринбург: Изд-во Урал ун-та, 1998.
251. Щербакова, Г. В. Убеждение в его отношении к знанию и вере Текст. / Г.В. Щербакова. Томск: Изд-во ТомГУ, 1984.
252. Щербинин, М. Н. Искусство и философия в генезисе смыслообразования: Опыт эстетической антропологии Текст. / М.Н. Щербинин. Тюмень: Изд-во ТГУ, 2005. - 312 с.
253. Эрн, В. Ф. Христианское отношение к собственности Текст. / В.Ф. Эрн. Русская философия собственности. XVIII-XX вв. — СПб.: Ганза, 1993.
254. Юнг, К. Г. Психика: структура и динамика Текст. / К.Г. Юнг; пер. с нем. М.: ACT, 2005. -416 с.
255. Юнг, К. Г. Психологические типы Текст. / К.Г. Юнг; пер. с нем. М.: АСТ, 2006. - 761 с.
256. Янжул, И. И. Экономическое значение честности Текст. / И.И. Янжул. Избр. труды. М.: Наука, 2005.
257. Ярошевский, М. Г. История психологии. От античности до середины XX века Текст. / М.Г. Ярошевский. М.: Высш. школа, 1997.
258. Ясперс, К. Смысл и назначение истории Текст. / К. Яс-перс; пер. с нем. М.: Республика, 1994.
http://cheloveknauka.com/duhovnaya-osnova-sotsialnogo-tvorchestva-lichnosti