История Индии. XX век Ч2

Автор: Юрлов Ф.Н., Юрлова Е.С.
Индия Категория: Юрлов Феликс Николаевич
Просмотров: 2842
Страница 6 из 16

Глава 24
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПЕРЕМЕНЫ В ИНДИИ

(1966–1984 гг.)
И. Ганди начала свою деятельность на посту премьер-министра в то время, когда Индии удалось уже утвердиться в качестве независимой страны, решить ряд крупных проблем индустриализации. К середине 1960-х годов рост промышленного производства составлял 7,8% ежегодно. Произошли заметные изменения в аграрной сфере. Главным результатом аграрных реформ стало укрепление предпринимательской верхушки крестьянства, переход к капиталистическим методам хозяйствования. С 1951 г. по 1964 г. объем продукции сельского хозяйства вырос на 40%. За этот же период внутренний национальный продукт увеличился на 60%[803]. Положительные сдвиги произошли в развитии системы просвещения, здравоохранения, науки. Число студентов в высших учебных заведениях выросло в пять раз. Общее повышение уровня жизни сопровождалось ростом продолжительности жизни с 32 лет в 1951 г. до 50 лет в 1971 г.
Вместе с тем в сельском хозяйстве (в нем занято около 80% населения страны) более 20% хозяйств не имели земли, 40% хозяйств с участками до одного гектара занимали всего 7% обрабатываемой площади. В то же время в 6% помещичьих и зажиточных хозяйств (от 10 до 20 га) было сосредоточено 43% земли[804]. Рост цен, высокая инфляция, массовая безработица при ежегодном приросте населения около 2,5% нивелировали определенные достижения в промышленности и сельском хозяйстве. Более того, экономическое положение большей части населения оставалось очень тяжелым. На этой почве в стране обострились социально-экономические противоречия и конфликты. К тому же стали активно развиваться наметившиеся ранее центробежные процессы, усилилась децентрализация власти, быстрыми темпами происходило социально-экономическое и политическое расслоение общества. Окрепшие зажиточные слои в деревне и городе требовали для себя большего участия во власти, используя для этого местные ресурсы в индийских штатах.
Власть правящего Конгресса начала размываться снизу. Социально-экономическое и политическое расслоение общества привело в середине 1960-х годов к определенному кризису в Конгрессе. Из него стали выходить группировки, поддерживавшие зажиточные слои крестьянства. Итогом этого стала существенная потеря партией политического влияния в ряде важных регионов страны.
Обозначившийся в Конгрессе политический и организационный кризис происходил на фоне социально-экономических перемен в стране. Интересы крупного торгово-промышленного капитала все больше сближались с интересами части руководства Конгресса, в том числе на местах. В штатах обострились противоречия между монополистическими группами и местной буржуазией, включая сельскую. Эти противоречия проявлялись преимущественно в рамках Конгресса как правящей партии, обладавшей реальной властью.
В ряде штатов – Западной Бенгалии, Уттар-Прадеше, Бихаре, Керале и некоторых других – в конгрессистских организациях развернулась фракционная борьба между группами, представлявшими интересы крупной буржуазии, и теми, кто выступал в защиту крестьянства, средних и мелких предпринимателей и торговцев. Последние обвиняли руководство Конгресса в том, что оно на практике отошло от провозглашенных идеалов построения общества «социалистического образца», полностью подчинило себе партийные организации на местах, нарушает принципы партийной демократии, использует свое положение в личных целях, что ведет к развитию коррупции. В результате наносится ущерб позициям Конгресса в массах, подрывается его влияние.
Эти идеи прозвучали на сессии Конгресса в Джайпуре в феврале 1966 г. В этой связи председательствовавший на сессии Камарадж подчеркнул, что в стране происходит концентрация экономической власти, возрастает роль монополий. Он особо отметил, что Конгресс признал социализм своей целью в 1955 г. на сессии в Авади. Однако партии не удалось устранить неравенство между богатыми и бедными или хотя бы ослабить его. В Джайпуре Конгресс призвал ускорить проведение аграрных реформ с целью улучшения положения низов общества[805].
Между тем разногласия в конгрессистских организациях на местных уровнях продолжали нарастать. Вышедшие из Конгресса группировки стали образовывать оппозиционные ему политические партии и сотрудничать с антиконгрессистскими силами.
Так, в Западной Бенгалии из отколовшейся от Конгресса значительной группировки во главе с ветераном партии Аджоем Мукерджи в ноябре 1966 г. был создан Бенгальский конгресс, который выражал интересы крестьянства и средних слоев буржуазии этого штата. Бенгальский конгресс выступал за реализацию на деле демократического социализма, проведение радикальных аграрных реформ. В том числе в пользу баргадаров-издольщиков, а также сельскохозяйственных рабочих.
Образование Бенгальского конгресса вызвало недовольство ряда крупных промышленников, традиционно поддерживавших Конгресс. Так, К.К. Бирла, один из руководителей монополистической группы Бирла, заявил в октябре 1966 г., что после выхода Бенгальского конгресса Индийский национальный конгресс «очистился» от ненужных элементов[806].
Вскоре Бенгальский конгресс заявил о своей готовности совместно выступать на выборах с оппозиционными Конгрессу социалистическими партиями. Однако, учитывая сравнительно небольшое влияние этих партий в штате, Бенгальский конгресс пошел на сотрудничество с Коммунистической партией Индии и другими левыми группировками, кроме Коммунистической партии Индии (марксистской), образовавшейся после раскола единой компартии в 1964 г. Впрочем, сама КПИ(м) не была готова идти на союз как с Бенгальским конгрессом, так и с КПИ, и создала свой более радикальный левый блок партий[807].
Схожие процессы накануне всеобщих выборов 1967 г. происходили и в других штатах, с учетом их специфики и соотношения социально-политических сил. От Конгресса откалывались крупные группировки, как правило представлявшие интересы среднего и зажиточного крестьянства. Это были: Керальский конгресс в Керале, Бхаратия кранти дал (Индийская революционная партия) в Уттар-Прадеше и Бихаре[808].
Выход из Конгресса в разных штатах страны влиятельных группировок, которые стали выступать против этой партии, заметно ослабил ее позиции. Кроме того, к середине 1960-х годов во многих штатах появились весьма сильные региональные партии, которые опирались на влиятельные и массовые слои населения. Они стали вступать в предвыборные блоки на антиконгрессистской основе.
Вскоре после прихода И. Ганди к власти были осуществлены первые мероприятия по реформированию индийской экономики, согласованные с Всемирным банком и другими международными финансовыми институтами. Они включали девальвацию рупии (на 36,5%), снятие многих ограничений на импорт, промышленное дерегулирование. Все это должно было сопровождаться помощью со стороны международных финансовых организаций и развитых стран. Это был определенный отход от стратегии самообеспечения. Однако, как писал член Плановой комиссии Индии, известный экономист Арджун Сенгупта, международные агентства крупно «подставили» Индию. Ожидаемый объем финансовых ресурсов не был получен. Более того, богатые страны существенно снизили свой вклад в развитие Индии. США, в частности, отказались возобновить соглашение на поставку зерна в тот период, когда потребность в нем была особенно острой из-за двух кряду неурожаев[809].
Реформы не дали нужного результата. Девальвация рупии, рост цен на продовольствие и существенное падение уровня жизни в этот период способствовали формированию в общественном сознании мнения, что правительство отходит от провозглашенных Конгрессом целей строительства общества социальной справедливости.
Политическое руководство ИНК было вынуждено изменить стратегию развития и ослабить зависимость страны от иностранного капитала. На деле речь шла о возврате к прежней стратегии на самообеспечение.
Тенденция потери Конгрессом влияния в массах подтвердилась и на внеочередных выборах в некоторых штатах. В партии стали говорить о поляризации левых и правых сил внутри Конгресса. Левые радикалы в Конгрессе – так называемые младотурки – требовали немедленного проведения национализации банков и других мероприятий, чтобы вернуть доверие масс.
Раскол в коммунистическом движении
В первой половине 1960-х годов в коммунистическом движении Индии произошел раскол, который привел к его ослаблению, по крайней мере, на некоторое время. После того, как в 1959 г. центральное правительство сместило леводемократическое правительство во главе с коммунистами в Керале, в компартии обострились разногласия по вопросу об отношении к индийской буржуазии и ее правительству. Предметом этих разногласий была тактика «единства и борьбы» в отношении Конгресса, то есть поддержка компартией прогрессивных мероприятий конгрессистского правительства и борьба против тех его шагов, которые шли «вразрез с интересами трудового народа». Совпавший по времени раскол в международном коммунистическом движении, а также обострение индийско-китайских отношений усугубили внутрипартийные разногласия, что привело к расколу КПИ в 1964 г. и образованию двух партий – Коммунистической партии Индии и Коммунистической партии Индии (марксистской)[810].
Раскол нанес большой ущерб коммунистическому и демократическому движению Индии. Вместе с тем он был, как показало время, исторически неизбежным. Организационное оформление раскола в компартии получило свое идеологическое обоснование. Так, в новой программе КПИ выдвигалась идея «альтернативного, некапиталистического» развития Индии и «создания предпосылок для перехода страны на путь социализма». Для достижения этой цели ставилась задача создания правительства «национальной демократии». КПИ (м), в свою очередь, заявляла, что установление национальной демократии и развитие по некапиталистическому пути нереальны. Выдвигалась задача создания государства народной демократиии на основе леводемократического фронта. В программах обеих партий были расхождения и по вопросам социально-классового характера индийского общества, и в оценке современного этапа развития страны. Было и много сходных черт, связанных, например, с требованиями конкретных социально-экономических преобразований.
КПИ (м), подчеркивая свою самобытность и самостоятельность, поначалу взяла резкий курс влево. Однако к концу 1960-х годов главным тормозом на пути к расширению ее влияния стал левый экстремизм. Руководство партии заявило, что левый уклон превратился в источник опасности и открыто повело с ним борьбу. Выход и исключение экстремистов из КПИ(м) завершили важный этап борьбы внутри партии по вопросам ее стратегии и тактики, хотя процесс освобождения от левоэкстремистского наследия продолжался еще долго. Экстремисты, в свою очередь, безуспешно пытались создать свою партию «революционеров», их небольшие группировки пользовались влиянием в отдельных районах страны.
С середины 1960-х годов в разных штатах Индии (Западной Бенгалии, Андхра-Прадеше, позже в Бихаре и ряде других) началось движение сельскохозяйственных рабочих, большинство из которых были безземельными далитами и племенами. В Западной Бенгалии вскоре после прихода к власти правительства Объединенного фронта (1967 г.) левые экстремисты из КПИ(м) возглавили движение беднейших крестьян и сельскохозяйственных рабочих на севере этого штата, в деревне Наксалбари. Отсюда и название участников этого движения – наксалиты.
Идейным вдохновителем этого движения стала маоистская «культурная революция» в Китае и даже его первоначальный лозунг был заимствован у Мао Цзедуна: «Винтовка рождает власть». Основное содержание движения состояло в насильственном захвате земель, принадлежавших не только богатым землевладельцам и плантаторам, но нередко и малоземельным крестьянам. Оно было похоже на другие крестьянские движения, проходившие ранее в Бенгалии. Но на этот раз это движение развернулось в период пребывания у власти леводемократического правительства с участием коммунистов и было направлено против него. Исключенные из КПИ(м) левые экстремисты в апреле 1969 г. создали Коммунистическую партию Индии (марксистско-ленинскую) – КПИ(м-л).
Движение в Наксалбари и соседних округах, населенных преимущественно племенами и низшими кастами, в своей основе было вызвано прежде всего их экономическим притеснением и явилось выражением их протеста против социальной и культурной приниженности. Левые и радикальные лозунги этого движения оказались хорошей приманкой и для городской молодежи, особенно студенчества, которое стало совершать налеты на учреждения, учебные заведения, заниматься поджогами общественного транспорта и т.п.
Массовая кампания политических убийств в 1970–1971 гг., осуществленная наксалитами и примкнувшими к ним городскими антисоциальными элементами, вела к общественной изоляции экстремистских группировок. Власти в этих условиях начали репрессии против наксалитов в Западной Бенгалии, в результате которых только в 1971 г. было арестовано около 15 тыс. человек[811].
Ставшее широко известным и в других штатах как «наксалитское», это движение за сорок с лишним лет прошло через многие стадии развития[812]. Идеологическая, политическая и вооруженная борьба с наксалитами правительственных органов и политических партий привела к их изоляции и последующей трансформации из боевых отрядов в политические группы, выступавшие с радикальными лозунгами в защиту социальных низов. Эти выступления носили преимущественно мирный характер (некоторые группы даже принимали участие в выборах), но нередко они проявлялись и в виде вооруженных действий, как правило ответных, на насилие со стороны созданных богатыми землевладельцами вооруженных банд, известных как «сена» (армия)[813].
К началу XXI в. экстремистские движения в отдельных районах страны стали представлять заметную силу. Экстремисты действовали в 115 дистриктах из около 570 по всей стране. Они были особенно активны в 33 дистриктах. Зоны их влияния и деятельности в основном концентрировались в районах проживания племен и беднейшего населения в штатах Бихар, Джаркханд, Чхаттисгарх, Орисса, Махараштра и Андхра-Прадеш. (Этот племенной пояс даже получил название «Красного коридора».) Корни этого экстремизма лежали в нерешенности социально-экономических проблем, в бедности населения (около 100 млн. человек) этих регионов. Как писал позже министр внутренних дел Индии в правительстве Национального демократического альянса (1999–2004 гг.) во главе с Бхаратия джаната парти (преемником БДС) Л.К. Адвани, «факторы, которые порождают наксализм, перевешивают систематические усилия по его подавлению»[814].
Правительства штатов, где действовали такие группы, рассматривали наксалитизм прежде всего как проблему законности и порядка. Без должного внимания оставались острые экономические вопросы, особенно в отсталых районах. Бедность, безработица и нещадная эксплуатация сельскохозяйственных рабочих зажиточной частью деревни – все это воспроизводило атмосферу безысходности, которая была питательной средой наксалитизма. Безработные люмпен-интеллигенты также становились одним из источников экстремизма.
КПИ и КПИ(м) находились в острой конфронтации друг с другом вплоть до конца 1970-х годов. Начало процесса сближения и политического сотрудничества обеих партий во многом было связано с их совместной работой в парламенте страны, в коалиционных леводемократических правительствах в штатах Западная Бенгалия и Керала, а также с согласованными действиями по защите прав трудящихся. Располагая устойчивой массовой поддержкой в нескольких штатах, обе компартии оказывали заметное воздействие на формирование политических процессов в стране. Коммунисты накопили большой опыт парламентской деятельности. Постоянно участвуя в работе парламента, они вместе с другими левыми партиями оказывали влияние и на политику правительства[815].
Выход Бхаратия джана сангха на политическую авансцену
Начало 1960-х годов было отмечено активизацией правых партий. Наиболее значимой из них стал Бхаратия джана сангх. Он уже тогда считался одной из самых массовых и дисциплинированных партий с широкой сетью тесно связанных с ней индусских религиозно-общинных организаций. Главной и ведущей из них был Раштрия сваямсевак сангх, к которому примыкали созданные им «крылья» – массовые организации[816]. Среди этих «крыльев» – Вишва хинду паришад (Всемирный совет индусов – ВХП), Индийский рабочий союз – один из крупнейших профсоюзов страны, Всеиндийский студенческий совет, Платформа агитации за свадеши, то есть за отечественное производство, молодежная организация Баджранг дал (Отряд сильных)[817], а также женские и другие организации. Позже все они вместе составили «Сангх паривар» («Семья союза»). Вместо «Сангх паривар» чаще используется название «Хиндутва паривар» («Семья хиндутвы», то есть тех, кто верят в индусскость), но суть от этого не меняется[818]. К середине 1960-х годов БДС объединял около одного миллиона членов.
В предвыборном манифесте 1967 г. БДС обрушился с резкой критикой на правительство Конгресса, который за 20 лет «не справился со стоящими перед страной задачами и потерял доверие народа». Он обвинил Конгресс в коррупции и неэффективности, заявив, что «даже политическая независимость страны находится в опасности». С учетом угроз со стороны Китая и Пакистана БДС требовал укрепления вооруженных сил Индии, в том числе создания ядерного оружия и ракет.
БДС выступал против политики неприсоединения. По его мнению, Индия должна проводить независимую внешнюю политику и заключать двусторонние союзы с разными странами, независимо от их принадлежности к двум противостоящим блокам – СССР и США, на основе взаимоуважения и учета интересов друг друга. БДС осудил китайскую агрессию против Индии. Он также объявил, что пойдет на признание независимости Тайваня (если последний признает территориальные границы Индии с Китаем), а также независимости Тибета и Синьцзяна. БДС говорил о готовности признать и правительство Далай-ламы в изгнании.
В манифесте партии выражалась вера в конечное объединение Индии и Пакистана. БДС заявлял, что будет добиваться включения Индии в число постоянных членов Совета Безопасности ООН. Он утверждал, что правительство Конгресса слишком много полагается на иностранную помощь. БДС брал на себя обязательство провести «революционные перемены» в экономической политике, основой которых должна стать «самообеспечивающаяся, процветающая и эгалитарная» экономика. Вместо пятилетних планов предусматривалось ввести более долгосрочное индикативное планирование. БДС делал упор на свадеши (отечественном производстве), которому был нанесен ущерб «безответственной либеральной импортной политикой» Конгресса. Вместо либерализации, по мнению Бхаратия джана сангха, должна быть «рационализация», хотя суть последней не объяснялась.
БДС обещал «индианизировать» шахты и другие предприятия, а также чайные, кофейные и джутовые плантации, находящиеся преимущественно в распоряжении иностранного капитала. Более того, он заявлял, что сведет к минимуму использование этого капитала.
Идеологические и политические задачи БДС на выборах 1967 г. были ярко представлены в выступлениях одного из его руководителей А.Б. Ваджпаи. Стратегия партии, говорил он, направлена на то, чтобы уменьшить влияние Конгресса в центре и лишить его монопольной власти в штатах. Задача БДС состоит в перестройке Индии на основе индийской культуры, политической, социальной и экономической демократии, которые гарантируют равенство возможностей и свободу всем гражданам. Некоторые идеологии на Западе, по словам Ваджпаи, основаны на представлении о существовании внутреннего конфликта между личностью и обществом. Однако на деле такого конфликта нет. Личность является представителем неделимого общества, которое проявляет себя через нее. Личность – это главный инструмент общества и мера его достижений. Разрушение индивида приведет к потрясению общества. Развитие личности и развитие социума не противоречат друг другу.
По мнению Ваджпаи, капиталистическая система экономики, которая признает «экономического человека» в качестве ее центрального субъекта, не является адекватной. Корыстное стремление получить наибольшую прибыль является движущей силой этой системы, а конкуренция – ее регулятором. Это не соответствует индийской философии. В свою очередь, социализм, говорил Ваджпаи, возник как реакция на проблемы, созданные капитализмом. Цели социализма похвальны, но его результаты не принесли блага человечеству. Причина в том, что анализ общества и личности, в соответствии с учением Маркса, в своей основе – материалистический, а поэтому и неадекватный. Концепция конфликта классов не способствует постоянному сотрудничеству между гражданами. Капитализм и социализм расходятся в своей оценке значения частной собственности. Но оба ведут к централизации и монополизации. В результате человек, личность оказываются вне их внимания.
Индия нуждается в такой системе, продолжал Ваджпаи, при которой ничто не должно препятствовать инициативе личности, но при этом в ходе ее отношений с обществом не должен причиняться ущерб человеческим ценностям. Такая цель может быть достигнута в децентрализованной экономике.
Западный мир достиг большого материального прогресса, но в духовной сфере, по мнению Ваджпаи, ему не удалось добиться многого. Индия, со своей стороны, отстает в материальном развитии, и поэтому ее духовность превратилась в пустой звук. «Слабый не может реализовать свою духовность», – гласит санскритская мудрость. Не может быть духовного спасения без материального благополучия. Поэтому Индия должна стремиться к тому, чтобы быть сильной и материально обеспеченной, чтобы на этой основе укрепить здоровье нации, внести свой вклад в мировой прогресс вместо того, чтобы быть бременем для мирового сообщества[819].
Выборы 1967 г. существенно укрепили позиции БДС в парламенте – он стал третьей по числу депутатов партией в нижней палате после Конгресса и Сватантры. Впрочем, последняя вскоре перестала существовать как единое целое. Но особенно заметными были достижения БДС в штатах хиндиязычного пояса – Уттар-Прадеше, Бихаре и Харьяне, где он вышел на вторые позиции после Конгресса и даже участвовал в составе местных коалиционных правительств. Ему также удалось завоевать большинство мест в муниципальной корпорации Дели.
Таким образом, к концу 1960-х годов БДС заявил о себе как о крупной политической силе, реально претендующей на власть, по крайней мере в нескольких штатах. Одновременно происходило ослабление позиций Конгресса. А для БДС этот период закончился тем, что после убийства президента партии Упадхайя в феврале 1968 г. ее руководителем стал Ваджпаи.
Всеобщие выборы 1967 г.
Изменения в соотношении политических сил
Выборы 1967 г. принципиальным образом изменили политическую карту страны. Конгрессу удалось вновь прийти к власти в центре, но заметно ослабленным. Он набрал всего 41% голосов избирателей и 284 места в парламенте (из 520). Из оппозиционных Конгрессу партий наибольшего успеха добилась Сватантра – около 9% голосов и 42 места в парламенте, Бхаратия джана сангх – 9% голосов и 35 мест. А индийские коммунисты, выступавшие после раскола компартии порознь, смогли вместе получить 9,3% голосов (КПИ – 4,8%, КПИ (м) – 4,5%) и 33 места (соответственно 14 и 19). Народно-социалистическая партия набрала три процента голосов и получила 13 мест в парламенте, а созданная незадолго до выборов Объединенная социалистическая партия – 5% голосов и 23 места. Таким образом, после парламентских выборов 1967 г. Конгресс впервые с трудом получил более половины мест в парламенте. На долю всех национальных оппозиционных партий пришлось 35% голосов избирателей и 146 мест. Остальные почти 24% голосов и 90 мест достались региональным партиям и независимым кандидатам[820].
Основной урон Конгресс понес в девяти штатах (всего 17), где он не смог получить большинства в законодательных собраниях и в результате был отстранен от власти. Это крупные штаты – Уттар-Прадеш, Бихар, Западная Бенгалия, Керала, Мадхъя-Прадеш, Орисса, Панджаб, Тамилнаду и Харьяна, в которых проживало две трети населения страны.
В этих штатах были образованы неконгрессистские правительства. По характеру и составу политических партий их можно разделить на несколько групп. К первой относились правительства, возглавлявшиеся региональными националистическими партиями в Тамилнаду и Панджабе. Ко второй группе – коалиционные правительства во главе с отколовшейся от Конгресса региональной партией Бхаратия кранти дал (Индийская революционная партия) в Уттар-Прадеше и в Бихаре. Третью группу составляли коалиционные правительства с участием региональных партий, контролируемых правыми коалициями в Мадхъя-Прадеше, Ориссе и Харьяне. К четвертой группе относились коалиционные правительства с участием региональных партий в Западной Бенгалии и Керале во главе с коммунистами.
Всего на выборах 1967 г. в законодательные собрания штатов Конгресс смог получить 40% голосов избирателей, а доля его депутатских мандатов в собраниях сократилась до 49%. Такое заметное изменение в соотношении партийно-политических сил объяснялось как усилением оппозиционных Конгрессу партий, в том числе региональных, так и их способностью к объединению на антиконгрессистской основе.
Все семь национальных партий – Конгресс, Сватантра, Бхаратия джана сангх, КПИ, КПИ(м), НСН и ОСП – смогли набрать около 73% голосов избирателей и получили 79% мест в законодательных собраниях. Остальные 27% голосов и 21% мест достались на долю региональных партий и независимых депутатов[821].
Непосредственной причиной такого поражения Конгресса стал раскол в ряде организаций в штатах партии и усиление позиций как правых, так и левых сил. Монополия Конгресса на власть в стране была существенно подорвана. С этого времени ему приходилось вести борьбу как с правыми, так и с левыми партиями. Но не менее важным было сохранение единства самой партии, которое стало подвергаться все большим испытаниям в результате социально-экономического расслоения и политического размежевания в обществе.
После парламентских выборов 1967 г. правительство, как и прежде, возглавила И. Ганди. Заместителем премьер-министра и министром финансов стал Морарджи Десаи. Реагируя на утрату влияния в массах, Конгресс принял в мае 1967 г. программу «Десять пунктов», в которой подчеркивалась необходимость более динамичных усилий по построению общества «демократического социализма». Программа включала национализацию ряда крупных коммерческих банков и предприятий угольной промышленности, а также системы страхования, ликвидацию привилегий бывших правителей княжеств, введение ограничений на владение городской землей, реформу арендных отношений в деревне, мероприятия по ограничению власти монополий и концентрации экономической власти[822].
В обращении к нации в связи с национализацией банков И. Ганди напомнила, что решение о построении общества социалистического образца, принятое много лет назад, остается неизменным. Она подчеркнула, что контроль над банками как над «командными высотами экономики» является жизненно необходимым в такой бедной стране, как Индия. И. Ганди также заявила, что в последние годы Конгресс отошел от простого народа, поскольку провозглашенные им социалистические лозунги не были полностью реализованы. Вера народа в Конгресс и его правительство пошатнулась. Поэтому правительство должно предпринять необходимые шаги, чтобы восстановить доверие населения.
Однако эти меры встретили противодействие со стороны консерваторов в Конгрессе во главе с М. Десаи, который в знак протеста против такой политики был вынужден уйти в отставку. Решение правительства И. Ганди о национализации банков приветствовалось всеми оппозиционными партиями, кроме правых. Особенно активно выступали против этого Сватантра и Бхаратия джана сангх.
Раскол в Конгрессе в 1969 г.
Противостояние внутри Конгресса между левоцентристскими и правыми силами привело в ноябре 1969 г. к расколу партии – на Конгресс во главе с И. Ганди и Организацию конгресс, возглавленную М. Десаи и С. Ниджалингаппой. Левая оппозиция, за исключением Объединенной социалистической партии (ОСП), выступила в поддержку И. Ганди. Правые партии – Бхаратия джана сангх и Сватантра – поддержали Организацию конгресс. Примечательным было выступление в этой связи одного из лидеров БДС Балрадж Мадхока. «Раскол в Конгрессе, – заявил он, – хорошая новость для страны, и мы приветствуем его. Если бы Конгресс действовал в соответствии с завещанием Махатмы Ганди, раскол произошел бы еще в 1948 г., что привело бы к созданию двух жизнеспособных партий. Одну из них возглавил бы Неру, другую – Валлабхаи Патель. Нынешний раскол послужит катализатором политической поляризации»[823].
Правые в Конгрессе обвиняли И. Ганди в том, что она склоняется к коммунизму. Она отвергала эти обвинения, заявив, что Неру придерживался политики «левее центра», и именно эту линию она намерена продолжать.
Некоторые руководители Организации конгресс пытались объяснить раскол в партии не идеологическими причинами, а амбициями И. Ганди, ее стремлением «остаться навечно на посту премьер-министра даже ценой раскола». Об этом писал в 1970 г. один из лидеров Организации конгресс и ветеран единой партии Атулья Гхош. Такого же мнения придерживался С. Ниджалингаппа. Он заявлял, что после переизбрания И. Ганди на пост премьер-министра в 1967 г. она была «более озабочена своей персоной, своей властью и амбициями стать диктатором в стране». Эти и другие руководители Организации конгресс обвиняли И. Ганди в сотрудничестве с КПИ, которая якобы была заинтересована в расколе Конгресса[824].
Руководители Организации конгресс утверждали, что они будут придерживаться ранее заявленных единым Конгрессом социалистических целей. Однако на деле они оказались в одном лагере с Бхаратия джана сангхом, Сватантрой, а также с Объединенной социалистической партией. Все они занимали антиконгрессистские позиции.
Раскол в Конгрессе получил оформление в декабре 1969 г., когда обе партии провели отдельные сессии. Но еще до этого произошли серьезные изменения в конгрессистской фракции в парламенте. Организация конгресс во главе с ее лидером в парламенте М. Десаи стала располагать примерно 60 депутатскими мандатами в народной палате и превратилась в главную оппозицию правящей партии. А руководимый И. Ганди Конгресс сохранил относительное большинство, но имел в нем лишь 220 депутатов, то есть менее 50% от общего числа депутатов в народной палате. 17 ноября 1969 г. правые партии внесли предложение выразить недоверие правительству И. Ганди. Однако за него проголосовали всего 140 депутатов от Организации конгресс, БДС, Сватантры и некоторых депутатов-социалистов. В поддержку правительства И. Ганди выступило 306 депутатов. Помимо разделявших ее взгляды конгрессистов, за это правительство голосовали левые партии, включая КПИ и КПИ(м), а также депутаты от ряда региональных партий (ДМК, Акали дал) и часть независимых депутатов[825].
Таким образом, раскол в Конгрессе, вызванный изменением в соотношении партийно-политических сил в стране, в свою очередь, привел к принципиально новой ситуации в парламенте. Конгресс во главе с И. Ганди был вынужден прибегнуть к поддержке других партий, которые не столько разделяли ее политическую программу, сколько не хотели допустить к власти правые консервативные силы. Со всей очевидностью проявилось и то, что Конгресс начал утрачивать монополию на власть не только в штатах, но и в центре.
После раскола правительство во главе с И. Ганди провело национализацию 14 крупнейших банков, осуществило ряд других мер, намеченных в программе «Десять пунктов». Это также нашло свое отражение в четвертом пятилетнем плане (1969/70–1973/74). В этой связи И. Ганди подчеркивала значение государственного сектора, который должен был обеспечить необходимые инвестиции в металлургию, энергетику, машиностроение, нефтехимию[826].
Национализация важнейших отраслей индийской экономики сыграла свою роль в заметном их укреплении, что благотворно сказалось на экономическом росте в целом. Национализация банков сопровождалась созданием их филиалов по всей стране, привела к существенному увеличению банковских депозитов, накоплению средств, особенно в сельских районах. В этот же период были созданы благоприятные условия фермерам для проведения «зеленой революции». В результате Индия стала производить столько зерна, что смогла не только сделать запасы на следующие несколько засушливых лет, чтобы обеспечить свои потребности, но даже экспортировать его в другие страны[827].
Всеобщие выборы 1967 г. были последними, когда выборы в парламент и законодательные собрания штатов проводились одновременно. Основной причиной этого стала утрата повсеместной монопольной власти Конгрессом и неравномерное развитие политического процесса в разных штатах, в том числе из-за усиления в некоторых из них региональных партий, которые шли на выборы в законодательные собрания под лозунгами, больше отвечавшими настроениям местных избирателей, чем те, под которыми выступали Конгресс и некоторые другие национальные партии.
Обострение политической борьбы привело к тому, что в декабре 1970 г. И. Ганди распустила парламент. Она заявила, что ее партии нужен новый мандат от народа, чтобы проводить социалистическую и секулярную политику, и выдвинула лозунг «Гариби хатао!» («Долой бедность!»). Ганди подчеркивала, что правительство не в состоянии выполнить свою программу, так как его попытки ускорить социальные и экономические реформы наталкиваются на сопротивление реакционных сил[828].
С 1967 г. по 1971 г. Конгресс находился у власти одновременно не более чем в девяти штатах. А накануне внеочередных парламентских выборов, состоявшихся в марте 1971 г., он располагал властью всего в семи штатах из 18. На этих выборах Конгресс под руководством И. Ганди одержал убедительную победу, набрав 43,6% голосов и получив 350 мест в парламенте из 515. Провозглашенные Конгрессом лозунги демократии, социализма и секуляризма обеспечили этой партии поддержку огромных масс бедноты, в том числе мусульман и зарегистрированных каст.
Одновременно с парламентскими выборами тогда же, в 1971 г., состоялись выборы в законодательные собрания тоько трех штатов – Тамилнаду, Ориссы и Западной Бенгалии. В первом штате большинство мест вновь получила Дравида муннетра кажагам (Дравидская прогрессивная федерация – ДМК)[829], которая и сформировала правительство. Конгресс не выдвигал своих кандидатов в законодательное собрание «в обмен» на поддержку Конгресса со стороны ДМК на выборах в парламент от этого штата.
В Ориссе правый блок в составе Сватантры, местных партий Уткал конгресс и Джаркханд сформировал антиконгрессистское правительство. В Западной Бенгалии Конгресс не смог получить большинства в законодательном собрании и образовал коалиционное правительство с участием нескольких местных партий. Однако это правительство оказалось нестабильным и через несколько месяцев было вынуждено уйти в отставку.
На выборах в парламент 1971 г. четыре правые партии – Организация конгресс, Сватантра, Бхаратия джана сангх и ОСП – выступили единым альянсом под лозунгом «Индира хатао!» («Долой Индиру!»). Выборы не принесли ожидаемого успеха этому альянсу – он получил около 21% голосов и 47 мест в парламенте. По существу, эти партии «отобрали» друг у друга голоса. Результатом поражения правых сил стал фактический самороспуск Организации конгресс и Сватантры. Но Бхаратия джана сангх сохранил свою идентичность и продолжил борьбу на политической арене[830].
Эта тенденция подтвердилась и на выборах 1972 г. в законодательные собрания 16 из 21 штатов. На них Конгресс завоевал более 70% мест в собраниях, в то время как Организация конгресс – всего лишь 3% мест. Остальные партии альянса также потерпели поражение. Бхаратия джана сангх получил менее 4% мест, Сватантра – 0,6%, ОСП – 2%[831].
В результате Конгресс смог вернуться к власти в 13 штатах, но остался в оппозиции в трех, где состоялись выборы, – Нагаленде, Мегхалайи и Тамилнаду. Но за этот успех ему пришлось заплатить определенную цену. Он, по существу, впервые прибег к тактике предвыборных соглашений с национальными и региональными партиями, располагавшими влиянием в разных штатах. Так, он заключил соглашение о несоперничестве с КПИ в Бихаре, Западной Бенгалии, Карнатаке, Мадхъя-Прадеше, Панджабе и Раджастхане. Это стало возможным в результате определенной близости позиций обеих партий по некоторым вопросам социально-экономических преобразований, хотя главным мотивом для Конгресса в пользу такого сотрудничества было удержаться у власти в этих штатах, а для КПИ – укрепить свои позиции в противостоянии с КПИ(м).
И, тем не менее, даже на волне благоприятных обстоятельств (победа в войне с Пакистаном и образование Бангладеш) Конгресс не смог восстановить свои былые позиции и вернуть безраздельное господство. Выборы 1971 г. и 1972 г. показали, что, несмотря на победу, Конгресс утратил монополию на повсеместную власть во всех штатах страны. Одной из причин этого было усиление региональных партий, отказавшихся идти в фарватере его политики. По большому счету, все это было сопряжено с разочарованием населения в проводимой Конгрессом социально-экономической политике. Нарастала волна недовольства деятельностью Конгресса, которая была активно использована оппозицией.
После выборов 1971 г. правительство И. Ганди приступило к осуществлению социально-экономической программы. Важнейшей ее частью было дальнейшее проведение аграрных реформ – снижение «потолка» землевладения в деревне (до 10–18 акров) и распределение излишков земель среди безземельных крестьян и сельскохозяйственных рабочих, поскольку земельные реформы 1950–1960-х годов не дали ощутимых результатов.
Принятие законов, направленных на осуществление этих мер, вызвало обострение политической борьбы в стране и внутри Конгресса. Действия правительства натолкнулись на сопротивление помещиков и других крупных землевладельцев. Борьба в деревне отразилась на политической борьбе между партиями и в самом Конгрессе. В результате аграрная реформа приостановилась. Некоторые радикально настроенные члены Конгресса говорили, что партия, по существу, не стремится к проведению преобразований в пользу деревенской бедноты, а своими социалистическими лозунгами вводит в заблуждение людей.
Помимо аграрной реформы, острая борьба в стране и в Конгрессе разгорелась вокруг вопросов, связанных с национализацией свыше 100 иностранных и индийских страховых компаний, ряда промышленных предприятий. В то время под контроль государства перешло около 100 текстильных фабрик, владельцы которых угрожали их закрытием, ссылаясь на убыточность. В качестве компромисса между государством и предпринимателями возникла идея создания совместного сектора в экономике. Речь шла об использовании финансовых возможностей государства для контроля за деятельностью монополий (через покупку их акций). Со своей стороны, крупные промышленники настаивали на реприватизации предприятий государственного сектора.
Получив в парламенте подавляющее большинство депутатских мандатов, правительство смогло провести 26-ю поправку к конституции, на основании которой правители бывших княжеств были лишены привилегий раз и навсегда[832]. Затем оно вплотную занялось разработкой программы ликвидации бедности как инструмента обеспечения социальной справедливости и экономического роста. Эта программа нашла свое выражение в пятом пятилетнем плане Индии (1974/75–1978/79), который, по мнению ряда экономистов, был новым словом в осуществлении индийских реформ.
Его главной идеей была борьба с бедностью. Имелось в виду интегрировать процесс производства и распределения таким образом, чтобы потребление бедноты увеличивалось в процессе ее участия в производстве (преимущественно в сельском хозяйстве). Ставилась задача в течение пяти лет достичь устойчивого роста производства, при котором подушевое потребление 30% низших групп населения должно было превысить уровень бедности.
Для решения этой задачи руководству страны было представлено два варианта развития. Первый предусматривал ежегодный рост ВВП на 6,5%, при сохранении уровня потребления высших 30% населения с учетом получения внешних инвестиций и удлинения срока выполнения поставленной задачи. Второй вариант предполагал ежегодный рост ВВП на 5,5%, при некотором снижении потребления 30% высших групп. Предпочтение было отдано второму варианту, так как он обеспечивал более быструю ликвидацию бедности[833].
Планом предусматривался существенный рост сельскохозяйственного производства, повышение производительности малых и средних фермерских хозяйств, внедрение программ гарантированной занятости населения в сельской местности, развитие трудоемких малых производств в городах. Все это должно было сопровождаться улучшением образования, здравоохранения и продовольственного снабжения.
Изменения в положении женщин
В то время когда премьер-министром Индии была Индира Ганди, возникали естественные вопросы: каково положение простых индианок в обществе и семье, где они добились успеха и в чем их проблемы? 22 сентября 1971 г. постановлением правительства И. Ганди был впервые учрежден Комитет по положению женщин. Он должен был провести работу по исследованию изменений в положении женщин в ходе социально-экономического и политического развития страны после достижения независимости и определить основные задачи по улучшению их положения. Само создание такого комитета вызвало определенное недоумение среди общественности. Ведь в соответствии с конституцией Индии, женщинам гарантировалось полное равенство с мужчинами, они участвовали в работе парламента, самый высокий пост в стране занимала женщина.
И, тем не менее, в работе Комитета приняли участие видные индийские ученые, общественные деятели, представители политических партий, профсоюзов и женских организаций. Было проведено 75 исследований положения женщин по разным проблемам: законодательства, занятости, образования, здравоохранения и т.п. Был проведен анкетный опрос, в котором приняли участие 5603 человека, из них 75% женщин – представительниц различных социальных слоев города и деревни во всех штатах страны.
После изучения собранных данных Комитет обнаружил, что положение индийских женщин мало в чем изменилось за годы независимости. Более того, во многих отношениях оно даже ухудшилось. Их доля в населении за годы независимости продолжала снижаться. В 1951 г. на 1000 мужчин приходилось 946 женщин, в 1971 г. – 931. В отличие от большинства стран мира продолжительность жизни индийских женщин была меньше, чем у мужчин. Уровень грамотности женщин составил всего 22% (у мужчин 46%). За этими цифрами скрывалось неблагополучное положение женщин в семье и обществе.
По всем социально-экономическим показателям женщины серьезно отставали от мужчин. Особенно тяжелым было положение сельских женщин (сельское население в 1971 г. составляло 80,1% всего населения страны)[834]. Большинство трудящихся женщин были сельскохозяйственными работниками. В этой категории сельских тружеников число женщин было равно числу мужчин. Среди безземельных семей работниц было больше – 78%. Как правило, они выполняли наиболее вредные для здоровья виды работ, в том числе посадку риса, когда женщины стоят по щиколотку в воде. Традиционной обязанностью женщин оставалась доставка воды, обеспечение семьи топливом, в том числе приготовление кизяка из коровьего навоза и, конечно, приготовление пищи на примитивных печках. Женщины должны были ухаживать за многочисленными детьми и стариками.
С 1961 г. по 1971 г. доля участия женщин в промышленности сократилась с 31,5 до 17,4%, так как по мере модернизации производства были упразднены многие виды неквалифицированного труда, которые раньше выполнялись женщинами. И если доля занятых женщин в целом по стране за этот же период возросла с 23 до 28%, то это произошло в основном за счет увеличения числа женщин – сельскохозяйственных работниц. Характерно и то, что некоторые меры государства, направленные на улучшение положения женщин, объективно вели к снижению их трудовой активности. Так, принятие законов по защите трудящихся женщин (выдача пособий по беременности и родам, обязательное открытие детских садов на производстве, где занято более 50 женщин, и т.п.) сопровождалось их увольнением с работы. Таким способом предприниматели избегали дополнительных издержек, связанных с соблюдением законодательства.
Показателем ухудшения положения женщин из крестьянских каст стало внедрение многих обычаев, которые ранее были характерны только для высших каст и от которых они отказались в результате приобщения к грамотности и профессиональному образованию (соблюдения правил затворничества, детских браков, запрета на повторное замужество вдовы и пр.). Более того, практика выдачи приданого при замужестве дочери, ранее имевшая распространение только среди высших каст, со временем охватила практически все общество, даже те касты и племена, которые обычно брали выкуп при выдаче дочери замуж.
По существу, за первые 15 лет независимости социальные реформы коснулись женщин лишь из городских зажиточных высококастовых семей. Они имели возможность давать своим дочерям профессиональное образование. Именно в их среде появилось заметное число женщин – врачей, преподавателей вузов, ученых и политиков.
Тем не менее произошли некоторые позитивные изменения и в низших слоях общества. Все-таки заметно возросла грамотность среди женщин – с 6% в 1947 г. до 22% в 1971 г. Но даже эти скромные средние данные не относились ко всем частям Индии. В таком штате, как Бихар, в 1971 г. лишь 4% женщин были грамотными.
Иначе выглядело участие женщин в политике, в том числе в выборах – в 1971 г. в них участвовало 50% женщин. В начале 1970-х годов произошел заметный рост активности женских организаций, которые требовали улучшения положения женщин[835].
Авторы отчета Комитета по положению женщин подчеркивали, что женщины в своей массе остались за пределами прогрессивных форм общественного труда, в характере их занятости не произошло крупных структурных изменений. Обществу не удалось выработать новые нормы и создать новые институты, которые улучшили бы положение женщин. Большинство женщин не могли воспользоваться правами и возможностями, гарантированными конституцией[836].
В январе 1975 г. парламенту страны были представлены выводы и предложения, выработанные Комитетом по положению женщин в Индии[837]. Предложения комитета были приняты как руководство к действию при планировании социальной политики индийского государства. Однако их выполнение затянулось на долгие годы. Так, предложение о введении 33%-ной квоты для женщин во всех выборных органах власти даже частично не было реализовано в течение более чем 15 лет. И только в начале 1990-х годов она была узаконена в органах городского и сельского самоуправления. В 1996 г. на рассмотрение парламента был внесен законопроект о резервировании для женщин 33% мест в парламенте и законодательных собраниях штатов. Однако до конца 2010 г. он все еще не был принят нижней палатой парламента.
Обострение ситуации в стране
После убедительной победы в войне с Пакистаном в 1971 г., которая подняла мощную волну патриотизма в обществе, позиции И. Ганди стали крепкими, как никогда ранее. Именно тогда на политическую арену страны стремительно ворвался ее младший сын Санджай (1946–1980). До этого момента у него не было каких-то особых достижений в жизни. Его исключили из одной индийской школы, и он с трудом закончил другую. После этого Санджай недолго работал в Англии в фирме по обслуживанию и ремонту автомобилей Роллс-Ройс. Вернувшись в Индию, он решил создать компанию по выпуску малолитражных автомобилей «Марути». Получить лицензию на производство автомобиля не составило большого труда. Из 18 поданных заявок на этот проект была одобрена только заявка сына премьер-министра, хотя он не имел никакого опыта в этом деле[838]. Затем Санджай Ганди начал подыскивать участок земли для завода «Марути». Как и ожидалось, этот вопрос также был решен без каких-либо задержек. Главный министр штата Харьяна и верный последователь И. Ганди Банси Лал предоставил зарегистрированной Санджаем автомобильной компании «Марути» 290 акров земли по бросовой цене и кредит на ее приобретение[839]. В этой связи оппозиция в парламенте начала задавать премьер-министру неудобные вопросы. Однако И. Ганди их игнорировала. Некоторые советники премьер-министра предлагали ей отказаться от проекта «Марути» и дистанцироваться от Санджая. Но она не прислушалась к этим советам. А те, кто отважились давать их, быстро утратили влияние в аппарате премьер-министра.
Одновременно с реализацией автомобильного проекта «Марути», совместно с японской компанией Судзуки, Санджай Ганди начал делать первые шаги в политике. В мае 1971 г. он по поручению Индиры Ганди открыл кампанию по выборам в муниципальную корпорацию г. Дели. Затем Санджай стал активно участвовать в работе молодежной организации Конгресса и в 1980 г. был избран в парламент.
Не занимая никакого государственного поста, Санджай Ганди стал пользоваться большим влиянием в правительстве и административном аппарате, оказывать прямое воздействие на кадровую политику Конгресса и его правительства, снимать и устранять неугодных ему высших политиков и чиновников. И. Ганди поддерживала его, что вызывало недовольство в партии и сопротивление оппозиции, которая использовала это в политических целях.
Между тем осуществление программы ликвидации бедности оказалось под вопросом, в том числе в связи с повторявшейся засухой в период 1972–1975 гг. Положение ухудшилось после окончания войны с Пакистаном (1971 г.) и образования Бангладеш, что сопровождалось наплывом миллионов беженцев в Индию. Затем последовал нефтяной кризис 1973–1974 гг. Все это оказало крайне негативное влияние на экономическую и политическую жизнь страны. Реализация программы «Десять пунктов» натолкнулась на огромные трудности, связанные с противодействием со стороны крупных землевладельцев и промышленников[840].
Процесс консолидации правой, консервативной оппозиции, опиравшейся на крупных землевладельцев и отдельные группы буржуазии, стал заметно усиливаться во второй половине 1970-х годов. Под руководством Дж.П. Нараяна, который через 20 лет после ухода из политики вернулся к активной политической деятельности в качестве «лок нета» (народного вождя), оппозиция выдвинула лозунг «тотальной революции» методами неповиновения. Это подразумевало демократизацию политической жизни, борьбу против монополии Конгресса на власть и «авторитарных» методов правления И. Ганди, против коррупции в различных эшелонах власти и в обществе. Оппозиция сплотила значительную часть зажиточного крестьянства, средние городские слои, в том числе часть интеллигенции и студенчества. Она потребовала отставки премьер-министра.
Ситуация осложнилась в связи с неурожаем зерновых в 1972 г. Правительство И. Ганди объявило о национализации оптовой торговли зерном. Таким образом, оно стало единственным покупателем и продавцом пшеницы и риса с апреля 1973 г. Зерно стало исчезать с рынков. В ряде мест (Нагпуре, Бомбее, некоторых городах Майсора) начались продовольственные бунты. Предвыборный лозунг 1971 г. «Долой бедность!» не только утратил свое содержание, но и стал подвергаться насмешкам. А тем временем засуха в 1973 г. охватила районы с населением в 180 млн. человек. Она продолжилась в 1974 г. и 1975 г. Начали быстро расти цены на товары первой необходимости. В этих условиях И. Ганди обратилась за помощью во Всемирный банк и Международный валютный фонд. Однако оказанная Индии помощь не решила столь масштабную проблему.
В стране начались широкие антиправительственные выступления. Массовые забастовки, марши протеста против высоких цен и коррупции в правящей партии охватили многие районы страны. В мае 1973 г. в Уттар-Прадеше армейскими частями был подавлен бунт вооруженной полиции. В результате было убито 22 полицейских и 13 солдат. В январе 1974 г. началось массовое антиправительственное движение в штате Гуджарат под лозунгами борьбы с коррупцией, против «диктаторского» режима в центре. Более двух месяцев в этом штате проходили крупные выступления оппозиции, которые сопровождались грабежами лавок, поджогами правительственных учреждений, автобусов, нападениями на полицейские участки. В столице штата Ахмадабаде и еще в 105 городах был введен комендантский час. В ходе столкновений было убито 103 человека, 300 ранено. Более 800 человек были арестованы. На волне насильственных протестных выступлений возникло движение «Нав нирман» («Движение за восстановление»), которое фактически бросало вызов всей системе власти во главе с И. Ганди[841]. Его руководители требовали отставки главного министра правительства штата и роспуска законодательного собрания. И. Ганди согласилась на отставку главного министра, но упорно старалась сохранить законодательное собрание, в котором ее партия располагала большинством в две трети депутатов. Однако под давлением оппозиции она была вынуждена пойти на роспуск собрания в январе 1974 г.
Неожиданно для оппозиции в январе 1974 г., когда в Гуджарате движение «Нав нирман» находилось на подъеме, а недовольство правлением И. Ганди широко распространилось во многих штатах, ее партия одержала победу в законодательных собраниях Уттар-Прадеша и Ориссы. Это означало, что ее влияние в низах общества оставалось достаточно прочным. Кроме того, оппозиционные партии не сумели объединиться, чтобы противостоять правящему Конгрессу, который широко использовал административные ресурсы.
Вместе с тем эрозия влияния И. Ганди во многом была связана с многочисленными обвинениями в коррупции правящей партии. Все это не способствовало укреплению доверия к правительству И. Ганди. Один из таких, может быть, самых одиозных случаев был связан с делом Рустома Сохраба Нагарвалы.
24 мая 1971 г. в кабинете главного кассира Государственного банка Индии Вед Пракаша Малхотры раздался звонок. В телефонной трубке звучал голос премьер-министра. Малхотра получил указание выплатить шесть миллионов рупий человеку, который будет ждать его на определенной улице и представится как «господин из Бангладеш». Малхотра взял в банке затребованную сумму, сел в такси, прибыл в означенное место и передал деньги ожидавшему его человеку. Малхотра обнаружил обман после того, как прибыл в резиденцию премьер-министра, чтобы доложить об исполнении поручения и получить расписку за переданные деньги.
Оказалось, что организатором всего этого дела был некто Р.С. Нагарвала, бывший капитан армии, одновременно работавший в разведке. Именно он имитировал голос И. Ганди. В тот же день он был арестован. В парламенте началось бурное и возмущенное обсуждение этого инцидента. Задавались вполне логичные вопросы: звонила ли ранее премьер-министр Малхотре? Если не звонила, то как он мог узнать ее голос по телефону? Мог ли кассир взять такую большую сумму денег из банка, если раньше не было подобного прецедента? И вообще, чьи это были деньги?
В рекордно короткий срок – три дня, Нагарвала был осужден и приговорен к четырем годам строгого тюремного заключения. Но дело Нагарвалы не было раскрыто. Сначала он признался, что обманул Малхотру, затем потребовал пересмотра его дела. Но в марте 1972 г. он умер. Сообщалось, что у него было больное сердце. Вскоре и полицейский чиновник, расследовавший его дело, также скоропостижно скончался в автокатастрофе. После победы на парламентских выборах в 1977 г. правительство Джаната парти назначило комиссию по расследованию дела Нагарвалы. Однако она не нашла ничего, что могло бы скомпрометировать И. Ганди. Но как бы то ни было, эти события нанесли ущерб ее имиджу[842].
В мае 1974 г. началась всеиндийская забастовка железнодорожников, которая грозила парализовать всю страну. Правительство И. Ганди подавило забастовку с необычайной жестокостью. 20 тыс. рабочих и служащих железных дорог были арестованы. Семьи бастовавших были выброшены из ведомственных домов. По некоторым данным, кампанией по подавлению забастовки лично руководила И. Ганди. Она якобы высказалась в том духе, что забастовку надо «раздавить, и после этого ничего подобного не будет в течение 50 лет». Всеиндийская забастовка железнодорожников и ее подавление вызвали огромное волнение в обществе. Противостояние между бастующими и властями достигло своего предела[843].
Тогда же произошло событие, которое, судя по всему, должно было укрепить позиции правительства и И. Ганди, по крайней мере в обществе. 18 мая 1974 г. в Индии было взорвано ядерное устройство. И. Ганди заявила, что это испытание проведено в мирных целях. Фактическое присоединение Индии к клубу ядерных держав было встречено в стране с одобрением, хотя нашлось и немало критиков этого судьбоносного шага. Однако проблемы внутренней жизни страны довольно быстро отодвинули это научное и военно-стратегическое достижение И. Ганди на второй план.
Ситуация в стране накалялась. Возглавляемое Дж.П. Нараяном движение против «коррупционного и антидемократического» правительства И. Ганди стало приобретать всеиндийский характер. Сам Нараян, бывший социалист, а затем последователь ненасильственной идеологии Махатмы Ганди, выдвинул лозунг «тотальной революции» под призывами борьбы с коррупцией и демократизации общественной жизни. Он встретил отклик среди части молодежи, студенчества и средних городских слоев. Нараян даже говорил о «беспартийной демократии». Но на деле он фактически оказался в одном лагере с религиозно-общинным РСС, который был весьма далек от идеологии и практики ненасилия. Не случайно критики Нараяна говорили, что собравшиеся вокруг него оппозиционные партии объединились под одним главным лозунгом: устранить И. Ганди и ее партию от власти[844]. Так или иначе, но политическая инициатива перешла в руки Нараяна, который даже стал призывать армию и полицию не подчиняться «незаконным приказам» И. Ганди. Более того, он впрямую обратился к министрам конгрессистского правительства Дж. Раму и Я. Чавану присоединиться к его движению, чтобы «сбросить» Индиру Ганди.
В январе 1975 г. в Бихаре на железнодорожной станции Самастипур был убит министр железных дорог Лалит Нараян Мишра. Бомба была подложена под трибуну, с которой он выступал перед собравшимися. Мишра был первым кабинетным министром, который стал жертвой террористического акта. И. Ганди немедленно обвинила в убийстве тех, кто распространял «культ насилия и ненависти» – сгруппировавшимися вокруг Нараяна партиями и группировками. На это они ответили, что правительство И. Ганди само «избавилось» от Мишры, поскольку он стал неудобным для нее. И. Ганди, решительно отвергнув эти домыслы, заявила, что это убийство стало подготовкой к ее устранению, и добавила: «Когда меня убьют, то они скажут, что я сама устроила это»[845].
Напряжение в стране нарастало. Оппозиция во главе с Нараяном набирала силу. Весной 1975 г. она организовала одну из крупнейших демонстраций перед зданием парламента в Дели. 2 апреля 1975 г. 79-летний Морарджи Десаи объявил голодовку, требуя назначения новых выборов в Гуджарате. Опасаясь осложнений, И. Ганди назначила выборы в этом штате на начало июня 1975 г. 12 июня, когда выборы уже закончились и при подсчете голосов стало ясно, что они были не в пользу Конгресса, в Высоком суде Аллахабада судья Джагмохан Лал Синха прочитал свой вердикт по иску социалиста Радж Нараяна против И. Ганди. Чтобы избежать утечки, судья от руки написал главную часть своего решения. Высокий суд обвинял И. Ганди в нарушении правил проведения избирательной кампании 1971 г. в округе Рае-Барели (штат Уттар-Прадеш), от которого она была избрана в парламент. Тогда она добилась победы над Радж Нараяном. Суд отменил избрание И. Ганди в парламент от этого округа в 1971 г. и запретил ей занимать выборную должность в течение шести лет. И. Ганди была обвинена в коррупционной деятельности во время тех выборов. По существу, речь шла о технических вопросах: правительственные чиновники и инженеры строили трибуны для ее предвыборных митингов, личный секретарь премьер-министра Яшпал Капур стал ее агентом на выборах до того, как была принята его отставка с государственной службы. Судья также приостановил исполнение своего вердикта на 20 дней, чтобы позволить И. Ганди «предпринять альтернативные меры».
Буквально через несколько часов после вынесения вердикта суда стали поступать сведения о результатах выборов в Гуджарате. На этих выборах антиконгрессистской оппозиции удалось создать наскоро сколоченный блок «Джаната фронт» («Народный фронт»), объединивший Организацию конгресс, БДС, социалистов и ряд мелких партий. Одним из руководителей этого фронта стал Морарджи Десаи, а духовным лидером – Дж.П. Нараян. В обстановке массовых антиконгрессистских настроений Конгресс потерпел в Гуджарате поражение.
Решение Высокого суда потрясло страну. Оппозиция решила воспользоваться сложившейся ситуацией и начала массовую кампанию гражданского неповиновения, требуя отставки премьер-министра и характеризуя ее деятельность как «автократическую и деспотическую». Однако И. Ганди не собиралась уходить, а готовилась дать бой оппозиции. Она подала апелляцию в Верховный суд Индии на вердикт судьи Высокого суда Аллахабада с просьбой о безусловной приостановке исполнения этого решения. 24 июня дежурный судья Верховного суда Кришна Айяр (Верховный суд в это время находился на каникулах) вынес решение – условная приостановка вердикта Высокого суда Аллахабада. Это означало, что И. Ганди могла оставаться на посту премьер-министра и выступать в парламенте, но не могла голосовать в нем впредь до окончательного решения по ее апелляции.
После этого оппозиция с новой энергией возобновила требования об отставке И. Ганди с поста премьер-министра. Некоторые руководители Конгресса считали целесообразным, чтобы она временно ушла в отставку. На это время один из ее коллег по кабинету министров (упоминался Сваран Сингх) мог бы исполнять обязанности премьер-министра до вынесения Верховным судом окончательного решения по ее апелляции.
Однако ближайшее окружение И. Ганди – ее сын Санджай и главный министр Западной Бенгалии Сидхартха Шанкар Рай, известный юрист и друг ее детства (его дед Чита Ранджан Дас и дед Индиры Мотилал Неру были соратниками и близкими друзьями), посоветовали ей не подавать в отставку. (Позже И. Ганди говорила своему биографу: «Что еще я могла сделать, кроме того, как остаться на посту премьер-министра? Вы знаете, в каком состоянии была страна. Что могло бы произойти, если бы никто ее не возглавил? Я была единственным человеком, который мог это сделать»[846]. Некоторые индийские исследователи говорили даже о том, что был создан «культ личности» И. Ганди, которой якобы не было альтернативы. Этому способствовало создание мифа, будто только династия Неру может удержать страну в рамках поступательного демократического развития.)[847]
И. Ганди приняла решение о введении чрезвычайного положения в стране[848]. Не поставив в известность кабинет министров, поздно вечером 25 июня она в сопровождении Рая прибыла в президентский дворец и сообщила президенту Фахруддин Али Ахмеду о решении ее правительства ввести чрезвычайное положение. Президент, не задавая вопросов, подписал этот документ. По правилам, И. Ганди должна была предъявить президенту соответствующую резолюцию кабинета министров, но поскольку большая часть руководства Конгресса, его парламентской фракции, министров центрального правительства и конгрессистских главных министров в штатах выступала в поддержку И. Ганди, она не сомневалась в получении их согласия.
Чрезвычайное положение (1975–1977 гг.)
26 июня 1975 г. в стране было введено чрезвычайное положение. В 6 часов утра собрался кабинет министров. Прокламация о введении чрезвычайного положения была одобрена «в считанные минуты», никакой дискуссии не было. Затем это решение было успешно проведено и через парламент. Тогда же в заявлении по Всеиндийскому радио И. Ганди сказала: «Президент объявил чрезвычайное положение. Не нужно паниковать». Затем она упомянула о проведении «арестов в целях предосторожности», однако не назвала фамилии задержанных лиц[849]. Но еще до этого, накануне в полночь, подверглись аресту видные деятели и активисты оппозиционных партий (по разным оценкам, от 30 тыс. до 100 тыс. человек, включая М. Десаи, Дж.П. Нараяна, А.Б. Ваджпаи), запрещена деятельность 26 религиозно-общинных и левоэкстремистских организаций и наксалитских группировок, введена цензура печати, ограничены полномочия судов и основные права граждан. Одновременно Верховным судом Индии было отменено решение Высокого суда Аллахабада[850].
Оппозиционные партии осудили репрессивные действия властей, в первую очередь аресты участников кампании неповиновения.
1 июля 1975 г. правительство И. Ганди провозгласило Программу из 20 пунктов, которая во многом была продолжением предыдущей социально-экономической политики. Наиболее важными среди предложенных мероприятий были: снижение цен на продовольствие и другие жизненно важные товары, реализация на деле аграрной реформы – изъятие излишков земли сверх «потолка» у землевладельцев и распределение ее среди безземельных крестьян и сельскохозяйственных рабочих, освобождение сельской бедноты от кабальной задолженности[851]. В программе также содержалось положение о целесообразности либерализации в сфере частного предпринимательства. Правительство заявило, что оно не намерено продолжать национализацию.
Для подкрепления своих позиций в народе правительство И. Ганди провело в 1976 г. в парламенте 42-ю поправку к конституции. В Преамбулу основного закона, характеризующую устройство государства, к формуле «Индия – суверенная демократическая республика» были добавлены слова «социалистическая, светская». Идея секуляризма зафиксировала на государственном уровне необходимость регулирования отношений между государством и религиозными общинами в целях сохранения единства страны[852]. Вместе с тем немалый ущерб влиянию Конгресса в массах нанесла деятельность Санджая Ганди, который выдвинул свою программу из пяти пунктов, обращенную в основном к молодежи. Ее цель – каждому члену партии обучить грамоте одного неграмотного, бороться с неприкасаемостью, посадить одно дерево, бороться с обычаем выдачи приданого за невестой и ограничить рождаемость двумя детьми на семью. Программа С. Ганди была признана руководством Конгресса в качестве официальной. Ее осуществление властями, особенно в той части, которая касалась ограничения рождаемости, сопровождалось принуждением и насилием. По некоторым данным, была проведена «добровольная стерилизация» сотен тысяч мужчин и женщин. Насилием также сопровождалось «наведение» порядка в городах, а по существу, переселение огромных масс бедноты, особенно мусульман и низших каст, за их пределы. Это вызывало протесты населения, происходили столкновения с полицией, в результате чего было много жертв[853].
С. Ганди начал активно вмешиваться в отношения Конгресса с другими партиями, в том числе с КПИ, которая поддерживала И. Ганди в вопросе чрезвычайного положения. В декабре 1975 г. в одном из интервью он обрушился на коммунистов, назвав их «непатриотами и предателями» из-за их оппозиции конгрессистской кампании «Прочь из Индии!» 1942 г. Одновременно С. Ганди выступил против основ политики Конгресса. Он осудил работу государственного сектора и призвал приватизировать государственные промышленные предприятия. Это вызвало негативную реакцию как коммунистов, так и левоцентристов, но нашло горячий отклик со стороны большого бизнеса, который провозгласил его «новым Мессией»[854]. В годы чрезвычайного положения Конгресс во многом утратил свое политическое влияние. Конструктивную работу в массах он подменял выдвижением популистских лозунгов в поддержку И. Ганди. На съезде Конгресса в Гаухати президент партии Дев Кант Баруа провозгласил лозунг: «Индия – это Индира, Индира – это Индия».
Это был самый сложный период за все годы пребывания И. Ганди у власти. Сама она следующим образом определила причины, приведшие к введению чрезвычайного положения в стране. И. Ганди заявила, что в Индии был создан климат насилия, который привел к убийству одного из министров правительства (Л.Н. Мишры) и покушению на главного судью Верховного суда Индии. Оппозиционные партии разработали целую программу с целью парализовать деятельность властей. Они даже призывали армию не исполнять приказов. Эта программа должна была начаться 29 июня 1975 г. Нет сомнения, говорила И. Ганди, что это привело бы к огромным нарушениям общественного порядка и непоправимому ущербу для экономики. Такого рода программа не имела ничего общего с демократией и была антинациональной. Поэтому ее следовало предотвратить[855].
Чрезвычайное положение, которое действовало в стране в течение 19 месяцев, стало водоразделом в истории независимой Индии. Оно оставило глубокие шрамы на демократической политической системе Индии. Чрезвычайное положение создало оппозицию, которая узаконила популистское пренебрежение по отношению к установившимся демократическим институтам[856]. Оно показало хрупкость этих институтов, которым противостояли многообразные неконституционные организации и формирования, созданные в различных районах страны. Попытки разрешить кризис управления и власти с помощью чрезвычайного положения привели лишь к усугублению ситуации. И. Ганди сама оказалась политическим пленником этого процесса.
Много позже политический обозреватель Индер Малхотра назвал введение чрезвычайного положения «катастрофической ошибкой, самым главным грехом» И. Ганди. Он попытался объяснить причину такого решения премьер-министра тем, что «ее невежество в юриспруденции, незнание законов сделали ее полностью зависимой от С.Ш. Рая». В отличие от своего отца и деда, которые были юристами, так же как и многие другие лидеры национально-освободительного движения, и самый знаменитый из всех Махатма Ганди, Индира не имела подобной подготовки. Однако в ее кабинете были знатоки конституционного права, но она пренебрегла ими в желании сохранить тайну принятого ею решения[857]. Но главное, конечно, состояло не в этом, а в стремлении сохранить власть.
Коалиционное правительство Джаната парти
В крайне сложной политической обстановке правительство И. Ганди довольно неожиданно объявило 18 января 1977 г. о проведении выборов в парламент. Смягчение законов чрезвычайного положения в связи с предстоявшими выборами изменило политическую ситуацию. Из тюрем были освобождены оппозиционные лидеры, принадлежавшие к разным политическим партиям. Оппозиция вновь начала объединяться на антиконгрессистской основе. По инициативе Нараяна, выпущенного из тюрьмы несколько ранее в связи с тяжелой болезнью, был создан коалиционный блок Джаната парти. В его состав вошли Организация конгресс, Бхаратия джана сангх, Бхаратия лок дал (Индийская народная партия) и Социалистическая партия. Как писал политолог Джанардан Тхакур, «именно Индира Ганди непреднамеренно дала жизнь Джаната парти… Если бы не родовые муки чрезвычайного положения и тот сюрприз, который Индира преподнесла оппозиции, Джаната парти так и осталась бы мечтой»[858].
Джаната парти, несмотря на ее консервативный облик, подчеркивала важность борьбы за социально-экономические права простого народа, утверждала, что отстаивает идеи и ценности Махатмы Ганди и видит свою задачу в построении в Индии демократического и социалистического общества, опирающегося на наследие и традиции национально-освободительного движения. Джаната парти осуждала пороки капитализма, элитарного потребительского общества. Она обвиняла Конгресс в неспособности реализовать законы о введении ограничений на размеры землевладений и наделить землей безземельных крестьян, особенно из далитов и племен, и обещала принять необходимые меры по решению этих проблем. В промышленной сфере ставилась задача борьбы с ростом влияния монополий и концентрацией экономической власти. Таким образом, Джаната парти, по существу, «перехватывала» левоцентристские лозунги Конгресса в условиях, когда они оказались выхолощенными насильственной, авторитарной политикой, проводившейся группировкой Санджая Ганди.
Еще одним ударом по престижу Конгресса стал выход из него 2 февраля 1977 г. группы видных деятелей во главе со старейшим членом руководства партии Джагдживаном Рамом, которая объявила о создании новой партии Конгресс за демократию (КЗД), провозгласив в качестве своих целей демократию, социализм и секуляризм – против «диктатуры Индиры Ганди и ее сына Санджая». КЗД сразу же пошла на союз с Джанатой.
На состоявшихся в марте 1977 г. выборах блок Джаната парти – Конгресс за демократию одержал убедительную победу над Конгрессом. Он завоевал 43,2% голосов и 298 мест в парламенте из 542. После выборов к этому блоку присоединилась Широмани акали дал (Панджаб), получившая 8 депутатских мандатов.
Конгресс потерпел тяжелое поражение. Он смог завоевать всего 35% голосов и 153 места в парламенте. В своих избирательных округах проиграли Индира и Санджай Ганди, а также больше половины членов правительства[859].
Исполняющий обязанности президента Индии Б.Д. Джатти (в феврале 1977 г. скончался президент Ахмед) принял последнюю рекомендацию правительства Конгресса – об отмене чрезвычайного положения, затем и отставку И. Ганди с поста премьер-министра. Поскольку Джаната парти не смогла сразу сформировать правительство, Джатти попросил И. Ганди оставаться на своем посту до тех пор, пока не будет назначен новый премьер-министр. На этот пост претендовали трое – М. Десаи, Ч. Сингх и Дж. Рам. Для разрешения создавшегося положения они обратились к старейшим политикам – Дж.П. Нараяну и Дж.Б. Крипалани. Те предложили на пост лидера парламентской фракции Джаната парти Морарджи Десаи. 23 марта он принял присягу в качестве премьер-министра. В кабинете министров нового правительства шесть министерских портфелей получила Организация конгресс, по четыре – Бхаратия джана сангх и Бхаратия лок дал (БЛД), три – Социалистическая партия, два – Конгресс за демократию. Министром внутренних дел был назначен Чаран Сингх (БЛД), иностранных дел – А.Б. Ваджпаи (БДС), обороны – Дж. Рам (КЗД). На следующий день на огромном массовом митинге в Дели в честь победы Джаната парти на выборах главным выступавшим был М. Десаи, но особенно остро говорил А.Б. Ваджпаи. Он отметил мудрость индийского народа, которая позволила «отправить Индиру в мусорный ящик истории»[860].
Хорошо понимая значимость регионов и влияния в штатах, Джаната парти начала свою деятельность с того, что использовала положение конституции (ст. 356) о временном переходе всех прав штата к Союзу в случае несостоятельности конституционного механизма в штате, то есть возникновения каких-либо серьезных внутренних осложнений, с которыми правительство штата не может справиться собственными силами. При таких обстоятельствах президент Индии (а фактически центральное правительство) мог принять на себя все или часть функций правительства штата, передать законодательные права штата парламенту. В таком случае законодательное собрание штата могло быть распущено и назначены новые выборы. Прокламация президента о делегировании Союзу власти представлялась на утверждение парламента. Она объявлялась на срок до шести месяцев, но могла быть продлена парламентом до трех лет. В конституции (ст. 365) разъяснялось, что под такую ситуацию подходил и тот случай, когда действия штата расходились с указаниями, данными центром, или не были направлены на их выполнение[861].
Блок Джаната парти распустил законодательные собрания во многих штатах и ввел в них президентское правление. После этого в этих штатах были проведены новые выборы с использованием административных и партийных ресурсов. К концу 1977 г. правительство Джаната парти полностью контролировало власть в 10 штатах, а еще в двух делила ее – в Панджабе с местной партией Акали дал, в Трипуре – с КПИ(м). В пяти штатах – Андхра-Прадеше, Ассаме, Карнатаке, Махараштре и Мегхалайе – действовали правительства Конгресса, в двух штатах – правительства левых и региональных партий во главе с КПИ(м) (в Западной Бенгалии) и КПИ (в Керале). В Тамилнаду у власти находилась партия Анна ДМК, названная так в честь умершего популярного главного министра штата Аннадураи. Она образовалась в результате раскола ДМК в 1972 г. (Впоследствии Анна ДМК была переименована во Всеиндийскую Анна ДМК – АИДМК.) В штате Джамму и Кашмир правила местная партия Национальная конференция. Штат Нагаленд управлялся центром в рамках президентского правления. Таким образом, блок Джаната парти продолжил битву за влияние в штатах, начатую в 1967 г., используя для этого преимущественно административные рычаги.
Основную роль в новом правительстве играл Бхаратия джана сангх, который из всех участников коалиции был наиболее организованной массовой партией и располагал самой большой депутатской группой (100 мандатов) в парламенте. Он во многом навязывал свои решения партнерам в правительстве, у которых не было столь значительных организационных возможностей и партийных кадров. А поскольку БДС обладал и тем и другим, то вполне естественно, что он находился в лучшем положении, чем другие партии коалиции. В правительстве возник конфликт, который обострился после того, как другие члены коалиции обвинили БДС в так называемом двойном членстве – одновременно в этой партии и в индусской религиозно-общинной организации РСС, которая оказывала влияние на деятельность правительства.
Бхаратия джана сангх стремился усилить свое влияние, образуя блоки с другими партиями и движениями. Когда в БДС обсуждался вопрос о возможном сотрудничестве с начавшимся в 1973 г. антиконгрессистским движением во главе с Дж. П. Нараяном, один из лидеров БДС Л.К. Адвани утверждал, что партия достигла своего «идеологического плато» и для расширения сферы влияния ей нужно сотрудничать с другими силами. Поэтому БДС пошел на создание коалиционного блока Джаната парти. По словам Ваджпаи, БДС решил не настаивать на своей «идентичности», а объединиться с другими антиконгрессистскими группировками.
Лидеры БДС считали обвинение в двойном членстве необоснованным, так как Джаната парти не имела общего членства. А главное, как писал Ваджпаи, БДС предпочел занять твердую позицию. Лидеры этой партии, проведшие почти всю свою сознательную жизнь в РСС, не могли вдруг порвать все отношения с этой организацией. Они решили выйти из правительства, но не идти на идеологический компромисс. Истинная причина истории с двойным членством состояла в том, что БДС был самой сильной частью Джаната парти. Однако были и более глубокие причины, которые привели к выходу БДС из Джаната парти и расколу последней. Социальная база Джаната парти состояла как из представителей высоких каст, преимущественно крупных землевладельцев, так и из низких каст – в основном малоземельных крестьян. Попытки лидеров отсталых крестьянских каст использовать пребывание у власти в составе Джаната парти для укрепления своих позиций (например, введение в Уттар-Прадеше и Бихаре квот для этих каст в государственных учреждениях и учебных заведениях) вызвали резкий протест высших каст, широко представленных в БДС. Именно в этом состояла главная суть противоречий внутри коалиционного блока Джаната парти, что и привело к его расколу[862].
В течение первого года правления Джаната парти в стране было зарегистрировано более 10 тыс. столкновений на кастовой почве. Одно из них произошло в бихарской деревне Белчи 27 мая 1977 г., где девять бывших неприкасаемых были сожжены толпой индусов из высоких каст.
И. Ганди в это время находилась в состоянии глубокой депрессии после поражения на выборах. Она собиралась уйти из политики и поселиться в Гималаях. Однако трагедия в Белчи изменила все ее планы. Ее политический инстинкт подсказал – это может быть началом возвращения на олимп власти. И. Ганди быстро приняла решение – она вылетела в столицу Бихара Патну и оттуда направилась в Белчи. Было время дождей, дороги размыло. С автомобиля она пересела на трактор, а затем и на слона. Так она добралась до Белчи, выразила соболезнование и утешила семьи погибших бедняков[863].
Этот поступок вернул И. Ганди на политическую авансцену. Один из видных индийских политиков Мадху Лимайе писал, что посещение И. Ганди деревни Белчи помогло ей осудить безразличие правительства Джаната парти к судьбе бедняков и неприкасаемых. Эта поездка восстановила образ И. Ганди как друга бедных и униженных. Это также продемонстрировало конгрессистам, что именно она является человеком действия и только ей одной можно доверять в борьбе за возвращение Конгресса к власти[864].
Неуклюжие попытки правительства Джаната парти блокировать деятельность И. Ганди оказались контрпродуктивными. Они скорее способствовали росту ее престижа как гонимой и преследуемой властями. Так, по указанию министра внутренних дел Чаран Сингха был подготовлен ордер на ее арест по обвинению в коррупции. И. Ганди была арестована и на автомашине направлена в соседний с Дели штат Харьяну – подальше от политизированной общественности столицы. Однако при остановке у железнодорожного переезда И. Ганди вышла из машины. Ее окружили многочисленные прохожие и в их присутствии сопровождавшему ее адвокату удалось доказать полицейским, что ордер на арест не действует за пределами Дели. Полиция была вынуждена вернуть И. Ганди в Дели, где она провела ночь в полицейском участке. На следующий день судья рассмотрел это дело и вынес вердикт в ее пользу, посчитав обвинения необоснованными и несущественными.
Эта промашка правительства дорого обошлась ему, так как еще больше повысила шансы И. Ганди на возвращение к власти. В феврале 1978 г. партия И. Ганди выиграла выборы в штатах Андхра-Прадеш и Карнатак. При этом главным организатором этих выборов была именно И. Ганди. Этот успех побудил ее к тому, чтобы попытаться вновь стать членом парламента, и ей это удалось сделать в округе Чикмаглур в штате Карнатак.
Но как только И. Ганди появилась в парламенте, правящая группировка обвинила ее в том, что в 1974 г., находясь на посту премьер-министра, она препятствовала расследованию нарушений, связанных со строительством завода по производству автомобилей Марути, главным владельцем которого был ее сын Санджай Ганди. На основании этого обвинения И. Ганди посадили в тюрьму, но после вмешательства одного из влиятельных членов семейства промышленника Бирлы через неделю ее освободили. Решением комиссара по выборам она была исключена из состава членов парламента. Но все это лишь добавило И. Ганди популярности, и на следующих парламентских выборах она снова была избрана от того же округа[865].
В 1978 г. в Конгрессе произошел новый раскол. Из руководимой И. Ганди партии вышел ряд видных конгрессистов, которые обвиняли ее и Санджая в авторитарных методах правления, насильственном проведения программы ограничения рождаемости и т.п. Новую группировку конгрессистов возглавил бывший министр обороны Индии Я. Чаван, а затем главный министр штата Карнатак Деврадж Урс. По имени последнего эта группировка получила название Конгресс (У), а большинство партии во главе с И. Ганди – Конгресс (И). С 1978 г. по 1984 г. И. Ганди бессменно была президентом этого Конгресса (И)[866].
А тем временем в правительстве Джаната парти разрастался конфликт между премьер-министром М. Десаи и министром внутренних дел Ч. Сингхом. В июне 1978 г. М. Десаи уволил Ч. Сингха из кабинета министров. На это Ч. Сингх, пользовавшийся большим влиянием среди своей касты джатов-земледельцев в штате Уттар-Прадеш, организовал огромную демонстрацию фермеров в Дели. В ней участвовало около 200 тыс. крестьян из Северной Индии, которые прибыли в столицу на тракторах и грузовиках. Эта демонстрация силы вынудила премьер-министра изменить свое решение и вернуть Ч. Сингха в состав правительства в качестве заместителя премьер-министра и министра финансов (другим заместителем премьера был лидер партии Конгресс за демократию Джагдживан Рам). Но примирение между М. Десаи и Ч. Сингхом было недолгим. Тем более что в Джаната парти возник новый конфликт, на этот раз с Бхаратия джана сангхом.
Вслед за выходом БДС из правительства последовал разрыв отношений с еще одним участником коалиции – Социалистической партией. Правительство во главе с М. Десаи потеряло большинство в парламенте и вынуждено было уйти в отставку в июле 1979 г.
В свою очередь, Ч. Сингх вступил в оппортунистический союз со своим «заклятым врагом» И. Ганди, которая согласилась поддержать его в качестве премьер-министра. Эта политическая игра нужна была И. Ганди для того, чтобы подготовиться к новым, внеочередным выборам в парламент.
В конце июля Ч. Сингх был приведен к присяге президентом Н.С. Редди в качестве нового премьер-министра страны. Но уже через месяц И. Ганди отозвала поддержку Ч. Сингху со стороны партии Конгресс (И). Правительство Ч. Сингха осталось в меньшинстве в парламенте. Еще в течение месяца президент рассматривал возможность альтернативных предложений по формированию правительства. Их не последовало. Было объявлено о подготовке к внеочередным выборам в парламент, которые были назначены на январь 1980 г. До этого времени правительство во главе с Ч. Сингхом, по существу, выполняло технические функции.
В октябре 1979 г. умер Джай Пракаш Нараян, духовный лидер борцов против авторитаризма И. Ганди. На его похороны в Патне приехали не только лидеры Джаната парти, но и И. Ганди с сыном Санджаем.
Правительство Джаната парти, состоявшее из пестрого блока оппозиционных партий, различных по своей идеологии и имевших разную социальную базу, не смогло проводить конструктивную политику и добиться сколько-нибудь серьезных успехов в решении сложных социально-экономических задач, стоявших перед страной. Главные из них были – рост безработицы, нищета огромной массы населения, усиление инфляционных процессов. В деревне обострилась социальная обстановка, возросло число религиозно-общинных и межкастовых столкновений. Особенно от этого страдали низы общества, включая зарегистрированные касты и племена. В городах ширилось забастовочное движение, главным требованием которого было улучшение положения рабочих, в том числе увеличение заработной платы и улучшение условий труда.
Неспособность правительства Джаната парти решать стоявшие перед страной сложные проблемы усугубилась тем, что участники этой коалиции «тянули» в разные стороны, стремились использовать возможности пребывания у власти не только для узкопартийных, но и личных целей. Как отмечали многие индийские аналитики, дело доходило до того, что и в центре, и на местах руководители Джаната парти стали откровенно обогащаться за государственный счет. Даже традиционные антиконгрессистские издания писали о «смерти идеализма» в партиях этого коалиционного блока, о том, что Конгрессу потребовалось 30 лет, чтобы «отказаться от своих принципов», а Джаната парти – всего один год[867].
Несмотря на все проблемы и недостатки правительства Джаната парти, его деятельность в течение неполных трех лет (1977–1980 гг.) стала важным звеном индийской политики. Впервые за годы независимости Индии к власти пришло альтернативное Конгрессу правительство. Система управления стала более децентрализованной. Произошли перемены и на общественном уровне, которые выразились в более активном участии населения в политическом процессе, особенно социальных низов.
Правительство Джаната парти смогло внести поправки в конституцию Индии, направленные на демократизацию общественной и политической жизни. Одной из них была 44-я поправка к основному закону страны (декабрь 1978 г.), которая затрудняла введение чрезвычайного положения в стране. В частности, теперь требовалось одобрение этого двумя третями членов парламента. Характерно, что за принятие этой поправки голосовала и И. Ганди[868].
Возвращение Конгресса во главе с И. Ганди к власти
Раскол в Джаната парти, ошибки и неудачи ее правительства позволили И. Ганди и ее сторонникам активно вмешиваться в политический процесс и шаг за шагом брать инициативу в свои руки.
В результате на внеочередных выборах в парламент в начале 1980 г. Конгресс во главе с И. Ганди вновь пришел к власти. Партия завоевала 42,5% голосов избирателей и 351 место в парламенте. Конгресс (У) смог получить лишь 6,5% голосов и 13 мест, что предопределило его последующий уход с политической арены. Входившие в Джаната парти группировки потерпели сокрушительное поражение – у них осталось в парламенте всего лишь 71 место. БДС смог провести в парламент всего двух депутатов. Несколько усилили свои позиции левые партии – они получили более 50 депутатских мандатов, в том числе КПИ (м) – 36, КПИ – 11[869].
После разгромного поражения на выборах Бхаратия джана сангх предпринял шаги по обновлению партии. В апреле 1980 г. БДС была преобразована в Бхаратия джаната парти (Индийская народная партия – БДП), что должно было символизировать разрыв с прошлым и освобождение от клейма коммунализма.
Победа Конгресса на выборах 1980 г. позволила И. Ганди вновь стать премьер-министром. К этому времени социально-экономическая ситуация в стране еще более обострилась, что было связано с засухой и неурожаем 1979 г., а также с резким повышением цен на нефть на мировом рынке, что привело к росту расходов на импорт энергетических ресурсов.
Для выхода из создавшегося положения правительство Конгресса вступило в переговоры с Международным валютным фондом (МВФ) с целью получения крупного кредита. Были оговорены условия его предоставления: либерализация импорта, ослабление контроля над ценами, дерегулирование промышленного производства в отдельных отраслях, развитие экспортно-ориентированной индустрии, сокращение расходов в государственном секторе экономики, снижение налогов и т.д. Согласованная с международными финансовыми организациями программа начала реализовываться в ноябре 1981 г. Однако ее выполнение было приостановлено, так как она не дала требуемого результата, а только привела к увеличению внешних долгов. Страна использовала 3,9 млрд. из предусмотренных программой МВФ 5 млрд. долларов[870].
После возвращения к власти в 1980 г. И. Ганди сразу занялась «исправлением» ситуации в штатах. Она отправила в отставку правительства в девяти штатах страны. На последовавших за этим выборах в законодательные собрания этих штатов Конгрессу в основном удалось решить задачу изменения расстановки политических сил в штатах в свою пользу[871]. В восьми из них он получил большинство в собраниях и сформировал там свои правительства.
Актуальность и важность проблемы центр–штаты получили свое выражение в работе сессии Всеиндийского комитета Конгресса в октябре 1983 г. в Бомбее. Конгресс заявил, что он «поощряет ответственное обсуждение отношений между центральным правительством и штатами в свете тех событий, которые произошли со времени принятия конституции». Одновременно была подчеркнута «особая важность существования сильного центрального правительства для сохранения единства и независимости страны»[872].
Выступая в качестве президента Конгресса на его сессии в Калькутте (декабрь 1983 г.), И. Ганди подчеркнула, что Конгресс имеет долгую историю «примирения» региональных и национальных интересов. Конституция Индии, сказала она, составлена таким образом, чтобы укреплять нацию как единое целое, а также ее отдельные части. В ней «заложена» способность к такому компромиссу, а что касается Конгресса, то он «желает, чтобы каждый язык, каждый регион, каждая религия сохраняли и дальше развивали свои отличительные особенности»[873].
Тем не менее, под давлением штатов правительство Конгресса было вынуждено создать в 1983 г. комиссию Саркариа (по имени ее руководителя бывшего судьи Верховного суда Индии Раджиндер Сингх Саркариа), которая рассмотрела вопросы отношений между правительствами центра и штатов. В своем отчете (1988 г.) она рекомендовала существенно расширить полномочия штатов. Вопрос, однако, был «заморожен» правительством Конгресса. Центр не хотел передавать часть своих функций штатам. Тем более что решить этот вопрос конституционным путем было крайне сложно. Даже при наличии политической воли законодателей для принятия соответствующей поправки к основному закону требовалось согласие двух третей депутатов нижней палаты парламента. В последующий период тема укрепления единства страны продолжала оставаться одной из главных в политической деятельности Конгресса.
В 1984 г. неконгрессистские правительства действовали в пяти штатах. В Тамилнаду, Андхра-Прадеше, Джамму и Кашмире у власти находились региональные националистические партии – соответственно «Анна ДМК», Телугу десам и Национальная конференция (последняя при поддержке Конгресса). Еще в двух штатах – Западной Бенгалии и Трипуре – правили леводемократические коалиции из региональных и местных партий, возглавляемые коммунистами. Кроме того, еще в двух штатах – Панджабе и Сиккиме – было введено президентское правление, то есть фактически они управлялись центральной администрацией.
После победы Конгресса на парламентских выборах 1980 г. Санджай Ганди вновь оказался на политической авансцене. Он распоряжался назначениями на важные посты в партии и правительстве. Многие политики называли его «неконституционным центром» власти. Тем не менее, ряд руководителей Конгресса воспринимали это как данность. Так, главный министр Уттар-Прадеша Вишванатх Пратап Сингх заявил в этой связи: «Санджай – лидер в своем праве. Он также и мой лидер»[874].
23 июня 1980 г. Санджай разбился насмерть на спортивном самолете. И. Ганди крайне тяжело переживала его гибель. Место Санджая рядом с матерью занял старший сын Индиры Ганди Раджив (1944–1989). Вначале он решительно не хотел заниматься политикой. Его жена Соня также категорически была против этого. В течение 13 лет Раджив был пилотом в компании Indian Airlines. В январе 1981 г. он сдал экзамены на второго пилота на реактивных Боингах. Но уже 5 мая Раджив ушел в отставку из авиакомпании, чтобы стать кандидатом на выборах в парламент в избирательном округе Аметхи в Уттар-Прадеше, от которого раньше депутатом был его брат.
Р. Ганди был избран членом парламента. На вопрос, почему он пришел в политику, он ответил: «Я считаю, что маме нужно помочь». Принадлежность Раджива к клану Неру–Ганди катапультировала его в первые ряды политиков. Он быстро стал не только узнаваемой, но и почитаемой политической фигурой. Конгрессистские министры и руководители партийных организаций из разных штатов выстраивались в очередь, чтобы приветствовать нового и, возможно, будущего лидера партии и страны. В 1983 г. Р. Ганди был избран одним из генеральных секретарей партии Индийский национальный конгресс[875].
Сама И. Ганди стремилась освободиться от своего авторитарного облика периода чрезвычайного положения не только в Индии, но и за рубежом. Фестивали индийской культуры прошли в СССР, США. Великобритании и Франции. В Великобритании, во время фестиваля, И. Ганди заявила: «Индия всегда придерживалась демократии и социализма… Что касается последнего, то мы расходимся в этом с М. Тэтчер». И добавила: «Я надеюсь, что теперь вы перестанете называть меня "императрицей Индии"»[876].
Но в Индии ситуация складывалась не лучшим образом. В Андхра-Прадеше наксалиты, арестованные во время чрезвычайного положения, а после выпущенные на свободу, развернули активную деятельность среди племен, направленную против помещиков и ростовщиков. Другие группы наксалитов в Бихаре поднимали сельскохозяйственных рабочих из низших каст против высококастовых помещиков.
В Андхра-Прадеше нарастала волна местного национализма. Популярный киноактер Н.Т. Рама Рао основал в 1982 г. партию Телугу десам, которая должна была защитить «честь и самоуважение 60 млн. людей, говорящих на языке телугу». Он заявил, что Андхра-Прадеш не может больше рассматриваться как «филиал партии Конгресс»[877]. На выборах в законодательное собрание Телугу десам во главе с Рама Рао завоевала две трети голосов, и он стал главным министром штата.
В конце 1982 г. в Бомбее началась крупная забастовка текстильщиков, продлившаяся почти два года. В ней участвовало от 200 до 300 тыс. рабочих, которым грозили массовые увольнения в связи с реконструкцией производства. Руководил забастовкой популярный политический и профсоюзный лидер, бывший конгрессист, врач по образованию Дата Самант. Во время забастовки тысячи рабочих были арестованы. Протестные волны распространились и на другие слои общества. Даже полицейские вышли на улицы с требованиями создать свой профсоюз. В конечном итоге они были разоружены пограничными силами безопасности и посажены в тюрьмы.
В это же время в Ассаме развернулось движение за автономию и против чужаков-бенгальцев. Оно имело глубокие исторические корни. В конце XIX – начале XX в. большую роль в управлении этой провинцией играли бенгальцы, которые доминировали на средних и нижних ступенях колониальной администрации. Позже в Ассам стали переселяться бенгальские крестьяне, испытывавшие земельный голод в Бенгалии. В 1970-х годах усилился приток мигрантов из Бангладеш. На этом фоне началось широкое движение в защиту интересов ассамцев. Его возглавил Всеассамский студенческий союз, который в течение пяти лет с 1978 г. провел многочисленные забастовки и демонстрации протеста с требованием «очистить» Ассам от пришельцев. Эти требования подкреплялись и экономическими выкладками. Вся экономическая жизнь Ассама находилась в руках неассамцев. Чайные плантации принадлежали хозяевам, проживавшим в Лондоне или Калькутте. Добываемая в штате нефть перегонялась по нефтепроводам на нефтеперерабатывающие заводы в другие штаты. Местная торговля находилась в руках марвари – торговой касты из Раджастхана. Ассамцы подводили такой общий итог: Ассам является «внутренней колонией», поставляющей дешевое сырье в «индийскую метрополию», которая обрабатывает его и получает прибыль[878]. Правящая в центре и Ассаме партия Конгресс обвинялась в том, что она поддерживает мигрантов, поскольку они обеспечивают ей дополнительные голоса на выборах[879].
В начале 1980-х годов произошла целая серия индусско-мусульманских столкновений. В Уттар-Прадеше (Морадабад – август 1980 г. и Мирут – сентябрь– октябрь 1982 г.), в Бихаре (Бихаршариф – апрель–май 1981 г.), в Гуджарате (Годхра – октябрь 1981 г.), в Андхра-Прадеше (Хайдарабад – сентябрь 1983 г.), в Махараштре (Бомбей – май–июнь 1984 г.). Во всех этих случаях межобщинные столкновения продолжались в течение многих дней и привели к большим жертвам и разрушениям. В конечном итоге их смогли погасить только с помощью армии.
Межобщинные конфликты принимали разные формы. Так, в феврале 1981 г. жители деревни Минакшипур (штат Тамилнаду) – бывшие неприкасаемые – приняли ислам. Все они поменяли свои имена на мусульманские и изменили название деревни на Рехматнагар. Их примеру последовали другие поселки неприкасаемых. Причина – крупные столкновения между низшими и так называемыми чистыми кастами в нескольких дистриктах этого штата. В знак протеста против притеснений со стороны «чистых» каст зарегистрированные касты, исповедующие индуизм, нередко переходили в другие религии. Массовое принятие ислама в нескольких южных деревнях вызвало широкий общественный резонанс в Индии, возмущение и гнев РСС и близких к нему индусских организаций, которые выдвинули лозунг «Индуизм в опасности!»[880].
Операция «Голубая звезда»
По еще более трагическому сценарию развивались события в Панджабе. Они происходили не изолированно, а на фоне многочисленных и продолжительных столкновений и конфликтов, прежде всего на экономической почве, но принимали религиозно-общинную форму. Суть этих событий заключалась в том, что Панджаб, обогатившийся в результате «зеленой революции», не хотел делиться своими богатствами с другими, более бедными и дотационными штатами. Корни этих событий уходили в историю.
После раздела Индии на Индийский Союз и Пакистан в 1947 г. жители этого региона – сикхи, индусы и мусульмане – пережили страшное время. С тех пор сикхи непрерывно вели борьбу за создание штата с преимущественно сикхским населением. В конечном итоге после нескольких реорганизаций в 1966 г. был создан штат Панджаб[881]. Однако сикхи не получили в нем соответствующего политического представительства. Главная сикхская партия Акали дал (Партия бессмертных) приняла в 1973 г. резолюцию (Anandpur Sahib Resolution), которая требовала от правительства Индии передать Панджабу г.Чандигарх (Панджаб делил этот город вместе со штатом Харьяна) и те районы из соседних штатов, население которых говорило на панджаби, а также расширить полномочия Панджаба на основе «реальных федеративных принципов». Речь вроде бы шла о расширении автономии штата. Но в резолюции говорилось о том, что Акали дал является «воплощением надежд и чаяний сикхской нации». Политическая цель сикхской общины (пантха) определялась как халса (братство сикхов). Реализация этого братства должна была осуществиться через создание соответствующих политических организаций.
Тысячи членов Акали дал попали в тюрьмы во время чрезвычайного положения 1975–1977 гг. После отмены этого положения Акали дал пришла к власти в Панджабе и возобновила свои требования. К ним добавились другие: бóльшая доля воды для орошения из протекавших по этому штату рек и объявление «Святым городом» Амритсара со святыней сикхов Золотым храмом[882].
Во главе движения за расширение полномочий и прав Панджаба встал до этого малоизвестный сикхский проповедник Джарнаил Сингх Бхиндранвале. По некоторым данным, он первоначально был выдвинут на политическую сцену Санджаем Ганди и министром внутренних дел Индии Заил Сингхом, который до этого был главным министром Панджаба. Перед Бхиндранвале ставилась задача расколоть движение, руководимое Акали дал[883].
Однако Бхиндранвале быстро продемонстрировал свою независимость. Он принадлежал к высокостатусной касте сикхских джатов-землевладельцев и вовлек эту многочисленную группу в движение за расширение полномочий Панджаба. За джатами последовали более низкие касты ремесленников, а также сельскохозяйственные рабочие из бывших неприкасаемых. Все они требовали своей доли в успехе «зеленой революции» в Панджабе, которая обогатила более зажиточные слои общества.
Движению вскоре был придан религиозный характер. Бхиндранвале заявлял, что сикхи стали «рабами в независимой Индии». Он призывал их к религиозному «очищению» и возврату к основам их религии. В 1980 г. группа сикхских студентов собралась в Золотом храме и провозгласила создание независимой сикхской республики Халистан (страны сикхского братства). Президентом республики был объявлен живущий в Лондоне Джагджит Сингх Чоухан. Это заявление было также сделано в Великобритании, США, Канаде и Франции, где жило значительное число сикхов.
Правительство Индии не придало большого значения этим заявлениям. Его непосредственной задачей было решение проблем, относящихся к противостоянию с новым лидером Акали дал Сант Сингх Лонговалом. Он расположился в Золотом храме и руководил оттуда выступлениями сикхов в поддержку заявленных ранее требований. В другой части Золотого храма создал свой штаб Бхиндранвале, окруженный верными ему вооруженными охранниками.
В это же время произошли столкновения между сторонниками Бхиндранвале и религиозной сектой ниранкари, которая считала себя частью сикхов, но рассматривалась другими сикхами в качестве еретиков, отступников от сикхизма. Последовал ряд громких убийств. Бхиндранвале был арестован, но впоследствии освобожден за недостатком улик и превратился в народного героя. Его антиправительственная риторика стала еще более жесткой. Он позволял себе прямые насмешки и критику в адрес премьер-министра. На вопрос, хотел бы он встретиться с И. Ганди, Бхиндранвале ответил: «Нет, я не желаю этого, но если она хочет встретиться со мной, то может приехать сюда». Он стал открыто выступать против индусов.
5 октября 1983 г. группа террористов остановила на шоссе автобус, отделила индусов и расстреляла их. Это взбудоражило индийскую общественность. На следующий день в Панджабе было введено президентское правление.
Через некоторое время Бхиндранвале совершил глубоко символическое действо – он расположился в Акал Тахт – здании, по своей святости уступавшее только Золотому храму. По традиции именно из Акал Тахта сикхские гуру издавали свои эдикты (хукумнама), которые все сикхи должны были исполнять и почитать. В Акал Тахт сикхские воины в средние века приходили получать благословение перед сражениями с угнетателями.
В мае 1984 г. в Панджабе произошло еще несколько убийств. Бхиндранвале и его люди стали укреплять Золотой храм. В этом им помогал бывший генерал индийской армии Шубег Сингх, отличившийся в войне с Пакистаном в 1971 г. Центральные власти также готовились к столкновению. Ответственным за правительственную операцию был назначен генерал Р.С. Брар, так же, как и Бхидранвале, сикхский джат. Властями была предпринята последняя попытка договориться с Бхиндранвале. Но она провалилась.
Как сообщалось в печати, премьер-министр «после больших колебаний и сомнений» приняла решение «выдавить» Бхиндранвале и его людей из Золотого храма. В соответствии с планом, который получил название операция «Голубая звезда», все должно было завершиться в течение 48 часов и таким образом, чтобы не причинить разрушений Золотому храму, и с минимумом человеческих жертв[884].
2 июня 1984 г. И. Ганди обратилась по радио ко всем жителям Панджаба «не проливать кровь и освободиться от ненависти». Но армия уже была готова к атаке. 3 июня все дороги к Амритсару были перекрыты, телефонные линии отключены. В самом Амритсаре введенный раньше комендантский час был временно отменен, чтобы позволить сикхским паломникам отметить годовщину мученической смерти гуру Арджун Дева.
Атаки войск на укрепления вокруг Золотого храма и Акал Тахта начались 5 июня. Но военные недооценили число оборонявшихся, их вооружение, боевой дух и решимость сопротивляться. План операции был на грани срыва. Было запрошено разрешение Дели использовать танки. Утром 6 июня танки (по разным оценкам, от 5 до 13) продвинулись к храму. С этой позиции они начали вести обстрел Акал Тахта. Только к вечеру солдаты смогли проникнуть в Акал Тахт. Там они обнаружили убитыми Бхиндранвале и его соратников.
По данным правительства, в этом бою погибло 4 офицера, 79 солдат и 429 террористов. Другие данные говорят о значительно большем числе жертв: более 500 солдат и 3000 сикхов, включая паломников, попавших под перекрестный огонь[885]. Позже один из сикхских генералов дал такую оценку операции «Голубая звезда»: «Армия была использована, чтобы решить проблемы, созданные правительством»[886]. Тогда индийские политики и политологи сравнивали эту трагедию с другой, происшедшей в том же Амритсаре в 1919 г. в Джалианвалла багхе, находившимся всего в 10 минутах ходьбы от Золотого храма. Бойня в Джалианвалла багхе привела к массовой национальной кампании несотрудничества против колониального правления.
Операция «Голубая звезда» оставила глубокую рану в сознании сикхов. Даже те сикхи, которые были противниками Бхиндранвале, стали считать, что, несмотря на все его ошибки и преступления, он и его люди «умерли, защищая святой храм от вандалов»[887]. Однако за пределами Панджаба ситуация была иной. Многие придерживались мнения, что И. Ганди поступила правильно, предприняв, хотя и с опозданием, решительные действия против террористов.
Убийство Индиры Ганди
«Победа» в Панджабе подвигнула И. Ганди на решительные действия в штате Джамму и Кашмир, где в июле 1984 г. она отстранила от власти законное, но неугодное ей правительство Фарука Абдуллы. И это несмотря на то, что губернатор штата и ее родственник Б.К. Неру предупреждал не делать этого, поскольку это противоречило конституции. За это он поплатился увольнением с занимаемого им поста[888].
Спустя один месяц похожее мероприятие было проведено в штате Андхра-Прадеш, где было устранено также законно избранное правительство партии Телугу десам во главе с Рама Рао. По мнению ряда индийских аналитиков, И. Ганди таким образом вела подготовку к следующим выборам в парламент с единственной целью одержать на них победу.
После «Операции голубая звезда» служба безопасности предупреждала И. Ганди об угрозе возможного покушения на ее жизнь. Ей советовали заменить личную сикхскую охрану. Она отвергла это предложение.
Утром 31 октября 1984 г. И. Ганди вышла из резиденции и отправилась пешком на встречу с английским режиссером Питером Устиновым, который снимал о ней фильм. Она успела сделать всего лишь несколько десятков шагов по дорожке в своем саду, когда была в упор расстреляна сопровождавшими ее телохранителями Беантом Сингхом и Сатвантом Сингхом (оба эти сикха недавно вернулись из отпуска в Панджабе). По пути в госпиталь Индира Ганди скончалась. Она предчувствовала свою гибель. В записке, найденной после ее смерти, И. Ганди писала: «Если я умру насильственной смертью, чего некоторые боятся, и что другие задумывают совершить, я знаю, что насилие будет в мыслях и действиях убийцы, а не в моей смерти. Поскольку никакая черная ненависть не может набросить тень на мою любовь к моему народу и моей стране. Никакая сила не может отвернуть меня от моей цели и моего стремления вести страну вперед»[889].
По получении этого известия ее сын Раджив, находившийся в Калькутте, немедленно прилетел в Дели. В тот же день он был единогласно избран лидером парламентской фракции Конгресса и приведен к присяге президентом страны Заил Сингхом в качестве премьер-министра. Раджив Ганди стал самым молодым руководителем этой огромной и сложной страны. Ему было всего 40 лет.
Смерть Индиры Ганди подвела черту под целым периодом деятельности Конгресса и всей страны. Годы ее пребывания у власти и влияние на развитие событий в стране во многом были сопоставимы с тем, что удалось сделать ее отцу и первому премьер-министру Индии Джавахарлалу Неру.
Неру смог направить Индию по пути демократического развития, выработать курс смешанной экономики, на основе которого была проведена индустриализация страны, было начато решение основных проблем ее самообеспечения и главное – освобождения от хронического голода. Но все это было только началом пути, на котором приходилось преодолевать огромные трудности, доставшиеся от колониального периода. Неру стоял у истоков политики неприсоединения, которая способствовала росту авторитета Индии на мировой арене. Но у него были и серьезные проблемы во внутренней политике (реорганизация штатов, невыполненные аграрные реформы и т.д.), и даже поражения во внешней – особенно война с Китаем в 1962 г. Несмотря на все это, Неру удалось создать и оставить после себя единую Индию.
Индира Ганди проявила себя как более жесткий, решительный лидер. Особенно это обнаружилось во время войны с Пакистаном в 1971 г., которая закончилась ее победой и ослаблением позиций Пакистана после отделения от него независимого государства Бангладеш. И. Ганди решилась и на взрыв ядерного устройства в 1974 г., через 10 лет после того, как Китай испытал атомную бомбу.
Во внутренней политике она провозгласила следование тем же принципам демократии и социальной справедливости, которые были фундаментом всей деятельности Неру. Но в реальной жизни она часто поступалась этими принципами во имя укрепления своей власти. Подтверждением этому стало введенное ею в 1975 г. чрезвычайное положение, а также недемократические, а по существу авторитарные меры, направленные на усиление централизованной власти за счет ослабления демократических основ самого Конгресса и общества в целом. Все это можно объяснить осложнившейся социально-экономической обстановкой в стране. Но ее деятельность немало способствовала углублению этих проблем и появлению новых, особенно в штатах.
Неру, наверное, хотел, чтобы Индира Ганди стала его преемником на посту лидера. Но он не давал повода обвинить его в семейственности. Беда и трагедия И. Ганди состояла в том, что она как мать пошла на то, что открыто продвигала на высшие партийные и государственные должности сначала одного, а затем и другого сына. Это не способствовало развитию здоровой конкуренции в индийском политическом классе и в самой партии, а, наоборот, вело к разрушению демократических основ и к коррупции, в широком смысле этого слова.
Эпитафией Индире Ганди могли бы послужить слова ее обета на санскрите, во время ведической свадебной церемонии с Ферозом Ганди, которую подготовил Джавахарлал Неру: «Если найдется кто-либо в четырех частях света, кто осмелится лишить нас нашей свободы, знайте! Здесь я стою, меч в моей руке, готовая бороться до конца! Моя молитва – это распространение света свободы. Пусть он светит нам со всех сторон!»[890].