Экономика

Экономические циклы и кризис

Автор: Администратор

ROOT Категория: Экономика

04.05.2015. Пробуем разобраться. Ни один нобелевский лауреат в области экономики не увидел надвигающийся кризис. Задним числом делаются попытки что-то как-то объяснить. Следующий кризис опять всех застает врасплох. Наука не видит (не хочет видеть или не может) что происходит в ее предметной области. То есть, мы имеем дело либо с зачаточной формой науки (сбор фактов + попытки их систематизации) или с лже-наукой, занимающейся чем угодно, но только не моделированием деятельности хозяйствующих субъектов и прогнозированием (и оптимизацией) показателей деятельности. Ожидания, страхи, недоверие - основные слагаемые в прогнозах гуру ВШЭ, "экономического блока" и их американских кураторов. Безграмотность и Безответственность - самые востребованные качества гос. чиновников, обязанных обуздывать аппетиты бесноватых миллиардеров, подминающих под свои интересы законодательство и в приступах жадности тут же попирающих накануне принятые законы. Отсюда - невразумительное блеянье гос. чиновников, если "язык не подвешен". Или ловкое жонглирование трюизмами, мошенничество смыслами и т.п., если "подвешен".

Почему не существует больших циклов Кондратьева?

Смирнов А.С.

УДК 30
ББК 66.041

В работе показано, что истоки теории Н. Кондратьева находятся в работах Туган-Барановского, прежде всего, в исследовании «Бумажные деньги и металл» (1917 г.). В нем Туган-Барановский выдвинул ошибочную гипотезу, о соответствии больших циклов увеличенной модели циклов Жюгляра. Для Н. Кондратьева эта ошибочная гипотезе стала фундаментом и все статистические исследования подгонялись под эту гипотезу. Автор анализирует 2 модели циклов Жюгляра и показывает, что эти модели невозможно применить без грубых искажений к большим циклам.

Далее в исследовании показано, что большие волны конъюнктуры были присущи исключительно для XIX в., когда возникла аграрно-индустриальная экономика. Причем каждая отдельная волна имела одну главную причину. Повышательная волна 1789-1814 гг. была вызвана Наполеоновскими войнами, понижательная волна 1815-1849 гг. индустриальной революцией, повышательная волна 1850-1873 гг. открытием огромных запасов золота, понижательная волна 1874-1896 гг. индустриализацией транспорта и падением цен на продукты земледелия.

Ни в XVIII в., когда почти полностью преобладала земледельческая экономика, ни в XX в., когда сформировалась индустриальная экономика, больших волн не было. Следовательно, присущие XIX в. большие волны конъюнктуры, явление не всеобщее, а уникальное. Уже период 1897-1920 гг. был не очередной повышательной волной, а началом «вековой инфляции», присущей почти всему ХХ в.

Но в исследовании показано, что большие конъюнктурные волн XIX в. тесно связаны с настоящими длинными циклами, которые состоят из 3-х циклов Жюгляра. Настоящие длинные циклы продолжаются и в XX в., и в XXI в., тогда как большие волны конъюнктуры присущи исключительно XIX в.

1. Происхождение теории больших циклов конъюнктуры Н. Кондратьева.

1.1. Возвращение теории Кондратьева в Россию: триумф или конец эволюции?

Теория больших циклов конъюнктуры, созданная Н. Кондратьевым в 1922-1928 гг., встретила в СССР жесткую идеологическую критику. Но научный уровень критики был также весьма высок. Закончилась деятельность Кондратьева-экономиста в СССР трагически, а его теория десятилетия замалчивались, хотя на Западе получили широкую известность.

В конце 80-х гг. в СССР, а затем в России, произошло своего рода триумфальное возвращение трудов Кондратьева. Но теперь уже с Запада с немалым числом интерпретаций и была принята в России многими экономистами как откровение. При этом замалчивался тот факт, что и на Западе далеко не все считали теорию Кондратьева истиной в последней инстанции. (Rohtbart 1984). Она то вызывала интерес, как в 70-80 гг., то почти исчезала из поля зрения экономистов, как в 40-60 гг. или 90-е гг.

Следует заметить, и у нас в ряде работ рубежа 80-90-х гг. теория циклов Кондратьева исследовалась достаточно объективно с рассмотрением едва ли не всех ее интерпретаций. Можно отметить работы С. Меньшиков и Л. Клименко «Длинные волны в экономике», А. Полетаев и И. Савельева «Циклы Кондратьева и развитие капитализма». А, например, профессор С. Губанов в 1999 г. и вовсе подверг сомнению ее научность. (Губанов С. 1999 ).

И такая жесткая оценка имела основание в конце ХХ в. Многие прогнозы, которые следовали из теории больших циклов конъюнктуры, стали анахронизмом. А большинство критических замечаний оппонентов Кондратьева 20-е гг. ХХ в., выглядят сегодня еще весомее.

Поэтому, вполне уместен вопрос: чем стало возвращение теории Кондратьева в Россию в конце ХХ в.: триумфом или концом эволюции?

1.2. Как возникла теория Н. Кондратьева? Циклы Жюгляра и Туган-Барановского как модель для циклов Н. Кондратьева.

В основе теории Кондратьева лежит реальный факт конъюнктурных волн, охвативших весь XIX в., конец XVIII и начало ХХ вв. Неудивительно, что в 10-20 гг. ХХ в. многие экономисты находились под «магией» больших конъюнктурных волн. О них писали социалисты Парвус и ван Гельдерен, Шпитгофф и Лескюр, Туган-Барановский и Фишер и др. Уже в нач. 20-х гг. одновременно с Кондратьевым теорию больших циклов разрабатывал последователь Ван Гельдерена Де Вольф, который к тому же предположил, что длинные волны состоят из коротких циклов.

1. Таблица циклов по де Вольфу.

Разными экономистами назывались несколько отличные даты. Неудивительно, что и у Кондратьева в разных работах конъюнктурные периоды не полностью совпадали. В работе, «Мировое хозяйство и его конъюнктуры во время и после войны» (1922 г.) повышательная волна, начавшаяся в 1789 г., заканчивалась 1809 г. В других работах в 1814 г. Затем следовала понижательная волна 1810-1849 гг., повышательная 1850-1873 гг., понижательная 1873-1896 гг. и наконец, повышательная 1896-1920 гг.

При этом Кондратьев начинал исследования под сильным влиянием работ его научного руководителя Туган-Барановского. Он был авторитетным специалистом по промышленным 7-11 летним циклам, обычно называемым сегодня циклами Жюгляра. (Туган-Барановский 1914). Вот как Туган-Барановский представлял конъюнктуру этих циклов. «Колебания эти находятся в связи с тем характерным явлением капиталистического строя, которое было названо автором этой книги промышленным циклом. В восходящем фазисе промышленного цикла товарные цены растут, затем следует кризис, и цены начинают падать, чем характеризуется нисходящий фазис промышленного цикла». (Туган-Барановский 1997, 336)

В нач. XX вв., Туган-Барановский и близкий ему по взглядам исследователь циклов Жюгляра Ж. Лескюр, обратили внимание и на присутствие длинных колебаний конъюнктуры.

«Наряду с обычными колебаниями цены на товарном рынке, существуют и более продолжительные периоды поднятия и падения цен, благоприятной и неблагоприятной конъюнктуры. Вторая четверть этого века была периодом падения товарных цен, вследствие неблагоприятных условий международной торговли, а период 1850-1873 гг. был временем благоприятной конъюнктуры». (Туган-Барановский 2004, 76).

Туган-Барановского продолжает Лескюр. «…экономическая история этого времени (с 1874 по 1895 гг., А.С.) раскрывает перед нами в высшей степени интересное явление: существование более обширных движений, более крупных волн повышения, чем те, которые составляют специальный и исключительный предмет настоящего исследования». (Лескюр 1908, 156)

В работе «Бумажные деньги и металл» Туган-Барановский приравнял конъюнктуру в коротких и больших циклах. «.. обширные периоды падения и подъема ценности денег должны быть объяснимы так же, как мы объясняем более короткие периоды волнообразных колебаний ценности денег, охватывающие приблизительно десятилетие. Правда, следует признать, что более обширные периоды подъема и упадка денежных цен изучены наукой гораздо менее, чем более короткие циклические колебания. Тут перед экономистом открывается новая, еще не исследованная наукой, область. Но все заставляет думать, что и в этой области действуют те же реальные силы, механизм которых нам ясен в применении к фазисам промышленного цикла». (Туган-Барановский 1997, 338)

Т. о., Туган-Барановский, будучи одним из крупнейших экономистов нач ХХ в., и научным наставником Кондратьева, передавал эстафету в исследовании цикличности, но уже не циклов Жюгляра, а более продолжительных циклических колебаний. Заметим, что через 2 года после написания работы «Бумажные деньги и металл», экономист умер.

Туган-Барановский не только обратил внимание на «продолжительные периоды» «благоприятной и неблагоприятной конъюнктуры», но и называл их время: вторую четверть XIX в. и 1850-1873 гг. А в работе 1917 г. он назвал и два других периода: 2 десятилетия высоких цен перед войной, и 2 десятилетия низких цен конца XIX в. Следовательно, Туган-Барановский так видел периодизацию «более обширных периодов»: 1825-1850 гг., 1850-1873 гг., 1873-ок.1896 гг. , 1896-1917 гг.

Неудивительно поэтому, что уже в 1922 г. в конце работы «Мировое хозяйство и его конъюнктуры во время и после войны» Кондратьев начинает исследовать процессы цикличности, причем малую и большую цикличность во взаимосвязи. Т. о., Кондратьев принял эстафету в исследованиях цикличности, а за одно и взял метод перенесения циклической модели из циклов Жюгляра на большие волны конъюнктуры.

Но как же объяснял Туган-Барановский возможные причины больших циклов? Фактически, никак! «Изменением конъюнктуры товарного рынка»! Т.е., конъюнктуру он объяснял конъюнктурой!: «Понимая этот механизм, мы можем объяснить и колебания ценности денег в более продолжительные периоды времени. От чего, например, зависел подъем товарных цен в последние два десятилетия, являющихся периодом резко выраженного вздорожания жизни, в то время как два предыдущих десятилетия характеризовались, наоборот, низкими ценами? Изменением конъюнктуры товарного рынка» (Туган-Барановский 1997, 338). Очевидно, «последними» и «предшествующими» «двумя десятилетиями» у Туган-Барановского были 1896-1916 гг. и 1874-1896 гг., соответственно.

Фактически, оставалось эти два периода соединить в один большой цикл. Но в своих построениях Туган-Барановский допустил серьезную неточность. Точнее, реальная эволюция индустриальной экономики не вписывалась в его схемы. Вопреки теоритической модели его малого цикла, где сначала шел «восходящий фазис», а затем кризис и «нисходящий фазис», у Туган-Барановского первым шел период «низких цен» 1874-1896 гг. Тоже касается его работы по циклам Англии, где «нисходящий фазис» 1825-1849 гг. шел первым, а «восходящий фазис» 1850-1873 гг. вторым. Как мы видели, и Де Вольф, разрабатывая теорию больших циклов, считал их началом 1825 г. и, соответственно, первой нисходящую фазу 1825-1850 гг.

Потому в больших циклах конъюнктуры Кондратьев поставил сначала повышательную волну, а затем сменявшую ее понижательную, исправив этим серьезные неточности, допущенные Туган-Барановским. И больший цикл действительно приобретал вид увеличенной копии цикла Жюгляра. Но для этого Н. Кондратьеву пришлось включить период 1789-1814 гг., с его военно-инфляционной конъюнктурой. Если бы этот период имел понижательную конъюнктуру, тоН. Кондратьев просто начал бы исследование с 1815 г. или 1825 г.

Здесь очевиден факт произвола со стороны исследователя, который меняет временные контуры большого цикла по своему произволу. Это мы и видим у Туган-Барановского, де Вольфа и Кондратьева. Так, путем простого перенесения модели 7-11 летних циклов Жюгляра были созданы большие циклы из конъюнктурных волн.

Но сама гипотеза Туган-Барановского, высказанная им в «Бумажных деньгах и металле» о подобии модели 7-11 летних и модели больших циклов принципиально ошибочна. Соответственно, и теория Кондратьева изначально строилась на ошибочном основании. Тем более, что дальнейшие исследования Кондратьева, подгонялись под эту схему.

В связи с выявленной особой важностью данного вопроса рассмотрим циклы 7-11 летних циклах Жюгляра более детально.

1.3. Две абстрактные схемы циклов Жюгляра и место в них фазы кризиса.

Прежде чем рассмотреть, какую модель циклов Кондратьев по гипотезе Туган-Барановского использовал, заметим: этот факт был ясен оппонентам Кондратьева в 20-е гг. Уже в работе «Мировое хозяйство и его конъюнктуры во время и после войны» было немало ссылок на Туган-Барановского. В том числе на «Бумажные деньги и металл». В дискуссии 1926 г. оппонент Кондратьева Опарин считал: «Еще менее основательной является концепция проф. Кондратьева, переносящего представления проф. Туган-Барановского со средних циклов на большие. Если бы даже теория Туган-Барановского была верна в отношении средних циклов, она совершенно не применима к большим циклам» (Кондратьев 1989, 279)).

А вот замечание М. Спектатора. «Точка зрения Кондратьева на кризисы – это точка зрения Туган-Барановского. Но он не сумел связать большие циклы даже с этой теорией» (Кондратьев 1989, 299). Еще конкретнее был Фалькнера. «Мысль его, теория его, правильно формулированная, это ничто иное, как перенесение теории обычных капиталистических циклов Туган-Барановского на явления больших волн в мировом движении цен» (Кондратьев 1989, 308). И Фолькнер цитировал «Бумажные деньги и металл».

Но дальше критических замечаний оппоненты Н. Кондратьева не шли. Хотя факт использования Кондратьевым модели циклов Туган-Барановского для больших циклов еще не означал, что это была ошибка. Еще нужно было доказать, что модель циклов Жюгляра не может быть перенесена на большие циклы. Именно это автор и делает, продолжив критический анализ. Поэтому рассмотрим что из себя представляют циклы Жюгляра.

Под ними обычно подразумевают 7-11 летние циклы, которые Туган-Барановский называл промышленными, Кондратьев то «малыми» (1922 г.), то «средними» (1925 г.), то снова «малыми» - в работе по динамике цен 1928 г. Эти же циклы у советских экономистов назывались «промышленными периодическими». Типичный пример труд Л. Мендельсона (1959-1964).

Термин «циклы Жюгляра» использовал Й. Шумпетер в работе «Деловые циклы». Парадоксально, что они не совпадали с 7-11 летними. Автор использует этот термин, для краткости и однозначности. Сегодня широко используется термин «деловой цикл», который только отчасти может заменить циклы Жюгляра. Еще в 20-е гг. ХХ в. У. Митчелл в исследовании «Экономические циклы» подверг сомнению наличие циклов Жюгляра. Но его аргументы не убедительными и даже ненаучны.

Так, об экономистах, изучавших циклы XIX в., под которыми, подразумевался сам Жюгляра и Джевонс он писал: «Находясь под впечатлением таких денежных кризисов, как 1815, 1825, 1836, 1847, 1857 и 1866 гг., они склонны были устанавливать «периодичность кризисов» (Митчелл 1930, 395). Но приведенные даты кризисов не голая теория, но и статистика, важнейших фактов экономической жизни. Их разделяли периоды около 10 лет! Так почему их нельзя было назвать периодическими??

Митчелл нападал и на экономистов ХХ в. за то же признание периодичности. «Туган-Барановский считает, что периодичность цикла колеблется в границах между 7-11 годами, Бунатян говорит, что при «нормальных условиях» цикл продолжается от 9 до 11 лет, … Кассель считает 1873, 1882, 1890, 1907 гг. за годы кризисов в Европе и 1873, 1882, 1893, 1903, 1907 гг. в США … и средняя 8,5 лет. Левингтон принимает среднюю продолжительность цикла в 8 лет» (Митчелл 1930, 396). Даже Пигу считал среднюю продолжительность цикла в 8 лет. Т. о., крупнейшие экономисты XIX- пер. пол. ХХ вв. признавали периодические циклы.

Но с развертыванием работы в 20-е гг. Национального бюро экономических исследований США во главе с У. Митчеллом исследования цикличности приняли эмпирический характер и превращались в статистику. Теоритические представления о циклах Жюгляра были отброшены и заменены «деловыми циклами». Митчелл подчеркивал: «Наши измерения продолжительности экономических циклов основываются исключительно на интервалах между рецессиями» (Митчелл 1930, 435). Т. о., периодические циклы Жюгляра 7-11 летней продолжительности Митчелл подменил неопределенными 3-4 летними циклами, отвергая их вхождение в более длинные. Также исчезал важнейший вопрос о времени начала цикличности, о границе индустриальной и доиндустриальной экономики. Т. о., анализ Митчелла был вне времени и вне качественных циклических и структурных сдвигов. Просто ряды цифр. Кондратьев испытал влияние этой методики.

Но сегодня факт наличия циклов Жюгляра трудно оспорить. Например, современный кризис 2008-2009 гг. вполне схож с циклическими процессами нач. XIX в. Со времени, когда политические потрясения стали ослабевать: с сер. 70-х гг. ХХ в. циклы Жюгляра проявились со всей определенностью. Очевидно, основной причиной, уменьшившей влияние политических процессов на циклы, стала глобализация. Причем не только в экономике США как циклического лидера, а и во всей глобальной экономике. Вот динамика мирового ВВП, по данным Мирового банка.

II. В динамике мирового хозяйства за последние 40 лет совершенно однозначно выделяются циклы Жюгляра 1975-1982 гг., 1983-1991 гг., 1992-2001 гг. и 2002-2009 г.

Экономика США почти в точности повторяет динамику циклов мировой экономики. Важно отметить, что циклы Жюгляра в последние 40-50 лет, как и в XIX в., снова приобрели яркий характер периодичности. Причиной усиления периодичности, наряду с глобализацией, был огромный рост скорости перемещения информации, резко снизивший товарные запасы, бывшие причиной проявления 2-3 летних спадов внутри циклов Жюгляра.

Но и все значимые кризисы ХХ в. вполне можно поставить в ряд циклов Жюгляра. Например, кризис 1929 г., завершивший цикл 1922-1930 гг. и начавший «Великую депрессию», или кризис 1974-75 гг., завершивший не только цикл 1968-1975 гг., но всю индустриальную эпоху. Й. Шумпетер, говоря о XIX в., так оценивал циклы Жюгляра: «Одним из наиболее важных и … по настоящему самобытных достижений рассматриваемого периода, было открытие и первичный анализ экономических циклов. Кризисы 1815, 1825, 1836-39, 1848-1849, 1859 и 1876 гг. поставили этот феномен в центр внимания даже наиболее академических экономистов» (Шумпетер 2004,972).

Заметим, что и Кондратьев в работе «Динамика цен промышленных и сельскохозяйственных товаров» (1928 г.) называл «классическими» циклические кризисы 1825 г., 1837 г., 1847 г., 1857 г., 1866 г., 1873 г., 1883 г., 1900 г. и 1907 г.» (Кондратьев Н. 2002).

Но не смотря на 150-летнюю историю изучения циклов Жюгляра, их сущность до конца не выяснена и сегодня. Дискуссионным остается вопрос не только о причинах и длительности этих циклов, но также о том, какая из фаз этих циклов является начальной. Общей причиной циклов Жюгляра является несовпадение производства и потребления в индустриальной рыночной экономике и нарастанием структурных и стоимостных диспропорций по мере развертывания циклов.

Это несоответствие проявляется в углубление несовпадение спроса и предложения. Росту диспропорций способствует эффект мультипликатора в отраслях, на прямую не связанных с личным потреблением. Это вызвало еще в XIX в. формирование кредитной экономики. Кредитно-финансовая система в ходе цикла Жюгляра за счет роста денежных суррогатов, депозитов и орудий кредита некоторое время скрывает структурные диспропорций. Однако, уже в фазе подъема диспропорции становятся не преодолимыми.

Наконец, наступает момент, когда уже сама кредитно-финансовая система теряет способность сглаживать структурные диспропорции. Начинается и нарастает цепь неплатежей и банкротств, знаменующая наступление экономического кризиса (рецессии). Типичнейшим примером был последний цикл 2002-2009 гг. и завершивший его кризис 2008-2009 гг.

Эта простейшая схема развертывания цикла существенно корректируется в зависимости от типа циклов Жюгляра. Так, для циклов инноваций характерно меньшее влияние кредитно-финансовой сферы, а для циклов роста, к которым относится и цикл 2002-2009 гг., влияние кредитно-финансовых инструментов играют особенно важную роль. Для циклов сдвига большое значение имеет пространственное расширение рынков сбыта.

Но решающим фактором является динамика производительности труда, различная в разных типах циклов. Она оказывает огромное влияние на динамику цен, а через цены на смену циклической конъюнктуры. Причем производительность труда перестает расти уже в фазе подъема. Как следствие, растут цены вызывая кризис.

Кроме вопроса о механизме развертывания циклов Жюгляра, большое значение имеет определение их начальной фазы. Здесь существует два основных мнения. Первое, раннее (мнение самого Жюгляра) ставит кризис в центре цикла. Жюгляр считал, что между «тремя периодами – расцвета, кризиса и ликвидации, которые всегда в том же порядке следуют друг за другом», существует именно такая последовательность. Оказывалось, что в начале цикла была фаза расцвета (подъема). Это мнение сложилось в XIX в., когда именно кризисы вызывали наибольший интерес.

Эту точку зрения разделял и Туган-Барановский. Но и его схема: «восходящий фазис-кризис-нисходящий фазис» не отражала всего цикла и упрощала его. Кризис представлялся не фазой цикла, а точкой перелома конъюнктуры, тогда как фаза кризиса, приходилась на весь «нисходящий фазис». Если поставить кризис в центр, то в целом цикл мог выглядеть так.

III. Схема цикла Жюгляра с кризисом как центральной фазой.

Однако, по мере осознания факта, что кризис лишь фаза цикла значительная часть экономистов признавала, что кризисы завершали циклы Жюгляра. Причем, продолжительность кризисов могла составлять не только месяцы, но даже годы. Например, знаменитый биржевой крах Нью-Йоркской фондовой биржи в октябре 1929 г. был лишь началом фазы кризиса, которая продолжалась весь 1930 и 1931 гг. А в США и Германии даже до весны 1933 г. Смехотворно утверждать, что кризис был лишь в октябре 1929 г., а уже ноябре 1929 г. его не было, он закончился. Последний периодический кризис 2008-2009 гг. также продолжался не один и не два дня, а почти год. С осени 2008 до осени 2009 гг. Понятно, что на графике фаза кризиса должна изображаться не точкой, а весьма протяженной падающей прямой.

Более того, между концом подъема и началом фазы кризиса некоторое время может наблюдаться застой или спад. Например, уже в мае-апреле 1929 г. экономический подъем прекратился, но кризис начался только в октябре.

В этом отношении показательно определение термина «кризис» Г. Хаберером, осуществившим обширное исследование причин циклов в 30-40 гг. ХХ в. «Термин «кризис» имеет два значения. С точки зрения теории экономического цикла, в специальном смысле, он означает поворотный пункт от процветания к депрессии. В общепринятом смысле … он означает состояние острого финансового напряжения, панику, натиск на банки, отлив золота, банкротства и т.д. «Кризис» в специальном смысле, т.е., поворот от процветания к депрессии, обычно (но не всегда) сопровождается острым «кризисом» в общепринятом смысле» (Хабарер 2008, 212). С одной стороны, Хаберер совершенно однозначно считал кризис поворотным пунктом в цикле. Он даже выделяет «специальное» и «общепринятое» понимание кризиса. Но с другой, до конца не осознал того факта, что кризис это не точка перелома конъюнктуры, а целая фаза цикла, продолжающаяся много месяцев. Отсюда не смешение фазы кризиса и депрессии.

Именно кризис есть та фаза в цикле, в котором ломаются возникшие в ходе подъема диспропорции. Как в реальном ее секторе, так и в кредитно-финансовом. Сменившая кризис депрессия означает переход в новое состояние экономики. Т. о, циклы Жюгляра начинаются с депрессии, когда хозяйственные диспропорции слабеют, и через оживление цикл переходит в подъем. Такая схема циклов Жюгляра абстрактна. Как мы увидим, циклы Жюгляра делятся на циклы роста, инноваций и сдвига со своими особенностями.

IV. Схема цикла Жюгляра, который начинается с депрессии, а заканчивается кризисом.

1.4. Какую схему циклов Жюгляра выбрал Кондратьев? Несоответствия при переносе модели циклов Жюгляра на большие циклы.

Кондратьев, следуя за Туган-Барановским, для построения больших циклов взял модель циклов Жюгляра с кризисом в центре. Он даже исправил Туган-Барановского, введя первой повышательную волну 1789-1809 гг. И большие циклы приобретали вид в соответствие с представлениями Туган-Барановского: восходящий фазис – кризис – нисходящий фазис. Как мы видели, такая схема не корректна даже для модели циклов Жюгляра.

Уже в работе 1922 г. Кондратьев рассмотрел большие циклы в связи с циклами Жюгляра, что не делал Туган-Барановский. Т. о., он привнес важные новшества. В большой волне 1896-1920 гг. он выделил три малых (Жюгляра) циклы: 1896-1903 гг., 1903-1910 гг. и 1911- около 1924 г. Выглядело это удивительно. Два первых малых цикла занимали по 7 лет, а третий почти в 2 раза больше! К тому же цикл 1911-1924 гг. не совпадал с завершением большой волны 1896-1920 гг. Эти несоответствия никак не объяснялись.

Но подобные несоответствия исчезали, если циклы Жюгляра рассматривались с кризисами в конце цикла. Тогда мы на протяжении 1900-1921 гг. имели три таких цикла 1900-1907 гг., 1908-1914 гг. и 1914-1921 гг.

Заметим, именно так рассматривали эти циклы экономисты-современники. Вот пример: «Конъюнктурный период, исходным моментом которого был октябрьский кризис 1907 г., … завершил свой оборот. Высокая конъюнктура кончилась. Ее нет уже ряд месяцев. Теперь зимой 1913-1914 гг. в городах вновь разбухает безработица. Вновь, как и 6 лет назад, сотни тысяч не имеют работы и хлеба, другие сотни тысяч испытывают острое, даже, пожалуй, потрясающее снижение своих доходов» (Feiler 1914, 140). Немецкий исследователь Ф. Фейлер однозначно видит начало цикла в кризисе 1907 г., а конец в кризисе 1914 г.

Вот другой пример: работа американского экономиста В. Шлютера «Предвоенный деловой цикл 1907 по 1914 гг.» (Schluter 1923). Уже название исследования говорит само за себя. Но не менее важно и то, что В. Шлютер очень точно определил значение спада 1910-1911 гг. В отличие от У. Митчелла, он не придумывал циклов в 2 или 3 года. Спад 1910-1911 гг. он объяснял тем, что в нем был окончательно преодолен кризиса 1907-1908 гг. Здесь развита идея пролонгации циклических процессов, не получивших завершения. Заметим, кризис 1907-1908 гг., в США протекал очень остро.

Т. о., в отличие от Кондратьева, исследователи конъюнктуры 1907-1914 гг. в Германии и США совершенно определенно считали, что кризис стоит не в центре цикла, а завершает его. Эта модель прекрасно описывает и следующие после военного 1914-1921 гг. циклы. Например, цикл 1922-1930 гг. или цикл «Великой депрессии» 1931-1938 гг., или военный цикл 1939-1948 гг. Эта же модель точно описывает цикл 2002-2009 гг. И современный практик А. Гринспен, 18 лет возглавлявший ФРС, так же представлял деловой цикл от кризиса (рецессии) до кризиса (рецессии). Например, с оживления 1993 г. до рецессии 2001 гг. (Гринспен 2008, 207).

Наоборот, неполная модель циклов Туган-Барановского и Кондратьева: повышательный фазис – кризис – понижательный фазис порождает неразрешимые противоречия. Так, военный цикл превращался в 13-14 летний, с чем вряд ли бы согласился и сам Туган-Барановский. Крайне сложно применить модель цикла с кризисом в центре к современным циклам, с их многолетним устойчивым ростом ВВП. В них промежуточные спады, которые Туган-Барановский и Кондратьев считали началом цикла, выражены очень слабо. В последнем цикле 2002-2009 гг. они вообще не выражены.

Так что новшества, внесенные Н. Кондратьевым в модель циклов М. Туган-Барановского в работе 1922 г. не столько ее развили , сколько выявили дефекты и проблематичность применения в теории больших циклов. То же можно сказать о переносе начала длинных волн с 1825 г. на 1789-1809 гг. Кажется, что этим была исправлена неточность Туган-Барановского. Но если мы построим схему циклов Кондратьева с дополнительной волной 1789-1809 гг., то обнаружим, что модель цикла повышательный фазис – кризис – понижательный фазис искажена.

V. Графическое изображение циклов Кондратьева.

Мы видим, что в центре больших циклов не кризис или низшая точка конъюнктуры, а высшие точки: 1810-1817 гг., 1870-1875 гг., 1920 г.

Неудивительно, что в работах самого Кондратьева мы нигде не встречаем графической модели больших циклов. Очевидно, что обнаружив несовпадение с моделью Туган-Барановского, он избегал графических изображений. И, наоборот, начало больших циклов с понижательного фазиса, как у Туган-Барановского, ставило кризис в центре большого цикла. Данный парадокс лишь одно из важных свидетельств того, что модель циклов Жюгляра оказалась не пригодной для больших циклов конъюнктуры.

Но эти явные несоответствия Кондратьев игнорировал. В основной его работе «Большие циклы конъюнктуры» (1925 г.) модель циклов Жюгляра с кризисом в центре цикла приобрела всеобъемлющий характер. Под нее подгонялись уже не только стоимостные показатели, но и натуральные. Но мы уже не видим попыток совмещения циклов Жюгляра и больших циклов конъюнктуры. Они оказались для Кондратьева затруднительным.

1.5. «Большие циклы конъюнктуры»: рост числа несоответствий и статистических подтасовок.

В «Больших циклах конъюнктуры» выводы из факта многолетних колебаний конъюнктуры в XIX в., были Кондратьевым абсолютизированы и стали основой для самых фундаментальных предвидений. Для советских экономистов, теория Кондратьева, со множеством несоответствий и необоснованных выводов, была весьма легким объектом жесткой критики.

Положение Кондратьева осложнялось тем, что конъюнктурная основа цикличности, которую формулировал уже Туган-Барановский, сама была важнейшим недостатком теории больших циклов. Исследование многолетней динамики цен и процентных ставок скрывало главное в индустриальном циклическом развитии: инновационную и технологическую основу. Точно слабость конъюнктурного подхода в исследовании циклов отметил современный критик Кондратьева С. Губанов.

«Из-за присущей им многофакторной структуры цены далеко не лучший регистратор экономических закономерностей, …. Инфляция вообще превращает систему цен в набор кривых зеркал, до неузнаваемости искажающих реальные пропорции и диспропорции экономики,… в XX столетии товарный ценовой индекс Англии повел себя не по-кондратьевски, обходясь без «больших циклов». (Губанов 1999,74).

Заметим, что в работе о мировом хозяйстве в годы войны Кондратьев и сам соглашался с ненадежностью конъюнктурных показателей: «В виду сильного изменения в ценах товаров объем торговли не может быть достаточно точно и правильно выражен в ценностных единицах. Его можно выразить лишь в натуральных величинах». (Кондратьев 1922, 48).

Для более веского обоснования своей теории Н. Кондратьев использовал данные по выплавке чугуна, добыче угля, производству свинца. Но они были чрезвычайно неполными. Крайне спорны методы математической обработки натуральных показателей, в частности, выравнивание тренда, превращавшее роста в стагнацию. Подобные манипуляции подвергнуты критики, например, в работе М. Ротбарта 1984 г. «Циклы Кондратьева: реальность или фабрикация?»

VI. Фабрикации больших циклов на данных о выплавке чугуна.

Превращение реальных данных («эмпирического ряда» в терминологии Кондратьева) в большие циклы конъюнктуры происходило путем двух манипуляций. Сначала убирался тренд, в результате чего быстрый рост производства в сер. XIX в. (1840-1875 гг.) или его падение в годы мировой войны превращались в стагнирующие колебания. Но после этой первой манипуляции большие циклы не появлялись, а еще сильнее выделялись циклы Жюгляра и их фазы. Однако с помощью второй манипуляции: сглаживания подвижной средней в 9 лет, Кондратьев убирал и циклы Жюгляра, хотя по их модели строились большие циклы. Т. о., убирались реальные, настоящие циклы для фабрикации несуществующих.

Но даже после всех этих насилий над реальными показателями («эмпирическими» по Н. Кондратьеву), динамика выплавки чугуна не приобрела нужной для Н. Кондратьева конфигурации. Например, вторая понижательная волна проявилась с 1884 г. до 1894 г., т.е., на 10 лет. Не трудно понять, что это так и не исчезнувший цикл Жюгляра! Другой пример, падение выплавки в 1914-1921 гг., что также было циклом Жюгляра. Не говоря уже о том, что первый большой цикл Кондратьев вообще не отразил. А по нему мы имеем данные, вообще отрицающие какие-либо большие волны. Практически, с 1788 г. по 1847 г. огромный рост производства чугуна. Так, в 1788 г. было произведено 68 тыс. т, а в 1814 около 300 тыс. т. – рост примерно в 4 раз. В 1847 г., в конце первого большого цикла Кондратьева, было произведено 2032 тыс. т. чугуна. Рост уже в 7 раз по сравнению с 1814 г. Т. о., темпы роста в восходящей волне были ниже, чем в нисходящей.

Если в 1788 г. Англия уступала по производству России и Швеции и возила чугун, то в 1847 г. она производила больше чугуна, чем все остальные страны вместе взятые: 53% мирового производства! Это был результат индустриальной революции в Англия, которая затем началась в Европы и США. Не случайна и стагнация производства чугуна после 1885 г. К этому времени экономика Англии уже превратилась в индустриально-аграрную. Ее внутреннее потребление стабилизировалось. А рост производства металла в Германии и США во многом закрыл внешние рынки.

Вот данные, известного экономиста В. Зомбарта: «В то время, как в 1834/5 г. потребление железа на душу населения в области немецкого Таможенного союза составляло всего 5,8 килогр., оно в 1870 г. дошло уже до 38,8 кгр., в 1900 г. – до 162,5, в 1910 – до 218,5 кгр.». (Зомбарт 1924, 96). Т. о., производство на душу населения в Германии быстро росло в понижательный по Кондратьеву период, приходившийся на 80-90 гг. XIX в.

Итак, динамика производства чугуна в Англии в XIX в. определялась не мифическими большими циклами Кондратьева, а индустриальной революцией. Она формировала структуру экономики Англии, а затем Германии и США. То же самое можно сказать по добыче угля, которую анализировал М. Ротбарт. Т. о., очевидна невозможность и бессмысленность фабрикации больших циклов по модели циклов Жюгляра: повышательный фазис – кризис – понижательный фазис.

Серьезнейшей проблемой натуральных показателей была их неэластичность для вековых экстраполяций, важность которых стремился доказать Кондратьев. Натуральные показатели в индустриальной экономике чрезвычайно динамичны и подвержены непрерывным изменениям. Уже в 80-90-е гг. XIX в. уголь начал заменяться нефтью, а чугун - сталью в производстве рельсов, вагонов и особенно в станкостроении. В ХХ в. стремительно развивались не существовавшие в XIX в. производства автомобилей, самолетов, телевизоров, и множества потребительских товаров. В конце ХХ в. появились компьютеры, роботы, мобильные телефоны и т.д. Ни в какой конъюнктурный ряд с чугуном и углем их поставить невозможно.

Следовательно, вековые ряды в натуральных показателях ХХ века в своем большинстве сложно соединить с такими же показателями XIXв.Передовые отрасли XIX в., в ХХ перестали быть таковыми. СССР в 80-е гг. был мировым лидером по производству угля и металлов, но пережил экономический и политический распад.

Т. о., натуральные показатели малопригодны для межвековых теорий конъюнктуры типа больших циклов Кондратьева. Структурные сдвиги глубоко изменяю характер экономики. Из аграрно-индустриальной в ХIХ в. она становится индустриально-аграрной и постиндустриальной в ХХI в.!

Итак, волновая динамика натуральных показателей была создана Кондратьевым с помощью манипуляций с трендом и подвижной средней.Неудивительно, что оптовые цены за XIX в. математическим манипуляциям подвержены не были, ибо конъюнктурные волны цен были реальны, их не нужно было изобретать с помощью математических искажений.

В то же время в ходе дискуссии 20-гг. оппонентами Кондратьева было точно подмечено, что и стоимостные показатели, которые он исследовал наряду с конъюнктурой цен, просто испытали их мультипликативное воздействие. «Предшествующий анализ приводит нас к убеждению, что длительные колебания заработной платы и оборотов по внешней торговле представляют из себя ничто иное, как колебания общего уровня товарных цен …. что едва ли может усилить доказательность наличия больших циклов в разных экономических элементах». (Кондратьев 1989, 251).

Следствием конъюнктурного подхода в исследовании цикличности стала недооценка Кондратьевым важности разделения доиндустриальной и индустриальной эпохи. Кондратьев был специалистом по зерновому рынку России, где индустриализация в 20-е гг. XX в. была крайне замедленной.

Этот факт хорошо виден в неразличении им таких важных для теории циклов категорий как капитализм и индустриализм. Так, в «Больших циклах конъюнктуры» читаем: «С самого начала я должен указать … что мое исследование относится только к условиям капиталистического общества». (Кондратьев 2002, 341). Кондратьев не пытался определить время начала индустриальная эпоха, а с ней индустриальной цикличности. А ведь понятием «капитализм» можно вполне определить, например, экономику Флоренции XV в. или Голландии пер. пол. XVII в, и Англии конца XVII в.

На самом деле, различение капитализма и индустриализма играет огромную роль в теории циклов. Без точного определения времени начала индустриальной цикличности сложно разработать научную теорию циклов.

2. Большие волны конъюнктуры явление XIX в. Больших циклов Н. Кондратьева не существует.

2.1. Когда началась индустриальная эпоха? Наполеоновские войны как фактор замедливший индустриализацию.

Цикличность была присуща и земледельческой эпохе. Например, в истории Китая, где сменялись имперские циклы Тан, Сун, Мин, Цин, с периодом в 270-300 лет. В земледельческой Европе цикличность также проявлялась.Примерно с 1760 г. рыночные отношений достигло такого уровня, что вызывали торговых кризисов. Они возникли в 1763 г., 1772 г., 1783 г., 1793 г. Но были связаны с военно-политическими событиями: концом Семилетней войны (1763 г.) и военными долгами прусского короля Фридрих II, поражением Англии в войне с США (1783 г.) и т.д.

Торговые кризисы втор. пол. XVIII в. имели лишь внешнее сходство с индустриальными. Индустриальные технологии только зарождались, а потому не было главного источника цикличности: технологических инноваций. Хотя в торговых кризисах уже можно обнаружить некоторые финансовые и пространственные причины, присущие индустриальным. Сами элементы индустриального производства зародились во втор. пол. XVIII в., но до нач. XIX в. играли незначительную роль, в том числе и в цикличности.

«Кризис 1788 г. был присущ лишь хлопчатобумажной промышленности; это был частичный кризис, хозяйство страны в целом не испытало потрясения". (Мендельсон 1949, 130). Еще слишком мизерным было значение зародившегося индустриального сектора экономики. В 1788 г. прядильные фабрики имели только 1/8 всех веретен, и абсолютно преобладало ручное прядение прялкой «Дженни». Паровые машины стали внедряться в хлопкопрядение лишь с 1785 г., и в 1800 г. их было лишь 82.

Т. о., в конце XVIII даже прядение - единственная отрасль, (кроме металлургии), где зародилось индустриальное производство, только вступило на путь индустриализации. Исследователь индустриальной революции в Англии П. Манту писал о кризисе 1793 г.: «Не может быть и речи о том, чтобы приписывать этот всеобщий крах столь ограниченному еще действию применения машин и крупного производства». (Манту 1924, 245). Главную роль в кризисах 90-х гг. XVIII в. играли спекулятивные банки, финансировавшие колониальную торговлю, строительство каналов и начавшаяся в феврале 1793 г. война с Францией, породившая инфляцию.

Немало современников в этой войне видели главную причину кризиса 1793 г. Еще в большей степени такое заключение следует отнести к кризису 1797 г. Несколько лет войны привели к небывалому росту государственных расходов и резкому сокращению золотого запаса. В результате, в 1797 г. был даже принят «Закон о приостановке расчетов металлическими деньгами». Военные расходы оказывали большое влияние на экономику Англии до самого конца Наполеоновских войн, и даже в первые годы после них.

В хозяйстве Англии ведущую роль продолжало играть строительство каналов, которое было только подготовкой индустриализации. Стоимость их строительства за 1793-1796 гг. возросла в 3 раза. Важную роль в торговле играл реэкспорт из колониальных стран. Т. о., и кризис 1797 г. нельзя причислить к индустриальным. Сокращение в производстве началось после финансового кризиса и падения курса ценных бумаг. Не слишком меняет дело и то, что в конце XVIII в. начинается быстрое развитие металлургии и добычи угля. Значение этих отраслей до завершения Наполеоновских войн было невелико. Хотя в нач. XIX в. Англия вышла на первое место по производству чугуна, его основным потребителем были армия и флот.

Добыча каменного угля существовала на основе ручного труда. Хотя применение паровых насосов Ньюкоба в шахтах началось еще в нач. XVIII в., но они использовались для откачки грунтовых вод, вентиляции выработок и т. п. Лишь в конце XIX в. механизировали добычу угля.

Соответственно, ни металлургия, ни угледобыча не оказывали существенного влияния на цикличность конца XVIII – нач. XIX вв. Лишь начало грандиозного железнодорожного строительства в 20-30-е гг. XIX в. сделало чугун и уголь не только основой индустриализации, но и цикличности. Поэтому, весьма точно следующее заключением: «кризисы хлопчатобумажной промышленности Англии 80-х и 90-х гг., которые современники называли катастрофами, для всего хозяйства Англии имели ничтожные последствия, в силу незначительной роли хлопчатобумажной промышленности в экономике Англии». (Мендельсон 1949, 159).

Лишь кризис 1810 г. начинал приобретать черты индустриального. Этому способствовали два обстоятельства. Рост числа паровых машин в прядильной индустрии и морская победа в 1805 г. английского флота над франко-испанским, позволившая расширять экспортную торговлю. Так, если в 1805 г. экспорт хлопчатобумажных изделий составил 9,5 млн. ф. с., то в 1809 г. уже 19, 4 млн. ф. с. Но это не был рост чистого индустриального экспорта. Если прядение к 1810 г. уже почти было механизировано, то ткачество оставалось почти ручным. В 1813 г. механических ткацких станков было лишь 2,5 тыс. против более 200 тысяч ручных. Даже в 1820 г. было лишь 14 тыс. механических ткацких станков против 240 тыс. ручных. Только к концу 30-х гг. механическое ткачество стало главенствующим.

Т. о, и в текстильной отрасли несколько десятилетий машинное производство тесно переплеталось с ручным. К тому же и в 1810 г. в огромной степени сказывалось влияние Наполеоновских войн и континентальной блокады. Десятки кораблей с товаром были конфискованы французами в портах Европы. Большие затруднения в торговле резко усилили финансовые противоречия, и в результате в Англии разорились многие провинциальные банки. Монетное золото исчезло из обращения.

Большое влияние на цикличность в нач. XIX оказывали неурожайные года и торговая блокада Наполеона. В 1812 г. цены на зерно достигли максимума: 123 шилл. за кватер, что вело к замедлению индустриализации. До 1816 г. в Англии росло производство зерновых и процветала невероятная спекуляция землей. А занятость в аграрном секторе росла и после войны. Если в 1811 г. земледелием занималось около 900 тыс. семей, то в 1821 г. почти миллион. Рикардо считал, что кризисы 1800-1815 гг. были следствием неурожаев, бумажных денег и перепадов в реэкспортной торговле.

Не меньшее влияние Наполеоновских войн ощущали другие отрасли, стоявшие на пороге индустриализации. Металлическая и шерстяная отрасли испытали глубокий кризис после завершения этих войн, так как длительное время выполняли большие военные заказы правительства. Расходы на армию и флот достигли в 1814 г. огромной суммы в 70 млн. ф. с. и сократились до 12-15 в 1817-1820 гг. А всего военные затраты Англии за 1793-1816 гг. составили колоссальную по тем временам сумму – 1 млрд. 773 млн. ф. с.

Т. о., длительные войны оказали большое влияние как на структуру экономики и конъюнктуру, так и на циклические процессы в Англии. Войны сильно замедлили индустриальную революцию в Англии. Так, англо-американская война привела к почти полному прекращению поставок хлопка. А экспорт Англии в США сократился с 11 млн. ф. ст. в 1810 г. до 2 млн. ф. ст. в 1811 г. и до 8 тыс. ф. ст. в 1814 г.! Война породила застою в наиболее индустриальной отрасли хозяйства Англии.

Еще больше это касалось Франции, Австрии и Германии. Их индустриализация было в зачаточном состоянии в нач. XIX в. Так, в саксонкой текстильной промышленности Германии, до конца Наполеоновских войн не было внедрено ни одной паровой машины, важную роль играли тягловая сила человека и лошади. Лишь с 1816 г. мы можем говорить о начале индустриальной эпохи в хозяйстве Англии, а спустя 20-30 лет, и в других стран Европы и США. С этого времени началась индустриальная цикличности. Завершавшие циклы индустриальные кризисы методически повторялись в 1825 г., 1837 г., 1847 г., 1857 г., 1866 г.

Т. о., период 1789-1814 гг., который Кондратьев считал повышательной волной первого большого цикла, вообще нельзя включать в индустриальную эпоху. Повышение цен в этот период носило военно-инфляционный характер, а индустриальная экономика только зарождалась. Но и в условиях сильнейшей военной инфляции, индустриальное производство резко снижало цены. Вот динамика понижающихся цен на пряжу в шиллингах: 1786 г. – 38, 1790 – 30, 1800 – 9,5, 1807 – 6,75, 1832 – 3. (Porter 1857. 181). Если выразить эти данные в общих индексах цен, приводимых Кондратьевым, то мы получаем противоположную динамику.

VII. Таблица динамики общего индекса цен и динамики цен на хлопчатобумажную пряжу за 1785-1832 гг.

В этом изначально проявился инновационный характер индустриального производства, а сегодня постиндустриального. Здесь хорошо видна порочность конъюнктурного подхода в теории цикличности. Вопреки общему стремительному повышению цен за период 1789-1814 гг. индустриальное производство их резко снизило за счет огромного роста производительности труда. Этот факт свидетельствует, что конъюнктурная теория Кондратьева искажала генезис индустриальной экономики и присущей ей цикличности.

Первая «повышательная волна» Н. Кондратьева была прямым результатом военно-инфляционных процессов и противоречила начавшейся индустриализации. Без революции и Наполеоновских войн конъюнктура 1789-1814 гг. и 1816-1849 гг. имела бы малое отличие. А «повышательной волны», вызванной военно-инфляционный ростом цен, просто бы не было. Как, и последовавшего после 1815 г. резкого снижения цен до нач. 30-х гг.

VIII. «Выпуклость» военно-инфляционной конъюнктуры времени Наполеоновских войн и послевоенного периода.

Поэтому очевидно, что Н. Кондратьев безосновательно начал исследование с периода 1789-1814 гг. и еще более безосновательно соединил его в единый большой цикл с периодом 1816-1849 гг.

Так что не случайно как Туган-Барановский, так и де Вольф начинали исследование с 1825 г. Вот что писал Туган-Барановский «английские кризисы 1811, 1815, и 1818 годов по своему типу приближались к кризисам прошлого столетия: они были вызваны легко определяемыми внешними причинами политического свойства. Совсем другой характер имели последующие английские кризисы: все они вызывались внутренними причинами, происходящими среди полного мира». (Туган-Барановский 1914, 26). Туган-Барановский как исследователь циклов в Англии, прекрасно знал, что Наполеоновские войны породили сильнейшую инфляцию, а индустриальная экономика на рубеже XVIII-XIX вв. только зарождалась.

2.2. Причины конъюнктурных волн в XIX в.: формирование аграрно-индустриального хозяйства. Конвергенция индустриализации, золотого обращения и зернового рынка.

Итак, включение периода 1789-1814 гг. Кондратьевым в большие циклы нужно считать ошибкой. Но может другие конъюнктурные волны XIX в. подтверждали его теорию? Анализ экономического развития XIX в. и первых десятилетий ХХ в. показывает, что смена повышательных и понижательных волн конъюнктуры была присуща только для ХIХ в. В этом веке возникла аграрно-индустриальная экономика, для которой была характерна конвергенция индустриальных и земледельческих структур. Она и была источником больших волн. Уже на рубеже XIX-ХХ вв. хозяйства сначала Англии, а затем Германии и США становились индустриально-аграрными, и конъюнктурные волны теряли свое значение.

Как видно на примере огромного снижения цен на пряжу: с 38 шилл. в 1786 г. до 3 шилл. в 1832 г., рост производительности труда был важнейшей основой снижения цен. Этому же способствовало падение транспортных издержек с развитием железных дорог и пароходостроения в 30-40 гг. в Англии, США и в остальной Европе. Т. о., индустриальная (технологическая) революция была важнейшим общеэкономическим фактором стремительного снижение цен после 1815 г. Двумя другими факторами долгосрочных колебаний конъюнктуры в XIX в., было восстановление золотого стандарта и большое значение зернового рынка.

Хотя обращение золота как денег и широкая зерновая торговля возникли задолго до индустриальной эпохи, но в ее начале продолжали играть выдающуюся роль. Так что развертывание индустриальной экономики породило конвергенцию доиндустриальных товарных потоков и денежных инструментов с нарастающим индустриальным производством и денежно-кредитной системой. Долгосрочные падения и повышения конъюнктуры цен и были зримым выражением конвергенции индустриальных и доиндустриальныхструктур хозяйства в XIX в.

Хотя золотомонетный стандарт уже существовал до индустриальной эпохи он был отменен в Англии специальным законом в 1797 г. и снова введен полностью только с 1821 г. Прекращение Наполеоновских войн стало важнейшей причиной восстановления золотого паритета. Без прекращения длительных войн вообще не могла возникнуть система мировой торговли, а значит и смена ее конъюнктуры. Благодаря полноценному обращению золота была минимизирована инфляционная составляющая банкнот, игравшая большую роль в военные годы

В итоге, важнейшее значение на колебания цен приобрела мировая добыча золота, от объемов которой зависело состояние золотого обращения в мировой торговле. Достаточно назвать «золотую лихорадку» конца 40-х и нач. 50-е гг. XIX в. За эти годы масса золота в обращении возросла более чем в 2 раза. «Ценность золота, добытого в течение нескольких лет, с 1848 г. по 1856 г., более чем на 1/6 превышает ценность всего имевшегося до тех пор во всем мире количества золота и серебра». (Лескюр 1908, 67).

Добыча золота

1800-1820 гг. – 14,8 т 1851-1860 гг. -- 201,3 т

1821-1840 гг. – 17,2 т 1861-1870 гг. – 190, 3 т.

1841-1850 гг. – 54,8 т

Мы видим огромный скачок в добыче золота между 40-ми и 50-ми годами. Она увеличилась почти в 4 раза! Заметим, что быстро росла и добыча серебра, игравшего большую роль как денежный материал в сер. XIX в.

Только в 1867 г. на Парижской международной конференции была признана система золото-монетного паритета с определенными правилами и ограничениями в колебаниях курсов. Но к этому времени уже стремительно росла масса кредитных денег, хотя еще и привязанных к золоту. Но почти до конца XIX в. позиции золота как главного денежного металла, не только сохранялись, но даже усиливались. С одной стороны, падали темпы добычи золота и повышалась его цена относительно других товаров. В том числе, и по отношению к серебру.

С другой, это ускорило переход к золотому стандарту ряда важнейших стран, придерживавшихся биметаллизма или серебряного стандарта. Так, Германия перешла к золотому паритету с 1875 г., США с 1879 г., Австро-Венгрия продекларировала переход в 1892 г., а Россия в 1896-97 гг. Эти государства создавали золотой резерв, поднимая цену золота.

Стремительное развитие мировой торговли и укрепление системы золотого паритета создали чрезвычайно благоприятные условия для консолидации зернового рынка в 60-70 гг. XIX в. Благодаря строительству железных дорог быстро осваивались громадные массивы земледельческих угодий в США, Канаде и Аргентине. Так, посевные площади под пшеницей возросли в США с 13 млн. акров в 1863 г. до 32 млн. акров в 1878 г. Только за 1867-1878 гг. производство пшеницы удвоилось. В 1880 г. экспортная выручка США от продажи зерновых достигла рекордного уровня 876 млн. дол. Стремительное развитие океанского судостроения позволило американскому зерну заполнить европейские рынки.

Кондратьев вполне понимал огромную роль индустриального транспорта в развитии хлебной торговли в XIX в. «Железные дороги производят целую революцию в хлебной продукции и хлебном обороте». (Кондратьев 1991, 104). А вот еще более конкретное замечание: «Фрахты на кватер пшеницы от Нью-Йорка до Ливерпуля упали с 4 шилл.7,5 пенс. в 1869 г. до 7,5 пенс. в 1902 г. Это колоссальное «экономическое приближение» С. Ш. к европейскому рынку …. открыло огромные возможности сбыта … Для европейских стран это означало … понижение цен большинства сельскохозяйственных товаров». (Кондратьев 2002, 445).

В этот же период происходило отставание добычи золота от роста мировой торговли. Снижение цен на важнейшие виды продовольствия и рост цен на золото вели к понижательной волне мировой конъюнктуры. Рост производительности труда в 80-е гг. XIX усилил падения цен.

2.3. ХХ век: смена больших волн конъюнктуры «вековой инфляцией». Снижение темпов индустриального роста, значения золота и зернового рынка в мировом хозяйстве.

Однако значение выше названных 3-х факторов в формировании конъюнктуры модифицировалось и резко уменьшилось в ХХ в. Важнейшие сдвиги в отраслевой структуре хозяйств Европы, США и России в конце XIX в. и нач. ХХ в. снизили влияние зернового рынка на индустриальную экономику. Рост урожайности и механизации земледелия в США и Европе уменьшали неурожаи и колебания цен на зерновых рынках.

На рубеже XIX-XX вв. вслед за Англией, переходят к индустриально-аграрному хозяйству США, Германии, а частично и Франции. Это проявилось в стремительном росте индустриального производства и городов. В США в цикле 1893-1903 гг., добыча угля возросла с 165 млн. т до 324 млн. т, производство чугуна с 9 млн. т до 18 млн. т. стали с 5 млн. т до 15 млн. т. За 90-е г. население Чикаго выросло с 1,1 до 1,7 млн. чел, Филадельфии с 1 млн. до 1,3 млн. чел, Нью-Йорка с 1,5 до 3 млн. чел. В Германии в 1900 г. индустриальные отрасли увеличили производство почти в 2 раза в сравнение с 1890 г., стремительно росло жилищное строительство и города. Если число занятых в индустриальном и аграрном секторах в 1895 г. было почти равным: 8 млн. 281 тыс. и 8 млн. 293 тыс., то в 1907 г. в промышленности было занято уже почти на 1,5 млн. чел. больше: 11 млн. 256 тыс. против 9 млн. 883 тыс.

Вместе с тем, темпы роста производительности труда уже не могли быть такими, как в период индустриальной революции. Более того, наблюдалось ее снижение, в Англии, а частично в Германии и США. Особенно в добывающей промышленности, что вызывало рост цен.

О падении темпов роста производительности труда в нач. ХХ в. писал сам Кондратьев в работе 1928 г. «Динамика цен промышленных и сельскохозяйственных товаров», и даже приводил соответствующие графики. Особенно ускорился рост заработной платы в сравнении с производительностью труда в годы мировых войн и в послевоенное время. Причем даже в наименее пострадавших от этих войн США. Следствием была инфляция. Вот что писал известный экономист сер. ХХ в. Э. Хансен.

«Общее инфляционное движение во время Первой мировой войны … подняло уровень заработной платы на новую, более высокую ступень, более чем в двое превосходящую довоенный уровень. .. Индекс заработной платы (1914 г. – 100) поднялся примерно до 220 в 1923 г. и до 230 в 1926 г. Но производительность 1 человеко-часа труда … на 53% с 1919 по 1926 г. … Таким образом, уровень издержек на труд … поднялся примерно на 50% по сравнению с предвоенным уровнем … Индекс цен вырос примерно в той же мере .. такой же (хотя и отличающийся в деталях) процесс развивался и после Второй мировой войны… Инфляционное давление вызвало циклическое повышение цен и зарплаты, средняя зарплата росла быстрее, чем производительность труда». (Хансен 2000, 176-177).

Т. о., процесс замедления темпов роста производительности труда, начавшийся еще в конце XIX в., и связанный с завершением индустриальной революции, c началом мировых войн приобрел устойчивую тенденцию. Это была важнейшая причина почти непрерывного роста цен, ибо зарплата составляла основную часть издержек производства (около 2/3-й) .

Важны данные Э. Хансена и по динамика цен за пер. пол. ХХ в. «Период 1900-1947 гг. характеризовался резкими колебаниями цен. Но даже в самой низкой точке в 1930-х гг. уровень цен был на 16% выше, чем 1900 г., а средний уровень цен с 1917 по 1947 г. был вдвое выше, чем уровня 1900 г. В 1947 г. индекс цен был на 50% выше, чем в 1926 г., и почти в 3 раза выше уровня 1900 г.» (Хансен 2000, 50). Дата 1947 г. интересна тем, что ею можно было бы завершить понижательный период большого цикла Н. Кондратьева, начавшийся в 1921 г. Получается 25-26 лет, а весь большой цикл 1896-1947 гг. – 50 лет. Но Э. Хансен показывает, что никакой понижательной волне не было, так как в среднем за «повышательный» период 1896-1920 гг. цены были значительно ниже, чем за «понижательный» период 1921-1947 гг.

Т. о., большой цикл конъюнктуры не проявился уже в пер. пол. ХХ в. А чуть позже в 50-е гг. появляется термин «вековая инфляция», который означал, что в ХХ в. конъюнктуры больших волн не было.

В 1956 г. Хаберер писал: «В промышленно развитых странах вековая инфляция проявляется в форме ползучего и перемешивающегося повышения цен. Иначе говоря, цены повышаются медленно, в среднем несколько процентов в год». (Хаберер 2008, 425). Заметим, что это было время расцвета Бреттон-Вудской валютной системы. С конца 60-х гг. в период ее распада рост цен мог составлять двухзначные цифры, как на нефть с 1973 гг.

На приведенных графиках прекрасно виден почти непрерывный рост цен в ХХ в. – конъюнктура «вековой инфляции». Как цен производителей (индекс PPI, заменивший в 1978 г. WPI – индекс оптовых цен), так и индекс потребительских цен – CPI.

Использование данных по динамике цен США вынужденно. Лишь они не испытали крайних последствий мировых войн ХХ в.. А факт «вековой инфляции» опровергает теорию Кондратьева, и вынуждает «кондратьевцев» применять еще более явные статистическое подтасовки.

Снижение темпов индустриализации не означало ее остановки. Аграрно-индустриальная экономика XIXв. в ХХ в. превратилась в индустриально-аграрную, а затем и в индустриальную. Индустриализация самого аграрного сектора шла на протяжении всего ХХ века. «В ХХ в. сельское хозяйство пережило несколько крупных технологических сдвигов … Первый из них состоял в переходе от ручной обработки земли или использования тягловой силы животных, к механической обработке на основе применения тракторов и других сельскохозяйственных машин. В развитых странах он происходил в течение первой трети века и закончился к 40-м годам». (Мировая экономика 2003, 306).

Т. о., кризис зернового рынка и понижение цен в США в 20-е гг. ХХ в., которое якобы подтверждает действия больших циклов в ХХ в., был следствием быстрой индустриализации земледелия. А понижение цен на зерно в XIX в. было вызвано расширением посевных площадей в Америке и индустриализацией транспорта. Но аграрная индустриализация углублялась весь ХХ в. «Второй технологический сдвиг состоял в переходе к системе машин, логическим завершением которого стала комплексная механизация всего производственного процесса в сельском хозяйстве. Сердцевиной этого сдвига стала так называемая малая механизация, которая позволила заменить ручной труд на промежуточных операциях и погрузочно-транспортных работах. В США этот переход происходил в 40-50–е годы столетия, в Западной Европе в 50-60-е гг.» (Мировая экономика 2003, 306-307).

Но и это не было пределом индустриализации аграрного производства. В 60-70-е гг. разворачивается агропромышленная интеграция, в результате которой сельское хозяйство стало органической частью индустриальной экономики. В последние десятилетия ХХ в. началась постиндустриальная трансформация, в сельском хозяйстве возникли кластеры биотехнологий. Следствием были огромный ростом производительности труда и столь же большое сокращение занятых.

« …. занятость в сельском хозяйстве США сократилась с примерно 45% в 1900 г. до 3% в 2000 г.»^. (Линдси 2008, 332). Заметим, эти данные приводит исследователь, как и Кондратьев не увидевший глубокого отличия XIX и ХХ веков, и нашедший глобализацию уже в XIX в.

XI. Распределение рабочей силы в экономике США в ХХ веке.

Как видим, примерно с 1900 г. начинается стремительное падение занятости а аграрном секторе, охватившее весь ХХ век. Так что экстраполяция повышательных и понижательных трендов XIXвека на ХХ век и в аграрном секторе выглядит глубоко проблематичной.

То же можно сказать об эволюции кредитно-финансовой системы мирового хозяйства. Глубинные сдвиги здесь также происходили с нач. ХХ века. Роль золота в финансовой системе сначала снижалась имплицитно. Если после Наполеоновских войн кредитные деньги обслуживали лишь 1/3 товарного обращения, то в 1913 г. их доля уже приближалась к 90%.

Т. о., золото все менее участвовало в товарно-денежном обращении в виде монет. Значит, еще до Первой мировой войны изменялся характер системы золотого паритета: из золото-монетного он становился золото-девизный. Особенно низким было золотое обеспечение фунта стерлингов, игравшего до 1914 г., наряду с золотом, роль мировых денег.

Уже в нач. ХХ в. происходил процесс удешевления денежного обращения, о котором еще за 100 лет до этого писал знаменитый экономист Рикардо. « … если бы увеличение размеров денежного обращения происходило за счет монеты, то стоимость как слитков, так и денег была бы … выше .. Но от этих неудобств можно полностью избавиться путем выпуска бумажных денег, поскольку тогда не будет возникать добавочного спроса на слитки, их стоимость будет оставаться неизменной, стоимость же новых бумажных денег, также как и старых, будет соответствовать стоимости слитков». (Рикардо 1955). Это означает, что чем меньше звонкой монеты в обращении, тем ниже становились цены денег, но рос масштаб цен всех товаров. Т. о., золотомонетная система делала золото дороже, а золото-девизная, к которой имплицитно переходило экономика нач. ХХ в., дешевле.

Вот пример по смене золота бумажными деньгами, из экономической жизни России. При введении в 1897 г. золотого паритета министерство финансов создало большие запасы золотых монет, опасаясь, что население будет избегать бумажных деньг. Но произошло все наоборот. Золотые монеты не пользовались спросом, и их приходилось навязывать. В нач. ХХ в. из ведущих государств лишь во Франции золотые монеты имели широкое хождение. Но несмотря на изменение конъюнктуры после 1896 г. добыча золота хотя и росла, но отставала от роста товарного обращения.Этот факт означал, что уже на рубеже XIX-ХХ вв. начал изменяться сам механизм формирования цен и механизм конъюнктуры в целом.

Данный факт был отмечен одним из его оппонентов Кондратьева – Спектатором: «Отметим еще неправильность, что промышленный подъем конца 90-х гг. вызван увеличением количества золота. Это пытался доказать в свое время Зомбарт, но его точка зрения не принята и в немецкой литературе, а главное, американскими исследователями установлено, что рост добычи золота на самом деле, не поспевал за ростом товарного обращения». (Кондратьев 1989, 300). Позднее, в работе 1928 г. о динамике цен Кондратьев сам подтвердил этот факт.

Все более росло значение депозитного хранения и вексельного кредитования. Так, сумма депозитов в США в нач. ХХ в. выросла в 3 раза. Уже крупнейший монетарист И. Фишер в работах нач. ХХ в. показал большое значение роста депозитов в динамике циклов Жюгляра. Кондратьев с этим соглашался: « … по нашим расчетам, отношение количества всех депозитов к количеству денег в обращении в С.-А. С. Ш. с 2,8 в 1875 г. увеличилось до 3,1 в 1895 г. и до 5,9 в 1915 г.» (Кондратьев 2002, 510).

В Германии большое значение получило вексельное обращение под покровительством Рейхсбанка. Так называемая немецкая система вексельного кредитования стимулировала быстрый рост тяжелой индустрии. А важнейший экономический партнер Германии Австро-Венгрия после декларации о введении золотого паритета так и не реализовала его. Курс австрийской валюты поддерживался путем учета иностранных веселей.

Но вытеснение золота кредитными суррогатами имело не только позитивные, но и глубокие негативные последствия. Они выражались как в острых биржевые кризисы (в США: 1884 г., 1893 г., 1907 г.), так и в том, что сначала на протяжении циклов Жюгляра, а в нач. ХХ в. уже на протяжении 25 лет (1896-1920 гг.) продолжался непрерывный инфляционный рост цен. И чем далее мы углубляемся в исследование кредитно-финансовых процессов ХХ века, тем больше отличий от XIX в.. Наконец, в нач. 70-е гг. ХХ в. система золотого паритета полностью себя исчерпала и сформировался плавающий курс кредитных валют. Рост цен стал всеобщим и почти непрерывным. Жестко и точно об этом сказал Б. Линдси: «Великим возмездием за неразменные бумажные деньги была инфляция. После Второй мировой войны руководители центральных банков, поддавшись чарам Кейнса, сознательно проводили политику легких денег во имя достижения полной занятости и ускорения экономического роста». (Линдси 2008,295).

Т. о., на рубеже ХIХ-ХХ вв. шел активный процесс превращения экономик из товарно-монетарных в товарно-кредитные. Соответственно менялись и деньги, обслуживавшие индустриальную экономику. Товарно-металлические деньги вытеснялись кредитно-бумажными деньгами.

Столь важные изменения в сущности денег в экономической науке были осознаны уже в начале ХХ в. в книге немецкого экономиста Кноппа «Staatlische Theorie des Geldes» (1905 г.). Он утверждал, что бумажные деньги, подкрепленные авторитетом государства, должны считаться такими же полноценными, как и металлические. Окончательно изменения системы золотого паритета были закреплены в 1922 г. на Генуэзской конференции. Но и золото-девизное обращение испытывало перманентный кризис.

Сам Кондратьев признавал глубокие изменения в мировой экономике. «Экономическая наука видит причины последнего мирового повышения цен, начавшегося с 1894-1896 гг., отчасти в обесценении денег, но главным образом, в изменении структуры мирового хозяйства … в росте индустриализма и городов, в развитии внутренних национальных рынков отдельных стран, в сокращении девственных сельскохозяйственных территорий, и в переходе сельского хозяйства к более интенсивным формам продукции. Это положение можно применить, в частности, и для объяснения повышения хлебных цен». (Кондратьев 1922, 116).

Но, Кондратьев не понял, что в отличие от XIX в. в ХХ в. изменение структуры мирового хозяйства не менее затронуло и кредитно-финансовую сферу. Резко возросло значение кредитных отношений и кредитных денег, а значит, изменились факторы и принципы формирования мировой конъюнктуры. Так что механическое перенесение динамики конъюнктуры XIX в. на ХХ в. было не состоятельно. Важной причиной недооценки Кондратьевым изменений в кредитно-финансовых отношениях в ХХ в. в сравнение с XIX в. было то, что в сер. 20-х гг., когда русский экономист разработал теорию больших циклов, произошла частичная стабилизация и восстановление золотого паритета в виде золото-девизного стандарта.

Вот как Кондратьев видел тенденции развития денежно-финансовых отношений в 1922 г.: « … мы стоим в начале длительного процесса восстановления мирового денежного обращения и в силу этого повышения ценности денежной единицы. Это в свою очередь является фактором понижательной волны цен и вообще конъюнктур большого цикла и опять-таки подобно тому, как было в 70-х годах прошлого века». (Кондратьев 2002, 339). Как видим, непонимание Кондратьевым того факта, что мировая кредитно-финансовая система перешли в неустойчивое золото-девизное состояние, вело к простой экстраполяции конъюнктуры XIX в. на ХХ в.

Кондратьев недооценивал глубину экономического упадка после завершения мировой войны в 1918 г. Австрия, Венгрия, Германия, Италия, не говоря уже о России, находились в состоянии революций и гражданских войн. Польша до 1921 г. вела войну с Советской Россией. Выплата репараций побежденными странами еще более подрывала экономику Центральной и Восточной Европы. Только в 1924 г. наступила стабилизация мировой экономики и кредитно-финансовой системы, продлившейся только 5 лет! После 1929 г. произошел развал мировой кредитно-финансовой системы золотого паритета и распад мировой конъюнктуры. Даже в главных рыночных странах: США и Великобритания мощная волна протекционизма повлекла за собой упадок мировой торговли и усиление автаркии.

Даже эти страны, обладавшие наиболее устойчивым рыночным хозяйством и большим золотым запасом, девальвировали свои валюты, стремясь расширить экспорт любой ценой, и изъяли из обращения золото. В результате, фактически, исчезло всякое единство конъюнктуры цен даже между США, Англией и Францией.

год	Англия	США	Франция
1929	100	100	100
1930	79,8	85,3	84,9
1931	54,4	73,5	70,6
1932	48,1	66,8	66,4
1933	49,4	48,5	66,4
1934	46	48,9	58,8
1935	47,9	51,5	60,5
1936	50,6	51,6	66,7

Еще сильнее единство конъюнктуры была подорвано в других регионах Европы. «В центральной и Восточной Европе, где валютный контроль был обычным явлением, торговля выродилась в межгосударственные соглашения о бартере. Поскольку Германия готовилась к войне, целью экономической политики открыто провозглашалась автаркия…» (Линдси 2008, 131). Так что экстраполяция Кондратьевым конъюнктуры XIX в. на ХХ в. была опровергнута реальностью уже в 30-е гг.

Т. о, повышательные и понижательные волны конъюнктуры были явлением только аграрно-индустриальной экономики XIXв., в которой индустриальная революция столкнулась с существовавшими многие века денежными средствами – драгоценными металлами, и зерновым рынком. Для ХХ в. главным состоянием конъюнктуры была «вековая инфляция».

3. Некоторые итоги и выводы. Завершение Й. Шумпетером переноса модели циклов Жюгляра на большие циклы конъюнктуры.

Итак, больших циклов Кондратьева не существовало никогда, а для XIX в. были свойственны большие волны конъюнктуры.

Следовательно, большие конъюнктурные волны XIX в. это не какое-то межвековое, всеобщее явление, а исключительно присущее именно XIX в. Хотя причин, вызвавших большие волны конъюнктуры, было несколько, важнейшей из них все же была индустриальная революция. Совершенно не верно считать, что она проходила во втор. пол. XVIII в. В это время сложились только технологические предпосылки индустриальной революции: были созданы паровая машина, металлургия на минеральном топливе и т.д. Сама же индустриальная революция развернулась именно в XIX в., когда были созданы целые индустриальные отрасли: текстильная, металлургическая, машиностроение, железные дороги и др.

Кондратьев под влиянием ошибочной гипотезы Туган-Барановского объединил большие волны в несуществующие большие циклы. Возникавшие несоответствия были им проигнорированы. Для обоснования своей теории Кондратьев использовал крайне спорные математические методы обработки данных. В 1999 г. профессор С. Губанов, провел строго математические исследования данных, использованных Кондратьевым. «Суть метода, нами предлагаемого, заключается в аналитичности, понимаемой строго математически». (Губанов 1999, 68).

Методами математического анализа С. Губанов показал, что не один показатель Кондратьева, кроме общей конъюнктуры, не дал «кондратьевских» больших циклов. За пределами России не изучив истоки теорию Кондратьева в работах Туган-Барановского, Й. Шумпетер развил инновационную теорию циклов Кондратьева. Это наполнило ее новым смыслом и дало немалое число последователей. Но основанием их построений оставалась та же ошибочная гипотеза Туган-Барановского.

Зависимость больших и малых циклов Шумпетер пытался раскрыть в работе «Деловые циклы». (Schumpeter 1939). Причем австрийский экономист хотел интегрировать не только «циклы Кондратьева» и циклы Жюгляра, но и еще циклы Китчена. Правда, в их существовании он сомневался. Они могут быть «волнами адаптации и включать 2 или 4 фазы, из которых депрессия и стабилизация не являются обязательными частями схемы». (Schumpeter 1939. 148). После доработок С. Кузнеца по согласию с Й. Шумпетером, получалось, что циклы Кондратьева содержали 4 цикла Жюгляра.

Период	Фаза	1-й цикл	2-й цикл	3-й цикл	4-й цикл
Подъем	Оживление	-	1828-1844	1886-1897	-
	Процветание	1787-1800	1845-1857	1898-1911	-
Спад	Рецессия	1801-1813	1858-1869	1912-1925	-
	Депрессия	1814-1827	1870-1885	1926-1939	-

Эта таблица Шумпетера исключительно важна, так как в ней фактически, завершен перенос модели циклов Жюгляра на большие циклы конъюнктуры. Т. о., он сделал то, что не решался сделать сам Кондратьев.

В таблице Шумпетер сделал фазы циклов Жюгляра: оживление, процветание, рецессию и депрессию структурой больших циклов. Этим эклектически соединил две модели циклов Жюгляра: в центре с кризисом, но одновременно и фазами, которых у Кондратьева не было. Но точное копирование модели циклов Жюгляра, как и следовало ожидать, привело к абсурду. Как видно из таблицы, фазы оживления, процветания, рецессии, депрессии совсем не соответствовали продолжительности циклов Жюгляра в 7-11 лет. У Шумпетера они достигали даже 16 лет (1828-1842 гг.), совершенно не совпадали с циклами 1896-1903 гг., 1903-1910 гг., которые выделял Кондратьев еще в 1922 г. в работе о конъюнктуре в годы мировой войны. Как мы видели выше, большинство экономистов XIX-пер. пол. ХХ вв. считали, что циклы Жюгляра имеют продолжительность в 7-11 лет.

К тому же, стремление видеть источник цикличности исключительно в инновационных процессах умоляло значение таких важнейших причин цикличности, как, например, кредитно-финансовая сфера, а также пространственные сдвиги. И это при том, что в 1939 г. все еще продолжалась «Великая депрессия», причину которой в США многие видели именно в кредитной экспансии банков. И в этом же году началась Вторая мировая война – величайший пространственный передел в истории человечества!

В результате, попытка Шумпетера детализировать теорию Кондратьева путем еще более точного копирования модели циклов Жюгляра, потерпела провал.

Однако, в 70-е гг. в условиях нестабильности экономической ситуации в США и Западной Европе, теория теперь уже фактически Кондратьева-Шумпетера получила второе дыхание после выхода работы Г. Менша «Технологический пат». (Mensch 1979). Затем появились работы Кляйнкнехта, ван Дейна и др. Правда, многие исследователи видели в ней уже не столько теорию циклов, сколько теорию длинных волн. Однако их построения не устранили фундаментальных ошибок теории Кондратьева.

Естественно возникнет вопрос: если теория Н. Кондратьева ошибочна, и больших циклов в 45-60 лет не существует, то почему она и сегодня, остается весьма популярной не только в России, но и у части западных экономистов и гуманитариев? Ответ на этот вопрос достаточно прост:теория больших циклов Н. Кондратьева эклектична. Как и любая эклектическая теория, она соединяет в себе разнородные элементы из предшествовавших концепций. Но это соединение не органическое, а механическое, лишь по видимости дающее приращение знаний.

Эклектичность теории Н. Кондратьева очевидна даже последователям технологической теории Й. Шумпетера конца ХХ в. Вот оценка Я. ван Дейна, данная в исследовании «Длинные волны в экономической жизни».

«Он признавал важность технологических инноваций и перечислял их для соответствующих фаз подъема и спада, он также знал, что подъем в длинной волне связан с ростом основных капитальных благ. Однако он не смог связать их воедино: не увидел, что инновации создают новые индустриальные сектора и потому требуют собственной инфраструктуры. Вместо этого он заимствовал у Маркса определения эховозмещающегося цикла, использовал теорию заемного капитала, рассматривая их в аспекте длинных колебаний, и пришел к искусственным построениям, которые никого не могут убедить». (Van Duijn 1983).

Исключительно точное замечание. Хотя сам Я. ван Дейн не отрицает существования длинных волн. Но он вынужден признать, что Н. Кондратьев не сознавал насколько важно появление новых отраслей, основанных на реализации базисных инноваций. Вместо этого Н. Кондратьев использовал теорию равновесия, близкую не только К. Марксу, а Туган-Барановскому и А. Маршаллу. И все это имело свое основание в теории динамичной конъюнктуры из циклов Жюгляра в интерпретации Туган-Барановского.

В результате, Кондратьев совмещал большие волны, порожденные аграрно-индустриальной экономикой XIXв., и представления об инновациях как двигателе чисто индустриальных циклов. Такая эклектика выглядела привлекательной, но когда ее пытаются применить для анализа инновационной экономики XX и XXI в. естественно возникают неразрешимые противоречия. Ведь большие циклы Кондратьева результат не только инновационных изменений, порожденных индустриальной революцией, а явлений XIXв.: Наполеоновских войн, системы золотого паритета и становления мирового рынка хлебов!

Однако автору представляется, что есть другая причина, обусловившая до сего дня интерес к теории больших циклов. Главной причиной является наличие реальных длинных циклов и отсюда непреодолимая потребность в исследованиях более продолжительных экономических периодов, чем циклы Жюгляра.

Многим экономистам, историкам, политологам представляется, что цикличность вовсе не исчерпывается циклами в 7-11 лет, что существует более продолжительная цикличность. И эти достаточно неопределенные предположения поддерживают жизнь в теории больших циклов Кондратьева.

Литература

Антология экономической классики. // А. Смит, У. Петти, Д. Рикардо. М., 1993.
Афтальон А. Периодические кризисы перепроизводства. В 2-х тт. М.-Л., 1930.
Валлерстайн И. Конец знакомого мира. Социология ХХ М. 2004.
Гринин Л., Каратаев А., Цирель С. Циклы развития современной мир-системы. М. 2001.
Гринспен А. Эпоха потрясений. М., 2008.
Губанов С. Цикличность – форма кризисности. // Экономист. 1999, №1.
Долан Э. и др. Деньги, банки и кредитно-денежная политика. М., 1991.
Зомбарт В. Народное хозяйство Германии в XIX и начале ХХ веков. М., 1924.
Кейнс Дж. Общая теория занятости, процента и денег. М., 1999.
Кондратьев Н. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения. М., 2002.
Кондратьев Н. Мировое хозяйство и его конъюнктуры во время и после войны. М., 1922.
Кондратьев Н. Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции. М., 1991.
Кондратьев Н. Проблемы экономической динамики. М., 1989.
Лендси Б. Глобализация: повторение пройденного. М., 2008.
Лескюр Ж. Общие и периодические промышленные кризисы. СПб. 1907.
Манту П. Промышленная революция в Англии. М., 1924.
Мендельсон Л. Экономические кризисы и циклы в XIX в. М.-Л. 1949-1959.
Меньшиков С., Клименко Л. Длинные волны в экономике. Когда общество меняет кожу. М., 1989.
Мировая экономика. Глобальные тенденции за 100 лет. М., 2003.
Митчелл У. Экономические циклы. М.-Л. 1930.
Полетаев А., Савельева И. Циклы Кондратьева и развитие капитализма. М., 1993.
Рикардо Д. Предложения в пользу экономного и устойчивого денежного обращения. Сочинения. М., 1955.
Родбарт. М. История денежного обращения и банковского дела в США. Челябинск, 2005.
Самуэльсон П., Нордхаус В. Экономика. М., 1997.
Туган-Барановский М. Бумажные деньги и металл. СПб., 1917.
Туган-Барановский М. Бумажные деньги и металлические. // Деньги. Киев, 1997.
Туган-Барановский М. Промышленные кризисы: очерки социальной истории Англии. Киев, 2004.
Туган-Барановский М. Периодические кризисы в промышленности Англии. СПб. 1914.
Туган-Барановский М. Бумажные деньги и металлические. // Деньги, Киев, 1997.
Хаберер Г. Процветание и депрессия. Челябинск, 2008.
Хансен Э. Денежная теория и финансовая политика. М., 2006.
Хансен. Э. Экономические циклы и национальный доход. М., 1959.
Шумпетер Й. История экономического анализа. В 3-х тт. СПб., 2004.
Gattei G. Everi 25 Years? Strike Waves and Long Economic Cvcles // Paper Presented to the International Colloquim in Brussels, 1989.
Kleinknecht A. Innovation Patterns in Crisis and Prosperity. L. 1987.
Mensh G. Stalemente in technology. Mass. 1979.
Rohtbart M. The Kondratieff Cicles: Real or Fabricated? // Insights № 8-9. 1984.
Schumpeter J. A. Business Cycles. Mc.Graw-Hill Co: N. Y. 1939.
Van Duijn J. J. The Long Wave in Economic Lile. L. 1983.
Feiler A. Die Konjunktur-Periode 1907-1913in Deutschland. Jena, 1914.
Schluter. W. The Pre-War Business Cycle 1907 to 1914. New-York, 1923.
Porter, The Progress of the Nation, London 1857.

Вопросы управления. Уральский институт управления - филиал РАНХиГС
Электронная версия регулярного бумажного издания © УИУ РАНХиГС, 2008-2014.

vestnik.uapa.ru

Шоковый и экспансивный принцип развития капиталистической экономики. Длительные циклы. Войны.

Я понимаю что им так удобно, и вижу что массы в большинстве это принимают. Фазовый переход уже начался, посмотрим как закончится. Будет ли сопротивление, какими методами будет подавляться. В целом элита готова воевать со своим населением, в этой форме сопротивление бесполезно.... В форме поиска и обретения новых смыслов... Думаю шансы тоже ничтожны. Поэтому вся эта писанина, не более чем катарсис. Просто попытка как-то разобраться в происходящем, обратить внимание на проблемму и посмотреть на нее под различными углами.

Паситесь, мирные народы!

Вас не разбудит чести клич.

К чему стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь.

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич...

(А.С. Пушкин.)

В процессе эволюции социума, с развитием торговых отношений и необходимостью появления денег как некоторого эквивалента ценности, прошло не одно тысячелетие. Но в целом толпо-элитарная система организации общества мало изменилась. Всегда было разделение в обществе на более и менее успешных, на тех кто властвует, и тех кто подвластен.

Сила иллюзии свободы хорошо описана в притче Владимира Мегре, Демон Кратий:- "Желание освобождения от рабства всегда будет у рабов, достичь цели с помощью только физического насилия не удастся. Главная угроза для государства- всегда присутствует внутри государства. Перед Кратием стояла задача придумать самовоспроизводящийся алгоритм сборки новой социально-экономической системы, запустить саморазвивающуюся программу, которая будет дезориентировать целые народы в системе координат ценностей и понятий. Придумать систему, в которой положение Жрецов навсегда было бы доминирующим и закрепляло наследование привилегий. Кратий с этой задачей справился. Картина, представшая его взору, поражала воображение. Тысячи людей, бывших рабов, наперегонки тащили те же камни, что и раньше. Обливаясь потом, многие несли по два камня. Другие, у которых было по одному, бежали, поднимая пыль. Некоторые охранники тоже тащили камни. Люди, посчитавшие себя свободными — ведь с них сняли кандалы, — стремились получить, как можно больше вожделенных монет, чтобы построить свою счастливую жизнь.

Часть рабов объединилась в небольшие артели, соорудили тележки и, доверху нагрузив камнями, обливаясь потом, толкали эти тележки. Они ещё много приспособлений наизобретают, — с удовлетворением думал про себя Кратий, — вот уже и услуги внутренние появились: разносчики воды и пищи. Часть рабов ели прямо на ходу, не желая тратить времени на дорогу в барак для приёма пищи, и расплачивались с подносившими её полученными монетами. Надо же, и лекари появились у них: прямо на ходу помощь пострадавшим оказывают, и тоже за монеты. И регулировщиков движения выбрали. Скоро выберут себе начальников, судей. Пусть выбирают: они ведь считают себя свободными, а суть не изменилась, они по-прежнему таскают камни… Так и бегут они сквозь тысячелетия, в пыли, обливаясь потом, таща тяжёлые камни. И сегодня потомки тех рабов продолжают свой бессмысленный бег."

Я хочу в этой статье описать, через какие инструменты нами манипулирует современное жречество. Ведь оно никуда не делось, оно кланово замкнуто и эволюционировало вместе с теми кого опекало, передавая задачи и знания по управлению из покаления в поколение. Правящая элита приспосабливалась к развитию толпы, как хищник приспосабливается к развитию жертвы.

В капиталистической рыночной экономике существует как минимум два длительных цикла- леверидж (фаза эйфории,расширения) и делеверидж (фаза депрессии,сжатия). Оба этих цикла взаимосвязаны и неизбежны. Они сменяют друг друга с периодичностью порой в 60 и более лет. Чем так примечательны эти циклы, и какое они имеют отношение к нашей жизни??

В фазе левериджа происходит постепенное повышение доступности к заемным средствам. Каждый год процент по кредиту становится все ниже и ниже. В этот период реализуются самые дерзкие планы, появляются новые компании, стартапы, проекты... Экономика постепенно накачивается деньгами, понижающийся процент по кредиту постоянно стимулирует спрос-предложение и ее рост, расширяется рынок сбыта и производственные мощностя, растет производительность и материально-товарная база. Даже самые осторожные попадают в эту инерцию, в ловушку собственной уверенности в будущих доходах, и берут кредит потому как процент по депозиту в банке синхронно с процентными ставками снижается и дает все меньше ренты, да и инфляция подтачивает долгосрочные сбережения. Сберегать на этой длинной волне становится не выгодно,система кричит со всех источников СМИ- живи одним днем, все потрать, умри должником!!

Но так долго длиться не может, в какой-то момент система достигает предела эффективности, раздутая денежная масса без должного абсорбирования и применения начинает давить на сырьевые цены, что в свою очередь повышает себестоимость товаров и услуг по всему рынку сокращая спрос, и начинается обратный процесс. Собственники капитала приходят к выводу, что при существующем уровне технологий производства потребление в таком качестве и количестве приведет к сокращению невосполнимых природных ресурсов уже в обозримом будущем. Новые кредиты перестают идти на кредитование потребителей, эти деньги попадают на рынок осознанного дефицита сырья. Система в этой точке достигает предела эффективности при текущем уровне технологий, рост производства падает, спрос сжимается, должники конкурируют в поиске возможностей вернуть долг. Начинается сжатие по всему рынку! Массовые банкротства, оптимизация производства, поглощения, падение уровня жизни, увеличение безработицы.... Пирамида раздутая банковским мультипликатором с такой же геометрической прогрессией начинает схлопываться.

Сокращая свои расходы, вы сокращаете чьи-то доходы, передавая дальше по цепочке волну сжатия рынка. Образно, чтоб вы могли охватить этот процесс перепроизводства абстрагировано, я рекомендую представить вам со стороны "кроличью ферму". Представьте, что есть полянка на которой пасется популяция "кроликов" определенной численности, которую может прокормить эта полянка. Сильные альфа-самцы контролируют некоторый запас "сена", который гораздо более чем необходим для их личного выживания и выживания их семьи. И вот у них появляется возможность давать в долг менее успешным кроликам сено, под обещание вернуть сено+небольшой процент за услугу и риск в случае невозврата. Даже не так, сначала они давали "сено", а потом просто расписку, на которой написан определенный номинал, так сказать обещание обменять предъявителю в любой момент по требованию.

"Кролики" охотно берут кредит, пашут как ломовые лошади чтоб в конце урожая вернуть долг. В какой-то момент альфа-самцы поняли, что им не обязательно печатать расписок ровно по количеству "сена", можно напечатать больше, ведь еще ни разу такого не было чтоб все кролики обратились одновременно предъявив свои права на "сено". (Так впервые появилась норма банковского резервирования)

И вот процесс идет, альфа-самцы богатеют, "кролики" пашут сбиваясь в артели, придумывая новые способы добычи "сена", новые приемы и инструменты. Популяция растет, рождаются новые молодые "кролики". Те из них, кто при прочих равных условиях должен был кушать меньше, получает в результате кредитного плеча полный рацион питания необходимый для выживания семьи. Те кто и до этого жил не бедно, попадают под влияние соблазна-уподобиться альфа-кроликам, "сено", должно делать "сено", отказываются от сбережения и начинают тоже активно давать в долг, или вкладываться в средства производства при длительном постоянно растущем спросе. Ведь на их памяти еще никогда небыло чтобы спрос падал продолжительно долго.

И вот в какой-то момент кролики начинают подозревать, что что-то тут не то, а полная ясность приходит тогда, когда с каждым днем они на свой билетик начинают получать все меньше и меньше "сена"…. И спрос вдруг больше не растет, а то и вовсе начинает неудержимо падать. Начинается паника, народ бежит обналичивать билетики. Кто-то напротив яростно пытается добыть билетики чтоб погасить свои долги. И тут становится ясно, что или "сена" или билетиков на всех уже не хватит. Популяция увеличилась в разы, а полянка ведь осталась прежней!!! Регулятор пытается контролировать этот процесс поочередно загоняя экономику то в дефляцию то в гипер-инфляцию. Производительность труда никогда не росла экспоненциально, а вот долги, как показывает история- расти могут по экспоненте. Количество денег всегда меньше чем Деньги+процент ростовщика. После остановки банковского мультипликатора, чтоб отдать долг, заемщику необходимо при возникшем дефиците денежной массы разорить конкурента, или его ограбить.

Раз денег не хватает всем, значит придется драться за них, и в этой борьбе нас учат- все средства хороши. И случается это всегда неожиданно для большинства непосвященных. Тот кто контролирует печатный станок билетиков, на цикле сжатия выкупает у должников все передовые способы производства "сена". "Сено" в этом случае можно представить как некий эквивалент совокупной пользы, потенциал возможностей- товары, услуги, средства производства,передовые знания, ресурсы,технологии, капитал как овеществленный труд, который реализует себя в качестве само возрастающей стоимости... Сегодня под поглощение попадают уже целые страны со всей своей хозяйственной инфраструктурой.

И тут перед популяцией возникают вот такие три варианта:

1) Придумать что-то новое, новую технологию которая позволит выжать больше "сена" из подконтрольной территории. Перейти на новый технологический уклад, менее ресурсо и энерго затратное производство.

2) отобрать все оставшееся "сено" у альфа-самцов и справедливо поделить между всеми членами популяции (народное восстание и революция с низу).

3) Пойти и захватить новую полянку, желательно полностью истребив соседних "кроликов" или абсолютно их подчинить, урезать им рацион и выстроить неэквивалентный обмен в отношении колонии. После выдавливания с ключевых сфер происходит постепенное угасание оппонента, распад и деградация конкурентных трудовых ресурсов. Вассализация, сомализация, деиндустриализация, приватизация... Туземцы теряют контроль над ресурсами своей среды обитания, вынуждены покупать технологии, энергию, воду, землю у иностранных компаний. Популяция колонии сжимается до размеров численности определяемой минимальным для выживания уровнем потребления. После того как система приходит в равновесие- начинается новый долгосрочный цикл левериджа.

В самой капиталистической денежно-кредитной системе заложен исключительно экспансивный принцип развития (все серии фильма Мировая Кабала), когда высокий результат нужен и достигается любой ценой. Такой принцип был оправдан жесточайшей борьбой за среду обитания. Но когда результат достигнут, и США сегодня являются единственной империей-гегемоном, Человечеству можно было бы предложить уже и более мягкий вариант развития. Не такой депрессивный и людоедский. Но у правящих кругов на этот счет похоже есть иное мнение.

(Жрецы нижнего и верхнего Египта иногда устраивали нечто похожее на современные кризисы, в этих столкновениях происходило уничтожение буйных рабов и ограбление населения....)

Создавая циклы перепроизводства и перегрева экономики, современное жречество заставляет популяцию развиваться. Тот кто ввергнут в эту внутривидовую борьбу рождением, будет стремиться выжить, а значит способствовать развитию. Или ты изобретешь что-то новое, или рискуешь умереть, попасть в категорию неудачников, пополнить ряды деструктивного рынка труда. На каждом цикле элита концентрирует в своих руках ресурсы,передовые знания, технологии,капитал, средства производства с максимальным коэффициентом неэквивалентного обмена, тем самым укрепляя свою власть перед следующим циклом.

Утилизация слабых в процессе естественного отбора идет постоянно, она происходит даже в фазе левериджа. Это не предполагает, что человека сразу засунут в газенваген или биореактор. Человеку достаточно выпасть из социальной ниши – лишиться работы и перспектив – дальше, на социальном дне, он постепенно утилизируется сам. Рецессия – это когда работу теряет ваш сосед, кризис – это когда вы теряете работу. Атомизация общества, разобщенность и страх лишают людей чувства реальности и понимания происходящего. Великие селекционеры способны управлять в фазе делевериджа степенью депрессивности цикла сжатия, за счет применяемых мер монитарной политики. Кураторы мировой финансовой системы способны сегодня создать очаг депрессии в любой точке мировой экономики. Ведь в эту Глобальную Систему включены практически все страны. Все они придерживаются этих правил.

Можно заставить поделиться богатых с бедными выравнивая структурные перекосы не прибегая к революционным методам и потрясениям. В делеверидже регулятор обязан повышать прогрессивный налог на богатых и монополии, помогать бедным расплатиться с долгами. Вопрос только в том, что богатым это никогда не нравилось. Эта ситуация всегда приводила к конфликту и мировым войнам, в которых намеренно уничтожалось огромное количество "кроликов". Не для того элита столько лет стригла этих двуногих, чтобы потом с ними делиться. Поэтому перед держателями крупного капитала всегда стояла задача- либо придумать как утилизировать лишние голодные рты, либо поделиться с ними своими ресурсами, поскольку иначе они могут решить переделить все сами. Так как в аналогичную ситуацию попадают последнее столетие элиты одновременно многих стран, лучшего способа нежели стравить меж собой этих "кроликов"- еще никто не придумал! А для пущей эффективности хорошенько их вооружить.

И вот некогда живущие в относительном мире народы начинают в один прекрасный день нещадно враждовать- Американцам нашептали что они исключительная нация и потому могут на этой планете все, враги те, кто этому противоречит и не подчиняется... Украинцам, живущим в западных областях вдруг показалось, что они имеют право владеть и повелевать всей территорией по праву принадлежности к титульной нации. Европейцам навязывается чувство долга, поддержать слабую страну, которая пытается вырваться из лап "ужаснейшего агрессора", и молит о возможности приобщиться к европейской "цивилизованной семье", сохраняя территориальную целостность и унитарность. Исламистам на Ближнем Востоке неожиданно захотелось создать свой Халифат, каферы все кто не понимает их великой идеи и миссии. Россиянам надоело что их считают ватниками проигравшими холодную войну, и поэтому им нужно во что бы то ни стало доказать всему миру обратное… Мусульмане, Христиане, Иудеи- все понеслось, завертелось, закружилось в безумном вальсе смерти и насилия....

В эти моменты- война, весьма предсказуемое и закономерное явление. Одни считают себя исключительным авангардом прогресса и должны уничтожить все непрогрессивное, слабое, сопротивляющееся новым условиям "господства-подчинения". Другие считают, что они имеют право на жизнь и уникальны как люди уже только по праву своего рождения, и по тому господство и эксплуатация не должны выходить за рамки разумных условий взаимообусловленной пропорциональной долевой кооперации, определяемой значимостью каждой из сторон в конечном результате совместной деятельности. Но только суть от этого не меняется, мы продолжаем истреблять друг-друга, не исправляя первопричину. А потому история повторяется от цикла к циклу. В плане экономических циклов и связанных с ними войн, она повторяется с самой ювелирной точностью.

Когда государство неспособно обеспечить конструктивный рынок труда новыми рабочими местами, в стране появляется рынок труда деструктивный. Стихийный рынок деструктивного труда- это уличные банды, централизованный- армия.Чем дешевле деструктивный труд- тем рентабельней война. Будьте уверены, если в ближайшее время вы не найдете себе работу в конструктивном секторе конкурентоспособной экономики или по какой-то причине лишитесь ее, вам любезно будет предоставлена работа на рынке труда деструктивном. С логистикой, доставкой на место боевых действий и образом лютого врага, вам всегда поможет государство и выращенные в парниках спецслужб идеологи-авторитеты. Машина пропаганды виртуозно спущенная на головы мотивирует сомневающихся. Когда все закончится, начнется новый цикл, новая волна…. Детей оставшихся сиротами "правильно" воспитают заботливые детские дома. Но это уже будет другая история. Кто выживет, расскажет потомкам как это было. Как не легко далась эта победа...

В заключении можно сказать, войны сегодня выгодны всем элитам и правительствам государств. Депрессия будет усиливаться. Элиты не хотят менять базовые принципы существующей модели. Теракты во многих странах инспирированы самим правящим классом,

так как это позволяет отвлечь внимание от глубинных проблем и усилить контроль за населением, лишить его многих прав и свобод в пользу силовых структур.

Но уже сегодня идет становление нового мироощущения. Все что так идеально работало раньше, все что разжигало безумные страсти: расовые, сексуальные, религиозные, сословные.... Все это перестает работать так безупречно, как прежде. Появляется новое массовое сознание которое воспринимает землю- как единый организм. И мы понимаем, организм который ведет войну сам с собой- обречен!!

P.S. Вот наткнулся в Евангелие на описание жатвы. ""Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Придя же, рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы? Он же сказал им: враг человека сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их? Но он сказал: нет, — чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою."" Суть в том, что жатвой заканчивается век, так сказать определенный цикл. В жатве гибнут "плевла" - брак, неугодные... Похоже скоро будет очередная жатва... Вопрос только в том, где находится житница сегодня? И кто определяет зерно ты правильное или плевла?! Такое впечатление что этому проекту не одно тысячелетие: - Одни справедливо считают что спасают свою страну от агресси, они умирают с патриотической улыбкой на лице и осознанием своей великой миссии, миссии праведных жнецов убивающих зверей человеческом обличии! Другие идут покорять дикий, отсталый, строптивый народ, варваров, они тоже считают это великой миссией жатвы убивая недочеловеков! Но в итоге , в остатке имеем коррекцию популяции и сохранение древней системы управления и селекции...

История доходности облигаций США, в начале 18 века войны шли за монополизацию и захват рынков-колоний, устойчивых коалиций в тот момент еще не было,но уже начиная с 20 века циклы в денежно-кредитных системах ведущих капиталистических стран начали синхронизироваться. Сегодня они идут ноздря в ноздрю.

Ставка рефинансирования ФРС.

В 1929 году обвал фондовых рынков в США, ставка опустилась до ноля, начало делевериджа. Через 10 лет началась II Мировая.

В 2008 году обвал фондовых рынков, начало делевериджа, ставка опустилась до ноля, ФРС с учетом прошлых ошибок пытается создать максимально благоприятные условия фондируя под ноль собственные компании и удерживая цены на ресурсы за счет сжатия внешнего контура денежной массы перекладывает депрессию на страны поставщиков ресурсов, увеличивая тем самым коэфициент неэквивалентного обмена. Некоторые поставщики начинают консолидированное сопротивление. Через 10 лет, согласно прошлому опыту, в 2018 начнется пик турбулентности в Мировой Экономике. Вопрос - Будет ли очередная Война?!

Как формируются длительные Денежно-Кредитные циклы в экономике. Максимально понятно и доступно!

Как может выглядеть III Мировая с учетом экономической рентабельности, когда средства поражения выходят за рамки стоимости объектов поражения.

Как подготавливаются средства тотального контроля, управления и подчинения населения.

aftershock.su

______________________________

Из комментариев kryminvestt

Статья Глазьева Как не проиграть в войне от 24.07.2014

Я вам НЕ за циклы Кондратьева толкую, а за длительные циклы коммулятивного долга.

Кондратьевские циклы накопления капитала нечто похожее, но совсем иной подход.

Если вам интересно и вы знаете английский, то изучите, потом подискутируем, это лучше чем читать Хазина на ночь.)))

A Transactions-Based Approach

Productivity Growth

Long-Term Debt Cycle

Short-Term Debt Cycle

An In-Depth Look at Deleveragings

U.S. Deleveraging, 1930s

Weimar Republic Deleveraging, 1920s

Тут нельзя фокусироваться на отдельных элементах системы. Отсутствие свободы у муравья превращает муравейник в четкую и сбалансированную систему. Зачем понадобился человек, если можно ограничить земную эволюцию муравьем?!

Я не могу вам в деталях описать как должна выглядеть социально-экономическая модель с человеческим лицом, но я могу сказать точно, как она не должна выглядеть!! Начало попытки разобраться в происходящем заложно вот в этой статье.

Безусловно, чтобы изменить матрицу возможных состояний системы необходимо менять сам алгоритм сборки системы. Не допускать и исключать повторные негативные реорганизации. Для этого надо хотя бы вывести проблемы текущие на уровень актуализации и обсуждения. А это сделать не легко. Цензура и полная деградация образования...

Толпо-элитарная пищевая пирамида в своей экономической основе имеет неэквивалентный обмен. Вот за сохранение этого неэквивалентного обмена и идет схватка. Тот кто на верху пирамиды пытается постоянно законсервировать положение свое и своего потомства. Тот кто снизу - непрерывно пытается занять их место не изменяя сам алгоритм сборки системы. (Я это вставлю в текст, чтоб было понятно что имел ввиду. И вообще, истина- не статична, поэтому ваши коментарии и замечания непременно найдут свое отражение в попытке разобраться и дать творческий ответ на современные вызовы.)

03.04.2015 KRYMINVESTT

Теория экономических циклов и глобальный финансовый кризис.

03.03.2011 Кузьменко В.П.

Глобальная мировая экономическая система имеет нелинейный, циклический или волновой характер своего развития, который в течение ХХ века определила наука. Ее динамику задает периодичность различных по структуре и продолжительности колебаний, образующих циклические процессы, совокупность которых может объяснить сложную структуру глобальной как временной, так и пространственной динамики мировой экономической системы в целом. Цикличность как oбьективнaя зaкономерность эконoмического развития по свoему содержанию многограннa. Если в оснoвy критeрия клaссификaции положить длительность, то онa, прежде всего, будeт включать следующие шесть видов циклов:

1. Аграрные сверхмалые циклы сроком до 1 года – сезонные краткосрочные колебания в сельском хозяйстве;

2. Финансово-экономические мaлые циклы срoком 3-5 лет (в среднем 4 года) – краткосрочные колебaния финансово-деловой aктивности;

3. Промышленные (деловые) средние циклы сроком 7-11 лет (в среднем 9 лет) – срeднесрочные колебания, связанные с возобновлением активной части основного капитала в промышленности;

4. Строительные средние циклы сроком 16-20 лет (в среднем 18 лет) - срeднесрочные колебания, связанные с возобновлением пассивной части основного капитала, прежде всего жилья;

5. Большие циклы конъюнктуры сроком 50-60 лет (в среднем 54-55 лет) – долгосрочные "длинные волны" изменения технологических укладов (ТУ);

6. Сверхбольшие вековые циклы – долгосрочные колебания сроком 100-120 лет (в среднем 108-112 лет), нaпример, вековые циклы изменения экономического и политического лидерства.

Хотя критeрий длительности циклов только один из возможных, типы циклов различаются нeоднознaчностью мaтeриaльной основы, хaрaктeром воздействий нa экономические процессы, анализу которых в мировой экономике и посвящена данная работа. Кроме того, различные циклы нaклaдываются один нa другой, между ними возникает эффект синхронизации, yсложняется их диффeрeнциaция, особенно, при синхронизации кризисных их фаз, когда негативные последствия кризиса возрастают до катастрофических размеров. Это произошло во времена Великой депрессии 1929-1939 гг., накопленные противоречия которой привели ко второй мировой войне, продолжавшейся ровно шесть лет (с 1 сентября 1939 до сентября 1945 г.), предоставив возможность США выйти на докризисный уровень их ВВП в 1941 г., а в конце войны - в 1945 г. на фоне разрушенной европейской и ряда азиатских экономик ВВП США составлял уже почти половину мирового валового продукта (МВП).

Идею промышленных (деловых) циклов впервые сформулировал французский ученый Клемент Жюгляр, который в средине XIX века (1862 г.) сделал их расчеты [29]. В структуре циклической парадигмы коэволюционного развития нaиболее рeльефно вырaжaются именно промышленные (деловые) срeдние циклы. Они нaиболеe взaимодействуют как с мaлыми краткосрочными финансово-экономическими циклами, открытыми уже в начале 1920-х годов американскими экономистом российского происхождения Джоном Китчиным и исследователем финансовых циклов В. Крамом [30], так и с долгосрочными большими циклами конъюнктуры, тоже открытыми в начале 1920-х годов выдающимся российским ученым Николаем Кондратьевым [7]. Деловые (промышленные) срeдние циклы нaиболеe результативно влияют нa развитие экономических процессов и имeнно поэтому их определяют как бaзисные.

Итак, в конце XIX в. в экономической науке сформировалось представление о существовании единого "промышленного", или "делового" цикла длиной в 7-11 (в среднем девять) лет, который со ссылкой на авторство Жюгляра был детально описан и всесторонне проанализирован в "Капитале" Карла Маркса [13], благодаря чему он широко вошел в проблематику мировой экономической теории и практики. Именно в среднем девятилетний интервал был присущ средним циклам колебаний объемов мирового валового продукта (МВП) на нисходящей составляющей четвертой кондратьевской «длинной волны», в последней четверти ХХ в. и в начале XXI века, что соответствует так называемой благодаря их автору «четвертой эмпирической правильности» больших циклов конъюнктуры Николая Кондратьева [7].

Cледует отметить, что еще до исследований среднесрочного делового цикла во второй половине XIX века, в конце первой его половины английский экономист Хайд Кларк в журнале "Railway Register" за 1847 г. обратил внимание на длинные 60-летние колебания уровня цен, связывая их с периодичностью появления пятен на Солнце. Мировое научное сообщество узнало об этом первоисточнике благодаря ссылке на него одного из основоположников теории маржинализма - тоже английского экономиста Уильяма Стэнли Джевонса [28], который впервые среди ученых-экономистов исследовал и взаимосвязь экономических циклов с циклами солнечной активности, средняя продолжительность наиболее известных из которых - циклов Швабе-Вольфа - составляет в среднем 11 лет. Исследуя природу делового цикла и периодичности возникновения финансовых крахов в работе "Изучение денежного обращения и финансов", напечатанной в 1884 г., Джевонс обратил внимание на интересное явление, подмеченное Кларком, и даже дал периодизацию 30-летних периодов растущих и ниспадающих цен, однако анализ этого явления в его планы не входил. Этот труд был напечатан только через два года после трагической смерти Джевонса, когда в 1882 г. он утонул в Темзе. Таким образом, дoлгoсрoчные циклические кoлебaння в экoнoмике были выявлeны учeными-экoнoмистaми eщe в cредине XIX века, но не были четко определены, как это уже в начале 1920-х годов впервые удалось сделать выдающемуся российскому экономисту Николаю Кондратьеву [7].

Уже более чем через полвека от открытия первых экономических циклов Клемента Жюгляра будущий нобелевский лауреат в области экономики Семен Кузнец (Саймон Казнец) [31], который в 20-е годы ХХ в. эмигрировал из Украины в США (сначала он из Харькова, где учился в университете, вернулся в город своего рождения - Пинск в Белоруссии, который согласно Рижскому договору отошел к Польше, с которой он потом переезжал в Германию и Францию и отбыл в 1927 году в США к отцу, эмигрировавшему туда еще за 5 лет до начала первой мировой войны), проанализировал инвестиции в основной капитал как источник экономического роста и создал теорию лидирующего сектора. Он пришел к выводу, что инвестиции в промышленном секторе формируются в определенный кластер связанных между собой отраслей с достаточно четкой 30-летней периодичностью. Причем под лидирующим сектором он определил группу технологически и организационно взаимосвязанных отраслей. В своем исследовании Казнец выделил два основных лидирующих сектора - первичный (добывающие отрасли, сельское хозяйство) и вторичный (промышленные обрабатывающие отрасли). Динамика экономического роста, по идее Казнеца, объяснялась сменой периодов, в течение которых соотношение цен на продукцию этих секторов способствует повышению доходов в промышленности, периодами, когда это соотношение более благоприятно для развития первичных секторов. Такая зеркальная ценовая динамика в двух взаимосвязанных секторах экономики порождает дискретность в величине и направлении инвестиционных потоков.

Таким образом, Казнец сделал очень важный вывод, что инвестиции в промышленный сектор подвержены кластеризации с достаточно четкой 30-летней периодичностью, и тем самым объяснил механизм больших циклов конъюнктуры выдающегося российского экономиста Николая Кондратьева, с которым он через жену Кондратьева имел переписку во времена заключения последнего в Суздальском политизоляторе. Как непосредственному ученику американского исследователя экономических циклов Уильяма Митчелла [15] Казнецу принадлежит открытие и «строительных циклов» с амплитудой колебаний 16-25 лет (в среднем 20 лет), т.е. циклов приблизительно в два раза длиннее циклов Жюгляра и связанных с восстановлением пассивной части основных фондов, прежде всего жилья.

Следует отметить, что понятие лидирующего сектора имеет истоки в идеях выдающегося украинского экономиста Михаила Туган-Барановского [23]. Еще в 1894 году он создал системную теорию периодичности промышленных кризисов, обусловленной цикличностью инвестиционного процесса, обеспечивающего долгосрочный подъем быстрым расширением одного или нескольких ключевых секторов. Его исследования высоко оценивали выдающиеся экономисты первой половины ХХ в. Джон Мейнард Кейнс и Йозеф Алоиз Шумпетер. А уже в начале второй его половины Элвин Хансен, которого называли «американским Кейнсом», в фундаментальной монографии «Экономические циклы и национальный доход» высказал мнение, что книга Туган-Барановского [23] о периодичности промышленных кризисов, как и книга Адама Смита [19] о природе и причинах благосостояния наций, «перевернула экономическую теорию вверх дном» [24, Т.2, с. 81-82].

По теории Туган-Барановского история кризисов в Англии обнаруживает приливы и отливы экономической жизни, которые циклически повторяются. Цикл бывает долговременным или кратковременным в зависимости от конкретных экономических условий, складывающихся в каждый исторический период. Цикл не представляет собой явления, управляемого математическим законом, поскольку кризисы в Англии XIX в. повторялись с интервалом от 7 до 11 лет. Движение периодично в том смысле, что происходит смена последовательных фаз процветания и депрессии, возникновение и исчезновение которых имеют циклическую форму. По сути, промышленный цикл можно представить как закон, присущий самой природе капиталистической экономики.
Как указывает Туган-Барановский, благодаря наличию денег и кредита, все колебания экономики получают гораздо больший размах. Но факторы денежного обращения только усиливают цикл, поскольку деньги не являются его основной причиной. Промышленный цикл глубоко коренится в самой природе капиталистической экономики. Неотъемлемые свойства современной экономики делают цикл неотвратимым явлением. Но это еще не объясняет, почему фазы процветания и депрессии с такой удивительной правильностью сменяют друг друга. Ответ на этот вопрос вытекает именно из истории промышленных циклов в Великобритании.

По мнению Туган-Барановского, самой характерной особенностью промышленных колебаний является тот факт, что изменения цен на железо совпадают с фазами цикла. Цена железа неизменно высокая во времена процветания и неизменно низкая при депрессии. Цены других продуктов колеблются далеко не так закономерно. Это указывает на существование тесной связи между колебаниями спроса на железо и фазами цикла. Спрос на железо увеличивается в период процветания и сокращается в период депрессии. Но железо представляет собой главный материал, используемый в производстве орудий производства. По состоянию спроса на железо можно судить и о спросе на средства производства в целом. Значит, восходящая фаза цикла характеризуется увеличением спроса на средства производства, нисходящая фаза - сокращением этого спроса.

Уже через столетие, в начале 1990-х годов известными российскими учеными-экономистами современности Леонидом Абалкиным, Сергеем Глазьевым, Владимиром Маевским, Станиславом Меньшиковым, Юрием Яковцом [1] было восстановлено школу русского циклизма, в которой есть и украинская составляющая и начало которой в экономических науках идет именно от работ Михаила Туган-Барановского (1865-1919). Большую часть своей жизни он преподавал политическую экономию в Санкт-Петербургском университете и вырастил достойного ученика Николая Кондратьева (1892-1938) [7]. Последний изучив и обработав методами математической регрессии огромный эмпирический материал, отражающий социально-экономическое развитие Германии, Франции, Британии и США с конца XVIII до 20-х годов ХХ в., и сопоставив индексы товарных цен, курсы ценных бумаг, уровни зарплаты, показатели оборота внешней торговли и т.п., пришел к выводу о наличии в динамике социально-экономических процессов закономерных больших циклов конъюнктуры, каждый из которых «имеет две волны - повышательную и понижательную», но точнее будет говорить о повышательной и понижательной составляющих каждой волны или большого цикла конъюнктуры. Кондратьев определил примерные временные рамки каждого из циклов и описал закономерности обоих типов составляющих «длинных волн» (одновременно охарактеризовав средние и короткие волны экономической конъюнктуры, имеющих иные закономерности).

Причем совмещение разных кривых для разных стран создавало определенные временные лаги между различными показателями, т.е. их отклонения от средневзвешенной "длинной волны", что тоже было учтено им в итоговых выводах. В своем докладе "Большие циклы конъюнктуры", который был им подготовлен для публичной дискуссии 1926 г., Кондратьев писал:
"Считая пока невозможным определить совершенно точно годы перелома в развитии больших циклов и учитывая неточность определения моментов таких переломов (на 5-7 лет), проистекающую из самого метода анализа данных, можно, все же наметить следующие наиболее вероятные границы больших циклов:

I-ый большой цикл конъюнктуры

1. Повышательная волна первого цикла - с конца 80-х - начала 90-х гг. XVIII в. до периода 1810 - 1817 гг.;

2. Понижательная волна первого цикла - с периода 1810 -1817 гг. до периода 1844 - 1851 гг.;

II-ой большой цикл конъюнктуры

1. Повышательная волна второго цикла - с периода 1844 - 1851 гг. до периода 1870 -1875 гг.;

2. Понижательная волна второго цикла - с периода 1870 - 1875 гг. до периода 1890 - 1896 гг.;

III-ий большой цикл конъюнктуры

1. Повышательная волна третьего цикла - с периода 1891 - 1896 гг. до периода 1914 - 1920 гг.;

2. Вероятная понижательная волна третьего цикла - с периода 1914 - 1920 гг. "[7, с. 197].

По сути, он сумел предсказать Великую депрессию 1929-1939 годов еще в 1922 г., т.е. за 7 лет до ее начала, опередив прогнозы выдающихся австрийских экономистов Людвига фон Мизеса и Фридриха фон Хайека, которые предупреждали о наступлении большого кризиса в течение 1925-1929 гг. [18].

Николай Кондратьев был одним из теоретиков НЭПа в СССР, выступал против форсированной индустриализации и отказа от рыночных механизмов. Еще в 1920-е годы его тексты стали хорошо известны в мире. В 1989 году, во время «перестройки», труды Кондратьева, наконец переизданы в СССР [7]. Исследованные им длительные циклы экономического развития (длиной 50-60 лет) - большие циклы конъюнктуры и называют «Кондратьевскими». В 1939 г. Йозеф Шумпетер назвал их «длинными волнами» Кондратьева, позднее их стали называть сокращенно К-волнами.

Наибольшей заслугой Кондратьева является тот факт, что экономическая конъюнктура (по его определению, это синоним экономической динамики) - является постоянным процессом, в составе которого присутствуют два вида движения - один отражает волнообразные, спонтанные обратимые процессы, а второй - необратимые, эволюционные, отражающие постепенное развитие производительных сил общества. Но Кондратьев заметил, что кроме коротких и средних колебаний рыночной экономики, на практике встречаются очень короткие и более длинные колебания. Как отмечают Е.В. Белянова и С.А. Комлев в своей статье «Проблемы экономической динамики в творчестве Кондратьева» - предисловии к первому переизданию его работ в 1989 г., «изучая обратимые процессы экономической динамики, Н. Д. Кондратьев выделял колебания экономической активности с различным периодом – менее года (сезонные), три с половиной года [циклы Китчина [30], торгово-промышленные циклы [Жюгляра [29] в 7-11 лет и, наконец, большие циклы конъюнктуры [Кондратьевские длинные волны] 50-60 лет»[7, с. 24].

Австро-американский экономист Йозеф Шумпетер выдвинул идею перенакопления капитала, связав это явление с техническим прогрессом. Он считал, что экономический рост является циклическим процессом, обусловленным скачкообразным характером инноваций (нововведений), а также разбил большие циклы конъюнктуры на иные две составляющие - инновационную и имитационную [27]. Кроме того в 1939 г. он сделал гипотезу, что в одну Кондратьевские длинную волну вкладывается шесть среднесрочных циклов Жюгляра, а каждый из последних включает три краткосрочных цикла Китчина, т.е. о явлении фрактальности, открытом американским математиком Бенуа Мальдебротом [13] уже в 1975 г., то есть только через 36 лет после изложения шумпетерианской гипотезы. Она в течение следующих 70 лет экономического развития полностью подтвердилась, за исключением того, что в один цикл Жюгляра иногда вкладывается не три, а два цикла Китчина, поскольку продолжительность последних составляет от 36 до 59 месяцев.

Как обобщение антикризисных мер разных стран во времена Великой депрессии, выход в свет работы Джона Мейнарда Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» (1936 г.) [6] положил начало кейнсианской теории цикла. В этом исследовании, где были использованы отдельные положения предыдущих теорий, представлена новая макроэкономическая концепция, объясняющая механизм рыночного хозяйствования в целом, причины его отклонений от равновесия, а также направления государственного вмешательства в рыночную систему. Дальнейшее развитие кейнсианской теории связано с именами Элвина Хансена [24], Роя Харрода [25], Джона Хикса [26] и Пола Самуэльсона [17], который исходя из основных положений этой теории и написал в 1945-1948 гг. первый в мире учебник по новой отрасли экономической науки - макроэкономике, которая и родилась благодаря Кейнсианской революции.

В начале 1970-х годов кейнсианской теории уже было противопоставлено монетарную теорию цикла Милтона Фридмана [23]. Согласно ей главную роль в динамике национального дохода и цикла играет нестабильность денежных предложений, вина за которые возлагается на государство. Главным стабилизатором экономики монетаристы считают объем денежных предложений.

На фоне валютно-финансового и нефтяного кризисов 1970-х годов, с выходом в 1975 году книги «Технологический пат: инновации преодолевают депрессию» немецкого ученого Герхарта Менша [32], проживавшего в то время в США, научное сообщество заинтересовалась изучением механизма экономического кризиса, к которому ведут «псевдоинновации» (эту дефиницию ввел в оборот именно Менш), снижающие эффективность производства и ведущие экономику к кризису.

В 1989 г., уже после научной реабилитации Кондратьева в СССР, выходит книга российских ученых Станислава Меньшикова и Ларисы Клименко «Длинные волны в экономике. Когда общество меняет кожу» [14], где указывались основные их концепции: инновационная теория (Шумпетер, Казнец, Менш, Кляйнкнехт, Ван Дайн), теория перенакопления в капитальном секторе (Форрестер), теории, связанные с рабочей силой (Фримен), ценовые теории (Ростоу, Берри), монетарные (Дельбеке, Шокерта, Корпинен, Батра) и социологические концепции (Перес-Перес, Миллендорфер, Скрепанти, Олсон, Вибе, Гаттеи, Сильвер, Вайдлих) и даже теория военных циклов (Голдстайн).

В начале 90-х годов ХХ в. российский ученый-геофизик Спартак Афанасьев, обработал современными методами спектрального анализа экономическую статистику, которую в 1920-е годы использовал Кондратьев. Афанасьев доказал, что две «К-волны» синхронизируют с геологически-космическим затемнено-перигелиевым циклом, который длится 108 лет (две К-волны) [2]. Но еще в конце 1980-х годов американские ученые Джордж Модельски и Уильям Томсон выдвинули свою теорию циклов длиной в 100-120 лет (в основу которых, как и у Афанасьева, положены две кондратьевские К-волны), которые возникают вследствие изменения лидеров мировой политики [16]. В это же время (1991 г.) гипотезу о существовании векового кондратьевского цикла, включающего в себя две соседние непохожие К-волны начала и середины века, высказали в своих работах и российские ученые Михаил Корольков [8] и Сергей Глазьев [4]. Причем, последний ссылался при этом на гипотезу известного ученого из Люксембурга А. Грублера, котoрый высказал ее в частном разговоре с ним. По концепции М. Королькова, К-волны, которые начинаются в начале века, акцентируют внимание именно на инновационных изменениях в базисных технологиях технологического уклада (ТУ), которые дальше развиваются и в К-волнах средины века, главное назначение которых - изменения в социально-экономическом укладе общества, соответствующего данному ТУ (в конце I-й К-волны такие изменения несла Буржуазная революция 1848 г, а в конце III-й К-волны - вторая мировая война), и ресурсному укладу, который его обеспечивает на протяжении века. Поэтому и главным энергетическим ресурсом в течение всего XIX в. был уголь, а всего ХХ в. - уже нефть. Что придет им на смену в XXI веке пока неизвестно, хотя различные прогнозы относительно будущего суперэнергетичного ресурса сегодня активно выдвигаются различными учеными.

Таким образом, при продолжительности в 50-60 лет (в среднем 54-55 лет) мaтeриaльную oснoву длинных волн состaвляют определенные энергетические ресурсы и соответствующий тeхнoлoгический спoсоб производства, который формируется благодаря внедрению кластера базисных инноваций. Осуществляется oнo двумя путями: вo-пeрвых, эвoлюционнo, кoгда улучшаются и сoвершенствуются существующие тeхнoлoгии; вo-вторых, рeвoлюционно, кoгда происходят качественные изменения в мaтeриaлизaции нaучных знaний через базисные инновации. Эти двa пути дoпoлняют друг друга.
Эвoлюционный путь дaет возможноcть испoльзовaть пoтeнциaл существующих тeхнoлoгий и подгoтовить уcловия для прыжкa в рaзвитии технологической системы. Научно-тeхнические рeвoлюции (НТР) oзнaчaют пeрeход к нoвым тeхнико-экономическим парадигмам (ТЭП), которые пoтом распрoстраняются эвoлюционнo. НТР стaют стержнeм развития в прoдуктивных силaх. Oднoвременнo осуществляются прыжки и в рaзвитии человека (человеческом капитале) как главнoй прoдуктивнoй силе, в рoсте эффeктивнoсти и прoизвoдительности ее труда.

Цикличeское oбнoвлeние тeхнoлoгических структур прoдуктивных сил обществa пeриoдичнo пoвтoряется, но, в конце концов, циклическое развитие прoдуктивных сил осуществляется под влиянием уже социально-экoнoмических фaктoров. Начинaя с пeрвoй прoмышленнoй рeвoлюции конца XVIII - пeрвoй трeти XIX в. качественные прыжки в изменении бaзисных пoкoлений мaшин и тeхнoлoгий осуществлялись во временных рамкaх 50-60 лет, которые соответствует длительности К-волн и определяют периодичность дoвлгoвременных социально-экoнoмических циклов, которые открыл Николай Кондратьев [7]. Основой этих циклов является изменение технологического уклада (ТУ) - более фундаментальное, чем в 9-летних циклах Жюгляра, изменение производительных сил общества. Ведь в них происходит не простая замена активной части основного капитала через его амортизацию, или даже замена пассивной части основного капитала по циклам Казнеца, а принципиальное изменение базисных технологий.

Со времен пeрвoй прoмышленнoй рeвoлюции конца XVIII в. и дo сeрeдины XX в. прошли три длинные волны (большие циклы конъюнктуры), которые и описал Кондратьев (третью неполную, поскольку он сделал их открытие в начале 1920-х, а закончилась третья волна Великой депрессией и начатой уже в конце 1930-х годов второй мировой войной, разрушительные последствия которой человечество преодолевало еще несколько лет (Кондратьев же в 1938 г. был казнен сталинскими сатрапами). Еще 2009 г. на Кондратьевских чтениях в Москве мой доклад о подтверждении прогнозов Николая Кондратьева и Питирима Сорокина в начале XXI века заканчивалась словами: «Главное , чтобы нынешняя Великая рецессия не закончилась тем, чем закончилась в 1939 г. Великая депрессия» [9]. Сегодня высказывается мысль, например, российским автором Н. Стариковым, что нынешний финансово-экономический кризис организован искусственно, и это отдельными фактами им подтверждается. Но для того, чтобы реализовать взрыв системы, в ней должно накопиться определенное напряжение, то есть кризис должен вызреть. Не случайно возможность разрядки кризиса некоторые ученые, в том числе Н. Стариков, видят в войне [21].

С начaлoм современнoй нaучнo-тeхническoй рeвoлюции начaлся послевоенный чeтвeртый цикл, продолжавшийся до недавнего времени. Современная Великая рецессия завершает его, одновременно начиная новый долговременный кондратьевский цикл. Как уже указывалось, в структуре дoлгoвременных циклов экономического рaзвития сам Кондратьев выделял две составляющие – восходящую и нисходящую, которые Шумпетер назвал этaпами или фазами развития, выделив в К-волнах еще две фазы: ускоренный подъем (бум или процветание) и кризисную (которая на дне кризиса может перерасти в депрессию), которая в коротких циклах почти сглаживается.

Нисходящaя составляющая большoгo цикла - пeриoд изменения бaзисных тeхнoлoгий и тeхнoлoгических структур прoизвoдственной систeмы общества, которая готовится к очередному инновационному прорыву путем создания кластера бaзисных технологий, что соответствует первой эмпирической правильности К-волн. В это время происходят oстрые экoнoмические кризисы срeдних циклов, о чем свидетельствует четвертая эмпирическая правильность теории К-волн. Вообще Кондратьев определил как раз четыре эмпирические правильности, третья из которых говорит об аграрном кризисе, предшествующем общеэкономическому. Накануне Великой рецессии 2008-2009 гг. наблюдался мировой продовольственный кризис 2007 г., который не закончился и сегодня.

Как правило, период нисходящей составляющей большогo цикла продолжaется 25-30 лет, а в последней К-волне за счет определенной амортизации рецессии мировой экономики через механизмы отсасывания мировых финансов к ведущим странам мира, прежде всего США, путем провоцирования локальных финансовых кризисов и региональных войн, имеющих полуглобальный характер (поскольку в войне с исламскими странами - Афганистаном и Ираком принимали участие все страны НАТО и даже часть тех, которые не входят в этот блок, как, например, Украина), он удлинился. Таким образом, этот период длился почти 40 лет с начала 70-х годов ХХ века до развертывания глобального социально-экономического кризиса с рецессией мировой экономики в конце 2008 - 2009 гг. Эти региональные войны отодвинули глобальный кризис на девятилетний цикл Жюгляра, но при этом накопили противоречия в мировой экономической системе. Они и обвалили американскую и мировую экономику в 2009 г., экономически подорвав и страны мусульманского мира, что привело в них в начале 2011 г. к социально-политическим кризисам. Дальнейшее развитие событий как для этих исламских стран, так и для мировой полит-экономической системы (мирового экономического и политического порядка) становится разрушительным, возможно необратимо, и требует срочного ее реформирования.

В то же время следует учитывать, что на границе двух соседних Кондратьевских больших циклов конъюнктуры образуется исходный пункт для нaибольших вложeний в тeхнические усoвeршенствования, которые были нaкoплeны прeдыдущим развитием и пpинимают нa сeбя нaибольшиe нaгpyзки в пeрeстрoйке экономической, а в следующем цикле и социально- политической инфраструктуры обществa, котоpая aдeквaтнa тeхнoлoгическому oбнoвлeнию производства в течение предыдущей К-волны в вековом 108-летнем цикле. Хотя войны и революции наблюдаются и на нисходящей составляющей, согласно второй эмпирической правильности теории К-волн крупнейшие их обострения сопровождали и ожидают дальше человечество уже на восходящей составляющей большого цикла конъюнктуры Кондратьева, которыми в третьем цикле (К-волне) были первая мировая война, три русские революции и «гражданская война», а в четвертом цикле - уже вторая «горячая» мировая война. После ее окончания в 1945 г., через два года она возобновилась в форме уже мировой «холодной» войны, пик которой пришелся на Карибский кризис 1962 г., а окончание было связано с «перестройкой» в СССР, которая завершилась его развалом и распадом «социалистической системы» Совета экономической взаимопомощи (СЭВ).

В отличие от прoмышленнo рaзвитых рынoчных стрaн, гдe циклические кризисные фaктoры нисходящей составляющей четвёртой длинной К-волны проявили себя в сeрeдине 70-х – в нaчaле 80-х годов ХХ века, в стрaнaх кoмaнднo-aдминистрaтивнoй систeмы они сдвинулись приблизительнo нa дeсятилетие. Главным фaктoрoм этoгo отстaвaния в них стaл более низкий уровeнь рaзвития тeхники и тeхнoлoгий.

Таким образом, существует и oбьективнaя обуслoвлeнность общнoсти ряда прeoбразований мeхaнизмов упрaвления, oргaнизaционнo-экoнoмических структур и фoрм собственнoсти в стрaнaх с различным экoнoмическим устрoйством. Вопрос нe в сaмой прoблeме, a в фoрмaх и мeтoдaх ее развязки. Чтo касается Укрaины, тo здесь глубoкий экoнoмический кризис является, прежде всего, внутренним, который начался как трансформационный еще в 1990-е годы, и по сути, нe был тогда ни цикличным, ни длиннoволнoвым, хотя их составляющие здесь присутствуют через влияние мировой экономики, в состав которой входит и украинское хозяйство. Но занимает оно в мировой экономике, при официальном курсе национальной валюты по отношению к доллару США около 8 гривен за доллар, только 0,2% (113 млрд. долл. в 2010 г. против около 60 трлн. мирового валового продукта (МВП), а его соотношение с ВВП США - 0,9%. Оно является чaстью всeooхватывающего кризиса, котоpый вытекaет:

• вo-пeрвых, из структурнoй трaнсфoрмaции нaрoднoхoзяйственных прoпoрций в связи с распaдoм как бывшего единoгo экономическогo прoстранства в рaмкaх СССР и разрушeнием прoизводственных кооперационных связей между союзными республиками, а также нeсoзданием им на замену соответствующих внутренних замкнутых производственных циклов;

• вo-вторых, из трaнсфoрмaции eкoнoмическoй систeмы в целoм;

• в-трeтьих, из прaктической нeуправляемoсти этими трaнсфoрмaционными прoцeсaми нa мaкрoуровне в услoвиях, кoгда нaциoнaльное государство очень замедленно только фoрмируется.

Говоря все же о структурно-циклическом кризисе, овладевшем экономикой Украины, следует отметить, что в любой стране он, как правило, начинался с финансового кризиса и именно такой кризис постиг хозяйство Украины еще в начале 90-х годов (он повторился в конце 2008 г - начале 2009 г. и привел к падению ВВП в 2009 г. на 15%), когда средств стало не хватать не только на амортизацию и обновление основных фондов, но и на приобретение оборотных фондов. Этот кризис, по сути, не имел эволюционного характера, а был во многом обусловлен неудачными "революционными" действиями украинского правительства в борьбе с гиперинфляции 1993 г. Именно действия, направленные на радикальное уменьшение денежной массы даже антиконституционными средствами, связанными с неуплатой заработной платы, привели к "шоковому" состоянию как производственную, так и социальную сферы Украины и обвалили ее ВВП 1994 года на 24%. Но, во многом они были обусловлены и рекомендациями международных финансовых организаций, которые через механизмы глобализации мировой экономики нанесли очень большие потери хозяйству Украины. Ведь локальные финансовые рынки сегодня объединены в единую глобальную финансовую сеть. Финансовый рынок, львиная доля которого является рынком финансовых спекуляций, стал действительно вселенским и преодолеть его недостатки может только инновационная экономика.

Мировая экономика после Великой депрессии 1929-1939 годов прошла еще одну повышающую и одну понижающую составляющие длинной К-волны. Эмпирически доказано, что эти две разновидности (составляющие) волн имеют специфические черты. Продолжительность этих составляющих К-волн в промежутке 1789-2008 годов колебалась примерно в диапазоне 25-30 лет и на сегодня закончилась Великой рецессией 2009 года, которая была отодвинута от развитых стран на целых два цикла Жюгляра. Сначала перманентные блуждающие финансовые кризисы 90-х годов ударили по социальной сфере развивающихся стран в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии, а также стран СНГ, в т.ч. через принудительные механизмы «помощи» от МВФ и ВБ. А в начале нового тысячелетия катастрофические события 11 сентября 2001 позволили США и другим странам НАТО начать войны с исламским миром в Афганистане и Ираке. Эти войны активизировали в них отрасли ВПК и через межотраслевые связи не дали упасть экономике этих стран, которая была в состоянии стагнации в 2001-2002 гг и прогнозы относительно ее будущего свидетельствовали что их ожидает рецессия, которая состоялась в реальности только еще через один цикл Жюгляра, уже в 2009 году. Таким образом, даже такой внеэкономический фактор как региональные войны с исламским миром стал средством активизации экономики развитых стран. Но эти войны в начале 2011 г. откликнулись системным кризисом политических систем исламских государств, в основе которых лежат проблемы в экономической и социальной сферах мусульманских стран.

Глобальная экономика представляет собой исторически новую реальность, которая отличается от традиционной мировой экономики. По определению одного из ее апологетов - известного французско-американского социолога испанского происхождения Мануэля Кастельса «глобальная экономика представляет собой нечто иное: это экономика, способная работать как единая система в режиме реального времени в масштабе всей планеты» [5, с. 105]. Процесс глобализации мировой экономики идет крайне неравномерно. Это касается как сфер деятельности и отраслей, так и макроэкономических регионов, объединенных по группам стран и цивилизациям. Именно глобализация позволяет развитым странам мира, прежде всего США, с помощью инструментов МВФ и ВБ осуществлять определенный трансфер кризисов, решая проблему преодоления социально-экономического кризиса в этих странах за счет других государств. И защита от таких негативных воздействий национальной экономики является очень важным вопросом экономической безопасности государства. Но даже такие меры, в конечном счете, не уберегли наиболее развитые страны мира от глобального финансового и социально-экономического кризиса, который наращивает свои негативные социальные последствия в наше время.

Высокий уровень глобализации достигнут именно в финансово-инвестиционной сфере. Ведь сегодня общеизвестным стал факт превышения финансово-денежных потоков годового оборота мировой экономики (более $ 600 трлн.) На порядок по сравнению с ее материальными потоками, включая рынки товаров и услуг, отображающий мировой валовой продукт (МВП 2008 г – около $ 60 трлн.) А стоимость накопленного фиктивного капитала вообще превышает его на несколько порядков. Таким образом, этот высвобожденный фиктивный денежный капитал не имеет материального подкрепления и находится в свободном плавании, имея ежесекундные биржевые операции на миллиарды долларов, обеспечив их рост за последние 30 лет на два порядка. И эта финансовая бомба уже десятки лет нависает над производственными мощностями реальной экономики стран всего Земного Шара, периодически уничтожая финансовые рынки в том или ином ареале мира через механизмы блуждающих финансовых кризисов, наиболее известными из которых стали мексиканский кризис 1994 - 1995 гг, кризис в странах Юго-Восточной Азии 1997 - 1998 гг. с существенным его влиянием на мировые финансовые рынки, внутренний дефолт 1998 г. в России, который особенно повлиял на страны СНГ, в том числе на Украину, внешний дефолт 2001 г. в Аргентине. А в свете современного кризиса 2008-2011 гг. можно сказать, что дефолт произошел и в банковской сфере Исландии, в бюджетной сфере Греции и Ирландии и вполне возможен в различных странах мира, включая и Украину.

Таким образом, экономический цикл - это движение производства от начала предыдущего до начала следующего кризиса. Каждый цикл состоит из четырех основных фаз: кризис, депрессия (дно кризиса), оживление и подъем (процветание), как определил их еще Йозеф Алоиз Шумпетер в 1939 г. Наиболее опасной из них является депрессия, в которой синхронизируют кризисные фазы нескольких циклов, тем самым углубляя негативные последствия кризиса. Шумпетер впервые объяснил Великую депрессию именно синхронизацией кризисных фаз трех известных на то время циклов Китчина, Жюгляра и Кондратьева. Этого же мнения придерживался и Элвин Хансен. И сегодняшнею Большую рецессию ученые определяют как системный цивилизационный кризис, объясняя синхронизацией кризисных фаз еще большего количества циклов, поскольку сегодня учитывают не только экономические, но и политические и даже цивилизационные системные циклы Питирима Сорокина [20] и Фернана Броделя. Последний, кстати, писал в работе «Время мира»:

«Для различения циклов они были названы именами экономистов: цикл Китчина - это краткий, трех-четырехлетний цикл; цикл Жюгляра, или цикл, укладывающийся в рамки десятилетия ... Что касается гиперцикла, или цикла Казнеца (сдвоенного цикла Жюгляра), то он длился бы два десятка лет. Цикл Кондратьева занимал полстолетия или больше ... Наконец, не существует более длительного циклического движения, чем вековая тенденция (trend), которая в действительности весьма мало изучена ... До тех пор, пока ее совершенно не изучат, пока ее не воспроизведут во всем ее значении, история конъюнктур останется крайне неполной, несмотря на множество трудов, вдохновленных ею "[3]. Именно воодушевленная мыслями этого выдающегося французского ученого и развивается единая теория социально-экономических циклов и кризисов, исследования которой учитывают и возрастные, а также тысячелетние исторические циклы развития человечества.

Подытоживая результаты наших исследований можно сказать, что современная мировая финансовый и социально-экономический кризис прогнозировался нами почти два десятилетия назад, исходя из циклических закономерностей, которым подчиняется развитие мировой экономики, и глобальной миграции капитала, обнаруженными еще в конце XIX в. выдающимся украинским ученым Михаилом Туган-Барановским на примере исследования динамики промышленных кризисов в хозяйстве наиболее развитой страны того времени - Великобритании, согласно которым последовательность фаз "расширение" - "разбухание" - "обвальное сжатие" является неотвратимым. По сути, в последнюю треть XX в. обозначился средний 9-летний цикл мировых финансовых кризисов: мировому финансовому кризису 1997-1998 гг. предшествовали финансовые кризисы 1970-1971 гг., 1980-1981 гг. и 1987-1988 гг. Причем финансовый кризис предшествует общеэкономическому, о чем писал еще в конце XIX ст. Михаил Туган-Барановский, а в последние 30 лет ХХ ст. между финансовыми кризисами и общеэкономическими рецессиями наблюдался примерно трехлетний интервал краткосрочного финансово-экономического цикла Китчина. Так после:

• глобального финансового кризиса 1970-1971 гг. произошла рецессия 1973-1974 гг., спровоцированная "нефтяным шоком";

• финансового кризиса 1980-1981 гг. с максимальной ценой на нефть в $ 90 США за баррель - рецессия 1982 г. (в США спад ВВП на 3%), после которой в США была введена антикризисная политика под названием "рейганомика";

• финансового кризиса 1987-1988 гг., когда только за один день (19 октября 1987) индекс Dow Jones упал на 22,6% - рецессия 1990-1991 гг. при абсолютном спаде ВВП СССР, а в постиндустриальных США, где в эти годы упала промышленность на 8-9%, ВВП не имел абсолютной рецессии за счет развитой инфраструктуры, но эти экономические неурядицы все же имели политические следствия в форме проигрыша выборов в США Дж. Бушем - отцом и развала СССР;

• финансового кризиса 1997-1998 гг - рецессия 2000-2001 гг.

Анализ хронологии этих кризисов показывает, что и между рецессиями динамики мирового ВВП наблюдался примерно 9-летний интервал цикла Жюгляра. Таким образом в рамках этих закономерностей после финансового кризиса 2006-2008 гг. (рынков недвижимости, биржевого и банковского кризиса) следовало ожидать рецессию мировой экономики в 2009-2010 гг., что и произошло в реальности. Еще 15 лет назад в интервью заведующей отделом науки газеты «Киевские ведомости» Натальи Куроленко «Ближайшие 15 лет нас будет трясти, заливать и ... давить депрессиями» [10], исходя из теории природно-экологических и социально-экономических циклов мной был сделан прогноз об усилении частоты природных катастроф в конце ХХ в. - начале XXI в. и наступлении глобального кризиса в первое десятилетие нового тысячелетия, что, к сожалению, и произошло уже не только в экономической, но и в политической реальности. Причем, в форме депрессии мировой экономики глобальный кризис 2008-2011 годов может затянуться еще на несколько лет в силу наложения на нее кризисной фазы большого цикла конъюнктуры Кондратьева (К-волны), которая проявила себя уже в начале тысячелетия - в форме стагнации мировой экономики 2001-2002 гг. Но вместо структурной перестройки мирового хозяйства на новую инновационную К-волну, ведущие страны мира во главе с США сосредоточили свое внимание на новых формах региональных полуглобальных войн стран НАТО в Югославии, Афганистане, Ираке, которые активизировали ВПК этих государств и через межотраслевые связи оживили и мировую экономику. Тем самым эти войны отодвинули глобальный экономический кризис на один цикл Жюгляра, но перестройка технологического уклада на новой инновационной К-волне так и не состоялась. Поэтому мировая экономика все же должна пройти фазу инновационного обновления и оседлать новую К-волну.

Обобщая, можно сказать, что каждый спад волны (как долгосрочной, так и среднесрочной) представляет собой преддверие инновации. Поэтому в кризисе, как известно, присутствует и катарсис очищения от всего устаревшего и приход нового в форме инноваций. Страны, которые успеют первыми к "инновационной лошади" новой К-волны смогут сделать инновационный скачок, о котором последнее время много говорилось в Украине, но мало что делалось. Именно небольшие государства с высоким инновационным потенциалом (например, Норвегия и Финляндия в Европе или Южная Корея и Гонконг в Азии), которые сделают это первыми, способны быстро преодолеть кризис. А для Украины актуальной остается активизация работ по созданию Национальной инновационной системы (НИС-Украина) [11].

Литература

1. Абалкин Л. И. Вступительное слово / Л. И. Абалкин // Теория предвидения Н.Д. Кондратьева и будущее России. — М.: МФК, 1997. — С. 9-12; Глазьев С. Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития / С. Ю. Глазьев. — М.: ВлаДар, 1993. — 310 с.; Маевский В. И. Кондратьевские циклы, экономическая эволюция и экономическая генетика / В. И. Маевский. — М.: ИЭ РАН, МФК, 1994. — 40 с.; Меньшиков С. М., Клименко Л. А. Длинные волны в экономике. / С. М. Меньшиков, Л. А. Клименко. — М.: Межд. отношения, 1989; Яковец Ю. В.Предвидение будущего: парадигма цикличности / Ю. В. Яковец. — М.: МФК, 1992; Яковец Ю. В. Циклы. Кризисы. Прогнозы / Ю. В. Яковец. — М.: Экономика, 1999; Яковец Ю. В. Прогнозирование циклов и кризисов / Ю. В. Яковец. — М.: МФК, 2000; Яковец Ю. В. Наследие Н.Д. Кондратьева: взгляд из 21 века / Ю.В. Яковец. — М.: МФК, 2001.

2. Афанасьев С. Л. Современные седиментационные наноциклы - 9; 30; 31,2; 87,6; 108,6; 451,8 лет и циклы Кондратьева генерируются Луной и Солнцем / С. Л. Афанасьев // Сб.: «Циклы природных процессов, опасных явлений и экологическое прогнозирование», вып.1 — М: МФК, 1991. — с. 148-154; Афанасьев С. Л. Геологические и экономические наноциклы / С. Л. Афанасьев // Тезисы докл. на межд. науч. конф., посвященной 100-летию со дня рождения Н.Д.Кондратьева, Секция 6: Природно-экологические циклы и прогнозирование. – М: МФК, 1992. — с. 27-29.

3. Бродель Ф. Матеріальна цивілізація, економіка і капіталізм, ХV – ХVІІІ ст. У 3-х т. Том 3. Час світу / Фернан Бродель. – К.: Основи, 1988.

4.Глазьев С. Ю. Экономическая теория технического развития / Сергей Глазьев — М.: Наука, 1990. — 232 с.; Длинные волны: НТП и социально-экономическое развитие / [С. Ю. Глазьев, Г. И. Микерин, П. Н. Тесля и др.]. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние., 1991 — 224 с.; Глазьев С. Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития. / Сергей Глазьев — М.: ВлаДар, 1993. — 310 с.

5. Кастельс М. Информационная эпоха: Экономика, общество и культура / Мануэль Кастельс. — М.: ГУ ВШЭ, 2000. — 608 с.

6. Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег / Джон Мейнард Кейнс. Избранные произведения. — М.: Экономика, 1993. — с. 224-518; Антология экономической мысли. В 2-х томах. — М., 1992. — Т. 2. — с. 137-432.

7. Кондратьев Н. Д. Большие циклы конъюнктуры. / Н. Д. Кондратьев // Вопросы конъюнктуры. — 1925. — Выпуск 1. — Т. I. — с. 28-79.; 2-е изд.: Кондратьев Н. Д. Избранные сочинения. / Н. Д. Кондратьев – М.: Экономика, 1993. – с. 24 - 83; Большие циклы экономической конъюнктуры. Доклад в Институте экономики 6 февраля 1926 г. / Н. Д. Кондратьев // Кондратьев Н. Д. Проблемы экономической динамики. — М.: Экономика, 1989. — с. 172-226.

8.Корольков М. Дело Кондратьева / М. Корольков // Знание-сила. – 1991 — № 3. — с. 39.

9. Кузьменко В. П. Подтверждение долгосрочных цивилизационных прогнозов Николая Кондратьева и Питирима Сорокина в начале ХХІ века / В. П. Кузьменко // XVII Кондратьевские чтения «Долгосрочное прогнозирование: исторический опыт и критический анализ». Тезисы докладов и выступлений участников чтений. — М.: МФК, 2009. — с. 128-131.

10. Куроленко Н. Ближайшие 15 лет нас будет трясти, заливать и давить ... депрессиями / Н. Куроленко // Киевские Ведомости. – 1996. – 19 февраля.

11. Макаренко І. П., Копка П. М., Рогожин О.Г., Кузьменко В.П. Національна інноваційна система України: проблеми і принципи побудови (укр. і англ. мовами) / І. П. Макаренко, П. М. Копка, О. Г. Рогожин, В. П. Кузьменко. – К.: ІПНБ, 2008. – 520 с.

12. Мандельброт Б. Фрактальная геометрия природы / Бенуа Мандельброт. — М.: ИКИ, 2002; Мандельброт Б.Фракталы, случай и финансы / Бенуа Мандельброт. — М.: Ижевск: НИЦ, 2004.

13. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии / Карл Маркс. – М.: Политиздат, 1978. – Т. 1., Кн. І: Процесс производства капитала. — 908 с.; Т. 2., Кн. ІІ: Процесс обращения капитала. — 648 с.; Т. 3., Кн. ІІІ: Процесс капиталистического производства взятый в целом. — 1084 с.

14. Меньшиков С. М., Клименко Длинные волны в экономике / С. М. Меньшиков, Л. А. Клименко. — М.: Международные отношения, 1989. — 272 с.

15. Митчелл У. К. Экономические циклы. Проблема и ее постановка. / Уильям Клэр Митчелл. — М.; Л.: Госиздат, 1997.

16. Модельски Дж., Томпсон У. Волны Кондратьева, развитие мировой экономики и международная политика. / Вопросы экономики. — 1992. — № 10. — с. 49-57.

17. Самуэльсон П. А. Основания экономического анализа / Пол Энтони Самуэльсон. – СПб.: «Экономическая школа», 2002. — 604 с.; Семюелсон П. А., Нордгауз В.Д. Макроекономіка / П. А. Семюелсон, В. Д. Нордгауз. — К.: Основи, 1995. — 574 с.

18. Скоузен М. Кто предсказал крах 1929 года? / М. Скоузен // Бум, крах и будущее: Анализ австрийской школы. — М.: ООО «Социум», 2002. — с. 172 – 215.

19. Сміт А. Добробут націй. Дослідження про природу та причини добробуту націй / Адам Сміт. — К.: Port-Royal, 2001. – 593 с.

20. Сорокин Питирим. Человек. Цивилизация. Общество / Питирим Сорокин. — М.: Политиздат, 1992. — 543 с.; Сорокин Питирим А. Главные тенденции нашего времени / Питирим Александрович Сорокин. – М.: Наука, 1997. — 351 с.; Сорокин П. А. Обзор циклических концепций социально-исторического процесса / П. А. Сорокин // Социс. — 1998. — №12; Сорокин Питирим. Социальная и культурная динамика: Исследования изменений в больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений / Питирим Сорокин. — СПб.: РХГИ, 2000. — 1056 с.

21. Стариков Н. Спасение долара – война / Н. Стариков. — СПб: Питер, 2010 — 256 с.

22. Туган-Барановский М. И. Промышленные кризисы в современной Англии, их причины и ближайшие влияния на народную жизнь / М. И. Туган-Барановский. — СПб., 1894.; Туган-Барановский М. И. Промышленные кризисы. Очерк из социальной истории Англии / М. И. Туган-Барановский. – 2-е совершенно переработанное издание. — СПб., 1900. — переиздание: Киев: Наукова думка, 2004. – 333 c.; Туган-Барановский М. И. Избранное. Периодические промышленные кризисы. История английских кризисов. Общая теория кризисов. / М. И. Туган-Барановский. — 3-е совершенно переработанное издание — СПб., 1914. — переиздания: Пг.-М., 1923; М.: РОССПЭН, 1997. – 574 c.

23. Фридман М. Колличественная теория денег / Милтон Фридман. – М.: Эльф пресс, 1996. – 131 с.; Фридман М., Шварц А. Монетарная история Соединенных Штатов. 1867-1960 / Милтон Фридман, Анна Шварц. — К.: Ваклер, 2007. — 880 с.; Фрідман М. Капіталізм і свобода / Мільтон Фрідман. — К.: Дух і літера, 2010. — 319 с.

24. Хансен Э. Экономические циклы и национальный доход / Р. Харрод, Э. Хансен. Классики кейнсианства. В двух томах. — М.: Экономика, 1997. — Т.1. — c. 195-415; Т. 2. — 431 с.

25. Харрод Р. К теории экономической динамики. Новые выводы экономической теории и их применение в экономической политике / Рой Харрод, Элвин Хансен. Классики кейнсианства. В двух томах. — М.: Экономика, 1997. — Т.1. — c. 39-194.

26. Хикс Дж. Р. Стоимость и капитал. Исследование некоторых фундаментальних принципов экономической теории / Джон Ричард Хикс. — М.: Мысль, 1993. — 488 c.

27. Шумпетер Й. А. Теория экономического развития / Йозеф Алоиз Шумпетер. — М.: Мысль, 1982. — 455 c.; Scumpeter J. Business Cycles: A Theoretical, Historical and Statistical Analysis of the Capitalist Process / Joseph Aloiz Scumpeter. — N.Y.-L., 1939.

28. Jevons W. S. Investigation in Carrency and Finance / William Stanley Jevons. — London, 1884.

29. Juglar C. Des crises commerciales et de leur retour periodigue en France < en Angleterre et aux Etats-Unis / Clement Juglar. – Paris, 1862.

30. Kitchin J. Cycles and Trends in Economic Factors / J. Kitchin // Review of Economic Statistics. — 1923. — Preliminary. — Vol. V. — Jannuary. — P. 10-16; Crum W. Cycles of rate on Commercial Paper / W. Crum // Review of Economic Statistics. — 1923. — Vol. V. — Jannuary.

31. Kuznets S. S. Cyclical Fluctuations: Retail and Wholesale Trade, United States, 1919– 1925 / Simon Smith Kuznets. — New York, 1926; Kuznets S. S. Secular Movement in Production and Prices / Simon Smith Kuznets. — Boston, 1930; Kuznets S. S. Modern Economic Growth: Rate, Structure and Spread / Simon Smith Kuznets. — New Heaven, 1966.

32. Mensh G. Stalemate in Technology: Innovation Overcome the Depression / G. Mensh. — Cambridge, Mass., 1979.

iee.org.ua

_______________________________________

Увы, Кузьменко В.П. уже не из данных социологии или экономики в последних докладах (2014-2015 гг.) публично кланяется киевской Хунте и выражает уверенность:

- имперская тоталитарная Россия будет повержена просвещенным Западом;

- свободолюбивая Украина вместе со свободолюбивой Грузией навсегда покинули "черную дыру несвободы" и идут к процветанию и инновационному расцвету;

Бог судья несчастному ученому и более никто.

Электрик. СПб.

Экономический цикл

Общество одновременно стремится к экономическому росту полной занятости и к устойчивому уровню цен.

Со времен становления капитализма национальная экономика во всех странах растет — увеличивается не только объем производства за определенный период времени, но и возрастает национальное богатство и производственный потенциал стран. Однако этот рост не является ни постоянным, ни плавным. Экономика подвержена колебаниям, которые часто называют циклами деловой активности или циклами экономической конъюнктуры.

Деловые циклы уже давно привлекают внимание экономистов, которые стремятся не только выявить закономерности циклического развития, но и спрогнозировать будущее экономическое развитие.

Экономическим циклом называют промежуток времени между двумя одинаковыми состояниями экономической конъюнктуры.

Экономический (деловой) цикл — подъемы и спады уровней экономической (деловой) активности в течение нескольких лет. Это промежуток времени между двумя одинаковыми состояниями экономической конъюнктуры.

Циклические колебания могут испытывать различные макроэкономические показатели, но наиболее распространенным является анализ деловых циклов на примере колебаний величины ВВП (или ВНП). На рис. 4.1 представлена схема экономического цикла. Линия тренда (или усредненное значение ВВП за ряд лет) показывает общее направление развития экономики во времени, линия ВВП — реальные колебания этого показателя.

Рис. 4.1. Деловой цикл

Экономические циклы характеризуются следующими важными показателями:

амплитуда колебаний — максимальная разница между наибольшим и наименьшим значением показателя в течение цикла (расстояние CD);
продолжительность цикла — период времени, в течение которого совершается одно полное колебание деловой активности (расстояние AB).

По продолжительности циклы делятся на:

короткие циклы, связанные с восстановлением экономического равновесия на потребительском рынке, с колебанием оптовых цен и изменением запасов у фирм. Их продолжительность составляет 2-4 года;
средние циклы, связанные с изменением инвестиционного спроса предприятий, с долгосрочным накоплением факторов производства и усовершенствованием технологий. Их продолжительность составляет 10-15 лет;
длинные циклы (волны), связанные с открытиями или важными техническими нововведениями и их распространением. Их продолжительность составляет 40-60 лет.

Теория длинных волн экономического цикла Николая Кондратьева

Теория длинных волн была подробно разработана выдающимся русским экономистом Николаем Дмитриевичем Кондратьевым (1892-1938) в ряде работ, среди которых монография "Мировое хозяйство и его конъюнктуры во время и после войны" (1922 г.) и доклад "Большие циклы экономической конъюнктуры" (1925 г.). Н.Д. Кондратьев с конца ХХVIII в. на основании фактического материала выделил три большие волны:

I. с конца 80 — начало 90-х гг. ХVIII в. до 1844-1851 гг.;
II. с 1844-1851 гг. по 1890-1896 гг.;
III. с 1890-1896 гг. приблизительно по 1939-1945 гг.

Если продолжить основные тенденции, намеченные Н.Д. Кондратьевым, то можно выделить четвертую и пятую волны:

IV. с 1939-1945 гг. по 1982-1985 гг.
V. повышательная волна с 1982-1985 гг.

Главную роль в смене циклов, по мнению Н.Д. Кондратьева, играют научно-технические новации. Так, для первой волны (конец ХVIII в.) решающую роль сыграли изобретения и сдвиги в текстильной промышленности и производстве чугуна. Рост в течение второй волны (середина ХIХ в.) был обусловлен прежде всего строительством железных дорог, бурным развитием морского транспорта, что позволило освоить новые хозяйственные территории и преобразовать сельское хозяйство. Третья волна (начало ХХ в.) была подготовлена изобретениями в сфере электротехники и основывалась на массовом внедрении электричества, радио, телефона и других новшеств.

Продолжая анализ Н.Д. Кондратьева, можно предположить, что четвертая волна (40-е гг.) связана с изобретением и внедрением синтетических материалов, пластмасс, электронно-вычислительных машин первых поколений, а пятая (80-е гг.) — с массовым внедрением микропроцессоров, достижений генной инженерии, биотехнологий и т.д.

Необходимо отметить, что в реальной жизни происходит наложение одних циклов на другие, и в рамках более длительных колебаний совершаются несколько коротких циклов.

Фазы цикла

Циклы отличаются по продолжительности и интенсивности, но все циклы проходит одни и те же фазы:

В структуре цикла выделяют 4 стадии (или фазы):

Подъем. В фазе подъема национальный доход растет от года к году, безработица сокращается до естественного уровня, инвестиции и размер реального капитала растут, но этот рост замедляется. Также из-за повышенного потребительского и инвестиционного спроса увеличиваются цены и ставка процента.
Бум. Фаза подъема заканчивается бумом, при котором существуют сверхвысокая занятость и перегрузка мощностей, уровень цен, ставка зарплаты и ставка процента очень высокие. Инвестиции в производство почти не осуществляются из-за высокой стоимости привлечения ресурсов.
Спад. Производство и занятость сокращаются. Из-за снижения спроса падают цены на товары и услуги. Инвестиции становятся отрицательными, потому что на данной стадии цикла фирмы не только не осуществляют новых капиталовложений, но наблюдается рост простаивающих мощностей. Многие фирмы терпят убытки или становятся банкротами.
Дно спада. Темпы спада замедляются и на данном этапе стабилизируются. Падение производства и рост безработицы достигают своих максимальных значений. Цены минимальны. Выжили только самые сильные фирмы. Накапливается потенциал для будущего роста — при низких ставках процента объем инвестиций возрастает. Переход в стадию подъема происходит через некоторый промежуток времени, тогда, когда инвестиции начинают приносить отдачу.

Рассмотренные четыре фазы цикла могут различаться по продолжительности или по глубине. Так, например, на фоне повышательной длинной волны цикла Кондратьева средние и короткие циклы будут иметь более долгий и интенсивный подъем и кратковременный незначительный спад. В ситуации понижательной длинной волны, наоборот, спады будут глубокими и продолжительными, а подъемы незначительными и кратковременными.

Следует отметить, что не для всех циклов поведение макроэкономических показателей совпадает с описанным выше. Бывают ситуации, когда на фоне спада производства и роста безработицы наблюдается также рост цен. Такая ситуация носит название стагфляции и чаще всего возникает при резких изменениях экономической ситуации. Стагфляция наблюдалась в 70-е гг. в развитых странах во время энергетических кризисов, вызванных ростом цен на нефть. Другой пример — Россия в 90-е гг. после начала экономических преобразований.

Кризис как важнейший элемент цикла

Фазу спада в экономике называют также фазой кризиса и депрессии. Эта стадия имеет особенное значение для экономики, поскольку после кризиса происходит обновление состава предприятий, выживают наиболее сильные и эффективные фирмы, появляются новые изобретения и открываются новые экономические возможности. Однако кризис является и большим социальным потрясением — люди теряют работу, сокращаются их доходы, снижается уровень жизни населения. Поэтому предотвращение или смягчение кризисов — одна из важнейших задач государства.

Циклическое развитие экономики отчетливо стало проявляться, начиная с XIX в. Первый циклический кризис перепроизводства произошел в Англии в 1825 г. В XIX в. циклические кризисы происходили в отдельных странах, они не совпадали во времени и были обусловлены внутренними причинами развития стран либо мировыми неэкономическими событиями (в частности войнами).

Первый кризис, названный мировым, начавшийся в США и распространившийся на другие капиталистические страны в 1929 — 1933 гг., получил название Великой депрессии. Среди его причин были деформированная структура экономики после первой мировой войны, нарушение традиционных мирохозяйственных связей, монополизация экономики. Кризис проявился в значительном падении производства, высоком уровне безработицы, существенном сокращении объема мировой торговли. Он охватил все отрасли промышленности (особенно отрасли черной металлургии, машиностроения, горнодобывающей промышленности, морского транспорта и т.д.) и сельского хозяйства. Всеобщий характер кризиса сокращал возможности маневрирования стран на мировом уровне. Последствия этого кризиса были преодолены лишь в результате подъема, вызванного второй мировой войной.

После второй мировой войны начался бурный экономический подъем, связанный с восстановлением экономики, преодолением разрушений, вызванных войной. Однако потенциал восстановления был исчерпан достаточно быстро, и уже в 1957-1958 гг. разразился новый мировой кризис, наиболее сильно затронувший США. Впервые за послевоенный период упал общий экспорт готовой продукции, началась серия структурных кризисов (в сырьевых отраслях, судостроении и т.п.).

Причина следующего кризиса (1974-1975 гг.), можно сказать, является случайной, не подчиняющейся закономерностям экономического развития. Толчком послужило поднятие картелем ОПЕК цен на экспортируемую ими нефть в четыре раза. Многие развитые страны столкнулись с жесткой нехваткой энергетических ресурсов. Страны-импортеры нефти были вынуждены сокращать ее потребление либо искать заменители и внедрять энергосберегающие технологии. Объем национального производства сократился, в то время как цены выросли, т.е. наблюдалась ситуация стагфляции.

В 1980-1982 гг. разразился новый кризис, главными жертвами которого стали развивающиеся страны. Большинство развивающихся стран в течение второй половины ХХ в. проходили стадию перехода от аграрной структуры экономики к индустриальной. Поскольку их собственных средств для реализации данной цели было недостаточно, они вынуждены были привлекать иностранные капиталы. К началу 80-х гг. внешний долг развивающихся стран оказался слишком велик, и многие из них были не в состоянии выплатить не только основную сумму долга, но и проценты по нему.

90-е гг. оказались для большинства развитых стран годами застоя — производство развивалось медленными темпами, колебания в уровнях безработицы и инфляции были незначительными. Однако
90-е гг. стали годами потрясений для стран Восточной Европы и СССР, который в 1991 г. прекратил свое существование. Глубокий трансформационный кризис в России, явившийся следствием перехода от планового способа ведения хозяйства к рыночному, охватил все стороны экономической жизни. За время реформ промышленное производство сократилось приблизительно на 60% (многие экономисты говорят о деиндустриализации экономики), страна пережила период высокой инфляции, усилилось имущественное неравенство граждан, более 30% населения оказалось за чертой бедности.

Подводя итог вышеизложенному, можно отметить несколько особенностей циклического развития:

С развитием национальных экономик и усилением международной взаимозависимости кризисы из локальных (национальных) превращаются в мировые.
Сокращается промежуток времени между кризисами, т.е. уменьшается период циклических колебаний.
К закономерностям циклического развития экономики добавляется фактор случайности.
Системные (или трансформационные) кризисы не вписываются в общепринятую схему цикла. Как правило, они вызываются институциональными преобразованиями, происходящими не только в экономической, но и других сферах общественной жизни.

Теории циклов

Модель мультипликатора-акселератора

Данный подход предполагает, что экономические циклы воспроизводят себя. Раз начавшись, они, как качели, совершают бесконечные колебания. Только причина колебаний здесь не внешняя, а заключается в самой сущности цикла.

Механизм колебаний описывается следующим образом: увеличение спроса на продукцию фирм вызывает рост инвестиций и, как следствие, валового внутреннего продукта. Причем, ВВП возрастает на большую величину, чем инвестиции из-за эффекта мультипликатора. Далее, увеличение ВВП требует новых инвестиций как для воспроизводства возросших мощностей, так и для дальнейшего развития. Интенсивность этого процесса определяется величиной акселератора. В какой-то момент времени все доступные ресурсы оказываются исчерпанными, а потребительский спрос — насыщенным. В этой ситуации начинается обратный процесс — инвестиции сокращаются, вследствие эффекта мультипликатора, сокращается ВВП, и идет дальнейшее уменьшение инвестиций по принципу акселератора. Дойдя до определенной точки, процесс поворачивается вспять.

Данную теорию трудно применить для объяснения реальных экономических циклов, поскольку в жизни циклические колебания не носят регулярного характера, существуют другие факторы, которые воздействуют на систему извне. Следующая теория пытается учесть уже упоминавшийся фактор случайности.

Механизм импульс-распространение

Данная модель предполагает, что экономика подвержена случайным, но повторяющимся возмущениям, шокам, или толчкам. Они могут повлиять на спрос (например, на настроение предпринимателей или покупателей, которые могут стать оптимистическими или пессимистическими; на поведение государства), а также на предложение (например, небывало низкий или высокий урожай, природные катастрофы; важные изобретения и открытия и т.п.). Благоприятные шоки могут вызвать увеличение ВВП, а неблагоприятный — сократить.

Список потенциальных толчков бесконечен. Эти толчки выводят экономику из ее нынешнего состояния и вызывают цепную реакцию (рис. 4.2). Рассматриваемые шоки, или импульсы, изменяют условия спроса или предложения в экономике. Испытав случайный толчок, национальное производство начинает колебаться по схеме, описанной в предыдущем разделе, пока не произойдет следующий шок. Открытие того факта, что экономические циклы порождаются чисто случайными факторами, было сделано в конце 20 — начале
30-х гг. русским экономистом Евгением Слуцким и норвежским экономистом Рагнаром Фришем, последний из которых был удостоен Нобелевской премии.

4.2. Механизм "импульс-распространение"

Монетарная концепция экономических циклов

В двух моделях, рассмотренных выше, причиной циклов выступают некоторые изменения спроса или предложения. В отличие от этого монетарные концепции связывают колебания экономической активности с изменениями в денежном секторе.

Исходным пунктом экономического цикла, согласно данной теории, является рост предложения кредита со стороны банковской системы. Вследствие этого снижается ставка процента, увеличиваются инвестиции, и, следовательно, растет совокупный спрос. Так возникает фаза подъема, которая сопровождается повышением уровня цен. Со временем экономический подъем прекращается под воздействием двух основных факторов. Во-первых, уменьшаются избыточные резервы коммерческих банков (уменьшается их возможность по выдаче ссуд), во-вторых, сокращаются валютные резервы страны, поскольку из-за высокого уровня цен увеличивается импорт (увеличивается отток иностранной валюты), и сокращается экспорт (сокращается приток иностранной валюты). Названные факторы создают дефицит на рынке денег, и ставка процента начинает повышаться, а объем инвестиций — снижаться. Начинается фаза спада: сокращается производство и занятость, снижается номинальная ставка зарплаты, снижается уровень цен, растет чистый экспорт, увеличиваются валютные резервы и денежная база. Тем самым подготавливается основа для нового роста банковского кредита.

Эволюционная теория

Эволюционная теория экономических циклов является самой молодой и пока еще наименее разработанной в экономической науке. Существует весьма ограниченное число работ по данной теме (теории Й. Шумпетера, К. Фримена, С. Глазьева и др.).

4.3. Зависимость ВВП от появления и развития макрогенераций

Базовой идеей эволюционной экономики выступает концепция экономического естественного отбора, когда развитие наиболее конкурентоспособных хозяйствующих субъектов происходит за счет вытеснения из экономического пространства других, более слабых. Если макроуровень экономики представить как совокупность экономических подсистем, в каждой из которых идет "естественный отбор", то эти подсистемы можно назвать макрогенерациями. Макрогенерацию можно интерпретировать как часть средств производства, производящих часть ВВП и включающих в себя определенный технический уровень производства в различных отраслях народного хозяйства. Срок ее жизни ограничен во времени, т.е. она рождается, существует в течение какого-то периода времени и умирает. Взаимосвязь макрогенераций и ВВП представлена на рисунке 4.3.

Циклическое развитие экономики можно представить как смену макрогенераций. Появление новой макрогенерации, обусловленное, как правило, развитием научно-технического прогресса, вызывает экономический подъем в стране. Старые, уже существующие макрогенерации, постепенно уходят из экономической жизни, обусловливая сокращение производства.

С позиций эволюционной экономики можно выделить следующие особенности циклического развития:

каждая новая макрогенерация чаще всего появляется в периоды спада производства, точнее — в поворотных точках от спада к подъему;
во время роста новой макрогенерации, как правило, имеет место экономический подъем, замедление роста макрогенерации сопровождается прекращением подъема;
с момента появления новой макрогенерации и до рождения следующей траектория ВВП проходит и фазу подъема, и фазу спада, т.е. полный экономический цикл.

Другие теории циклов

Циклическое развитие экономики издавна привлекало к себе пристальное внимание экономистов. Вышеприведенные теории не исчерпывают всего списка объяснений циклов. Среди других теорий можно отметить следующие:

Теория периодической солнечной активности. Идея заключается в том, что солнце в значительной степени влияет на урожайность в сельском хозяйстве. В случае засухи и неурожая сокращается производство в сельском хозяйстве, оно распространяется на смежные отрасли и далее.
Модель взаимодействия сбережений и инвестиций. Накопление населением сбережений ведет к уменьшению ставки процента, объем инвестиций увеличивается, национальное производство растет. Далее вследствие увеличения спроса на инвестиции ставка процента растет, что уменьшает привлекательность инвестиций и сокращает национальное производство.
Психологические теории. Эти теории рассматривают поведение людей в зависимости от экономической ситуации. Люди могут иметь позитивные или негативные оценки будущих событий и действовать соответственно своим прогнозам. Если экономические агенты предполагают наступление фазы подъема, они увеличивают свою активность, если же они прогнозируют спад, то, соответственно, они сокращают деловую активность.

grandars.ru