Модель Сталина. Советская индустриализация

Автор: Администратор

Миростроительство Категория: Как в СССР думали и действовали

Серия материалов. Главное экономическое чудо ХХ века – индустриализация в СССР. Запад продолжал давить на созданный Советский Союз с помощью санкций, как он это делает ныне в отношении Российской Федерации. Это подтолкнуло советское руководство к мысли о необходимости создания самодостаточной экономики. Такой экономики, которая не зависела бы ни от импорта, ни от экспорта, лишив Запад возможности использовать против нашей страны торгово-экономические санкции.

13.05.2025 Великая отечественная война: зачем Сталину нужно было золото? (Модель Сталина)
Как я отмечал в предыдущей статье, статистика по так называемой «золотой экономике» СССР (добыча золота, золотой резерв, экспорт драгоценного металла, использование золота для прямой оплаты импорта и др.) была сильно засекречена. До сих пор она полностью не раскрыта. Но по косвенным признакам можно предположить, что с середины 1930-х годов золото уже не экспортировалось и не использовалось для оплаты импортных закупок. Золото, согласно советскому законодательству, имело статус валютной ценности, а потому на него распространялись правила государственной валютной монополии. Я подвожу к тому, что почти все добывавшееся с середины 30-х годов золото шло в государственный золотой резерв...

06.05.2025 «Валютный цех» СССР в годы войны (Модель Сталина)
«Валютный цех» СССР — это золотодобыча. Экспорта традиционных товаров (зерна, леса, руды металлов, нефти, угля, льна, пушнины и т.д.) для получения необходимых объемов валюты не хватало. А потому в 1927 году советским руководством было принято решение об ускоренном развитии золотодобычи для получения дополнительных объемов иностранной валюты.

02.05.2025 Чему Сталин научился у британцев, когда строил Советскую Россию. Катасонов В.Ю.
Английская индустриализация. Некоторые уроки

30.04.2025 Вторая мировая – цена войны для СССР и других стран. Катасонов В.Ю.
Суммарная величина только косвенных потерь составила 1890 млрд рублей

23.04.2025 Цена нашей Победы в 1945 году. Экономика СССР на фоне других воюющих стран. Катасонов В.Ю.
Экономическая и военная поддержка Советского Союза англосаксами зачастую носила символический характер

14.10.2024 Мобилизация — это не только повестка, это четкий план

Точные сроки проведения операции власти России, естественно, не называли, но в стране в позапрошлом году царили настроения, что СВО завершится до нового 2023 года.

Ожидания не оправдались. Более того, сегодня военные действия ведутся на территории «старых» регионов РФ. Правде надо смотреть в глаза: это уже не СВО, а почти настоящая война, в которой России противостоит весь коллективный Запад. Уже в марте нынешнего года сверхосторожный в выражениях пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков употребил слово «война» для характеристики военного конфликта на Украине.

Недавно российский государственный, политический и общественный деятель, бывший премьер-министр Сергей Степашин прямо заявил: «Это уже не СВО. Сегодня мы воюем с НАТО».

Признание этого «медицинского факта» должно повлечь за собой введение военного положения как того требует статья 87 Конституции РФ. Одно тянет за собой другое. Потребуется мобилизация, как этого требует Федеральный закон № 31-ФЗ от 26.02.1997 «О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации»...

13.10.2024 Америка не могла понять, как Сталину удалось поднять страну после 1945 года. Катасонов В.Ю.

Мобилизационная экономика СССР после Второй мировой войны помогла сделать стране удивительный рывок

01.10.2024 Советские пятилетки — чему не грех поучиться у Сталина. Катасонов В.Ю.

К началу Великой Отечественной на востоке СССР уже были готовы площадки для экстренной эвакуации предприятий.

22.08.2024 Сталинская индустриализация: принципы, достижения, просчеты. Евгений Спицын и Герман Артамонов
Беседа двух историков строится вокруг одной из значительных, но мало изученных и противоречивых сфер общественной жизни нашей страны, а именно проблем экономического развития СССР. В ходе разговора затрагиваются как методологические, так и практические вопросы экономики России накануне революционных потрясений 1917-го года и анонсируется ряд принципиальных тем, раскрытию которых, будут посвящены последующие программы. Фонд СветославЪ

25.07.2024 О сталинской модели экономики. Евгений Спицын и Герман Артамонов
Е.Ю. Спицын рассказывает о факторах и противоречиях строительства советской экономики в годы правления И.В. Сталина. В ходе беседы пришлось отвечать на ряд неудобных вопросов, заданных автором и ведущим цикла исторических программ, профессором Г.А. Артамоновым. Какие ошибки в сфере экономики допускались И.В. Сталиным, а также о том, умел ли он их признавать и исправлять. Какие принципы экономического развития СССР позволили превратить отсталую страну с безграмотным населением в мощнейшую сверхдержаву за всю историю человечества. Фонд СветославЪ

27.06.2024 Как закладывался фундамент советской экономики. Евгений Спицын и Герман Артамонов
Беседа двух историков строится вокруг одной из значительных, но мало изученных и противоречивых сфер общественной жизни нашей страны, а именно, проблем экономического развития СССР. Затрагиваются как методологические, так и практические вопросы экономики России накануне революционных потрясений 1917-го года и анонсируется ряд принципиальных тем, раскрытию которых, будут посвящены последующие программы. Фонд СветославЪ

29.05.2024 80 лет назад был открыт второй фронт во Второй мировой войне. Катасонов В.Ю.

Москва его ждала почти три года

18.05.2024 Победа СССР во Второй мировой войне была обеспечена за счёт беспрецедентно высокой мобилизации экономики. Катасонов В.Ю.
Она обеспечивала превосходство над европейским рейхом в производстве большинства видов оружия и боеприпасов
10.05.2024 Великая Победа 1945 года: две мировые войны – два разных итога для России. Катасонов В.Ю.
Репарации, экономические потери, территориальные приобретения, распад колониальных империй
07.05.2024 К вопросу о победителях: Во сколько обошелся разгром армий Гитлера Англии, Франции и СССР.
Катасонов В.Ю.О цене нашей Победы в Великой Отечественной войне и о нашем вкладе в победу во Второй мировой
05.05.2024 О военно-экономической готовности России к войне в начале прошлого века. Катасонов В.Ю.

22.10.2023 Модель сталинской экономики: главные элементы и принципы. Часть 5. Катасонов В.Ю.
21.10.2023 Модель сталинской экономики: главные элементы и принципы. Часть 4. Катасонов В.Ю.
20.10.2023 Модель сталинской экономики: главные элементы и принципы. Часть 3. Катасонов В.Ю.
18.10.2023 Модель сталинской экономики: главные элементы и принципы. Часть 2. Катасонов В.Ю.
15.10.2023 Модель сталинской экономики: главные элементы и принципы. Часть 1. Катасонов В.Ю.

10.05.2023 «Экономическое чудо» Сталина. Кто повторит? Тыл — третий надежный союзник России. Катасонов В.Ю.

Все знают крылатую фразу императора Александра III: «У России есть только два союзника — её армия и флот». Если бы император жил в ХХ веке и был бы свидетелем двух мировых войн, то он, наверное, сказал бы, что у России должны быть три союзника, и третьим является тыл, обеспечивающий армию и флот всем необходимым. Первая мировая показала слабость этого третьего союзника, что и предопределило достаточно странный для России исход войны. Вроде бы армия и флот сделали все возможное для победы, а России в группе стран-победительниц не оказалось.

09.05.2023 Об экономике Великой Победы. Катасонов В.Ю.
В праздник Победы хочется вспомнить не только наших воинов, отстоявших свободу и независимость нашей Родины на полях сражений, но и тружеников тыла. Победа ковалась на заводах, фабриках, в шахтах, конструкторских бюро, на колхозных полях, железнодорожном транспорте и других секторах народного хозяйства.
Я уже писал б этом в книге «Экономика Сталина». Тот период длился с конца 1920-х годов примерно до конца 1950-х годов. Все три десятилетия в нашей стране наблюдалось «экономическое чудо».

05.03.2023 К 70-летию со дня смерти И.В. Сталина (5 марта 1953 года). Катасонов В.Ю.
В общей сложности на период «сталинской» экономики приходится не более 30 лет. Мы можем начать отсчет «сталинской» экономики не от 1929 года, а от несколько более раннего времени – середины 1920-х гг. Когда в партии и государстве Сталину удалось добиться перевеса в борьбе с троцкистами и «новой оппозицией» и начать подготовку к сворачиванию НЭПа и проведению индустриализации.
После своей смерти И.В. Сталин оставил нам в наследство мощнейшую экономику, которая по большинству показателей занимала первое место в Европе и второе в мире (после США).

30.12.2022 Рывок, которого не знала история. Катасонов В.Ю.
90 лет назад в СССР завершилась первая пятилетка

26.07.2022 Проект Сталина, который спас Советский Союз. Катасонов В.Ю.
«Советы поднимались на эту ступень в течение нескольких лет, обгоняя Соединенные Штаты и Канаду…»
25.07.2022 В поисках советского золота. Катасонов В.Ю.
Американский инженер о Советской России и Московских процессах

16.06.2022 Санкционная война диктует необходимость перестройки банковской системы РФ. Катасонов В.Ю.

Об опыте кредитной реформы 1930-32 гг.

14.06.2022 Урок истории: Гаагская конференция 1922 года. Катасонов В.Ю.
В Генуе и в Гааге Россия показала Западу, что она может держать удар

13.06.2022 Коллективный Запад против России, 1918-1945 – взгляд из-за океана. Катасонов В.Ю.
Устойчивый антагонизм
12.06.2022 Двухконтурная система денежного обращения в сталинской модели экономики. Катасонов В.Ю.
Кто создаёт деньги, тот контролирует экономику

23.04.2022 Государственная валютная монополия – ещё актуально? Катасонов В.Ю.

Некоторые подсказки в сложных обстоятельствах санкционной войны

10.10.2021 Русский поворот. Как Сталин отошёл от идей мировой революции. А. Фурсов. Н. Сапелкин

Как Сталин изучал русскую культуру, познакомился с коренной, глубинной жизнью русского человека. Почему на Западе политику СССР в 30х-40х называли "сталинский русоцентризм". Почему Хрущёв даже близко не смог приблизиться к успехам предыдущего периода, а наоборот, начал разрушать страну. День ТВ

19.08.2021 Ликвидация страны. Как разрушили советскую экономику. А. Галушка
Книга А.С. Галушки, А.К. Ниязметова, М.О. Окулова «КРИСТАЛЛ РОСТА. К русскому экономическому чуду» доступна для бесплатного скачивания. Dmitry Puchkov

29.06.2021 Несколько штрихов к экономической истории советского государства Ч3 Катасонов В.Ю.
Банковский сектор был одной из последних заводей НЭПа. Сегодня вопрос о реиндустриализации России стоит так же остро, как вопрос об индустриализации СССР более 90 лет назад

28.06.2021 Несколько штрихов к экономической истории советского государства Ч2 Катасонов В.Ю.

НЭП, или Возвращение иностранного капитала в Россию. Важно было избежать восстановления капитализма зависимого типа
27.06.2021 Несколько штрихов к экономической истории советского государства Ч1 Катасонов В.Ю.

От новой экономической политики к сталинской экономике

25.06.2021 О грандиозном успехе сталинской экономики без цензуры и мифов. А. Галушка

Александр Галушка - председатель Координационного совета при Общественной палате РФ по национальным проектам и народосбережению, министр по развитию Дальнего Востока (2013—2018) - рассказывает о представленной на Петербургском международном экономическом форуме книге "Кристалл роста. К русскому экономическому чуду". Как СССР смог установить мировой рекорд роста экономики. Что лежало в основе этого успеха, не повторённого ещё никем.. Ведущий А.Фефелов. День ТВ

+ 30.07.2021 Русское чудо 1929 — 1955 годов. Александр Галушка, Андрей Фефелов
Андрей ФЕФЕЛОВ. Александр Сергеевич, вы — соавтор книги "Кристалл роста. К русскому экономическому чуду", которая была представлена в июне на Петербургском международном экономическом форуме. В ней вы, в частности, пишете о пяти фактах и пяти причинах рекордного роста советской экономики с 1929-го по 1955-й год, а также пяти мифах о сталинской экономике, которые вбивались в сознание наших граждан особенно интенсивно сначала в «хрущёвские», потом в «горбачёвские» времена перестройки. Не могли бы вы воспроизвести вкратце ваши построения?
Мифы и факты сталинской экономики

14.06.2021 Пять причин успеха советской экономики. А. Галушка, Д. Пучков
О причинах невероятного темпа роста экономики СССР в 1929-1955 годы, и чему мы можем научиться у предков, расскажет заместитель секретаря Общественной палаты Российской Федерации Александр Галушка.

16.11.2020 Опережая время. Что делал, но не мог сказать Сталин. В. Катасонов
В чем суть сталинской экономики и её принципиальное отличие от современной, какую основную задачу она была призвана выполнить и успешно это сделала, какая экономическая ошибка Партии стала в ключевой и привела к краху социализма. Об этом и многом другом рассказывает доктор экономических наук Валентин Юрьевич Катасонов. Ведущий - В. Ловчиков. День ТВ

14.02.2020 Экономика Сталина. Катасонов В.Ю.

Опережая время

24.11.2019 Архитекторы Красного проекта. Переслегин С.Б.

О 100-летнем цикле русской истории. Кто стоял у истоков Красного проекта? Телеканал Сталинград

16.05.2019 Закат экономики индустриализации. Катасонов В.Ю.

Демонтаж советской экономической системы

14.05.2019 Советская индустриализация – некоторые итоги. Катасонов В.Ю.

За период 1929-1939 гг. было построено около 9 тысяч предприятий, реконструировано большое количество ранее работавших предприятий. Был сформирован единый народнохозяйственный комплекс, создана оборонная промышленность, построено большое количество предприятий-дублёров за Уралом, экономика была полностью сориентирована на внутренние ресурсы и т. д. При этом экономика не была обременена внешним долгом. Более того, СССР сумел накопить запас золота (как стратегического резерва) в объёме не менее 2000 тонн. Это превышало максимальный объём золотого запаса в Государственном банке Российской империи накануне Первой мировой войны (официальные резервы в 1913 году – 1233 тонны).

Вот всего несколько цифр, дающих представление об индустриальном рывке СССР: в 1940 году по сравнению с 1913-м валовая продукция промышленности была увеличена в 12 раз, производство электроэнергии – в 24, добыча нефти – в 3, добыча чугуна – в 3,5, стали – в 4,3 раза, выпуск станков всех видов – в 35 раз, в том числе металлорежущих – в 32 раза. Как это контрастирует со странами Запада с их гигантскими бюджетными дефицитами, инфляцией, стремительным ростом государственного долга!

03.05.2019 Об источниках финансирования советской индустриализации. Катасонов В.Ю.

Экзотические версии и немного статистики

02.05.2019 Советская индустриализация – как работала экономическая машина. Катасонов В.Ю.

Задолго до появления транснациональных корпораций СССР был крупнейшей в мире корпоративной хозяйственной структурой

01.05.2019 Советская индустриализация – к 90-летию начала. Катасонов В.Ю.

Главное экономическое чудо ХХ века – индустриализация в СССР (от 14.04.2019)

08.08.2017 Россия: вековой опыт жизни в условиях экономических санкций

Страна сделала невероятный рывок. По большинству показателей промышленного и сельскохозяйственного производства она вышла на первое место в Европе и второе в мире

22.03.2016 Модель Сталина

Часть первая. «Индустриализация»

Часть вторая. «Слагаемые успеха»

Часть третья. «Испытание войной»

Часть четвертая. «Новые возможности»

Режиссер - Дмитрий Ушаков; автор - Антон Гришин; ведущий - Николай Быковских; операторы - Олег Злобин, Федор Луночкин, Владимир Коротун; оператор вертолетной съемки - Денис Сницерёв; монтаж - Дмитрий Потапов; композитор - Марат Файзуллин (Taturas); художник - Роман Лосев; продюсер - Вадим Миллер; телеканал КРАСНАЯ ЛИНИЯ © 2016

01.03.2016 О плановой экономике СССР Самсонова А.Л.

Мы живем своим трудом, а Запад привык и живет на грабеже.

28.02.2016 66 лет назад Сталин отвязал рубль от доллара. Можно ли сегодня повторить его опыт? Катасонов В.Ю.

Разговоры о том, что Сталин единым росчерком пера отвязал рубль от доллара, ошибочны. Это дело не одного дня, месяца, года... Много говорят в последние годы и про золотой юань. Это отдельная тема. Очень интересная. Если коротко, «желтый» рубль лишь усугубит ситуацию в экономике. Многие ссылаются на золотой рубль царского министра финансов Витте. Он оказался золотой удавкой на шее Российской империи. Первую мировую Россия встретила с самым большим внешним долгом. По милости Витте. Или по замыслу его тайных зарубежных покровителей.

27.02.2016 Экономика плановая и рыночная. Катасонов В.Ю.

Лекция. По мотивам опроса Левада-Центра. Основания. Перекликается (отчасти повторяет) тему от 25.02.2016 Социально-экономический идеал русской цивилизации. В споре с марксистами отстаивает примат сознания в домостроительстве. Нельзя выстроить правильную Экономику, в которой человек наконец-то начнет преображаться и совершенствоваться. Диагнос нынешней модели: колониальная администрация обслуживает интересы мировой олигархии.

25.02.2016 Социально-экономический идеал русской цивилизации. Катасонов В.Ю.

Концептуальный разговор. От первых глав Книги Бытия и Арестотеля. Русский национальный культурный центр — НАРОДНЫЙ ДОМ

08.12.2015 Сталинская экономика Василишин Р.

Феномен, масштаб и сложность которого сегодня даже не вообразить

16.04.2014 Перспективы новой российской индустриализации

В студии «Точки зрения» перспективы новой российской индустриализации обсуждают депутат Госдумы (1996--2007), советник руководителя фракции КПРФ в Госдуме Любовь Швец, член-корреспондент РАН Дмитрий Сорокин, председатель Русского экономического общества имени С. Ф. Шарапова Валентин Катасонов и ведущий научный сотрудник Института экономики РАН Олег Сухарев. Ведущий: Владислав Жуковский.

13.05.2025 Великая отечественная война: зачем Сталину нужно было золото?

В предыдущей статье я писал о добыче золота в Советском Союзе в годы Великой Отечественной войны. Государственно-партийное руководство страны уделяло больше внимание «валютному цеху» Советского Союза (так называли добычу драгоценного металла в те годы). За четыре года войны в общей сложности было добыто 650 тонн золота. Хотя и было некоторое сокращение добычи золота по сравнению с довоенным 1940 годом, но незначительное.

Как я писал, с 1927 года в СССР началось форсированное развитие золотодобычи. Оно было обусловлено необходимостью оплаты импорта машин и оборудования для проведения индустриализации в стране. А золото должно было продаваться на мировом рынке для получения иностранной валюты, с помощью которой оплачивался импорт. Впрочем, золото могло и непосредственно использоваться в качестве средства платежа по импортным контрактам.

К концу 30-х годов масштабы советского импорта машин и оборудования стали резко сокращаться по той причине, что буквально за десятилетие индустриализация была в основном проведена. Так, максимальный стоимостной объем импорта был зафиксирован в 1931 году – 3.851 млн. руб. (доля машин и оборудования – 95%). А в 1939 году показатель стоимости импорта упал до 745 млн. руб. (доля машин и оборудования оставалась равной 95%).

Советская экономика стала достаточно автаркической (т.е. не зависящей от экспорта и импорта). Я об этом достаточно подробно пишу в своей книге «Экономика Сталина» (М.: Институт русской цивилизации, 2016). Но вместе с тем «валютный цех» страны продолжал работать на полную мощность и даже наращивать обороты. Так, в 1933 году было добыто 110 тонн золота, в 1936 году уже 150 тонн, а 1939 году – 200 тонн.

Как я отмечал в предыдущей статье, статистика по так называемой «золотой экономике» СССР (добыча золота, золотой резерв, экспорт драгоценного металла, использование золота для прямой оплаты импорта и др.) была сильно засекречена. До сих пор она полностью не раскрыта. Но по косвенным признакам можно предположить, что с середины 1930-х годов золото уже не экспортировалось и не использовалось для оплаты импортных закупок. Золото, согласно советскому законодательству, имело статус валютной ценности, а потому на него распространялись правила государственной валютной монополии. Я подвожу к тому, что почти все добывавшееся с середины 30-х годов золото шло в государственный золотой резерв (большая часть его находилась на балансе Наркомата финансов, некоторая часть – на балансе Госбанка СССР и, вероятно, Банка для внешней торговли). «Почти все» – потому что все-такие некоторая часть направлялась в ювелирную промышленность и в систему здравоохранения (стоматология — золотые коронки).

Были и другие (помимо золотодобычи) источники пополнения золотого резерва Советского Союза. Среди них я выделил бы покупку металла у населения через сеть магазинов Торгсина (продажа дефицитных товаров за валюту и золото). В резерв также поступало конфискованное золото.

По ходу отмечу, что золотой резерв Советского Союза получил существенное пополнение за счет драгоценного металла, поступившего в нашу страну из Испании. Речь идет о так называемом «испанском золоте», которое республиканское правительство Испании в ноябре 1936 года переправило на хранение Советскому Союзу. Согласно официальным источникам – 510 тонн. По началу оно у нас просто находилось на хранении. А когда началась война с Германией, то оно уже получило статус советского золота, поскольку Испания воевала против нас на стороне Германии.

Есть несколько версий относительно того, какой была величина золотого резерва СССР накануне войны. Наиболее надежной я считаю цифру, которая приведена в книге В.В. Рудакова и А.П. Смирнова «Золото России» (Москва: Кругозор-наука, 2006). Соавтором которой является В.В. Рудаков. Валерий Владимирович в свое время был первым человеком в нашей стране по части, касающейся золота (он был руководителем Гохрана, Главалмаззолота, был заместителем Министра финансов РФ, курировавшим вопросы золота и т.д.). Так вот в книге дается цифра золотых резервов СССР накануне войны – 2600 тонн. Ошеломляющая цифра – она даже больше величины нынешнего золотого резерва Российской Федерации (2336 т на конец 2024 года).

Можно предположить, что за счет всех внутренних источников в СССР было получено в течение 1930-х гг. около 1500 тонн «желтого металла». Если приплюсовать испанское золото, то получится около 2 тысяч тонн. Подобная арифметика заставляет нас сделать два следующих взаимодополняющих предположений.

Первое предположение. Нам неизвестен еще какой-то источник (или какие-то источники) пополнения золотого резерва СССР перед войной.

Второе предположение. Добывавшееся в годы довоенной индустриализации золото вообще не использовалось для оплаты импортных контрактов.

Следующий принципиальный вопрос: Зачем Сталин так фанатично (по мнению некоторых историков) наращивал золотой резерв? В золотодобыче накануне войны работало более 250 тысяч человек. Может быть, следовало бы их направить на добычу чего-то более полезного? Например, на добычу металлов, которые были нужны для производства оружия, военной техники и боеприпасов (в виду предстоящей почти неизбежной войны)?

У меня только один ответ на подобные вопросы: Сталин готовил резерв золота как чрезвычайных денег, которые могут потребоваться для закупок жизненно необходимых товаров в случае войны.

Нам сегодня кажется очевидным, что союзниками СССР в войне с фашистской Германией и другими странами «Оси» стали Британия и США. Но еще в 1940 и даже 1941 гг. это было совсем не очевидно. Давайте вспомним, например, так называемую «зимнюю войну» между СССР и Финляндией в 1939-1940 гг. Финляндия тогда была одним из ближайших союзников Третьего Рейха. А Финляндии в этой войне оказывали прямую и косвенную помощь такие страны, как Британия, США и Франция. Подробнее см. Валентин Катасонов. Советско-финская война 1939-40 гг. и специальная военная операция на Украине. Сталин еще за год до начала фашистской агрессии против СССР не исключал, что те же Соединенные Штаты могут быть просто заокеанскими наблюдателями в будущей войне. А если это будет так, то США свои отношения с СССР будут выстраивать на коммерческой основе и получать от войны прибыль. Вот на этот случай и потребуется золото из государственного резерва Советского Союза. Единственным «союзником» в войне может стать золото, а потому его надо накапливать и накапливать.

Но раскладка в мире стремительно и непредсказуемо менялась. 7 декабря 1941 года, т.п. почти полгода после вероломного вторжения Гитлера на территорию СССР произошло событие, которое стали коротко называть «Перл-Харбором». Япония вероломно нанесла удар по американским судам в бухте Перл-Харбор. Америка, которая всячески избегала втягивания во вторую мировую войну, объявила войну Японии. А через два дня Германия, в свою очередь, объявила войну Соединенным Штатам. Одним словом, Америка вынуждена была стать активным членом антифашистского блока.

Америка еще 11 марта 1941 года запустила программу ленд-лиза – помощи государствам, подвергшимся нападению германских и японских агрессоров. Программа предусматривала поставку товаров в кредит или на условиях лизинга. Важной особенностью программы было то, что потерянная в боях техника не подлежала оплате, оставшаяся же оплачивалась в полной мере или возвращалась США. Срок действия программы неоднократно продлевался и распространялся не только на период войны, но и на первые послевоенные годы. Поставки осуществлялись на основе двусторонних соглашений. Первой и основной получательницей помощи по программе ленд-лиза стала Британия (которая, строго говоря, была первой страной, объявившей войну Третьему Рейху через два дня после пограничной провокации на германо-польской границе 1 сентября 1939 года).

После 22 июня 1941 года начались переговоры между Москвой и Вашингтоном по поводу возможного заключения соглашения о ленд-лизе. Переговоры были длительными. Соглашение о поставках в СССР по ленд-лизу подписано 11 июня 1942 г., однако фактически поставки начались с ноября 1941 г. и на 31 декабря 1945 г. их суммарная стоимость составила свыше 11,1 млрд долл. (доля СССР – свыше 22% всех поставок по ленд-лизу).

Из указанной суммы помощи Советскому Союзу на самолёты пришлось около 1,2 млрд, танки и самоходные артиллерийские установки – 618 млн, автомобили – около 1,15 млрд, суда – 689 млн, артиллерию – 302 млн, боеприпасы – 482 млн, станки и машины – около 1,6 млрд, металлы – 879 млн, продовольствие – свыше 1,7 млрд долл. и т. д.

По американским официальным данным, к концу сентября 1945 г. из США в СССР отправлено 14 795 самолётов, 7056 танков, 8218 зенитных орудий, 131 600 пулемётов. Поставки по программе ленд-лиза в СССР были масштабными, но главным получателем американской помощи стала Британия (ей было предоставлено помощи на сумму 30,8 млрд долл., или почти в три раза больше помощи Советскому Союзу).

Американские поставки в СССР крайне необходимых материалов (пороха, оружия, листовой стали, продовольствия и др.) начались еще осенью 1941 г., до заключения официального соглашения. Впрочем, основной поток этих поставок пришёлся на 1943–1944 гг., когда уже был достигнут коренной перелом в войне. Помощь США по ленд-лизу составила 4% советского промышленного производства вооружения и военного оборудования за годы войны. Поставки по ленд-лизу нельзя считать ключевым фактором победы Советского Союза в войне (как это пытаются представить некоторые западные историки, фактически занимающиеся фальсификацией истории Второй мировой войны). Но вместе с тем, нельзя отрицать, что американская помощь по ленд-лизу сократила наши потери в войне, а, кроме того, способствовала более быстрому завершению войны.

Я так пространно говорил о помощи Советскому Союзу по программе ленд-лиза по той причине, что Сталин совсем не был уверен в 1940-41 гг., что Америка готова будет поставлять нам товары на условиях льготных кредитов и лизинга. А потому и накапливал золотой резерв на случай, если товары придется приобретать в Америке на коммерческих условиях.

В июле 1941 года в Москву прилетел министр торговли Гарри Гопкинс с целью прощупать вопрос о возможном распространении программы ленд-лиза на Советский Союз. В конце сентября — начале октября 1941 года в Москве состоялась конференция представителей союзников, на которой стороны договорились о поставках в Советский Союз и условиях включения СССР в программу ленд-лиза. 7 ноября 1941 года Вашингтон официально заявил о том, что программа ленд-лиза распространяется на Советский Союз. Но только 11 июня 1942 года было подписано окончательное советско-американское соглашение по ленд-лизу. До этого уже шли товары из США в СССР, но это были преимущественно коммерческие поставки, которые оплачивались валютой или золотом.

Ведя переговоры по ленд-лизу с нашей страной, американцы очень интересовались тем, каковы масштабы добычи золота в СССР. Видимо, они хотели быть уверены в том, что Москва сможет по окончании войны погасить свои обязательства по ленд-лизу перед Вашингтоном. В 1942 году госсекретарь США Дин Ачесон на самолете Сталина полетел на Дальний Восток, в Магадан. Там он посещал золотые прииски «Дальстроя» и изучал состояние золотодобычи. Американский чиновник был очень впечатлен и заявил, что у него нет никаких сомнений в платежеспособности советского государства. В результате соглашение по ленд-лизу было подписано.

Американцы продолжали внимательно следить за «валютным цехом» СССР. В мае 1944 года наш Дальний Восток и предприятия «Дальстроя» посетил вице-президент США Генри Уоллес. После его отъезда глава «Дальстроя» Иван Никишов докладывал Лаврентию Берии, что тот «на протяжении всех трех суток пребывания упорно во всевозможных вариантах задавал вопросы, которые должны были выявить, сколько добывается золота Дальстроем» (в том же докладе Никишов подробно расписал, как ему удалось уклониться от прямого ответа на вопрос вице-президента). Но в целом заокеанский гость был впечатлен. У него не было сомнений в платежеспособности СССР. Поставки в СССР по ленд-лизу увеличились.

Довольно часть приходится читать, что, мол, СССР поставлял большие объемы золота в США. Ссылаясь на то, что соглашение по ленд-лизу предусматривало также поставки товаров из СССР в США – так называемый «обратный ленд-лиз». Да, встречные поставки советских товаров были. Но суммарная величина обратного ленд-лиза составила всего 2,2 млн долларов. Были ли поставки золота в рамках обратного ленд-лиза, доподлинно неизвестно. Часть поставок товаров из США в СССР и из СССР в США осуществлялись на коммерческих условиях (т.е. с оплатой или на условиях обычного кредита). Весь экспорт из СССР в США за годы войны, по данным американской статистики (с учетом пересчета долларов в рубли по официальному курсу) составил почти 1,1 млрд рублей. Может быть, в рамках коммерческого экспорта мы поставляли золото в США? Доподлинно это было неизвестно до недавнего времени.

До того, когда несколько лет назад был рассекречен документ советского времени – «Внешняя торговля Союза ССР за период с 22 июня 1941 г. по 31 декабря 1945 г. Статистический справочник по данным оперативного учета».
Справочник был подготовлен Министерством внешней торговли СССР и датирован 1946 годом. Благодаря этому документу многие гипотезы и версии, относящиеся к советской истории, можно подтвердить или, наоборот, опровергнуть.

В рассекреченном статистическом справочнике называется объём экспорта золота из СССР за период с 22 июня 1941 г. по 31 декабря 1945 года. Он составил… 21 килограмм 629 граммов. Причём поставка была произведена только в 1945 году. Вполне вероятно, что в рамках обратного ленд-лиза. В стоимостном выражении это 128,9 тыс. рублей, или менее 0,6% всей стоимости всех поставок по обратному ленд-лизу.

Кстати, в этом справочнике есть данные об экспорте некоторых других драгоценных металлов:

Серебро – 500 тонн (49,46 млн руб.)

Платина – 301.469 унций (60,34 млн руб.)

Палладий – 15.279 унций (1,86 млн руб.)

Иридий – 4.908 унций (3,47 млн руб.)

Рутений – 95 унций (17,6 тыс. руб.)

Итого экспорт драгоценных металлов из СССР за годы войны составил 115,3 млн рублей. Получается, что более 10 процентов советского экспорта в годы войны пришлось на драгоценные металлы. Очень впечатляющая доля. Но при этом доля золота была гомеопатической. Сталин всячески придерживал золото, понимая, в отличие от других драгоценных металлов золото – валюта.

Благодаря программе ленд-лиза золотой резерв СССР удалось сохранить и даже нарастить. После окончания войны, когда президента США Франклина Рузвельта сменил Гарри Труман, союзнические отношения между США и СССР закончились. Началась «холодная война». Администрация Трумана выставила Советскому Союзу счет по программе ленд-лиза, который превышал 1 миллиард долларов. И требовал его скорейшего погашения с помощью золота из советского государственного резерва. Но Сталин эти требования отверг. На момент смерти Сталина золотой резерв СССР составил 2.049,8 т. (официальные данные, рассекреченные в постсоветское время).

Катасонов В.Ю.

http://reosh.ru/

https://www.zolotoy-club.ru/

06.05.2025 «Валютный цех» СССР в годы войны

«Валютный цех» СССР — это золотодобыча. Кто вбросил в обращение этот термин, трудно сказать. Судя по всему, он родился в конце 1920-х годов, когда делались первые шаги по индустриализации страны. Для индустриализации нужны были импортные закупки машин и оборудования (инвестиционных товаров), а для их закупки требовалась валюта. Экспорта традиционных товаров (зерна, леса, руды металлов, нефти, угля, льна, пушнины и т.д.) для получения необходимых объемов валюты не хватало.

А потому в 1927 году советским руководством было принято решение об ускоренном развитии золотодобычи для получения дополнительных объемов иностранной валюты. Впрочем, в это время золото было не только и не столько обычным товаром. После первой мировой войны начиналось восстановление золотого стандарта (его действие было приостановлено воюющими странами в 1914 году; единственной страной, которая не отменила золотой стандарт в годы войны, были Соединенные Штаты Америки). То есть золото опять становилось деньгами, валютой. Им можно было напрямую расплачиваться за товары на мировом рынке. А потому добычу золота в Советском Союзе с полным основанием можно было называть «валютным цехом».

О становлении и развитии «золотого цеха» (преимущественно за Уралом и особенно на Дальнем Востоке) имеется целый ряд работ отечественных специалистов. Но о «золотом цехе» СССР писали и иностранцы. Пользуясь случаем, очень рекомендуют книгу Джона Литтлпейджа (1894–1948) – американского горного инженера, который работал в СССР в золотодобывающей отрасли в 1928–1937 гг. Он написал книгу «В поисках советского золота» (In Search of Soviet Gold). Первое издание книги вышло в США в 1937 году. С тех пор она неоднократно переиздавалась в Америке. Имеется и русский перевод (издательство «Родина», 2023 год).

Добыча драгоценного металла в Советском Союзе действительно получила хорошее ускорение. Тут я уже обращусь к своей книге «Золото в экономике и политике России» (М.: Анкил, 2009), в которой я собрал достаточно большое количество статистического материала по разным аспектам «золотой экономики» дореволюционной России, Советскому Союзу и постсоветской России (добыча золота, аффинаж, золотые резервы, внешняя торговля золотом и др.). До середины XIX века годовая добыча золота в Российской империи измерялась несколькими тоннами. Во второй половине позапрошлого столетия добыча стала быстро расти и в последнее десятилетие XIX века среднегодовая добыча уже равнялась 40 тоннам (это было обусловлено тем, что Россия стремилась ввести у себя золотой стандарт, и это было сделано в 1897 году).

В начале ХХ века добыча продолжала наращиваться, и она достигла своего максимума в 1916 году – 70 тонн. А в 1917 году произошел резкий обвал добычи – до 28 тонн. А в 1921 году добыча достигла своего минимума – 2,5 т (уровень конца XVIII – XIX вв.). Первые десять лет после революции 1917 года среднегодовая добыча составляла всего лишь 13,5 тонн.

А вот после 1927 года началось наращивание добычи. Как это ни парадоксально, но до сих пор цифры по добыче за отдельные годы по разным источникам разнятся. И. Сталин считал золото важнейшим стратегическим ресурсом, а потому установил режим строгой секретности по добыче драгоценного металла, его резервам, экспорту, использованию в качестве средства платежа в международных сделках и др. Приведу цифры добычи в отдельные годы по источникам, вызывающим наибольшее доверие (метрические тонны):

1927 г. – 36 (Современный рынок золота. М., 2004, с.35)

1933 г. — 110 (В.Д. Андрианов. Россия: экономический и инвестиционный потенциал. М., 1999)

1935 г. — 155 (T. Green. The New World of Gold. London, 1981, p.61)

1936 г. — 150 (В.Д. Андрианов. Указ. соч.).

1939 г. — 200 (Оценка Союза старателей России // газета «Труд», 15.02.2006)

1940 г. — 180 (В.Д. Андрианов. Указ. соч.).

Если сравнивать предвоенный 1940 год с 1927 годом, когда был дан старт ускоренному развитию «валютного цеха» страны, то за этот короткий отрезок времени произошло пятикратное увеличение добычи золота. Во второй половине 1930-х годов СССР вышел на второе место в мире по добыче золота после Южной Африки.

В годы Великой Отечественной Войны (ВОВ) и без того высокая секретность «золотой экономики» СССР была еще более усилена. А потому обобщенных показателей добычи по годам ни в одном статистическом сборнике нет. Вместе с тем, есть цифры добычи по двум основным организациям, которые в Советском Союзе отвечали за золотодобычу. Краткие их названия: Главзолото и Дальстрой.

Полное название первой организации — Главное управление золотоплатиновой промышленности (находилось в системе Народного комиссариата по цветной промышленности). Накануне войны в состав «Главзолота» входило 20 трестов от Урала до Приморья. «Главзолото» являло собой своеобразное «государство в государстве», которое должно было само себя обеспечивать всем необходимым. Для улучшения «снабжения предприятий оборотными и материальными средствами» ему предоставлялось право иметь свои заводы и сельхозы; производить закупки продуктов кустарного производства (причем по «вольным» ценам) и предметов фабричного производства «по особой номенклатуре»; иметь свой гужевой и водный транспорт. (Подробнее см.: Сапоговская Л.В. Золотопромышленность Республики Советов — СССР — РФ: эволюция отрасли в альтернативных системах хозяйствования // «Экономическая история. Ежегодник. 2003» (М.: РОССПЭН, 2004. С. 266-308).

Полное название второй организации — Главное Управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР «Дальстрой» (до 1938 года — государственный трест дорожного и промышленного строительства в районе Верхней Колымы). «Дальстрой» занимался не только золотодобычей, но и добычей других металлов и природных ресурсов, а также дорожным и промышленным строительством и иными работами. На объектах «Дальстроя» трудились преимущественно заключенные.

Несмотря на то, что Главзолото и Дальстрой относились к организациям особого статуса (выражаясь современным языком, они имели статус стратегически значимых), война негативно отразилась на их деятельности. Прежде всего по той причине, что часть работников была мобилизована на военную службу и отправлена на фронт. Численность рабочего контингента существенно сократилась.

На предприятиях Главзолота перед началом войны в 1941 г. было занято 162,1 тыс. чел. В 1942 г. численность работников сократилась до 126,5 тыс. чел., в 1943 г. — до 102 тыс. чел. (на 37,1% меньше, чем накануне войны). По Дальстрою показатели численности занятых на добыче золота (как вольнонаемных, так и заключенных) соответственно были 94,5 тыс., 79 тыс. и 69,2 тыс. То есть численность занятых добычей золота в Дальстрое в 1943 году сократилась по сравнению с предвоенным показателем на 26,8 %.

Теперь о показателях добычи. В системе Главзолота в 1941 г. было добыто 83,3 т, в 1942 г. — 55,6 т, в 1943 г. — 37,8 т. Т.е. добыча за указанный период упала на 54,6 %.

А вот показатели Дальстроя: 1941 г. — 75,8 т, 1942 г. — 74,4 т, 1943 г. — 70,1 т. Сокращение добычи за этот период составило 7,5 %.

Считается, что добыча золота в СССР велась только двумя указанными организациями. Если просуммировать их показатели добычи, то получим следующие цифры (т): 1941 г. – 159,1; 1942 г. – 130,0; 1943 г. – 107,9. За период 1941-45 гг. годовая добыча золота в СССР сократилась на 32 процента. Суммарная добыча за три года (1941-1943 гг.) составила 397 тонн. В 1941 — 1943 гг. на Дальстрой пришлось 55,5 % добычи золота, на Главзолото – 44,5%. А ведь численность работников, занятых на золотодобыче в Дальстрое, в 1943 году была на 32 процента меньше, чем в Главзолоте. Можно прикинуть, что производительность труда в Дальстрое была примерно в полтора раза выше, чем в Главзолоте. Ничего удивительного в этом нет. Ведь в Дальстрое на добыче золота трудились преимущественно заключенные. Хотя на всех предприятиях Советского Союза люди работали не по восемь часов (как сейчас), а в среднем примерно в полтора раза больше, но в отношении заключенных Дальстроя режим был еще более суровый. Их рабочий день мог продолжаться 16 часов и даже более.

К сожалению, цифр по добыче золота Главзолотом и Дальстроем за 1944 и 1945 гг. обнаружить в доступных мне источниках не удалось. Но вот согласно оценкам Л. В. Сапоговской, суммарный объём добычи золота в СССР в годы войны (1941–1945) составил около 650 тонн. Общее сокращение золотодобычи в СССР в годы войны составило около 14% (Л. В. Сапоговская. Золотые ресурсы СССР в военно-экономическом противостоянии 1939 — 1945 годов (постановка проблемы) // Вопросы истории, N. 5 /2005: N. 5 /2005). Сокращение на 14 процентов следует считать очень неплохим результатом, учитывая, что по многим отраслям советской экономики за годы войны сокращения были более существенными (не считая, конечно, производства оружия, военной техники и боеприпасов, по которым были очень значительные приросты).

Отталкиваясь от суммарной величины добычи золота в 650 тонн, можно предположить, что в 1944-45 гг. добыча золота составила примерно 250 тонн. Таким образом, можно предположить, что годовая добыча золота в 1944-45 гг. была выше, чем в 1943 году, когда была зафиксирована минимальная добыча.

Возникает естественный вопрос: а каковы были цели добычи золота в таких объемах? Может быть, масштабная добыча драгоценного металла была оправданна лишь в 1930-е годы, когда в стране проводилась индустриализация? А во время войны следовало бы свернуть золотодобычу, а людей и технику перенаправить на другие участки народного хозяйства? Скажем, на добычу металлов, необходимых для производства оружия, военной техники и боеприпасов. Кстати, действительно, часть рабочей силы и техники Главзолото и Дальстрой перенаправили на добычу олова, свинца, цинка и других металлов, нужных «оборонке». Но перераспределение рабочей силы и техники было весьма умеренным. Руководство страны продолжало рассматривать золото как стратегический ресурс и делало все возможное для поддержания его добычи. А о том, каковы были цели поддержания советским руководством «валютного цеха» страны в годы войны, расскажу в следующий раз.

Катасонов В.Ю.

http://reosh.ru/

https://www.zolotoy-club.ru

02.05.2025 Чему Сталин научился у британцев, когда строил Советскую Россию

Иллюстрация : промышленный городской пейзаж с дымящимися трубами Брэдфорда. Этот город был продуктом промышленной революции в Англии и стал текстильной столицей мира в 19 веке. Гравюра, XIX век.

Английская индустриализация. Некоторые уроки

Сегодня, когда 47-й президент США ввел высокие и сверхвысокие пошлины на товары почти всего остального мира, стали задумываться над целями таких нестандартных действий. Они выглядят особенно нестандартными на фоне нескольких предыдущих десятилетий, когда в мире насаждались экономический либерализм и идеология глобализации. Сам Дональд Трамп заявил, что его протекционизм призван оживить американскую экономику, дать толчок реиндустриализации Америки.

К протекционизму ради индустриализации своих экономик в давние времена пытались прибегать многие страны. Но успеха достигали немногие. Первой была Англия, которая, как пишут в учебниках по экономической истории, осуществила промышленную революцию в период с 80-х годов XVIII века по 40-е годы XIX века. В середине позапрошлого века она уже имела титул «мастерской мира», обеспечивала промышленными товарами полчеловечества. За Англией во второй половине XIX века последовали Соединенные Штаты Америки, Германия, Франция, Австрия, Российская империя.

Но Англия была первопроходцем. И ее путь к положению «мастерской мира» был очень длинным. Он не ограничивался несколькими десятками лет так называемой «промышленной революции». Ей предшествовало по крайней мере три столетия пред-промышленной подготовки, без которой не состоялась бы и промышленная революция. Надо отдать должное тем монархам и королевским чиновникам, которые вели Британию к заветной цели — превращению ее в промышленную державу. Можно сказать, что превращение Британии в мировую державу произошло благодаря политике экономической мобилизации, которую власти проводили терпеливо и виртуозно на протяжении нескольких веков.

Принято считать, что индустриализация возможно лишь после победы буржуазной революции, которая создает условия для первоначального накопления капитала. Но вот в Англии капиталистический способ производства стал зарождаться задолго до английской буржуазной революции XVII века.

Еще с конца XV века в Англии начался процесс, получивший название «огораживание». Крестьян сгоняли с сельскохозяйственных земель (надо иметь в виду, что в Англии была такая особенность: земли десятилетиями и даже веками сдавалась лендлордами в аренду крестьянам; последние были не собственниками, а пользователями земли). Эти земли превращались в пастбища. На них паслись овцы, которые давали шерсть. А шерсть была сырьем для суконной промышленности. Спрос на продукцию этой промышленности постоянно рос — как на внутреннем, так и особенно внешнем рынке.

Фото: Global Look Press

Шерстяное животноводство стало самым доходным делом в аграрном секторе Англии. Им занимались немногочисленные фермеры, а миллионы крестьян становились бродягами (другое название: люмпен-пролетариями). Английский писатель, юрист, общественный деятель, лорд-канцлер Англии Томас Мор (1478−1535) в своей известной «Утопии» (1516) охарактеризовал этот безжалостный процесс крылатым выражением: «овцы пожирают людей».

Современный корейский экономист Ха-Джун Чхан в своей нашумевшей книге «Недобрые самаритяне: Миф о свободе торговли и тайная история капитализма» (2007) констатирует: не либерализм, а жесткий и продолжительный протекционизм, проводившийся английской короной на протяжении XV-XIX вв., сделал Англию мировой державой. Без этого не было бы и Британской империи, в которой к началу ХХ века проживало четверть всех людей на Земле и над которой «никогда не заходило солнце». А под власть британской короны попали те страны и территории, которые поверили, что свободный торговый обмен и невмешательство государства в хозяйство является нормой жизни.

Впрочем, можно обратиться для понимания природы «британского чуда» и к английским авторам. Не только современным, но и тем, кто жил в период становления Англии как промышленной страны. Кто не знает англичанина Даниэля Дефо (1660−1731), автора романа «Робинзона Крузо»? Он был не только писателем, но также бизнесменом, разведчиком и экономистом. Сегодня мало кто знает его экономическую работу 1728 года «План английской торговли». А в ней много интересного из экономической истории Англии.

Дефо пишет, что до эпохи Тюдоров (т.е. до 1485 г.) Англия была довольно отсталой в экономическом отношении страной. Многие потребности покрывались за счет импорта. А деньги на импорт получали от экспорта шерсти-сырца. Это сырье направлялось в так называемые Нижние Страны (современные Бельгия и Нидерланды), в шерстяные и суконные мануфактуры. Но вот в конце XV века к власти в Англии (вместе с Уэльсом) приходит Генрих VII из династии Тюдоров (правил в 1485—1509 гг.).

Фото: Science Museum/Global Look Press

Дефо констатирует, что династия Тюдоров (в особенности Генрих VII, а также Елизавета I, которая правила в 1558—1603 гг.) очень активно вмешивалась в хозяйственную жизнь Англии и Уэльса, применяли протекционизм (не только высокие пошлины, но также полные запреты на импорт), государственное субсидирование, оказывали английским экспортерам военную поддержку, выдавали особые монопольные привилегии некоторым участникам внешнеэкономической деятельности. Особые права были предоставлены Ост-Индской компании, которая была учреждена в 1600 году указом Елизаветы I.

Особый упор делался на то, чтобы развивать английскую шерстяную промышленность, сделать ее первой в Европе и во всем мире. Генрих VII очень больше внимание уделял созданию суконных мануфактур в Англии, подыскивал им удобные места и переманивал опытных мастеров из Нижних Стран на острова Туманного Альбиона. Добивался максимальной переработки сырой шерсти дома, введя пошлину или временно даже полные запреты на экспорт шерсти-сырца. Елизавета I в 1578 году ввела полный и окончательный запрет на экспорт шерсти-сырца, сочтя, что в ее королевстве достаточно мощностей для полной его переработки.

Сокращение экспорта шерсти-сырца из Англии поставило мануфактуры Нижних Стран в сложное положение. А при Елизавете I они вообще начали массово закрываться. А британские суконные мануфактуры заработали на полную мощность и стали занимать на рынке Европы те места, которые ранее занимали производители Нижних Стран.

В XVIII веке Англия укрепляла свои позиции на мировом рынке шерстяной продукции. Теперь она стала бороться за то, чтобы отжать свои позиции на рынке хлопчатобумажной продукции. В конце XVII века Ост-Индская компания ввозила в Англию более 1,5 миллиона рулонов хлопковых тканей и предметов одежды, что составило большую часть всего английского импорта.

Но в Англии уже разворачивалась кампания против индийских тканей. Наконец, в 1701 г. был принят первый Ситцевый закон, который запрещал импорт окрашенного ситца и налагал пошлину в 15% на неокрашенные ткани. Но английские протекционисты на этом не остановились. В 1721 году им удалось запретить полностью импорт тканей из Индии. Разрешалось ввозить только хлопковые нити и хлопок-сырец. Ткани нельзя было не только ввозить, но и носить одежду из индийских тканей.

Кстати, ранее в Англии уже были запреты на ношение импортной шерстяной одежды. А вот ныне за импортные одеяния индийского происхождения устанавливался штраф в 5 шиллингов (причем в пользу доносчика). Одежда англичан (даже состоятельных и высокопоставленных) была на протяжении XV-XVIII вв. весьма невысокого качества, потому что импортные облачения либо запрещались, либо осуждались.

Британский протекционизм очень усилился принятием в 1721 году законодательства Уолпола (по имени тогдашнего премьер-министра). Упоминавшийся выше корейский историк экономики Чанг Ха-Джун в своей книге «Недобрые Самаритяне…» вообще считает, что промышленная революция в Англии началась не в 80-е годы XVIII века (как это принято считать), а при премьер-министре Уолпопе, т.е. лет на шестьдесят раньше: «Став премьер-министром, Уолпол начал реформу, которая радикальным образом сместила фокус британской промышленной и торговой политики. До Уолпола главными целями британской политики, обобщённо говоря, были, во-первых, захват и расширение торговли, посредством колонизации и «Закона о мореплавании» (Navigation Act), который требовал, чтобы вся торговля с Британией обслуживалась британскими судами и, во-вторых, на создание дохода государству.

Поддержка суконного производства была наиважнейшим исключением, но даже и оно частично мотивировалось желанием увеличить доход государства. В противоположность этому, политика введённая Уолполом после 1721 года, была сознательно направлена на поддержку обрабатывающей промышленности… Законодательство Уолпола 1721 года, по существу, было направлено на защиту британских отраслей обрабатывающей промышленности от иностранной конкуренции, субсидирование их и поощрение их экспортировать.

Таможенные тарифы на иностранную промышленную продукцию были значительно повышены, в то время как тарифы на импортное сырьё, применяемое в промышленности, были снижены или отменены вовсе. Экспорт промышленной продукции поощрялся целой серией мер, включавшей в себя и экспортные субсидии. Наконец, было введено административное регулирование, имеющее целью контроль качества промышленной продукции, в особенности текстильной продукции, чтобы неразборчивые производители не могли повредить репутации британских товаров на иностранных рынках».

Можно добавить к сказанному корейским автором, что законы Уолпола запрещали экспорт из колоний товаров, которые конкурировали с британской продукцией как на внутреннем рынке, так и за рубежом. Также они запрещали строительство новых прокатных станов и пил для продольной резки металла в Америке (которая для Лондона в то время также была колонией, хотя и населенной выходцами из Англии). Это принуждало североамериканские колонии специализироваться на продукции с низкой добавленной стоимостью, а не на более прибыльной стальной продукции.

О самой английской промышленной революции, которую принято датировать примерным периодом 1780−1840 гг., я особо говорить не буду. По той причине, что о ней написано очень много. Своего пика Англия достигла к середине XIX века. На нее (вместе с заморскими территориями) приходилось в это время без малого половина оборота мировой торговли; доля в мировом промышленном производстве оценивалась в 50%.

Когда Англия почувствовала, что она стала «мировой мастерской» и у нее почти не осталось в мире серьезных конкурентов, она стала разворачивать свою торгово-экономическую политику на 180 градусов: от протекционизма переходить к фритредерству. Несколько веков Англия шла к заветной цели стать мировой колониальной, торговой и экономической державой. Чтобы захватить то, что она не успела прибрать к рукам, она стала насаждать всему миру идеологию экономического либерализма и фритредерства. Но, парадоксальным образом, она стала стремительно терять то, что завоевывала начиная с времен Генриха VII и Елизаветы I. К 80-м годам позапрошлого столетия Британию по промышленному производству уже обошли США, а к началу ХХ века и Германия.

Уверен, что когда другие страны пытались проводить индустриализацию, они непременно изучали опыт Англии. Но в истории кроме английской, американской, германской и прочих индустриализаций была еще советская. И опыт советской индустриализации еще более уникален, чем опыт английской. Если отсчитывать от Генриха VII до середины XIX века, то получается, что английская индустриализация растянулась аж на три с половиной столетия. Если английской индустриализацией считать только промышленную революцию XVIII-XIX вв., то получается около шести десятков лет.

А советская (или сталинская) индустриализация уложилась чуть более чем в десяток лет. Вот слова Сталина, сказанные в 1931 году: «Мы отстали от передовых стран на 50−100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут. Вот что диктуют нам наши обязательства перед рабочими и крестьянами СССР». И аккурат к началу Великой Отечественной войны отставание было преодолено. История знает различные способы индустриализации.

Сталин прекрасно знал опыт индустриализации Англии и других стран Запада. Вот что он говорил в апреле 1926 года: «Англия индустриализировалась благодаря тому, что она грабила десятки и сотни лет колонии, собирала там «добавочные» капиталы, вкладывала их в свою промышленность и ускоряла темп своей индустриализации. Это один способ индустриализации.

Германия ускорила свою индустриализацию в результате победоносной войны с Францией в 70-х годах прошлого столетия, когда она, взяв пять миллиардов франков контрибуции у французов, влила их в свою промышленность. Это второй способ индустриализации.

Оба эти способа для нас закрыты, ибо мы — страна Советов, ибо колониальные грабежи и военные захваты в целях грабежа несовместимы с природой Советской власти.

Россия, старая Россия, сдавала кабальные концессии и получала кабальные займы, стараясь таким образом выбраться постепенно на путь индустриализации. Это есть третий способ. Но это — путь кабалы или полу-кабалы, путь превращения России в полуколонию. Этот путь тоже закрыт для нас, ибо не для того мы вели трёхлетнюю гражданскую войну, отражая всех и всяких интервенционистов, чтобы потом, после победы над интервенционистами, добровольно пойти в кабалу к империалистам. Остаётся четвёртый путь индустриализации, путь собственных сбережений для дела промышленности, путь социалистического накопления…» («О хозяйственном положении и политике партии»).

Об этом четвертом пути я подробно пишу в своей книге «Экономика Сталина» (М.: Институт русской цивилизации, 2016). Где обращаю внимание на то, что если Англия и другие страны Запада важнейшим условием индустриализации считали внешнеторговый протекционизм, то советская индустриализация проводилась в условиях государственной внешней торговли (ГМВТ). Это и было одной из причин советского «индустриального чуда» 1930-х годов.

А после того, когда на рубеже 1980−90-х годов мы отказались от государственной монополии в сфере внешней торговли и валюты, началась стремительная экономическая деградация страны. Мы отказались не только от ГМВТ, но даже от торгового протекционизма. И Российская Федерация по скорости разрушения промышленности, доставшейся ей в наследство от Советского Союза, вполне может конкурировать с Британией, которая в середине XIX века от протекционизма перешла к фритредерству. Пока, увы, никаких надежд на экономическое возрождение России нет, так как мы продолжает жить по догматам экономического либерализма.

Катасонов В.Ю.

http://reosh.ru

https://svpressa.ru/

30.04.2025 Вторая мировая – цена войны для СССР и других стран.

Суммарная величина только косвенных потерь составила 1890 млрд рублей

На протяжении нескольких десятилетий после окончания Второй мировой войны ни у кого в мире не возникало сомнения в том, что решающую роль в победе на фашистской Германией и ее союзниками сыграл Советский Союз. Однако после исчезновения СССР на Западе началась ревизия история Второй мировой войны. Все более умаляется роль Советского Союза в победе, и основные заслуги присуждаются западным союзникам СССР – Соединенным Штатам, Британии и Франции. Мол, этой победы не было бы без открытия второго фронта в июне 1944 года, без американской программы помощи (ленд-лиза) и т. п.

Однако архивные документы говорят об обратном. Войска Советского Союза на восточном фронте уничтожили более 500 немецких дивизий и сотню дивизий стран-союзников Германии. А это в 3,5 раза больше, чем уничтожили наши союзники вообще на всех фронтах Второй мировой. Нашими доблестными воинами было уничтожено более 75% авиации, танков и артиллерийских орудий Третьего рейха. Эти цифры ревизионисты истории Второй мировой войны отрицать не могут.

Но они утверждают, что, мол, за всеми этими военными победами Советского Союза стояли Соединенные Штаты и Великобритания, которые своей экономической помощью Советскому Союзу обеспечивали военные победы. В 1941 году валовой внутренний продукт (ВВП) Советского Союза, по оценкам западных историков, составил 359 млрд долларов (в долларах США 1990 года). А у США этот показатель равнялся 1118 млрд долл. А у Британии – 316 млрд долл. Но у Британии еще были доминионы и колонии. С их учетом ВВП всей Британской империи составил 716 млрд долл. Итого ВВП трех держав антигитлеровской коалиции в 1941 году составил 2193 млрд долл. Доля Советского Союза в этом суммарном показателе составила 16,4%; на англосаксонских союзников СССР пришлись остальные 83,6% суммарного ВВП.

Да, некоторую экономическую помощь от союзников СССР получал. Почти исключительно это была помощь со стороны США в виде программы ленд-лиза. За годы войны Советский Союз получил такой помощи на сумму 10,98 млрд долл. Между прочим, почти в три раза меньше, чем то, что получила Англия (31,4 млрд долл.). Да, Москва ждала с нетерпением поставок оружия, боевой техники и боеприпасов из-за океана. Особенно в 1941-42 гг., когда шли самые ожесточенные бои на нашей территории и когда еще не все советские оборонные предприятия сумели выйти на полную мощность. Но поставки по ленд-лизу начались лишь в 1942 году. В указанном году Советский Союз получил 27,6% от всего объёма ленд-лиза, а в 1943–1945 годах – 71,5%. В 1948 году увидела свет книга председателя Госплана СССР Николая Вознесенского «Военная экономика СССР в период Отечественной войны». В ней отмечается, что военные поставки союзников составили лишь 4% от собственного производства СССР. Конечно, спасибо союзникам. Наверняка они помогли сократить число наших людских потерь и приблизить день Победы. Но ни о каком решающем вкладе союзников (даже не военном, а экономическом) в саму Победу говорить нельзя.

Пользуясь случаем, хочу дать некоторые цифры, дающие представление о том, какова была цена войны для основных ее участников. Цена складывается из двух основных составляющих: 1) людских потерь; 2) экономических потерь и издержек.

Про людские потери скажу кратко: на долю СССР пришлось почти 50% людских потерь всех стран, участвовавших во Второй мировой войне (61 государство, в которых проживало около 80 процентов всего населения Земли). (Л.Л. Рыбаковский. Людские потери СССР и России в 1941-45 гг. // «Народонаселение», №1, 2011). Официальная цифра наших потерь, полученная в 1990 году в результате оценок специальной комиссии Генштаба и Госкомстата СССР, – 26,6 млн человек (и это без учёта косвенных демографических потерь).

Сосредоточусь на экономических потерях и издержках («экономической цене» участия в войне). Они включают три основные составляющие: 1) военные расходы; 2) прямые материальные ущербы от разрушений (потери национального богатства); 3) косвенные ущербы (потери, вызванные прекращением или сокращением производства товаров).

Начну с третьей составляющей. К сожалению, далеко не по всем странам имеются расчеты косвенных ущербов. Приведу лишь оценки по советской экономике. Н. Вознесенский в упомянутой выше книге «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» приводит цифры по отдельным видам недополученной продукции за годы войны. Речь идет о предприятиях, которые оказались на оккупированных территориях или которые были разрушены в результате боевых действий. За основу расчета взяты объемы производства в 1940 году. Вот объемы потерь некоторых производств (за время до окончания войны) в натуральных показателях

1. Каменный уголь – 307 млн. т

2. Электроэнергия – 72 млрд. кВтч

3. Сталь – 38 млн. т

4. Алюминий – 136 тыс. т

5. Металлорежущие станки – 90 тыс. шт.

6. Сахар – 63 млн. ц

7. Зерно – 11 млрд. пудов

8. Картофель – 1.922 млн. ц

9. Мясо – 68 млн. ц

10. Молоко – 567 млн. ц

Суммарная величина косвенных потерь, по официальным оценкам Москвы, составила 1890 млрд рублей.

Теперь о второй составляющей «цены войны» – прямых материальных ущербах от разрушений. Многие страны проводили инвентаризацию таких потерь как в физических, так и стоимостных показателях. Физические показатели – квадратные метры разрушенного жилого фонда, километры уничтоженных железных и автомобильных дорог, линий электропередач; киловатты мощностей электростанций и т. п. Имеются стоимостные оценки прямых материальных потерь. Обычно в национальных денежных единицах и в ценах довоенных лет. Но все это не очень годится для международных сопоставлений.

По Советскому Союзу оценки прямых материальных потерь были подготовлены и обнародованы Чрезвычайной государственной комиссией по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их союзников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР в годы Великой Отечественной войны (комиссия была учреждена 2 ноября 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР). Назову наиболее значимые цифры, свидетельствующие о наших гигантских материальных потерях: разрушено 1710 городов и более 70 тысяч сел и деревень, крова лишились около 25 миллионов человек. Было уничтожено около 32 тысяч промышленных предприятий, 84 тысячи школ и других учебных заведений, разрушили и разграбили 98 тысяч колхозов. Кроме того, ими было уничтожено 4100 железнодорожных станций, 36 тысяч предприятий связи, 6 тысяч больниц, 33 тысячи поликлиник, диспансеров и амбулаторий, 82 тысячи начальных и средних школ, 1520 средних специальных учебных заведений, 334 высших учебных заведения, 43 тысячи библиотек, 427 музеев и 167 театров.

Более детальные цифры можно найти в уже упоминавшейся книге Николая Вознесенского «Военная экономика СССР в период Отечественной войны». Они, кстати, включают потери не только в виде разрушений, но и хищений (вывоз оккупантами имущества с советской территории). Оценки сведены в четыре основных блока.

I. Потери основных фондов промышленности: металлорежущие станки (ед.) – 175 тыс.; молоты и прессы (ед.) -34 тыс.; врубовые машины (ед.) – 2,7 тыс.; отбойные молоты (ед.) – 15 тыс.; электростанции (мощность кВт) – 5 млн.; доменные печи (ед.) – 62; мартеновские печи (ед.) – 213; ткацкие станки (ед.) – 45 тыс.; прядильные веретена (ед.) – 3 млн.

II. Потери производственной базы сельского хозяйства: лошади (голов) – 7 млн.; крупный рогатый скот (голов) – 17 млн.; свиньи (голов) – 20 млн.; козы и овцы (голов) – 27 млн.; тракторы (ед.) – 137 тыс.; комбайны (ед.) – 49 тыс.; зерновые тракторные сеялки (ед.) – 46 тыс.; молотилки (ед.) – 35 тыс.; животноводческие постройки (ед.) – 285 тыс.; плодовые насаждения (га) – 505 тыс.; виноградники (га) – 153 тыс.

III. Потери инфраструктуры транспорта и связи: железнодорожные пути (км) – 65 тыс.; паровозы (ед.) – 15,8 тыс.; вагоны (ед.) – 428 тыс.; железнодорожные мосты (ед.) – 13 тыс.; суда речные (ед.) – 8,3 тыс.; телеграфные и телефонные линии (км) – 2078.

IV. Потери жилого фонда: жилые дома в городах (ед.) – 1.209 тыс.; жилые дома в сельской местности (ед.) – 3,5 млн.

Материальный ущерб, причиненный немецко-фашистскими захватчиками СССР, по расчетам упомянутой выше Чрезвычайной государственной комиссии, составил около 30% его национального богатства, а в районах, подвергшихся оккупации, – около 67%.

Прямой ущерб СССР был оценен в 679 млрд советских рублей (по ценам довоенного 1940 года). Французский экономист А. Клод сделал сравнительные оценки прямых экономических потерь (разрушение и хищение имущества) по основным воюющим странам. В ценах довоенного 1938 года они составили по Советскому Союзу 128 млрд долл., по Германии – 48 млрд долларов. А вот у наших союзников они были следующими (млрд долл.): Британия – 6,8; Франция – 21,5. У США потери были очень незначительными (измерялись не миллиардами, а миллионами долларов). Еще имеется оценка по Польше – 20,0 млрд долл. (История мировой экономики / Под ред. Г.Б. Поляка, А.Н. Марковой. – М.: ЮНИТИ, 2002, С. 307-315). Хотя суммарных стоимостных оценок прямого ущерба по всем странам, втянутым в войну, нет, однако можно смело утверждать, что на Советский Союз пришлось не просто «больше половины» (как пишут некоторые журналисты), а львиная доля суммарного прямого материального ущерба.

Теперь о военных расходах (первой составляющей «цены войны»). Здесь наиболее полными и надежными являются оценки западногерманского экономиста Б. Эндрукса, который постарался привести бюджетные расходы на военные цели воюющих стран к «общему знаменателю» в долларах США (в ценах военного времени и по валютному курсу 1938 года). И вот какие цифры получились (млрд долл.): СССР – 357; Германия – 272; Великобритания – 120; Франция – 15; США – 275; Италия – 94; Япония – 56. Итак, на антифашистский блок пришлось 767 млрд долл. А на страны «Оси» – 422 млрд долл. Явное преимущество на стороне антифашистского блока. В этом блоке на СССР пришлось 46,5%.

Если просуммировать военные расходы и прямые материальные ущербы стран-участниц Второй мировой войны, то мы получим следующие значения «цены войны» по основным участникам (в ценах 1938 года или ценах времен войны, млрд долл.): СССР – 485; Германия – 320; Великобритания – 126,8; США – 275. В «большой тройке» антифашистского блока на Советский Союз пришлось примерно 55% суммарной «цены войны», а на англосаксонских союзников – остальные 45%. И это при том, что в «цене войны» не учтены косвенные потери (непроизведенные товары и услуги). С их учетом доля СССР в суммарной «цене войны» «большой тройки» антифашистского блока была бы намного выше.

Еще на Ялтинской конференции в 1945 году И. Сталин, Ф. Рузвельт и У. Черчилль обсуждали вопрос о возможной величине репараций, которые Германия заплатит победителям и о распределении этих репараций среди стран-победительниц. Сталин проявил невероятное благородство по отношению к Германии, заявив, что ей следует определить общую сумму репараций в 20 млрд долларов (вспомним, какое непосильное бремя репараций Лондон и Париж возложили на Германию на Парижской мирной конференции 1919 года). И одновременно он проявил невероятную щедрость в отношении союзников, сказав, что Советский Союз рассчитывает лишь на 50 процентов указанной суммы. На потсдамской конференции эти предложения Сталина были уже оформлены как решение. Увы, сегодня это благородство и это великодушие Москвы Западом начисто забыты.

Катасонов В.Ю.

http://reosh.ru/

https://www.fondsk.ru/

23.04.2025 Цена нашей Победы в 1945 году. Экономика СССР на фоне других воюющих стран.

Экономическая и военная поддержка Советского Союза англосаксами зачастую носила символический характер

Приближается 80-летие даты нашей победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. – 9 мая. Спустя почти четыре месяца – 3 сентября 1945 года завершилась Вторая мировая война, в которой мы тоже оказались в списке стран победительниц наряду с Великобританией, США, Францией и другими государствами антифашистского блока. На Западе сегодня политики сквозь зубы признают, что Советский Союз был одной из стран-победительниц, но нашу страну просто упоминают через запятую. Еще лет десять назад на Западе признавали, что СССР – главный победитель во Второй мировой войне, если оценивать страну по вкладу в победу.

Вклад страны следует оценивать, с одной стороны, по издержкам участия в войне – военным затратам, людским потерям, ущербам национальному богатству (разрушение экономики и жилого фонда, грабежи имущества и др.).

С другой стороны, по военным результатам, т. е. нанесению потерь противнику. Красная армия разгромила основные военные силы фашистской коалиции – всего 607 дивизий (507 немецко-фашистских и 100 дивизий её союзников). Это почти в 3,5 раза больше, чем союзники на всех остальных фронтах Второй мировой войны – в Западной Европе, Северной Африке и Италии (англо-американские войска разгромили и взяли в плен 176 дивизий).

Об оценках вклада СССР и союзников в победу над фашистской Германией и ее союзниками (странами «Оси») во Второй мировой войне как по затратам, так и результатам я планирую поговорить отдельно. А сейчас я хотел бы обратить внимание на то, в какой «весовой категории» находились воюющие страны в начале войны и как менялся их «вес» в ходе нее. Под «весом» я прежде всего имею в виду два параметра – численность населения и уровень развития экономики.

Хочу подробнее остановиться на вопросе экономического «веса» стран с главным акцентом на СССР. В те далекие времена еще не было достаточно совершенной статистики, которая позволяла бы сравнивать экономические потенциалы стран. Сравнивали преимущественно по отдельными видам продукции с использованием физических показателей (тонны, погонные метры, единицы изделий, киловатты, кубометры и др.). Тогда не было таких макроэкономических показателей, которыми широко пользуются сегодня, – валовой внутренний продукт (ВВП), валовой национальны продукт (ВНП), национальный доход (НД) и др. Они появились уже после Второй мировой войны. Но историки и экономисты попытались реконструировать эти показатели применительно к годам до Второй мировой войны и годам самой войны. В качестве примера работы, которая содержит расчеты ВВП времен Второй мировой войны, можно привести исследование английского экономиста Марка Харрисона «Экономика Второй мировой войны: шесть великих держав в международном сравнении» (Mark Harrison. The Economics of World War II: Six Great Powers in International Comparison. – Cambridge University Press, 1998).

Работа Харрисона охватывает период с 1938 по 1945 год. В центре внимая Харрисона – шесть стран, которые он называет «великими державами»: Великобритания, США, Германия, Италия, Япония и СССР. Но на самом деле в работе даются оценки также по ряду других стран – Франции, Италии, Австрии, Венгрии, Румынии, Болгарии и др. Стоимостные показатели выражены в долларах США 1990 года. Вот как выглядела раскладка по странам в «базовом», предвоенном 1938 году (млрд долл.): США – 800; СССР – 359; Германия – 351; Великобритания – 285; Франция – 186; Япония – 169; Италия – 141.

Как видим, в указанном предвоенном году с большим отрывом от других стран шли США. На втором месте – СССР, на третьем – Германия. Причем разрыв между Советским Союзом и Германией был минимальным, можно сказать, символически.

В рейтинге Харрисона Великобритания была в 1938 году лишь на четвертом месте. Но английский экономист справедливо признает, что экономический потенциал Великобритании в условиях предвоенного времени надо оценивать с учетом колоний и полуколоний, входящих в состав Британской империи. ВВП британских доминионов он оценил в 115 млрд долл., а колоний – в 285 млрд долл. Если просуммировать, то ВВП всей Британской империи в год накануне начала Второй мировой войны составил 684 млрд долл. А это уже немного меньше, чем ВВП США. А суммарный ВВП англосаксонского мира в 1938 г. составил 1484 млрд долларов! Это в два с лишним раза превышало суммарный ВВП трех стран «Оси».

Кстати, СССР (кроме Германии) был единственной великой державой, у которой не было никаких колоний и заморских территорий. Вот, например, Франция. ВВП ее колоний в 1938 году был оценен в 49 млрд долл. Таким образом, ВВП Французской империи составил 235 млрд долл. У Японии колонии имели ВВП 63 млрд долл., а суммарный ВВП Японской империи был оценен в 232 млрд долл. Италии колоний давали прибавку в 3 млрд долл., суммарный ВВП Итальянской империи – 144 млрд долл. Даже у США заморский территории давали 24 млрд долл. Суммарный ВВП империи США – 824 млрд долл.

Кстати, в 1938 году было еще неясно, на чьей стороне в войне окажется Британия. Тогда Лондон очень заигрывал с Берлином, всячески подталкивая Германию на восток. И даже намекая на то, что Британия будет на стороне Германии. О том, что без особого афиширования велась работа по формированию британо-германского антисоветского блока, можно почитать в книге «Вторая мировая война. Взгляд из Германии» (Сборник статей. М.: Эксмо, 2005). ВВП СССР на фоне суммарного ВВП Британской империи и Германии выглядел очень скромно (был в 3,5 раза меньше).

В Москве не было никаких сомнений, что в случае начала войны Германии против СССР на стороне Третьего рейха будут Рим и Токио. А суммарный ВВП Германии и империй Британской, Итальянской и Японской уже превышал 1,4 трлн долларов. Что уже почти в четыре раза превышало ВВП Советского Союза. В 1938 году ситуация в мире была такова, что надежного союзника СССР для возможного противостоянии агрессии со стороны Третьего рейха не было.

Советский Союз, находясь почти в полной изоляции, готовился к «нашествию двунадесяти языков». Рассчитывать можно было только на себя. Потому в Советском Союзе продолжалась индустриализация, в ожидании большой войны проводилась высочайшая мобилизация всех ресурсов экономики. Такой экономической мобилизации не было даже в Третьем рейхе.

Посмотрим теперь на раскладку стран по ВВП в 1940 году (первом полном году Второй мировой войны). ВВП США (вместе с заморскими территориями) – 968 млрд долл.; но Америка еще не участвовала в войне. Главными действующими лицами на тот год были Британия и Германия. ВВП Британии (вместе с доминионами и колониями) в 1940 году составил 716 млрд долл.

А ВВП Германии – 387 млрд долл. Но в указанном году Третий рейх уже оккупировал значительную часть континентальной Европы. И Харрисон оценивает, что ВВП оккупированных территорий составил 430 млрд долл., т. е. он превысил показатель самой Германии. Суммарный ВВП Третьего рейха с учетом экономик оккупированных стран составил 817 млрд долл. Т. е. превысил суммарный ВВП Британской империи. А с учетом ВВП Итальянской империи (170 млрд долл.) получается суммарный ВВП двух главных стран «Оси» под один триллион долларов.

ВВП Советского Союза в 1940 году был равен 417 млрд долл. (прирост на 16,2% по сравнению с 1938 годом). Т. е. почти в два раза меньше, чем суммарный ВВП Третьего рейха с учетом оккупированных территорий и почти в 2,5 раза меньше, чем суммарный ВВП двух стран «Оси» (Германии и Италии). А если еще учесть третью страну «Оси» – Японию (вместе с ее колониями), то ВВП СССР был в три раза меньше суммарного ВВП трех стран «Оси». Ситуация для нас была крайне напряженной и опасной. А потому мы в форсированном режиме реализовывали третью пятилетку (стартовала в 1938 году).

Теперь о периоде 1941-45 гг., т. е. времени участия СССР в войне. Экономика США в эти годы неуклонно росла. В 1941 году ВВП США (вместе с заморскими территориями) составил 1118 млрд долл., в 1945 году – 1498 млрд долл. По сравнению с 1938 годом экономика США выросла в 1,8 раза! Война не только вытянула американскую экономику из более чем десятилетнего состояния депрессии и кризиса, но сделала ее к концу войны недосягаемой экономической державой мира. По оценкам экспертов, в 1945 году доля США в мировом ВВП достигла 35%. Америка минимально участвовала в военных операциях (она вступила в войну 7 декабря 1941 года после Перл Харбора), но очень хорошо обогатились на поставках оружия, боеприпасов, различных товаров гражданского назначения своим союзникам.

ВВП Британской империи в 1941 года оценивался в 716 млрд долл., в 1945 году – 731 млрд долл. ВВП Французской империи за этот период снизился со 179 млрд долл. до 150 млрд долл. Это не удивительно, поскольку значительная часть территории Франции находилась под оккупацией.

А вот данные по ВВП СССР (млрд долл.): 1941 г. – 359; 1942 г. – 274; 1943 г. – 305; 1944 г. – 362; 1945 г. – 343. В 1941 году произошло падение ВВП на 58 млрд долл., или 14% по сравнению с 1940 годом. В 1942 году падение продолжилось. Это было обусловлено потерей многих предприятий, которые оказались на оккупированных территориях или были разрушены. А затем началось постепенное экономическое восстановление. Впрочем, и в 1945 году ВВП был меньше, чем в довоенном 1940 году на 18%. На довоенный уровень советская экономика вышла в 1948 году.

А теперь посмотрим на показатели стран «Оси». ВВП Германии в 1941 году составил 412 млрд долл. А ВВП экономик оккупированных Германией территорий был уже 733 млрд долл. Суммарный ВВП империи Третьего рейха, таким образом, составил 1145 млрд долл. Это в 3,2 раза больше ВВП Советского Союза в 1941 году. В 1942 году суммарный ВВП империи Третьего рейха достиг своего максимума – 1150 млрд долл. Это было уже больше ВВП Советского Союза в 4,2 раза! Но затем суммарный ВВП Третьего рейха стал снижаться: до 856 млрд долл. в 1943 году и 681 млрд долл. в 1944 году. Снижение происходило в результате освобождения оккупированных Германией территорий. Но ВВП самой Германии пока не снижался. А вот в 1945 году у Третьего рейха уже не было оккупированных экономик, а собственный ВВП Германии в 1945 году резко сократился (до 310 млрд долл. против 437 млрд долл. в 1944 году).

ВВП Итальянской империи (вместе с колониями и оккупированными территориями) со 167 млрд долл. в 1941 году сократился до 115 млрд долл. в 1945 году. По Японской империи сокращение ВВП было с 259 до 201 млрд долл.

Ещё раз вернусь к 1941 году. ВВП трех держав антигитлеровской коалиции в указанном году составил (млрд. долл.): империя США – 1118; Британская империя – 716; Советский Союз – 359. Итого: 2193 млрд долл.

А ВВП трех держав «Оси» в 1941 году равнялся (млрд долл.): империя Третьего Рейха – 1145; Итальянская империя – 167; Японская империя – 259. Итого 1.571 млрд долл.

Перевес был в пользу антигитлеровской коалиции – в 1,4 раза. Тем не менее Гитлер решился напасть на Советский Союз. На что он рассчитывал? – На то, что реально Третьему рейху и его союзникам по «Оси» будет противостоять лишь Советский Союз. А англосаксы будут лишь имитировать выполнение своих союзнических обязательств в рамках антигитлеровской коалиции. Если исходить из приведённых выше цифр, то получается, что ВВП «Оси» был больше ВВП Советского Союза в 4,4 раза. А такая (или примерно такая) пропорция гарантированно обеспечит победу Третьего рейха и его союзников над СССР.

Расчет Гитлера был близок к истине. Экономическая и военная поддержка Советского Союза англосаксами была порой просто символической. Взять, например, экономическую поддержку. Известно, что США запустили в начале войны программу ленд-лиза. В списке получателей американской помощи почти четыре десятка стран. Общая сумма предоставленной помощи за годы войны – 48,4 млрд долл. Но что удивительно: львиную долю помощи получила лишь одна страна – Англия – 31,4 млрд долл. (без малого две трети). И это при том, что суммарный ВВП Британской империи в годы войны находился на уровне примерно 750 млрд долл. в год.

А сколько получил Советский Союз? – 10,98 млрд долл. Т. е. почти в три раза меньше, чем Англия. При том что ВВП СССР в годы войны был в 2,2-2,4 раза меньше суммарного ВВП Британской империи.

При этом Советский Союз, как я отметил выше, сумел разбить за годы войны в 3,5 раза больше дивизий Германии и её союзников, чем англосаксы. Есть о чем задуматься. Стоит также задуматься над тем, как при экономике, валовой внутренний продукт которой был значительно меньше ВВП империи Третьего рейха, Советский Союз все-таки сумел дойти до Берлина и водрузить красный флаг на Рейхстаге. Но об этом – в другой раз

Катасонов В.Ю.

http://reosh.ru/

https://www.fondsk.ru/

14.10.2024 Мобилизация — это не только повестка, это четкий план

Фото: Александр Мамаев/ ТАСС

24 февраля 2022 года Российская Федерация начала специальную военную операцию (СВО) на Украине. Официальные цели СВО, заявленные Москвой: освобождение Донбасса, а также демилитаризация и денацификация Украины. Точные сроки проведения операции власти России, естественно, не называли, но в стране в позапрошлом году царили настроения, что СВО завершится до нового 2023 года.

Ожидания не оправдались. Более того, сегодня военные действия ведутся на территории «старых» регионов РФ. Правде надо смотреть в глаза: это уже не СВО, а почти настоящая война, в которой России противостоит весь коллективный Запад. Уже в марте нынешнего года сверхосторожный в выражениях пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков употребил слово «война» для характеристики военного конфликта на Украине.

Недавно российский государственный, политический и общественный деятель, бывший премьер-министр Сергей Степашин прямо заявил: «Это уже не СВО. Сегодня мы воюем с НАТО».

В нем говорится не только о мобилизации граждан на военную службу, но также о мобилизации экономики. В законе отмечается: «Под мобилизацией в Российской Федерации понимается комплекс мероприятий по переводу экономики Российской Федерации, экономики субъектов Российской Федерации и экономики муниципальных образований, переводу органов государственной власти, органов местного самоуправления и организаций на работу в условиях военного времени».

В принципе для проведения экономической мобилизации должны быть своевременно подготовлены подробные планы. Но мне о наличии таких планов на сегодняшний день ничего не известно. Никто из знакомых мне экспертов и чиновников о таких планах ничего не слышал. Строго говоря, такие планы должны были быть подготовлены и утверждены правительством РФ еще до начала СВО.

Экономическая мобилизация должна представлять собой комплекс мер по максимальному задействованию всех имеющихся ресурсов экономики под стратегическую цель. Стратегическая цель — победа. Стратегическая цель достигается решением ряда задач. Скажем, достижение перевеса над противником по тем или иными видам оружия.

Набор видов ресурсов, подлежащих мобилизации, хорошо известен: людские (трудовые), производственные (основные фонды), природные (земля, полезные ископаемые, лесные, водные и др.) финансовые (государственный бюджет, внебюджетные фонды, золотовалютные резервы, сбережения населения и др.), научно-технические.

Чтобы понять, что такое мобилизация трудовых ресурсов, следует обратиться к нашей истории прошлого века. Сталинская индустриализация, запущенная в СССР с конца 1920-х годов, являет собой пример экономической мобилизации, аналогов которой в мировой истории до этого не было.

В 20-е годы прошлого столетия в Советском Союзе проводилась так называемая «новая экономическая политика» (НЭП) — аналог нынешней либеральной экономической политики Российской Федерации.

Безработица была неотъемлемой чертой НЭПа. В стране были открыты биржи труда, на которых регистрировались безработные. На начало 1922 года в стране было зарегистрировано 100 тыс. безработных, на начало 1923 года — 640 тыс., на начало 1924 года — уже 1 млн 240 тысяч. Пикового значения безработица достигла в 1927 году — 1,5 миллиона.

Затем в связи с запуском первой пятилетки и началом индустриализации безработица стала стремительно сокращаться и к началу 1930 года достигла нулевого значения. В 1930 году была закрыта последняя биржа труда.

Биржи труда были преобразованы в планово-экономические управления по снабжению и подготовке рабочей силы. Вместо Комитета по борьбе с безработицей был образован Совет подготовки и поставки рабочей силы для народного хозяйства. Именно благодаря полной мобилизации трудовых ресурсов Советскому Союзу удалось провести индустриализацию и подготовиться к войне с фашистской Германией.

Великая Отечественная война поставила перед руководством страны новые задачи по экономической мобилизации. Для решения задач мобилизации народного хозяйства 30 июня 1941 года был создан Государственный комитет обороны (ГКО) — чрезвычайный (не предусмотренный советской конституцией) высший государственный орган управления, обладавший всей полнотой военной, политической и хозяйственной власти в СССР.

Катасонов В.Ю.

http://reosh.ru/

13.10.2024 Америка не могла понять, как Сталину удалось поднять страну после 1945 года.

На фото: в механическом цехе литейно-механического завода, 1950гг. (Фото: ТАСС)

Мобилизационная экономика СССР после Второй мировой войны помогла сделать стране удивительный рывок

Я уже многократно писал на тему мобилизационной экономики. По той причине, что без перехода на мобилизационную модель экономики в России мы обречены на поражение в войне с коллективным Западом. Добиться успеха, оставаясь в рамках прежней модели так называемой «рыночной экономики» (на самом деле — модели экономики зависимого капитализма), просто невозможно.

В статье «Победа СССР во Второй мировой войне была обеспечена за счёт беспрецедентно высокой мобилизации экономики» я уже писал об советском опыте мобилизации экономики в годы Великой Отечественной войны 1941−1945 гг. Это была вторая фаза мобилизации; предыдущей (первой) фазой была мобилизация, которая обеспечивала индустриализацию Советского Союза (1928−1941 гг.).

Основное внимание я уделил вопросу трудовой мобилизации тыла. Поскольку в решении сложных задач экономической мобилизации все должно начинаться с мобилизации трудового потенциала. А уже затем мобилизованные работники начинают активно участвовать в мобилизации других экономических ресурсов — природных, производственных (основные фонды), финансовых и научно-технических.

Великая Отечественная война (ВОВ) завершилась, но экономическая мобилизация в Советском Союзе не была отменена. Хотя бы потому, что на смену Второй мировой войне пришла другая война, которая получила название «холодная». Просто экономическая мобилизация СССР после 9 мая 1945 года приобрела другие формы. Наступила новая ее фаза.

Хронологические рамки новой фазы мобилизации советской экономики: со времени окончания ВОВ до смерти И.В. Сталина, под руководством которого осуществлялась эта мобилизация. Плюс еще года два, когда советская экономика продолжала развиваться на основе решений, которые принимались Сталиным. Всего получается около десяти лет: 1946−1955 гг.

Главной целью мобилизации было объявлено восстановление разрушенной войной страны. Потери касались как производственной, так и социальной сферы. Было разрушено 27−30 тыс. предприятий; 1710 городов и 70 тыс. сёл и деревень. Уничтожена значительная часть жилого фонда. По официальным данным, Советский Союз потерял около трети своего национального богатства.

В партийно-правительственных верхах страны рассматривались два основных варианта экономической политики в послевоенный период. Один вариант учитывал накопившуюся в народе усталость и предполагал смягчение жесткой экономической мобилизации и усиление социальной ориентации экономики. Другой вариант предусматривал возвращение к модели 1930-х годов. Первый вариант поддерживали секретарь ЦК Андрей Жданов, председатель Госплана Николай Вознесенский, председатель Совмина РСФСР Михаил Родионов. Сторонниками возврата к старой модели были член Политбюро ЦК ВКП (б) Лаврентий Берия и секретарь ЦК Георгий Маленков, которых поддерживали руководители тяжелой промышленности.

Победил второй вариант. Этому способствовало официальное заявление президента США Гарри Трумана о том, что Америка рассматривает Советский Союз в качестве своего геополитического противника. Также сыграли свою роль такие причины, как плохой урожай и голод 1946 года, а также смерть в 1948 году Андрея Жданова. Одним из важных характеристик второго варианта было ускоренное развитие отраслей группы «А» (производство средств производства) по сравнению с отраслями группы «Б» (производство потребительских товаров).

В 1946 году был запущен четвертый пятилетний план развития народного хозяйства, который называли «восстановительным». Основная хозяйственно-политическая задача пятилетки была сформулирована И. В. Сталиным 9 февраля 1946 года: «Восстановить пострадавшие районы страны, восстановить довоенный уровень промышленности и сельского хозяйства и затем превзойти этот уровень в более или менее значительных размерах». 18 марта 1946 года Верховный Совет СССР принял Закон о четвёртом пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства страны.

Предстояло максимально мобилизовать трудовой потенциал страны. С одной стороны, этот потенциал был существенно ослаблен войной: количество погибших (как военных, так и гражданских лиц) составило 27,5 млн человек. С другой стороны, эти потери были частично (не полностью) компенсированы за счет демобилизации военнослужащих и возвращения наших сограждан из немецкого плена. Также использовался труд заключенных ГУЛАГа, которыми в послевоенный период были не столько советские граждане, сколько военнопленные немцы, венгры, румыны, японцы и др.

Некоторой (не очень значительной) компенсацией наших потерь стали уплаты репараций Германией и ее союзниками. Но в денежной форме репарации были незначительны, т.к. немецкая экономика сама пребыла в разрухе. Большую роль играли «натуральные» репарации: мы вывозили из своей зоны оккупации станки, машины, оборудование и целые заводы, другие материальные ценности. (Подробнее см.: Катасонов В. Россия в мире репараций (М.: Кислород, 2015).

Средства на восстановление экономики шли преимущественно из внутренних источников. Важную роль в пополнении государственного бюджета сыграли займы у населения.

В 1946 г. были выпущены облигации государственного займа на восстановление и развитие народного хозяйства, в 1947—1948 гг. состоялись ещё два их выпуска. Подписка на займы формально была добровольной, но в тоже время активное участие в этом финансовом мероприятии было показателем лояльности режиму. Поэтому нередкими были случаи, когда целые коллективы покупали облигации государственного займа на сумму месячного заработка. В итоге были мобилизованы значительные средства: в 1946 г. займы составили 24,7 млрд руб. (7,6% доходов государственного бюджета, а в 1950 г. — 31,0 млрд руб. (7,3%).

Слабым местом послевоенной экономики Советского Союза было сельское хозяйство. Падение аграрного производства за годы войны было значительно большим, чем промышленного. В деревне в конце войны оставались лишь старики, дети и женщины. Большее количество скота за годы войны было пущено под нож. К тому же в 1946—1948 гг. имели место масштабные природные катаклизмы (засуха, наводнение), что привело к возникновению в некоторых районах страны голода.

Отчасти проблемы в сельском хозяйстве были обусловлены не природными факторами, а ошибками в экономической политике. В силу чрезмерного приоритета, отдаваемого развитию промышленности (особенно тяжелой), имело место бюджетное недофинансирование сельского хозяйства. Закупочные цены на зерно и другую продукцию аграрного сектора не покрывали порой и половины издержек на их производство.

Складывалась парадоксальная ситуация для колхозов и совхозов: чем больше они наращивали производство, тем больше у них образовывалось убытков.

Позитивные тенденции в сельском хозяйстве обозначились лишь в самом конце четвертой пятилетки, когда стали вноситься коррективы в аграрную политику государства. Посевные площади составили 97% довоенного уровня. Заготовки зерна в 1950 г. выросли с 32,3 млн тонн против 36,4 млн в 1940 г. В целом довоенный уровень не был достигнут: объем сельскохозяйственного производства в 1950 году составил лишь 97% уровня 1940 года.

Что касается промышленности, то, по тогдашним официальным данным, в первый год четвертой пятилетки (1946) объем промышленного производства составил 77% по отношению к довоенному (1940 года) уровню. Довоенный уровень производства был достигнут уже в 1948 году.

В последние два года пятилетки был небывалый рывок; в 1950 году довоенный уровень промышленного производства был превышен в 1,7 раза. За годы четвертой пятилетки было восстановлено и вновь построено 6,2 тыс. промышленных предприятий. Численность рабочих и служащих увеличилась до 40,4 млн. человек.

Группа промышленных отраслей «А» действительно развивались с большим опережением по сравнению с промышленными отраслями группы «Б». В частности, в 1946—1950 гг. из общего объема капиталовложений в промышленность на тяжелую пришлось 88%, а на легкую — лишь 12%. В общем объеме промышленного производства на группу «Б» пришлось лишь 30%. По легкой и пищевой промышленности выйти на уровень 1940 года не удалось.

Национальный доход за годы четвертой пятилетки вырос на 64%. Экономист Г. И. Ханин в своих исследованиях пришёл к следующему выводу: «В последние годы четвертой пятилетки советская экономика твердо встала на путь интенсивного развития».

Если в целом по промышленности довоенный уровень был достигнут в 1948 году, то по всей экономике такое восстановление произошло в 1950−51 гг.

В годы четвертой пятилетки для населения особенно значимым событием стала денежная реформа в декабре 1947 года. Официально было заявлено, что суть денежной реформы заключалась в деноминации — замене денежных знаков старого образца на знаки нового образца в пропорции десять рублей к одному. Однако отчасти это была и конфискационная реформа.

Наличные деньги менялись из расчёта один новый рубль за десять старых. Банковские вклады свыше 10 тыс. рублей обменивались с понижающим коэффициентом 0,5. Облигации государственного займа также обменивались с понижающими коэффициентами (в зависимости от года выпуска). При этом сроки возврата государством долга своим гражданам увеличивались до 10 или 20 лет.

Обмен денег проводился в течение недели (две недели для районов Крайнего Севера). Кто-то не рискнул предъявлять слишком большие суммы к обмену, а кто-то просто не успел провести обмен. В результате значительная часть избыточной денежной массы, которая возникла в результате необеспеченной эмиссии в годы войны, была ликвидирована (к обмену не было предъявлено около 25 млрд рублей). Считается, что были обнулены денежные накопления, которые были получены в результате спекулятивной торговли во время войны. В общей сложности денежная масса в стране была сокращена более чем в три раза.

Одновременно с денежной реформой была отменена карточная система. Кстати, в некоторых странах Запада она также вводилась в годы войны. Но отменена была позднее. Например, в Англии — в 1953 году. Также были снижены коммерческие цены (на товары, которые не распределялись нормировано). С 16 декабря 1947 г. в СССР вводились единые государственные розничные цены на промтовары и продовольственные продукты.

В начале 1948 года было проведено снижение цен на широкий ассортимент товаров массового спроса. Затем такие снижения проводились ежегодно вплоть до 1954 года (всего шесть снижений). Реальные доходы населения росли как в результате повышения заработных плат, так и снижения розничных цен на потребительские товары.

Возможности повышения реальных доходов населения были сильно ограничены в связи с тем, что после некоторого снижения оборонных расходов сразу же после окончания войны в конце 1940-х годов пришлось опять начать их наращивание. Советская разведка докладывала руководству страны о том, что США, вчерашний союзник по войне, готовит удары по СССР. Американцы имели перед нами такую козырную карту, как ядерное оружие. А у нас такого оружия еще не было.

Советское руководство бросило большие ресурсы на то, чтобы создать атомную бомбу и добиться ядерного паритета с США. С 1945 года (с того момента, когда американцы сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки), в СССР были приняты решение о запуске атомного проекта. На начальном этапе атомного проекта (1945−1952 годы) капитальные вложения в объекты ядерного оружейного комплекса составили 23,9 млрд рублей. Капвложения в комбинат № 817 (первый советский плутониевый комбинат, ныне ПО «Маяк») к середине 1953 года составили 4,6 млрд рублей.

Для справки: в начале 1950-х годов государственный бюджет СССР составлял примерно 45 млрд руб. (как по доходам, так и расходам).

Гигантские затраты на атомный проект окупились. В августе 1949 года было проведено испытание первой советской атомной бомбы на семипалатинском полигоне. А спустя четыре года, в августе 1953 года в СССР была испытана первая водородная бомба. Между прочим, у американцев такой бомбы еще не было. Фактически с этого момента был достигнут ядерный паритет СССР и США. Что дало возможность Советскому Союзу несколько снизить мобилизационное напряжение своей экономики.

Еще не закончилась четвертая пятилетка, а уже началась подготовка пятого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР (1951—1955). В его разработке активное участие принимал И.В. Сталин. За первую половину 1950-х годов национальный доход СССР вырос на 71%, объём промышленной продукции — на 85%, продукции сельского хозяйства — на 21%, объём капитальных вложений — почти вдвое.

В настоящее время важнейшим макроэкономическим показателем является валовой внутренний продут (ВВП). Это показатель, который стал универсальным во всем мире в конце прошлого столетия.

В послевоенные годы не только в СССР, но и в других странах показателя ВВП не было (наиболее важным макроэкономическим показателем считался национальный доход). Историки и экономисты пытаются описывать экономики прошлого с помощью оценочных величин нынешнего показателя ВВП. Так вот, в 1946—1950 гг. среднегодовые темпы прироста ВВП в СССР составляли 14%, а в 1951—1955 гг. — 11%. (И. И. Пичурин. Причины кризиса социалистической экономики СССР в 1989—1991 годах // ЭКОНОМИКА РЕГИОНА № 1/2012).

Иногда в исторической и экономической литературе утверждается, что высокие темпы экономического роста в СССР достигались за счет экстенсивного вовлечения в производство таких ресурсов, как рабочая сила, природные ресурсы (минеральные, лесные, земельные), производственные мощности (восстановление фабрик и заводов, получение из Германии машин и оборудования) и проч. Нет, главную роль играли интенсивные факторы, прежде всего производительность труда. По данным советской статистики, за годы четвертой пятилетки производительность труда выросла на 27%; за годы пятой пятилетки — на 48%. (Подробнее см.: Катасонов В. Экономика Сталина. — М.: Тион, 2023).

Высокие темпы развития советской экономики, измерявшиеся двузначными числами, контрастируют с вялыми темпами большинства стран Запада в первое послевоенное десятилетие.

Так, в США в первое послевоенное десятилетие были годы, когда реальный ВВП даже падал. После окончания Второй мировой войны в 1946 году ВВП США обвалился на 11,6%. Падения ВВП были также зафиксированы в 1947 году — на 1,1% и в 1949 г. — на 0,6%. Война в Корее дала новый импульс американской экономике. В 1950 году прирост ВВП США составил 8,7%; в 1951 году — 8,0%. Этот экономический рывок США выдохся уже в 1954 году, когда ВВП упал на 0,6%.

По оценкам нашего экономиста Г. И. Ханина, за 1951−1955 гг. прирост ВВП СССР составил 62% против прироста ВВП США, равного 24%. А вот приросты ВВП за первую половину 1950-х годов по другим ведущим капиталистическим странам (%): Великобритания — 15; Франция — 24; ФРГ — 54; Япония — 43.

Очевидно, что в первое послевоенное десятилетие экономическое отставание Советского Союза от своего геополитического и военного противника — США — сокращалось. А по отношению к другим ведущих странам Запада наше экономическое опережение нарастало.

Катасонов В.Ю.

http://reosh.ru/

https://svpressa.ru/economy/article/433197/

01.10.2024 Советские пятилетки — чему не грех поучиться у Сталина.

Фото: П. Павленко/ТАСС

К началу Великой Отечественной на востоке СССР уже были готовы площадки для экстренной эвакуации предприятий.

В учебниках и справочниках пишут, что в Советском Союзе в общей сложности было 13 пятилетних планов развития народного хозяйства (планов социально-экономического развития). Формально все именно так.

Госплан СССР разрабатывал проекты пятилетних планов, а высший орган законодательной власти страны (Съезд народных депутатов) их принимал. Большинство пятилетних планов еще до законодательного одобрения получали политическое одобрение на съездах партии (ВКП (б), КПСС). Три пятилетки были до войны, а десять остальных — после войны.

Больше всего в учебниках и книгах по истории и экономике пишут о первых двух пятилетках: 1928−1932 гг. и 1933−1937 гг. Это были пятилетки социалистической индустриализации. В первой пятилетке было введено в строй более 1500 промышленных предприятий, во второй — более 4500. Лозунг первой пятилетки — «Техника решает все!». Второй — «Кадры решают все!». По итогам этих пятилеток СССР прочно занял второе место в мире (после США) по промышленному производству.

Третью пятилетку часто называют военно-мобилизационной, она проходила под лозунгом «Догнать и перегнать!». Четвертую, первую послевоенную называют восстановительной. Ее лозунг: «Пятилетку в четыре года!». Примечательно, что первые пять пятилеток готовились при самом активном участии И.В. Сталина. Он же и контролировал выполнение этих планов (за исключением пятой пятилетки, поскольку смерть Сталина наступила в самый разгар ее выполнения).

Примечательно, что не все из 13 пятилеток были завершены. Речь идет о третьей и тринадцатой пятилетках. Третья пятилетка стартовала в 1938 году, политическое одобрение получила на XVIII съезде ВКП (б) в марте 1939 года.

Целью ее уже была определена не индустриализация, а укрепление обороноспособности советского государства. Реализация пятилетки продолжалась неполные три с половиной года, она была прервана вероломной агрессией фашистской Германии 22 июня 1941 года. За это время было введено в строй более 3000 промышленных предприятий. Причем в условиях ожидаемой войны значительная часть их строилась в восточных районах страны.

Между моментом «обрыва» в реализации третьей пятилетки и стартом четвертой (в 1946 году) прошло четыре с половиной года.

А вот последняя, тринадцатая, пятилетка толком и не началась. Она была рассчитана на период 1991—1995 гг. Последний пятилетний план был принят в 1990 году на I Съезде народных депутатов СССР. Но в стране уже происходил окончательный слом «сталинской экономики».

Обозначился переход к рыночной экономике, при которой централизованное директивное планирование становится невозможным. Впрочем, это уже было видно по 12-й пятилетке, которая была принята на 27 съезде КПСС в марте 1986 года и которая реализовывалась в 1986—1990 гг. По подавляющему числу показателей 12-я пятилетка не была выполнена. Ее назвали самой «провальной» (примечательно, что с 1987 года началось падение производства по многим видам продукции).

Да и принятого отчета по итогам выполнения пятилетнего плана на партийном съезде уже не было. КПСС в 1991 году уже утратила свою руководящую роль в стране. Ей было уже не до съездов с их отчетами и планами на следующее пятилетие.

Еще следует вспомнить шестую и седьмую пятилетки, в которые вмешался волюнтаризм тогдашнего руководителя Н.С. Хрущева. Шестая пятилетка была запущена в 1956 году (одобрена на ХХ съезде КПСС).

Однако в 1959 году ее реализация была прервана. В начале указанного года был созван XXI внеочередной съезд партии, на котором в спешном порядке был осуществлен переход от незавершившейся пятилетки к плану на семилетний период 1959—1965 гг. Итак, шестая пятилетка де-факто была урезана до трехлетки, а следующая, седьмая пятилетка была увеличена на два года и стала семилеткой. И если строго подходить к делу, то седьмой пятилетки у нас не было, ее заменила семилетка.

Такой переход к семилетке объясняется тем, что Хрущев хотел «ускориться», поскорее построить заветный коммунизм. Темпы шестой его не удовлетворяли. Поэтому решили перескочить на семилетку с гораздо более амбициозными показателями. Лозунгом семилетки был: «Догнать и перегнать США к 1970 году!».

Такой переход, конечно, тяжело дался Госплану, возникло много несостыковок, которые исправляли на марше. План семилетки был обоснован значительно хуже, чем планы пятой пятилетки (готовилась при И.В. Сталине) и даже шестой пятилетки. Это впоследствии стало основанием для обвинений в некомпетентности тогдашнего председателя Госплана СССР И. Кузьмина. Ряд заданий семилетки (в первую очередь, по сельскому хозяйству, также по жилищному строительству, по повышению жизненного уровня населения и др.) не был выполнен.

Народ иронично называл семилетку «хрущевской индустриализацией». Семилетка стала тем фоном, на котором проходил XXII съезд КПСС. Тот самый съезд, на котором была принята третья программа партии. А эта программа обещала, что коммунизм будет построен в СССР к 1980 году.

После смещения Хрущева с его поста в октябре 1964 года семилетка была квалифицирована как авантюра, и в Советском Союзе вернулись к привычному пятилетнему планированию.

Особо хочу остановиться на третьей пятилетке, реализация которой оборвалась 22 июня 1941 года. Это не значит, что советская экономика была полностью парализована фашистской агрессией (хотя большое количество предприятий, действительно оказалось на оккупированной территории). Нет, наоборот, партийно-государственное руководство СССР стало принимать решительные меры по дополнительной мобилизации и без того мобилизованной советской экономики (той, которая находилась на подконтрольной нам территории).

30 июня 1941 года был образован Государственный Комитет Обороны (ГКО) — чрезвычайный высший государственный орган Советского Союза в годы Великой Отечественной войны 1941−1945 годов. В состав ГКО вошли: председатель СНК СССР И.В. Сталин (председатель); нарком иностранных дел В.М. Молотов (заместитель председателя); заместитель председателя СНК СССР К.Е. Ворошилов; секретарь ЦК ВКП (б) Г. М. Маленков.

Буквально в тот же день Госплан СССР, возглавляемый Николаем Вознесенским, представил всем членам ГКО план мобилизации экономики на третий квартал 1941 года, который заменил собой ранее принятый мирный план развития экономики страны.

Предусматривалось за третий квартал увеличить выпуск вооружений и военной техники на 26%, что намного превышало цифры довоенного плана. В пользу военного производства перераспределялось все: металл, уголь, электроэнергия, оборудование. 75% распределяемых между всеми отраслями промышленности металлорежущих станков и большая часть металла из мобилизационных запасов передавались оборонным предприятиям.

Планировалось резкое наращивание добычи угля и нефти, выплавки чугуна, производства специальных видов проката и металлорежущих станков. Резко ограничивалось строительство новых предприятий, высвобождавшиеся ресурсы направлялись на более полное и эффективное использование имеющихся производственных мощностей.

С 30 июня 1941 года Госплан и ГКО находились в постоянном взаимодействии. Вскоре в состав ГКО было включено еще несколько человек, в том числе Председатель Госплана Николай Вознесенский (занял этот пост в 1938 году). Н. А. Вознесенский был назначен уполномоченным ГКО по вопросам выполнения промышленностью плана производства боеприпасов.

7 августа 1941 г. было принято постановление ГКО № 421 «О порядке размещения эвакуируемых предприятий», согласно которому на Госплан СССР возлагалась задача обеспечения эвакуации и мобилизации промышленности СССР в восточные районы страны. Госплану предписывалось разработать в срочном порядке план передислокации предприятий.

Уже спустя девять дней, 16 августа 1941 года был принят разработанный Госпланом «Военно-хозяйственный план» на IV квартал 1941 года и на 1942 год по районам Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии. Этот план был рассчитан на перемещение промышленности в восточные районы СССР и форсирование в этих районах военного производства, необходимого для нужд Отечественной войны.

Приоритет имели предприятия авиационной промышленности, промышленности боеприпасов, вооружения, танков и бронеавтомобилей, чёрной, цветной и специальной металлургии, химии.

«Военно-хозяйственный план» в целях ресурсного обеспечения нужд военной промышленности предусматривал увеличение в районах Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии государственных резервов, в том числе топлива, нефтепродуктов, металла, продовольственных и промышленных товаров за счет текущего производства, а также за счет перемещения резервов из западных районов СССР в восточные.

Уже к концу ноября 1941 года на восток страны было перебазировано более 1500 крупных промышленных предприятий (всего — почти 2600) и 7,5 миллионов человек — рабочих, инженеров, техников и других специалистов. Часть передислоцированных предприятий начали работу еще до нового, 1942 года. Другие — после. Второй этап эвакуации был уже в 1942 году, когда было перемещено еще 150 предприятий.

А общая численность перемещенных вместе с предприятиями работников достиг 10 миллионов. В целом план освоения и выпуска военной техники в 1942 году в восточных районах СССР был не только выполнен, но в ряде случаев и перевыполнен.

Сталин и его ближайшее окружение делали все возможное, чтобы оттянуть начало неизбежной войны хотя бы до 1942 или 1943 гг. Не получилось. Несмотря на то, что третий пятилетний план (как и предыдущие два) был директивный, в него были заложены некоторые задания, которые предполагали возможность более раннего начала войны.

До сих пор многие удивляются: как нам удалось за несколько месяцев переместить на большие расстояния (от тысячи километров и более) примерно треть всей промышленности (если оценивать по объемам производства)?

Оказывается, согласно третьему пятилетнему плану, предусматривалось не только строительство новых предприятий и наращивание производства на уже действующих, но также подготовка площадок для размещения заводов, которые, возможно, придется перемещать из западных районов.

А ведь это не только фундаменты, также предусматривались выстраивание подъездных путей, подведение электричества, организация водоснабжения и проч.

Конечно, это отвлекало часть ресурсов от наращивания производства, но правительство в условиях мирного времени выделяло средства на то, чтобы заранее «подстелить соломку» на случай войны. Это яркий пример того, как советское руководство умело действовать с упреждением.

Война заставила на время забыть о пятилетнем планировании народного хозяйства. С учетом быстро меняющейся обстановки на фронте Госплан перешел на разработку квартальных и месячных планов.

И если в первый год войны планы предусматривали передислокацию предприятий на восток, то уже начиная с 1943 года квартальные и месячные планы намечали восстановление и запуска предприятий, находившихся на освобождаемых Советской армией территориях, а также восстановление инфраструктуры (железных и автомобильных дорог, мостов, электрических сетей и др.).

Напомню, что на оккупированных территориях оказались около 32 тыс. промышленных предприятий (захватчики уничтожили производственные мощности по выплавке 60% довоенного объема стали, 70% добычи угля, 40% добычи нефти и газа и т. д.), 65 тыс. километров железных дорог и т. д.

Восстановление экономики освобождаемых территорий было необходимо не только для оживления всего народного хозяйства СССР, но также позволяло быстро и с минимальными затратами обеспечивать фронт необходимой продукцией.

Режим чрезвычайного (квартального и месячного) планирования действовал до конца войны. Уже в 1945 году Госплан приступил к разработке очередного (четвертого) пятилетнего плана на период 1946—1950 гг.

Основная задача пятилетки была сформулирована И. В. Сталиным 9 февраля 1946 года: «восстановить пострадавшие районы страны, восстановить довоенный уровень промышленности и сельского хозяйства и затем превзойти этот уровень в более или менее значительных размерах».

18 марта 1946 года Верховный Совет СССР принял Закон о четвёртом пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства страны. Основная задача пятилетки была решена: в 1948 году был достигнут довоенный (1940 г.) уровень промышленного производства. А в 1950 году СССР вышел на довоенный уровень по величине национального дохода.

Катасонов В.Ю.

https://svpressa.ru/post/article/431526/

http://reosh.ru

22.08.2024 Сталинская индустриализация: принципы, достижения, просчеты.

Евгений Спицын и Герман Артамонов

Беседа двух историков строится вокруг одной из значительных, но мало изученных и противоречивых сфер общественной жизни нашей страны, а именно проблем экономического развития СССР. В ходе разговора затрагиваются как методологические, так и практические вопросы экономики России накануне революционных потрясений 1917-го года и анонсируется ряд принципиальных тем, раскрытию которых, будут посвящены последующие программы.

00:00 Приветствие и введение
04:38 О факторах индустриализации и коллективизации
09:24 Об индустриализации страны и о Великой депрессии в США
12:45 Создание первых гигантов советской индустрии
13:12 О конструкторских школах
15:32 О планах первой Пятилетки
17:48 О влиянии американцев на индустриализацию
21:34 О выполнении планов и пропаганде
24:18 О б индустриализации и науке
31:39 О личной судьбе молодых наркомов
34:22 О Сталинской модели экономики

Официальный сайт фонда Русской цивилизации «СветославЪ»: https://www.fond-svetoslav.ru/

ВКонтакте: https://vk.com/fondsvetoslav

Telegram: https://t.me/fondsvetoslav

ОК: https://ok.ru/fondsvetoslav

Дзен: https://dzen.ru/svetoslav

Rutube: https://rutube.ru/channel/32560558/

Фонд СветославЪ

25.07.2024 О сталинской модели экономики.

Евгений Спицын и Герман Артамонов
Е.Ю. Спицын рассказывает о факторах и противоречиях строительства советской экономики в годы правления И.В. Сталина. В ходе беседы пришлось отвечать на ряд неудобных вопросов, заданных автором и ведущим цикла исторических программ, профессором Г.А. Артамоновым. Какие ошибки в сфере экономики допускались И.В. Сталиным, а также о том, умел ли он их признавать и исправлять. Какие принципы экономического развития СССР позволили превратить отсталую страну с безграмотным населением в мощнейшую сверхдержаву за всю историю человечества.

00:00 Об основах и развитии экономики СССР
07:17 Об основах и развитии Сталинской экономической модели
10:10 Об индустриализации, коллективизации, культурной революции
14:03 О крестьянстве и методах коллективизации
17:02 О репрессивном аппарате, мифах и коллективизации
24:38 О фальсификации данных, коллективизации и постановлениях ЦК
29:14 О голодоморе
36:06 О паспортизации и колхозниках
39:46 Об оплате труда колхозникам
42:14 О коллективизации и ее последствиях
46:40 Об участии Сталина в разработке модели коллективизации
51:27 О Ленине и Сталине

Фонд СветославЪ

Официальный сайт фонда Русской цивилизации «СветославЪ»: https://www.fond-svetoslav.ru/

ВКонтакте: https://vk.com/fondsvetoslav

Telegram: https://t.me/fondsvetoslav

ОК: https://ok.ru/fondsvetoslav

Дзен: https://dzen.ru/svetoslav

Rutube: https://rutube.ru/channel/32560558/

27.06.2024 Как закладывался фундамент советской экономики.

Евгений Спицын и Герман Артамонов
Беседа двух историков строится вокруг одной из значительных, но мало изученных и противоречивых сфер общественной жизни нашей страны, а именно, проблем экономического развития СССР. Затрагиваются как методологические, так и практические вопросы экономики России накануне революционных потрясений 1917-го года и анонсируется ряд принципиальных тем, раскрытию которых, будут посвящены последующие программы.

00:00 Введение
00:54 О награде Е.Ю. Спицына
03:34 О книге Е.Ю. Спицына об экономике в советский период
05:00 Об эффективности, «заказах» и шаблонах в истории Советской экономики
09:33 О работах А.Галушка, Н.Митрохина, и др.
17:28 О Сталине и НЭПе
19:18 О позиции А.В. Пыжикова
23:34 О признаках империализма
24:21 О С.Ю. Витте и П.А. Столыпине
27:20 О национализации земли и банковской системы
30:00 О НЭПе
42:53 О разрыве дипломатических отношений между Великобританией и СССР
48:00 О формах отношений в деревне и отказа от старообрядческих общинных принципов
53:30 О Бухарине и его политике
57:30 Об основах Сталинской Советской экономики
1:03:13 Подведение итогов

Фонд СветославЪ

Официальный сайт фонда Русской цивилизации «СветославЪ»: https://www.fond-svetoslav.ru/

ВКонтакте: https://vk.com/fondsvetoslav

Telegram: https://t.me/fondsvetoslav

ОК: https://ok.ru/fondsvetoslav

Дзен: https://dzen.ru/svetoslav

Rutube: https://rutube.ru/channel/32560558/

29.05.2024 80 лет назад был открыт второй фронт во Второй мировой войне.

Москва его ждала почти три года

С начала Второй мировой войны (т. е. с 1 сентября 1939 года) стала складываться антигитлеровская коалиция. Первоначально в ее состав входили Польша, Франция, Великобритания. После вероломного вторжения на территорию СССР 22 июня 1941 года Советский Союз сразу же присоединился к антигитлеровской коалиции. В результате нападения 7 декабря 1941 года Японии на США (военная база Перл-Харбор) полноценным членом коалиции стали Соединенные Штаты.

Постепенно число стран, входивших в антигитлеровскую коалицию, увеличивалось (в конце войны в нее входило уже 54 государства). Но ядром коалиции считались четыре государства – Великобритания, Франция, Советский Союз и США. 12 июля 1941 года было подписано совместное советско-британское соглашение о совместной борьбе с Германией. Уже 18 июля 1941 года Сталин писал Черчиллю, прося его об открытии второго фронта: «Военное положение Советского Союза, равно как и Великобритании, было бы значительно улучшено, если бы был создан фронт против Гитлера на Западе (Северная Франция) и на Севере (Арктика)». Черчилль ответил быстрым отказом, его письмо было получено в Москве уже 21 июля: «…начальники штабов не видят возможность сделать что-либо в таких размерах, чтобы это могло принести Вам хотя бы самую малую пользу».

Несколько более позитивной для нас была позиция США. Американский президент Франклин Рузвельт 7 ноября 1941 года принял решение о распространении закона о ленд-лизе на Советский Союз (до этого помощь по программе лендлиза оказывалась лишь Великобритании и странам, входящим в Британскую империю). Спустя месяц после этого США вступили в войну со странами Оси, т. е. Германией, Японией, Италией, их сателлитами и союзниками. И Москва рассчитывала, что помощь от Вашингтона будет не только в виде поставок по программе лендлиза, но также в виде прямого участия в военных операциях на разных фронтах (прежде всего на европейском театре войны).

Нельзя сказать, что Великобритания и США очень уж симпатизировали Советскому Союзу. Еще накануне 22 июня 1941 года их можно было рассматривать скорее как противников, чем союзников СССР. Достаточно вспомнить советско-финскую войну 1939-1940 гг. Ведь и Лондон, и Вашингтон поддерживали в той войне Финляндию, которая, между прочим, была одним из ближайших союзников Третьего рейха. Но у англосаксов возникло большое опасение, что Гитлер сумеет захватить всю Европу, поставить ее под свой полный контроль. Поэтому поддержка Советского Союза в войне была со стороны англосаксов тактическим маневром, с помощью СССР они рассчитывали добиться обуздания избыточной экспансионистской энергии Третьего рейха.

Сталин неоднократно обращался к Рузвельту и Черчиллю с просьбами открыть в Европе второй фронт для противодействия Германии и ее союзникам. Известный советский историк Ф.Д. Волков отмечал, что война могла завершиться ещё в 1942 г., если бы союзники открыли второй фронт, на чём так настаивал СССР (Волков Ф. Д. За кулисами второй мировой войны. – М.: Мысль, 1985). Ждали второго фронта не только от Британии, но и США. Тем более что наши западные союзники после нападения на Советский Союз считали, что он в одиночку сможет продержаться лишь несколько месяцев. Так, Военное и Военно-морское министерства США в первые дни войны оценивали шансы СССР на выживание ничтожными и полагали, что страна сможет сопротивляться фашистам всего 1,5-3 месяца (Комарков А.Ю. Проблемы становления союзнических отношений СССР с Англией и США (22 июня – октябрь 1941г.) // Новейшая история России., 2012. – № 1).

Но второго фронта не было открыто ни в 1941, ни в 1942, ни в 1943 гг. Обещаний со стороны наших союзников было предостаточно. Помимо упомянутого выше советско-английского соглашения о совместных действиях в войне против Германии от 12 июля 1941 года, можно назвать еще кучу встреч и документов, обнадеживавших Москву на предмет открытия второго фронта «в самое ближайшее время».

Например, это Московская конференция министров иностранных дел СССР, Англии, США (29 сентября – 1 октября 1941 года); подписание Вашингтонской декларации 26 государствами о целях войны против фашизма (1 января 1942 года); советско-английский договор о союзе в войне против Германии (26 мая 1942 года, Лондон); советско-американское соглашение о принципах взаимной помощи в ведении войны против агрессии (11 июня 1942 года, Вашингтон); создание Европейской консультативной комиссии согласно решению Московской конференции 1943 года министров иностранных дел Великобритании, СССР и США. Наконец, это Тегеранская конференция, встреча Рузвельта, Черчилля и Сталина, посвящённая выработке стратегии борьбы с Германией и странами «Оси» (28 ноября – 1 декабря 1943 года).

Американские генералы свою часть подготовительной работы сделали еще в начале 1942 года. Я имею в виду, что в феврале 1942 г. начальником штаба армии США Джорджем Маршаллом и начальником управления стратегического планирования Дуайтом Эйзенхауэром был подготовлен меморандум, в котором обосновывалась целесообразность вторжения войск союзников во Францию через Ла-Манш. Через несколько месяцев американцами был подготовлен детальный план высадки войск союзников на французском побережье весной 1943 г. Военный министр США Г. Стимсон по этому поводу писал следующее: «Не открыть вовремя сильный западный фронт во Франции значило переложить всю тяжесть войны на Россию». Цит. по: Волков Ф. Д. Указ. соч.).

Но так оно и было: союзники стремились «переложить всю тяжесть войны на Россию». Было видно, что они всячески «тянули резину». Им надо было, чтобы СССР и страны фашистского блока максимально друг друга обескровили и ослабили. Таков был циничный расчет наших «союзников» (я специально слово ставлю в кавычки, поскольку настоящими союзниками США и Великобританию считать нельзя).

В результате подавляющая часть своих войск Гитлер направлял на восточный фронт. На этом фронте СССР противостоял силам фашистской коалиции в одиночку. На протяжении большей части войны Германия держала на оккупированных территориях Западной Европы (прежде всего, Франции) в разное время от 30 до 60 дивизий, которые в боевых действиях не участвовали. В Африке у фашистов было примерно 3-4 дивизии, которые участвовали в боевых операциях (африканский корпус Роммеля). В сентябре 1943 года в Италии высадились союзники и немцам пришлось перебросить туда 16 дивизий. А вот на восточном фронте в разное время сосредотачивалось от 190 до 260 дивизий (включая дивизии союзников Германии).

Известный советский и российский историк (также в прошлом дипломат) В. М. Фалин в своей книге «Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов» (М.: «Центрполиграф», 2016) пишет: после войны было принято считать, что 70-80% потерь германские вооружённые силы понесли на восточном фронте. А вот по его оценкам, эта доля достигает 93%. Именно на восточном фронте, в борьбе против СССР, в течение войны немецкие войска потеряли 507 дивизий, также были полностью разгромлены 100 дивизий союзников Германии. Итого 607 дивизий стран «Оси»!

Наши войска наращивали наступательную инициативу в 1943 году, освобождая советскую территорию от врага. И вот знаменательное событие: 26 марта 1944 г. солдаты 2-го Украинского фронта под командованием Маршала Советского Союза И.С. Конева стремительно форсировали реку Днестр, и на полосе 85 км они вышли на реку Прут, которая являлась государственной границей между СССР и Королевством Румыния. Началось победное шествие наших войск по Европе. Что не на шутку встревожило западных союзников СССР. Спектакль, который они нам исполняли в течение почти трех лет, закончился. Союзники поняли, что надо срочно действовать, пока вся Европа не стала «советской».

И вот, наконец, долгожданное открытие второго фронта 6 июня 1944 года. В этот день американские, британские и канадские войска под командованием генерала Эйзенхауэра начали высадку в Нормандии (Северная Франция). Это еще называют началом «нормандской операции» (другое название: операция «Оверлорд»).

К концу июля союзники заняли плацдарм шириной около 100 км и до 50 км в глубину. 25 июля союзники перешли в наступление, нанося главный удар из района Сен-Ло. 15 августа американо-французские войска высадились на побережье Южной Франции. Немецкие войска оказали слабое сопротивление и, так как общая обстановка на Западном фронте складывалась для них неудачно, 19 августа начали отходить с территории Южной Франции. На оккупированных территориях активизировались действия французских партизан. 25 августа союзники при поддержке партизан освободили Париж. 28 сентября немцы начали отходить с территории Северной Франции на укреплённую линию Зигфрида. Продвижение союзников происходило не очень быстро. Лишь к середине марта 1945 года американские, английские и французские войска вышли к Рейну и создали плацдармы под Ремагеном и южнее Майнца. В ночь на 24 марта союзники форсировали на широком фронте Рейн, обошли с юго-востока Рур и в начале апреля окружили 29 немецких дивизий и одну бригаду.

Англо-американские войска продолжали быстрое наступление на всех направлениях. Во второй половине апреля – начале мая союзники достигли Эльбы, заняли Эрфурт, Нюрнберг, вступили в Чехословакию и в западную Австрию. 25 апреля американские части встретились с советскими войсками у Торгау (событие, известное как «встреча на Эльбе»). По сути, в этот момент и в этой точке сошлись восточный и западный фронты. Это был конец Третьего рейха. 30 апреля произошло самоубийство Гитлера.

В начале мая английские войска достигли Шверина, Любека и Гамбурга. Союзники захватили весь юг Германии и западную часть Австрии. 8 мая немецкий генерал Альфред Йодль подписал акт о безоговорочной капитуляции германских вооружённых сил. Война в Европе закончилась.

Потери союзников на западном фронте составили 209.672 солдат и офицеров (убитые + раненные + пропавшие без вести), 36.976 из которых погибли (Hastings, Max. Overlord: D-Day and the battle for Normandy. New York: Vintage Books, 2006). Конечно, потери немалые. Но они меркнут на фоне наших потерь на восточном фронте. Общие потери вооруженных сил СССР (убитые + увечные + пропавшие без вести), по разным оценкам, составили от 8,67 млн до 10,92 млн человек (Михалев С. Н. Людские потери в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. (Статистическое исследование). – Красноярск, 1997; Великая Отечественная война. Юбилейный статистический сборник. – М.: Росстат, 2020; Эрлихман В. В. Потери народонаселения в XX веке. – М.: Русская панорама, 2004). Конечно, у Советского Союза были потери и на Дальнем Востоке. В результате быстротечной войны с Японией мы потеряли 12 тысяч человек в виде убитых и пропавших без вести. Таким образом, более 99% всех наших потерь военных приходится на советско-германский фронт, и эти потери в десятки раз превышают подобные потери наших союзников на западном фронте.

Есть серьезные аргументы в пользу того, что уже с конца февраля 1945 года союзники вступили в сепаратные переговоры с военными руководителями Третьего рейха. Те, кто готовили и развязывали вторую мировую войну, никак не рассчитывали на ту территориальную раскладку Европы, которая была определена решениями Ялтинской конференции 1945 года. Американский президент Франклин Рузвельт поставил свою подпись под этими решениями и, судя по всему, готов был и честно их исполнять.

Вопреки воле американского президента (и, судя по всему, в тайне от него) были начаты сепаратные переговоры с немцами (операция «Санрайз»; она нашла свое отражение в советском фильме по сценарию Юлиана Семенова «Семнадцать мгновений весны»). А 12 апреля 1945 года Франклин Рузвельт ушел из жизни. Вернее, его «ушли» (у серьезных историков нет сомнения, что американский президент был убит). Хозяином Белого дома стал Гарри Трумэн (бывший до этого вице-президентом). Трумэн резко стал разворачивать политический курс Америки. Некоторые историки даже говорят, что холодная война против СССР началась не в марте 1946 года (известная речь Черчилля в Фултоне), а 12 апреля 1945 года. Примечательно, что свое циничное отношение к войне и Советскому Союзу Трумэн публично обнародовал уже через два дня после вероломного начала войны против СССР (в тот момент он был сенатором от штата Миссури): «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя мне не хочется ни при каких обстоятельствах видеть Гитлера в победителях» («New York Times», 24.06.1941).

За спиной Сталина (а может быть, и Рузвельта) готовился «договорняк» «союзников» с Гитлером. С американской стороны переговоры курировал Аллен Даллес, будущий первый глава ЦРУ, а на тот момент времени один из руководителей Управления стратегических служб США (УСС), возглавлявший Центр УСС в Берне (Швейцария). До соглашения о совместных действиях англосаксов и немцев против СССР дело, к счастью, не дошло. А вот договоренность о том, что Третий рейх не будет оказывать сопротивления (или, по крайней мере, большого сопротивления) нашим союзникам на западном фронте, судя по всему, существовала. Это хорошо видно по статистике потерь на западном и восточном фронтах в последние месяцы войны.

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2024/05/29/80-let-nazad-byl-otkryt-vtoroy-front-vo-vtoroy-mirovoy-voyne.html

18.05.2024 Победа СССР во Второй мировой войне была обеспечена за счёт беспрецедентно высокой мобилизации экономики.

На заглавном фото: Танкоград, 1941 год

Она обеспечивала превосходство над европейским рейхом в производстве большинства видов оружия и боеприпасов

Любая война требует мобилизации экономики. Во Вторую мировую войну (1939-1945 гг.) было вовлечено в общей сложности 72 государства, существовавших на тот момент (80% населения земного шара). Это было военное противостояние между странами «Оси» (ядром альянса были Германия, Италия, Япония) и антигитлеровской коалицией (ее ядром стали Великобритания, СССР и США). Степень мобилизации экономики в странах, участвовавших в указанной войне, была очень разной.

Нет сомнения, что основной вклад в победу над странами «Оси», т. е. над фашизмом внес Советский Союз. В большинстве работ по истории Второй мировой войны (не только отечественных, но и зарубежных) признается, что от 70 до 80% всех потерь вооруженные силы Германии и ее союзников понесли на восточном фронте, т. е. со стороны Советского Союза. А вот в книге Валентина Фалина «Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов» (2000 г.) говорится, что эта доля еще выше – 93%. По его данным, на восточном фронте немецкие войска потеряли 507 дивизий, а войска союзников Германии – еще 100 дивизий.

Историки пишут о том, что Советскому Союзу воевать с Гитлером помогали союзники поставками оружия, военной техники и боеприпасов. Речь идет почти исключительно об американской программе ленд-лиза. Первоначально получателями помощи по программе были определены Великобритания (вместе с территориями Британской империи) и Китай. Советский Союз был подключен к программе 7 ноября 1941 года специальным решением тогдашнего президента США Франклина Рузвельта. Во многих работах воспроизводятся цифры поставок по ленд-лизу в СССР: взрывчатых веществ 345.735 тонн; динамита – 70.400.000 фунтов (31 933 тонн) грузовых машин – 375.883; летательных аппаратов– 22.150; танков – 10.000; легковых внедорожников и вездеходов 51.503; мотоциклов – 35.170; пистолетов – 12.997; локомотивов –1.981; грузовых судов – 90; торпедных катеров – 202; противолодочных кораблей– 105; шин –3.786.000; спирта – 331.066 л; армейских ботинок – 15.417.000 пар; одеял – 1.541.590 и т. д.

Статистика американских поставок выглядит очень впечатляюще. Нет спору, что указанная помощь помогла Советскому Союзу ускорить победу над врагом и сократила наши потери в войне. И это, кстати, признавал Сталин и другие наши государственные деятели. Но при этом не стоит и переоценивать эту помощь.

Во-первых, мы особенно нуждались в помощи в первые месяцы войны, а львиная доля поставок пришлась на 1944-45 гг., когда советские воины уже наступали и вышли за пределы государственных границ СССР. В 1941 году поставки по ленд-лизу составили лишь 1 процент их поставок за все годы войны.

Во-вторых, порой американцы поставляли нам не то, что мы просили, а то, что у американцев было в избытке (продукцию так называемого «капиталистического перепроизводства»). А порой и не того качества. Так, мы очень просили новейшие стратегические бомбардировщики В-17, В-24, В-29, но их союзники поставлять категорически отказались. Основная часть поставленных нам танков приходилась на модель под названием «Шерман», которую наши военные называли «зажигалкой».

В-третьих, несмотря на внушительные абсолютные цифры объемов поставок по программе ленд-лиза их доля в общем объеме материально-технического обеспечения советских вооруженных сил была весьма скромной. Так, наша потребность в зенитках и противотанковой артиллерии за счет ленд-лиза была покрыта на 2,7%. А вот аналогичные показатели по некоторым другим позициям (%): танки – 12; САУ (самоходные артиллерийские установки) – 7,8; стрелковое оружие – 0,75; летательные аппараты всех типов – 13; торпедные катера и иные военные суда – 22; бензин – 2,7 и т. д.

В 1948 году у нас вышла книга «Военная экономика СССР в период Отечественной войны», написанная тогдашним руководителем Госплана СССР Н. Вознесенским. В ней дана общая оценка роли американских поставок по ленд-лизу. Их объем по отношению к отечественному производству в период военной экономики составил всего лишь около 4%. Можно еще добавить, что география американских поставок по лендлизу была достаточно странной. Поставки в Великобританию за годы войны почти в три раза превысили поставки в Советский Союз. При том что вклад Великобритании в разгром фашистской Германии (если его измерять количеством убитых на полях сражений или числом уничтоженных немецких дивизий) оценивается всего в несколько процентов.

Итак, победа Советского Союза обеспечивалась преимущественно за счет собственного тыла, т. е. за счет собственной экономики. Она действительно обеспечивала как минимум паритет, а чаще всего превосходство над Германией в производстве большинства видов оружия и боеприпасов. Приведу, в частности, цифры по общему объёму производства некоторых видов военной техники и оружия в СССР, Германии, США и Великобритании за годы войны.

Танки и самоходные артиллерийские установки (тыс. единиц): США – 148,4; СССР – 105,3; Германия – 46,9; Великобритания – 27,9.

Военные самолёты всех типов (тыс. ед.): США – 254,96; СССР – 213,74; Великобритания – 117,93; Германия – 108,18.

Миномёты калибром 50 мм и выше (тыс. ед.): СССР – 351,80; Великобритания – 102,95; Германия – 73,48. По США данных нет.

Как видим, Советский Союз в противостоянии с Германией имел не только паритет по производству многих видов оружия, но даже явное превосходство. По танкам и САУ наше превосходство над Германией составило (суммарный объем производства за все годы войны; раз): по минометам – 4,8; по танкам и САУ – 2,4; по пулеметам – 1,5; по военным самолетам всех типов – 2,0. А вот превышение Советского Союза над Германией по отдельным видам самолетов (раз): истребители – 1,1; штурмовики – 3,0; бомбардировщики – 1,2; транспортные самолеты – 5,6.

Но, может быть, советская экономика была настолько громадной, что для нее не составляло большого труда производить такое количество танков, самолетов, орудий, пулеметов, винтовок, снарядов и патронов, которое без труда обеспечивало нам военное превосходство над Германией?

Чтобы ответить на этот вопрос, прибегну к следующему зарубежному источнику: Harrison, Mark. The Economics of World War II: Six Great Powers in International Comparison. (Cambridge University Press, 1998). В этой монографии английский экономист Марк Харрисон оценивает экономики ведущих стран-участниц Второй мировой войны с помощью современного макроэкономического показателя валового внутреннего продукта (ВВП). Оценки сделаны в долларах США в ценах 1990 года. Оценки по годам, начиная с 1938 по 1945 год включительно. В 1938 году первое место по величине ВВП, естественно, занимали США – 800 млрд долл. Далее следовали (млрд долл.): СССР – 359; Германия – 351; Великобритания – 284; Франция – 186; Япония – 169.

В этом списке ведущих экономик мира нас интересует особенно СССР и Германия. Какова была траектория развития экономик указанных стран на отрезке времени 1938-1945 гг.? Вот показатели по годам по советской экономике (млрд долл.): 1938 г. – 359; 1939 г. – 366; 1940 г. – 417; 1941 г. – 359; 1942 г. – 274; 1943 г. – 305; 1944 г. – 362; 1945 г. – 343.

А вот аналогичная картинка по экономике Германии (млрд долл.): 1938 г. – 351; 1939 г. – 384; 1940 г. – 387; 1941 г. – 412; 1942 г. – 417; 1943 г. – 426; 1944 г. – 437; 1945 г. – 310.

Сравнение двух картинок показывает следующее. Экономика Советского Союза очень динамично развивалась в течение трех лет 1938-1940 гг. Она за это время выросла на 16,2%. На этом отрезке времени германская экономика также росла, но ее прирост был более скромным – на 10,3%. В 1938-1940 гг. советская экономика оставалась на втором месте в мире (после американской), а немецкая занимала третье место. Картина начала существенно меняться в 1941 году, когда Германия осуществила вероломное вторжение на территорию Советского Союза. Большое количество промышленных предприятий, колхозов и совхозов, объектов экономической инфраструктуры оказалось под оккупацией. И это привело к существенному сокращению производства. В 1942 году ВВП СССР снизился на треть по сравнению с 1940 годом. Хотя в 1943-1945 гг. экономика СССР стала потихоньку восстанавливаться, однако и в 1945 году она не вышла еще на уровень довоенного 1938 года.

В отличие от СССР экономика Германии во время войны продолжала расти. Сейчас я не буду подробно объяснять, как это удавалось Третьему рейху. Если сказать совсем коротко, то за счет мобилизации трудовых, производственных и финансовых ресурсов почти всей Европы, которая оказалась под оккупацией Третьего рейха. В 1944 году она достигла своего максимума: ВВП Германии в предпоследнем году войны превысил уровень 1938 года почти на четверть (на 24,5%).

Уже в 1941 году экономика Германии стала существенно превышать советскую. Такое превышение сохранялось также в 1942-1944 гг. Максимальное превышение было зафиксировано в 1942 году, оно составило более полутора раз. И лишь в 1945 году советская экономика опять стала превышать германскую.

Примечательно, что если советская экономика испытала в годы войны значительное сокращение по сравнению с довоенным периодом, то у наших англосаксонских союзников сохранялась положительная экономическая динамика. В 1943 году ВВП Великобритании превысил уровень 1938 года на 27%. И лишь в последние два года британская экономика несколько «просела» (ВВП в 1945 году был ниже уровня 1943 года на 8%). А вот Соединенные Штаты в годы Второй мировой войны вообще демонстрировали «экономическое чудо». Если в 1938 году ВВП США, как я отметил выше, равнялся 800 млрд долл., то в 1944 году этот показатель уже вырос до 1499 млрд долл., т. е. почти в 1,9 раза! И лишь в 1945 году был зафиксирован небольшой спад – до 1474 млрд долл. (на 1,3%). Это было обусловлено снижением «оборотов» предприятий военно-промышленного комплекса США в связи с окончанием Второй мировой войны. При таком бурном экономическом росте США помощь Советскому Союза по программе ленд-лиза в объеме 11 млрд долл. вряд ли можно назвать «избыточной» щедростью.

Но вернусь вновь к вопросу о соотношении сил СССР и Германии в войне. Экономический потенциал Германии, измеряемый с помощью показателя ВВП, почти до самого конца войны был выше, чем потенциал Советского Союза. А вот объёмы военного производства, как я показал выше, по большинству видов оружия, военной техники и боеприпасов были у нас выше (иногда в разы), чем у Германии. Как такое может быть? Такое может быть (и реально такое было) благодаря высочайшему уровню военно-экономической мобилизации в Советском Союзе. Много сказано и написано о военно-экономической мобилизации в Третьем рейхе. Но в Советском Союзе уровень такой мобилизации оказался еще более высоким.

Физические объемы производства многих видов военной продукции в США в годы войны были выше, чем в СССР. Чаще всего превышение составляло 1,5-2 раза. Но ведь ВВП США в годы войны превышал ВВП Советского Союза в среднем в 4 раза. О чем это говорит? О том, что уровень военно-экономической мобилизации в Советском Союзе был значительно выше, чем в США.

Следует почеркнуть, что мы начали военно-экономическую мобилизацию не 22 июня 1941 года, а, по крайней мере, лет за двенадцать до вероломного вторжения Германии на нашу территорию. Эту мобилизацию в нашей литературе чаще называют словом «индустриализация». За период 1929-1941 гг. у нас было построено и запущено в эксплуатацию без малого деять тысяч предприятий, большая часть которых прямо или опосредованно работали на оборону. После 22 июня 1941 года военно-экономическая мобилизация приняла другие формы. Передислокация в течение нескольких месяцев тысяч промышленных предприятий на восток страны. Перевод их на круглосуточную работу. Перепрофилирование многих предприятий с производства гражданской продукции на выпуск военной (например, переход от выпуска тракторов на выпуск танков и иной бронетехники). И т. д. Общее руководство военно-экономической мобилизацией осуществлял Государственный комитет обороны (ГКО), учрежденный 30 июня 1941 года.

Ограниченный формат статьи не позволяет раскрыть все тонкости вопросов военно-экономической мобилизации в СССР. Могу рекомендовать некоторые источники по данной теме. Это уже упоминавшаяся выше книга Н. Вознесенского «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» (1948 г.). Также: Хохлов Е.В. Военная экономика СССР накануне и в годы Второй мировой войны (2005 г.). Симонов Н.С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920-1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление (1992 г.). Чадаев В.Я. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1985 г.). Самуэльсон Л. Красный колосс. Становление военно-промышленного комплекса СССР. 1921–1941. Перевод с англ. (2001 г.). «Военная экономика России в первой половине ХХ столетия». Сборник статей. Под ред. Караваевой И.В. (2006 г.). «Великая Отечественная война 1941–1945 годов». В 12 томах. Том 7. «Экономика и оружие войны» (2013 г.).

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2024/05/18/pobeda-sssr-vo-vtoroy-mirovoy-voyne-byla-obespechena-za-schyot-besprecedentno

http://reosh.ru/valentin-katasonov-pobeda-sssr-vo-vtoroj-mirovoj-vojne-byla-obespechena-za-schyot-besprecedentno-vysokoj-mobilizacii-ekonomiki.html

10.05.2024 Великая Победа 1945 года: две мировые войны – два разных итога для России

Репарации, экономические потери, территориальные приобретения, распад колониальных империй

Накануне в России и в других государствах отметили 79-ю годовщину победы Советского Союза в Великой Отечественной войне 1945 года. В том же далёком году спустя неполные четыре месяца (2 сентября 1945 года) была поставлена окончательная точка и во всей Второй мировой войне.

Несмотря на то что вроде бы всё уже сказано и написано о Второй мировой войне и о роли в ней Советского Союза, целесообразно ещё раз взглянуть на войну и на нашу страну в той войне, выбрав для этого несколько нестандартный угол зрения. А именно сравнить Вторую мировую войну с Первой мировой для оценки того, насколько эти войны оказались похожими или, наоборот, непохожими для нашей страны (которая сначала называлась Российской империей, потом – РСФСР, а еще позднее – СССР).

Внешнее сходство двух мировых войн заключается в том, что в обоих случаях ядром противоборствующих сторон были примерно одни и те же государства: Германия против Британии, Франции и России. В обеих войнах Германия и ее союзники оказались побежденными. Среди победителей в обеих войнах были Британия и Франция. А вот Россия была победительницей лишь во Второй мировой войне. А в списке победителей Первой мировой войны ее нет. Об этом подробнее я скажу ниже.

Для России обе войны схожи с точки зрения того, что в обоих случаях она внесла основной вклад в победу над противником (Германией и ее союзниками). Об этом свидетельствуют многочисленные статистические данные. В Первой мировой войне число мобилизованных на военную службу составило 15 миллионов человек. А вот данные по количеству мобилизованных в странах-союзницах России по блоку Антанта (млн чел.): Британия – 7,4; Франция – 9,0. У России под ружье было поставлено почти столько же, сколько у Франции и Англии, вместе взятых. В отличие от Франции и Британии, где большая часть мобилизованных была лишь резервом, не участвующим непосредственно в боевых операциях, большая часть мобилизованных в России оказывалась в окопах на передовой.

Потери стран Антанты и их союзников (всего 30 государств) в виде убитых составили 2.790,4 тыс. человек, в том числе в России – 1.500 тыс.; Франции – 870 тыс., Англии – 205 тыс. Таким образом, на Россию приходится 54% всех убитых из 30 стран, воевавших на стороне Антанты, и 58% общего числа убитых всех трех членов Антанты. Доля России в общем числе раненых и окончательно выбывших из строя составила более половины всех таких потерь на стороне Антанты и ее союзников (784,2 тыс. из 1526,5 тыс.). По показателю числа взятых в плен и без вести пропавших Россия также имеет потери, существенно превышающие половину (3.084,2 тыс. из 5.719,4 тыс.).

Итак, победа над Германией и Тройственным союзом была достигнута, прежде всего, ценой крови русского солдата. Победа была достигнута, но, еще раз повторю, что России в списке победителей парадоксальным образом не оказалось.

Во Второй мировой войне вклад России (Советского Союза) в победу над фашистской Германией и ее союзниками был еще более весомым. Вот количество мобилизованных на военную службу в годы войны (млн человек): Россия (СССР) – 34;48; Франция – 6,00; Англия – 5,90. Главные европейские союзники по антифашистскому блоку мобилизовали на войну в 2,9 раза меньше мужчин, чем Советский Союз. Если отнести число мобилизованных к общей численности населения, то цифры по трем странам будут следующие (%): Россия (СССР) –17,5; Франция – 14,5; Англия – 12,4. Как видим, у нас был самый высокий относительный уровень мобилизации.

Как и в годы Первой мировой войны, в 1941-45 гг. большая часть мобилизованных в России (СССР) оказывались в окопах на передовой. Поэтому прямые потери военнослужащих у нас были несравненно выше, чем у ближайших союзников по антифашистскому блоку. Число убитых и пропавших без вести пропавших военнослужащих Советского Союза, по разным оценкам, составило от 8,67 до 10,92 млн человек. От четвери до трети всех мобилизованных. А вот потери у наших европейских союзников (млн человек): Англия – 0,29; Франция – 0,25. Примерно в 20 раз меньше, чем потери Советского Союза!

Еще более контрастная картина по потерям гражданского населения (млн человек): СССР – 17,93; Англия - 0,09; Франция – 0,41. Потери СССР больше, чем суммарные потери Англии и Франции почти в 90 раз!

Наконец, приведу показатель суммарных людских потерь – военнослужащих и гражданского населения (млн человек): СССР – 26,0; Англия – 0,38; Франция – 0,66. Наши потери больше англо-французских в 25 раз!

Картину людских затрат на войну и людских потерь можно дополнить цифрами по экономическим потерям стран антифашистского блока. За годы войны на советской территории было разрушено 1710 городов и посёлков городского типа и более 70 000 сёл и деревень, 32 000 промышленных предприятий, разгромлено 98 000 колхозов, 1876 совхозов. Государственная комиссия установила, что материальный ущерб составил около 30 % национального богатства Советского Союза, а в районах, подвергшихся оккупации, — около двух третей. В целом материальные потери Советского Союза оцениваются суммой около 2,6 трлн рублей (Великая Отечественная война Советского Союза 1941–45 // статья из Большой советской энциклопедии). Для сравнения: национальное богатство Великобритании уменьшилось лишь на 0,8 %, Франции — на 1,5 %. Уже не приходится говорить о значительном росте национального богатства США, которые выступали в войне на стороне антифашистского блока.

В свое время я делал собственные оценки экономических издержек главных стран, участвовавших во Второй мировой войне. Вот оценки прямых бюджетных военных расходов главных участников Второй мировой войны (млрд долл.): СССР – 357; Англия – 120; Франция – 15; Германия – 272 (отмечу: здесь и ниже оценки в долларах 1938 года). А вот оценки прямого ущерба в виде разрушений, уничтожений и хищений имущества (млрд долл.): СССР – 128; Англия – 6,8; Франция – 21,5; Германия – 48. Суммарные прямые экономические потери (бюджетные военные расходы плюс утрата имущества) составили (млрд долл.): СССР – 485; Англия – 126,8; Франция – 36,5; Германия – 320. Как видим, суммарные прямые экономические потери Советского Союза оказались почти в три раза выше, чем у Англии и Франции, вместе взятых.

С учетом приведенных цифр, можно сказать, что основная нагрузка Второй мировой войны легла именно на нашу страну. Если про Первую мировую войну можно сказать, что наш вклад в победу над Германией и ее союзниками был основным, то про Вторую мировую войну следует сказать, что наш вклад был решающим! До 1944 года (когда, наконец, союзниками был открыт второй фронт) Советский Союз воевал против Германии и ее союзников чуть ли не в одиночку.

Теперь о результатах и последствиях для России Первой и Второй мировых войн. Еще раз подчеркну, что мы не вошли в список победителей Первой мировой. Скорее, мы оказались в одной компании с Германией и ее союзницами. Т. е. в списке побежденных. Еще в 1916 году многие считали, что Россия будет победительницей. Она неожиданно для многих сумела нарастить производство оружия и снарядов, начала побеждать на фронте (достаточно вспомнить брусиловский прорыв 1916 года). Ожидали, что в 1917 году будет установлен флаг Российской империи над Константинополем. Но дальше начались какие-то странности. Волнения в тылу, потом февральская революция, потом октябрьский переворот 1917 года. Полное разложение российской армии. Потом сепаратные переговоры большевиков с немцами, которые в марте 1918 года закончились брестским «похабным» миром.

Обращу внимание на такой показатель, как национальное богатство Российской империи. Цифры приводятся в млрд марок на две даты: 1914 год и 1919 год. У Англии за этот период времени национальное богатство уменьшилось с 325 до 275 (млрд марок), у Франции – с 260 до 180. У стран Тройственного союза показатели уменьшились (млрд марок): у Германии – с 375 до 250; у Австро-Венгрии – со 170 до 100; у Италии – со 100 до 80. А вот у России национальное богатство в 1914 году оценивалось в 250 млрд марок, а в 1919 году – в 100 млрд марок. Получается, что у России из всех воюющих стран по обе стороны фронта произошло самое большое сокращение национального богатства – в 2,5 раза. У Англии сокращение составило менее 1,2 раза; у Франции – в 1,4 раза; у Германии – в 1,5 раза; у Австро-Венгрии – в 1,7 раза. А у России – в два с половиной раза. В переводе на более понятный, житейский язык это означает, что Россия пребывала в полной разрухе.

Следует обратить внимание, что для победителей в Первой мировой войне ключевым вопросом были репарации, которые они желали получить от Германии и других побежденных стран. Раньше победители требовали контрибуций, что-то наподобие дани. Теперь это стали называть «репарациями» – платежами, необходимыми для восстановления экономики и компенсации потерь победителя. На Парижской конференции в 1919 году Германии насчитали сумму репараций, равную 269 миллиардам золотых марок. Это примерно эквивалентно 100 тыс. тонн золота. Для справки отмечу, что накануне Первой мировой войны в официальных резервах центральных банков и казначейств всех стран мира драгоценного металла было на порядок меньше. Главными получателями репарационной дани были определены две страны – Англия и Франция. Третьего члена Антанты – России – в списке запланированных получателей не было.

А вот что было определено по части репараций по итогам Второй мировой войны. Во-первых, общая сумма репараций, возложенных победителями на Германию, была очень скромной – всего 20 млрд долларов. (примерно на порядок меньше того, что требовала Антанта на Парижской мирной конференции). Франция и Англия хотели в 1945 году гораздо большего, но их желания охладил Сталин. Во-вторых, половина всех репараций причиталось Советскому Союзу. Опять-таки СССР мог требовать большей доли (учитывая реальный вклад в победу), однако Сталин не стал слишком обижать союзников по антифашистскому блоку.

Опять вернёмся к Первой мировой. От побеждённых к победителям, согласно решениям Парижской мирной конференции 1919 г., перешли территории общей площадью 5.719,2 тыс. кв. км. Основным бенефициаром такого территориального передела стала Англия – она получила 53,6% территорий. На втором месте оказалась Франция с долей в 16,1%. Подсуетилась также Польша, получив 6,5% территориального «пирога». На остальные страны, примкнувшие к Антанте, в общей сложности пришлось 23,8% территориальных приобретений.

А вот России ничего не досталось. Мало того что она пребывала в разрухе и гражданской войне, она еще лишилась значительной части своих территорий. Правда, это было решением не Парижской мирной конференции, а «похабного» мира, достигнутого в Бресте в марте 1918 года. Сошлюсь на такой редкий источник, как статистический сборник «Россия в мировой войне 1914-1918 года (в цифрах)» (Центральное статистическое управление. Отдел военной статистики. М. 1925). Согласно сборнику, у России Германия оттяпала 842 тыс. кв. км, что составило 15,4% территории европейской части страны. Приводится список тех стран, которые поживились за счет России (тыс. кв. км; в скобках – доля от площади европейской части России, %): Польша – 246 (4,5); Финляндия – 390 (7,2); Эстония – 43 (0,8); Латвия – 65 (1,2); Литва – 52 (0,8); Румыния – 46 (0,8). Последняя из названных стран просто захватила кусок российской территории без всяких переговоров. Хотя Брестский «похабный» мир прекратил действовать уже в ноябре 1918 года, когда в Первой мировой войне была поставлена окончательная точка (и далее начались переговоры стран-победительниц о заключении мирного договора на Парижской конференции 1919 года), советскому государству не удалось вернуть отданные Германии земли. И оно даже продолжало терять территории (например, в ходе советско-польской войны 1920 года).

В ходе Второй мировой войны Советскому Союза удалось вернуть существенную часть территорий, которые она потеряла в конце Первой мировой войны и первые послевоенные годы. Территориальный прирост СССР за 1939-1945 годы достиг почти семисот тысяч квадратных километров, из которых 280 тысяч квадратных километров отошли к РСФСР, примерно по 100 тысяч квадратных километров получили УССР и БССР, на остальных территориях образовались Латвийская, Литовская, Молдавская и Эстонская ССР. В результате разгрома в 1945 году Японии наша страна получила Южный Сахалин, утраченный после русско-японской войны 1904-1905 гг., и Курильские острова. Кроме этих "военных трофеев" к РСФСР в 1944 году была присоединена Тувинская народная республика – 168,6 тыс. квадратных километров, с населением в 130 тысяч человек. Численность населения на территориях, которые вошли в состав Советского Союза, на середину 1940-х годов оценивается в 23 миллиона человек.

Никаких территориальных приобретений у западных союзников СССР по итогам Второй мировой войны не было. Для Англии, Франции и других европейских стран вопрос стоял уже по-другому: как бы удержать те территории, которыми они располагали накануне войны. Речь идет не о европейских территориях, а о заморских владениях. Вторая мировая война создала предпосылки для распада колониальных владений. И такой распад начался. Первый его этап (1945 – середина 1950-х гг.) характеризуется тем, что в первое послевоенное десятилетие независимыми стали крупнейшие английские колонии Индия, Индонезия, Цейлон, Бирма, подмандатные территории Франции – Сирия и Ливан. В ходе восьмилетней войны (1945 – 1954 гг.) независимости добился Вьетнам. Революции социалистического характера победили в Северной Корее и Китае. Всего за этот период появилось 15 суверенных государств, в которых проживало подавляющее большинство населения бывших колониальных владений. А далее последовал второй этап (середина 1950-х – середина 1970-х гг.), за ним – третий (1975 – 1990-е гг.). В результате «великого освобождения» в мире появилось около 100 новых независимых государств. Всего после Второй мировой войны от колониальной зависимости освободилось более 2 млрд. человек. С тем, что в распаде колониальной системы решающую роль сыграл СССР, победивший во Второй мировой войне, соглашаются как российские, так и зарубежные историки.

Главным политическим итогом Второй мировой войны стало то, что позиции Великобритании и Франции, несмотря на то что они вошли в состав главных победителей, были значительно ослаблены. Главными державами в мире стали СССР и США. Советская Россия, возникшая на обломках Российской империи, конечно, таким политическим влиянием в мире не обладала. Западные страны серией своих военных интервенций стремились окончательно добить нашу страну. Да и экономически Россия после Первой мировой войны утратила те позиции, которые имела в 1914 году.

Сравнение двух мировых войн с точки зрения оценки места и роли России в этих войнах имеет большое значение для современной России. Сегодня нас втягивают в разные вооружённые конфликты, за которыми в любой момент может начаться большая, или мировая, война. К ней надо быть готовым. А для такой готовности нам следует хорошо усвоить уроки обеих мировых войн. Нам ни в коем случае не нужны новые «похабные» миры типа Брестского. Нам нужна Победа, подобная той, годовщину который мы отмечаем 9 мая.

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2024/05/10/velikaya-pobeda-1945-goda-dve-mirovye-voyny-dva-raznykh-itoga-dlya-rossii.html

07.05.2024 К вопросу о победителях: Во сколько обошелся разгром армий Гитлера Англии, Франции и СССР

Фото: Марк Редькин/ТАСС

О цене нашей Победы в Великой Отечественной войне и о нашем вкладе в победу во Второй мировой

О ревизии истории Второй мировой войны сказано и написано много. Ревизия началась с того момента, когда Запад объявил Советскому Союзу холодную войну, т.е. буквально через несколько месяцев после завершения Второй мировой.

Напомню, что закончилась она капитуляцией Японии 2 сентября 1945 года. Примером ползучей ревизии истории Второй мировой войны могут служить высказывания Уинстона Черчилля. В годы войны этот британский политик и государственный деятель с благодарностью и даже восхищением оценивал роль Красной армии в борьбе с нацистской Германией и ее союзниками.

В декабре 1941 года, комментируя в Палате общин контрнаступление советских войск под Москвой, Черчилль отметил, что «русские солдаты и русский народ борются за каждую улицу, каждый дом, каждую пядь своей земли», им удалось «нанести чертовски сильный удар, который почти не имеет аналогов в военной истории».

За несколько дней до упомянутого выступления в парламенте к «Великому альянсу» присоединились США. Черчилль пересек Атлантику, где 26 декабря выступил в Вашингтоне на совместном заседании верхней и нижней палат Конгресса. В своей речи перед американским истеблишментом он отметил, что «великолепная оборона родной земли русскими армиями и русским народом нанесла системе нацистской тирании глубокие раны, которые будут гноиться и охватят огнем не только нацистское тело, но и нацистскую душу».

А вот его выступление в палате общин в начале августа 1944 года «Кроме русской армии не было такой силы, которая могла бы переломить хребет гитлеровской военной машине».

Но вот наступил мир. Тональность оценок изменилась. В своих мемуарах «Вторая мировая война», увидевших свет в 1948 году, Черчилль уже более чем скромно описал успехи Красной армии. Он уже оценивал вклад в победу СССР, с одной стороны, и его западных союзников (Англии, Франции, США), с другой стороны как паритетный (примерно одинаковый). Началась «ползучая» ревизия истории войны.

Кстати, советская историософия исходила из достаточно взвешенной оценки вклада разных стран в победу. Мы никогда не обнуляли вклад западных союзников. Наша точка зрения на этот счет была примерно такой: мы могли бы победить фашистскую Германию и в одиночку, но ценой дополнительных человеческих жертв, а война закончилась бы позднее.

Российский историк Валентин Фалин высказался таким образом: «При том, что политики часто занимали диаметрально противоположные позиции в отношении Второго фронта и совместных операций, солдаты честно выполняли свой долг. Именно благодаря сотрудничеству военных Запада и Востока война кончилась в мае 1945-го, а не затянулась на несколько лет».

Сегодня уже Запад полностью перевернул историю Второй мировой войны с ног на голову. Оказывается, это именно альянс Англии, Франции и США обеспечил победу над фашистским блоком. Мало того, некоторые историки на Западе доходят до того, что называют Советский Союз «агрессором» — таким же, как Германия. Не говоря о том, что СССР еще стал и «оккупантом», расширив свои границы. Не хочу даже цитировать подобную ложь.

Я не историк, а экономист, работающий преимущественно со статистикой. Попытаюсь восстановить с помощью статистики правдивую картину Второй мировой войны с точки зрения цены войны и вклада в победу основных ее участников. Цена и вклад имеют два основных измерения: людские ресурсы и экономические ресурсы (издержки).

Приведу для начала количество мобилизованных на военную службу за годы войны в трех основных странах антигитлеровской коалиции (млн человек): Россия (СССР) — 34,48; Франция — 6,00; Англия — 5,90. И это при том, что для Франции и Англии война началась без малого на два года раньше, чем для Советского Союза.

Если отнести число мобилизованных к общей численности населения, то цифры по трем странам будут следующие (%): Россия (СССР) — 17,5; Франция — 14,5; Англия — 12,4. Как видим, из трех стран у Советского Союза была наибольшая мобилизация населения на войну как по абсолютной, так и относительной величине.

Примечательно, что большая часть мобилизованных во Франции и Англии в боевых действиях не участвовали, были в тылу и «резерве». А вот в России (СССР) и в 1941- 45 гг. большая часть мобилизованных оказывались в окопах на передовой. Союзники на западном фронте вели позиционную войну, которая не требовала большого количества военнослужащих. Германия и ее союзники сосредоточили все основные силы на Восточном фронте (Лозунг Третьего Рейха: Drang nach Osten — «Натиск на Восток»).

Первые три года войны Советский Союз, по существу, в одиночку сражался в Европе против основных сил фашистской Германии и ее союзников. В этот период войскам наших западных союзников противостояло в разные моменты лишь от 9 до 40 дивизий фашистского блока. А на советско-германском фронте тогда действовали одновременно от 180 до 260 дивизий противника, в том числе от 140 до 200 дивизий фашистской Германии.

После войны было принято считать, что 70−80% потерь германские вооружённые силы понесли на Восточном фронте, по более новым данным историка Валентина Фалина, эта доля достигает 93%.

Именно на Восточном фронте, в борьбе против СССР, в течение войны немецкие войска потеряли 507 дивизий, также были полностью разгромлены 100 дивизий союзников Германии.

Поэтому неудивительно, что прямые потери военнослужащих у нас были несравненно выше, чем у ближайших союзников по антифашистскому блоку.

Число убитых и пропавших без вести пропавших военнослужащих Советского Союза, по разным оценкам, составило от 8,67 до 10,92 млн человек. От четвери до трети всех мобилизованных. А вот потери у наших европейских союзников (млн человек): Англия — 0,29; Франция — 0,25. Итого: 0,54. Почти в 20 раз меньше, чем потери Советского Союза!

Еще более контрастная картина по потерям гражданского населения (млн человек): СССР — 17,93; Англия — 0,09; Франция — 0,41. Потери СССР больше, чем суммарные потери Англии и Франции почти в 90 раз!

Наконец, приведу показатель суммарных людских потерь — военнослужащих и гражданского населения (млн человек): СССР — 26,0; Англия — 0,38; Франция — 0,66. Наши потери больше англо-французских в 25 раз!

Вторая составляющая вклада стран в победу — финансовые и материальные затраты и издержки. В советской и постсоветской литературе многократно приводились цифры издержек, которые понесла наша страна в результате вероломной агрессии фашистской Германии и оккупации части территории Советского Союза.

Первоисточником многих таких цифр является книга Н. Вознесенского «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» (М.: Госполитиздат, 1948). Автор книги — Николай Алексеевич Вознесенский (1903−1950) в 1938—1949 гг. занимал пост Председателя Госплана СССР. Лишний раз напомню некоторые цифры ущерба, которые мы понесли тогда. За годы войны на советской территории было разрушено 1710 городов и посёлков городского типа и более 70 000 сёл и деревень, 32 000 промышленных предприятий, разгромлено 98 000 колхозов, 1876 совхозов.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1942 года была учреждена Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР (ЧГК).

Согласно данным ЧГК, прямые материальные потери, понесенные СССР в войне 1941−1945 гг. в результате разрушений, повреждений и хищений имущества составили по отдельным видам производственных объектов и средств производства составили:

Металлорежущие станки (ед.) — 175 тыс. Молоты и прессы (ед.) — 34 тыс. Врубовые машины (ед.) — 2,7 тыс. Отбойные молоты (ед.) — 15 тыс. Электростанции (мощность кВт) — 5 млн. Доменные печи (ед.) — 62. Мартеновские печи (ед.) — 21. Ткацкие станки (ед.) — 45 тыс. Прядильные веретена (ед.) — 3 млн.

А вот прямые потери производственной базы сельского хозяйства:

Лошади (голов) — 7 млн. Крупный рогатый скот (голов) — 17 млн. Свиньи (голов) — 20 млн. Козы и овцы (голов) — 27 млн. Тракторы (ед.) — 137 тыс. Комбайны (ед.) — 49 тыс.

Также в документах ЧГК содержится подробная информация по другим видам прямых потерь: в транспорте, экономической инфраструктуре, жилищном фонде и др.

Наши общие материальные потери складывались из прямых потерь и непрямых (косвенных) потерь. Среди последних в первую очередь следует выделить потери в производстве многих видов продукции. Они оцениваются как объем недополученной за год продукции. За базу взят годовой объем производства в 1940 году. По отдельным видам продукции потери составили:

Каменный уголь — 307 млн. т. Электроэнергия — 72 млрд. кВтч. Сталь — 38 млн. т. Алюминий — 136 тыс. т. Металлорежущие станки — 90 тыс. шт. Сахар — 63 млн. ц. Зерно — 11 млрд. пудов. Картофель — 1.922 млн. ц. Мясо — 68 млн. ц. Молоко — 567 млн. ц.

Государственная комиссия дала стоимостную оценку отдельных видов ущербов и установила, что материальный ущерб составил около 30% национального богатства Советского Союза, а в районах, подвергшихся оккупации, — около двух третей. В целом материальные потери Советского Союза оцениваются суммой около 2,6 трлн рублей. Для сравнения: национальное богатство Великобритании уменьшилось лишь на 0,8%, Франции — на 1,5%. Уже не приходится говорить о значительном росте национального богатства США, которые выступали в войне на стороне антифашистского блока.

А вот оценки прямого ущерба в виде разрушений, уничтожений и хищений имущества (млрд долл.): СССР — 128; Англия — 6,8; Франция — 21,5; Германия — 48. Суммарные прямые экономические потери (бюджетные военные расходы плюс утрата имущества) составили (млрд долл.): СССР — 485; Англия — 126,8; Франция — 36,5; Германия — 320. Как видим суммарные прямые экономические потери Советского Союза оказались почти в три раза выше, чем у Англии и Франции, вместе взятых. Между тем, именно эти две европейские страны сегодня возглавляют новый Drang nach Osten. Беззастенчиво переписывая в угоду этому историю Второй мировой.

Думаю, что приведенные цифры лишний раз подтверждают, что именно благодаря Советскому Союзу была одержана решительная победа над фашистской Германией и ее союзниками. Мы празднуем 9 мая День Победы в Великой Отечественной войне. Но мы не должны забывать, что мы также победители и во всей Второй мировой войне.

В заключении опять обращусь к Черчиллю, который до окончания войны трезво и объективно оценивал роль СССР в войне и победе над фашистским альянсом. В письме И. Сталину от 23 февраля 1945 года У. Черчилль писал: «Красная Армия празднует свою двадцать седьмую годовщину с триумфом, который … решил участь германского милитаризма. Будущие поколения признают свой долг перед Красной Армией так же безоговорочно, как это делаем мы, дожившие до того, чтобы быть свидетелями этих великолепных достижений».

Увы, Запад забыл о своем долге перед нашей страной, занимаясь откровенной фальсификацией истории. Главное, чтобы мы, граждане России, знали и помнили настоящую историю войны. Это будет залогом того, что мы сможем победить в том противостоянии с Западом, которое стремительно нарастает на наших глазах.

Катасонов В.Ю.

https://svpressa.ru/post/article/414392/

http://reosh.ru/valentin-katasonov-k-voprosu-o-pobeditelyax-vo-skolko-oboshelsya-razgrom-armij-gitlera-anglii-francii-i-sssr.html

05.05.2024 О военно-экономической готовности России к войне в начале прошлого века

На фото: всеобщая мобилизация, 1914 год

К 110-летию начала Первой мировой войны

В этом году исполняется 110 лет со времени начала Первой мировой войны. Хороший повод для того, чтобы вспомнить о некоторых ее уроках для России. В данной статье хочу затронуть вопрос о том, насколько Россия была готова к той войне в военно-экономическом отношении. Надо честно признать, что готовность была, мягко говоря, невысокая. И это, кстати, понимали некоторые государственные деятели в Петербурге. Но почему-то существовали иллюзии, что война еще далеко за горами, и в любом случае она будет недолгой. И безусловно победоносной, учитывая, что союзниками России являются страны, имеющие хорошие военно-экономические потенциалы.

Готовность была невысокой в силу общей экономической слабости России. Да, с 1909 года в России начался достаточно быстрый рост экономики после экономического кризиса 1899-1903 гг. и экономического застоя последующих шести лет. Темпы у России в довоенные несколько лет были выше, чем у основных империалистических стран. Так, в период 1909-1913 гг. среднегодовые темпы прироста национального дохода в США были равны 4,4%, в Германии – 4,7%, а в России они составили 6,0%. Правда, никакого радикального изменения места России в рейтинге ведущих стран мира не произошло. По большинству видов промышленной продукции Россия по-прежнему занимала 4-5-6-е места, а на первых находились такие, как США, Германия, Великобритания. По кое-каким промышленным показателям Россию опережала и Франция. Чтобы понять «весовые» категории отдельных экономик, возьмем показатель национального дохода. В США в 1913 году он составил 35,5 млрд. долл., в Германии – 12 млрд. долл. (49,5 млрд. немецких марок), а в России – 11 млрд. долл. (21,5 млрд. руб.). Отставание России от западных стран будет еще более впечатляющим, если мы перейдем к подушевым показателям. Тот же национальный доход в расчете на душу населения в США в 1913 году равнялся 365 долл., в Германии – 179 долл., а в России – всего лишь 66 долл. (в 5,5 раза меньше, чем в США, и в 2,7 раза меньше, чем в Германии). (Пушкарев С.Г. Россия 1801-1917: власть и общество. – М.: Посев, 2001, с. 439).

Да, в России накануне войны был экономический рост, но не экономическое развитие, понимаемое как процесс совершенствования структуры хозяйства страны и все более полного и эффективного удовлетворения конечных национальных потребностей, среди которых приоритетной была потребность в надежном оборонном щите страны.

В 1909-1914 гг. имел место банальный экономический рост, который достигался за счет наращивания не продукции конечного потребления, а преимущественно сырья и полуфабрикатов. Историки с гордостью воспроизводят цифры прироста добычи нефти, каменного угля, выплавки стали и чугуна и т. п. Но это все промежуточная продукция, к тому же идущая на экспорт. А вот с конечной продукцией как гражданского, так и военного назначения были большие проблемы. Почти все импортировалось.

Часто приходится слышать о том, что накануне Первой мировой войны Россия переживала бурную индустриализацию. Мол, она ничем не уступала сталинской, даже ее превосходила. Давайте разберемся.

Во-первых, в начале ХХ века (перед мировой войной) в России развивались лишь отдельные отрасли промышленности, о которых я упомянул выше. Это так называемая «выборочная», «селективная» индустриализация, которая стратегических задач страны не решает. Не создается весь комплекс взаимосвязанных отраслей промышленности и экономики (в СССР это называлось «единым народнохозяйственным комплексом»), а без этого страна не может выйти из-под экономической зависимости Запада (зависит от импорта многих товаров конечного использования) и уязвима по отношению к разного рода санкциям.

Во-вторых, упомянутая выше «селективная» индустриализация нужна западному капиталу, который организовал в России на базе ее богатейших природных ресурсов и дешевой рабочей силы конкурентоспособное производство сырьевых товаров и полуфабрикатов, вывозимых за пределы России. Главные «бенефициары» «селективной» индустриализации – монополии ведущих империалистических стран, особенно Франции и Германии (основная доля в капитале таких «конкурентоспособных» предприятий, действовавших на территории России, принадлежала инвесторам именно из упомянутых стран; были также иностранные инвесторы из Англии, Бельгии, США).

Было бы несправедливо заслугу упомянутого экономического роста приписывать российскому правительству. Это была «заслуга» иностранных инвесторов, примчавшихся «осваивать» Россию, которая раскрыла себя для «цивилизованного» мира лишь во второй половине XIX века, когда начались реформы Александра II (торговая либерализация; снятие барьеров для иностранного капитала, введение золотого рубля, ставшего полностью конвертируемой валютой; установление торгового протекционизма, что улучшило состояние торгового баланса страны, но при этом стало мощным стимулом для иностранцев от экспорта товаров переходить к экспорту капитала в Россию и т. д.). Впрочем, «заслугу» российского правительства все-таки тоже нельзя умалять: оно установило для иностранного капитала в России режим наибольшего благоприятствования. Капитал хлынул в Россию и ожесточенно дрался за самые жирные куски. Приток иностранного капитала в Россию особенно активизировался при министре финансов С.Ю. Витте, вставшем у руля ведомства в 1892 году, «процесс пошел». Не буду описывать его практические действия в деле поощрения, стимулирования иностранных инвестиций в российскую экономику. Обращу внимание на его идеологию: он, также как и современные российские либералы, рассматривал иностранный капитал в качестве важнейшего средства «возрождения» России.

Обрабатывающая промышленность в России была в загоне. Производство машин и оборудования находилось на крайне низком уровне. Оборонные предприятия страны базировались на импортных станках и оборудовании. Продукция военного назначения, как правило, уступала лучшим зарубежным образцам (хотя были отдельные исключения, но массовое производство таких «исключений» не было налажено; было ручное, «штучное» производство).

Мы помним слова Петра Аркадьевича Столыпина: «Дайте государству 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России». Эти слова были произнесены в 1907 году, за семь лет до начала Первой мировой войны. Фраза красивая, патриотичная. Но меня удивляет: неужели Петр Аркадьевич действительно думал, что России дадут эти самые двадцать лет внутреннего и внешнего покоя

Напомню, что Столыпин занимал два поста – премьер-министра и министра внутренних дел. С моей точки зрения, он успешно, можно сказать, отлично, выполнял функции второй должности. И на посту министра внутренних дел, если бы его не убили, наверняка сумел бы через двадцать лет обеспечить «внутренний покой».

А вот по части обеспечения «внешнего покоя» Столыпин (как премьер-министр) не имел необходимых знаний и опыта. На тот момент времени, когда Петр Аркадьевич произносил свои знаменитые слова, в России уже были люди, которые хорошо понимали, что двадцать лет внешнего покоя – утопия. Уже в то время разведка Генерального штаба докладывала о том, что подготовка Запада к большой войне идет полным ходом. Уже даже в начале века были прозорливые политики и в России, и в Европе, которые говорили, что война неизбежна. В российском правительстве в начале ХХ века царило какое-то преступное благодушие. Вероятно, благодушие по поводу того, что Запад может дать России двадцать лет для какой-то модернизации, заразило Столыпина.

А вот пример трезвого понимания международной ситуации и угроз, нависающих над страной, – слова Сталина: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Между прочим, слова были сказаны в 1931 году, ровно за 10 лет до начала Великой отечественной войны. И именно за эти десять лет страна сумела «пробежать это расстояние в десять лет»: была проведена индустриализация, создан мощный оборонный щит страны, сумевший сначала выдержать натиск врага, а затем обеспечить его разгром.

Итак, под обеспечением «внешнего покоя» я имею в виду укрепление обороноспособности страны. Да, оборонная промышленность Российской империи в начале ХХ века функционировала, государственные заказы на военных предприятиях выполнялись, армия и флот вооружались и перевооружались. Но, во-первых, все это происходило в обычном, неспешном порядке. А международное положение требовало перевода «оборонки» на мобилизационный режим. Во-вторых, большая часть продукции оборонных предприятий была морально устаревшей.

В результате потребности российской армии в начале войны в оружии, другой военной технике и снаряжении не смогли покрываться, мягко выражаясь, в полной мере. По признанию военного министра генерала Алексея Андреевича Поливанова (находился на этой должности в 1915-16 гг.), России недоставало «тех видов промышленности, которые изготовляют предметы государственной обороны, и более всего тех отраслей, которые изготовляют предметы артиллерийского снабжения» («Стенографический отчет о заседании Государственной думы IV созыва от 19 июля 1915 г.»).

В момент, когда Россия вступила в войну, она имела всего лишь 7 088 орудий всех калибров против 13 476 орудий, которыми располагала австро-германская армия. Особенно гигантским был разрыв в тяжелой артиллерии: русская армия имела всего 240 крупнокалиберных (тяжелых) орудий против 1.396 аналогичных орудий австро-германской армии (Е. Барсуков. Подготовка России к мировой войне в артиллерийском отношении. М. 1926, с. 113–114). Некоторых видов артиллерии у России вообще не было. Так, на российских заводах не изготавливались зенитные орудия, которыми были вооружены французская, английская и немецкая армии. Не производились в России перед войной и авиационные моторы, бомбометы и минометы. Станковых пулеметов в России производилось меньше, чем в Германии, в 13 раз, чем в Англии — почти в 14 раз, чем во Франции — в 5 раз.

Не хватало даже самых простых видов оружия – винтовок. Число винтовок, производившихся в 1915 г. на отечественных заводах, покрывало потребности армии немногим больше чем наполовину. По исчислениям военного ведомства, общая потребность в винтовках на период с 1 июля 1916 г. по 1 июля 1917 г. составляла 6 млн. шт., в то время как производственные мощности отечественных оружейных заводов были рассчитаны на годовой выпуск 1,8 млн. шт. (А. Л. Сидоров. Влияние империалистической войны на экономику России. // «Очерки по истории Октябрьской революции». Т. 1. М. 1927, стр. 71).

Недостающую часть винтовок приходилось закупать за границей, в первую очередь в США; в меньшей степени в Великобритании и Франции. Правительство Российской империи вынуждено было обращаться к Соединенным Штатам с просьбами о продажах крупных партий оружия, боеприпасов и снаряжения. Ситуация усугублялась тем, что России для оплаты таких закупок приходилось обращаться за кредитами к тем же странам: Великобритании, США, Франции. Но главным кредитором была Великобритания, которая дала несколько кредитов на большие суммы. При этом требуя обеспечения кредитов в виде металлического золота. В результате часть золотого запаса Российской империи перекочевала на острова Туманного Альбиона. По расчетам известного историка Первой мировой войны Л.А. Сидорова, Россия получила во время войны на покупку вооружения и снаряжения займов и кредитов на сумму почти 8,5 млрд. золотых рублей. Это означало почти удвоение того гигантского внешнего государственного долга, который у России был в 1913 году.

Россия накануне и во время Первой мировой войны находилась в сильнейшей кредитной зависимости от ведущих империалистических государств. Но, помимо этого, существовала и усиливалась зависимость от западного капитала, который участвовал в капитале российских предприятий. К началу Первой мировой войны общая сумма иностранных капиталовложений в русскую промышленность составляла 1.322 млн. руб., или около 47% всего акционерного капитала («Промышленность и торговля» 1913, № 10, стр. 444–446). Со времени начала войны к концу 1916 года иностранные инвестиции в российскую экономику выросли почти на треть. Весь основной капитал акционированной промышленности России на 1 января 1917 г. был равен примерно 3 185 млн. руб. (С. Г. Струмилин. Проблемы промышленного капитала в СССР. М.-Л. 1925, стр. 52). Доля нерезидентов в акционерном капитале российской промышленности накануне февральской революции 1917 года уже выросла до 55%.

В некоторых отраслях и производствах ведущие позиции занимал немецкий капитал. Он оставался в России и после начала войны. Вот картина присутствия германского капитала в российском хозяйстве, содержащаяся в статье Ивана Маевского: «Немецкому капиталу в лице «Всеобщей электрической компании» – «АЕГ», за спиной которой стоял германский банк «Дисконто гезельшафт», принадлежало около 90% действовавших в России электротехнических предприятий, три четверти капитала акционерного общества Сименс и Шуккерт. Русская химическая промышленность также финансировалась и контролировалась немецкими капиталистами. Под финансовым и производственно-техническим контролем немецкого капитала находилась значительная часть предприятий военной промышленности России, в частности Невский судостроительный и механический завод, завод Крейфтона (Охтинское адмиралтейство), завод Ланге (в Риге), завод Беккера. В руках немецкого капитала оказались также завод «Феникс», общество «Ноблесснер», дочернее предприятие Леснера — «Русский Уайтхед», металлообрабатывающие и машиностроительные заводы Гартмана, Коломенский машиностроительный завод, акционерное общество «Треугольник», – Шлиссельбургский пороховой завод, «Русское общество артиллерийских заводов" и др.». (И. Маевский. К вопросу о зависимости России в период Первой мировой войны // «Вопросы истории», 1957, № 1).

Ситуация была крайне неприятная, ибо шла война с Германией, а в тылу страны действовали предприятия с участием немецкого капитала, в том числе предприятия военной промышленности. Как отмечает И. Маевский, «такие позиции немецкого капитала в важнейших отраслях русской военной промышленности давали его хозяевам возможность не только оказывать тормозящее влияние на укрепление военно-промышленного потенциала России, но и заранее знать все секреты по производству военных припасов, влиять на ход выполнения важных заказов, на уровень обеспечения русской армии средствами боевого и материально-технического снабжения и т. д.». Российские власти должны были заранее побеспокоиться о том, чтобы вступить в неизбежную войну против Германии без немецкого капитала в тылах страны. Однако имело место преступное бездействие.

Напомню, что на посту министра финансов Российской империи в то время находился Барк Петр Людвигович (по российскому паспорту Пётр Львович), между прочим, остзейский немец. Он был и последним министром финансов Российской империи, занимавшим этот пост с мая 1914 года вплоть до февральской революции 1917 года. Как настоящий финансист он был космополит, никаких симпатий к Германии у него не было. Как финансист он был категорически против любых конфискаций или даже оплаченных из казны национализаций акционерного капитала, принадлежавшего немецким инвесторам. Аргументы у него были примерно те же, что и у нынешних либералов: мол, в стране произойдет ухудшение «инвестиционного климата». «Иностранный капитал» для тогдашнего Минфина был такой же «священной коровой», как и для нынешних российских либералов.

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2024/05/05/o-voenno-ekonomicheskoy-gotovnosti-rossii-k-voyne-v-nachale-proshlogo-veka.html

22.10.2023 Модель сталинской экономики: главные элементы и принципы. Часть 5

Хотелось бы отметить, что сравнение «сталинской экономики» с громадной корпорацией я встречал у ряда отечественных и зарубежных авторов. Вот цитата из современной работы: «Задолго до появления крупных внутригосударственных и международных транснациональных корпораций СССР стал крупнейшей в мире корпоративной хозяйственной структурой. Корпоративные экономические, хозяйственные цели и функции государства были записаны в Конституции. Как экономическая корпорация СССР разработал и ввел в действие научную систему обоснованных внутренних цен, позволяющих эффективно использовать природные богатства в интересах народного хозяйства. Ее особенностью были, в частности, низкие по сравнению с мировыми цены на топливно-энергетические и другие природные ресурсы… Корпоративный подход к экономике как к целостному организму предполагает выделение достаточных средств на инвестиции, оборону, армию, науку, образование, культуру, хотя с позиций эгоистичных и недалеких субъектов рынка надо все проесть немедленно. Отказ от концепции государства – хозяйственной корпорации, деструкция межотраслевых и межрегиональных связей, разобщение предприятий катастрофически подействовали на экономику России» (Братищев И.М., Крашенинников С.Н. Россия может стать богатой! – М.: «Грааль», 1999, с. 15-16).

Трудно не согласиться с авторами по поводу последствий разрушения «экономической корпорации СССР». Можно лишь усомниться, что такое разрушение произошло мгновенно, в момент разрушения Советского Союза в декабре 1991 года. Процесс разрушения начался еще раньше, в 60-е годы прошлого века и продолжался почти три десятилетия. Сталинская экономика прошла испытания временем. Если не быть предвзятым оппонентом или, тем более врагом России, то следует признать, что сталинская экономика позволила: — обеспечить преодоление вековой экономической отсталости страны и стать наряду с США ведущей экономической державой мира; — создать единый народнохозяйственный комплекс, что позволило Советскому Союзу стать независимой от мирового рынка страной; — победить во второй мировой войне сильнейшего врага – гитлеровскую Германию и страны гитлеровской коалиции; — обеспечить неуклонный рост благосостояния народа на основе последовательного снижения себестоимости продукции; — показать всему миру неэффективность так называемой «рыночной» (капиталистической) экономики и переориентировать многие страны на путь так называемого «некапиталистического пути развития»; — обеспечить военную безопасность страны путем создания ядерного оружия».

Мне кажется, что этого уже вполне достаточно для того, чтобы разобраться подробнее с тем, что такое «сталинская экономика». Отнюдь не из праздного любопытства, а исходя из того, что сегодня Россия переживает серьезный экономический кризис. И знакомство со сталинской экономикой позволит нам быстрее нащупать выход из сегодняшних тупиков.

Катасонов В.Ю.

Телеграм-канал «Шарапов» https://t.me/REOSH_Sharapov

http://reosh.ru/valentin-katasonov-model-stalinskoj-ekonomiki-glavnye-elementy-i-principy-chast-5.html

21.10.2023 Модель сталинской экономики: главные элементы и принципы. Часть 4

В СССР были использованы некоторые методы планирования, которые до этого были не известны даже самым «продвинутым» зарубежным управленцам и экономистам. Прежде всего, это межотраслевой баланс, с помощью которого определяются пропорции обмена между отраслями промежуточными продуктами при заданных объемах и структуре производства конечных продуктов. Эти пропорции описываются соответствующими уравнениями. Считается, что межотраслевые балансовые модели (на Западе их чаще называют моделями «затраты – выпуск») были разработаны русским эмигрантом послереволюционной волны Василием Леонтьевым (1906-1999). Ему за это была даже присуждена Нобелевская премия в области экономики. Вместе с тем уже в первой половине 1920-х гг. в Госплане СССР стал использоваться межотраслевой баланс – еще до того, как В. Леонтьев опубликовал свою первую статью на эту тему.

Чтобы у читателя возникло целостное восприятие модели сталинской экономики, предлагаю такое сравнение. Ее можно уподобить громадной корпорации под названием «Советский Союз», которая состоит из отдельных цехов и производственных участков, которые работают для создания одного конечного продукта. В качестве конечного продукта рассматривается не финансовый результат (прибыль), а набор конкретных товаров и услуг, удовлетворяющих общественные и личные потребности. Показатели общественного продукта (и его элементов) в стоимостном выражении выполняет лишь роль ориентира при реализации годовых и пятилетних планов, оценке результатов выполнения планов. За счет разделения труда, специализации и слаженной кооперации достигается максимальная эффективность производства всей корпорации.

Уже не приходится говорить о том, что никакой конкуренции между цехами и участками быть не может. Такая конкуренция лишь дезорганизует работу всей корпорации, породит неоправданные издержки. Отдельные цеха и участки производят сырье, энергию, полуфабрикаты и комплектующие, из которых, в конечном счете, формируется общественный продукт. Затем этот общий продукт распределяется между всеми участниками производства. Всем этим громадным производством, обменом и распределением управляют руководящие и координирующие органы корпорации «СССР». Это правительство, множество министерств и ведомств. Прежде всего, отраслевые министерства.

По мере усложнения структуры народного хозяйства СССР число их постоянно возрастало. В рамках каждого союзного министерства были еще подразделения, называвшиеся главками, и различные территориальные учреждения на местах (прежде всего министерства в союзных республиках). Координирующую и контролирующую роль играли такие органы, как Госплан СССР, Минфин СССР, Госбанк СССР и некоторые другие. Они также имели свою территориальную сеть, в том числе ведомства с аналогичными названиями на уровне союзных республик. Кстати, подобная схема организации и управления существует в крупнейших западных корпорациях (особенно транснациональных), связанных с реальным сектором экономики. Никаких рыночных отношений внутри них нет, существуют условные расчеты, базирующиеся на «трансфертных» (внутрикорпоративных) ценах.

Ключевым отличием модели западных корпораций от сталинской модели является то, что корпорации принадлежат частным собственникам, их деятельность ориентирована, прежде всего, на финансовые результаты (прибыль), причем финансовый результат не распределяется среди работников, а приватизируется собственником корпорации. Правда, сегодня и эта схема организации и управления деятельностью корпорации уходит в прошлое. По той причине, что в условиях нынешнего бурного развития финансового сектора экономики производственная деятельность становится неконкурентоспособной и даже нерентабельной. Наблюдается разворот деятельности корпораций, традиционно связанных с производством, в сторону работы на финансовых рынках. В таких финансово ориентированных корпорациях все устроено по-другому.

Продолжение следует …

Катасонов В.Ю.

Телеграм-канал «Шарапов» https://t.me/REOSH_Sharapov

http://reosh.ru/valentin-katasonov-model-stalinskoj-ekonomiki-glavnye-elementy-i-principy-chast-4.html

20.10.2023 Модель сталинской экономики: главные элементы и принципы. Часть 3

Особо следует обратить внимание на четвертый признак — плановый характер экономики. Ведь критики сталинской модели, употребляя уничижительное словосочетание «административно-командная система», прежде всего и имеют в виду народнохозяйственное планирование. Которое противоположно так называемому «рынку», за которым скрывается экономика, ориентированная на прибыль и обогащение.

В сталинской модели речь идет именно о директивном планировании, при котором план имеет статус закона и подлежит обязательному исполнению. В отличие от так называемого индикативного планирования, которое после второй мировой войны использовалось в странах Западной Европы и Японии и которое имеет характер рекомендаций и ориентировок для субъектов экономической деятельности. Кстати, директивное планирование присуще не только «сталинской экономике». Оно существует и сегодня. Где? — спросите вы. В крупных корпорациях. Об этом мы скажем немного ниже. Поэтому уж если критикам «сталинской модели» полюбилось выражение «административно-командная система», то они должны также рьяно критиковать крупнейшие мировые транснациональные корпорации, типа IBM, British Petroleum, General Electric или Siemens. Там в начале 21 века существует действительно жесточайшая административно-командная система без каких-либо примесей «демократии» и участия работников в управлении.

В беседе 29 января 1941 года Сталин указывал, что именно плановой характер советского народного хозяйства позволил обеспечить экономическую независимость страны: «Если бы у нас не было … планирующего центра, обеспечивающего самостоятельность народного хозяйства, промышленность развивалась бы совсем иным путем, все началось бы с легкой промышленности, а не с тяжелой промышленности. Мы же перевернули законы капиталистического хозяйства, поставили их с головы на ноги. Мы начали с тяжелой промышленности, а не с легкой, и победили. Без планового хозяйства это было бы невозможно. Ведь как шло развитие капиталистического хозяйства? Во всех странах дело начиналось с легкой промышленности. Почему? Потому, что легкая промышленность приносила наибольшую прибыль. А какое дело отдельным капиталистам до развития черной металлургии, нефтяной промышленности и т. д.? Для них важна прибыль, а прибыль приносилась, прежде всего, легкой промышленностью. Мы же начали с тяжелой промышленности, и в этом основа того, что мы не придаток капиталистических хозяйств. … Дело рентабельности подчинено у нас строительству, прежде всего, тяжелой промышленности, которая требует больших вложений со стороны государства и понятно, что первое время нерентабельна. Если бы, например, предоставить строительство промышленности капиталу, то больше всего прибыли приносит мучная промышленность, а затем, кажется, производство игрушек. С этого бы и начал капитал строить промышленность».

Сталин также постоянно подчеркивал, что плановое ведение хозяйства позволяет сбалансировать спрос и предложение, производство и потребление. Таким образом, только на базе планового ведения хозяйства можно преодолеть такое проклятие рыночной (капиталистической) экономики как кризисы. Эти кризисы так называемого «перепроизводства» сотрясали весь капиталистический мир с начала XIX века, принося неисчислимые страдания миллионам трудящихся, демонстрируя расточительный характер использования материальных ресурсов и порождая еще более ожесточенную конкуренцию между капиталистами как на национальных, так и мировых рынках.

Продолжение следует ….

Катасонов В.Ю.

Телеграм-канал «Шарапов» https://t.me/REOSH_Sharapov

http://reosh.ru/valentin-katasonov-model-stalinskoj-ekonomiki-glavnye-elementy-i-principy-chast-3.html

18.10.2023 Модель сталинской экономики: главные элементы и принципы. Часть 2

Восьмой признак. Ориентация в первую очередь на натуральные (физические) показатели при планировании и оценке результатов экономической деятельности – еще одни ключевой принцип. Стоимостные показатели, во-первых, были достаточно условными (особенно в сфере производства, а не в розничной торговле). Во-вторых, играли вспомогательную роль. Причем прибыль была не самым главным показателем. Главным критерием эффективности было не увеличение денежной прибыли, а снижение себестоимости продукции.

Десятый признак. Что касается ускоренного развития группы отраслей А (производство средств производства) по отношению к группе отраслей Б (производство предметов потребления), то это не есть лишь лозунг периода «большого рывка» 1930-х гг. Это постоянно действующий принцип, учитывая, что речь идет не об абстрактной «социалистической экономике». Речь идет о конкретной экономике СССР, который, по мнению Сталина, находился (и в обозримом будущем будет находиться) во враждебном капиталистическом окружении. В окружении, которое будет стремиться уничтожить Советский Союз как экономическими, так и военными методами. Лишь высокий уровень развития группы отраслей А в состоянии обеспечить эффективную борьбу СССР с враждебным капиталистическим окружением. Последовательный учет указанного принципа фактически означает, что сталинская модель – модель мобилизационной экономики. Иной быть не могло.

Сталин совершенно правильно обосновал это, сформулировав следующий геополитический тезис: основным содержанием современной эпохи является борьба двух социально-экономических систем, социалистической и капиталистической.

Тринадцатый признак. Хорошо известно (из произведений классиков марксизма), что важнейшим противоречием капитализма является противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения. Так вот важнейшим принципом сталинской экономики является общественный характер присвоения, что и снимает существовавшее при капитализме «проклятое» противоречие. Принцип распределения по труду дополняется принципом общественного присвоения. Конкретно речь идет о том, что создаваемый общим трудом прибавочный продукт достаточно равномерно распределяется среди всех членов общества через механизм понижения розничных цен на потребительские товары и услуги и через пополнение общественных фондов потребления. В среднесрочной перспективе Сталин даже предлагал перейти к бесплатному распределению такого жизненно важного продукта, как хлеб (об этом он говорил вскоре после окончания войны и называл время, когда это примерно может произойти – 1960 год).

Продолжение следует …

Катасонов В.Ю.

http://reosh.ru/valentin-katasonov-model-stalinskoj-ekonomiki-glavnye-elementy-i-principy-chast-2.html

15.10.2023 Модель сталинской экономики: главные элементы и принципы. Часть 1

Та модель экономики, которая была навязана России после развала СССР и создания на его обломках Российской Федерации, обрекла нашу страну на перманентную стагнацию, утрату остатков национального суверенитета и создала предпосылки для ее дальнейшего распада. Оппозиционные силы, противостоящие нынешней власти, имеющей все признаки колониальной администрации, ищут выход из нынешнего тупика. Сегодня все чаще вспоминают ту модель экономики, которая создавалась и функционировала в советский период нашей истории и которую уже окрестили «сталинской экономикой». Именно она (после некоторых доработок с учетом новых условий) может и должна стать альтернативой нынешней либерально-экономической модели, превратившей Россию в полуколонию Запада.

У меня на тему той советской модели написана книга, которая называется «Экономика Сталина» (М.: Институт русской цивилизации; издательский дом «Кислород», 2016 год). По сути, книга представляет собой «некий чертеж», с помощью которого можно было восстановить тогдашнюю модель. Данная статья представляет собой своеобразное резюме, дающее максимально сжатое описание модели.

Название «сталинская экономика» достаточно условное. Имя Сталина вспоминается в связи с тем, что он был инициатором данной модели, вносил свои предложения по ее построению. Переход к «экономике Сталина» начался с конца 1920-х годов. Эта модель пришла на смену экономике НЭПа, которая существовала с 1921 года. Новая модель призвана была обеспечить индустриализацию советского государства. А целей индустриализации СССР было три:

1) преодолеть экономическое отставание от ведущих стран Запада;

2) добиться полной экономической самодостаточности (или автаркии) для того, чтобы сделать бессмысленными любые блокады и санкции в отношении нашего государства;

3) создать мощную военную экономику для отражения любых агрессий против Советского Союза со стороны Запада.

Эту модель с полным основанием можно также назвать «мобилизационной».

Сегодня коллективный Запад ведет (прикрываясь «украинским флагом») необъявленную войну против Российской Федерации. Выстоять и победить в этой войне мы может лишь перейдя на рельсы экономической мобилизации. Сталинская, или мобилизационная модель экономики обеспечила нам победу в Великой отечественной войне 1941-1945 гг. Указанная модель просуществовала до середины 1950-х годов, затем она начала последовательно разрушаться в результате так называемых «реформ» Хрущева, Косыгина-Либермана и других. В общей сложности модель сталинской, или мобилизационной экономики просуществовала около четверти века. А развал СССР в немалой степени обусловлен именно тем, что указанная модель стала осознанно или неосознанно уничтожаться.

Итак, буквально тезисно изложу суть сталинской модели экономики. Ее определяющими признаками и элементами являются следующие: общенародная собственность на средства производства, решающая роль государства в экономике, централизованное управление, директивное планирование, единый народнохозяйственный комплекс, мобилизационный характер, максимальная самодостаточность (особенно в тот период, пока еще не появился социалистический лагерь), ориентация в первую очередь на натуральные (физические) показатели (стоимостные играют вспомогательную роль), ограниченный характер товарно-денежных отношений, ускоренное развитие группы отраслей А (производство средств производства) по отношению к группе отраслей Б (производство предметов потребления), сочетание материальных и моральных стимулов труда, недопустимость нетрудовых доходов и сосредоточения избыточных материальных благ в руках отдельных граждан, обеспечение жизненно необходимых потребностей всех членов общества и неуклонное повышение жизненного уровня, общественный характер присвоения и т.д. Каждый признак нуждается в развертке и комментариях. коротко скажу лишь о некоторых из них.

Продолжение следует …

Катасонов В.Ю.

Телеграм-канал «Шарапов» https://t.me/REOSH_Sharapov

http://reosh.ru/valentin-katasonov-model-stalinskoj-ekonomiki-glavnye-elementy-i-principy-chast-1.html

10.05.2023 «Экономическое чудо» Сталина. Кто повторит? Тыл — третий надежный союзник России.

Фото: ТАСС

Все знают крылатую фразу императора Александра III: «У России есть только два союзника — её армия и флот». Если бы император жил в ХХ веке и был бы свидетелем двух мировых войн, то он, наверное, сказал бы, что у России должны быть три союзника, и третьим является тыл, обеспечивающий армию и флот всем необходимым. Первая мировая показала слабость этого третьего союзника, что и предопределило достаточно странный для России исход войны. Вроде бы армия и флот сделали все возможное для победы, а России в группе стран-победительниц не оказалось.

А вот Вторая мировая война (Великая Отечественная для нашей страны) показала, что все три союзника оказались на высоте. Это и предопределило нашу Победу, 78-ю годовщину которой мы празднуем. Образно выражаясь, меч Победы ковался в тылу, и меч оказался самого отменного качества. Я об этом рассуждаю не ради красного словца. Я предлагаю извлечь жизненно важный для современной России опыт в сфере экономики, который был накоплен в ходе подготовки к войне, во время нее и в послевоенные годы восстановления страны.

В 20-е годы прошлого столетия внешние угрозы для советского государства были не меньшие, а большие, чем сегодня для Российской Федерации. В любой момент могла начаться военная интервенция со стороны бывших союзников по Антанте. Сталин сделал ставку на всех трех упомянутых выше союзников. А начинать готовиться к отражению агрессии Запада надо было именно с тыла, экономики, в том числе военного производства.

Укрепление третьего союзника началось с того, что в конце 1920-х было покончено с так называемой «рыночной экономикой» (которая в те времена называлась НЭПом). С 1929 г. в стране началась индустриализация — ускоренное развитие промышленности по сравнению с другими отраслями, а в промышленности — ускоренное производство средств производства.

Для запуска индустриализации был необходим переход от НЭПа к новому хозяйственному механизму. Он основывался на всестороннем планировании народного хозяйства, причем планы носили директивный характер и ориентировались преимущественно на натуральные и физические показатели (а не стоимостные). Другими элементами этого механизма были: мощный государственный сектор (куда включались все стратегически значимые предприятия промышленности и других отраслей экономики); двухконтурная система денежного обращения (отделение контура наличного обращения, обслуживающего население, от контура безналичного обращения, обслуживающего предприятия и организации); государственные специализированные банки (которые пришли на смену коммерческим); государственная монополия внешней торговли; государственная валютная монополия и др. В советское время такую модель обычно называли «социалистической» (поскольку она не допускала частной собственности на средства производства, и целью хозяйственной деятельности не ставилось получение прибыли; в любом случае не допускалась приватизация прибыли). Но в принципе этой модели можно также присвоить название «сталинская». Поскольку она создавалась по инициативе Иосифа Виссарионовича Сталина и под его руководством (об этом можно подробнее узнать из моей книги «Экономика Сталина», которая уже неоднократно издавалась).

Еще одно название: «мобилизационная». Потому что указанная модель предусматривала максимально полное и эффективное использование всех имеющихся экономических ресурсов: трудовых, производственных (основные фонды), природно-сырьевых, научно-технических, финансовых. Целями хозяйственной деятельности в рамках такой модели определялись:

1) ускоренное развитие всех отраслей (особенно промышленности) для того, чтобы преодолеть отставание нашего государства от Запада (которое обозначилось еще до Первой мировой войны и усилилось в 1920-е);

2) достижение полной самодостаточности экономики (что сделало бы ее неуязвимой по отношению к разного рода блокадами и санкциям, а также мировым экономическим кризисам);

3) создание производственной базы для укрепления обороноспособности страны (т.е. армии и флота как главных союзников России).

Вот как формулировал, в частности, первую цель глава советского государства Иосиф Сталин: «Мы отстали от передовых стран на 50−100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут» (выступление на I Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 г.).

С 1929 года по 22 июня 1941-го в СССР было построено 9600 предприятий. Самое настоящее «экономическое чудо». Особенно на фоне экономического кризиса, который переживал Запад. У нас каждый день в среднем вводилось по два новых предприятия, а у них на Западе каждый день банкротились десятки компаний и фирм. По общему объёму валового внутреннего продукта и производству промышленной продукции СССР в середине 1930-х вышел на первое место в Европе и на второе в мире, уступая только США и значительно превзойдя Германию, Великобританию, Францию.

В ходе подготовки к войне и во время ее руководители западных стран (как союзниц СССР, так и противников) проводили определенные мобилизационные мероприятия в сфере экономики. Но, конечно, их военно-экономическая мобилизация носила половинчатый характер. Ибо незыблемыми оставались капиталистические основы западных экономик. А следовательно, погоня за прибылью становилась серьезным тормозом экономической мобилизации, нацеленной на укрепление оборонной мощи государства.

Несмотря на высокий уровень мобилизации советской экономики, первый год войны был крайне тяжелым для нашего тыла. Внезапное нападение фашистской Германии привело к большим экономическим утратам: к декабрю 1941 года СССР потерял важнейшие сырьевые и промышленные центры: Донбасс, Криворожский железорудный бассейн. Были оставлены Минск, Киев, Харьков, Смоленск, Одесса, Днепропетровск. Оказался в блокаде Ленинград. Попали в руки врага или оказались отрезанными от центра важнейшие источники продовольствия на Украине и юге России. На оккупированных территориях оказались миллионы советских людей. Сотни тысяч мирных граждан погибли или были угнаны в рабство в Германию.

Вместе с тем, советская модель управления экономикой продемонстрировала свое превосходство над германской и вообще над западными моделями: перевод экономики СССР на военные рельсы завершился к лету 1942-го (менее чем за год). В Германии (которая начала воевать намного раньше) это произошло только в 1943-м. В СССР в том же году военные расходы составили 44% национального дохода, фонд потребления — 49% и фонд накопления — 7%, в 1944-м — соответственно 35, 50 и 15 процентов. Такой высокой доли военных расходов в национальном доходе не было ни в одной из воюющих стран.

С началом Великой Отечественной в СССР началась массовая эвакуация населения, производительных сил, учреждений и материальных ресурсов. В восточные районы (за Волгу, на Урал, в Сибирь) было эвакуировано значительное число предприятий (только во втором полугодии 1941-го — около 2600), вывезено 2,3 млн голов скота. На новые промышленные предприятия было перемещено 17 млн человек. Это было невиданное в истории перемещение производительных сил на расстояния, измеряемые сотнями и даже тысячами километров. Перемещение большой промышленной державы! Поначалу (в первые полтора года после вторжения фашистов) имело место экстенсивное развитие экономики, т.е. прирост продукции отставал от затрат материальных и трудовых ресурсов.

С конца 1942 г. народное хозяйство перешло на рельсы интенсивного развития. Рост выработки стал обеспечиваться за счет сокращения затрат труда на единицу продукции. Это достигалось использованием передовой техники, совершенной технологии, лучшей организацией производства, повышением квалификации рабочих. Рост производительности труда в тяжелых условиях войны явился доказательством преимуществ сталинской модели экономики. Важную роль сыграло массовое социалистическое соревнование. Только за полтора года Всесоюзного социалистического соревнования (апрель 1942 г. — октябрь 1943 г.) производительность труда по всей промышленности в целом увеличилась на 39,2%, в том числе (в %): черная металлургия — 21,0; авиационная — 40,9; цветная металлургия — 39,4; станкостроительная — 43,8; электропромышленность — 39,3; танковая — 36,3; тяжелое машиностроение — 23,1; промышленность вооружения — 18,7; промышленность минометного вооружения — 22,7; промышленность боеприпасов — 59,5 («История социалистической экономики СССР». Том 5. М., 1978, с.699).

В первом полугодии 1942-го было выпущено 10 тыс. самолётов, 11 тыс. танков, 54 тыс. орудий. Во втором полугодии их выпуск увеличился более чем в 1,5 раза.

Сражения на трудовом фронте выиграны при резком сокращении численности рабочих и служащих. С 31,2 млн в 1940 г. она уменьшилась до 18,4 млн в 1942-м. Значительную часть занятых в экономике составляли женщины. В 1945 г. их было до 60% от общей численности рабочих и служащих и до 70% работников сельского хозяйства. Помимо них, на заводах и в колхозах трудились сотни тысяч подростков и стариков. Патриотизм, убежденность в правоте своего дела помогали не сломиться от страшного напряжения.

Примечательно, что граждане проявляли патриотизм не только на фронте и в трудовом тылу. Они помогали делу победы над врагом своими деньгами и другими материальными средствами. Прямые расходы Советского правительства на ведение войны составили 551 млрд руб., и 13% этой суммы было вложено в копилку победы покупателями облигационных займов. В целом же за годы войны обязательные и добровольные взносы населения достигли 270 млрд руб., или 26% всех доходов государственного бюджета.

Помимо бюджетных ассигнований, для финансирования военных расходов использовались внебюджетные средства: общая сумма пожертвований от населения СССР составила 94,5 млрд рублей — наличными деньгами, в иностранной валюте, облигациями государственных займов, а также монетами и изделиями из драгоценных металлов («КПСС и строительство Советских Вооружённых Сил». 2-е изд., доп., стр. 283. М., Воениздат, 1967).

Преимущества «сталинской» экономики (она же «социалистическая», «мобилизационная») в полной мере проявились после окончания войны. Разрушения и потери народного хозяйства были колоссальными. За годы войны разрушено 1710 советских городов и поселков городского типа, более 70 тыс. сел и деревень, 32 тыс. промышленных предприятий, разгромлено 98 тыс. колхозов и 1876 совхозов. Чрезвычайная государственная комиссия СССР по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников рассмотрела около 4 млн актов об ущербе, причиненном советскому народу за время оккупации. Комиссия установила, что напрямую было уничтожено имущества на 679 млрд руб. в ценах 1941 года. Общий же ущерб был оценен в 2 569 млрд руб. В долларовом эквиваленте прямой материальный ущерб СССР оценивался в $128 млрд, общий ущерб — в $357 млрд, что примерно соответствовало ВНП США в 1944 г. — $361,3 млрд. В целом СССР потерял около 30% своего национального богатства. В районах, подвергшихся оккупации, ущерб составил около двух третей (С. Алексеев. «Потери СССР после второй мировой войны»//»Финансовая газета», 9 мая 2018).

Мало того, что надо было восстанавливать сильно разрушенную страну. В 1946 году Запад объявил нам «холодную войну», а США даже угрожали ядерным оружием. В 1947-м начавшаяся было демилитаризация советской экономики прекратилась. Пришлось опять наращивать военные расходы, вкладывать значительные средства в создание собственной атомной бомбы (была испытана в 1949-м).

В партийно-государственном руководстве страны в 1945—1946 гг. шла дискуссия о путях восстановления экономики. В наиболее общем виде можно выделить две группы взглядов.

1-я: А. А. Жданов, Н. А. Вознесенский и др. выступали за смягчение экономической политики, за более сбалансированное развитие народного хозяйства, частичную децентрализацию управления экономикой и т. д. Они исходили из того, что окончание Второй мировой войны вызовет острейший экономический и политический кризис на Западе, что предотвратит угрозу создания новой антисоветской коалиции, а также создаст благоприятные условия для получения Советским Союзом новых рынков сбыта своей продукции — в охваченных кризисом странах Запада.

2-я группа: Г. М. Маленков, Л. П. Берия и др. были за сохранение довоенной модели мобилизационной экономики. Они основывались на выводах советского экономиста Е. С. Варги, который выступил с опровержением теории скорого краха капитализма, доказывая его уникальную живучесть благодаря политике кейнсианства в развитых странах. Это означало, что Запад имеет все возможности для ведения конфронтационной политики с Советским Союзом. Особенно опасной представлялась монополия США в сфере ядерных вооружений и разработка американцами планов бомбардировок советских городов атомными бомбами. Именно поэтому данные представители выступали за приоритетное развитие тяжёлой индустрии и ВПК.

После фултонской речи У. Черчилля в марте 1946-го Сталин сделал однозначный выбор в пользу второй группы. В том же году военная промышленность была переформирована: в результате реформы появились Министерство вооружений СССР и Министерство обороны СССР. На базе ряда военных предприятий, созданных за военные годы, началась постройка трёх отраслей промышленности: ракетной (которая позже стала космической), радиолокационной и атомной. На их строительство уходила серьёзная часть ресурсов, производимых страной. Советскую экономику по-прежнему называли «тылом». Только это был тыл, который обеспечивал поддержание обороноспособности страны в условиях «холодной войны».

Восстановление экономики осуществлялось в соответствии с заданиями четвертого пятилетнего плана (1946−1950 гг.). В 1945-м объём производства по промышленности в целом составлял 92% от уровня 1940 года. В 1950-м объём выпуска продукции машиностроения в СССР был в 2,3 раза больше, чем в 1940-м.

Итак, мобилизационная модель советской экономики сохранилась. Это обеспечило быстрое восстановление. На довоенный уровень по большинству экономических показателей СССР вышел уже в 1948 году. Англия, Франция и другие европейские страны вышли на довоенный уровень лишь в 1950-е.

Сегодня, в условиях резкого обострения отношений России с коллективным Западом угроза возникновения масштабной войны как никогда велика. В этой ситуации Российской Федерации необходимо срочно переходить на рельсы мобилизационной экономики и использовать опыт организации тыла, который был накоплен в годы Великой Отечественной войны.

Катасонов В.Ю.

http://reosh.ru/valentin-katasonov-ekonomicheskoe-chudo-stalina-kto-povtorit-tyl-tretij-nadezhnyj-soyuznik-rossii.html

09.05.2023 Об экономике Великой Победы

В праздник Победы хочется вспомнить не только наших воинов, отстоявших свободу и независимость нашей Родины на полях сражений, но и тружеников тыла. Победа ковалась на заводах, фабриках, в шахтах, конструкторских бюро, на колхозных полях, железнодорожном транспорте и других секторах народного хозяйства.

Я уже писал б этом в книге «Экономика Сталина». Тот период длился с конца 1920-х годов примерно до конца 1950-х годов. Все три десятилетия в нашей стране наблюдалось «экономическое чудо».

Это «чудо» военного времени особенно высвечивается на фоне других стран. Оно было подготовлено индустриализацией, которая стартовала в 1929 году и проводилась вплоть до 22 июня 1941 года. За это время было построено и запущено в эксплуатацию свыше 9600 предприятий самых разных отраслей, но в первую очередь тяжелой промышленности и особенно машиностроения. Сталин прекрасно понимал, что война неизбежна, с учетом этого часть новых предприятий (предприятий-дублеров) строилось на востоке – за Волгой, на Урале и в Сибири.

Помимо формирования мощной материально-технической базы советской экономики, был также создан новый (не имевший прецедентов в мировой истории) экономический механизм. Его можно назвать механизмом экономической мобилизации, т. е. максимально полного и эффективного использования всех ресурсов экономики: трудовых, природных и сырьевых, производственных (основные фонды), научно-технических и финансовых. Конечно, капиталистические экономики других воюющих стран также перестраивались в условиях военного времени, но такой мобилизации, которая была в советской экономике, они достичь не могли.

Первый год войны советская экономика, которая хотя изначально и была мобилизационной, перестраивалась с учетом новой ситуации. Прежде всего, на восток из западной части страны были передислоцированы за 1941-1942 гг. 2.593 промышленных предприятий. Целая индустриальная держава! Туда же были перемещены около 17 миллионов граждан, которые стали трудиться на этих предприятиях. Такого громадного перемещения производительных сил на расстояния, измеряемые порой не сотнями, а тысячами километров, человеческая история не знала (и до сих пор не знает).

В начале войны, когда проходила реорганизация промышленности и на предприятия пришло много неквалифицированных рабочих, количество производимой продукции увеличилось главным образом за счет введения сверхурочных работ и отмены отпусков, т. е. вследствие увеличения рабочего времени. С конца 1942 г. экстенсивный период экономики закончился, народное хозяйство перешло на рельсы интенсивного развития. Рост выработки стал обеспечиваться за счёт сокращения затрат труда на единицу продукции. Это достигалось использованием передовой техники, совершенной технологии, лучшей организацией производства, повышением квалификации рабочих. Только за полтора года Всесоюзного социалистического соревнования (апрель 1942 г. – октябрь 1943 г.) производительность труда по всей промышленности в целом увеличилась на 39,2%, в том числе (в %): чёрная металлургия 21,0; авиационная – 40,9; цветная металлургия – 39,4; станкостроительная – 3,8; электропромышленность – 39,3; танковая – 36,3; тяжелое машиностроение – 23,1; промышленность вооружения – 18,7; промышленность минометного вооружения – 22,7; промышленность боеприпасов – 59,5 («Истории социалистической экономики СССР». Том 5. М., 1978, с.699).

Финансовая система страны испытывала перенапряжение, но выстояла. Сколь-нибудь крупного внешнего долга у СССР за годы войны не образовалось. Даже у США, которые не были глубоко вовлечены в военные действия, в годы войны резко возросли дефициты федерального бюджета, а государственный долг в 1946 году превысил 120% ВВП. Рост цен на потребительские товары в СССР был умеренным. Да, было снижение жизненного уровня народа, но, как и в других воюющих странах, народ от голода спасала карточная система.

Некоторые утверждают, что экономика СССР выдержала в годы войны благодаря американской программе ленд-лиза. Отметим, что общая стоимость поставок по ленд-лизу составила 11 млрд. долл. Между тем население нашей страны внесло в Фонд обороны различных ценностей (не считая денег) на сумму 17,8 млрд. руб., что сопоставимо с объемами ленд-лиза. Вот мнение тогдашнего председателя Госплана СССР Николая Вознесенского: «…если сравнить размеры поставок союзниками промышленных товаров в СССР с размерами производства промышленной продукции на социалистических предприятиях СССР за тот же период, то окажется, что удельный вес этих поставок по отношению к отечественному производству в период военной экономики составит всего лишь около 4 %» (Вознесенский Н. Военная экономика СССР в период Отечественной войны — М., 1948). Я не стану утверждать, что ленд-лиз не помог нам в годы войны. Без него, безусловно, число жертв было бы больше, война затянулась бы на более длительные сроки. Но, по мнению тогдашних советских наркомов, СССР сумел бы сломать хребет гитлеровской Германии и самостоятельно (см.: Куманев Г. Говорят сталинские наркомы. – Смоленск: Русич, 2005).

При этом ленд-лиз не был такой уж бескорыстной помощью. В рамках соглашения с Вашингтоном осуществлялся обратный ленд-лиз из СССР. В порядке обратных (встречных) поставок Советский Союз отправил в США 300 тыс. тонн хромовой руды, 32 тыс. тонн марганцевой руды, большое количество платины, золота, леса.

За годы войны наша страна лишилась примерно 1/3 своего национального богатства. Было уничтожено около 32 тыс. промышленных предприятий. Захватчики уничтожили производственные мощности по выплавке 60% довоенного объема стали, 70% добычи угля, 40% добычи нефти и газа, 65 тыс. километров железных дорог, 25 млн. человек лишились крова. Колоссальнейший ущерб агрессоры нанесли сельскому хозяйству Советского Союза. Было разорено 100 тыс. колхозов и совхозов, зарезано или угнано в Германию 7 млн. лошадей, 17 млн. голов крупного рогатого скота, 20 млн. свиней, 27 млн. голов овец и коз. В результате боевых действий и оккупации в годы Великой отечественной войны были полностью или частично разрушены 1710 городов и городских поселков (60% их общего числа), свыше 70 тыс. сел и деревень.

Таких потерь не выдержала бы ни одна экономика в мире, но произошло «экономическое чудо». На довоенный уровень по большинству экономических показателей СССР вышел уже в 1948 году. В восстановительном процессе был применён новаторский, не использовавшийся до этого ни в одной стране мира комплексный подход. Госплан перешёл на разработку квартальных и особенно месячных планов с учётом быстро меняющейся обстановки на фронтах. При этом восстановление начиналось буквально за спиной действующей армии. Оно происходило вплоть до прифронтовых районов, что имело огромное значение для максимально быстрого и наименее затратного обеспечения фронта всем необходимым.

Внешнеполитические условия для восстановления экономики СССР были не очень благоприятными. Пока был жив президент США Ф. Рузвельт, отношения главных союзников в рамках антигитлеровской коалиции были достаточно конструктивными. Между Сталиным и Ф. Рузвельтом были даже некоторые договоренности об организации послевоенного мирового порядка. Однако в апреле 1945 года Ф. Рузвельт ушёл из жизни и этой договоренности не суждено было воплотиться в жизнь.

В 1946 году У. Черчилль выступил в Фултоне со своей антисоветской речью, после чего началась холодная война Запада против СССР. В США в Белый дом пришел Г. Трумэн, под руководством которого готовились планы нанесения ядерных ударов по Советскому Союзу. В 1949 году западные страны под эгидой США создали НАТО. Начавшаяся было демилитаризация советской экономики была завершена в 1947 году. Нашему государству приходилось решать одновременно две задачи: восстановление экономики и поддержание военного паритета со странами Запада. Приходилось тратить большие средства на оборону, в том числе на создание атомной бомбы.

Решались и социальные проблемы. В начале 1948 года были снижены розничные цены на жизненно необходимые товары. Всего было проведено шесть ежегодных (обычно в марте-апреле) снижений цен на товары народного потребления. Такие снижения обеспечивались тем, что неуклонно сокращались издержки производства соответствующих товаров.

Сегодня Запад ведёт необъявленную войну против России. У нас есть все возможности, чтобы выдержать напор противника и победить, проводя реформы с учетом опыта сталинской экономики, которая обеспечила победу Советского Союза над фашизмом.

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2023/05/09/ob-ekonomike-velikoy-pobedy.html

05.03.2023 К 70-летию со дня смерти И.В. Сталина (5 марта 1953 года).

«Сталинский» период [истории советской экономики] – период создания основ «сталинской» экономики, ее испытания на прочность в годы войны и послевоенного восстановления, мирного строительства. В общей сложности на период «сталинской» экономики приходится не более 30 лет. Мы можем начать отсчет «сталинской» экономики не от 1929 года, а от несколько более раннего времени – середины 1920-х гг. Когда в партии и государстве Сталину удалось добиться перевеса в борьбе с троцкистами и «новой оппозицией» и начать подготовку к сворачиванию НЭПа и проведению индустриализации.

Окончание периода «сталинской» экономики не приходится буквально на момент смерти Сталина в марте 1953 года. По инерции «сталинская» модель продолжала функционировать при минимальных изменениях до 1956 года, когда Н.С. Хрущев провел ХХ съезд КПСС с целью развенчания «культа личности» Сталина. Фактически этим съездом был дан старт началу «демонтажа» и разрушения «сталинской» экономики. Этот процесс разрушения продолжался 35 лет и завершился в декабре 1991 года развалом СССР.

После своей смерти И.В. Сталин оставил нам в наследство мощнейшую экономику, которая по большинству показателей занимала первое место в Европе и второе в мире (после США). С тех пор уже прошло шесть десятков лет. Значительную часть материально-технической базы мы за это время (особенно за последние 20-25 лет разрушительных демократических «реформ») утратили. Но у нас осталось и другое, может быть, даже более ценное наследство – опыт строительства «сталинской» экономики. Это наследство у нас похитить никто не может. А возможность воспользоваться им зависит только от нас самих.

Прежде всего, нам надо суметь усвоить это наследство умом. Для этого нам необходимо познакомиться и с различными партийно-государственными документами, и со статистикой, и с экономической литературой того времени. А главное – с работами И.В. Сталина. Мы используем выражение «сталинская» экономика не только потому, что указанная модель создавалась и развивалась в то время, когда у руля партийного и государственного управления находился И.В. Сталин. Главное, что Сталин был главным архитектором этой модели экономики.

Сталин не был профессиональным экономистом. Более того, в первые годы после революции его в партии не воспринимали как специалиста в области экономики (его областью были национальные отношения, национальная политика). Сталин в области экономической как бы уступал не только В.И. Ленину, но и другим партийным деятелям, например, Н. Бухарину, Е. Преображенскому, Л. Красину и др. Но именно экономические вопросы стали для него основными после ухода Ленина, по мере того как сам он фактически становился главой партии и государства.

Как экономист Сталин выступал в двух ипостасях: экономист-практик и экономист-теоретик. Лично у меня сложилось мнение, что Сталин как практик на голову выше, чем как теоретик. Как практик он чувствовал себя хозяином громадного государства, которое еще недавно называлось «Российская империя», а теперь стало называться «СССР». Как хозяин и государственник он забывал о догматах марксизма-ленинизма. Именно вопреки догмату о необходимости мировой революции он сформулировал тезис о возможности победы социализма в отдельно взятой стране. Причем он имел в виду не какую-то абстрактную страну, а конкретно Советский Союз. А для практической реализации этой установки стал укреплять экономическую независимость СССР, проводить индустриализацию, создавать военную экономику.

Как практик Сталин действовал методом проб и ошибок. В ходе строительства социалистической экономики неизбежно возникали ошибки и издержки. Сталин стремился минимизировать эти издержки и постоянно думал о необходимости создания теории строительства социализма (и строительства социалистической экономики, в частности). Он часто повторял: «Без теории нам – смерть». К сожалению, в его окружении было крайне мало людей, которые готовы были создавать теорию строительства социализма. Они довольствовались марксизмом-ленинизмом и боялись выйти за его пределы. Поэтому теорию приходилось создавать самому Сталину. Но, к большому сожалению, Сталин как теоретик также не мог вырваться за пределы марксизма.

Он немало сил и времени потратил на подготовку учебника по политической экономии, включавшего раздел социалистического способа производства. Подготовка шла долго – со второй половины 1930-х гг., Сталин вносил много поправок в учебник, давал какие-то ориентировки и советы нашим ученым-обществоведам. В ноябре 1951 года прошла обстоятельная беседа Сталина с рядом авторов макета учебника (руководитель группы авторов – академик К.В. Островитянов). Ряд подсказок разработчикам учебника содержался в работе «Экономические проблемы социализма в СССР», написанной Сталиным в 1952 году. Но при жизни Сталина учебник так и не был завершен. Первое издание учебника вышло уже после смерти Сталина, в 1954 году.

Из книги В.Ю. Катасонова «Экономика Сталина» (М.: Институт русской цивилизации, 2014)

Катасонов В.Ю.

http://reosh.ru/valentin-katasonov-k-70-letiyu-so-dnya-smerti-i-v-stalina-5-marta-1953-goda.html

30.12.2022 Рывок, которого не знала история.

90 лет назад в СССР завершилась первая пятилетка

Слово «рывок» я слышу из уст наших чиновников много лет, но никакого рывка как не было, так и нет. Более того, темпы экономического развития России опустились ниже среднемировых. По оценкам МВФ, в 1992 году доля России в мировом ВВП составляла около 5%. К 2008 году она снизилась до 3,68%. По итогам 2021 года – 3,07%. А по итогам 2022 году ожидается, что она будет существенно ниже 3% (скорее всего, около 2,7%).

Россию еще в 90-е годы поставили на рельсы зависимого капитализма. Страна стала «экономикой трубы», обслуживающей экономически развитые страны Запада. Сойти с рельсов зависимого капитализма России было сложно, но начавшееся после 24 февраля 2022 года серьезное противостояние России с коллективным Западом дает ей шанс. Альтернативу надо искать в собственной истории.

31 декабря исполняется 90 лет со времени завершения первой пятилетки в СССР. Она началась 1 октября 1928 года, став одновременно стартом советской индустриализации, и главным её мотором был И.В. Сталин.

Идея долгосрочного планирования советской экономики витала с начала 20-х годов. 22 февраля 1921 года декретом Совнаркома РСФСР была создана Государственная плановая комиссия при Совете труда и обороны РСФСР (Госплан РСФСР). Госплан РСФСР создавался «для разработки единого общегосударственного хозяйственного плана на основе одобренного VIII Съездом Советов плана электрификации и для общего наблюдения за осуществлением этого плана».

Считают, что планирование появилось с того момента, когда был учреждён Госплан РСФСР. Однако тот первоначальный Госплан был чем-то похож на сегодняшний Минэкономразвития, который также заявляет, что занимается планированием, правда, «индикативным». На самом деле это прогнозирование, а прогнозные оценки ведомства всем участникам экономической деятельности предлагается использовать как «ориентиры» при принятии своих решений. Также и советский Госплан времен НЭПа готовил ежегодно на следующий год так называемые контрольные цифры, которые призваны были служить ориентирами для всех отраслей народного хозяйства.

Многие точки над «i» по вопросу планирования были расставлены на XV съезде ВКП(б), который проходил в декабре 1927 года. Съезд принял резолюцию “О директивах по составлению пятилетнего плана народного хозяйства”. В ней не было определенных цифр и конкретных плановых заданий. Директивы представляли собой набор принципов планирования. Предлагалось решить основные вопросы по стратегическим позициям: соотношение промышленности и сельского хозяйства, тяжелой и легкой индустрии, накопления и потребления. Госплан СССР, ВСНХ и другие органы управления народным хозяйством страны получили от партийно-государственного руководства и лично от И.В. Сталина достаточно чёткое техническое задание на перестройку планирования народного хозяйства.

Во-первых, оно должно увязываться со стратегией индустриализации страны и стать важнейшим инструментом реализации этой стратегии.

Во-вторых, планирование не должно ограничиваться горизонтом в один год. Следовало перейти к планированию на пятилетие с разбивкой пятилетнего плана на годовые, квартальные и даже помесячные.

В-третьих, планирование должно стать директивным. Т.е. план становился обязательным для исполнения.

В-четвертых, планирование должно стать «отраслевым» и «сквозным». Под общегосударственным планом находятся планы наркоматов, под ними – планы главков и трестов, под ними – планы предприятий. Дополнительно к отраслевому разрезу общегосударственный план должен иметь пространственное измерение (планы союзных республик и планы областей и автономных республик).

В-пятых, планы должны состоять преимущественно из натурально-физических показателей. Стоимостные показатели играют вспомогательную роль.

30 декабря 1927 г. в Госплане СССР была создана Центральная комиссия перспективного планирования (ЦКПП) во главе с председателем Госплана Г. М. Кржижановским и заместителями председателя Г.Ф. Гринько и С.Г. Струмилиным. Президиум Госплана решил составить пятилетний план в двух вариантах: исходный (минимальный) и оптимальный (максимальный).

Примечательно, что первая пятилетка уже стартовала, а окончательный вариант плана ещё не был утверждён. 3 ноября 1928 г. Президиум Госплана, рассмотрев доклад Гринько, предложил сверстать окончательный отправной вариант к 15 декабря. В то же время ВСНХ (его глава В. Куйбышев) настаивал на необходимости взять за основу оптимальный вариант. Этому способствовали и решения ноябрьского (1928 г.) пленума ЦК ВКП(б), предложившего еще более усилить рост тяжелой промышленности, значительно увеличить производительность труда в промышленности и существенно снизить себестоимость продукции. ВСНХ к середине декабря 1928 г. переработал свой вариант оптимального плана и еще более повысил контрольные цифры: рост всей промышленности — на 167%, тяжелой индустрии — на 221% (против 150,2%), легкой — на 130% (против 121,4%).

23 апреля 1929 года на правительстве (Совнаркоме СССР) были рассмотрены два варианта пятилетки: оптимальный вариант, подготовленный командой ВСНХ, и исходный вариант, подготовленный командой Госплана. Примечательно, что противником обоих вариантов оказался председатель Совнаркома СССР А.И. Рыков. Он посчитал целесообразным начинать не с пятилетнего, а двухлетнего плана. И главным приоритетом двухлетки сделать развитие сельского хозяйства, чтобы впоследствии за счет экспорта зерна и другой аграрной продукции получать валюту, необходимую для индустриализации. Идея Рыкова не была поддержана. Большинством голосов был поддержан оптимальный вариант пятилетнего плана, подготовленный ВСНХ.

Оба варианта плана пятилетки были вынесены на обсуждение XVI партконференции в апреле 1929 года. С докладами выступили Рыков, Кржижановский и Куйбышев. Каждый защищал свою точку зрения на план. Конференция поддержала Куйбышева, т. е. оптимальный вариант пятилетки. Рьяным противником оптимального варианта плана (а отчасти даже и исходного) был Н.И. Бухарин. По решению апрельского (1929 г.) пленума ЦК ВКП(б) он был снят с поста ответственного редактора газеты “Правда”, через которую вел борьбу с обоими вариантами плана.

Окончательно документ под названием «Пятилетний народнохозяйственный план на период 1928/29-1932/33 г.» был утвержден V Всесоюзным съездом Советов, проходившим с 20 по 28 мая 1929 года (т. е. спустя почти 8 месяцев после формального старта пятилетки).

О том, как проходило выполнение первой пятилетки, много сказано и написано. В том числе в моей книге «Экономика Сталина» (М.: Институт русской цивилизации, издательство «Кислород», 2016). Пятилетка была завершена за четыре года и три месяца, к 31 декабря 1932 года. То есть досрочно. И тут возникает много вопросов. Неужели ошибался не только Кржижановский (защитник исходного варианта плана), но и Куйбышев (который добился принятия оптимального варианта плана)? Т.е. Куйбышев и его команда недооценили возможности мобилизации экономики страны? Если судить по статистическим показателям, то следует признать, что по многим позициям план не был выполнен в полном объеме. Так, рост промышленности планировался на 230%, а фактически оказалось 224%. Но по тяжёлой промышленности было перевыполнение плана, фактический объём производства отрасли составил по итогам 1932 года 108% к плану. Доля тяжелой промышленности в общем объеме промышленной продукции на начало пятилетки составляла 44,4%, а по пятилетнему плану должна была увеличиться до 47,5%. Фактический показатель по итогам 1932 года оказался равным 54,1%. А было недовыполнение плана по многим показателям за счет перераспределения ресурсов в пользу тяжелой промышленности, что диктовалось приоритетными задачами индустриализации.

Критики советской экономики используют факты такого недовыполнения пятилетки для доказательства её провала. Однако никакого провала не было, был беспрецедентный рывок, в результате которого СССР стал второй экономикой мира. И.В. Сталин в своём докладе на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 7 января 1933 г., посвящённом подведению итогов досрочного выполнения пятилетки, дал развернутый ответ внутренним и внешним скептикам, не желавшим признавать, что пятилетка стала созидательной революцией. В завершающей части доклада Сталин сформулировал несколько выводов идеологического характера:

«1. Итоги пятилетки опрокинули утверждение буржуазных и социал-демократических деятелей о том, что пятилетний план есть фантазия, бред, неосуществимая мечта….

2. Итоги пятилетки разбили известный буржуазный “символ веры” о том, что рабочий класс не способен строить новое, что он способен лишь разрушить старое. Итоги пятилетки показали, что рабочий класс способен так же хорошо строить новое, как и разрушать старое.

3. Итоги пятилетки разбили тезис социал-демократов о том, что невозможно построить социализм в одной, отдельно взятой, стране. Итоги пятилетки показали, что вполне возможно построить в одной стране социалистическое общество, ибо экономический фундамент такого общества уже построен в СССР.

4. Итоги пятилетки опрокинули утверждение буржуазных экономистов о том, что капиталистическая система хозяйства является наилучшей системой, что всякая другая система хозяйства непрочна и неспособна выдержать экзамен перед лицом трудностей экономического развития. Итоги пятилетки показали, что капиталистическая система хозяйства несостоятельна и непрочна, что она уже отживает свой век и должна уступить свое место другой, высшей, советской, социалистической системе хозяйства, что единственная система хозяйства, которая не боится кризисов и способна преодолеть трудности, неразрешимые для капитализма, – это советская система хозяйства…»

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2022/12/30/ryvok-kotorogo-ne-znala-istoria-58098.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-ryvok-kotorogo-ne-znala-istoriya.html

26.07.2022 Проект Сталина, который спас Советский Союз

«Советы поднимались на эту ступень в течение нескольких лет, обгоняя Соединенные Штаты и Канаду…»

Я продолжу рассказ о трудовой деятельности американского горного инженера Джона Литтлпейджа, работавшего в Советском Союзе в 1928-1937 гг. и награждённого орденом Трудового Красного Знамени.

В СССР Джон Литтлпейдж как горный инженер в течение большей части времени занимался вопросами добычи золота, работал в тресте «Главзолото», занимал руководящие должности, был в нем, по сути, вторым человеком. Первым был Александр Павлович Серебровский, начальник Главного управления по цветным металлам, золоту и платине ВСНХ СССР («Главзолото»), член коллегии Наркомфина СССР.

«Большую часть времени и усилий в течение почти девяти лет я отдавал советской золотодобывающей промышленности», – пишет Литтлпейдж. По сути, американец стоял у истоков создания «валютного цеха» страны (так называли в 30-е годы золотодобывающую промышленность). Те, кто изучали историю создания советского «валютного цеха», уверенно заявляют, что вклад американского инженера в его создание неоценим. Соавтор Джона Литтлпейджа американский журналист Демари Бесс в предисловии к книге «В поисках советского золота» говорит: «Мы знали, что он с 1928 года работал на советский золотопромышленный трест, и за это время золотодобывающая промышленность в Советском Союзе выросла с ничтожной доли на второе место в мире».

В середине 1920-х годов золотодобыча в СССР находилась в плачевном состоянии. Согласно разным оценкам, годовая добыча драгоценного металла составляла от 20 до 30 тонн. Для сравнения: накануне Первой мировой войны и в ходе войны среднегодовая добыча золота в Российской империи находилась в диапазоне 60-70 тонн (см.: Катасонов В.Ю. Золото в экономике и политике России. – М.: Анкил, 2009, с. 20-21).

Сталин, задумавший индустриализацию СССР, понимал, что потребуется валюта (закупка машин и оборудования, оплата труда привлекаемых иностранных специалистов). Советский Союз обладал такой валютой, просто надо было ее извлечь из недр. Имелось в виду золото. Говорят, Сталин прочитал несколько книг о калифорнийской золотой лихорадке 1849 года, в том числе работы американского писателя Френсиса Брета Харта и книгу французского писателя Блеза Сандрара «Золото Саттера».

Старт ускоренному развитию золотодобычи в СССР, как отмечает Джон Литтлпейдж, Сталин дал в 1927 году. Именно тогда Александр Серебровский, будучи в командировке на шахтах Аляски, познакомился с американским горным инженером и завербовал его для работы в Советском Союзе. Джон Литтлпейдж прибыл в нашу страну вместе с семьей, быстро освоил русский язык и даже стал величаться Иваном Эдуардовичем. Вместе с семьей исколесил Советский Союз от Урала до Байкала и Дальнего Востока, посещал Среднюю Азию. Трудно найти другого такого иностранца времен индустриализации, который бы так хорошо знал нашу страну.

Джон Литтлпейдж проект Сталина по развитию добычи золота шутливо называл «советской золотой лихорадкой».

Можно сказать, что «золотая лихорадка» была нулевой фазой индустриализации. Она уже диктовала необходимость мобилизации финансовых и трудовых ресурсов государства. Иначе говоря, требовала жертв. В книге читаем: «Они (Советы. – В.К.) осуществили громадные вложения капитала и усилий в золотодобывающую промышленность, начиная с 1928 года, и это одна из причин, по которым миллионы советских мужчин, женщин и детей ощущали нехватку еды и одежды, не говоря уж о всяких мелочах. Это потому, что за технику и установки, а также помощь иностранных инженеров в золотодобывающей промышленности платили сельскохозяйственной продукцией в течение того периода, когда сами русские испытывали дефицит продуктов».

Цели проекта не сводились лишь к наращиванию добычи драгоценного металла. Вокруг приисков и шахт возникали поселки, за Урал, на Дальний Восток ехали люди, чтобы работать в золотодобыче. Проект способствовал заселению малолюдных восточных районов страны, что было необходимо по той причине, что с востока, со стороны Японии, исходила угроза интервенции. Джон Литтлпейдж пишет: «Советский трест «Главзолото» имеет и другие цели, не только производство золота… одной из главнейших целей с самого начала была колонизация золотоносных регионов. Сталин и его помощники были заинтересованы главным образом в использовании золотой лихорадки и других способов для открытия Дальнего Востока и приграничных районов Казахстана, чтобы уменьшить японскую угрозу. Производство золота было лишь побочным расчётом».

Джон Литтлпейдж постоянно проводит сравнительный анализ организации добычи золота в СССР и США и признает многие преимущества советской модели по сравнению с американской. Главное преимущество – строгий государственный контроль и учет. Американский инженер шутливо говорит о том, что советская «золотая лихорадка» – самая организованная в истории добычи драгоценного металла: «Весь 1936 год, пока я ездил по отдаленным золотоносным участкам и навещал лагеря старателей и арендаторов, а также рудники под непосредственным управлением треста «Главзолото», я находился под впечатлением ярких свидетельств, что золотая лихорадка, может быть, первый раз за всю историю, постоянно находилась под строгим контролем. Ни один из участков не был открыт без исчерпывающего знания и активного участия правительства; каждый из надеющихся на удачу старателей, энергичных арендаторов и активных горняков был, прямо или косвенно, служащим государственного треста, который осуществлял надзор и контроль над всем движением».

Литтлпейдж обращает внимание на то, что государство занимается тщательным отбором людей, которым можно доверить участие в «золотой лихорадке»: «Советская золотая лихорадка – безусловно, самая степенная золотая лихорадка в истории, не потому, что мужчины и женщины, захваченные ею, неизбежно лучше, чем те, кто принимал участие в предыдущих, а потому, что трест «Главзолото», как агент советского правительства, осуществляет полный контроль не только над всей землей и подземными залежами руды, не только над всей добывающей техникой и обогатительными установками, не только над всеми магазинами и ресторанами, но также надо всеми людьми. Если старатель или арендатор вызывает недовольство треста, он может сразу искать другое занятие. Когда он попадает в черные списки треста, ему конец. И трест «Главзолото» располагает армией тех, кого мы назвали бы социальными работниками, что помогают рабочим на его рудниках и заводах, а также старателям и арендаторам».

Некоторые моменты жизни советских людей вообще и тех, кто работает в тресте «Главзолото», американского инженера удивляют. Работники треста очень хорошо зарабатывают, по советским меркам они богатые люди. Наблюдая за ними, Джон Литтлпейдж делает неожиданный вывод: «В советской России богатому человеку не просто потратить свои деньги… гораздо проще зарабатывать деньги, чем их тратить…» Оказывается, деньги не всегда можно потратить. Во-первых, из-за дефицита многих товаров. Во-вторых, потому что есть писаные и неписаные ограничения на приобретение чего-то слишком дорогого. Например, ограничения по площади жилья. Нельзя приобретать неограниченное количество путёвок на курорт и т. п. Правда, золотодобыча находилась в более привилегированном положении, чем многие другие отрасли, получая дополнительные количества потребительских товаров в свои магазины: «Трест «Главзолото» до определенной степени помогает своим богатым старателям и арендаторам. Принадлежащие ему магазины импортируют больше иностранных товаров, чем любые другие в России. Также они в состоянии достаточно быстро получить советские товары, вроде пианино, велосипедов, радиоприемников и тому подобных, которые в России представляются большей роскошью, чем практически везде. Золотоискатели не только получают больше денег, чем их знакомые на других работах; они могут также покупать на свои деньги то, что другие не могут купить ни за какую цену». Многие богатые золотодобытчики склонны к благотворительности. Раздают деньги своим родственникам и друзьям. А бывают вообще курьёзные случаи. Вот один из них: «Во время краткого наезда в Москву в 1936 году, я встретил ветерана-старателя, представителя артели из трёх человек, которые недавно открыли «карман» в рудной жиле, что принес им сумму, эквивалентную 800.000 бумажных рублей, зарплате среднего рабочего примерно за триста лет. Тот спросил меня, не смогу ли я ему помочь: купить самолёт и нанять пилота. Я спросил, какого чёрта ему понадобился самолёт. «Ну, — объяснил он, – вы же знаете наш рудничный посёлок. Очень прогрессивный. Недавно мы основали авиаклуб, будем помогать государству учить пилотов, если вдруг война. А самолёта нет, инструктора нет. Так что мы с товарищами договорились оплатить самолет и пилота, если получится»».

Каковы результаты проекта «советская золотая лихорадка»? Как отмечает Джон Литтлпейдж, его описание советской золотодобывающей промышленности «намеренно осталось поверхностным»: он знает цифры добычи, но воздерживается от их публикации: «Советские власти сами очень скрытны, когда дело касается деталей в этой отрасли индустрии, и я не желаю публиковать факты, которые могут вызвать у них раздражение». И далее он продолжает говорить намеками: «В последнее время стало модно, поскольку Советы так быстро развивают золотодобывающую промышленность, строить догадки об объеме добычи золота. Никогда не мог понять, почему советское правительство не опубликует эти цифры, как другие государства. С моей точки зрения, тут нет причин ничего засекречивать. Но у советского правительства есть какие-то неявные мотивы держать информацию в секрете и, поскольку я работал на государство как специалист, с моей стороны неэтично раскрывать эти цифры, хотя я и знаю их по работе. Однако нет вреда в том, чтобы подтвердить, по моим собственным сведениям: Советы справедливо утверждают, что они на втором месте в мире. Я наблюдал, как они поднимались на эту ступень в течение нескольких лет, обгоняя Соединенные Штаты и Канаду, так что их превосходит только Южная Африка. И не вижу причин, почему бы им не занимать это место неопределенно долго. По собственным наблюдениям я знаю, что Советы могут очень существенно повысить золотодобычу в ближайшем будущем, если захотят».

Определённость в этот вопрос вносит американский посол Джозеф Дэвис, который в своей книге «Миссия в Москву» (1942 г.) приводит свою записку американскому министру финансов Генри Моргентау от 15 марта 1937 года. В ней посол сообщает, что годовая добыча драгоценного металла в СССР оценивается в 175 тонн. Это второе место в мире после Южной Африки (325-350 т). США и Канада делят лишь третье-четвертое места (по 100 т). Менее чем за десять лет Советский Союз увеличил добычу драгоценного металла в 7-8 раз.

Книга Джона Литтлпейджа «В поисках советского золота» интересна и полезна не только с точки зрения лучшего понимания нашей истории ХХ века. Она даёт много конструктивных подсказок, как следует развивать «валютный цех» России в условиях сегодняшнего дня.

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2022/07/26/proekt-stalina-kotoryj-spas-sovetskij-sojuz-56785.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-proekt-stalina-kotoryj-spas-sovetskij-soyuz.html

25.07.2022 В поисках советского золота

Американский инженер о Советской России и Московских процессах

Об утечке мозгов из Российской Федерации, порождающей научно-техническое и экономическое отставание страны, пишут уже не меньше трёх десятков лет. Писал и я… А в СССР в годы довоенной индустриализации успешно проводилась политика, которая не только не допускала оттока специалистов из страны, но, наоборот, была нацелена на привлечение опытных специалистов из-за границы.

В 1930 году на XVI съезде ВКП(б) было принято решение о приглашении в СССР 40 тыс. иностранных рабочих и специалистов для участия в проектировании и реализации крупнейших строек первой пятилетки. В 1932–1933 гг. приехало около 20 тыс. человек, вместе с семьями – 35 тыс. В одной только Москве и области, на «Шарикоподшипнике» и «Динамо», часовом и «Электрозаводе» трудилось больше 2 тыс. иностранных рабочих.

Однако я собираюсь говорить не о том, какова была роль иностранцев в индустриализации страны. А о том, как они смотрели на нашу страну, на экономическую политику партии и государства, на индустриализацию, на участвующих в индустриализации советских граждан. Как ни странно, об этой нашей недавней истории нам мало что известно.

Конечно, 99 процентов иностранцев, приехавших в Советский Союз с Запада, советской жизнью мало интересовались и даже избегали по возможности контактов с гражданами СССР. Ибо приехали, чтобы заработать. На Западе с конца 1929 года начался экономический кризис, пошли банкротства, резко стала расти безработица. А тут появился шанс получить работу в Советском Союзе, причем с вполне хорошей зарплатой. В 1931 году, по данным учрежденного Советами в США акционерного общества Амторг (де-факто выполнявшего функции советского посольства в США вплоть до его открытия осенью 1933 года), было нанято на работу в СССР до 10 тыс. американцев, а количество обращавшихся иногда составляло до тысячи в день.

Однако один процент (цифра условная) приехавших с Запада специалистов жадно впитывали новые впечатления от пребывания в СССР. Мысленно сравнивали капиталистический Запад и социалистическую Россию, подмечали слабые и сильные стороны Советского Союза, оценивали перспективы индустриализации. Свои мысли и впечатления от пребывания в СССР они излагали в письмах, некоторые вели дневники. А кто-то по возвращении из Советского Союза написал книги воспоминаний. Назову известных западных специалистов, оставивших свой книжный след:

Хоней Франк Бруно (1895–1979) – американский механик, работавший на Сталинградском тракторном заводе и помогавший рабочим освоить американскую технику. Автор книги «Я уехал из Америки».

Зара Виткин (1900–1940) – американский инженер, работал в СССР в 1932–1934 гг. Автор книги «Американский инженер в сталинской России».

Рудольф Волтерс (1903–1983) – немецкий архитектор, в 1932–1933 гг. работал в Советском Союзе. Автор книги «Специалист в Сибири».

Джон Литтлпейдж (1894–1948) – американский горный инженер, работал в СССР в 1928–1937 гг. Автор книги «В поисках советского золота».

Роберт Робинсон (1906–1994) – американский инженер-механик, в возрасте 23 лет покинувший США. Жил в СССР с 1930 до 1974 года. Автор книги «Черный о красных: 44 года в Советском Союзе».

Джон Скотт (1912–1976) – американский рабочий, участник строительства Магнитки, провел в Советском Союзе с 1932 по 1941 год. Автор книги «За Уралом. Американский рабочий в русском городе стали».

Сейчас я хотел бы остановиться на таком американском специалисте, как Джон Литтлпейдж (John D. Littlepage). Дело в том, что этот американский горный инженер неоднократно упоминается в книге американского дипломата Джозефа Дэвиса «Миссия в Москву», которой я посвятил специальную статью. Дж. Дэвис был послом США в СССР с конца 1936 по лето 1938 года. Присутствовал на известных Московских процессах 1937-38 гг. и пришёл к выводу, что осуждённые на этих процессах действительно занимались вредительской и подрывной деятельностью. Эта деятельность велась по двум основным направлениям: военному и экономическому.

И когда Дэвис писал о вредительской и подрывной деятельности в сфере экономики, он ссылался на книгу Джона Литтлпейджа «В поисках советского золота» (In Search of Soviet Gold), приводя из нее обширные цитаты. Первое издание книги вышло в США в 1937 году. С тех пор она неоднократно переиздавалась в Америке. Имеется и русский перевод.

У Джона Литтлпейджа был соавтор – Демари Бесс (Demaree Bess), корреспондент Saturday Evening Post и The Christian Science Monitor в Москве. Они почти одновременно вернулись из Советского Союза в США. Демари Бесс уговорил друга поделиться своими впечатлениями о пребывании в СССР с американскими читателями. Книга родилась в течение нескольких месяцев в результате того, что Демари Бесс клал на бумагу рассказы горного инженера. Причём последний настоял, чтобы имя Демари Бесса как соавтора стояло на обложке. Дематри Бесс написал предисловие к книге, которое начинается так:

«Американцы, живущие в Москве, настолько привыкли к Джону Литтлпейджу, что я даже сомневаюсь, осознаём ли мы, насколько важна история, которую он может поведать. Мы знали, что он с 1928 года работал на советский золотопромышленный трест, и за это время золотодобывающая промышленность в Советском Союзе выросла с ничтожной доли на второе место в мире. Мы подозревали, что это его рук дело, во всяком случае, не меньше, чем любого другого, хотя прямо никогда от него такого не слышали. Мы догадывались, что он больше повидал на задворках азиатской России, чем любой другой иностранец. Но он так мало говорил о накопленном опыте, что мы и представления не имели, насколько он громаден.

Мистер Литтлпейдж вызвал у меня жгучий интерес с самой первой минуты, когда я его увидел на приеме в американском посольстве в Москве, в 1934 году. При росте шесть футов три дюйма он возвышался над всеми прочими, стоя у стены в длинной комнате, облицованной белым мрамором, рассматривая толпу туристов и американское население Москвы. Он только что вернулся из многомесячного путешествия в «форде» советского производства по караванным путям северного Казахстана и Алтайских гор…»

Несколько слов об американском горном инженере Литтлпейдже (1894-1948). Работал в СССР с 1928 по 1937 год, став заместителем управляющего советским золотопромышленным трестом в 1930-х годах. За выдающийся вклад в развитие советской золотодобывающей промышленности гражданин США Джон Литтлпейдж был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

Сталин готовился в 1920-е годы к индустриализации. Для неё нужна была иностранная валюта (для закупки машин и оборудования). Ставка была сделана на ускоренное развитие золотодобычи – «валютного цеха» страны. Сталин поручил заместителю председателя ВСНХ СССР Александру П. Серебровскому (1884-1938) привлечь к решению задачи лучших отечественных и зарубежных инженеров и других специалистов в области разведки и добычи золота. Во время командировки на Аляску А. Серебровский на одной из шахт познакомился с Дж. Литтлпейджем, которого представили как успешного горного инженера. Предложение Серебровского поработать в СССР Литтлпейдж сначала отклонил, заявив, что он «не любит большевиков», поскольку они «похоже, имеют привычку расстреливать людей, особенно инженеров». Тем не менее Серебровскому удалось убедить американца приехать в СССР, причем не одному, а с семьёй (жена и двое детей).

На протяжении почти десятилетнего пребывания в СССР Литтлпейдж так и не проникся идеями большевизма, оставшись человеком западной цивилизации. Дематри Бесс удивлялся, насколько сильный идеологический иммунитет имел этот инженер: «Его положение среди иностранцев было совершенно уникальным, насколько мне известно, ведь он работал в тесном контакте с советскими организациями, и в то же время не отклонился ни на йоту от своих прежних американских взглядов. Все другие иностранцы либо приехали в Россию как сочувствующие коммунистам, и были приняты в советских кругах именно по этой причине; либо, не являясь политически ангажированными, находились целиком и полностью вне советской системы. Литтлпейдж пребывал внутри системы много лет, но оставался все таким же беспристрастным, как и поначалу».

При этом Литтлпейдж был профессионалом высочайшего уровня, ответственным работником и руководителем, не терпевшим расхлябанности в работе.

Самое интересное и для многих неожиданное в книге «В поисках советского золота» – рассказы Литтлпейджа о многочисленных случаях вредительства со стороны партийных и хозяйственных руководителей, с которыми американскому инженеру приходилось сталкиваться на протяжении всех десяти лет его работы в СССР. Так, во время работы на шахтах Калаты (месторождения меди) на Урале Литтлпейдж столкнулся с умышленным саботажем со стороны инженеров и партийных работников. Он подробно описывает ненормальную обстановку в Калате. Литтлпейдж признается, что никак не мог понять, почему вредители остаются на своих местах, почему бездействуют прокуратура, другие правоохранительные органы, партийные комитеты. У себя в США ничего подобного инженер не видел. Наконец, после убийства Кирова в 1934 году начались расследования, увольнения, суды. К 1936-37 гг. процесс был интенсифицирован. Литтлпейдж отмечает: «Создавшаяся тогда ситуация прояснились, по крайней мере для меня, после процесса над заговорщиками в январе 1937 г., когда Пятаков и несколько его помощников признались на открытом суде, что они организовывали саботаж шахт, рудников, железной дороги, других промышленных предприятий с начала 1931 г. Через несколько недель после этого процесса первый секретарь Партии на Урале Кабаков, являвшийся ближайшим помощником Пятакова, был арестован по обвинению в том же самом заговоре».

А вот ещё фрагмент из предисловия Дематри Бесса, касающийся всё той же темы пятой колонны в СССР: «Когда в августе 1936 года советское правительство начало серию процессов по делу о контрреволюционной деятельности высокопоставленных коммунистов, большинство иностранцев в Москве считали, что Иосиф Сталин и его окружение выдумали все те обвинения, в которых злополучные подсудимые сознавались в зале суда, и каким-то образом заставили их признать свою вину. Процессы произвели впечатление даже на тех, кто рассматривал всю процедуру как фальсификацию с начала до конца. Литтлпейджа не было в Москве в то время, он вернулся после длительного пребывания на советском Дальнем Востоке только после второго процесса, в январе 1937 года, когда влиятельные коммунисты сознались, что занимались «вредительством» на различных советских заводах, чтобы дискредитировать Сталина. Я спросил Литтлпейджа: «Как вы думаете? Обвинение ложное или нет?» Он ответил: «В политике я не разбираюсь, но немало знаю о советской промышленности. И точно знаю, что определённая часть советской индустрии сознательно подвергалась саботажу, вряд ли такое возможно без помощи высокопоставленных коммунистов. Кто-то занимался вредительством в промышленности, а все высокие посты в ней занимают коммунисты. Так что, мне представляется, коммунисты помогали саботажу в индустрии». Теории для Литтлпейджа не существовали. Однако своим глазам он верил».

Книга «В поисках советского золота» увидела свет давно, 85 лет назад. Однако многое из того, что мы находим в этой уникальной хронике американского горного инженера, очень напоминает «странности» нынешней России.

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2022/07/25/v-poiskah-sovetskogo-zolota-56779.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-v-poiskax-sovetskogo-zolota.html

16.06.2022 Санкционная война диктует необходимость перестройки банковской системы РФ

Об опыте кредитной реформы 1930-32 гг.

Санкционная война против России требует перехода отечественной экономики к мобилизационной модели. Она должна сменить ту модель, которая сложилась три десятилетия назад и которую можно назвать либерально-рыночной.

Перестройка экономической модели неизбежно требует перестройки и банковской системы. О необходимости реформирования банковской системы у нас разговоры идут давно, но в условиях санкционной войны ограничиваться разговорами больше невозможно. Подсказки относительно вариантов реформирования банковской системы мы можем найти в лучшем зарубежном и отечественном опыте. А в отечественном опыте особо следует выделить реформу кредитной системы, проведенную в СССР в 1930-1932 гг.

Завершившаяся девяносто лет назад кредитная реформа дала мощный импульс проводившейся тогда индустриализации.

Напомню, что в истории советского государства было несколько реформ кредитной (банковской) системы. После октября 1917 года одной из приоритетных задач новой власти в области экономики была национализация предприятий, принадлежащих частному капиталу. И началась она с банковской сферы. Особая актуальность национализации кредитных организаций была обусловлена тем, что банковский сектор дореволюционной России находился под контролем иностранного капитала. Из восьми больших частных банков лишь один (Волжско-Вятский) был действительно русским. Иностранцам принадлежало 34% акционерного капитала банков. Поэтому национализация банков должна была стать актом освобождения всей российской экономики от засилья иностранного финансового капитала.

Одним из первых актов советской власти стал декрет ВЦИК от 27 декабря 1917 года о национализации банков: банковское дело объявлялось государственной монополией. Все частные акционерные банки и банкирские конторы были включены в состав Государственного банка Российской империи, который вскоре был переименован в Народный банк РСФСР.

В условиях военного коммунизма, который был официальной экономической политикой государства в период 1918-1921 гг. и который базировался на прямом распределении ресурсов, банки не были востребованными. Кредитная система начала разрушаться и практически перестала существовать после того, как в январе 1920 г. Народный банк РСФСР был упразднен, а его аппарат был преобразован в Центральное бюджетно-расчетное управление Народного комиссариата финансов (НКФ).

В 1921 году начался переход к новой экономической политике (НЭП), во многом напоминающей либерально-рыночный курс в Российской Федерации. Народный банк был восстановлен (в октябре 1921 г.) под новой вывеской: «Государственный банк РСФСР», в 1923 г. он был переименован в Государственный банк СССР. В период НЭПа в банковском секторе стали создаваться государственные (специализированные) банки, акционерные банки, кооперативные банки, коммунальные банки, а также кредитные кооперативы, ссудо-сберегательные товарищества, общества взаимного кредитования (примерно в том виде, какой они имели до революции). В1922–1926 гг. наблюдался бум учредительства банков. В 1924 г. при правлении Госбанка был создан комитет по делам банков, который должен был координировать и контролировать их деятельность. На завершающей фазе НЭПа количество банковских и кредитных учреждений превысило их количество до революции. На 1 октября 1929 г. в стране насчитывалось 1312 кредитных учреждений и их филиалов, не считая более 10.000 кредитно-кооперативных обществ.

Между тем в стране начиналась индустриализация, а кредитная сфера оставалась последней тихой заводью НЭПа.

Индустриализация требовала другой кредитной системы, которая могла бы обеспечить мобилизацию финансовых ресурсов на приоритетных объектах, включенных в пятилетние планы. Для этого и была проведена кредитная реформа 1930-32 гг. Началась она с Постановления ЦИК СССР и СНК СССР «О кредитной реформе» от 30 января 1930 г. Прежде всего, запрещалось коммерческое кредитование (кредитные отношения между предприятиями), разрешалось только банковское кредитование. Постановление предусматривало, что Госбанк сосредоточивает в своих руках все краткосрочное кредитование. Создаются четыре специальных банка долгосрочного кредитования капитальных вложений, которые выводятся из-под контроля Госбанка и передаются в ведение Народного комиссариата финансов. Это Промбанк, Сельхозбанк, Цекомбанк, Торгбанк. Их основная задача заключалась в доведении бюджетных средств до предприятий и обеспечение целевого их использования. Реформа 1930-1932 гг. окончательно сформировала двухконтурную систему денежного обращения, состоящую из контуров наличного и безналичного обращения. Четыре специализированных банка работали исключительно в контуре безналичного денежного обращения, обслуживая предприятия.

Все расчеты, платежи и кассовые операции сосредоточиваются в Госбанке. В результате кредитной реформы деятельность Госбанка окончательно утратила коммерческий характер, и сформировались основные функции Госбанка: 1) плановое кредитование хозяйства, 2) организация денежного обращения и расчетов, 3) кассовое исполнение государственного бюджета и 4) осуществление международных расчетов.

К концу 1932 года были окончательно ликвидированы акционерные банки, а затем кредитные кооперативы. Что касается обществ взаимного кредитования, они исчезли еще до начала реформы. На момент окончания реформы в кредитно-банковской системе СССР, помимо Госбанка и четырех специализированных банков кредитования капитальных вложений, был еще Внешторгбанк, имевший широкую сеть корреспондентских отношений с иностранными банками. Он выполнял функции государственной валютной монополии.

Еще одним важным элементом системы была сеть сберегательных касс, представлявших единое общегосударственное кредитное учреждение, обслуживающее население путем привлечения свободных средств, оплаты услуг, размещения займов. Сеть сберегательных касс была подчинена Наркомфину.

Итак, в результате реформы 1930-1932 гг. была установлена государственная банковская монополия, которая просуществовала до 1988 года. Известно, что И.В. Сталин планировал провести очередную реформу кредитной системы в начале 40-х годов, но этому помешала Великая Отечественная война. До времен горбачевской «перестройки» радикальных реформ не было, менялись лишь названия отдельных банков, появлялись новые и упразднялись старые, менялось подчинение (Госбанку или Наркомфину). Но в любом случае число банков было очень ограниченным (не более десятка или дюжины), все они имели четкую специализацию, получение прибыли не было целью их деятельности. Проценты по кредитам были символическими (1-2 % годовых). Главной функцией банков был контроль за текущей финансово-экономической деятельностью предприятий (соблюдение платежной дисциплины, эффективность использования основного и оборотного капитала, обоснованность кредитных заявок, контроль исполнения кредитных договоров и др.).

Существовавшие до реформы негосударственные банки могли осуществлять эмиссию безналичных (депозитных) денег путем выдачи кредитов. После ликвидации негосударственных банков государство получило монопольные позиции в деле безналичной денежной эмиссии. Позднее Госбанк стал единым эмиссионным центром советской денежно-кредитной системы, другие государственные банки лишь перераспределяли эмитированные Госбанком наличные и безналичные деньги.

Обеспечение рубля было не золотое (как до революции), а товарное. Потребность народного хозяйства в наличных деньгах определяли путем составления кассового плана Госбанка. В этом плане устанавливалась величина наличных денег в обращении на начало и конец планируемого периода. Изменение этой величины на конец планируемого периода означало эмиссию или изъятие денег из обращения, определяло их размеры. Степень обеспечения в планируемом периоде наличных денег товарами и платными услугами устанавливалась с помощью баланса денежных доходов и расходов населения.

Кратко об истории Госбанка СССР. Как я выше отметил, он был создан на базе Госбанка РСФСР, учрежденного в октябре 1921 г. Госбанк работал в тесной связке с Наркоматом (позднее Министерством) финансов СССР. Первоначально Госбанк был подразделением финансового ведомства. В 1938 г. статус Госбанка был повышен. Он стал самостоятельным ведомством, подчиненным непосредственно Совмину СССР, а на должность председателя правления Госбанка был назначен Н. Булганин, член ЦБ ВКП (б) и по совместительству заместитель председателя Совмина СССР. Правда, в 1946–1954 гг. Госбанк опять был переведен в подчинение Минфина, но начиная с 1954 г. до конца своего существования Госбанк СССР имел статус самостоятельного ведомства, приравненного к министерству.

В системе Госбанка имелись республиканские конторы во всех союзных республиках за исключением РСФСР. В 1959 г. наконец появилась Российская республиканская контора Госбанка. C 1960 г. значимость Госбанка возросла в связи с тем, что он начал составлять планы кредитования долгосрочных вложений. В 1962 г. Государственному банку были переданы сберегательные кассы, которые до этого находились в ведении Минфина СССР. С 60-х годов наиболее значимыми институтами советской банковской системы, кроме Госбанка, были Всесоюзный банк финансирования капитальных вложений (который сначала назывался Стройбанком, а позднее Промстройбанком) и Банк для внешней торговли (Внешторгбанк). Стройбанк в силу особой его значимости был выведен под-под Минфина СССР под непосредственное кураторство правительства. Внешторгбанк везде именовался «акционерным банком», но фактически единственным его акционером был Госбанк СССР. Поэтому Внешторгбанк воспринимали как структурное подразделение Госбанка. Руководитель Внешторгбанка одновременно был заместителем председателя Госбанка.

Государственная банковская монополия и централизованное управление денежно-кредитной системой страны стали размываться в ходе «перестройки» под видом реорганизации банковской системы. На первом этапе (1987) была создана новая структура государственных банков. Центральное место в системе по-прежнему занимал Госбанк СССР. Предполагалось отделить эмиссионную функцию от функции кредитования хозяйства. Функции кредитования предприятий и организаций были переданы ряду специализированных банков: Промышленно-строительному банку (Промстройбанк), Агропромышленному банку (Агропромбанк), Банку жилищно-коммунального хозяйства и социального развития (Жилсоцбанк), Банку трудовых сбережений и кредитования населения (Сбербанк), Банку внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк). Промстройбанк был создан на базе Стройбанка, а Внешэкономбанк – на базе Внешторгбанка. Было немало противников подобного рода реорганизации, которые предупреждали, что она создаст серьезные издержки для экономики. Было немало коллизий в связи с тем, что у ряда специализированных банков не было необходимой материально-технической и кадровой базы на местах. Шел передел филиальных сетей Госбанка и Промстройбанка. Пришлось вернуться к системе межбанковских расчетов. Резко возросли издержки денежного обращения и денежных расчетов, стал расти банковский аппарат, общие расходы на заработную плату. Госбанк стал заниматься только распределением ресурсов на верхнем уровне, не имея возможности воздействовать на выполнение кредитных планов.

Правительство заявило, что в стране создается двухярусная банковская система. В 1988-1989 гг. был приняты законы, разрешившие создавать кооперативные и частные коммерческие банки. Началось бурное развитие «второго яруса».

В 1988-1989 гг. в Советском Союзе было зарегистрировано 150 кооперативных и коммерческих банков. Уставные капиталы этих банков были сформированы в основном за счет средств промышленных предприятий, получивших большие «рыночные» свободы в части распоряжения своими денежными фондами. Несколько специализированных государственных банков (самый крупный из них – Промстройбанк) были акционированы и приватизированы, многие их филиалы превратились в самостоятельные коммерческие банки. На 1 января 1992 г. в стране уже действовало 1414 коммерческих банков, из которых 767 были созданы на базе бывших специализированных банков и 646 образованы вновь. Крупных банков (с уставными капиталами свыше 200 млн. руб.) среди них было всего 24. Почти ¾ всех банков (1037) относились к категории мелких (уставной капитал от 5 до 25 млн. руб.).

Централизованное управление денежно-кредитной системой было окончательно разрушено в 1990 г., когда в РСФСР был создан самостоятельный Государственный банк. На территории главной союзной республики возникло «двоевластие», которое закончилось лишь в 1992 г. После развала СССР Государственный банк СССР был упразднен, а Государственный банк РСФСР был преобразован в Центральный банк Российской Федерации (Банк России).

Та банковская система, которая сложилась в России тридцать лет назад и которая, по сути, остается той же самой и сегодня, очень напоминает ту, созданную в Советском Союзе в конце 1920-х годов. Как я постарался показать, за какие-то два года тогдашняя банковская система в результате кредитной реформы 1930-32 гг. была радикально преобразована. Такая же радикальная реформа банковской системы России необходима и сегодня.

Фото: Ридус

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2022/06/11/sankcionnaja-vojna-diktuet-neobhodimost-perestrojki-bankovskoj-sistemy-rf-56408.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-sankcionnaya-vojna-diktuet-neobxodimost-perestrojki-bankovskoj-sistemy-rf.html

14.06.2022 Урок истории: Гаагская конференция 1922 года

В Генуе и в Гааге Россия показала Западу, что она может держать удар

Ранее я писал о международной экономической конференции в Генуе, которая проходила в апреле-мае 1922 года и стала серьёзным испытанием для Советской России. Тогдашний коллективный Запад в ультимативной форме требовал от России признания международных долгов царского и временного правительств, восстановления прав иностранных инвесторов в России (или полной компенсации за национализированные активы) и отмены государственной монополии внешней торговли. Москва отвергла все эти требования, и это была большая победа.

Запад, однако, не успокоился и буквально через месяц стартовала еще одна международная конференция – в Гааге (15-20 июля 1922 г.). Фактически это была вторая серия генуэзской конференции. Накануне встречи в Гааге итальянский министр иностранных дел Карло Шанцер заявил, что речь идет не «о новой конференции, поскольку работа экспертов в Гааге будет естественным продолжением начатого в Генуе дела».

Гаагская конференция чуть не была сорвана французским президентом Раймондом Пуанкаре. 2 июня он направил союзникам (включая США) ноту, в которой соглашался не на представительную конференцию, а лишь на встречу экспертов. При этом проекты документов должны быть заранее подготовлены союзниками без участия России (в рамках «нерусской комиссии»), а сама встреча должна напоминать публичное представление Западом ультиматума Советскому правительству. «В программу Гаагской конференции, – гласила нота, – необходимо включить самый подробный и ясно составленный план тех условий, которые Россия должна предварительно принять и относительно которых все державы должны сговориться, прежде чем они будут предъявлены русскому правительству». В других пунктах Пуанкаре настаивал, чтобы Россия отказалась от своего Меморандума от 11 мая, являющегося, по его мнению, «в сущности, требованием капитуляции Европы перед советским строем».

На этапе подготовки Гаагской конференции в очередной раз выявились противоречия между главными союзниками по Антанте. Великобритания в своей ноте, которая последовала за нотой Пуанкаре, продемонстрировала большую «толерантность» по «русскому вопросу». Например, по вопросу о частной собственности английское правительство высказалось против точки зрения Пуанкаре (который настаивал на недопустимости национализации не только иностранной, но и любой частной собственности) как противоречащей 1-му пункту «каннских условий» (выработаны были на конференции в Каннах в январе 1922 года и представляли собой общую платформу требований коллективного Запада к Советской России). «Вернёт ли российское правительство бывшим собственникам конфискованные имущества или даст ли оно им возмещение, – это вопрос, исключительно подлежащий его ведению. Навязывать российскому правительству какой бы то ни было принцип было бы равносильным нарушению права, на что никогда не согласилось бы никакое суверенное государство».

В конце концов англичанам удалось угасить избыточно агрессивный пыл французского лидера, и встреча в Гааге состоялась. Там собрались представители всех тех государств, которые заседали в Генуе, кроме Германии. Ллойд Джордж объяснил ее отсутствие: «Германия сепаратным соглашением в Рапалло сама себя исключила из предстоящих переговоров, относящихся к русским делам». Состав многих делегаций поменялся. Гаагская конференция была менее представительной, чем Генуэзская.

Конференция разделилась на две комиссии – на «русскую» и «нерусскую». Во вторую комиссию входили все делегаты представленных в Генуе стран, но без советских делегатов. Уже это разделение свидетельствовало, что в Гааге против Советской страны будет создан единый фронт. Знаменательно было и то, что «нерусская» комиссия приступила к работе на 10 дней раньше русской. Делегация Советской России прибыла в Гаагу лишь 26 июня. Ее возглавлял заместитель наркома иностранных дел М. М. Литвинов.

Было уже много представителей деловых кругов, имевших или планирующих иметь коммерческие интересы в России. Например, делегатами от Великобритании были министр по делам внешней торговли Ллойд Грим, бывший директор правления Русско-Азиатского банка и бывший владелец Кыштымских и Ленских рудников Лесли Уркварт. Делегатом от Франции был директор Бюро защиты частной собственности французских граждан в России Альфан.

Как и в Генуе, на Гаагской конференции ключевыми вопросами были претензии капиталистических стран к Советскому государству, связанные с национализацией собственности иностранных капиталистов и аннулированием долгов царского и временного правительств. Также по инициативе советской делегации обсуждался вопрос возможности и условий предоставления кредитов Советской России. Впрочем, советская делегация предлагала выйти за рамки финансово-экономических вопросов и обсудить общие условия послевоенного восстановления и международного сотрудничества в Европе.

Представителей западных стран, однако, интересовали исключительно вопросы, связанные с получением от России долгов и компенсаций. Была сделана последняя отчаянная попытка накинуть на Советскую Россию финансовую удавку, подобную той, которая оказалась на шее Германии (на неё было возложено тяжелейшее бремя выплат репараций победителям в Первой мировой войне). Запад отказался обсуждать вопрос о кредитах без согласия России на выплату долгов, реституции собственности иностранных хозяев, компенсации потерь от национализации. Советская делегация пыталась добиться хотя бы списания Западом тех долгов, которые возникли у России в годы Первой мировой войны. Ведь победа Антанты в этой войне была достигнута ценой в первую очередь русской крови. Кроме того, свои убытки в войне бывшие союзники по Антанте рассчитывали с избытком покрыть за счет непомерно высоких репараций, возложенных на Германию.

Гаагская конференция длилась более месяца и формально закончилась ничем. Впрочем, все-таки Советской России кое-что удалось сделать из того, что было запланировано в Москве. Советская делегация сумела заинтересовать западный капитал в сотрудничестве с Россией. Она заявила, что Москва готова предоставить иностранному капиталу концессии. Этот проект еще до отъезда делегации в Гаагу рассматривался в Москве: было решено предложить капиталистической Европе взять концессии в нефтяной, угольной, железнодорожной и некоторых других отраслях промышленности. При этом Литвинов еще раз повторил, что выгода Советской России – главное условие предоставления концессии. Концессии – тоже инвестиции, но не навечно, а на срок и с соблюдением всех условий со стороны инвестора. На вопрос, какие предприятия предполагается сдать в концессию, советская делегация вручила своим партнёрам по переговорам разработанный список. Но он был составлен так, что не вызвал восторга у прежних владельцев. Член советской делегации Штейн рассказывал: «Когда этот список был вручён, началась невероятная суматоха. Нам на память пришел рассказ одного греческого писателя. В рассказе описывается двор греческого царя в Пирее. При этом дворе была обезьяна, которую научили плясать. Однажды, когда обезьяна плясала, кто-то бросил ей горсть орехов. Обезьяна забыла все на свете и бросилась подбирать орехи. Она снова стала обезьяной. Вот такое зрелище и являла собой Конференция, когда советская делегация представила список концессионных предприятий. Все лихорадочно бросились на этот список, выискивая в нем «свои» предприятия. Но список выглядел весьма странно. Например, предприятия Уркварта были разделены на три разных концессионных объекта, причем все они принадлежали разным отраслям советской промышленности. Так началась свалка между будущими концессионерами». По целому ряду концессий переговоры с Россией проходили уже после Гааги и завершились подписанием соглашений.

Некоторые идеи, которые советская Россия выдвинула в Генуе и Гааге, постепенно завоёвывали Запад. В частности, самые разнообразные государственные деятели сходились во мнении, что аннулирование междусоюзнических долгов, возникших в годы Первой мировой войны, является наиболее правильным путем оздоровления экономической жизни Европы. Консерватор Александр Рибо во Франции, либерал Джон Кейнс в Англии, профессор Эдвин Селигман в Америке — все, стоя на разных платформах, добивались аннулирования государственных кредитных обязательств военного времени. А американский экономист и статистик Гарвей Фиск подготовил фундаментальное статистическое исследование по междусоюзническим долгам, которое должно было помочь практически провести операцию погашения. Кстати, это исследование было оперативно переведено в СССР на русский язык: Гарвей Фиск Междусоюзнические долги. Исследование о государственных финансах за военные и послевоенные годы. Пер. с англ. – М.: Финансовое издательство при НКФ СССР, 1925.

В целом в Генуе и в Гааге Россия сумела показать Западу, что она может держать удар, что она не настолько слаба, как это казалось бывшим союзникам России накануне конференций 1922 года. После Генуи и Гааги наша страна стала участвовать и в других международных конференциях. Например, в 1922-23 гг. советское государство принимало участие в конференции в Лозанне (Швейцария), где обсуждался режим черноморских проливов. Впрочем, коллективный Запад, поняв безнадёжность добиться желаемого от Москвы, стал проводить многие конференции финансово-экономического профиля уже без участия советского государства.

В Генуе и Гааге была подготовлена почва для прорыва дипломатической и политической блокады Советской России. Менее чем через два года началась «полоса признаний», когда в течение 1924 года были установлены дипломатические отношения с 11 государствами. Процесс начался с Великобритании (2 февраля) и завершился Францией (30 октября). На этом отрезке времени дипломатические отношения были установлены с такими европейскими странами, как Италия, Австрия, Швеция, Дания, Норвегия, Греция. Из крупных неевропейских стран — с Китаем.

Подробнее с событиями, изложенными в данной статье, можно познакомиться в книге: В. Катасонов. Россия и Запад в ХХ веке. История экономического противостояния и сосуществования. – М.: Институт русской цивилизации, 2015.

На фото: Советская делегация на Генуэзской конференции

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2022/06/14/urok-istorii-gaagskaja-konferencija-1922-goda-56429.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-urok-istorii-gaagskaya-konferenciya-1922-goda.html

13.06.2022 Коллективный Запад против России, 1918-1945 – взгляд из-за океана

Устойчивый антагонизм

Санкционная война коллективного Запада против России не есть нечто уникальное в нашей истории. Она проявляет устойчивый антагонизм между двумя цивилизациями – западной и российской, независимо от общественного строя, существующего в России.

С этой точки зрения большой интерес представляет книга, которая увидела свет в СССР 75 лет назад и в которой описывается тайная война Запада против Советского Союза в 1918-1945 годах: Майкл Сейерс, Альберт Кан. Тайная война против Советской России (М.,1947). Англоязычный оригинал увидел свет годом ранее: Sayers M., Kahn A.E. The Great Conspiracy. The Secret War against Soviet Russia. — Boston: Brown & Co, 1946.

Майкл Сэйерс (1911-2010), по происхождению ирландец, значительную часть жизни провёл в США. Был историком, писателем, сценаристом, драматургом. Симпатизировал Советскому Союзу. В 50-е годы в разгар «охоты на ведьм» был занесен американскими властями в черные списки.

Альберт Юджин Кан (1912-1979) — американский историк, писатель, журналист, общественный деятель. Племянник и тезка знаменитого архитектора и проектировщика промышленных объектов Альберта Кана (1869-1942), который был основателем и руководителем компании Albert Kahn, Inc., спроектировавшей и построившей в годы первой пятилетки в СССР около 500 промышленных предприятий. Помимо книги «Тайная война против Советской России», Кан в соавторстве с Сейерсом в 1946 году опубликовал книгу «Тайная война против Америки» (The Secret War against America). На следующий год она была переведена на русский язык и выпущена в СССР Издательством иностранной литературы.

Альберт Юджин Кан был плодовитым писателем. В нашей стране издавались его книги «Измена родине. Заговор против народа» (1950); «Игра со смертью» (1960); «Заметки о национальном скандале» (1960); «Изменяющийся мир» (1961); «Заговор против мира» (1961); «Дни с Улановой» (1963); «Время решений» (1963); «Радости и печали. Размышления Пабло Казальса, поведанные им Альберту Кану» (1977). В конце 1940-х годов Кан был внесён в чёрный список всех основных американских издательств.

«Тайная война против Советской России» – это история заговора коллективного Запада против Советского государства от первых дней после Октябрьской революции и до последних залпов Второй мировой войны. Большая часть этого отрезка времени представляет собой открытое противостояние Запада нашей стране, что выразилось в торговых и кредитных блокадах советского государства, военной интервенции бывших союзников России по Антанте, дипломатической блокаде и т. п. Но это лишь верхняя часть айсберга, авторы же концентрируются на нижней, плохо видимой или даже невидимой. Во-первых, на тайных операциях против Советской России. Во-вторых, на подготовке прямого военного нападения на Советскую Россию.

Книга состоит из четырех частей. 1. Революция и контрреволюция (период с лета 1917 г. до провала вооруженной интервенции империалистических держав против Советской России). 2. Тайны «санитарного кордона» (от конца гражданской войны и интервенции до прихода к власти фашистов в Германии). 3. «Пятая колонна» в России (подрывная работа агентов коллективного Запада в СССР с 1925 года до начала войны) 4. От Мюнхена к Сан-Франциско (события от Мюнхенского сговора 1938 года до конца Второй мировой войны).

Книга Майкла Сейерса и Альберта Кана уникальна. Это взгляд «оттуда». Авторы справедливо подмечают, что с трудом скрываемая многими западными политиками и бизнесменами ненависть к России обусловлена не их неприятием коммунистической идеологии (такое неприятие – лишь маскировка). Ненависть обусловлена их неприятием России как цивилизации, и это при любом общественном строе. А западному бизнесу Россия нужна, помимо всего, как источник практически неисчерпаемых природных ресурсов.

Сейерс и Кан пишут: «На самом деле «антибольшевизм» играл здесь лишь второстепенную роль. Гораздо большее значение имели такие факторы, как северорусский лес, донецкий уголь, сибирское золото и кавказская нефть. Кроме того, имелись такие обширные империалистические замыслы, как английский план Закавказской федерации, которая бы отгородила от России Индию и сделала бы возможным исключительное господство англичан в нефтеносных районах Ближнего Востока; японский план завоевания и колонизации Сибири; французский план контроля над Донецким бассейном и Черноморьем и честолюбивый, дальнего прицела, немецкий план захвата Прибалтики и Украины».

Авторы не приемлют то, что непрерывная открытая и тайная война Запада против России подрывает устои самой западной цивилизации. И переход Америки к войне с Россией, по мнению авторов, объясняется тем, что она (Америка) сама стала жертвой заговора. Об этом Сейерс и Кан пишут в книге «Тайная война против Америки».

Важной вехой заговора против Америки был 1913 год, когда в Белый дом был приведен президёнт Вудро Вильсон. С этого момента начался разворот во внутренней и внешней политике Нового Света. Во-первых, в конце 1913 года была создана Федеральная резервная система США, печатный станок которой стал мощным инструментом мировых банкиров; реальная власть стала переходить от официальных государственных институтов к хозяевам денег (акционерам ФРС). Во-вторых, не без помощи Вашингтона в 1914 году была спровоцирована Первая мировая война. В-третьих, с момента Октябрьской революции 1917 года Америка стала активно интересоваться событиями в России. И не только интересоваться, но и направлять их в нужном для себя направлении, действуя чаще всего под покровом секретности.

С 1918 года тайная война Америки против России вышла на качественно иной уровень.

Уникальность книги «Тайная война против Советской России» состоит и в том, что при её подготовке авторы использовали широкий круг источников, преимущественно американских. Вот что они пишут в предисловии: «Ни один из эпизодов или разговоров, встречающихся в книге «Тайная война против Советской России», не является авторским вымыслом. Во время подготовительной работы над этой книгой мы пользовались официальными изданиями Государственного департамента США; протоколами заседаний различных комиссий Конгресса США; официальными документами, изданными английским правительством; опубликованными советским правительством стенографическими записями судебных процессов. Мы использовали также опубликованные мемуары многих лиц, упоминаемых в этой книге. Все приведенные в книге разговоры взяты из мемуаров, из официальных отчетов или из других документальных источников».

Одним из важных источников информации для авторов книги стал отец Альберта Кана – Мориц Кан. Он был правой рукой своего брата, архитектора и проектировщика промышленных объектов Альберта Кана. Мориц был ведущим инженером и вице-президентом компании Albert Kahn, Inc. и главным переговорщиком от компании в Советском Союзе. Ему были известны сотни советских государственных и партийных чиновников, хозяйственных руководителей, инженеров, ученых, архитекторов и т. д. В книге имеется большое количество деталей, которые могли быть доступны лишь непосредственному наблюдателю и свидетелю, коим был Мориц Кан.

В США книга появилась в 1946 году, когда коллективный Запад после речи Уинстона Черчилля в Фултоне (США) объявил о начале холодной войны против Советского Союза. Из книги Сейерса и Кана видно, что даже в 1941-1945 гг. союз СССР с другими странами антифашистского альянса был непрочным, временным. И авторы не зря спешили с изданием книги – через несколько месяцев после ее выхода она таинственным образом исчезла с американского книжного рынка.

Что касается советского издания 1947 года, то оно использовалось многими советскими историками и обществоведами. Советское издание предварялось серьезным предисловием Петра Николаевича Поспелова (на тот момент члена-корреспондента АН СССР, позднее академика по Отделению истории).

После 1956 года советское издание книги также стало полу-запретным. После выступления Хрущёва на ХХ съезда КПСС любые упоминания о роли Сталина в борьбе с пятой колонной внутри СССР не приветствовались и даже преследовались. А Сейерс и Кан раскрывают роль Сталина в этой борьбе, оценивая её очень высоко. В книге показана напряжённая борьба Сталина и его единомышленников с Львом Троцким, Николаем Бухариным, Григорием Зиновьевым, Алексеем Рыковым, Львом Каменевым, Юрием Пятаковым, Христианом Раковским, Николаем Крестинским, Аркадием Розенгольцем, Григорием Гринько, Григорием Сокольниковым и многими другими, кто были большими начальниками, представляя разные оппозиции в партии – правую, левую, новую и др. Без нейтрализации этих оппозиций невозможно было приступать к индустриализации. В конце 20-х годов эти оппозиции ушли в подполье, частично переместились за границу. Особенно это касается троцкистов, засевших во многих наркоматах и других ведомствах, возглавлявших крупные предприятия, осуществлявших тайное взаимодействие со своим вождём – высланным за границу Львом Троцким.

О советской индустриализации 1930-х годов написано очень много. Но нет почти ничего о такой стороне индустриализации, как вредительство, подрывная работа, скрытый саботаж, убийства (наиболее активных руководителей, проводивших индустриализацию). Книга Майкла Сейерса и Альберта Кана насыщена большим количеством конкретных примеров скрытого противодействия индустриализации (такие примеры я не встречал ни в каких других источниках). В последние три-четыре года перед началом Великой Отечественной войны Сталину удалось прекратить это противодействие путём чисток, что дало возможность резко усилить промышленный потенциал страны. Такая же «чистка» была проведена в Вооружённых Силах СССР. Авторы книги делают однозначный вывод: без таких чисток Советский Союз не смог бы победить в войне.

Не вписалась книга и в идеологическую атмосферу постсоветского времени. Знакомясь с книгой, читатель невольно начинал проводить параллели. Взять к примеру третью часть книги «»Пятая колонна» в России». То, что там написано о довоенном времени в Советской России и других странах, невольно проецируешь на сегодняшнюю Россию. Авторы справедливо замечают, что война принесла миру немало сюрпризов. Мир был ошеломлён, когда из подполья Европы и Азии поднялись пятые колонны, с помощью которых немцы и японцы быстро одерживали свои первые победы повсюду, кроме Советского Союза. В СССР пятая колонна была ликвидирована к концу 1930-х годов, что стало залогом нашей победы в войне. Это признавали многие трезвые политики и государственные деятели того времени. Летом 1941 г., когда фашисты напали на Советский Союз, Джозеф Э. Девис, бывший американский посол в СССР, писал: «В России не было так называемой „внутренней агрессии“, действовавшей согласованно с немецким верховным командованием. В 1939 г. поход Гитлера на Прагу сопровождался активной военной поддержкой со стороны генлейновских организаций. То же самое можно сказать о гитлеровском вторжении в Норвегию. Но в России не оказалось судетских генлейнов, словацких тиссо, бельгийских дегрелей или норвежских квислингов… В России в 1941 г. не оказалось представителей „пятой колонны“…. Чистка навела порядок в стране и освободила её от измены».

Свои размышления по поводу книги Майкла Сейерса и Альберта Кана я хочу закончить цитатой из предисловия, которое было написано 75 лет назад академиком П. Поспеловым и сохраняет свою актуальность сегодня: «Тайные заговоры не кончились после разгрома фашистской Германии и империалистической Японии. Методы политики действительных хозяев капиталистического мира — могущественных капиталистических монополий мало изменились. Поэтому народы мира не должны позволить обмануть себя тем, кто однажды вырастил уже германский фашизм, принесший неисчислимые страдания и бедствия человечеству. Книга Сейерса и Кана полезна тем, что она способствует повышению бдительности демократических народов».

Фото: Альбер Кан, источник — dbusiness.com

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2022/06/09/kollektivnyj-zapad-protiv-rossii-1918-1945-vzgljad-iz-za-okeana-56389.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-kollektivnyj-zapad-protiv-rossii-1918-1945-vzglyad-iz-za-okeana.html

12.06.2022 Двухконтурная система денежного обращения в сталинской модели экономики

Кто создаёт деньги, тот контролирует экономику

Уже четвертый месяц ведется санкционная война коллективного Запада против России. Скажем откровенно: российская экономика, скроенная три десятилетия назад по чертежам «Вашингтонского консенсуса», не может эффективно противостоять этой санкционной агрессии.

Многие уже признают, что нужна радикальная реформа отечественной экономической системы, способной бесперебойно функционировать в условиях возобновившейся холодной войны. Создание новой модели экономики может и должно опираться на использование лучшего зарубежного и отечественного опыта. Ценнейший отечественный опыт был наработан за семь десятков лет советской истории. Особенно интересен отрезок времени с конца 20-х до конца 50-х годов, когда была создана и функционировала сталинская модель экономики (позднее она стала размываться).

Я уже писал о некоторых элементах этой модели: государственной монополии внешней торговли, государственной валютной монополии, переводном рубле и др. Сейчас хотел бы остановиться на таком элементе, как двухконтурная система денежного обращения.

Ключевой принцип советской государственной валютной монополии: советский рубль, эмитируемый Госбанком СССР, может обращаться исключительно внутри страны. Для международных расчетов он не используется. А во внутреннем обращении советский рубль выступал как в наличной, так и безналичной формах.

Некоторые авторы обращают на отличия денежных систем тогдашней и нынешней. Так, в советское время некоторое количество наличных рублей эмитировалось не Госбанком СССР (в виде банкнот), а Минфином (в виде казначейских билетов). Сегодня все наличные рубли эмитирует Центробанк. Что касается безналичных рублей, то в советское время они эмитировались исключительно Госбанком СССР, а их обращение контролировалось как Госбанком СССР, так и другими специализированными государственными банками.

В наше время подавляющая часть безналичных рублей создаются коммерческими банками (под каждый наличный рубль, размещенный на депозитах коммерческого банка последний может эмитировать несколько новых рублей в виде выданного кредита). Вот последние данные Банка России по показателям денежной массы в российской экономике. Общая денежная масса, включающая как наличные, так и безналичные рубли, на 1 апреля 2022 года составила 68,2 трлн. руб. (на языке финансистов этот показатель называется денежным агрегатом М2). В том числе масса наличных рублей равнялась 13,8 трлн. руб. (денежный агрегат М0). Остальные 54,4 трлн. руб. созданы коммерческими банками.

Получается, что безналичная денежная масса, представляющая собой продукт коммерческих банков, превышает наличную денежную массу в 4 раза! А кто создает деньги, тот и контролирует экономику. Если называть современную денежную систему России также двухконтурной (контур наличного и контура безналичного обращения), то мы должны будем признать, что экономику в России контролируют преимущественно коммерческие банки, а не Центробанк.

К тому же надо иметь в виду, что ЦБ РФ дистанцируется от государства. На его сайте черным по белому записано: «Ключевым элементом правового статуса Банка России является принцип независимости, который проявляется прежде всего в том, что Банк России выступает как особый публично-правовой институт, обладающий исключительным правом денежной эмиссии и организации денежного обращения. Он не является органом государственной власти…» Также: «Государство не отвечает по обязательствам Банка России, так же, как и Банк России – по обязательствам государства». И т. п.

Получается, что эмиссия денег в Российской Федерации и организация их обращения – как наличных, так и безналичных – осуществляется не государством, а некими негосударственными и частными структурами, не несущими за это ответственность перед государством. При денежной системе, эмансипировавшейся от государства, последнее не может управлять экономикой. Еще раз напомню банальную истину: деньги – кровь экономики. И тот, кто контролирует создание этой крови и процесс ее циркуляции, контролирует не только экономику, но и политику. Как тут не вспомнить циничное признание Майера Ротшильда: «Дайте мне контроль над выпуском денег в государстве, и мне плевать, кто будет писать его законы».

Итак, первое, что необходимо сделать, – поставить под контроль государства эмиссию как наличных, так и безналичных рублей. А также организовать их циркуляцию в экономике в соответствии со стратегическими и тактическими целями государства. Денежное обращение должно быть разделено на два контура. Причём не по принципу «безналичное и наличное». А по принципу «деньги для развития экономики и деньги для населения». Сегодня деньги для населения могут быть не только в наличной, но и в безналичной формах (с учетом развития электронных технологий банковского дела).

А теперь обратимся к отечественному опыту. Советская двухконтурная система денежного обращения сложилась в нашей стране после реформы денежно-кредитной системы 1930-1932 гг. (были ликвидированы негосударственные коммерческие банки, эмиссия безналичных денег полностью сосредоточилась в Госбанке). Новая система была создана под решение задач социалистической индустриализации. Доминирующим в системе был контур безналичного обращения, который обслуживал исключительно предприятия. Безналичные деньги не были деньгами в полном смысле слова. Они были некоей условной единицей, с помощью которой велось планирование распределения всех видов ресурсов в экономике, учет и контроль их использования, поддерживалась дисциплина договорных отношений между предприятиями. Например, нарушение договоров поставки продукта одним предприятием другому могло приводить к такому, что второе предприятие не акцептовало платежное требование первого. В результате первое не получало безналичных средств на свой банковский счет, что во времена Сталина рассматривалось как серьезное ЧП.

Это был достаточно четкий механизм распределительных отношений на основе централизованного планирования, носившего директивный характер. Распределение охватывало поставки сырья, полуфабрикатов и конечных продуктов (в первую очередь средств производства). Иногда использовали термин «оптовый рынок», то это было достаточно условное понятие. На этом рынке нельзя было приобрести средства производства в частную собственность. Покупателем средств производства могло быть только государство (государственные предприятия). Исключалась любая возможность превращения средств производства в капитал, т. е. в средство эксплуатации человека человеком.

Безналичный рубль был условной единицей, используемой для расчета всех затрат живого и овеществленного труда. Велся учет издержек производства, себестоимости продукции, производительности труда, фондоотдачи и т. п. Показатель прибыли был второстепенным. Скорее следили за тем, чтобы не было убытков (хотя было немало планово-убыточных предприятий). Банкротства предприятий не допускались. Стоимостные показатели были некими ориентирами, с помощью которых нащупывались пути повышения эффективности работы отдельно взятых предприятий, отраслей и всей экономики (например, через корректировку оптовых цен).

Безналичная эмиссия Государственного банка осуществлялась на основе кредитного плана страны, который увязывался с общим народнохозяйственным планом и бюджетом государства. За 1931-1935 гг. прирост безналичной денежной массы в результате эмиссии Государственного банка составил 5,2 млрд. руб., ее объем за это время увеличился в 2,25 раза. Основная часть безналичных рублей направлялась на капитальные вложения (строительство новых, расширение мощностей и реконструкция действующих предприятий). Так, на 1 января 1938 году кредитные вложения Госбанка СССР в народное хозяйство составили 40,7 млрд. руб. Эти вложения на 14,5 млрд. руб. (35,3%) покрывались привлеченными средствами хозяйства на счетах в банке, на 12,8 млрд. руб. (31,2%) – средствами бюджета. А оставшиеся 13,6 млрд. руб. (примерно 1/3 всех кредитных вложений Госбанка) были результатом эмиссии. Учитывая, что Государственный банк был фактически подразделением Наркомата финансов, дополнительную эмиссию денег можно рассматривать как средство покрытия дефицита государственного бюджета. Новые кредиты Госбанка выдавались под конкретные проекты, отдача от которых ожидалась в будущих периодах. Некую аналогию можно найти в сегодняшней схеме так называемого «проектного финансирования» (кредит под обеспечение не имущества, а проекта, который может обеспечить денежные доходы в будущем); такое «авансовое», беззалоговое кредитование в условиях «рыночной экономики» считается крайне рисковым. Конечно, и в сталинской экономике не раз случались сбои в сдаче проектов и возврате средств по кредитам. Но такие сбои не приводили к дефолтам ни предприятия, ни государство. Они быстро купировались с помощью маневрирования финансовыми средствами государства.

Второй контур денежного обращения (оборот наличных рублей) был предназначен для обслуживания населения. Оборот проходил главным образом через кассы государственных и кооперативных предприятий и организаций (зарплаты работников, пенсии, стипендии и социальные пособия), через кассы розничных магазинов, через кассы Госбанка СССР, сберегательные кассы Минфина СССР и др. Эмиссию наличных денег Государственный банк СССР осуществлял на основе планов. С 1930 г. началось составление кассовых планов Госбанка СССР в увязке с балансами денежных доходов и денежных расходов населения и кассовыми планами предприятий. Планирование денежного обращения перестало ограничиваться общим определением количества денег в обращении и его косвенным регулированием. Оно стало прямым и охватывало основные потоки налично-денежного оборота, которые сводились в основном к выплатам наличных средств на заработную плату, по заготовкам и со счетов колхозов, а также к возврату этих денег через торговую сеть и посредством финансовых мероприятий государства (налоги, облигационные займы).

Главная задача Госплана, Наркомфина и Госбанка состояла в том, чтобы поддерживать покупательную способность наличного рубля, не допускать его обесценения, инфляционного роста цен на рынке потребительских товаров. В годы первой пятилетки наблюдалось ускоренное наращивание массы наличных денег, которое отставало от насыщения рынка потребительскими товарами. Ситуация стабилизировалась в 1932-33 гг. Несмотря на некоторое обесценение наличного рубля реальные доходы граждан за годы индустриализации заметно выросли.

Принципиальной особенностью системы было то, что между безналичным контуром и наличным контуром денежного обращения были выставлены очень прочные барьеры. Предприятиям разрешалось переводить в наличную форму лишь те суммы, которые были необходимы для выплаты заработной платы. Также расходов на командировки и еще кое-что по мелочи. За десятилетия существования двухконтурной денежной системы случаи незаконной «обналички» в СССР можно пересчитать по пальцам. Были ли хищения социалистической собственности? Были. Но 99% всех хищений приходилось на такие виды имущества, как сырье, неучтенная промышленная продукция («цеховики»), сельскохозяйственные продукты, товары в торговой сети и т. п. Случались (правда, редко) нападения на кассиров в магазинах и даже инкассаторов, похищали наличные деньги. Но украсть безналичные деньги путем их конвертации в наличные было сложнее, чем ограбить Форт Нокс, где лежит золото из резерва США. Даже если какие-то мизерные «утечки» из контура безналичного обращения и происходили, у лиц, получивших наличность, не было никаких шансов приобрести на них средства производства.

Барьер между безналичным и наличным контурами денежного обращения стал потихоньку размываться со второй половины 1960-х годов. Этому способствовала «реформа Косыгина-Либермана». Предприятия были ориентированы на прибыль как ключевой показатель. И им было разрешено переводить часть своей прибыли в фонды материального поощрения. Все это якобы должно было стимулировать трудовую активность и снижение себестоимости продукции, но произошло наоборот. Погоня за прибылью и получением дополнительной наличности привели к тому, что возник соблазн к наращиванию издержек и искусственному накручиванию валовых стоимостных показателей.

А в ходе горбачевской «перестройки» плотина между двумя контурами денежного обращения была окончательно разрушена. Было легализовано обналичивание денег, находившихся на счетах государственных предприятий. Это стало главным источником первоначального накопления капитала для тех, кто позднее получил титул «новых русских» и «олигархов». Разрушение созданной в эпоху индустриализации двухконтурной системы денежного обращения нанесло серьёзный удар по советской экономике и способствовало развалу СССР. А её замена ну ту, которая существует сегодня, стало причиной тридцатилетнего экономического застоя Российской Федерации.

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2022/06/05/dvuhkonturnaja-sistema-denezhnogo-obraschenija-v-stalinskoj-modeli-ekonomiki-56358.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-dvuxkonturnaya-sistema-denezhnogo-obrashheniya-v-stalinskoj-modeli-ekonomiki.html

23.04.2022 Государственная валютная монополия – ещё актуально?

Некоторые подсказки в сложных обстоятельствах санкционной войны

В связи с начавшейся санкционной войной коллективного Запада против России во весь рост встаёт задача перестройки отечественной экономики. Речь идет не о латании дыр. Необходим переход от навязанной нам три десятка лет назад модели либеральной рыночной экономики к модели мобилизационной экономики. Первая модель программировала деградацию мощных производительных сил, доставшихся России в наследство от СССР, превращавших страну в колонию Запада. Вторая модель дает шанс на победу в санкционной войне.

У нас есть опыт в этой области: на рубеже 20-30-х годов ХХ века в Советском Союзе завершилась эпоха НЭПа и началась индустриализация, потребовавшая радикальной перестройки управления экономикой. Эта перестройка выражалась в резком возрастании роли государства в экономической жизни, расширении государственного сектора за счет сворачивания частнокапиталистического уклада, введении директивного планирования народного хозяйства сверху донизу (от Госплана до отдельных предприятий), установлении государственной монополии в банковском секторе, строгом разделении контуров наличного и безналичного денежного обращения. Новый хозяйственный механизм призван был ускорить экономическое развитие, сделать промышленный сектор доминирующим, создать индустриальную основу укрепления обороноспособности страны, превратить отечественную экономику в самодостаточную и независимую от неустойчивой конъюнктуры мирового рынка и всевозможных блокад, которые тогдашний Запад устраивал в отношении СССР.

Индустриализация проводилась за счет массовых закупок за рубежом машин и оборудования (средств производства) в соответствии с пятилетними и годовыми планами строительства новых промышленных объектов и реконструкции существующих. Для этого в стране была введена государственная монополия внешней торговли (ГМВТ). Она предусматривала не только управление экспортными и импортными операциями (Наркомат внешней торговли), но также проведение этих операций специально на то уполномоченными государственными организациями (в послевоенное время они стали называться всесоюзными внешнеторговыми объединениями) согласно пятилетним и годовым планам экспорта и импорта товаров и услуг.

Реализация принципа ГМВТ предполагала соблюдение еще одного принципа новой модели – государственной валютной монополии (ГВМ), что подразумевает исключительное право государства на совершение операций с валютными ценностями, а также на управление принадлежащими стране валютными фондами.

В отличие от ГМВТ, которая была в полном объеме введена декретом 22 апреля 1918 года, ГВМ в СССР складывалась постепенно. Декрет о национализации банков от 14 декабря 1917 г. предусматривал перевод валютных ценностей частных банков (включая золото) на балансы Госбанка и Наркомата финансов. Закон от 12 января 1918 г. об установлении казенной монополии на торговлю золотом и платиной обязал золотопромышленность сдавать продукцию золота в казну. В период НЭПа произошел частичный демонтаж ГВМ. В частности, в 1923 году была отменена монополия Госбанка на операции с иностранной валютой. Допуская капиталистические элементы к валютным операциям, Советское государство сохраняло жесткий контроль над валютными операциями (они проводились на специальных площадках воссозданных товарных и фондовых биржах).

С началом индустриализации страны главной задачей советской валютной политики стала максимальная концентрация валютных ресурсов в руках государства с целью обеспечения закупок необходимых машин и оборудования. Частный валютный рынок был постепенно ликвидирован. Запрещено было хождение наличной иностранной валюты в стране, приняты специальные меры для ускоренного развития золотой и платиновой промышленности, запрещен вывоз золота. В 1932 году было создано Всесоюзное объединение „Торгсин», которое стало скупать наличную иностранную валюту и драгоценные металлы у населения. Взамен граждане получали специальные боны и книжки в рублях на покупку импортных и дефицитных отечественных товаров в магазинах объединения. В конце 1935 года все основные валютные ценности населения были саккумулированы, и «Торгсин» прекратил свое существование.

С 1930 года Госбанк становится единой инвалютной кассой. С 1931 года начинают действовать годовые государственные валютные планы, состыкованные с планами экспорта и импорта. Окончательно и в полном объеме ГВМ была установлена постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 января 1937 г. «О сделках с валютными ценностями и о платежах в иностранной валюте». В таком виде (с небольшими коррективами) ГВМ просуществовала ровно полвека, ее разрушение началось в 1987 году.

Постановление 1937 года предоставляло Госбанку СССР исключительное право совершать на территории СССР сделки с иностранной валютой и валютными ценностями. По поручению и под контролем Госбанка СССР валютные операции производились также Банком для внешней торговли СССР. Право скупки добываемого в СССР золота, платины и металлов платиновой группы было предоставлено Министерству финансов СССР. ГВМ распространялась на операции с иностранной валютой и платёжными документами (векселями, чеками, аккредитивами и др.), выписанными в иностранной валюте; с драгоценными металлами (золотом, серебром, платиной и металлами платиновой группы) в монетах, слитках и сыром виде; с иностранными фондовыми ценностями (акциями, облигациями и купонами к ним).

Валютное планирование в интересах индустриализации обеспечивало управление всем платежным балансом страны и позволяло поддерживать на нужном уровне курс советского рубля по отношению к иностранным валютам. Сначала Госбанк СССР определял курс рубля по отношению к французскому франку (в 30-е годы он был ядром «золотого блока» и имел самую низкую волатильность). Сначала курс был равен 3 франкам за рубль, после девальвации франка – 4,25. С июля 1937 года курс рубля стал определяться в долларах, в котором с 1934 года было зафиксировано постоянное содержание золота (1 американский доллар за 5 рублей 30 копеек).

В 1950 году исчисление курса рубля было переведено с долларовой на золотую основу, содержание рубля было установлено в 0,222168 грамма чистого золота. Отныне валютные курсы иностранных валют основывались на неизменном золотом содержании рубля и устанавливались в зависимости от изменений, происходящих в золотом содержании иностранных валют (хотя курсы валют и их золотые паритеты, согласно решениям Бреттон-Вудской конференции 1944 года, должны были быть постоянными, тем не менее время от времени происходили девальвации или ревальвации валют).

Советский рубль в условиях ГВМ за пределы страны до войны не выходил. Его использование в расчетах по внешней торговле началось лишь с образованием социалистического лагеря в сделках СССР с другими странами-членами этого лагеря. Чаще всего он использовался как клиринговая валюта, с помощью которой покрывалось сальдо взаимных расчетов. С 1964 года в расчетах со странами-членами Совета Экономической Взаимопомощи (СЭВ) стал использоваться переводной рубль. Однако это был не советский рубль; это была наднациональная региональная валюта, которая имела фиксированный курс по отношению к национальным денежным единицам стран-членов СЭВ. Переводной рубль также считался иностранной валютой, и с ним работали только Госбанк и Банк для внешней торговли.

Госбанк имел резервы в иностранных валютах, которые можно рассматривать как официальные валютные резервы СССР. Информация об этих резервах была государственной тайной. По доступным на сегодняшний день источникам можно заключить, что остатки иностранной валюты на счетах Госбанка (а также уполномоченного Банка для внешней торговли) были невелики. Руководство страны и Госбанка исходило из того, что валюта не должна «залеживаться», а призвана работать на экономическое развитие страны. Ведь и в те времена против нашей страны вводились экономические санкции и существовали риски ареста и конфискации Западом запасов свободно конвертируемых валют.

В СССР были немалые международные резервы, но основная их часть состояла не из обычных иностранных валют, а из золота (которое тогда также имело статус валюты). Вот что по этому поводу можно прочитать в учебнике 1950-х годов: «Золото составляет основную часть валютных резервов Советского Союза. Помимо золота, в качестве валютных резервов используется иностранная валюта, то есть принадлежащие Советскому государству счета в иностранной валюте в иностранных банках. Необходимость инвалютных резервов вытекает из существования двух систем и экономического сотрудничества между ними. Вместе с тем, резервы иностранной валюты, как правило, находятся на минимально необходимом уровне, так как они подвержены обесценению и замораживанию. Источниками накопления валютных резервов социалистического государства являются активный платежный баланс, увеличение добычи золота, а также мобилизация имеющихся в стране валютных ценностей» (Любимов. Н.Н. Международные экономические отношения. Учебник. М.: Издательство «Международные отношения», 1957).

О том, что при формировании валютных резервов СССР ставка была сделана не на обычные валюты (доллары США, британские фунты, французские франки и др.), а на золото, свидетельствуют некоторые цифры, которые стали доступными после открытия архивов. Накануне Великой Отечественной войны золотой резерв СССР составил 2600 тонн (Рудаков В.В., Смирнов А.П. Золото России. – М.: Кругозор, 2006, с. 110). В 1953 году золотой запас Советского Союза был равен 2050 тоннам. По этому показателю СССР занимал на тот момент времени второе место в мире, уступая лишь Соединенным Штатам (см.: Катасонов В.Ю. Золото в экономике и политике России. – М.: Анкил, 2009, с.92-93).

Приведённая информация о ГВМ в СССР содержит некоторые подсказки, каким образом следует перестраивать валютно-финансовую сферу современной российской экономики, попавшей в сложные обстоятельства санкционной войны.

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2022/04/17/gosudarstvennaja-valjutnaja-monopolia-esche-aktualno-55994.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-gosudarstvennaya-valyutnaya-monopoliya-eshhyo-aktualno.html

10.10.2021 Русский поворот. Как Сталин отошёл от идей мировой революции.

А. Фурсов. Н. Сапелкин

10.10.2021 Русский поворот. Как Сталин отошёл от идей мировой революции. А. Фурсов. Н. Сапелкин
Как Сталин изучал русскую культуру, познакомился с коренной, глубинной жизнью русского человека. Почему на Западе политику СССР в 30х-40х называли "сталинский русоцентризм". Почему Хрущёв даже близко не смог приблизиться к успехам предыдущего периода, а наоборот, начал разрушать страну.
День ТВ

19.08.2021 Ликвидация страны. Как разрушили советскую экономику.

Книга А.С. Галушки, А.К. Ниязметова, М.О. Окулова «КРИСТАЛЛ РОСТА. К русскому экономическому чуду» доступна для бесплатного скачивания.

Dmitry Puchkov

29.06.2021 Несколько штрихов к экономической истории советского государства

Часть 3

Банковский сектор был одной из последних заводей НЭПа. Сегодня вопрос о реиндустриализации России стоит так же остро, как вопрос об индустриализации СССР более 90 лет назад

Статья первая

Статья вторая

Продолжу разговор о НЭПе – экономической политике советского государства, которая в 1921 году пришла на смену военному коммунизму.

После Октябрьской революции 1917 года большевики главным направлением борьбы с капитализмом в экономике определили денежно-кредитную систему. В «Манифесте Коммунистической партии» (1848 г.) Маркса – Энгельса среди неотложных мероприятий после победы пролетарской революции названы национализация банков и установление государственной монополии банковского дела. В «Апрельских тезисах» Ленина (1917 г.) одним из десяти главных пунктов плана борьбы за перерастание буржуазной (февральской) революции в социалистическую значился захват Государственного банка и слияние всех банков страны в один общенациональный банк, подконтрольный Советам рабочих депутатов.

Большевики так и действовали. До конца 1917 года они захватили Государственный банк Российской империи с 11 конторами, 133 постоянными и 5 временными отделениями, 42 агентствами при зернохранилищах. И почти со всеми активами, которые на 23 октября 1917 г. равнялись 24,2 млрд. руб. (История социалистической экономики СССР. Том 1 Советская экономика в 1917-1920 гг. – М.: Наука, 1980). В декабре 1917 г. Совнарком реорганизовал учетно-ссудные комитеты при конторах и отделениях Государственного банка. В состав этих комитетов были введены комиссары контор и отделений Государственного банка и делегаты Советов депутатов, число которых должно было в 2 раза превышать число представителей от торговцев, промышленников и сельских хозяев. В этих же целях в начале 1918 г. был изменен состав Совета Государственного банка, а в феврале 1918 г. учрежден Центральный учетно-ссудный комитет для усиления контроля за выдачей ссуд и централизации этого дела.

Утром 27 декабря 1917 г. в банки Петрограда были направлены отряды красногвардейцев. Тогда же ВЦИК принял декрет, который объявлял национализацию всех частных акционерных банков и банкирских контор путем их объединения с Государственным банком в единый Народный банк РСФСР. В Москве частные банки были захвачены 28 декабря 1917 г., в других городах – до 20-х чисел января 1918 г. Банковское дело стало государственной монополией.

Ликвидация дел бывших частных банков и слияние их с Государственным банком продолжались на протяжении 1918 и 1919 гг. Одновременно с национализацией проводилась ревизия сейфов в банках. Обнаруженные наличные денежные суммы зачислялись на текущий счет в Народном банке, золото в монетах и слитках конфисковалось. В итоге на баланс Народного банка РСФСР было передано ценностей на сумму 12,8 млрд. руб., т. е. более 9/10 всей суммы балансов бывших акционерных коммерческих банков.

В 1918-1920 гг. большевики придерживались курса на ликвидацию денежного обращения в стране. В декабре 1919 года филиалы Народного банка РСФСР были реорганизованы в подотделы губернских и уездных финансовых органов, а 19 января 1920 г. Народный банк РСФСР был упразднён. В Советской России не оставалось банков. Такое положение сохранялось более полутора лет, пока не начался переход к НЭПу.

15 октября 1921 был учрежден Государственный банк РСФСР с капиталом в размере двух триллионов рублей. Задачи стояли сложнейшие. Прежде всего, надо было обуздать безумную инфляцию, созданную астрономическими объемами денежных знаков (совзнаков), которые были выпущены ранее Наркоматом финансов. Покупательная способность рубля в виде совзнака в 1921 году была ниже, чем у довоенного рубля в 50.000 (!) раз. И обесценивание рубля продолжалось.

Декретом СНК РСФСР от 11 октября 1922 года Госбанку было предоставлено право эмиссии банковских билетов, которые постепенно замещали совзнаки. Наркомат финансов продолжал выпускать совзнаки для покрытия дефицита бюджета. Неоднократно проводились деноминации денежных знаков из-за стремительно роста номиналов знаков и цен. До 1924 года продолжалось параллельное обращение банковских билетов Госбанка и казначейских знаков.

Впоследствии Госбанку РСФСР (получившему в 1923 году название «Государственный банк СССР») было предоставлено право выпуска государственных казначейских билетов и разменной монеты. Особую роль в стабилизации денежного обращения сыграли новые банковские билеты – червонцы. Они были обеспечены драгоценными металлами, устойчивой иностранной валютой (на 25%), а также легко реализуемыми товарами и краткосрочными обязательствами (на 75%).

Червонец приравнивался к дореволюционной десятирублёвой золотой монете, содержавшей 7,74 грамма чистого золота. 27 ноября 1922 года началось поступление в обращение банкнот номиналом в 1, 3, 5, 10 и 25 червонцев. Червонец был встречен населением с доверием, он рассматривался не только как средство обращения, но и как средство накопления. В течение 1923 года удельный вес червонцев в общей денежной массе вырос с 3 до 80%.

К 1924 году произошло полное замещение совзнаков банковскими билетами (прежде всего, червонцами) и новыми казначейскими билетами. Это, безусловно, способствовало развитию торговли и налаживанию нормальных экономических отношений между торговыми организациями и товаропроизводителями, а также между самими товаропроизводителями.

Многие в СССР и за рубежом решили, что выпускаемые Госбанком СССР червонцы станут свободно конвертироваться в золото. То есть в СССР будет восстановлен золотой рубль, подобный тому, какой был введен министром финансов С.Ю. Витте в 1897 году. Тогдашнего наркома финансов Григория Яковлевича Сокольникова (1888-1939), который активно поддерживал конвертацию банкнот в драгоценный металл и добивался свободного хождения золотого рубля за пределами страны, называли «новым Витте».

Червонец стал достаточно устойчивым и хорошо выполнял основные денежные функции (мера стоимости, средство обмена, платежа и накопления). Новый советский рубль мог выходить за пределы страны в виде червонца (равного 10 новым казначейским рублям) и обращался на зарубежных биржах. Советский червонец можно было разменять или приобрести практически во всех странах мира. В силу введенной Сокольниковым полной конвертируемости червонца в иностранные валюты и его качественного обеспечения курс советской валюты на биржах и в зарубежных банках был устойчивым. Все ждали объявления о начале конвертации бумажных червонцев в золотые монеты с таким же названием. Достаточно большая партия таких монет была отчеканена, но в обращение не поступила. Ожидавшегося введения размена нового советского рубля на золото не произошло.

Сокольников ратовал за дальнейшую либерализацию в сфере денежного обращения и валютных отношений, но это угрожало государственной монополии внешней торговли, препятствовало установлению государственной валютной монополии, вступало в противоречие с генеральной линией ЦК ВКП(б). В начале 1926 года Сокольников был смещен с поста Наркома финансов. На его место был назначен Николай Павлович Брюханов (1878-1938), пробывший на посту до октября 1930 года.

Нетрудно заметить, что самые принципиальные вопросы, касающиеся реформирования денежно-кредитной системы, решались руководителями Наркомата финансов, а не Госбанка. Последний, хотя и входил в исполнительную ветвь власти наряду с различными наркоматами, воспринимался как организация более низкого уровня, чем Наркомат финансов. Первым руководителем Госбанка стал Арон Львович Шейнман (1886-1944), который занимал этот пост в 1921-1924 гг. и в 1926-1929 гг. В период 1924-1926 гг. руководителем в статусе и. о. председателя правления Госбанка был Николай Гаврилович Туманов (1887-1936).

В первое время НЭПа роль банков в кредитовании экономики была крайне скромной. Активно стимулировалось использование в отношениях между предприятиями и организациями коммерческого кредита, оформляемого в виде векселей. Между предприятиями поощрялись элементы клиринговых отношений (взаимозачеты встречных требований). Часть таких отношений выстраивалась без помощи банков.

Банкам было предписано контролировать взаимное кредитование хозяйственных организаций (учет операций, залоговое обеспечение, процентные ставки, сроки, целевое назначение и др.). Однако эффективный контроль был затруднительным, имели место забалансовые операции, существовала возможность внепланового перераспределения средств в народном хозяйстве.

Во второй половине периода НЭПа была сделана ставка на более широкое использование банковского кредита. Появилось большое количество банков с акционерной формой собственности. В некоторых участие государства было доминирующим, в других государство выступало миноритарным акционером. Были также кооперативные и коммунальные банки без государственного участия, были многочисленные общества взаимного кредитования и кредитные кооперативы. На 1 октября 1923 года в стране действовало 17 самостоятельных банков, а доля Госбанка в общих кредитных вложениях всей банковской системы составляла 2/3. К 1 октября 1926 года число банков возросло до 61 (без учета филиалов), а доля Госбанка в кредитовании народного хозяйства снизилась до 48%. (Андрюшин С.А. Банковская система России: особенности эволюции и концепции развития. – М.: Институт экономики РАН, 1998, с. 295). На завершающей фазе НЭПа количество банковских и кредитных учреждений разных форм собственности и разных статусов (начиная от коммерческих банков и кончая кредитными кооперативами и обществами взаимного кредитования) было очень большим. На 1 октября 1929 г. кредитование народного хозяйства осуществляли 1312 кредитных учреждений и их филиалов, не считая более 10 тыс. кредитно-кооперативных обществ. (Финансы и кредит в СССР. – М., 1956, с. 106).

Банковская система была, пожалуй, последней, где атмосфера НЭПа держалась дольше всего. Большинство банков осуществляли краткосрочное и долгосрочное кредитование, руководствуясь только коммерческими соображениями, не считаясь с политикой правительства.

И вот в декабре 1925 года на пленуме ЦК ВКП(б) прозвучало слово «индустриализация». Стране нужен был мощный экономический рывок, надо было выходить хотя бы на довоенный уровень экономического развития. В 1925 году объем промышленной продукции возрос на 58% по сравнению с 1920 годом, но 20-й год был очень низкой базой отсчета. В 1925 году промышленность составляла лишь 73% от уровня 1913 года. Выплавка чугуна в 1925 году превышала уровень 1920 года в 10 раз, но достигала лишь 30 процентов довоенного уровня. При иллюзии сравнительно быстрого экономического развития Советская Россия не могла догнать Россию дореволюционную.

Для совершения рывка требовались крупные капиталовложения в реконструкцию существующих и создание новых производственных мощностей. Для этого требовалась совершенно другая денежно-кредитная система, нежели та, что была выстроена при НЭПе. Промышленности нужны были кредиты, во-первых, длинные; во-вторых, без высоких процентов (а лучше вообще без них); в-третьих, не требующие от кредитополучателя непосильного для него обеспечения.

Решения о выдаче кредитов промышленным предприятиям надо было принимать не на основе таких критериев, как ожидаемая прибыль, риски и обеспечение, а на основе общегосударственных планов развития всех отраслей экономики. Банковские организации следовало включить в систему народнохозяйственного планирования. При этом обеспечением кредита должны были стать новые производственные мощности, а не дорогостоящие банковские гарантии или залоги в виде ценных бумаг либо материального имущества.

Банковский сектор был одной из последних заводей НЭПа, но и ей пришел конец: в 1930-1932 годах в СССР была проведена кредитная реформа. Была создана принципиально иная банковская система, выстроенная под задачи индустриализации.

Сегодня вопрос о реиндустриализации России стоит так же остро, как стоял вопрос об индустриализации СССР более 90 лет назад. И как тогда, под задачу реиндустриализации России требуется кардинальная реформа кредитной системы страны.

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2021/06/30/bankovskij-sektor-byl-odnoj-iz-poslednih-zavodej-nepa-53900.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-bankovskij-sektor-byl-odnoj-iz-poslednix-zavodej-nepa.html

28.06.2021 Несколько штрихов к экономической истории советского государства

Часть 2

НЭП, или Возвращение иностранного капитала в Россию. Важно было избежать восстановления капитализма зависимого типа

Статья первая

Одной из важных особенностей предшествовавшей НЭПу политики военного коммунизма (1918-1921 гг.) была зачистка российской экономики от иностранного капитала.

Перед революцией Россия очень энергично завоёвывалась иностранным капиталом. В 1901-1911 г. в Российской империи было учреждено 184 иностранных компании с капиталом в 267,66 млн. руб. К началу Первой мировой войны общая сумма иностранных капиталовложений в русскую промышленность составляла 1.322 млн. руб., или около 47% всего акционерного капитала. (Эвентов Л. Я. Иностранные капиталы в русской промышленности. М. 1931, с. 20, 71; журнал «Промышленность и торговля» 1913, № 10, стр. 444–446).

Иностранные инвестиции работали как насос, выкачивавший из нашей страны и природные богатства, и человеческий труд, и финансы. Вместо 4-5% дивиденда, получаемого у себя на родине, иностранные капиталисты получали в России от 20 до 30%. За время с 1887 по 1913 г. чистая прибыль иностранных капиталистов на вложенный в России капитал составила 2 326 млн. руб., или на 30% больше инвестированного капитала (1783 млн. руб.) («Развитие советской экономики». М. 1940, с. 19; Г. Д. Бакулев. Развитие угольной промышленности Донецкого бассейна. М. 1955, с. 156–157). Накануне Первой мировой войны совокупные годовые доходы иностранцев, выводившиеся из России, составляли (млн. руб.): 1911 г. – 311,4; 1912 г. – 328,5; 1913 г. — 363,1.

Общая сумма иностранных капиталов в акционерных обществах России исчислялась по состоянию на 1 января 1917 г. суммой в 2 243 млн. рублей. В том числе 256 млн. руб. приходилось на обязательства по облигационным займам, 237 млн. руб. – по кредитам, полученным акционерными обществами. А на участие иностранного капитала в основном капитале промышленных акционерных обществ России приходилось около 1 750 млн. рублей. (Оль П. В. Иностранные капиталы в России. М. 1922, с. 8; Гольман М. Русский империализм. Минск. 1926, с. 330-331). Со времени начала войны (за 2,5 года) иностранные инвестиции в российскую экономику выросли почти на треть. Весь основной капитал акционированной промышленности России на 1 января 1917 г. был равен примерно 3 185 млн. руб. (Струмилин С. Г. Проблемы промышленного капитала в СССР. М.-Л. 1925, стр. 52). Получается, что доля нерезидентов (иностранцев) в акционерном капитале российской промышленности накануне Февральской революции 1917 года составлял почти 55%. Она заметно выросла по сравнению с 1914 годом (47%). Фактически экономика Россия оказалась захваченной иностранным капиталом. В.И. Ленин называл русский капитализм «полуколониальным».

Большевики ещё до Октябрьской революции 1917 года поставили задачу избавить страну от засилья иностранного капитала. И в годы военного коммунизма они эту задачу выполнили, проведя полную национализацию акционерных обществ с участием иностранного капитала без компенсаций инвесторам.

Частичная реставрация капитализма в рамках НЭПа, помимо прочего, предполагала возврат к использованию иностранного капитала. НЭП был опасным экспериментом, поэтому большевики искали такие способы привлечения иностранного капитала, которые бы не привели к утрате достижений революции 1917 года, к восстановлению прежнего капитализма зависимого типа.

Ставка была сделана на такую форму привлечения иностранного капитала, как концессии, то есть вовлечение частного капитала в управление объектами государственной собственности.

Одним из главных сторонников иностранных концессий был председатель Финансового комитета ЦК и Совета народных комиссаров (СНК) Е.А. Преображенский. По поводу внутренних социально-экономических преобразований он придерживался коммунистических взглядов, но при этом искал помощи в деле строительства социализма… на Западе.

На старте НЭПа, 29 марта 1921 г. Совнаркомом был принят документ «Основные принципы концессионных договоров», который определял права и обязанности концессионера (иностранного инвестора). Условия и основные принципы сводились к следующему:

1) концессионер имеет право на часть произведенной продукции с возможностью вывозить ее за границу;

2) в случае осуществления концессионером крупных инвестиций в основной капитал ему предоставляются торговые льготы и преимущества;

3) сроки концессий должны быть достаточными для того, чтобы концессионер мог окупить затраты и получить разумную прибыль;

4) имущество концессионного предприятия защищается от национализации, конфискации, реквизиции;

5) правительство гарантирует, что в действующий концессионный договор не вносятся изменения без согласия концессионера;

6) концессионер получает право найма на предприятие советских рабочих и обязуется соблюдать советское трудовое законодательство.

Большой импульс развитию концессий с участием иностранного капитала дала Генуэзская международная экономическая конференция 1922 года. В Генуе советской делегацией были изложены основные принципы концессионной политики и предложен список объектов концессий. Западу было разъяснено, что те инвесторы, которые работали в России до революции и проявили себя положительно, могут в качестве концессионеров получить режим наибольшего благоприятствования в Советской России. И даже рассчитывать на покрытие потерь, которые они понесли при национализации своих активов в нашей стране после революции 1917 года.

В том же 1922 году состоялась Гаагская экономическая конференция, на которой также присутствовала советская делегация. Она предложила западным делегатам концессии в нефтяной и горнодобывающей промышленности, а также в сахарной, цементной, химической электротехнической промышленности, в машиностроении, лесном деле и сельском хозяйстве.

Для приема и рассмотрения заявок иностранных инвесторов, ведения с ними переговоров и заключения соглашений был создан Главный концессионный комитет (ГКК) при Совете народных комиссаров СССР. Первым председателем ГКК стал Г.Л. Пятаков. Его заместителем – Е.А. Преображенский. Однако уже скоро у руля ГКК оказался Л.Д. Троцкий. При нём в состав ГКК входили такие видные руководители, как нарком внешней торговли Л.Б. Красин, заместитель наркома иностранных дел М.М. Литвинов, полпред А.А. Иоффе, заместитель председателя ВСНХ СССР Г.Л. Пятаков, секретарь Всесоюзного совета профсоюзов (ВЦСПС) А.И. Догадов, член ЦК А.И. Стецкий и др. Идеи членов ГКК были революционными. Точнее (как оценивало работу ГКК после его упразднения партийное руководство) – контрреволюционными. В частности, некоторые члены комитета полагали, что не следует ограничиваться концессиями, следует привлекать иностранный капитал в форме прямых инвестиций.

В 1923 г. были подписаны первые концессионные договоры на рубку и предварительную обработку леса, экспорт кругляка и лесоматериалов с германскими, голландскими и норвежскими лесопромышленниками. В 1925 г. были заключены концессионные договоры с английской компанией «Лена Голдсфилдс» сроком на 30 лет. Это были проекты разработки Чиатурского месторождения марганца, добычи золота и других полезных ископаемых.

С 1922 до 1 ноября 1927 года от иностранцев в ГКК поступило в общей сложности 2211 заявок. Основная часть заявок пришлась на обрабатывающую промышленность (705), торговлю (526), горнодобывающую промышленность (258). Другими секторами, к которым иностранцы проявляли повышенный интерес, были лесное хозяйство (112 заявок), сельское хозяйство (203), транспорт и связь (148). Наибольшую активность проявляли инвесторы из Германии, на которых в период 1922-27 гг. пришлось более 35% всех заявок на концессии, поступившие к ГКК (Бутковский Вл. Иностранные концессии в народном хозяйстве СССР. Государственное издательство Москва — Ленинград, 1928).

Число удовлетворенных заявок, по которым были заключены концессионные соглашения, составило за указанный период всего 163. Многие заявки отсевались сразу. По другим начинали переговоры с заявителями. Переговоры проходили напряженно, по большинству из них до заключения договора дело так и не доходило. Каждый подписанный концессионный договор получал статус закона.

Из заключенных концессионных соглашений больше всего пришлось на Германию (46). Далее следовали: Англия (24), Североамериканские Соединенные Штаты (18), Япония (8), Франция (6), Польша (6), Австрия (5). Наиболее высокий процент заявок, дошедших до стадии подписания концессионного соглашения, был по Японии – 20,5%. Наименьший – по Франции – 3,5%.

Наибольшее число подписанных договоров за период 1922-1927 гг. было зафиксировано в обрабатывающей промышленности (22,0% общего количества подписанных договоров), добывающей промышленности (16,0 %) и в сфере технической помощи (14,7%). Со стороны советского руководства были попытки привлечь с помощью концессионных соглашений иностранный капитал в машиностроение, но иностранцы эти предложения отклоняли: окупаемость инвестиций в этой отрасли была длительной. Из обрабатывающей промышленности предпочитали текстильную, пищевую и производство простых металлоизделий.

В ряде отраслей значение концессий было очень велико. К концу 1927 г. они обеспечивали добычу 40% марганца, 35% золота, более 62% свинца, около 12% меди. Тут доля произведенной продукции, вывозившейся за границу, была весьма высокой. А вот в легкой, пищевой промышленности, производстве простых металлоизделий концессионные предприятия работали почти исключительно на внутренний рынок. Так, на иностранных концессионеров приходилось 22% всего производства одежды в СССР.

В целом же в масштабах всей экономики роль концессий была очень скромной. В 1928 г. инвестированный концессионерами капитал во все отрасли экономики составил около 60 млн руб. В 1928 г. из 7 778 млн руб. капиталовложений в промышленность на долю концессионеров приходилось 45,3 млн руб., или 0,75%. В объеме продукции, реализованной промышленностью СССР, доля реализованной концессионерами продукции составляла лишь 1%. До середины 1920-х годов у некоторых советских руководителей существовали надежды на то, что с помощью концессий можно будет проводить индустриализацию, но к 1927-28 гг. эти иллюзии рассеялись.

С 1928 года началось постепенное сокращение количества концессий. В некоторых случаях прекращение действия соглашений происходило по инициативе государства из-за нарушений условий иностранным концессионером (чаще всего из-за нарушение концессионерами трудового законодательства). В некоторых случаях действие соглашения прерывалось государством без объяснения причин (такое право и процедура расторжения предусматривались соглашениями). Отчасти в свёртывании концессий виноват был Запад. В 1927-28 гг. он стал вводить ограничения и запреты для иностранного капитала на участие в концессионных проектах в Советском Союзе, и часть соглашений прекратили действие по инициативе иностранных концессионеров. Уже к началу 1930-х гг. большая часть концессий в СССР была аннулирована, а в январе 1930 года упразднили и Главный концессионный комитет.

(Окончание следует)

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2021/06/28/nep-ili-vozvraschenie-inostrannogo-kapitala-v-rossiju-53888.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-nep-ili-vozvrashhenie-inostrannogo-kapitala-v-rossiyu.html

27.06.2021 Несколько штрихов к экономической истории советского государства

Часть 1

От новой экономической политики к сталинской экономике

За 74 года существования СССР экономическая политика советского государства менялась несколько раз. Можно выделить следующие этапы:

Военный коммунизм – с начала 1918 года до весны 1921 года,
Новая экономическая политика (НЭП) – до конца 1920-х годов;
Сталинская экономика – примерно до середины 1950-х годов;
Поздний социализм – до развала СССР в 1991 году.

Сто лет назад, в 1921 году, начался переход от первого этапа экономической политики ко второму. И стоит присмотреться к событиям тех лет. Их осмысление помогает лучше оценить текущую экономическую ситуацию, положение РФ в мире и наметить перспективы государственной экономической политики.

* * *

Период военного коммунизма был самым коротким, около трех лет. Это была экономическая модель военного времени – Гражданской войны и интервенции. Складываться она начала весной 1918 года, когда был принят ряд жестких декретов Совета народных комиссаров. В соответствии с этими декретами в 1918-1920 гг. проводилась национализация сначала крупных, затем средних и в конце концов части мелких промышленных предприятий, принадлежавших до этого российскому и иностранному частному капиталу. Действовала обязательность труда, труд приравнивался к военной службе (трудовые армии). Вся экономика была превращена в одну гигантскую фабрику, а отдельные предприятия были «цехами», составлявшими эту фабрику. Управление гигантской фабрикой осуществлялось из единого центра.

Была установлена государственная монополия на закупку у крестьян многих продуктов сельского хозяйства, причем по крайне низким ценам (продразвёрстка). Вводился запрет на частную торговлю, она замещалась централизованным распределением многих видов продовольствия (карточная система). Произошло повсеместное сворачивание товарно-денежных отношений. Были ликвидированы частные банки; на некоторое время был даже упразднен Государственный банк.

Военный коммунизм получил отчасти идеологическое обоснование в виде новой партийной программы, принятой на VIII съезде РКП(б) в марте 1919 года. В ней была поставлена задача скорейшего построения социализма путем ликвидации товарно-денежных отношений, полного огосударствления всех средств производства и обобществления производства, жесткой централизации государственного управления производством, организации планомерного распределения общественного продукта на основе принципа равенства всех членов общества.

Некоторые историки и экономисты считают, что военный коммунизм – разновидность мобилизационной модели экономики. Что подобные модели были и в других странах, которые участвовали в войнах, переживали гражданские волнения или стихийные природные бедствия. Другие полагают, что военный коммунизм являлся попыткой немедленного претворения в жизнь той модели коммунизма, которая была изложена в «Манифесте коммунистической партии» (1848 г.), в работах Маркса и Энгельса.

У Ленина в его статьях и выступлениях можно найти обе эти точки зрения. Например: «„Военный коммунизм“ был вынужден войной и разорением. Он не был и не мог быть отвечающей хозяйственным задачам пролетариата политикой. Он был временной мерой» (Ленин В.И. Доклад о замене разверстки натуральным налогом 15 марта, [Х съезд РКП (б) 8-16 марта 1921 г.], ПСС, 5 изд., т. 43). А спустя несколько месяцев Ленин признавал, что военный коммунизм был обусловлен причинами идеологического характера: «Наша предыдущая экономическая политика, если нельзя сказать: рассчитывала (мы в той обстановке вообще рассчитывали мало), то до известной степени предполагала, – можно сказать безрасчетно предполагала, – что произойдёт непосредственный переход старой русской экономики к государственному производству и распределению на коммунистических началах» (Ленин В.И. Новая экономическая политика и задачи политпросветов (17 октября 1921 г.), ПСС, 5 изд., т. 44.).

Кульминацией политики военного коммунизма были конец 1920 – начало 1921 года, когда вышла серия декретов Совнаркома о бесплатном распределении среди населения ряда жизненно необходимых товаров: «О бесплатном отпуске населению продовольственных продуктов» (4 декабря 1920 г.), «О бесплатном отпуске населению предметов широкого потребления» (17 декабря), «Об отмене платы за всякого рода топливо» (23 декабря). Остатки сельхозпродукции крестьяне прятали от отрядов, проводивших продразверстки. Не удались эксперименты Троцкого по созданию трудовых армий; без идеи и без материального вознаграждения работники чувствовали себя не солдатами, а рабами, не желали служить в таких «армиях», происходило массовое дезертирство. Производительность труда оставшихся в «армиях» была крайне низкой.

Декреты от голода и холода не спасали. Промышленное и сельскохозяйственное производство стремительно падало. Выпуск промышленной продукции к 1921 году уменьшился в три раза, а численность промышленных рабочих сократилась вдвое (по сравнению с 1918 годом). Столь же резким стал спад в сельском хозяйстве. Вследствие полной незаинтересованности крестьян увеличивать в условиях военного коммунизма посевы, производство зерновых на 1920 год упало по сравнению с довоенным в два раза.

Военный коммунизм встречал глухое сопротивления со стороны населения, происходили бунты. Волнения захватили Украину, Дон, Кубань, Поволжье, Сибирь. Известны крестьянские бунты на Тамбовщине в 1920-21 гг. под руководством атамана Антонова. 1 марта 1921 года начался военный мятеж в Кронштадте. Всё это дало толчок смене экономической политики. На X съезд РКП(б) было принято решение об отмене продразвёрстки и замене ее натуральным продналогом, который был примерно вдвое ниже. Решение было утверждено декретом ВЦИК от 21 марта 1921 года, оно положило начало новой экономической политике (НЭП).

НЭП имел целью введение частного предпринимательства (мелкотоварного производства) и возрождение рыночных отношений. Стали популярными термины «смешанная экономика», «многоукладная экономика» (сочетание государственной экономики с мелкотоварным производством, кооперацией, иностранным капиталом). Была проведена децентрализация управления промышленностью, отменено управление фабрично-заводской промышленностью через главки; созданы тресты, объединявшие предприятия отдельных отраслей и производств и обладавшие достаточно большой автономией от наркоматов и других органов государственного управления. Позже стали возникать синдикаты как добровольные объединения трестов для организации совместной сбытовой и закупочной деятельности.

Если военный коммунизм имел какое-то идеологическое обоснование в марксизме, то НЭП был полной импровизацией. В кулуарах некоторые большевики-ортодоксы называли НЭП контрреволюцией. Ленин не хуже других понимал риск. Выступая 17 октября 1921 года с докладом «Новая экономическая политика и задачи политпросветов» (Ленин. В.И. ПСС, Т. 44), он был вынужден признать, что в известной мере произошла реставрация капитализма, необходимая для выживания власти большевиков, а пределы дальнейшего отступления неизвестны: «Новая экономическая политика означает замену развёрстки налогом, означает переход к восстановлению капитализма в значительной мере. В какой мере — этого мы не знаем… уничтожение развёрстки означает для крестьян свободную торговлю сельскохозяйственными излишками, не взятыми налогом, а налог берет лишь небольшую долю продуктов. Крестьяне составляют гигантскую часть всего населения и всей экономики, и поэтому на почве этой свободной торговли капитализм не может не расти… борьба есть и будет ещё более отчаянная, ещё более жестокая, чем борьба с Колчаком и Деникиным… Задача нашей партии развить сознание, что враг среди нас есть анархический капитализм и анархический товарообмен».

Кстати, в этом докладе Ленин особо обратил внимание на то, что возрождение в обществе буржуазной атмосферы может привести к перерождению сознания части большевиков. НЭП может стать питательной почвой для коррупции в аппарате, для сращивания партаппарата с капиталом. И Ленин призывал к ужесточению дисциплины и контроля, не исключал необходимости проведения регулярных чисток партийных рядов.

Для снижения риска необратимой реставрации капитализма сохранялась государственная монополия в ключевых секторах экономики (крупные промышленные предприятия, железнодорожный транспорт, электроэнергетика, центральный банк, внешняя торговля и т. д.), но Ленин не мог угадать, насколько долгим может быть отступление в виде НЭПа. Выступая на IX Всероссийском съезде Советов, 23 декабря 1921 г. он заявил, что «НЭП всерьез и надолго». А спустя 11 месяцев (20 ноября 1922 г.) утверждал прямо противоположное: «Из России нэповской вырастет Россия социалистическая. НЭП – это временное отступление для того, чтобы перестроить ряды, пойти в новую атаку» (Ленин В.И. ПСС. Т. 45, С. 309).

15 октября 1921 г. был создан Государственный банк РСФСР, на который была возложена функция денежной эмиссии. Началось привлечение иностранного капитала в виде концессий, восстановление фондового рынка (биржи), возрождение частных банков, превращение рубля в конвертируемую валюту. Велись переговоры с некоторыми государствами о получении займов. Готовились планы возвращения к золотому рублю (Г. Сокольников). Предлагалось отказаться от государственной монополии внешней торговли и заменить ее обычной протекционистской политикой (Н. Бухарин).

Окончание НЭПа обычно датируют 1928 годом. В октябре этого года началось осуществление первого пятилетнего плана развития народного хозяйства, руководство страны взяло курс на форсированную индустриализацию и коллективизацию. Хотя официально НЭП никто не отменял, но в 1928 году он начал сворачиваться по многим направлениям. Де-юре окончательное завершение НЭПа произошло 11 октября 1931 года, когда было принято постановление о полном запрете частной торговли в СССР.

Некоторый эффект от НЭПа – социальный и экономический – на отрезке 1921-1928 гг. был достигнут, но очень ограниченный. В частности, прирост производства промышленной продукции произошёл исключительно за счет восстановления мощностей предприятий, построенных в дореволюционное время. Крупных капиталовложений в создание новых промышленных мощностей не было.

Нетрудно заметить, что нынешняя экономическая политика Российской Федерации напоминает ту, которая стартовала ровно век назад. Тогдашний НЭП окончательно себя исчерпал за срок, равный примерно семи годам, после чего начался переход от НЭПа к индустриализации. Нынешняя экономическая политика РФ с некоторыми вариациями продолжается почти три десятилетия. Не пора ли закрыть эту страницу экономической истории современной России, переходя к новому этапу? Такой переход от политики экономического либерализма к политике, иной по своим основаниям, я бы назвал «Индустриализация – 2».

(Продолжение следует)

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2021/06/24/neskolko-shtrihov-k-ekonomicheskoj-istorii-sovetskogo-gosudarstva-53855.html

http://reosh.ru/valentin-katasonov-neskolko-shtrixov-k-ekonomicheskoj-istorii-sovetskogo-gosudarstva.html

25.06.2021 О грандиозном успехе сталинской экономики без цензуры и мифов.

Ведущий А.Фефелов.

День ТВ

30.07.2021 Русское чудо 1929 — 1955 годов.

Мифы и факты сталинской экономики

Андрей ФЕФЕЛОВ. Александр Сергеевич, вы — соавтор книги "Кристалл роста. К русскому экономическому чуду", которая была представлена в июне на Петербургском международном экономическом форуме. В ней вы, в частности, пишете о пяти фактах и пяти причинах рекордного роста советской экономики с 1929-го по 1955-й год, а также пяти мифах о сталинской экономике, которые вбивались в сознание наших граждан особенно интенсивно сначала в «хрущёвские», потом в «горбачёвские» времена перестройки. Не могли бы вы воспроизвести вкратце ваши построения?

Александр ГАЛУШКА. Первый факт: за эти годы наша экономика выросла в 14 раз!

Андрей ФЕФЕЛОВ. Беспрецедентно!

Александр ГАЛУШКА. Да. Рост такого рода — «экономическое чудо» — рекорд ХХ века (да и 20 лет века нынешнего, можно добавить). Наша экономика стала первой в Европе, второй в мире.

Второй факт: среднегодовой рост, за вычетом четырёх военных лет, составил 13,8%. Даже если учесть падение экономики в годы войны, то рост в целом всё равно будет двузначным. При том, что в 1943-м году рост экономики возобновился.

Третий факт: рост средней продолжительности жизни на 26 лет.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Вряд ли кто-то будет отрицать, что этим в первую очередь измеряется комплексная эффективность социально-экономических усилий государства.

Александр ГАЛУШКА. Безусловно. Четвёртый факт: численность населения страны увеличилась на 46 миллионов. В 2015-м году Росстат издал сборник, посвящённый 70-летию Победы в Великой Отечественной войне. Демографические расчёты, приведённые Росстатом, со всей очевидностью отвечают на вопрос: каков был бы рост численности населения страны, если бы не война. Рост составил бы 100 миллионов человек. Таким образом, экономическое чудо сочетается с демографическим взрывом, даже несмотря на самую разрушительную и кровавую в мировой истории войну. Это абсолютно уникально.

Пятый факт: реальная зарплата за этот период выросла четырёхкратно, а вклады граждан в сберкассах увеличились в пять раз.

Ещё важно отметить, что наша страна в те годы много вкладывает в своё развитие. Например, за этот период созданы 537 новых города. Кроме четырёх военных лет, каждые две недели по новому городу строили! А посёлков городского типа — 1884. Каждые четыре дня новый посёлок создаётся у нас в стране! Страна растёт, развивается, обживается.

Андрей ФЕФЕЛОВ. А каковы пять главных мифов?

Александр ГАЛУШКА. Первый миф: «экономика росла от низкой базы». Но факт состоит в том, что основные показатели экономического развития в 1928-м году у нас были выше, чем в 1913-м. Было огромное падение экономики в Гражданскую войну и годы разрухи, но за период нэпа мы всё отыграли и вышли на национальный доход к 1928-му году на 19% выше, чем пятнадцатью годами ранее. Промышленность выросла на 32%. Сельское хозяйство — на 33%, основные фонды — на 36%, тяжёлая промышленность — на 55%. Двузначный рост — мировое экономическое чудо — у нас был именно от высокой базы.

Второй миф гласит, что всё экономическое развитие тех лет было обеспечено ГУЛАГом («Полстраны сидело, а полстраны охраняло»). Но с 1929-го по 1955-й год в системе подневольного труда находилось в среднем 1,65% населения. Причём, когда мы разбирались с этим явлением, то брали цифры «по максимуму», например, к людям в заключении добавляли и спецпоселенцев.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Вроде ссыльных.

Александр ГАЛУШКА. Да, эти люди не в тюрьме жили, работали, получали заработную плату, премии. Известны даже случаи получения государственных премий спецпоселенцами.

Теперь давайте возьмём «срез» заключённых с 1930-го по 1940-й год, за десять лет, посмотрим показатель количества заключённых на 100 000 населения и сравним с показателями за период с 1992-го по 2002-й год у нас и в США. Так вот, меньше всего относительный показатель заключённых на 100 000 населения был у нас, в период с 1930-го по 1940-й год — 581 заключённый (у нас же с 1992-го по 2002-й год этот показатель — 646 заключённых, в США с 1992-го по 2002-й год — 630 заключённых).

Таким образом, фактически «полстраны» не сидело и «полстраны» не охраняло. Хотя и логически экономическое чудо, целый каскад новых отраслей, тысячи новых заводов невозможно объяснить. Даже элементарной логикой и минимальной экономической культурой мышления этот миф опровергается. Тем не менее он очень стоек.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Да, прочно сидит в головах.

Александр ГАЛУШКА. Третий миф: «была ограблена деревня». В школьном учебнике даже говорится, что деревня выполняла роль внутренней колонии: шла перекачка ресурсов в пользу промышленности, в пользу города, что и послужило основой для развития экономики. Но с точки зрения здравого смысла и экономической культуры мышления, что же это за богатая такая деревня была, что за Клондайк?

Андрей ФЕФЕЛОВ. Даже страны-метрополии, которые действительно имели колонии, никогда так не росли.

Александр ГАЛУШКА. Тут ещё уместно напомнить, что доходы крестьян к 1953-му году выросли по сравнению с 1913-м в 6,5 раз — даже больше, чем у рабочих. В ходе первой пятилетки были созданы целые отрасли промышленности, в том числе сельскохозяйственное машиностроение, начался массовый выпуск тракторов, шло обучение специалистов аграрного сектора экономики. А с 1935-го года страна имела уже личные приусадебные хозяйства. Сельчанам полагалось до гектара земли, 2–3 коровы, 2–3 свиноматки, 25 овец либо коз, 25 ульев, неограниченное количество домашней птицы. Эти личные приусадебные хозяйства предоставлялись членам колхозов, и именно они не только вносили решающий вклад в продовольственное обеспечение страны, но и на 50–80% формировали реальные доходы жителей села. К середине 1950-х годов личные приусадебные хозяйства производили 85% яиц, 72% картофеля, 67% молока, 52% мяса, 48% овощей.

Четвёртый миф, или тромб, таков: «рывок был обеспечен принудительными займами у населения». Но на самом деле эти займы от доходов бюджета составляли в 1929-м–1955-м годах в среднем около 5%, а от доходов людей — 4%. Сейчас у нас подоходный налог составляет 13%. А что такое были эти 4%? Человек, скажем, из 100 рублей зарплаты 96 рублей получал деньгами, а 4 — облигациями. Облигации эти обслуживались, гасились.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Очевидно, что 5% бюджета никак не могли обеспечить 14-кратный рост экономики.

Александр ГАЛУШКА. Пятый миф связан с тем, что описываемая экономическая модель именуется мобилизационной. Однако мы пришли к выводу, что она является хорошо организованной. Я бы даже обозначил её антонимом хаотичной, «спорадической» экономики. Разве продуманная чёткая организация является мобилизацией? Так про любую современную успешную компанию можно сказать, что это мобилизационная модель! Но никто почему-то этого не делает, и в голову ни профессиональным экспертам или ученым-экономистам это не приходит.

Андрей ФЕФЕЛОВ. То есть стратегирование и организация не есть мобилизация.

Александр ГАЛУШКА. Конечно. Целевое организованное развитие экономики не синоним мобилизации. Это, знаете, как при измерении температуры сказать, что не 36,6 градусов, а 37,1 — и сразу другие оттенки... Так и тут: мобилизация, штурмовщина, ура-ура!

Андрей ФЕФЕЛОВ. А значит, как говорят критики советской экономики, так дальше продолжать нельзя.

Александр ГАЛУШКА. Здесь особо надо отметить то, что очень большое значение имела экономическая мотивация и материальные стимулы для людей.

Говоря о пяти причинах роста, в первую очередь назовём качественное государственное планирование. В 20-е годы XX века шла методологическая дискуссия о том, может ли экономика развиваться «по целям», организованно или только течь «по волнам», спорадически. Одним из сторонников последней теории был автор «концепции K-волн» Николай Кондратьев. А сторонниками целевого развития экономики были его современники: Глеб Кржижановский, Григорий Гринько, Станислав Струмилин, Владимир Милютин.

В чём заключалась сложность позиции сторонников целевого развития? В том, что они были первопроходцами. И, конечно, важнейшее значение сто лет назад имел первый успешно реализованный план ГОЭЛРО. Он показал, что можно целевым образом развить одну из самых важных отраслей — электроэнергетику. А вот сторонники движения экономики «по волнам» в своих прогнозах постоянно промахивались: предсказывали величину роста, а она оказывалась другой, или вообще наблюдался спад.

На прошедших нескольких сериях конференций Госплана учёные-практики подробно обсудили перспективы составления целостного плана развития экономики, очень глубоко и профессионально поработали в этом направлении и министерства, ведомства. Выяснилось, что единый связный план экономики вполне реален. Об этом пишет в программной статье, посвящённой плану первой пятилетки, заместитель председателя Госплана Григорий Фёдорович Гринько.

Андрей ФЕФЕЛОВ. План, синхронизированный на всех этапах.

Александр ГАЛУШКА. Да, состыкованный между всеми частями, стройный, непротиворечивый. Как пишет Григорий Фёдорович, составление его позволило вырваться из общепринятого тогда метода экстраполяции, который давал значительную недооценку реальных возможностей нашей экономики. Этот метод экстраполяции был бессилен дать высокое развитие экономики даже при обобществлённых средствах производства.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Это не панацея.

Александр ГАЛУШКА. Так же, как и частная собственность не является панацеей для мира современного. Важнейшее, что определилось для нас в те годы, — понимание, что большие цели с расчётом на высокий темп реализации можно и нужно ставить. При этом надо предметно, профессионально ответить на вопрос: за счёт каких мероприятий, каких проектов, каких строек, каких действий мы этих целей достигаем.

Напрашивается аналогия с качественным планом развития, освоения новых отраслей и рынков сбыта большой компании. Хорошо продуманным, с серьёзной аналитикой. Притом, когда часть сотрудников компании либо внешних аналитиков говорит: «Это нереально!». Но если бы успешные глобальные компании развивались «по волнам», то та же компания Sony до сих пор рисом торговала бы, а не электронику производила. Любая трансформация, переход в новое качество экономической системы требуют целевых концептов, продуманного, просчитанного плана развития с элементами стратегического и организационного новаторства.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Та дискуссия столетней давности актуальна и сегодня.

Александр ГАЛУШКА. Да, она продолжается сегодня. Эти развилки развития нашей экономики полезно знать и помнить, чтобы не попадать вновь в экстраполяционную ловушку недооценки реальных возможностей нашей экономики. Сейчас, с одной стороны, указы президента задают высокие цели: рост нашей экономики должен как минимум опережать среднемировые темпы. А с другой — есть экономисты, которые считают, что это невозможно, что возможно циклически плыть по «волнам», а не развиваться «по целям». Вот и получается: «что выросло, то выросло». Так и будем плестись в районе 1,5–2% карликового роста в год, и то в лучшем случае.

Итак, первая причина, первый фактор роста — наличие грамотного целевого плана, сбалансированного. Хочу сделать особый акцент на сбалансированности как ключевом понятии для развития экономики. Масштабное применение балансового метода экономического анализа и организации экономического развития — это наше экономическое ноу-хау. Метод получил мировое признание и вошёл в практику многих стран. Эта разработка, кстати, явилась предтечей концепции межотраслевого баланса, за который Нобелевскую премию по экономике в 1973-м году получил выпускник Ленинградского университета, гражданин США Василий Васильевич Леонтьев.

Естественно, уникальная практика не могла не вызвать скепсиса, зазвучали голоса, что всё это утопия. Так, Герберт Уэллс, ознакомившись ещё с планом ГОЭЛРО, изрёк в книге «Россия во мгле»: «… в какое бы волшебное зеркало ни глядел, я не могу увидеть эту Россию будущего». Но мы всё смогли и, научившись целевым образом и по плану развивать такую важнейшую — базовую — отрасль экономики, как энергетика, распространили опыт на остальные. Важный штрих, что Кржижановский и Струмилин — те люди, которые формировали план ГОЭЛРО. А Кржижановский, председатель комиссии ГОЭЛРО, стал первым председателем Госплана.

Вторая причина рекордного роста нашей экономики — это использование новейших технологий. К 1928-му году проблемы с технологическим отставанием были колоссальны. Конечно, и в 1913-м году по целому ряду позиций мы отставали. Но из-за исхода десятков тысяч специалистов за рубеж в ходе Гражданской войны у нас зияла гигантская брешь в отраслях, не было квалифицированных инженерных кадров.

Например, были попытки производства трактора на Путиловском заводе по американскому образцу, и выяснилось, что собрать самим машину дороже, чем купить готовый американский продукт, к тому же трактора эти ломались нещадно.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Тут и хуже, и дороже получалось!

Александр ГАЛУШКА. Именно. И тогда, в конце 1920-х, организуется целевое привлечение лучших в мире иностранных специалистов — непосредственных носителей передовых технологий. Не абстрактные лекции читать, как это часто бывает сейчас, и не на форумах выступать. Мы привлекали под стройку конкретных заводов лучших в мире специалистов, успешных организаторов производства в своих странах, а также осуществляли технологическое сотрудничество с передовыми компаниями. Делалось это «штучно», предельно целевым образом. В нашей книге мы приводим целый ряд документов, ранее бывших под грифом «секретно», в которых отчётливо видно, что действовали очень выверенно, по принципу «семь раз отмерь — один раз отрежь». Все, кто приезжал строить нужные нам заводы, обязательно должны были быть готовы к передаче своего опыта. В итоге мы привлекли более 30 тысяч высококвалифицированных зарубежных специалистов, работавших у нас с 1929-го по 1932-й год. С 1933-го года их число начинает убывать, перестаёт быть фронтальным, а к 1937-му году привлечение становится точечным — только там, где ещё остаётся некоторое технологическое отставание. Это сотрудничество было грамотно организованным и рациональным. Благодаря этому мы где-то возобновили, а где-то создали с нуля отечественную инженерно-технологическую школу. Одновременно мы восстановили систему образования и науки. Это привело к тому, что чуть менее чем через десять лет мы вышли на выпуск лучших в мире образцов техники. У нас самих теперь получалось лучше, чем у тех, у кого мы учились.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Это плоды колоссальнейшей работы!

Александр ГАЛУШКА. В основном мы выбирали среди специалистов США и Германии — двух технологически передовых стран. Например, в 1928-м году к нам был приглашён Альберт Кан, лучший индустриальный архитектор США, «отец промышленного Детройта». Он автор метода поточного конвейерного проектирования. С помощью его стандартизированных процедур новые предприятия собирались надёжно и быстро, как из кубиков, сроки проектирования сокращались в десять раз, а сроки строительства — в пять.

Альберт Кан начинал со Сталинградского тракторного завода. В итоге с 27-ю специалистами он в течение двух лет спроектировал и организовал строительство 521 завода — это самые сложные, крупные предприятия первой пятилетки, ядро отечественной промышленности. В ходе же первой пятилетки всего было построено полторы тысячи заводов! У Альберта Кана стажировку прошли порядка четырёх тысяч человек. Все они стали носителями метода быстрого поточно-конвейерного проектирования. С Каном сотрудничал профессор Владимир Дмитриевич Цветаев и в итоге выпустил учебник «Современное промышленное проектирование. Архитектура и дизайн». В тексте постоянно упоминаются «американские» конструкции, но это уже был наш отечественный учебник. И с 1932-го года наши студенты учатся по отечественному учебнику передовым методам проектирования и организации строительства.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Эта модернизация чем-то напоминает петровскую, только на более высоком уровне?

Александр ГАЛУШКА. Да, ставились только прагматичные задачи: строить новые заводы и обучать наших людей, причём за приличные деньги. По воспоминаниям самого Кана, работа в СССР оказалась самым крупным контрактом в его жизни. После его окончания он уехал домой, потому что свои задачи мы решили.

Или взять немца Эрнста Мая, одного из лучших градостроителей Европы того времени. С 1925-го по 1930-й год он был главным архитектором Франкфурта-на-Майне. Нас он заинтересовал с точки зрения жилищного строительства. В СССР он и 23 архитектора его команды проработали три года. За это время появились проекты 20 новых городов, через его методики прошла масса будущих отечественных специалистов. И чуть менее чем за десять лет мы вышли на уровень лучших отечественных образцов технологий и техники в мире.

Андрей ФЕФЕЛОВ. В том числе в военной промышленности.

Александр ГАЛУШКА. Разумеется! Если первые танки были лицензионными копиями соответствующих зарубежных аналогов (английских), то Т-34 — уже наша разработка, лучший «средний» танк того времени. Здесь уместно также вспомнить тяжёлые танки КВ-1 и КВ-2 и их глубокие модификации ИС-1, ИС-2, ИС-3.

Но самое мощное технологическое развитие по всем фронтам, отраслям экономики начинается у нас после войны. В декабре 1947-го года мы вышли на довоенный уровень промышленного производства. А уже в январе 1948-го у нас создаётся Государственный комитет по внедрению новой техники. Его возглавил заместитель председателя Совмина Вячеслав Александрович Малышев, то есть человек, обладавший широкими полномочиями. У нас фронтально начинает внедряться самая передовая техника. Заметьте, это не в режиме спорадической самоорганизации, не точечно, а фронтально, за счёт организующей роли государства.

К 1953-му году мы выходим на первое место в мире по молодости производственно-технологического аппарата. А лучшие технологии закономерно дают колоссальный рост экономики! Выдающийся мировой экономист Джон Кеннет Гэлбрейт неслучайно отмечал, что технологии являются центральной характеристикой экономического развития. Центральной! А в некоторых распространённых экономических концепциях они отсутствуют напрочь. В теориях, которые изучают экономическое равновесие, одна из аксиом гласит: «Уровень технологий постоянен». При таком взгляде равновесие, может быть, и достижимо, но на низких точках развития, а высокого роста не будет точно!

После войны феноменальный опыт технологического развития и выхода на передовые рубежи у нас состоялся. Были реализованы три выдающихся послевоенных проекта: ядерный, ракетный и радиоэлектронный. Как без организующей роли государства мы бы атом освоили? Причём создали атомную бомбу и первую атомную станцию в мире — Обнинскую (1954-й год), новую отрасль развили.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Образцовый пример комплексного проектного подхода.

Александр ГАЛУШКА. Да. А в режиме рыночной самоорганизации сколько бы и когда оно «прорастало»? Так и с космическим проектом, и с радиоэлектронной отраслью, которая занимала первое место в Европе и второе — в мире. Всё обеспечивалось грамотной организующей ролью государства. Конечно, возникали проблемы, шероховатости в ходе реализации, но все эти моменты шаг за шагом «калибровались».

И тут мы подходим к третьей причине, третьему фактору успеха экономики тех лет: большие деньги, без которых невозможно мощное развитие. Уже в 1930-м году у нас в стране стартует кредитная реформа — детище всё того же стратега новой экономики Григория Фёдоровича Гринько, одного из заместителей председателя Госплана. Именно он в 1930-м году становится министром финансов. В 1932-м кредитная реформа завершается созданием банков долгосрочных вложений. Появились институты, которые являются ключевыми в деле целевого функционирования денег в структуре экономики.

Андрей ФЕФЕЛОВ. А в чём суть этой кредитной реформы?

Александр ГАЛУШКА. Были отделены друг от друга безналичный и наличный денежные обороты; их соприкосновение происходило, прежде всего, в заработной плате (примерно на 98%) и в расходах на командировки и прочие мелочи (на 2%). Безналичные деньги предназначались для обслуживания расчётов между предприятиями и — подчеркну особо — для капиталовложений. Наличные же деньги обслуживали товарооборот, формирование личных накоплений граждан.

К чему приводит система, при которой безналичные и наличные деньги разведены? К простой вещи: предприятие не может обналичить безналичные деньги, в том числе не может спонтанно взять и перевести их в какую-либо зарубежную валюту, «увести». Это деньги целевые и канализированные. И что в итоге? В ходе планирования балансовым методом можно было точно рассчитать всё необходимое для постройки, например, новых предприятий и нормального функционирования старых: количество электроэнергии, рабочей силы, материалов — всю «картину» охватить. Безналичные деньги при целевой экономике «работают» для капиталовложений; такой проблемы, как нехватка денег при условии, что материальных ресурсов хватает, вообще нет. Эффект этого был показательным: со второй пятилетки у нас объём капиталовложений каждые пять лет удваивался, то есть темпы среднегодового роста капиталовложений были на уровне более 18%. Была создана экономическая система, где вложения в новые отрасли, новые предприятия, новые производства растут на 18% каждый год! Естественно, и экономика в целом будет высоко расти при таких высоких капиталовложениях.

Интересно, что эти методологические разработки были известны довольно давно, ещё со времён Китая XII века — идея контурности денег, идея того, что они могут играть роль «энергии», которая двигает натуральные вещественные потоки. Что-то похожее и сейчас продолжает делать Китайская Народная Республика, диверсифицированно развивая свою денежную систему: обычный кредит, допустим, берётся под 5% годовых, а суммы под приоритетные нацпроекты обойдутся чуть ли не в 0%. Но во всей полноте идею контурности реализовали гениальные отечественные экономисты того времени.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Это важнейшее цивилизационное достижение!

Александр ГАЛУШКА. Да, именно так всё организовать, не имея ни готового учебника, ни инструкций.

Четвёртая причина столь мощного экономического прорыва — эффективность: рост производительности труда, снижение издержек, материальные стимулы, конкуренция между предприятиями, трудовыми коллективами, отдельными работниками. Уже в 1931-м году стартует реформа системы оплаты труда. Выступает лично глава государства с программным заявлением о том, что необходимо на первое место поставить сдельную оплату труда. В документах это звучало как необходимость «до конца искоренить гнилую практику “уравниловки”». Всех, кого можно было перевести на сдельную оплату труда, перевели. Что она предполагает? Как сработал, так и получил. Причём в те годы была установлена мощная прогрессивная шкала: чем больше делаешь, чем больше перевыполняешь план, тем в большей прогрессии получаешь заработную плату, премии, вознаграждения.

Одновременно с этим были попытки создать механизм снижения издержек. Но полное развитие эта идея получила после 1947-го года — прежде всего, стараниями Арсения Григорьевича Зверева, ещё одного выдающегося отечественного министра финансов (1938-й–1960-й годы). Арсений Григорьевич в книге «Записки министра», вспоминая об этой работе, отмечал важный элемент системы снижения издержек — «фонд директора». Скромный по объёму документ о фонде директора предприятия и инструкции Минфина к нему имели огромное значение для будущей работы нашей экономической системы. В чём суть? Перед трудовым коллективом и управленцами поставлена цель — снизить издержки. От этого снижения издержек 4–10% (в зависимости от отрасли) остаётся предприятию и идёт в фонд директора. А если издержки будут снижены сверх заданных, то 50–75% останется предприятию. Тем самым руководитель предприятия и трудовой коллектив оказываются замотивированными постоянно снижать издержки и потери.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Тратить эти деньги можно и на социальные программы?

Александр ГАЛУШКА. Да, конечно. Из этого фонда директора проистекают и премии, и соцкультбыт. «Фонд директора» потому так и именуется, что всем распоряжается само предприятие. А смекалистых ребят, которые находят пути снизить издержки (технологические, организационные — любые) директор предприятия и трудовой коллектив, естественно, готовы на руках носить. Как говорится, «наше счастье зависит от ваших успехов, товарищи рационализаторы». Уже с 1942-го года вступает в силу постановление правительства с чётким курсом на всестороннюю поддержку изобретательства, была разработана мощная «линейка» премирования изобретателей в разных отраслях. Рационализаторские предложения и изобретения быстро внедряются в производство; закон и практика применения творческой мысли работают как единая система. Интересы всех совпадают в этой модели, что ведёт к росту производительности труда и снижению издержек. Эффект был долгосрочным. Этим впоследствии объясняется до сих пор не понимаемый многими феномен послевоенного снижения цен.

Дифференцированная оплата труда подразумевала отсутствие «уравниловки», появившейся позже — начиная с 1956-го года. Мне приходилось видеть ранее секретные документы Государственного комитета по статистике. Так вот, в 1955-м году 7,1 миллиона человек у нас получали зарплату 1000 рублей и выше. Были легальные миллионеры, но они все были гениями: изобретатели, конструкторы, учёные. Высокая зарплата — естественное следствие достижения лучшего результата из всех возможных, это своего рода «экономический лифт».

Плюс здоровая конкуренция — соревнование предприятий. Кто план перевыполнит, издержки больше снизит, производительность труда повысит, качество улучшит, предложит новые технологические и технические решения, тот и победитель! Даже в такой высококонцентрированной отрасли, как авиастроение, у нас несколько конструкторских бюро работали одновременно. Это не только как сейчас Boeing и Airbus, два основных конкурента. У нас в атмосфере реальной живой конкуренции творили ОКБ Ильюшина, Туполева, Антонова, Яковлева, Сухого, МиГ!.. Постоянно отбирались лучшие решения, действовал институт уполномоченных Госплана на местах, который находил, отбирал лучшее.

Андрей ФЕФЕЛОВ. И распространял подход по всей экономике!

Александр ГАЛУШКА. Совершенно верно. И что это, как не фактор роста? Разве такая организация мысли и практики не объясняет экономический рост? Возвращаясь к материальным стимулам, надо отметить, что к 1953-му году 77% работавших в промышленности находились на сдельной оплате. Мы и в современном мире не много рыночных экономик найдём, где такой процент населения трудится сдельно.

Теперь пятая причина роста. Она связана с сегментом товаров массового спроса. Общество ведь имеет необходимые потребности в одежде, обуви, мебели, предметах обихода. Тут всегда хотелось товарного разнообразия. Возникал естественный вопрос: можно ли и в этой сфере всё спланировать? Конечно, это невозможно в полной мере, тем более что спрос переменчив, есть такое явление, как мода. Что было в этом направлении предпринято? Ещё в первую пятилетку, 23 июля 1932 года, вышло постановление правительства, перезапустившее работу артелей.

Артели стали реализовывать продукцию массового спроса по рыночным ценам. В постановлении прямо было написано о ценах, складывающихся на рынке. При этом со стороны государства обеспечивались быстрая регистрация артели, дешёвые кредиты под 3% годовых, освобождение от налогов на два года, льготное предоставление в аренду государственного имущества. Была создана система технологического развития артели: специальные научно-технические институты, лаборатории, которые целевым образом помогали артелям осваивать новые технологии.

Контролировали артели союзы промысловой кооперации, они же отвечали за развитие артелей и помогали им кооперироваться, сотрудничать между собой.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Функции контроля и развития тут не разделены — это очень важно!

Александр ГАЛУШКА. И очень актуально для нашего времени, когда предприниматели жалуются на избыточный контроль и зарегулированность.

Андрей ФЕФЕЛОВ. А их по-прежнему давят старыми слепыми параграфами, которые невозможно выполнить в совокупности.

Александр ГАЛУШКА. У нас, как вы помните, некоторые государственные деятели пытались сократить объёмы контроля, но вскоре появлялись его новые формы. А эффективный рецепт есть в уникальном отечественном опыте: кто отвечает за развитие, тот и контролирует! Гениальное решение, при котором контроль подчинён интересам созидания, а не «палочной» системе, где главное — количество проведённых проверок. И вот вам факт: к середине 1950-х годов Госплан планирует 9490 позиций номенклатуры выпускаемой продукции, а артели выпускают 33 444 позиции! При этом в промышленном производстве артели занимали объём не более 10%.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Александр Сергеевич, это ваше исследование уникально и крайне своевременно. Хотелось бы продолжить разговор, коснувшись, например, январского совещания 1941-го года Сталина с учёными, где обсуждались базовые вопросы политэкономической теории и критически осмысливался марксизм. В вашей монографии есть глава о том, как ликвидировали эту систему после 1955-го года, но вопрос, почему это произошло, остаётся по-прежнему важнейшим. Предлагаю детально поговорить об этом в нашей следующей беседе, коснувшись и проблем сегодняшнего дня.

Александр ГАЛУШКА. Спасибо, Андрей Александрович, договорились!

Андрей ФЕФЕЛОВ. Спасибо, ждём вас снова!

https://zavtra.ru/blogs/russkoe_chudo_1929_1955_godov

14.06.2021 Пять причин успеха советской экономики

О причинах невероятного темпа роста экономики СССР в 1929-1955 годы, и чему мы можем научиться у предков, расскажет заместитель секретаря Общественной палаты Российской Федерации Александр Галушка.

Dmitry Puchkov

16.11.2020 Опережая время. Что делал, но не мог сказать Сталин.

Полная версия видео - здесь

В. Катасонов
В чем суть сталинской экономики и её принципиальное отличие от современной, какую основную задачу она была призвана выполнить и успешно это сделала, какая экономическая ошибка Партии стала в ключевой и привела к краху социализма. Об этом и многом другом рассказывает доктор экономических наук Валентин Юрьевич Катасонов. Ведущий - В. Ловчиков.

День ТВ

14.02.2020 Экономика Сталина

Опережая время

Меня представили здесь, на «Сталинских чтениях», как председателя Русского экономического общества имени Сергея Фёдоровича Шарапова. С.Ф. Шарапов — дореволюционный экономист, умерший в 1911 году. Наиболее известная его работа — «Бумажный рубль». И, когда я изучал денежно-кредитную реформу в Советском Союзе, то увидел, что многие идеи Шарапова были реализованы.

То есть, для индустриализации нужны были интеллектуальные наработки, но не менее важным было и наличие соответствующих политических условий. В середине 1920-х годов у Сталина были серьёзные оппоненты как слева, так и справа — они тянули страну в разные стороны: Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Каменев, Рыков, Сокольников (он же Бриллиант)… Кстати, Сокольников был наркомом финансов. Он готовил денежную реформу. Его льстиво называли вторым советским Витте. Как вы знаете, будучи министром финансов, Витте провёл денежную реформу, и в 1897 году у нас был введён золотой рубль. Фактически на Россию была накинута «золотая петля» Ротшильдов. А Сокольников, собственно, хотел провернуть то же самое. Однако Сталин вовремя успел сместить его с поста. Слава Богу, у нас после нэпа золотого рубля в обращении не было. Если бы появился тогда, то мы бы откатились на позиции начала XX века, и у меня не хватает фантазии представить, что произошло бы с нашей страной!

Так что, безусловно, Сталин был человеком с хорошей интуицией. Некоторые говорят, что он был выдающимся теоретиком, приводя в пример его книгу «Экономические проблемы социализма в СССР». С моей точки зрения, Сталин как практик намного интереснее Сталина-теоретика. Самое главное даже не в том, что он что-то изобретал, а в том, что он умел подбирать нужных людей и прекрасно чувствовал общий курс, по которому должна двигаться страна. Он быстро схватывал суть тех или иных предложений, исходивших от экономистов.

Идеологом партии долгое время считался Николай Бухарин. Он утверждал, что нам нужна эволюционная модель индустриализации, и что надо начинать с отраслей, в которых происходит быстрое обращение капитала, то есть высокая «рентабельность» капитала. Накапливая капитал, по его мысли, можно было от лёгкой промышленности переходить к тяжёлой и к созданию вообще фундамента для построения мощного государства. Но этот алгоритм был абсолютно нежизнеспособен в условиях жёсткого внешнего окружения России. Сколько раз предпринимались попытки военной интервенции в 1920-е годы! Времени на раскачку не было совсем. Цитирую слова Сталина, сказанные им в 1931 году: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

К этому моменту мы сумели, наконец, подготовить политические предпосылки для индустриализации. Не буду говорить о судьбах оппозиционных сил, но главный оппозиционер Троцкий, как вы знаете, был выслан сначала в Алма-Ату, а потом и за пределы страны. Это, безусловно, облегчило проведение индустриализации страны в необходимом ключе. Основными принципами этого курса стала опора на государственный сектор и централизованное управление экономикой. Тогда не использовалось словосочетание «мобилизационная экономика», но, по сути дела, это была именно модель мобилизационной экономики.

Сталин придерживался универсального набора плановых показателей независимо от отраслей. Это минимум показателей, одинаковый для всех. Хотя, конечно, у каждой отрасли были и свои специфические показатели.

Когда сейчас говорят у нас о планировании, зачастую выясняется, что имеют в виду простое прогнозирование! А при Сталине было жёсткое директивное планирование, где план становился законом. Конечно, неисполнение закона влекло за собой ответственность, что естественно для экономики рывка, мобилизационной экономики в условиях, приближённых к боевым.

Мне иногда приходится соприкасаться с некоторыми депутатами нашей Госдумы. У меня складывается впечатление, что далеко не все из них понимают, в какое время и в каком мире мы живём. Я им говорю, что мы находимся в состоянии войны, а они этого понять не могут. Удивительная слепота! Таким людям происходившее в 30-х годах, конечно, представляется чем-то ужасным. Как же, ведь ухудшались условия жизни людей!.. Ведь к стройкам социализма привлекали заключённых из так называемого ГУЛАГа!.. Это же не демократично!..

Вы меня извините, но необходимо понимать: это была война — самая настоящая, необъявленная. Сегодня мы имеем такую же. Я всё пытаюсь достучаться до сознания наших народных избранников, объяснить им, что гибридная война (холодная война) в любой момент может перейти в горячую, и чем слабее будет наша экономика, тем больше вероятности для столь катастрофического сценария. Но у многих, увы, атрофировано ощущение времени…

В 30-е годы это чувство времени было присуще не только руководству страны, но и всем людям, которые участвовали в индустриализации, в стройках социализма.

Я не пытаюсь идеализировать ту эпоху. Просто внимательно изучал документы начала первой пятилетки. Начиналась она весьма туго, люди не сразу поняли логику трудового процесса — что и зачем делается. Им надо было объяснить. И на второй-третий год пятилетки начался качественный разворот — люди стали понимать, ради чего они трудятся.

Именно трудятся, а не работают! Я всегда подчёркиваю различие этих слов. Работать может машина, работать может робот, а трудиться может только человек! К сожалению, разговаривая с сотрудниками кадровых служб крупных корпораций, банков, слышу от них: «Какая разница, это синонимы!» У них это синонимы, а у нас, православных русских, это два разных понятия. Тогда, в начале индустриализации, люди стали превращаться из работников в трудящихся. Слово «трудящиеся» было популярным, глубоко правильным словом.

Очень часто современные критики сталинской экономики говорят, что она была тоталитарной, жестокой. Но вы лучше посмотрите, какие у них были планы! Они насчитывали тысячи позиций. У некоторых министерств разрабатывались планы по всей товарной номенклатуре, производимой в рамках их отрасли. Доходило и до десяти тысяч позиций! При этом первые десятки или сотни показателей не были стоимостными, они были натурально-физическими. Были тонны, километры, метры, штуки, единицы, киловатт-часы… Это была экономика, заточенная на удовлетворение конкретных производственных и потребительских нужд.

Есть понятие «производственное потребление», есть понятие «личное потребление». На личное потребление работает группа отраслей под кодовым названием «Б», а на производственное потребление — группа под названием «А». Это значит производство средств производства. Безусловно, в условиях индустриализации необходимо было обеспечить ускоренное развитие отраслей группы «А» по отношению к отраслям группы «Б». Ясно, что это не вело к каким-то зримым качественным изменениям в уровне жизни людей, особенно поначалу. Но где-то уже к концу второй пятилетки можно было говорить о реальных качественных изменениях в уровне жизни каждого человека. (Я застал людей, которые жили в довоенных Москве и Ленинграде. Они, конечно, очень переживали при виде разрухи в эпоху 90-х и ностальгически вспоминали конец 30-х — начало 40-х годов).

Для успеха индустриализации необходимо было провести реформу денежно-кредитной системы. В угаре НЭПа, во второй половине 1920-х годов, было создано огромное количество разных акционерных компаний типа «Рога и копыта», в том числе и акционерных банков. Вы не поверите, но тогда в Советском Союзе было около четырёхсот (!) коммерческих банков. Примерно столько же сегодня у нас в РФ. И всё это исчезло в одночасье. В 1930 году была проведена реформа, в результате которой осталось всего около десяти банков. Все они были государственными, и естественно, не имели статуса акционерных обществ. Никому и в голову не приходило, скажем, оставить АО со 100%-ным участием государства. Это просто было, если выражаться современным языком, что-то наподобие государственного унитарного предприятия.

Главным банковским учреждением был Государственный банк Советского Союза. Был ещё банк, который несколько раз менял свои названия (в 1980-е он назывался Промстройбанк) — мощнейшая организация, которая имела несколько тысяч отделений и филиалов по всей стране и занималась не столько кредитованием, сколько финансированием капитальных вложений по всей стране. Был Кооперативный банк. Вот он, пожалуй, был единственным негосударственным. Представлял собой кооперативный сектор экономики. Я не буду называть все банки, упомяну лишь ещё один — Внешторгбанк. Да, и сегодня есть банк с такой вывеской, но он совершенно не тот, что был в начале 30-х годов. На Внешторгбанк тогда была возложена почётная миссия государственной валютной монополии.

Должен сказать, что, к сожалению, до сих пор среди патриотов, в том числе государственных мужей, есть серьёзное недопонимание того, что такое рубль и каким он должен быть. Сейчас на волне энтузиазма некоторые говорят: «Давайте замещать американский доллар, евро и британский фунт российским рублём. Вот мы торгуем нефтью, и давайте требовать, чтобы нам платили рублями, и самим покупать товары за рубли!» Это страшная ошибка!

Сталину, кстати, не раз говорили: «А может, мы, Иосиф Виссарионович, хотя бы частично начнём торговать с другими странами, используя советский рубль?» Он всегда говорил: «Нет! Ни в коем случае!» Так как прекрасно понимал: стоит только условной собаке высунуть хвост на мировой рынок, как тут же посредством хвоста начнут крутить самой же собакой. Видимо, Сталин хорошо знал историю предшествующего столетия, в частности реформ Александра II. Обычно все вспоминают его освобождение крестьян от крепостного права. Очень тяжёлая реформа, так как был выбран наихудший вариант освобождения для крестьянства. Об этом, кстати, писал Сергей Фёдорович Шарапов. Финансовая, судебная, земская, образовательная реформы, предпринятые при Александре II, перевели всю Российскую империю на рельсы капитализма. Это была тихая буржуазная революция. А ведь альтернатива-то была!

Иногда мне задают вопрос: почему Александр II послушал советников, и страна покатилась по такому страшному пути? Чтобы ответить на этот вопрос, надо знать биографию человека и тех, кто его учил и воспитывал. Вот Александр III был духовно взращён Константином Победоносцевым, мы это хорошо знаем. И соответственно, Александр III абсолютно отличался от своего родителя в плане экономики и прочих политических решений.

Так вот, Александром II была введена конвертация российского рубля. Он стал свободно выходить за пределы Российской империи, попал на берлинскую, парижскую, лондонскую биржи. Рублём начали играть, курс его стал скакать. Сложно стало пользоваться российским рублём, меняющим свою покупательную способность. И за это ухватились разные «мудрецы», и в ход пошли советы: давайте-ка стабилизируем рубль, сделав его золотым. А тут на подхвате Сергей Юльевич Витте обозначился со своей реформой 1897 года — масон 33-го градуса, к слову.

Так что, думаю, Сталин прекрасно учитывал все эти тонкости. У меня даже иногда возникает ощущение, что он читал «Бумажный рубль» Сергея Шарапова, равно как и книгу русского генерала Александра Нечволодова «От разорения к достатку», в которой подробно и популярно объясняется, как устроены банкирско-ростовщические хитрости. Может быть, читал он и книгу Георгия Бутми «Золотая валюта». В общем, были люди на Руси и в Советском Союзе, которые прекрасно знали ловушки мировых ростовщиков.

Поэтому Сокольников и лишился кресла наркома финансов. Ему не позволили играть в «золотые валюты». Так что ВТБ, собственно, стал держателем иностранной валюты. А сама она в Россию не заходила, что очень правильно.

Сегодня у нас в Конституции есть правильные слова о российском рубле как единственной валюте, обслуживающей внутренний оборот. А другие законы писались уже без оглядки на Конституцию, например, «О банках и банковской деятельности» и «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)». По ним, оказывается, можно использовать валюту внутри страны. В общем, полный правовой беспредел.

При индустриализации такое было, конечно, невозможно, так как она могла проходить только в условия понятных, однозначных законов в денежно-кредитной сфере. Государственная валютная монополия сама по себе существовать, конечно, не может, а только в паре с другой госмонополией — внешней торговли. Когда я учился в МГИМО (на факультете международных экономических отношений), нам много про это рассказывали, но никто никогда не говорил, откуда вообще взялась сама идея. Дело в том, что уже в 1918 году, 22 апреля, был подписан Декрет о введении государственной монополии внешней торговли. Я до сих пор пытаюсь найти того, кто подсказал Ленину необходимость принятия этого гениального Декрета (потому что никто до революции эту тему не поднимал). Но попали в самую десятку! Если бы у нас не было государственной монополии внешней торговли, я думаю, с индустриализацией бы ничего не получилось.

Враг тоже прекрасно понимал, что Россия очень хорошо закрылась ото всех возможных ударов Запада. И государственной валютной монополией, и государственной монополией внешней торговли, и тем, что все банки стали государственными… Не ухватишь! На память приходит и Генуэзская конференция 1922 года. Сталин не участвовал в этой конференции, но тем не менее… Нельзя забывать, что Запад задумал эту конференцию как показательную порку России.

Но наша страна хорошо подготовилась к Генуе. Знаю об этом со слов участника этой международной встречи, профессора Николая Николаевича Любимова (а тогда — заместителя директора Конъюнктурного института при Наркомате финансов Союза ССР). Было предельно ясно, на какие вопросы нам придётся отвечать. В первую очередь на тот, что связан с долгами царского и Временного правительств. Но на это нами был подготовлен очень серьёзный документ — встречные требования к бывшим союзникам по Антанте относительно ущерба, который был нанесён нам в результате морской и торговой блокады, объявленной в декабре 1917 года, а также в ходе военной интервенции.

Запад нам «выкатил» в Генуе долг с процентами на 18,5 миллиардов золотых рублей. Мы же выставили требования на 39 миллиардов золотых рублей! Этот документ готовили несколько месяцев на основе первичных бумаг, собиравшихся по всей стране. Так что это был не кабинетный продукт, от которого можно легко отмахнуться. Консенсуса, естественно, достичь не удалось, каждый остался при своём.

Вторым пунктом обсуждения были национализированные инвестиции иностранного капитала. Мы тут тоже не пошли на попятную, национализировали, да и всё. Только немцам сделали уступку. Параллельно Генуэзской конференции нашей дипломатии удалось совершить такой финт, от которого бывшие союзники по Антанте просто обалдели. Имею в виду Рапалльский мир… Ночью в совершенно секретной обстановке встретились советская (во главе с Чичериным) и немецкая (во главе с Ратенау) делегации и заключили мир, дезавуирующий Версальский договор. Последующие документы предусматривали частичное восстановление позиций немецких инвесторов.

Третьим пунктом преткновения на Генуэзской встрече стало требование отмены нами государственной монополии внешней торговли. Здесь мы встали намертво, и Запад ничего от нас не получил.

Но давайте вернёмся к теме экономического плана и его показателям… До сих пор многие никак не могут понять, как вместо стоимостных показателей, рентабельности и себестоимости можно прибегать к натуральным показателям в виде тонн, штук, квадратных метров и так далее. Однако это был единственный действенный способ уйти от товарно-денежных отношений, как в Англии, Германии и прочих странах капиталистического мира. Мы тогда опережали своё время. До межотраслевых балансов на Западе, между прочим, додумались только в 70-е годы! Это был прототип будущей модели экономики, где деньги представляют из себя не более чем счётную единицу.

Безусловно, это не отменяло всех товарно-денежных отношений, но индустриализация предусматривала, что значительная часть производственных отношений находится вне сферы денег, выпускавшихся Государственным банком Советского Союза. Обмен машинами, оборудованием, сырьём между предприятиями промышленности осуществлялся на основе условных цен. Это были безналичные деньги, там наличные вообще никогда не использовались. А вот в обмене потребительскими товарами деньги оставались, но их оборот относился к оборотам безналичным в соотношении примерно 1/10, причём цены в безналичном обороте могли быть самые разные и условные, диктуемые только необходимостью максимизации результата.

В связи с этим скажу пару слов о том, как устроена вообще крупная корпорация. Знаю об этом, что называется, изнутри, так как работал консультантом в данной сфере. Крупная транснациональная корпорация имеет десятки и даже сотни филиалов, отделений, дочерних структур, между которыми выстраиваются свои внутрикорпоративные отношения на основе трансфертных цен. (Эти цены не имеют никакого отношения к рыночным ценам — ценам, которые якобы регулирует ВТО.)

Чтобы вы представляли себе, примерно треть всего мирового товарооборота — это внутрикорпоративный оборот. По сути, это своего рода чёрный ящик: что происходит внутри, неизвестно. Понятно, что транснациональная корпорация встраивает свои цены во внутрикорпоративные потоки, дабы оптимизировать конечный результат — прибыль. Именно по такому принципу устроена была и советская экономика — вспомним появившееся в 30-е годы понятие «единый народно-хозяйственный комплекс». То есть Советский Союз был одной большой корпорацией!

Статистика говорит, что у нас было 30 000, а далее — и 40 000 промышленных предприятий… Эти предприятия обменивались полуфабрикатами и инвестиционными товарами на основе условных цен таким образом, чтобы на выходе был максимальный результат. Что считал Госплан максимальным результатом? Максимальное удовлетворение инвестиционных потребностей общества и личных потребностей человека. Инвестиционные — это понятно: чтобы производились станки, машины, были полуфабрикаты, сырьё, необходимое для производства конечных продуктов. Конечное звено в личных потребностях — продовольствие, одежда, бытовая техника, жильё и так далее.

Вся эта конструкция собиралась наверху, в государственной плановой комиссии (сокращённо — Госплан). Он использовал балансы, но не только межотраслевые. Были также денежные, финансовые, и всё это сходилось — одно с другим. Более того, уже когда реформа Косыгина — Либермана себя дискредитировала, стали задумываться о дальнейших вариантах.

В качестве одного из них предлагалось использовать возможности электронно-вычислительных машин для того, чтобы оптимально выстраивать потоки товаров, услуг, полуфабрикатов между предприятиями единого народнохозяйственного комплекса. Эту идею защищали академик Виктор Глушков, а также первый директор Центрального экономико-математического института Николай Федоренко. Но к тому времени (концу 70-х) партийно-государственная бюрократия набрала уже немалый вес, и ей такая модель была не нужна. Потому что она отменяла саму бюрократическую прослойку. И, что самое главное, исключала возможность «откусывать», то есть воровать что-либо в этой отлаженной цепочке.

Отдельная большая тема — размывание сталинской модели экономики. Но должен сказать, что после XXII Съезда партии, на котором Хрущёв обнародовал Третью программу КПСС, немецкие коммунисты прямо сказали о том, что это понижение целей. Да и многие советские люди восприняли эту программу так, что к 1980 году всё будет бесплатно… Но если вы целью ставите «кормушку», то идея коммунизма терпит крах. Естественно, что в международном рабочем коммунистическом движении последовала негативная реакция. Я, будучи школьником, помню, как люди хотели дождаться магического 1980 года. Но на пути к нему в 70-е годы вымахало в полный рост терние государственного капитализма, который вскоре трансформировался в капитализм частнособственнический.

Катасонов В.Ю.

http://zavtra.ru/blogs/ekonomika_stalina_katasonov

16.05.2019 Закат экономики индустриализации

Демонтаж советской экономической системы

Модель экономики, созданная в ходе советской индустриализации (сталинская экономика), просуществовала примерно до середины 50-х гг. ХХ века. Со второй половины 1950-х гг. и вплоть до конца 1991 года сталинская экономика стала утрачивать такие свойства, как плановый характер, высокая централизация управления, преобладание физических показателей плана над стоимостными, ограниченный характер товарно-денежных отношений, доминирующие позиции государственной собственности, общенародный характер государственной собственности и др.

В период существования сталинской экономики в СССР осуществлялся целенаправленный процесс превращения частной и групповой собственности в собственность общенародную. В постсталинский период происходил обратный (неафишируемый) процесс превращения общественной собственности в групповую. Приведу вывод из статьи Н.О. Архангельской, посвящённой изучению изменений производственных отношений в СССР: «Если в период 1930-1950-х гг. экономика страны представляла собой единый комплекс, работавший на общий результат, то в 1960-1980 гг. этот комплекс перестал существовать, уступив место массе обособленных предприятий и их коллективов».

Можно выделить три этапа демонтажа сталинской экономики: 1) эксперименты Н. Хрущёва; 2) реформа Косыгина – Либермана и «застой» эпохи Л. Брежнева; 3) «перестройка» М. Горбачёва.

После смерти Сталина наметилась медленная, незаметная (маскируемая псевдосоциалистической пропагандой) трансформация социалистической модели экономики в модель государственного капитализма. Начался этот процесс при Н.С. Хрущёве, продолжился при Л.И. Брежневе и А.Н. Косыгине, а завершился при М.С. Горбачёве. Причины данной мутации, связанные с духовно-нравственным состоянием общества, а также политические, лежат за пределами экономики.

Сталин пытался ещё до войны укреплять политический фундамент новой модели экономики путём создания системы народовластия. Контуры этой системы просматриваются в Конституции СССР 1936 года. В ней основная роль в управлении страной отводилась Советам народных депутатов; правительство должно было стать исполнительной, т. е. подчинённой по отношению к Советам ветвью власти. А партия вообще должна была отказаться от непосредственного участия в управлении государством, в том числе экономикой. Народовластие должно было бы стать гарантией того, что государственная собственность на средства производства будет использоваться в интересах всего народа, работать на укрепление всей страны.

Без создания политической системы народовластия существовал риск того, что социалистическое общество постепенно трансформируется в государственный капитализм. Это означает, что средства производства формально останутся в собственности государства, но используются в интересах не всего народа, а лишь узкой группы государственной бюрократии (К. Маркс называл такую модель «азиатским способом производства»). При этом социалистическая риторика может сохраняться и даже усиливаться. Ярким примером такого государственного капитализма является сегодня Китай.

Однако попытки Сталина создать систему народовластия не увенчались успехом, крепкого политического фундамента у новой модели экономики не было и на момент смерти вождя. Сталин много раз повторял: «Без теории нам смерть». Обществоведы же продолжали пережёвывать догмы «исторического материализма», а любые свежие идеи воспринимались как ересь и жёстко карались. Даже дискуссии по «азиатскому способу производства» велись почти подпольно. Власти боялись этой темы. Так сложился опасный стереотип: государственное значит социалистическое. Этот стереотип не преодолён и сегодня. Национализация – необходимое, но недостаточное условие построения в России справедливого общества и независимой экономики. Во время последнего финансового кризиса в США и Великобритании правительства этих стран в целях спасения тонущих банков Уолл-стрит и Лондонского Сити закачали в них громадные суммы бюджетных средств, по-тихому была произведена национализация банковских гигантов, но это была национализация в интересах финансового капитала. После пика финансового кризиса государство стало выходить из капиталов банков.

Ставя стратегическую цель создания политической системы народовластия, Сталин решал и такую задачу, как нейтрализация чрезмерно активной роли партии в управлении экономикой страны. Он пытался преодолеть существовавшее «двоевластие», которое выражалось в том, что экономикой в 1920-30-е гг. одновременно управляли и правительство, и партия. Такое двоевластие дезорганизовывало экономическую жизнь, снижало темпы индустриализации, размывало принцип личной ответственности. В преодолении «двоевластия» Сталину удалось немало. Партия незаметно отодвигалась от решения экономических вопросов, ей отводилась решающая роль лишь в двух сферах: формирование идеологии и отбор кадров для социалистического строительства. Однако всё вернулось на круги своя при Хрущёве.

Активное возвращение партийной номенклатуры к руководству экономикой началось с разгрома в 1957 году «антипартийной» группы. А в неё как раз входили фигуры, которые на тот момент были уже больше хозяйственными, чем партийными руководителями – Г. Маленков, Л. Каганович, М. Сабуров, Г. Первухин, В. Молотов. На втором круге «чистки» были убраны со своих постов такие талантливые хозяйственные руководители, как министр финансов А. Зверев, председатель правления Госбанка СССР А. Коровушкин и многие другие. Впрочем, «зачистка» хозяйственных руководителей началась даже не в 1957 году, а ещё раньше. Речь идёт о Л. Берии, арестованном и расстрелянном в 1953 г. Не берусь оценивать его как политика и партийного деятеля, но как хозяйственный руководитель он внёс неоценимый вклад в создание сталинской экономики.

В экономику возвращалось даже не двоевластие, а многовластие. При Сталине доминирующим был отраслевой принцип управления экономикой. Подавляющая часть министерств были отраслевыми. После смерти Сталина строгая вертикаль централизованного управления экономикой стала размываться. В 1957 г. Хрущев начал реформу управления народным хозяйством. Суть её заключалась в резком усилении территориального принципа управления. Создавались советы народного хозяйства (совнархозы) в так называемых экономических административных районах (всего – 105). Одновременно было ликвидировано большое количество отраслевых союзных министерств. В начале 1960-х гг. были созданы совнархозы в союзных республиках, в 1962 г. учреждён Высший совет народного хозяйства СССР (ВСНХ). Реформа продолжалась до смещения Хрущёва в октябре 1964 г.

Вертикаль государственного управления экономикой стала ослабевать также в результате сокращения набора плановых показателей, обязательных для выполнения министерствами, главками, производственными объединениями и предприятиями. Число показателей народнохозяйственного плана при Сталине постоянно увеличивалось. В 1940 году оно составляло 4744, а в 1953 г. достигло 9490, т. е. удвоилось. А затем число показателей стало непрерывно сокращаться: 6308 в 1954 г., 3390 в 1957 г., 1780 в 1958 г. Кстати, против такого ослабления централизованного планирования выступала «антипартийная группа»; за сокращением числа показателей не было серьёзного научного и идеологического обоснования.

Как известно, никаких товарно-денежных отношений в группе отраслей «А» модель сталинской экономики не допускала. А вот Н.С. Хрущёв это табу нарушил. При Сталине тракторы и сельскохозяйственная техника поступали из машиностроения не в колхозы, а на государственные машинно-технические станции (МТС). Колхозы были лишь пользователями этой техники на основе договоров с МТС. По настоянию Хрущёва с 1957 года прекращается распределение сельхозтехники по МТС, а в 1958 году распускаются и сами МТС, техника передаётся на балансы колхозов. Постановлением Совмина СССР от 22 сентября 1957 года все орудия и средства производства сельскохозяйственного назначения включаются в систему товарно-денежных отношений. Как и предвидел Сталин, произошло сильное распыление средств производства в сельском хозяйстве, техника стала использоваться без полной загрузки, необходимого ремонта не производилось, техника начала быстро выбывать из эксплуатации. Это в свою очередь вызвало необходимость резко увеличить объёмы производства такой техники. Начались сплошные потери. Уже не приходится говорить о том, что далеко не все колхозы были способны выкупать у МТС, а затем покупать у производителей сельскохозяйственную технику.

Волюнтаристское решение Хрущева о ликвидации артелей (производивших значительные объёмы некоторых потребительских товаров и услуг) привело к тому, что часть артельщиков превратилась в теневиков. Именно при Хрущёве появились «цеховики» (теневое производство) и «барыги» (теневая торговля), возник подпольный капитал. Теневики оказались востребованными, ибо в результате экономических «экспериментов» в торговле возникли дефициты потребительских товаров. Число таких «корректив», разрушавших при Хрущёве модель сталинской экономики, измеряется десятками.

Доламывался механизм сталинской экономики во времена экономической реформы А. Косыгина – Е. Либермана (1965-1969 гг.). Официальный старт реформе был дан постановлением ЦК КПСС и Совмина от 4 октября 1965 г. «О совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства». Об этой реформе написано много, отмечу коротко четыре принципиальных момента.

Во-первых, данная реформа окончательно сделала разворот в сторону стоимостных показателей, а количество натуральных показателей даже по сравнению с хрущёвскими временами резко сократилось. Это создало для предприятий возможность добиваться выполнения планов такими способами, которые не увеличивали, а, наоборот, снижали интегральный результат экономической деятельности в масштабах всей страны. Ориентация на валовые стоимостные показатели способствовала накручиванию предприятиями вала, что окончательно уничтожало противозатратный механизм сталинской экономики.

Во-вторых, от общественных форм распределения дохода (общественные фонды потребления, снижение цен в розничной торговле) начался переход к частно-групповым формам. Привязка денежных доходов работников к прибыли предприятия незаметно приводила к тому, что принцип органического сочетания личных и общественных интересов уже не работал. Раньше критерием эффективности экономики был интегральный результат (доходность) на уровне всего народного хозяйства, теперь главным критерием стала доходность (прибыльность) отдельного предприятия. Это не могло не ослаблять страну. Заметим, что в постановлении ЦК КПСС и Совмина от 4 октября 1965 г. о снижении себестоимости продукции как плановом показателе деятельности предприятия уже не упоминалось. Хотя возникшие в деятельности предприятий «искривления» оказались столь серьёзными, что потом показатели себестоимости пришлось восстановить.

В-третьих, одним из проявлений частно-групповых интересов была ведомственность. Она существовала всегда (даже в сталинской экономике), но в результате реформы 1965-1969 гг. она приобрела гипертрофированные формы. Освобождение отраслей от многих натуральных плановых показателей создало для министерств широкие возможности «оптимизировать» свою деятельность. Появились разнообразные фонды министерств и ведомств, наполняемость которых зависела от финансовых результатов деятельности отраслевых предприятий и пробивной силы руководителей ведомств (корректировка планов, выбивание финансовых и материальных ресурсов в Госплане, Минфине, Госснабе и т. д.). Возникла неафишируемая конкуренция между министерствами и ведомствами за раздел «общего пирога». Вот что пишет по поводу резко усилившейся ведомственности М. Антонов: «…государственная собственность на средства производства, находившаяся в распоряжении хозяйственников, не была чем-то единым. Она была разделена между монополиями – министерствами и ведомствами, а внутри каждого из этих подразделений – между предприятиями и организациями. Каждое ведомство зорко наблюдало, чтобы не были ущемлены его интересы, как правило, не совпадавшие с интересами смежных ведомств. В итоге проведение каких-либо решений, оптимальных с общегосударственной точки зрения, наталкивалось на сопротивление ведомств, что нередко вело к громадным излишним затратам» (Антонов Михаил. Капитализму в России не бывать! – М.: Яуза, Эксмо, 2005, с. 174).

В-четвёртых, введение для предприятий платы за фонды усилило противопоставление общества и производственных коллективов. Планово-прибыльные предприятия должны были вносить в бюджет плату за основные и нормируемые оборотные фонды. Возникла странная ситуация, при которой фонды как бы отчуждались от государственных предприятий, последние становились не более чем пользователями фондов. Фактическим же владельцем фондов оказывался бюрократический государственный аппарат. Так складывались очертания государственного капитализма.

Дух потребительства, воцарившийся в России, стал культивироваться уже реформой Косыгина – Либермана. Появились иждивенческие настроения, желание жить за счёт других. Это были ещё не явные отношения эксплуатации одного человека другим, но уже неосознанное желание такой эксплуатации. О погоне предприятий за прибылью (следовательно, за максимальной долей «общественного пирога») убедительно свидетельствует официальная статистика: с 1960 по 1980 г. прибыль государственных предприятий в СССР выросла в 4,6 раза, а производительность труда, по официальным данным, в промышленности всего-навсего в 2,6 раза, в сельском хозяйстве и строительстве ещё меньше.

Следует особо обратить внимание на реакцию по поводу реформы за рубежом. Запад воспринял её с восторгом, зарубежные СМИ того времени восхваляли изменения, начавшиеся в СССР. И происходило это в разгар холодной войны. Станут ли наши геополитические противники хвалить нас, если мы укрепляемся? Нет! Нас хвалили за то, что мы добровольно себя ослабляли.

Окончательное уничтожение остатков сталинской экономики произошло в годы правления М. Горбачёва. В это время закладывалась идейная основа тотальной приватизации 1990-х гг., начался бум учреждения частных коммерческих банков, появились мелкие и средние частные предприятия, всячески пропагандировались преимущества «рыночной экономики» и огульно охаивалась сталинская модель (ей дали уничижительное название «административно-командная система»). Если эксперименты Хрущёва и реформа Косыгина – Либермана способствовали трансформации модели сталинской экономики в государственный капитализм, то реформы Горбачёва подготовили почву для капитализма частнособственнического.

____________________

Об итогах советской индустриализации и трансформации модели сталинской экономики расскажут:

Книги Катасонова Валентина Юрьевича

Сталин. Неизвестные архивы СССР (Комплект из 6-ти книг)

____________________

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2019/05/16/zakat-ekonomiki-industrializacii-48196.html

14.05.2019 Советская индустриализация – некоторые итоги.

Две основные цели, сформулированные на старте индустриализации, к моменту, когда её прервала война, были достигнуты:

1) СССР обрёл экономическую независимость, стал экономически самодостаточным, неуязвимым для торговых и финансовых блокад Запада;

2) страна успела создать мощную военную промышленность, подготовившись к неизбежной агрессии фашистской Германии.

То, что произошло с экономикой страны с начала 1929 по 22 июня 19ф41 года (за двенадцать с половиной лет), можно назвать полным преображением или чудом. В годы индустриализации почти с нуля была создана материально-техническая база промышленности, которая уже во второй половине 1930-х гг. вывела СССР на второе место в мире (после США) по большинству видов промышленной продукции. Это было достигнуто ценой беспрецедентно высокой внутренней экономической мобилизации: норма накопления (доля валового общественного продукта, идущая на создание основных производственных фондов), по некоторым оценкам, достигала 50% ВВП и более (для сравнения: сегодня в РФ этот показатель, согласно Росстату, не превышает 20%).

Экономическая мобилизация не могла не отразиться на благосостоянии народа. Возникли дефициты продовольствия. В годы первой пятилетки были введены продуктовые карточки. К середине 1930-х годов снабжение постепенно стало улучшаться, в 1935 году карточки были отменены. Глухое недовольство в народе стало исчезать – советская пропаганда сумела донести до масс, что достижение целей индустриализации – вопрос жизни и смерти в условиях готовящейся агрессии Запада.

В конце 30-х – начале 40-х годов мобилизационное напряжение в экономике (но не в армии) стало несколько снижаться, потребительский рынок стал наполняться товарами. Вот как описывает социальную обстановку в годы индустриализации современный историк Дмитрий Верхотуров: «При всем при том, что народ нередко враждовал с партией, и общество в СССР много раз балансировало на грани открытой вооруженной борьбы, тем не менее, стройки увлекли народ. Дело, которое в миллионы раз превышает возможности собственных рук, которое требует высочайшего напряжения ума, сообразительности и умения, увлекает и отбрасывает противоречия на второй план. На всех без исключения крупных стройках рабочая масса постепенно заражалась трудовым энтузиазмом, делала рекордные выработки и выдающиеся достижения…» (Верхотуров Дмитрий. Сталин против великой депрессии. Антикризисная политика СССР. – М.: Яуза; Эксмо, 2009, с. 7).

В 1930 году было развёрнуто строительство около 1500 объектов, из которых 50 поглощали почти половину всех капиталовложений. Был воздвигнут ряд гигантских транспортных и промышленных сооружений: Турксиб, Днепрогэс, металлургические заводы в Магнитогорске, Липецке, Челябинске, Новокузнецке, Норильске, а также Уралмаш, тракторные заводы в Сталинграде, Челябинске, Харькове, Уралвагонзавод, автомобильные заводы ГАЗ, ЗИС (позднее ЗИЛ) и многие другие

За период 1929-1939 гг. было построено около 9 тысяч предприятий, реконструировано большое количество ранее работавших предприятий. Был сформирован единый народнохозяйственный комплекс, создана оборонная промышленность, построено большое количество предприятий-дублёров за Уралом, экономика была полностью сориентирована на внутренние ресурсы и т. д. При этом экономика не была обременена внешним долгом. Более того, СССР сумел накопить запас золота (как стратегического резерва) в объёме не менее 2000 тонн. Это превышало максимальный объём золотого запаса в Государственном банке Российской империи накануне Первой мировой войны (официальные резервы в 1913 году – 1233 тонны).

Экономическое чудо индустриализации трансформировалось в военное чудо побед СССР над фашистской Германией и её союзниками. Созданная модель экономики оказалась настолько жизнеспособной, что после начала войны СССР продолжал наращивать производство многих видов оружия и техники. Некоторое отставание от Германии в этой области было преодолено к 1942 году, а в 1943 году мы имели превосходство по всем основным видам оружия. В военной промышленности СССР наблюдалось беспрецедентное явление: снижение издержек производства в годы войны и вытекавшее из этого снижение цен на военную продукцию. И это на фоне того, что соответствующие издержки и цены в странах-союзницах СССР (США и Великобритания) росли: капиталистические монополии привыкли наживаться на военных заказах, особенно во время войн.

Финансовая система Советского Союза выстояла, первые два года (1941-1943 гг.) государственный бюджет СССР был дефицитным, но в последние два года войны и в годы восстановления он сводился уже с профицитом. Сколько-нибудь крупного внешнего долга у СССР за годы войны не образовалось. Как это контрастирует со странами Запада с их гигантскими бюджетными дефицитами, инфляцией, стремительным ростом государственного долга! У США в годы войны резко возросли дефициты федерального бюджета, а государственный долг в 1946 году превысил 120% ВВП. Рост цен на потребительские товары в СССР был умеренным. Конечно, было снижение жизненного уровня народа, но, как и в других воюющих странах, народ от голода спасала карточная система.

Сложившаяся в годы индустриализации модель экономики позволила сотворить ещё одно чудо – быстро восстановить страну после войны. А разрушения и потери на оккупированных территориях были ужасными. В результате боевых действий и оккупации в годы Великой Отечественной войны были полностью или частично разрушены 1710 городов и городских посёлков (60% их общего числа), свыше 70 тыс. сёл и деревень, около 32 тыс. промышленных предприятий. Захватчики уничтожили производственные мощности по выплавке 60% довоенного объёма стали, 70% добычи угля, 40% добычи нефти и газа, 65 тыс. километров железных дорог, 25 млн. человек лишились крова. Колоссальнейший ущерб агрессоры нанесли сельскому хозяйству Советского Союза. Было разорено 100 тыс. колхозов и совхозов, зарезано или угнано в Германию 7 млн. лошадей, 17 млн. голов крупного рогатого скота, 20 млн. свиней, 27 млн. голов овец и коз. За годы войны страна лишилась примерно 1/3 своего национального богатства. Таких потерь не выдержала бы ни одна экономика в мире. Однако страна восстала из пепла.

На довоенный уровень по большинству экономических показателей СССР вышел уже в 1948 году. Мы не ждали окончания войны для того, чтобы приступить к восстановлению, оно началось ещё во время войны. В восстановительном процессе был применён абсолютно новаторский, не использовавшийся до этого ни в одной стране мира комплексный подход. Госплан перешёл на разработку квартальных и особенно месячных планов с учётом быстро меняющейся обстановки на фронтах. Восстановление начиналось буквально за спиной действующей армии. Оно происходило вплоть до прифронтовых районов, это не только способствовало ускоренному возрождению народного хозяйства, но и имело огромное значение для максимально быстрого и наименее затратного обеспечения фронта всем необходимым.

В условиях холодной войны, объявленной Советскому Союзу в 1946 году, рассчитывать на помощь Америки не приходилось. Восстанавливался СССР тем не менее быстрее, чем страны Европы, получавшие помощь по плану Маршалла. Более того, Сталин умудрялся сохранять и даже наращивать государственные золотые резервы. В 1953 году они достигли величины 2049,8 тонны – максимальное значение в послевоенной истории СССР.

Экономика, созданная в 30-е годы, после войны продолжала набирать скорость. И население чувствовало результаты этого ускорения. В конце 1947 года была отменена карточная система распределения продуктов (отмечу, что в Англии это произошло лишь в 1953 году). За 1948-1953 гг. было проведено шесть снижений розничных цен. Только последнее снижение цен (1 апреля 1953 года) дало населению прямую выгоду в секторе государственной торговли в размере 53 млрд. руб. в расчёте на год. Такие снижения являлись результатом действия противозатратного механизма экономики, издержки производства снижались из года в год. Так, по данным Госплана (документы для служебного пользования раскрыты были лишь недавно), общее снижение себестоимости промышленной продукции в четвёртой пятилетке (1946-1950 гг.) составило 17%. А в пятой пятилетке (1951-1955 гг.) снижение себестоимости было рекордным за всю историю СССР – на 23,3%.

Одновременно происходило наращивание производства товаров и группы отраслей А (средства производства), и группы Б (предметы потребления). По мнению некоторых специалистов, действие прежнего экономического механизма (сталинской экономики) продолжалось до середины 1950-х годов. По мнению других, до конца 50-х гг. Известный специалист по экономической истории СССР Г.И. Ханин пишет: «Период 1951-1960 годы явился самым успешным в развитии советской экономики» (Ханин Г.И. Динамика экономического развития СССР. Новосибирск, 1991, с. 184).

По динамике ВВП СССР в рамках всего десятилетнего периода 1951-1960 гг. среди 6 ведущих стран мира был на втором месте, уступая лишь Японии. Причём отставание от Японии было минимальным. Как справедливо отмечает Г.И. Ханин, сравнение с Японией не вполне корректно, поскольку Советский Союз к началу 1950-х гг. уже закончил послевоенное восстановление экономики, а Япония находилась в самой активной фазе такого восстановления. В периоды послевоенного восстановления экономики всегда демонстрируют высокую динамику, так как отсчёт ведётся от низких исходных значений экономических показателей. Если взять только первую половину 1950-х гг., то оказывается, что у СССР были самые высокие в мире темпы роста ВВП. Это лишь доказывает преимущества сталинской экономики, которая ещё не успела подвергнуться никаким перестройкам и реформированиям.

Во второй половине 1950-х гг. темпы роста ВВП начали снижаться. Это был уже признак того, что с середины 50-х гг. модель сталинской экономики стала подвергаться эрозии; к началу 60-х гг. эрозия приобрела опасный характер.

В наибольшей степени по темпам роста ВВП от СССР отставали такие страны, как США и Великобритания. Военного паритета с США и НАТО у СССР ещё не было, но разрыв сокращался. СССР быстро наращивал свой оборонный потенциал. В 1949 году были проведены испытания первой атомной бомбы, США лишились монополии на ядерное оружие. В начале 1950-х гг. СССР раньше, чем США, создал водородную бомбу. В 1953 году было запущено производство атомных подводных лодок. В советских конструкторских бюро в этот период были созданы сверхзвуковые истребители и реактивные бомбардировщики. В конструкторском бюро Королёва в 1955 г. была создана первая межконтинентальная баллистическая ракета.

В популярной литературе бытует мнение, что динамичное развитие советской экономики в 1950-е годы достигалось исключительно за счёт экстенсивных факторов. Прежде всего, за счёт вовлечения в производство дополнительной рабочей силы, как это было в 1930-е годы, когда из деревни на стройки и в города пришли миллионы работников. Однако это не так. По оценкам Г.И. Ханина и других экономистов, прирост ВВП в 50-е годы обеспечивался за счёт притока дополнительной рабочей силы лишь на 1/5. Таким образом, за счёт роста производительности труда обеспечивалось не менее 80% прироста ВВП, в то время как до войны менее половины. Автомобиль, созданный в 30-е годы (сталинская модель экономики), продолжал набирать скорость.

Советский Союз и США к началу 1950-х гг. обладали ядерным оружием. Прямое вооружённое столкновение Вашингтона и Москвы стало маловероятным. Противостояние осуществлялось, прежде всего, в виде экономического соревнования двух систем. Казалось, сталинская модель экономики не оставляла Соединённым Штатам и их союзникам ни малейшего шанса выиграть это соревнование. Однако уже во второй половине 50-х гг. с советской экономикой стали происходить странные вещи. Об этом – в заключительной статье.

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2019/05/14/sovetskaja-industrializacija-nekotorye-itogi-48181.html

03.05.2019 Об источниках финансирования советской индустриализации

Экзотические версии и немного статистики

Одной из наиболее загадочных сторон индустриализации в СССР, начавшейся 90 лет назад, являются источники её финансирования. В антисоветской публицистике такими источниками обычно называются: бесплатная рабочая сила ГУЛАГа; почти бесплатный труд крестьян, согнанных в колхозы; награбленное большевиками церковное имущество; доставшееся им в наследство царское золото; проданные на Запад произведения искусства из Эрмитажа и других музеев и т. п. Иногда добавляются и другие экзотические позиции. Когда-то и я воспринимал подобные версии, пока не стал разбираться в статистике. Это лучше, чем сочинения историков, не подкреплённые цифрами.

За годы индустриализации до начала Великой Отечественной войны (всего-навсего 12 лет!) в СССР было построено 364 города, сооружены и введены в эксплуатацию более 9 тысяч предприятий, и всё это хорошо документировано. Были предприятия разного калибра. Крупные, как Сталинградский тракторный завод или Днепрогэс на Украине, и мелкие типа мукомольных фабрик или станций по ремонту тракторов. В первую пятилетку, согласно документам правительства и ЦК ВКП(б), число крупных предприятий, введённых в действие, составило 1500.

А что такое предприятие с точки зрения капитальных затрат на его создание? Объект капитальных вложений состоит из пассивных и активных элементов основных фондов. Пассивные элементы – здания, сооружения, коммуникации. Активные элементы – машины, оборудование, инструменты; короче говоря, орудия производства. Если пассивные элементы могли создаваться трудом местных рабочих, то с активными элементами этот вариант не проходит.

Россия и до революции очень мало производила собственных орудий (средств) производства, импортируя их из Германии, в меньшей степени из Англии и США. А в конце 1920-х годов собственного производства средств производства в стране почти не осталось. Индустриализацию можно было проводить только путём масштабного импорта машин, оборудования, специальной аппаратуры, инструментов. Всё это требовало валюты. Я проводил прикидочные оценки того, какие капиталовложения были необходимы Советскому Союзу, чтобы построить более девяти тысяч предприятий. Тех, кому интересна «кухня расчётов», могу адресовать к моей книге: «Экономика Сталина» (М.: Институт русской цивилизации, 2016). Результат моих оценок таков: на обеспечение индустриализации импортными машинами и оборудованием минимально необходимые валютные ресурсы должны были составить 5 (пять) миллиардов «рузвельтовских» долларов США (золотое содержание доллара после его переоценки в 1934 год было понижено примерно в полтора раза и определялось пропорцией: 1 тройская унция драгоценного металла = 35 долл.). Это не менее 500 млрд. современных долларов США (на начало текущего десятилетия). В среднем на одно предприятие приходилось валютных затрат в сумме немного более 500 тысяч «рузвельтовских» долларов.

А какими валютными ресурсами располагал Советский Союза на старте индустриализации? По данным Госбанка СССР, на 1 января 1928 года золотовалютные резервы страны составили лишь немного более 300 млн. зол. рублей (1 золотой рубль = 0,774 г чистого золота). Округлённо это примерно 150 млн. «старых» долларов США, или 260-270 млн. «рузвельтовских» долларов. Вроде бы неплохо. Можно закупить машины и оборудование на 500-550 средних предприятий. Однако надо учитывать, что в том же году внешний долг СССР был равен 485 млн. золотых рублей. Начинать индустриализацию с таких позиций было крайне сложно, особенно учитывая, что страна находилась в торгово-экономической блокаде.

И тем не менее индустриализация началась. И закупки машин и оборудования осуществлялись. Так чем Советский Союз оплачивал эти закупки? Конечно, не трудом обитателей ГУЛАГа. Валюту давал в первую очередь советский товарный экспорт. Чаще всего историки говорят об экспорте пшеницы и других зерновых, но статистика показывает, что зерновые не были главной экспортной статьей (в 1928 году на них приходилось лишь 7% стоимости экспорта). Производство зерновых в результате коллективизации заметно увеличилось, но основная часть продукции колхозов шла в города и на стройки пятилеток. Коллективизация не только давала дополнительное количество сельхозпродукции, но и высвобождала миллионы рабочих рук, нужных на площадках индустриализации.

Более значительные, чем зерно, позиции в товарном экспорте занимали нефть и нефтепродукты (16%), лес и пиломатериалы (13%). А самой крупной товарной группой были пушнина и меха (17%). Во второй половине 1920-х годов годовые объёмы экспорта товаров составляли от 300 до 400 млн. долл.

Да, объёмы экспорта с конца 1920-х годов начали наращиваться, но это было наращивание не стоимостных, а физических объёмов. Происходил своего рода бег на месте. Дело в том, что на Западе начался экономический кризис, который привёл к падению цен на товарных рынках. Некоторые авторы отмечают, что ветер дул в паруса советской индустриализации: мол, нам повезло, мы покупали средства производства по низким ценам. Это верно. Но дело в том, что падение цен происходило также на рынках сырья, причем ещё в большей мере, чем на рынках готовой продукции. Валютная выручка давалась нам дорогой ценой. Если в период 1924-1928 гг. среднегодовой физический экспорт товаров из Советского Союза составлял 7,86 млн. т, то в 1930 году он подскочил до 21,3 млн. т, а в 1931 году – до 21,8 млн. т. В последующие годы вплоть до 1940 года средний физический объем экспорта был равен примерно 14 млн. т. Однако, по моим расчётам, экспортной выручки хватало на покрытие лишь половины всех тех валютных затрат, которые были произведены в годы довоенной индустриализации.

Другой источник – золото, но не золото, которое якобы было унаследовано от царской России. Этого золота к середине 1920-х годов совсем не осталось. Оно вывозилось из страны по разным каналам и под разными предлогами. Было «золото Коминтерна» (помощь зарубежным коммунистам), было и «паровозное золото», выведенное из хранилищ Госбанка для закупки паровозов и подвижного состава в Швеции. Операция с «паровозным золотом» проводилась Троцким, который, чтобы провернуть эту аферу, на время занял пост наркома путей сообщения. Паровозов Советский Союз из Швеции не получил, а золото бесследно исчезло (скорее всего, осело в банках Швеции, Швейцарии и США). О перипетиях царского золота в первые годы после Октябрьской революции 1917 года читатель может узнать из моей книги «Золото в мировой и российской истории XIX-XXI вв.» (М.: «Родная страна», 2017).

И всё же золото использовалось для финансирования индустриализации. Это было золото, которое добывалось в стране. К концу 1920-х гг. Советский Союз выходит на дореволюционный уровень добычи (в 1928 году было добыто 28 тонн). Данные о добыче в 1930-е годы до сих пор не рассекречены, но по вторичным источникам можно понять, что к середине десятилетия добыча вышла на уровень примерно 100 тонн металла в год. А к концу десятилетия некоторые называют цифру годовой добычи около 200 тонн в год. Да, не всё добываемое золото использовалось для оплаты импорта машин и оборудования; страна готовилась к войне, необходим был государственный резерв, а золото рассматривалось в качестве стратегического ресурса. Минимальные оценки золотого резерва СССР, накопленного к началу Великой Отечественной войны, – 2000 тонн. «Валютный цех», созданный за Уралом, особенно на Дальнем Востоке, продолжал работать и в годы войны. Американцы, между прочим, приняли положительное решение о программе ленд-лиза Советскому Союзу с учётом именно такого аргумента, как эффективно функционирующий «валютный цех» на Дальнем Востоке.

Заканчивая тему золота, хочу сказать, что определённую роль сыграл и такой источник драгоценных металлов, как сеть магазинов Торгсин (скупка драгоценных металлов и валютных ценностей у населения и иностранцев в обмен на дефицитные потребительские товары). Максимальные объёмы принятого от граждан золота были зафиксированы в 1932 году – 21 тонна и в 1933 году – 45 тонн. Правда, после существенного улучшения продовольственного снабжения городов с середины 1930-х годов скупка драгоценных металлов через магазины Торгсин стала резко падать.

Непропорционально большое внимание уделяется такому источнику получения валюты, как распродажа художественных ценностей Эрмитажа и других музеев страны. Была создана специальная организация «Антиквариат» (в ведении Наркомата внешней торговли), которой были переданы картины из разных музеев в количестве 2730 единиц. В фонде «Антиквариата», как отмечают специалисты, наиболее ценных произведений искусства не было. Продажи проходили в условиях мирового экономического кризиса, когда спрос был низким. Реализовано было менее половины фонда – 1280 картин, остальные вернулись на свои места. В общей сложности выручка от реализации художественных ценностей музеев составила около 25 млн. зол. рублей.

Существует рассчитанная на не очень грамотных людей версия, будто индустриализацию в Советском Союзе проводили иностранные компании – сначала американские, потом английские и частично французские, а за несколько лет до начала войны – немецкие. Некоторые полагают, что западный бизнес пришёл в Советский Союз со своими инвестициями. Не было такого! Западники приходили в нашу страну не с деньгами, а для того, чтобы заработать. Они выступали в качестве поставщиков машин и оборудования, осуществляли проектирование предприятий, проводили строительно-монтажные и пуско-наладочные работы, обучали советских людей управлять оборудованием и т.п. Особо следует отметить американскую фирму Альберта Куна, которая первая пришла на советский рынок, спроектировала и построила 500 крупных и крупнейших промышленных объектов, в том числе такие гиганты, как Днепрогэс, Сталинградский и другие тракторные заводы, Магнитогорский металлургический комбинат, Нижегородский (Горьковский) автомобильный завод и др. Ведущими торговыми партнёрами в годы первой пятилетки стали гиганты американского бизнеса General Electric, Radio Corporation of America, Ford Motor Company, International Harvester, Dupont de Nemours и другие. Однако ещё раз подчеркну: они приходили к нам не с деньгами, а за деньгами. В мире бушевал экономический кризис, и западные компании, открыто нарушали или обходили многочисленные запреты западных правительств на сотрудничество с СССР (до конца 1929 года торгово-экономическая блокада нашей страны была более жёсткой, чем нынешние санкции Запада в отношении РФ; кризис блокаду ослабил).

Почти никаких долгосрочных банковских кредитов Советскому Союзу Запад не давал. Были лишь краткосрочные деньги, торговые кредиты. Экспортно-импортный банк США с 1934 года кредитовал примерно 2/3 советских закупок на американском рынке, но это опять-таки были краткосрочные кредиты, получателями которых выступали американские экспортёры. Америка, несмотря на всю нелюбовь к Советскому Союзу, вынуждена была разрешать подобное кредитование для поддержки американского бизнеса, оказавшегося в тяжелейшем положении. Были ещё коммерческие кредиты – отсрочки платежей, которые предусматривались контрактами на поставку оборудования, строительно-монтажные работы и т. п.

Существует версия, что Запад всё же дал Сталину немалые деньги на индустриализацию. Мол, советская индустриализация – проект мировой закулисы, которая готовила к военному столкновению Германию и Советский Союз. Германию западный англосаксонский капитал действительно финансировал. Об этом, например, есть книга американца Э. Саттона «Уолл-стрит и приход Гитлера к власти». В ней и подобных ей работах есть много документальных подтверждений того, что Запад финансировал Гитлера, привёл его к власти, а затем вливал в германскую экономику миллиарды долларов и фунтов стерлингов, подготавливая её к военному броску на восток. Однако ни одного документального подтверждения того, что Запад помогал проводить индустриализацию в СССР, нет!

В статье не перечислить все имеющие хождение версии источников валютного финансирования советской индустриализации. Некоторые из них фантастичны, другие правдоподобны, но до сих пор не имеют документального подтверждения (не все архивы раскрыты). Желающие подробнее ознакомиться с этим вопросом могут обратиться помимо упомянутой уже «Экономики Сталина» к моей книге «Россия и Запад в ХХ веке. История экономического противостояния и сосуществования» (М.: Институт русской цивилизации, 2015).

(Продолжение следует)

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2019/04/24/ob-istochnikah-finansirovanija-sovetskoj-industrializacii-48059.html

02.05.2019 Советская индустриализация – как работала экономическая машина

Задолго до появления транснациональных корпораций СССР был крупнейшей в мире корпоративной хозяйственной структурой

Переход Советского Союза от НЭПа к индустриализации означал, что страна пересела с телеги, которая стала разваливаться, на мощный автомобиль. На этом «автомобиле» советская Россия сделала резкий рывок вперёд, без которого бы не выжила. Сейчас уже почти никто не помнит, как была устроена та чудесная машина. Постараюсь дать принципиальную схему её устройства, без деталей.

По завершении работы над конструкцией машина представляла собой единое целое, слаженный механизм, даже организм. Она была воплощением мобилизационной экономики, обеспечившей Советскому Союзу экономическую независимость и неуязвимость по отношению к любым блокадам и санкциям. Была создана и мощная оборонная промышленность. Кстати, в 1980-е годы, когда власти разрешили критику экономики СССР, вся критика касалась той экономики, которая стала складываться с конца 1950-х гг. и уже теряла достоинства экономики эпохи индустриализации (назовем её сталинской).

Модель этой машины можно уподобить громадной корпорации, состоявшей из отдельных цехов и производственных участков, работавших для создания конечного продукта. Таким продуктом был не финансовый результат (прибыль), а набор конкретных товаров. Стоимостные показатели играли лишь роль ориентира.

За счёт разделения труда, специализации и кооперации достигалась синергия участников процесса, эффективность производства всей корпорации. Никакой конкуренции между цехами и участками не могло быть в принципе. Такая конкуренция лишь дезорганизует работу корпорации. Вместо конкуренции – кооперация в рамках общего дела. Отдельные цеха и участки производят сырьё, энергию, полуфабрикаты, комплектующие, из которых формируется общественный продукт, распределяемый затем между участниками производства. Никакого распределения общественного продукта на уровне отдельных цехов и участков не происходит.

Всей этой громадной производственной машиной управляли руководящие и координирующие органы корпорации «СССР» – правительство, министерства, ведомства. Прежде всего, отраслевые министерства, число которых по мере усложнения структуры народного хозяйства СССР постоянно возрастало. В рамках каждого союзного министерства были подразделения (главки), территориальные учреждения на местах. Координирующую и контролирующую роль играли Госплан, Минфин, Госбанк, Госснаб, Госкомитет по ценам. Они тоже имели свою территориальную сеть.

Подобная схема организации и управления существует в крупнейших западных корпорациях, особенно транснациональных, связанных с реальным сектором экономики. Никаких рыночных отношений внутри них нет. Существуют условные расчёты, основанные на трансфертных (внутрикорпоративных) ценах. Отличаются западные корпорации от советской экономической машины тем, что их деятельность ориентирована на финансовые результаты (прибыль), и финансовый результат не распределяется среди работников, а приватизируется собственниками (акционерами).

Сравнение сталинской экономики с громадной корпорацией можно встретить в ряде работ. Цитирую: «Задолго до появления крупных внутригосударственных и международных транснациональных корпораций СССР стал крупнейшей в мире корпоративной хозяйственной структурой. Корпоративные экономические, хозяйственные цели и функции государства были записаны в Конституции. Как экономическая корпорация СССР разработал и ввел в действие научную систему обоснованных внутренних цен, позволяющих эффективно использовать природные богатства в интересах народного хозяйства. Ее особенностью были, в частности, низкие по сравнению с мировыми цены на топливно-энергетические и другие природные ресурсы… Корпоративный подход к экономике как к целостному организму предполагает выделение достаточных средств на инвестиции, оборону, армию, науку, образование, культуру, хотя с позиций эгоистичных и недалеких субъектов рынка надо все проесть немедленно» (Братищев И.М., Крашенинников С.Н. Россия может стать богатой! – М.: «Грааль», 1999, с. 15-16).

Перечислю некоторые принципы модели советской экономики периода индустриализации:

общенародная собственность на средства производства,
решающая роль государства в экономике,
централизованное управление,
директивное планирование,
единый народнохозяйственный комплекс,
мобилизационный характер,
максимальная самодостаточность,
ориентация в первую очередь на натуральные (физические) показатели,
ограниченный характер товарно-денежных отношений,
ускоренное развитие группы отраслей А (производство средств производства) по отношению к группе отраслей Б (производство предметов потребления),
сочетание материальных и моральных стимулов труда,
недопустимость нетрудовых доходов и сосредоточения избыточных материальных благ в руках отдельных граждан,
обеспечение жизненно необходимых потребностей всех членов общества, общественный характер присвоения и т. д.

Остановлюсь на некоторых принципах. Критики советской модели, которые в 1980-е годы расшатывали СССР, полюбили уничижительное словосочетание «административно-командная система». А ведь за ним скрывались нападки на народнохозяйственное планирование, противоположное так называемому рынку, за которым стоит экономика, ориентированная на прибыль и обогащение. В советской модели речь идёт именно о директивном планировании, при котором план имеет статус закона и подлежит обязательному исполнению. В отличие от индикативного планирования, которое после Второй мировой войны использовалось в Западной Европе и Японии, имея характер рекомендаций для субъектов экономической деятельности. Кстати, директивное планирование присуще не только советской экономической модели. Оно существует сегодня в любой крупной западной корпорации.

В беседе 29 января 1941 года Сталин указывал, что именно плановый характер советского народного хозяйства позволил обеспечить экономическую независимость страны: «Если бы у нас не было... планирующего центра, обеспечивающего самостоятельность народного хозяйства, промышленность развивалась бы совсем иным путем, все началось бы с легкой промышленности, а не с тяжелой промышленности. Мы же перевернули законы капиталистического хозяйства, поставили их с головы на ноги. Мы начали с тяжелой промышленности, а не с легкой, и победили. Без планового хозяйства это было бы невозможно. Ведь как шло развитие капиталистического хозяйства? Во всех странах дело начиналось с легкой промышленности. Почему? Потому, что легкая промышленность приносила наибольшую прибыль. А какое дело отдельным капиталистам до развития черной металлургии, нефтяной промышленности и т. д.? Для них важна прибыль, а прибыль приносилась, прежде всего, легкой промышленностью. Мы же начали с тяжелой промышленности, и в этом основа того, что мы не придаток капиталистических хозяйств... Дело рентабельности подчинено у нас строительству, прежде всего, тяжелой промышленности, которая требует больших вложений со стороны государства и понятно, что первое время нерентабельна. Если бы, например, предоставить строительство промышленности капиталу, то больше всего прибыли приносит мучная промышленность, а затем, кажется, производство игрушек. С этого бы и начал капитал строить промышленность».

Сталин постоянно подчёркивал, что плановое ведение хозяйства позволяет сбалансировать спрос и предложение, производство и потребление. Только на базе планового хозяйства можно преодолеть такое проклятие рыночной (капиталистической) экономики, как кризисы перепроизводства, сотрясавшие капиталистический мир с начала XIX века, принося страдания миллионам людей, демонстрируя расточительный характер использования материальных ресурсов.

В СССР были использованы некоторые методы планирования, не известные до этого передовым зарубежным управленцам. Прежде всего, это межотраслевой баланс (МОБ), с помощью которого определяются пропорции межотраслевого обмена промежуточными продуктами при заданных объёмах и структуре производства конечных продуктов. Считается, что межотраслевые балансовые модели (на Западе их называют моделями «затраты – выпуск») были разработаны русским эмигрантом Василием Леонтьевым (1906-1999). Ему за это была присуждена Нобелевская премия по экономике, но в Госплане СССР МОБ стал внедряться в первой половине 1920-х гг. (в экспериментальном порядке), ещё до того, как В. Леонтьев опубликовал первую статью по этой теме. А далее все годовые и пятилетние планы в СССР разрабатывались на основе МОБ.

Говоря о таком принципе, как ориентация на натуральные (физические) показатели при планировании и оценке результатов экономической деятельности, ещё раз подчеркну, что стоимостные показатели играли вспомогательную роль и использовались не для максимизации прибыли, а для снижения себестоимости продукции.

Что касается принципа ускоренного развития группы отраслей А (производство средств производства) по отношению к группе отраслей Б (производство предметов потребления), то это не был лишь лозунг периода «большого рывка» 1930-х годов. Это был постоянно действующий принцип, учитывая, что с самого начала экономика СССР находилась во враждебном окружении, успешную борьбу с которым был в состоянии обеспечить лишь высокий уровень развития группы отраслей А. Хотя данный принцип не был догмой, и после войны разрыв в темпах развития групп А и Б стал сокращаться.

В советской модели чётко определены принципы распределения общественного продукта. Важнейшим из них была ликвидация противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения, что снимало угрозу кризисов перепроизводства. Ключевым стал принцип распределения по труду, дополнявшийся принципом общественного присвоения. Создаваемый общим трудом прибавочный продукт достаточно равномерно распределяется среди всех членов общества через механизм понижения розничных цен на потребительские товары и услуги, через создание и наращивание общественных фондов потребления. В среднесрочной перспективе Сталин предлагал перейти к бесплатному распределению такого жизненно важного продукта, как хлеб (об этом он говорил вскоре после окончания войны и называл время, когда это примерно может произойти – 1960 год). Это прототип принципа «базового основного дохода» (БОД), о котором на Западе толкуют уже лет десять, но без толку.

Важнейшими узлами и деталями машины советской экономики, которые я не упомянул, были также: государственная монополия внешней торговли; государственная валютная монополия; государственная монополия на банковскую деятельность; двухконтурная система внутреннего денежного обращения (наличное и безналичное обращение); использование кооперативной формы хозяйства и мелкотоварного (артельного) производства в дополнение к государственным формам хозяйства. Желающих узнать подробности адресую к своей книге: «Экономика Сталина» (М.: Институт русской цивилизации, 2016).

(Продолжение следует)

03.05.2019

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2019/05/03/sovetskaja-industrializacia-kak-rabotala-ekonomicheskaja-mashina-48120.html

01.05.2019 Советская индустриализация – к 90-летию начала.

Главное экономическое чудо ХХ века – индустриализация в СССР

Обозначенные в майском президентском указе 2018 года («О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года») задачи сводятся к тому, чтобы обеспечить экономический рывок и преодолеть возникшее отставание России от многих других стран мира, снижение её роли в мировой экономике. И в этом России следует опираться на мировой опыт решения подобных задач. В истории ХХ века есть немало того, что называли экономическим чудом. Были японское чудо, немецкое, южнокорейское. Всюду в основе экономического чуда лежало ускоренное развитие обрабатывающей промышленности.

Однако мы порой забываем, что главное экономическое чудо ХХ века – это индустриализация в СССР. Нам есть чему учиться у себя. Ценнейший опыт лежит под ногами.

В 2019 году исполняется 90 лет с момента старта индустриализации. Большинство историков считают точкой её начала решения XVI конференции ВКП (б) в апреле 1929 года.

Напомню основные вехи советской социально-экономической истории. Первым её этапом стал военный коммунизм. С 1921 года началась новая экономическая политика (НЭП), а на смену ей пришла индустриализация. Единой точки зрения по вопросу о времени завершения индустриализации нет. Некоторые полагают, что это произошло 22 июня 1941 года, когда Гитлер напал на нашу страну. Другие считают, что она продолжалась и в первое послевоенное десятилетие. С приходом к власти Н.С. Хрущёва и особенно после ХХ съезда КПСС (1956) индустриализация закончилась.

В этой статье я хочу обрисовать события, которые можно назвать подготовительными, предшествовавшими решениям XVI партийной конференции 1929 года. НЭП 1920-х годов был временем передышки для страны. Позиции государства в экономике были ослаблены, большой простор получили товарно-денежные отношения, стал возрождаться частнокапиталистический уклад, что создавало угрозу политической власти большевиков.

К этому добавились внешние угрозы со стороны бывших союзников России по Антанте. Во-первых, Советский Союз пребывал в торгово-экономической блокаде со стороны западноевропейских стран и США. Во-вторых, существовала угроза военной интервенции. Несколько раз страна была на волоске от военного вторжения.

Запад выставил Советскому Союзу ряд невыполнимых ультиматумов. Среди них – признать долги царского и временного правительств. Сумма долгов составляла около 18,5 млрд. зол. рублей. Большевики ещё в январе 1918 года издали декрет, объявивший об отказе новой власти от этих долгов. Другие требования – вернуть иностранным владельцам национализированное имущество или выплатить за него компенсации. Ещё одним требованием к СССР был отказ от монополии внешней торговли.

По всем этим позициям Запад получил от советского государства категорический отказ, о чём было заявлено на Генуэзской экономической конференции 1922 года. Однако Запад продолжал давить на Советский Союз с помощью санкций, как он это делает ныне в отношении Российской Федерации. Всё это подтолкнуло советское руководство к мысли о необходимости создания самодостаточной экономики. Такой экономики, которая не зависела бы ни от импорта, ни от экспорта, лишив Запад возможности использовать против нашей страны торгово-экономические санкции.

Угроза войны заставляла думать и об укреплении обороноспособности. Военная промышленность страны была слабой. К тому же партийные и государственные руководители помнили урок, преподнесённый Первой мировой войной. Россия оказалась плохо к ней подготовленной, многие виды оружия, боеприпасов, военного снаряжения приходилось закупать у союзников. Были большие задержки с поставками, нередко заключение контрактов обставлялось условиями политического и военного характера. В 1920-е годы ситуация стала ещё хуже, бывшие союзники превратились во врагов.

И в середине 1920-х годов в лексиконе советских руководителей появилось слово «индустриализация». Поначалу проводилась аналогия с тем, что пережили европейские государства в XVIII-XIX веках, превращаясь из аграрных стран в промышленные. Наиболее часто вспоминали промышленную революцию в Англии, но буквально заимствовать английский опыт большевики не могли.

Во-первых, английская промышленная революция осуществлялась за счёт гигантских капиталов, поступавших от ограбления колоний. Для СССР это было исключено. Во-вторых, у Советского Союза не было тех без малого ста лет, в течение которых Англия проводила свою индустриализацию. «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут...» – заявил Сталин в своей речи на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 года.

Многим в Кремле индустриализация казалась несбыточной мечтой. Против индустриализации протестовал, в частности, один из главных идеологов партии Николай Бухарин, выступавший за продолжение НЭПа. Он уповал на магическую силу товарно-денежных отношений и рынка, которые позволят создать сначала лёгкую промышленность, а когда в ней накопятся достаточные капиталы, перейти к созданию промышленности тяжелой. По варианту Бухарина индустриализация могла растянуться на столетие, а интервенция могла начаться в любой момент.

Были в Кремле и радикалы. Троцкий ратовал за сверхвысокие темпы индустриализации. Его идея сверхбыстрой индустриализации сочеталась с идеей перманентной революции, которая может быть только мировой. Троцкий опирался на цитаты Маркса и Ленина, Сталин же дерзнул выдвинуть тезис о возможности победы социализма в одной отдельно взятой стране. Этот тезис противоречил постулатам марксизма-ленинизма о мировой революции, но он готовил идейную почву индустриализации.

Опуская детали жарких дискуссий по поводу индустриализации (её целесообразности, источниках, темпах, алгоритмах, внешних условиях), которые велись в ЦК ВКП (б), Совнаркоме, Совете труда и обороны (СТО), Государственной плановой комиссии при СТО и других организациях, скажу, что к началу 1928 года всем дискуссиям был положен конец. Нет, обсуждение технических вопросов продолжалось – закончились дискуссии по принципиальным политическим и идеологическим вопросам. Ради того чтобы от дискуссий перейти к делу, Сталину пришлось ликвидировать – не в физическом, а в организационном смысле – внутрипартийные группировки, занимавшие крайние позиции по вопросам индустриализации: «левую оппозицию» (Троцкий, Зиновьев, Каменев, Раковский, Радек, Преображенский и др.), «рабочую оппозицию» (Шляпников, Коллонтай и др.), «новую оппозицию» (Бухарин, Томский, Рыков и др.). Без идейно-политической консолидации в высшем партийно-государственном руководстве запускать индустриализацию было немыслимо.

Наиболее активного оппонента в лице Троцкого пришлось сначала снять со всех постов (1927), затем выслать из СССР (1929). После этого, кстати, Сталин занял более «левую» позицию в вопросе индустриализации (более высокие темпы в сжатые сроки).

Теперь о некоторых официальных событиях, имевших непосредственное отношение к индустриализации.

Декабрь 1925 г. – XIV съезд ВКП(б). На нём впервые с высокой трибуны прозвучало слово «индустриализация». Было принято общее решение о необходимости превращения СССР из аграрной страны в индустриальную.

Декабрь 1927 г. – XV съезд ВКП(б). На нём окончательно поставили крест на всех видах оппозиции. Было заявлено, что начинается подготовка к индустриализации на основе пятилетних планов развития народного хозяйства СССР. Были приняты директивы по составлению первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР. Было указано, что индустриализация должна осуществляться на основе «напряжённых планов», но не сверхвысокими темпами, как призывал Троцкий.

Апрель 1929 г. – XVI конференция ВКП(б). На ней был одобрен проект первого пятилетнего плана, разработанный на основе Директив XV съезда ВКП(б). План был рассчитан на период с 1 октября 1928 по 1 октября 1933 г. (тогда хозяйственный год начинался с 1 октября). Однако на этом процедура одобрения пятилетнего плана не заканчивалась, требовалось ещё его утверждение Всесоюзным съездом Советов.

Май 1929 г. – V Всесоюзный съезд Советов. Съезд заслушал и обсудил отчёт о работе СНК СССР и полностью одобрил политику правительства. Съезд принял первый пятилетний план развития народного хозяйства, на съезде на всю страну прозвучало: «первая пятилетка индустриализации».

Итак, старт индустриализации можно отсчитывать либо от 1 октября 1928 года, когда фактически стартовала первая пятилетка, либо от апреля-мая 1929 года, когда пятилетний план прошёл процедуру его утверждения высшей партийной и государственной властью. И на XVI конференции ВКП(б), и на V Всесоюзном съезде Советов были чётко сформулированы две главные цели индустриализации:

– достижение полной экономической независимости государства путём создания самодостаточной экономики (не зависящей от экспорта/импорта);

– создание материально-технической базы мощной оборонной промышленности, обеспечивающей военную безопасность государства.

А главным средством достижения поставленных целей была названа мобилизация всех видов ресурсов – материальных, финансовых, людских, научно-технических. То есть экономическая мобилизация. О способах и формах проведения советской индустриализации, о её ошибках и достижениях, о конкретных её результатах – в следующих наших статьях.

(Продолжение следует)

14.04.2019

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2019/04/14/sovetskaya-industrializacia-k-90-letiu-nachala-47997.html

08.08.2017 Россия: вековой опыт жизни в условиях экономических санкций

За рубежом наиболее известный пример долгосрочных односторонних санкций – эмбарго США в отношении Кубы, начавшееся в 1960–1962 годах и продолжающееся до сих пор. Компаниям США запрещены любые экономические контакты с Кубой (в том числе через третьи страны и через посредников) без специального разрешения. По данным кубинских властей, прямой ущерб от эмбарго составил около 1 трлн долларов в текущих ценах, но Куба выстояла. Своих целей на острове Вашингтон не достиг.

Ещё более богат российский опыт. Под экономическими санкциями оказалась уже Российская империя, затем санкции продолжали применяться против Советской России. Сегодня санкции действуют против Российской Федерации. То есть ни государственное устройство, ни социально-экономическая модель развития, ни внешнеполитические приоритеты России не меняют отношение к ней Запада. Экономические санкции – порождение культурно-исторических (цивилизационных) различий между Западом и Россией, о чём в своё время писали Ф.М. Достоевский, Н.Я. Данилевский, К.Н. Леонтьев, Л.А. Тихомиров, О. Шпенглер, святитель Николай Сербский и другие.

Впервые США в одностороннем порядке ввели экономические санкции против России в 1911 году, когда денонсировали российско-американский торговый договор 1832 года. Денонсация была спровоцирована американским банкиром Якобом Шиффом, который пытался давить на власти Российской империи, требуя прекратить «ущемление прав евреев» (речь шла об ограничениях по передвижению и местам проживания для евреев, приезжавших в Россию из Америки по делам коммерции). Денонсация договора означала, что Россия лишалась статуса страны, имеющей в Америке режим наибольшего благоприятствования. Речь шла, прежде всего, о льготных ставках таможенных пошлин. Правда, ущерб от тех санкций был в основном политический, так как Америка не занимала большого места во внешней торговле Российской империи.

Несравненно более жёсткими и масштабными были санкции против России в советский период её истории. Во-первых, они были коллективными, в них участвовали многие страны Запада. Во-вторых, они охватывали не только торговлю, но и транспортировку грузов, кредиты, инвестиции, консультирование, подрядные работы, передачу технологий, передвижение людей. В-третьих, они нередко дополнялись дипломатическими и военными мерами давления и обставлялись условиями политического характера. Основной целью санкций и иных мер давления было вернуть Россию в лоно капиталистического хозяйства, закрепив её положение колонии или полуколонии Запада.

После того когда большевики объявили об отказе от долгов царского и временного правительств, Запад тут же организовал торговую блокаду Советской России, которая дополнялась блокадой морской (особенно на Балтийском море). Блокада ещё более усилилась после того, как в апреле 1918 года был подписан декрет «О национализации внешней торговли». Декрет устанавливал государственную монополию внешней торговли, что окончательно лишало Запад надежды на продолжение экономической эксплуатации России.

Данный декрет можно рассматривать как первую серьезную реакцию на блокаду Запада. Государственная монополия внешней торговли гораздо более надёжно защищала российскую экономику, чем даже высокие таможенные тарифы. Европейские государства и США отказывались торговать с советскими государственными организациями, немногочисленные контракты заключались лишь с теми организациями, которые имели кооперативную форму собственности (фактически за ними стояло советское государство). Торговая блокада дополнялась блокадой кредитной (отказ в предоставлении кредитов), а также блокадой золотой (отказ поставлять товары в Россию в обмен на золото).

Попытки нормализовать экономические отношения между Россией и Европой были предприняты на международной конференции в Генуе в 1922 году. Запад ещё раз потребовал от РСФСР признания долгов царского и временного правительств (в общей сложности на сумму 18,5 млрд. зол. рублей), а также возвращения национализированных предприятий и активов, принадлежавших иностранным инвесторам, или компенсации за них. В очередной раз был поднят также вопрос об отмене государственной монополии внешней торговли. По последнему пункту советская делегация ни на какие компромиссы не пошла. Что касается государственных долгов, то Москва была готова на частичное их признание, но при условии получения от Запада долгосрочных кредитов для восстановления народного хозяйства. По поводу иностранных предприятий советские представители заявили, что готовы бывших собственников пригласить в качестве концессионеров, и выдвинули встречные требования Западу о выплате компенсаций за ущерб, нанесенный торговой блокадой и военной интервенцией. Сумма требований более чем в два раза превышала долговые обязательства по кредитам и займам царского и временного правительств. Переговоры зашли в тупик.

Именно тогда впервые руководство Советской России осознало, что рассчитывать на восстановление довоенных торгово-экономических отношений с Западом не только бесполезно, но опасно. Именно тогда впервые зародилась идея создания самодостаточной экономики (или по крайней мере экономики, не зависящей критически от внешнего рынка и внешних кредитов). Концепция проведения индустриализации и создания независимой экономики складывалась несколько лет. Запад невольно содействовал в этом Советскому Союзу, не прекращая санкции против СССР.

В 20-е годы ХХ века Запад столкнулся с большими экономическими трудностями. Некоторые страны (особенно Великобритания) постоянно смотрели в сторону Советской России, понимая, что именно на востоке они могут найти хотя бы частичное решение своих проблем (дешёвое сырье и рынок сбыта готовой продукции). Старт социалистической индустриализации в СССР совпал с началом мирового экономического кризиса (октябрь 1929 года). Кризис ослабил единый фронт западных стран против Советского Союза, облегчил ему заключение контрактов на поставку сырья, сельскохозяйственной продукции, покупку машин и оборудования для строившихся предприятий. Советскому Союзу удалось также получить ряд кредитов, правда, не очень долгосрочных. В годы первой пятилетки была использована такая форма привлечения иностранного капитала, как концессии (добыча нефти, марганца).

Полной отмены антироссийских санкций не было даже в 1930-е годы, когда Запад находился в состоянии экономической депрессии. Так, многократно выставлялись барьеры советскому экспорту. В США после прихода в Белый дом президента Франклина Рузвельта был принят закон Джонсона, который запрещал американским банкам выдавать кредиты и займы странам, не погасившим свои долги перед правительством США. Выдача Советскому Союзу американских кредитов и размещение советских облигационных займов на американском рынке прекратились.

Во второй половине 1930-х гг. центр тяжести во внешнеэкономическом обеспечении советской индустриализации перешёл от США к Германии. Были заключены контракты на поставку высокоточных металлообрабатывающих станков, другого сложного оборудования. Москве удалось получить от Германии ряд достаточно длинных кредитов.

Индустриализация, прерванная войной в разгар третьей пятилетки, далась Советскому Союзу дорогой ценой, но её основные цели были достигнуты. За 11,5 лет в стране были построены 9600 новых предприятий, то есть в среднем каждый день запускались в эксплуатацию по два предприятия. Среди них были настоящие гиганты, сопоставимые по мощности с крупнейшими производственными комплексами Северной Америки и Западной Европы: Днепрогэс, металлургические заводы в Краматорске, Макеевке, Магнитогорске, Липецке, Челябинске, Новокузнецке, Норильске, Уралмаш, тракторные заводы в Сталинграде, Челябинске, Харькове, Уралвагонзавод, автомобильные заводы ГАЗ, ЗИС и др. Многие предприятия были производственными объектами двойного назначения: в случае войны они были готовы быстро начать выпуск вместо тракторов – танков, вместо грузовых автомобилей – бронетранспортёров и т. д. В 1935 году открылась первая очередь Московского метрополитена общей протяжённостью 11,2 км.

Промышленное производство в период 1928-1937 гг. (первые две пятилетки) выросло в 2,5-3,5 раза, то есть годовой прирост составлял 10,5-16 %; прирост производства машин и оборудования в указанный период 1928-1937 гг. оценивается в среднем в 27 % в год. Вот показатели объёмов производства некоторых видов промышленной продукции в 1928 и 1937 гг. и их изменения за десятилетие 1928 – 1937 гг. (две пятилетки):

Вид продукции	1928 г.	1937 г	1937 к 1928 гг., %
Чугун, млн. т	3,3	14,5	439
Сталь, млн. т	4,3	17,7	412
Прокат черных металлов, млн. т	3,4	13,0	382
Уголь, млн. т	35,5	64,4	361
Нефть, млн. т	11,6	28,5	246
Электроэнергия, млрд. квт-ч.	5,0	36,2	724
Бумага, тыс. т	284	832	293
Цемент, млн. т	1,8	5,5	306
Сахарный песок, тыс. т	1283	2421	189
Станки металлорежущие, тыс. шт.	2,0	48,5	2425
Автомобили, тыс. шт.	0,8	200	25000
Обувь кожаная, млн. пар	58,0	183	316

Источник: СССР в цифрах в 1967 году. — М., 1968.

Страна сделала невероятный рывок. По большинству показателей промышленного и сельскохозяйственного производства она вышла на первое место в Европе и второе в мире. Была создана действительно независимая, самодостаточная экономика с полным набором взаимосвязанных отраслей и производств. Это был единый народнохозяйственный комплекс. На внутренние потребности работало почти 99% советской экономики, на экспорт поставлялось немного более одного процента произведенной продукции. Внутренние потребности в потребительских товарах и продукции производственного назначения (инвестиционные товары) покрывались почти полностью за счёт отечественного производства, импорт удовлетворял не более 0,5% потребностей.

Это был решительный ответ на экономические санкции, действовавшие в отношении Советского Союза более двух десятков лет. И это был ответ на военные приготовления Запада против Советского Союза. Была создана мощная оборонная промышленность, без чего не было бы победы над фашистской Германией и её союзниками во Второй мировой войне. Без такого экономического потенциала СССР не смог бы за несколько лет (быстрее западноевропейских стран) восстановить после войны своё хозяйство.

Эти успехи обеспечивались и самой моделью экономики, которая принципиально отличалась и от той, которая существовала в дореволюционной России, и от той, что была на Западе.

Вот наиболее значимые особенности этой модели, относящиеся к сфере управления и формирования производственных отношений в обществе того времени: 1) решающая роль государства в экономике; 2) общенародная собственность на средства производства; 3) использование кооперативной формы хозяйства и мелкотоварного производства в дополнение к государственным формам хозяйства; 4) централизованное управление; 5) директивное планирование; 6) единый народнохозяйственный комплекс; 7) мобилизационный характер экономики; 8) максимальная самодостаточность; 9) ориентация при планировании в первую очередь на натуральные (физические) показатели (стоимостные играют вспомогательную роль); 10) отказ от показателя прибыли как главного стоимостного показателя, ориентация на снижение себестоимости продукции; 11) периодическое снижение розничных цен, основанное на снижении себестоимости; 12) ограниченный характер товарно-денежных отношений (особенно в тяжёлой промышленности); 13) одноуровневая модель банковской системы и ограниченное количество специализированных банков, 14) двухконтурная система внутреннего денежного обращения (наличное, обслуживающее население, и безналичное обращение, обсуживающее предприятия); 15) ускоренное развитие группы отраслей А (производство средств производства) по отношению к группе отраслей Б (производство предметов потребления); 16) приоритет развития оборонной промышленности как гарантия национальной безопасности; 17) государственная монополия внешней торговли и государственная валютная монополия; 18) отказ от конкуренции, замена её социалистическим соревнованием (имевшим иную сущность); 19) сочетание материальных и моральных стимулов труда; 20) недопустимость нетрудовых доходов и сосредоточения избыточных материальных благ в руках отдельных граждан; 21) обеспечение жизненно необходимых потребностей всех членов общества и неуклонное повышение жизненного уровня. А также большое количество других признаков и особенностей тогдашней модели экономики: органичное сочетание личных и общественных интересов, развитие социальной сферы на основе фондов общественного потребления и т. д. (1)

В ходе Второй мировой войны Запад на некоторое время стал рассматривать Советский Союз как временного союзника. В период 1941-1945 гг. на фронте экономических санкций возникло затишье, но после объявления Западом в 1946 году холодной войны экономические санкции против СССР заработали в полном объёме. Санкции против советского государства продолжались вплоть до распада СССР в 1991 году. Показательно, что они продолжали действовать и в отношении Российской Федерации как правопреемницы СССР. Например, поправка к Закону о торговле США (поправка Джексона – Вэника), принятая Конгрессом США в 1974 году и ограничивавшая торговлю со странами, препятствующими эмиграции и нарушающими другие права человека. Она была принята исключительно для борьбы с Советским Союзом. Поправка Джексона – Вэника сохраняла свою силу вплоть до 2012 года, когда была заменена «законом Магнитского».

_____________________________

1) Подробнее об этой модели экономики, об экономической истории России в ХХ веке, об экономических санкциях и экономической войне Запада против России (Российской империи, Советской России, Советского Союза, Российской Федерации) читатель может узнать из следующих моих книг: «Россия и Запад в ХХ веке. История экономического противостояния и сосуществования» (М., 2015); «Экономика Сталина» (М., 2014); «Экономическая война против России и сталинская индустриализация» (М., 2014).

Катасонов В.Ю.

https://www.fondsk.ru/news/2017/08/08/rossia-vekovoj-opyt-zhizni-v-uslovijah-ekonomicheskih-sankcij-44459.html

22.03.2016 Модель Сталина

Часть первая. «Индустриализация»

Часть вторая. «Слагаемые успеха»

Часть третья. «Испытание войной»

Часть четвертая. «Новые возможности»

Дмитрий Ушаков

01.03.2016 О плановой экономике СССР

Мы живем своим трудом, а Запад привык и живет на грабеже.

Самсонова А.Л.

28.02.2016 66 лет назад Сталин отвязал рубль от доллара. Можно ли сегодня повторить его опыт?

28 февраля 1950 г вышло историческое постановление Совета Министров СССР, поставившее крест на привязке советского рубля к заокеанской валюте, как это было с июля 1937 г. Его перевели на «более устойчивую – золотую основу». 0,222168 грамма чистого золота за 1 руб. Драгоценного металла к тому времени в стране много накопили! Постановление спешно готовили по личному указанию Сталина. Накануне выхода документа в свет Иосиф Виссарионович собственноручно установил новый валютный курс нашего «золотого» к зеленому баксу. «Самое большее — 4 рубля». Так прямо и написал на проекте. В присутствии китайского премьера Чжоу Эньлая и лидераАлбании Энвера Ходжи. «Отец народов» любил эффекты.

И не тянул резину. Уже на следующий день, 1 марта, новый валютный и золотой курс вступили в силу.

Вот бы сегодня так, единым росчерком пера установить в Кремле цену бакса: «Самое большее — 10 рублей!» И будет нам всем счастье.

— Не будет, — спустил журналиста с небес на землю доктор экономических наук, профессор МГИМО Валентин КАТАСОНОВ.

— Но у Сталина-то получилось!

— Ничего сенсационного на самом деле в том постановлении не было. Скорее, чисто техническая операция. Хорошо обставленная пропагандистски.

— Поясните, Валентин Юрьевич.

— Вспомним, какое тогда было время. В июле 1944 г в США прошла знаменитая Бреттон-Вудская валютно-финансовая Конференция ООН, назначившая доллар главной мировой резервной валютой. Хотя у него был конкурент – английский фунт. Советская делегация в Бреттон-Вудсе по указанию Сталина голосовала за доллар. В надежде на встречные любезности со стороны союзника Рузвельта. Во-первых, Сталин ждал, что Америка наконец-то откроет второй фронт и будет действовать энергично на полях сражений. Во-вторых, рассчитывал на продолжение ленд-лиза — поставок оружия, снаряжения, продовольствия из-за океана. В-третьих, надеялся на помощь США и после войны. В конце 1943-го Рузвельт в Тегеране обещал ему кредит в $6 миллиардов. Потом сумма поднялась до 10 миллиардов. Так что можно и даже нужно было голосовать за бакс летом 1944 года, в условиях жесточайшей войны с Гитлером.

Второй фронт союзники открыли. Однако в апреле 45-го Рузвельт умер. По инициативе нового президента Трумэна союзнические отношения СССР и США быстро переросли в конфронтацию. Уже летом 45-го, до начала войны сЯпонией, Трумэн объявил о прекращении программы ленд-лиза для нашей страны. На следующий год Вашингтон стал требовать от Москвы совершенно неоправданных платежей по погашению задолженностей по ленд-лизу. О многомиллиардном кредите, обещанном Рузвельтом, и речи не могло быть.

Окончательно точки над «i» были поставлены 5 марта 1946 года. Когда Западустами недавнего союзника Кремля Черчилля объявил о начале «холодной войны» против СССР.

— Знаменитая Фултоновская речь! Круглая дата, оказывается, 70 лет…

— В таких условиях Советский Союз справедливо отказался ратифицировать документы Бреттон-Вудской конференции. Не только по доллару, но и Международному Валютному Фонду, Международному Банку Реконструкции и Развития и т.д. Хотя такие предложения были и после начала «холодной войны».

Доктрина «сдерживания» СССР, родившаяся на Западе в 1946 г, обрела второе дыхание в 1948-м. Когда американская экономика вошла в зону тяжелого спада. С этого момента доктрина стала идеологическим обоснованием гонки вооружений в США, с помощью которой американское руководство надеялось выправить экономическое положение в стране. Отныне СССР рассматривался Вашингтоном в качестве главного военного противника. А вместо лукавых предложений о «сотрудничестве» против нас стали вводить различные экономические санкции.

— Валентин Юрьевич, вы же про сегодняшний день рассказываете! С времен перестройки надеялись, что заграница нам поможет, Запад – главный союзник и партнер. А теперь против нас жесткие экономические санкции ввели, живем фактически в условиях холодной войны. И по-прежнему накрепко привязаны к доллару, валюте противника. Пора, пора отвязываться, по примеру Сталина.

— Повторяю, не получится. Ситуация при Сталине была другая. Та привязка рубля к доллару в чем заключалась? На его базе мы определяли курс рубля по отношению к иностранным валютам вообще. Это сейчас в Евросоюзе – единое евро, а тогда в каждой европейской стране были свои национальные деньги. Нам же надо было выходить со своими товарами на мировой рынок, чисто технически обеспечивать паритет рубля для советских экспортеров к другим валютам. Какая разница, к чему привязываться? До доллара, кстати, советский рубль был привязан к французскому франку. По той простой причине, что в 30-е годы франк дольше других западных валют сохранял связь с золотом. Только в 36-м году французы отказались от его обеспечения золотом. Таким образом, «золотой блок» стран, возглавлявшийся Францией, прекратил существование. И рубль в 37-м «привязался» к доллару. Но в условиях «холодной войны», санкций Запада, согласитесь, было неприлично показывать нашу зависимость от американской валюты. Поэтому решили, лучше будем зависеть от золота. Ввели золотой паритет рубля. Чтобы уже через желтый металл определять курс рубля по отношению к доллару, британскому фунту и другим западным валютам. Ведь, согласно Бреттон-Вудсу, было жестко зафиксировано: $35 за тройскую унцию (31,1034768 грамма); установлены твердые обменные курсы для валют стран-участниц системы к ключевой валюте – доллару.

— Что реально давала отвязка кроме пропагандистского эффекта, мол, доллар слабеет, идет девальвация европейских валют, а наши деньги крепнут?

— В СССР система международных расчетов была организована таким образом, что советский рубль за пределы государственной границы не выходил. Были определенные шлюзы государственной монополии внешней торговли, валютной. Старались, конечно, чтобы обменный курс рубля к доллару и другим валютам более-менее соответствовал паритету покупательной способности. Сталин действительно сделал свои замечания на проекте Постановления Совмина 28 февраля, повысил курс рубля. Но, повторяю, это чисто технический момент. Потому что валюта вся находилась в СССР в одних руках, в одном котле. Советский экспортер в обмен за проданные за рубеж товары получал виртуальную валютную выручку. Именно виртуальную. Ему капали рубли, пересчитанные по определенному курсу, установленному тем Постановлением 1950 года. Даже валютных счетов не было у советского предприятия. Только у внешнеторговых объединений. Так что советские люди не соприкасались с валютой.

В июле 1944 г в США прошла знаменитая Бреттон-Вудская валютно-финансовая Конференция ООН

— Разве что на «черном рынке»!

— Учитывая, что Советский Союз находился в жесточайшей блокаде, условиях холодной войны, когда валюта могла использоваться противником для экономической и политической дестабилизации, обеспечение монополии национальной денежной единицы было принципиальным.

Валютные спекуляции пресекались на корню. «Фарцовщики» ходили под статьями Уголовного Кодекса.

— Вплоть до расстрела!

— За крупные валютные махинации – расстрел. Было такое.

Но разговоры о том, что Сталин единым росчерком пера отвязал рубль от доллара, ошибочны.

Это дело не одного дня, месяца, года…

Еще в 30-х в стране была создана государственная монополия внешней торговли, валютная, банковская. Реформа банковской системы 1930 г привела к тому, что исчезла «пузатая мелочь», занимавшаяся спекуляциями. У нас же в период НЭПа было более тысячи банков. Оставили только Госбанк СССР и еще несколько государственных же. Все расчеты в валюте шли черезВнешторгбанк.

Кроме того, Советский Союз в 1950-м был не одинок. Уже появился СЭВ (Совет экономической взаимопомощи) со штаб-квартирой в Москве. В него входилиБолгария, Венгрия, Польша, Румыния, СССР и Чехословакия. Позже появится переводной рубль внутри СЭВа для взаиморасчетов.

Сталин вообще планировал создать в противовес Западному финансовому Интернационалу альтернативную мировую экономическую систему, исключающую долларовые расчеты. В 1952-м в Москве прошло Международное экономическое совещание на эту тему. 49 стран-участниц, представляете? Не только СССР, другие государства соцлагеря, Китай, Индия,Аргентина, так называемые развивающиеся страны. Но и Австрия, Швеция,Финляндия, Ирландия, Исландия – на уровне министров внешней торговли или иностранных дел. Тогда и началось формирование «недолларового» рынка социалистических и развивающихся стран.

Фултоновская речь. Запад устами недавнего союзника Кремля Черчилля объявил о начале «холодной войны» против СССР

Смерть Сталина помешала исполнить задуманное.

— А если пойти дальше Сталина и в пику доллару сразу ввести золотой рубль? Сталин-то лишь обеспечил рубль долями грамма желтого металла. Не зря же Путин много лет потихоньку увеличивает золотой запас страны. Периодически в западной прессе пишут про тайный замысел Кремля обрушить доллар золотым рублем.

— Много говорят в последние годы и про золотой юань. Это отдельная тема. Очень интересная. Если коротко, «желтый» рубль лишь усугубит ситуацию в экономике. Многие ссылаются на золотой рубль царского министра финансов Витте. Он оказался золотой удавкой на шее Российской империи. Первую мировую Россия встретила с самым большим внешним долгом. По милости Витте. Или по замыслу его тайных зарубежных покровителей.

— А советский золотой червонец?

— Это была лишь бумажка, вроде бы обеспеченная золотом. Но не обменивавшаяся на него. Эта мера, повторяю, страну не спасет, только навредит.

— Теперь понимаю, Валентин Юрьевич, просто так отвязаться от доллара не получится. Но надо же как-то останавливать падение рубля! Курс уже ни в какие рамки не лезет. Цены растут, народ страдает. А Центральный Банк, правительство бездействуют, все ждут у моря погоды, когда нефть вновь подорожает.

— По крайней мере, можно было остановить такое резкое падение рубля. Но никто не пытается принимать даже полумеры для его спасения. Такими полумерами я называю хотя бы ограничение свободного движения капиталов. Что такое свободное движение капиталов? Иностранные спекулянты приходят, чтобы обвалить наш фондовый рынок, рубль. На этом зарабатывают. И уходят. Механизм отработанный. К сожалению, выражаясь казенным языком, ни у кого не хватает политической воли перекрыть дорогу этим финансовым бандитам.

— Почему не хватает воли?

— Все предельно просто. Во власти сегодня много тех, кого я называю офшорной аристократией. Довольно часто цитируют высказывание Бжезинского, мол, если ваша элита в наших банках держит пятьсот миллиардов долларов, то еще неизвестно, чья это на самом деле элита. Очень справедливая фраза! Если называть вещи своими именами, эта «элита» – «пятая колонна».

— Так уж и «пятая»?!

— Именно. Не по идейным соображениям, оппозиционности Кремлю, а чисто меркантильно. Потому что разместила наворованное здесь на офшорных счетах за границей. Эти ребята хуже цереушников, тех же иностранных спекулянтов, о которых говорил выше. Те цинично приходят сюда деньги зарабатывать. Бизнес есть бизнес. Почему не заработать¸ если есть такая возможность? А эти властные люди должны работать на благо России, народа. По идее. А на самом деле все на крючке там, где их счета, семьи, виллы, где сами отдыхают, здоровье поправляют. Разве будут они действовать во вред новой родине? За это там по головке не погладят. Могут активы отобрать, визы лишить. Потому мы и имеем пикирующий рубль, разваленную экономику и прочие беды.

Первый пункт спасения России, не устаю повторять, — немедленные меры по реальной деофшоризации отечественной экономики. Не потому даже, что активы выведены, работают на другие государства, наших противников, налоги платятся там же, в убыток России. Главное – политический момент. Фактически через владельцев офшорных активов в нашей власти Запад управляет нами.

Второе. Ограничение на свободное движение капитала.

Третье – установление реального государственного контроля над Центральным Банком РФ. Фактически национализация ЦБ. А после денежная эмиссия. Ведь сегодня рубли – перекрашенный доллар. Попадают в обращение лишь потому, что ЦБ покупает валюту.

Вот что надо делать сегодня, чтобы реально спасти экономику, укрепить российский рубль.

Советский Союз в 1950-м был не одинок. Уже появился СЭВ (Совет экономической взаимопомощи) со штаб-квартирой в Москве

— Сами-то верите в то, что власть пойдет на такие меры? Скорее, введет новые налоги, штрафы, поборы, чтобы спасти бюджет и свои кресла за счет населения.

— Русская история так уж устроена, помыслительно. Бог создает ситуации, когда люди просыпаются, начинают мобилизовываться. Сегодня ситуация в стране вновь очень тяжелая. Но без этих перегрузов мы не очнемся, не спасем себя и страну.

— Короче, пока гром не грянет, мужик не перекрестится…

— Так вся русская история устроена.

ДОСЛОВНО

Из Постановления Совета Министров СССР, 28 февраля 1950 года:

«…Отмена карточной системы в декабре 1947 г. и серьезное снижение цен на товары массового потребления, проведенное три раза в течение 1947-1950 гг., привели к еще большему укреплению рубля, повышению его покупательной способности и повышению его курса в отношении иностранных валют. Но в западных странах произошло и продолжается обесценение валют, что уже привело к девальвации европейских валют. Что касается Соединенных Штатов Америки, то непрекращающееся повышение цен на предметы массового потребления и продолжающаяся на этой основе инфляция, о чем неоднократно заявляли ответственные представители правительства США, привели также к существенному понижению покупательной способности доллара. В связи с вышеуказанными обстоятельствами, покупательная способность рубля стала выше его официального курса.

Ввиду этого, Советское Правительство признало необходимым повысить официальный курс рубля, а исчисление курса рубля вести не на базе доллара США, как это было установлено в июле 1937 года, а на более устойчивой — золотой основе, в соответствии с золотым содержанием рубля.

Исходя из этого, Совет Министров Союза ССР постановил:

1. Прекратить с 1 марта 1950 г. определение курса рубля по отношению к иностранным валютам на базе доллара и перевести на более устойчивую, золотую основу, в соответствии с золотым содержанием рубля.

2. Установить золотое содержание рубля в 0,222168 грамма чистого золота.

3. Установить с 1 марта 1950 г. покупную цену Госбанка СССР на золото в 4 руб. 45 коп. за 1 грамм чистого золота.

4. Определить с 1 марта 1950 г. курс рубля в отношении основных иностранных валют, исходя из золотого содержания рубля, установленного в пункте 2:

4 руб. за один американский доллар вместо существующего — 5 р. 30 коп.

11 руб. 20 коп. за один фунт стерлингов вместо существующего — 14 р. 84 коп.

Поручить Госбанку СССР соответственно изменить курс рубля в отношении к другим иностранным валютам.

В случаях дальнейших изменений золотого содержания иностранных валют или изменений их курсов, Госбанку СССР установить курс рубля в отношении к иностранным валютам с учетом этих изменений».

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Валентин Юрьевич КАТАСОНОВ, 65 лет. Доктор экономических наук, член-корреспондент Академии экономических наук и предпринимательства, профессор кафедры международных финансов МГИМО, авторитетный писатель-публицист. Закончил факультет международных экономических отношений МГИМО. Работал в банках, страховых и других финансовых компаниях, Центральном банке РФ, был консультантом ООН (департамент международных экономических и социальных проблем), членом Консультативного совета при президенте Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР). Возглавляет Русское экономическое общество им. С.Ф.Шарапова. Автор двух десятков книг и монографий, включая «Битва за рубль», «Бреттон-Вудс», «Хозяева денег (ФРС)», «Золотой лохотрон».

Катасонов В.Ю.

www.nnov.kp.ru

27.02.2016 Экономика плановая и рыночная.

Катасонов В.Ю.

25.02.2016 Социально-экономический идеал русской цивилизации.

Концептуальный разговор. От первых глав Книги Бытия и Аристотеля.

Катасонов В.Ю. Русский национальный культурный центр — НАРОДНЫЙ ДОМ

08.12.2015 Сталинская экономика

Феномен, масштаб и сложность которого сегодня даже не вообразить

Василишин Р.

16.04.2014 Перспективы новой российской индустриализации

Ведущий: Владислав Жуковский.

Источник: rline.tv