- Иранская империя. 2014_01
- 29.09.2014 На Каспии США постараются создать угрозу безопасности Туркменистана
- 10.09.2014 Не ближневосточные конфликты, а игры Запада в Каспийском регионе являются основным источником внешних угроз
- 02.09.2014 Ждет ли нас «китайское иго»?
- 18.08.2014 Откуда исходит угроза «Газпрому»?
- 25.07.2014 Израильская агрессия и иранская бомба «Аль-Кудс»
- 17.07.2014 Политическая жара в Тегеране: ядерная программа и отношения с Россией
- 07.07.2014 Курдистан: вековая мечта сбывается
- 02.07.2014 Проблемы Каспия должны решаться соседями, а не международными «экспортерами демократии»
- 06.05.2014 По итогам визита Александра Новака в Тегеран
- 10.04.2014 О новой книге Уильяма Блума «Смертоносный экспорт Америки - демократия. Правда о внешней политике США и многом другом»
- 01.04.2014 Барак Обама в Саудовской Аравии: за кулисами визита
- 31.03.2014 Антироссийская сделка
- 27.03.2014 Вашингтон и Эр-Рияд в полушаге от «окончательного решения» сирийского вопроса
- 21.03.2014 Колониальный блицкриг — Операция «Иракская свобода»: уроки для Украины
- 27.02.2014 Юг Киргизии является одним из самых взрывоопасных мест в Центральной Азии
- 27.02.2014 «УКРАИНСКАЯ ПАРТИЯ» МОСКВЫ
- 25.03.2014 Отставка правительства Киргизии – «черная метка» президенту Атамбаеву
- 28.02.2014 Онлайн-конференция «Новый Большой Ближний Восток»
- 19.02.2014 Переговоры «Женева-2» сорваны, что дальше?
- 13.02.2014 Станет ли новая «сирийская стратегия» Вашингтона победной?
- 10.02.2014 Зачем Москва вооружает Бишкек и Астану?
- 04.02.2014 Россия — Иран: Проблемы экономического диалога
- 04.02.2014 Эрдоган в Тегеране: сначала – торговля, затем – политика
- 03.02.2014 Диалог Ирана с Западом: вместо «перестройки» и «перезагрузки» пока получается передышка...
- 22.01.2014 Грязные интриги «Женевы-2»
- 10.01.2014 Ирак: война на заказ. Метастазы сирийского кризиса расползаются по региону
- Все страницы
О событиях на "Большом Ближнем Вотоке"... 2014 год.
29.09.2014 На Каспии США постараются создать угрозу безопасности Туркменистана
Экспертное сообщество наших государств, не дожидаясь завершения переговорного процесса по определению правового статуса Каспия, должно стать инициатором широкого обсуждения и проработки межгосударственной «Стратегии и тактики обеспечения безопасности Каспийского региона», которая была бы взята за основу внешней политики как стран региона, так и стран, имеющих здесь серьезные экономические интересы и заинтересованных в безопасности собственных инвестиций, ресурсных и логистических проектов. На принятие общей „Стратегии“ и начало ее реализации у наших стран есть от силы год-полтора, то есть время, которое потребуется США для „утрясания“ проблем и вызовов на Ближнем Востоке, Магрибе и Африки до приемлемого с американской же точки зрения уровня. Затем — „утрясать“ начнут уже нас»
10.09.2014 Не ближневосточные конфликты, а игры Запада в Каспийском регионе являются основным источником внешних угроз
Основная тенденция в ближайшее время будет заключаться в стремлении внерегиональных держав установить контроль как над энергоресурсами Каспия, так и над путями их транспортировки – трубопроводами.
02.09.2014 Ждет ли нас «китайское иго»?
«Демонизация» внешнеполитических планов Китая, направленных, якобы, на оккупацию российских Сибири и Дальнего Востока, стала своеобразным, извиняюсь за выражение, «трендом» российской политической публицистики.
18.08.2014 Откуда исходит угроза «Газпрому»?
Заместитель министра нефти Ирана заявил, что страна готова полностью заменить российский «Газпром» на европейском газовом рынке.
25.07.2014 Израильская агрессия и иранская бомба «Аль-Кудс»
В секторе Газа бьются не просто люди – бьются между собой две идеи: "Великого Израиля", построенного на национальной исключительности и угнетении по национальному признаку. И идея "Аль-Кудс", идея справедливости и равенства.
17.07.2014 Политическая жара в Тегеране: ядерная программа и отношения с Россией
Администрация Рухани поставила свою политическую судьбу и репутацию в зависимость от переговоров с «шестеркой», где главную роль играют Вашингтон и Брюссель
07.07.2014 Курдистан: вековая мечта сбывается
России предстоит выстраивать ближневосточную политику с учетом появления в регионе нового государства
02.07.2014 Интерес Тегерана к каспийскому узлу формируется прежде всего в сфере безопасности и проблемы Каспия должны решаться соседями, а не международными «экспортерами демократии»
... главное в ситуации по каспийскому узлу, на мой взгляд, не некая дипломатическая и юридическая казуистика, а то обстоятельство, что еще в феврале 1997 года сенатор Роберт Бирд в своей речи «Американская политика по отношению к Каспийскому региону» назвал Азербайджан стратегическим партнером США на Кавказе. В августе того же года президент Билл Клинтон объявил Каспийский регион зоной национальных интересов США...
06.05.2014 По итогам визита Александра Новака в Тегеран
Визит российского министра энергетики Александра Новака в Тегеран и проведенные им в Иране переговоры вызвали в экспертной среде двойственную реакцию
10.04.2014О новой книге Уильяма Блума «Смертоносный экспорт Америки - демократия. Правда о внешней политике США и многом другом»
01.04.2014 Барак Обама в Саудовской Аравии: за кулисами визита
О важности встречи говорит даже беглое перечисление основных пунктов повестки дня: отношения с Тегераном, изменение подходов к гражданской войне и внешней интервенции в Сирии, дальнейшая политика в отношении Каира и египетских «Братьев-мусульман», совместные действия в Ливане, «антитеррористические» операции в Йемене, ситуация внутри Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (CCG) и наконец вопрос вопросов – совместные планы в отношении диверсификации поставок энергоносителей странам-членам НАТО и согласование действий по «игре на понижение» цен на нефть и газ.
31.03.2014 Антироссийская сделка
Барак Обама и саудовский монарх Абдалла договорились: мятежники в Сирии получат «стингеры», а саудиты примут участие в «войне на понижение» цен на нефть. Сделка состоялась в ходе визита президента США в Эр-Рияд.
27.03.2014 Вашингтон и Эр-Рияд в полушаге от «окончательного решения» сирийского вопроса
Жаркие дискуссии в американских политических кругах, эмоциональные выступления участников конференции Лиги арабских государств в Кувейте 25-26 марта – это не обсуждение планов мирного урегулирования сирийского конфликта; это дебаты о том, какой способ взятия Дамаска и свержения президента Асада будет наиболее эффективным.
25.03.2014 Отставка правительства Киргизии – «черная метка» президенту Атамбаеву
О формировании коалиции политических и общественных сил, которые видят свою задачу в противодействии вступлению Киргизии в Таможенный союз.
21.03.2014 Колониальный блицкриг — Операция «Иракская свобода»: уроки для Украины
Нынешняя годовщина операции «Иракская свобода» – а именно так называлось американское вторжение в Ирак 20 марта 2003 года – дата не круглая. Свержение и казнь Саддама Хусейна, разрушенный и разграбленный Багдад, 4801 гроб, покрытый звездно-полосатым флагом и официально доставленный в США – а ведь были еще и гробы «секретные», не учитываемые в официальной статистике – кажутся историей, мало связанной с днем сегодняшним.
28.02.2014 Онлайн-конференция «Новый Большой Ближний Восток»
«Нельзя разводить змей у себя в саду, даже если вы договорились, что они будут кусать только соседей»
27.02.2014 Юг Киргизии является одним из самых взрывоопасных мест в Центральной Азии
Киргизия, в силу своего политического и экономического положения, обязательно будет в чей-то сфере влияния. Это ни хорошо, ни плохо – это закон международных отношений. С одной стороны, это выгодно для политических элит потому, что существует такой фактор, как «плата за лояльность», и не только политическим элитам, но и республике в целом. С другой, если сильно метаться между несколькими внешними центрами силы, какой-то центр может однажды решить, что проще поставить другую элиту, чем договариваться с существующей.
27.02.2014 «УКРАИНСКАЯ ПАРТИЯ» МОСКВЫ
Внешне складывающаяся на Украине ситуация выглядит для России политической ловушкой
19.02.2014 Переговоры «Женева-2» сорваны, что дальше?
Сирийская оппозиция и ее хозяева сделали все возможное для провала конференции по урегулированию конфликта.
13.02.2014 Станет ли новая «сирийская стратегия» Вашингтона победной?
Прежняя «сирийская стратегия» Белого дома в тупике
10.02.2014 Зачем Москва вооружает Бишкек и Астану?
Объем поставок российского оружия в Киргизию составит около миллиарда долларов.
04.02.2014 Россия — Иран: Проблемы экономического диалога
«Большой нефтяной контракт» между Москвой и Тегераном в ближайшее время скорее станет реальностью, и это, пожалуй, самая позитивная новость в российско-иранских отношениях за последние месяцы. Состояние остальных проектов нашего участия во вновь открывающемся иранском рынке требует серьезного и, по большей части, острого обсуждения.
04.02.2014 Эрдоган в Тегеране: сначала – торговля, затем – политика
Начавшийся ажиотаж по поводу открывающегося для зарубежных компаний иранского рынка диктует турецким предпринимателям логику поведения, которая от пожеланий американцев зависит довольно мало.
03.02.2014 Диалог Ирана с Западом: вместо «перестройки» и «перезагрузки» пока получается передышка...
Востоковед Александр КНЯЗЕВ беседует с экспертом по Ближнему и Среднему Востоку Игорем Панкратенко об итогах переговоров по Сирии, и дальнейшему развитию событий вокруг сирийско-иранского конфликтного узла.
22.01.2014 Грязные интриги «Женевы-2»
«Идея Монтрё», идея мирного процесса и национального диалога в Сирии при международном посредничестве – умерла, не успев и родиться. Грязная интрига, в которую был вовлечен генеральный секретарь ООН, в которой применяются столь мелкие пакости, как задержка самолета с сирийской делегацией в Афинах – все это дает основания утверждать, что антисирийской коалиции диалог не нужен. Нужна война. И, главное, для основных игроков той коалиции – США, Франции и Саудовской Аравии – совершенно необходимо исключение России и Ирана из числа ко-спонсоров мирного процесса в регионе.
10.01.2014 Ирак: война на заказ. Метастазы сирийского кризиса расползаются по региону
Ирак, точнее, та часть страны, что осталась после фактического отделения Иракского Курдистана, стоит на пороге гражданской войны. Итог ее вполне предсказуем: раскол на суннитскую и шиитскую части, кровь, хаос, нестабильность и «дикие земли», на которых будут хозяйничать террористы.
29.09.2014 На Каспии США постараются создать угрозу безопасности Туркменистана
«Экспертное сообщество государств Прикаспия, не дожидаясь завершения переговорного процесса по определению правового статуса Каспия, должно стать инициатором широкого обсуждения и проработки межгосударственной „Стратегии и тактики обеспечения безопасности Каспийского региона“, которая была бы взята за основу внешней политики как стран региона, так и стран, имеющих здесь серьезные экономические интересы и заинтересованных в безопасности собственных инвестиций, ресурсных и логистических проектов. Без всякого сомнения, эти ключевые положения могут быть дополнены и более корректно сформулированы. Но следует учесть, что на принятие общей „Стратегии“ и начало ее реализации у наших стран есть от силы год-полтора, то есть время, которое потребуется США для „утрясания“ проблем и вызовов на Ближнем Востоке, Магрибе и Африки до приемлемого с американской же точки зрения уровня. Затем — „утрясать“ начнут уже нас». Об этом в ходе конференции «Парадигмы международного сотрудничества на Каспии: военно-политический аспект», которая прошла в преддверии саммита каспийской пятерки в Астрахани, заявил шеф-редактор журнала «Современный Иран» (Россия), кандидат исторических наук Игорь Панкратенко. На правах партнера конференции ИА REGNUM публикует его доклад полностью.
Активная подготовка США к вмешательству в ситуацию на Ближнем Востоке, вызванную стремительным расширением Исламского государства Ирака и Леванта (ИГИЛ), равно как и спешным созданием новой антитеррористической международной коалиции под эгидой Вашингтона, которая включает в себя членов НАТО и региональных союзников в ранге «особых партнеров», означает, что борьба между сторонниками «идеологической экспансии» и приверженцами силовой политики, осуществляемой под прикрытием «борьбы с международным терроризмом», в администрации Белого дома завершилась победой последних.
Из этого следует как минимум два вывода. Первый: политическое руководство США, отвечая на настоятельные требования армии, разведки и военно-промышленного лобби, приступило к реализации второго этапа «международной войны с терроризмом», подготовка к которому была частично свернута, а частично — трансформирована после прихода в Белый дом демократов во главе с Обамой. Второй: поскольку готовящиеся к реализации планы второго этапа, основанные на концепциях проекта «За новый американский век», подготовленного для администрации Буша-младшего, не претерпели существенных изменений, следует ожидать активизации внешней политики США и подчиненных ей акторов (в том числе — транснациональных корпораций и трансграничных террористических организаций) в Каспийском регионе.
Следует учесть, что «Каспий» как политико-географическое и геостратегическое понятие занимает в структуре международных отношений достаточно специфическое место. Наряду с привычным экономическим значением — как источник энергоресурсов и узел их транспортировки — для ряда стран он представляет еще и политическую и военно-стратегическую значимость. Без преувеличения можно сказать, что реальные или перспективные запасы нефти и газа в регионе для США, его союзников по НАТО и региональных союзников в ранге «особых партнеров» имеют меньшее значение, чем его геостратегическое положение в качестве точки, позволяющей существенно расширить зону своего влияния и, разумеется, ослабить как стратегического соперника — КНР, так и соперников региональных — Россию и Иран. Доказательством данного тезиса может служить никогда особо не скрываемый факт того, что и ЦРУ, и министерство энергетики США, и ряд политических лидеров, и соответствующие международные организации регулярно как завышают реальные запасы энергоресурсов Каспия, так и преуменьшают трудности и затратность их освоения и транспортировки.
Труднообъяснимые с экономической точки зрения, эти манипуляции с цифрами запасов имеют безупречное значение с точки зрения политической, поскольку позволяют американской политической элите обосновать «стратегическую важность региона для безопасности США».
Напомню, что в мае 1997 года в докладе Совета национальной безопасности США «Стратегия национальной безопасности в новом веке» прямо указывалось: «в зону энергетической безопасности США входит Каспийский бассейн с потенциалом нефтяных запасов 200 млрд баррелей». В еще более расширенном варианте этот тезис получил развитие в Стратегиях 1998-го и 1999-го годов.
Данная оценка получила свое подтверждение в публичных выступлениях тех американских политиков, которые в силу тесных связей с военно-промышленным лобби, армией и разведывательным сообществом США с одной стороны и принадлежности к той части американской элиты, которая является сторонниками военно-политической экспансии — с другой, являются сторонниками силовых подходов во внешней политике, прикрывая их необходимостью ведения войны «против международного терроризма».
Так, в частности, в 1998 году, выступая с речью перед нефтепромышленниками, Дик Чейни, фигура в современном американском политическом истеблишменте столь же легендарная, сколь и зловещая, заявил: «Я не припоминаю случая, когда так внезапно какой-либо регион мог превратиться в зону огромного стратегического значения, какой сегодня стал Каспийский бассейн».
Не менее определенно высказался в то же время и сенатор Сэм Браунбек: «США имеют колоссальные интересы в Каспийском бассейне, в странах Центральной Азии и Южного Кавказа, которые его окружают. Это — зона жизненной политической, экономической и социальной важности Соединенных Штатов».
Оценивая данные заявления на понятийном уровне, хотелось отметить нюанс, на который в своих работах совершенно справедливо указал выдающийся специалист по международным отношениям Олег Алексеевич Арин, отметивший, что в документах стратегического планирования и доктринах национальной безопасности США термин «жизненно важный» по своей значимости уступает только термину «фундаментальные интересы».
В рамках подготовки и реализации проекта «За новый американский век», который лег в основу планов ведения «войны против международного терроризма» в период президентского срока Джорджа Буша младшего, в той или иной мере к проработке планов установления контроля над Каспием привлекались значительные политические и интеллектуальные ресурсы США. В экспертном сообществе для этого привлекались, в частности, Фонд наследия, Рэнд Корпорэйшн, Центр национальной безопасности Хадсоновского института (Вашингтон), Институт национальной стратегии Университета национальной обороны, Совет национальной безопасности (Белый дом), Совет национальной обороны (Пентагон), Центр по международной безопасности и контролю за разоружением (Стэнфордский университет), Центр политической безопасности (Вашингтон).
В американском истеблишменте в данном направлении работали такие «тяжеловесы», как Дик Чейни и Уильям Перри, бывший начальник администрации Белого дома Джон Сунуну, бывший помощник Клинтона по вопросам СНГ Койт Блэккер, бывший министр финансов Ллойд Бенстен, уже упоминавшийся сенатор Сэм Браунбэк, Збигнев Бжезинский, группа высокопоставленных сотрудников американского разведывательного сообщества, а непосредственным куратором «каспийского направления» был экс-вице-президент Альберт Гор.
Как выясняется сейчас, снижение темпов военно-политической экспансии США в регионе Ближнего и Среднего Востока, произошедшее в период президентского срока Барака Обамы, носило лишь временный характер, а это означает, что все файлы «штабных» наработок по военно-политическому проникновению и установлению геостратегического контроля за Каспием в ближайшие год-два будут, пользуясь компьютерной терминологией, активированы. И если в последние годы активность американской внешней политики на «каспийском» направлении была по ряду объективных причин (в числе которых — недостаточность внешнеполитического ресурса из-за больших затрат на ближневосточном направлении, в Европе и Юго-Восточной Азии) снижена, то «война с международным терроризмом 2.0», эскалацию которой мы наблюдаем в последнее время и решения по которой обсуждались на недавно завершившемся саммите НАТО в Ньюпорте, означает новый этап активизации усилий США на этом направлении. Что, в свою очередь, означает формирование новых угроз и вызовов как для стран Каспийского региона, так и для КНР, так как инструментарий американской «борьбы за гегемонию» достаточно известен: разжигание противоречий между странами региона, использование прозападно ориентированных политических элит прикаспийских государств для стратегического саботажа проектов региональной политической и экономической кооперации, рост террористической активности трансграничных экстремистских организаций.
Совершенно очевидно, что с помощью данного инструментария США постараются:
во-первых, максимально воспрепятствовать достижению любых договоренностей по вопросам разграничения Каспия;
во-вторых, добиться срыва внутрирегиональных проектов кооперации и интеграции, в частности — в отношениях в треугольнике «Россия — Казахстан — Иран»;
в-третьих, создать с помощью трансграничных террористических организаций угрозу безопасности и стабильности Туркменистана, а следовательно — иностранным инвестициям, процессу добычи энергоресурсов и путям их транспортировки в этой стране.
Не буду останавливаться на деталях реализации и тактических схемах, которые будут использованы для дестабилизации региона и, как следствие, для создания повода расширения американского и иного «международного миротворческого присутствия». Считаю, что обсуждение этих деталей необходимо вынести на отдельный углубленный ситуационный анализ с привлечением экспертного сообщества всех стран региона и организовать доведение итогов этого анализа до органов власти прикаспийских государств.
Но совершенно необходимым и крайне актуальным считаю следующее: экспертное сообщество наших государств, не дожидаясь завершения переговорного процесса по определению правового статуса Каспия, должно стать инициатором широкого обсуждения и проработки межгосударственной «Стратегии и тактики обеспечения безопасности Каспийского региона», которая была бы взята за основу внешней политики как стран региона, так и стран, имеющих здесь серьезные экономические интересы и заинтересованных в безопасности собственных инвестиций, ресурсных и логистических проектов.
На мой взгляд, в качестве основных принципов данной «Стратегии» должны стать следующие ключевые положения:
— недопустимость военного присутствия на Каспии внерегиональных держав;
— региональный контроль над процессами количественного и качественного роста военного потенциала «каспийских группировок» вооруженных и военно-морских сил прикаспийских государств;
— широкая кооперация «полицейских усилий» прикаспийских государств в вопросах ликвидации возможного проникновения и присутствия трансграничных террористических организаций в общую для наших стран «каспийскую сферу безопасности»;
— расширение государствами региона экономического сотрудничества со всеми внешними акторами;
— создание системы регионально межгосударственного контроля за экологическими и иными факторами риска, в том числе — в вопросах промышленной безопасности эксплуатации энергетических и иных ресурсов Каспия.
Без всякого сомнения, эти ключевые положения могут быть дополнены и более корректно сформулированы. Но следует учесть, что на принятие общей «Стратегии» и начало ее реализации у наших стран есть от силы год-полтора, то есть время, которое потребуется США для «утрясания» проблем и вызовов на Ближнем Востоке, Магрибе и Африки до приемлемого с американской же точки зрения уровня. Затем — «утрясать» начнут уже нас.
Подробности: http://1news.az/interview/20140910031433461.html
Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на 1news.az
10.09.2014 Не ближневосточные конфликты, а игры Запада в Каспийском регионе являются основным источником внешних угроз
Накануне предстоящего 27-28 сентября саммита глав государств «Каспийской пятерки» в Актау состоится ежегодная международная конференция под названием «Парадигмы международного сотрудничества на Каспии». В преддверии данных мероприятий на вопросы 1news.az ответил известный эксперт, шеф-редактор журнала «Современный Иран» Игорь Панкратенко.
— Какие факторы на фоне геополитических изменений могут вопросах безопасности для стран Каспийского региона в ближайшей перспективе?
— Представляется, что основная тенденция в ближайшее время будет заключаться в стремлении внерегиональных держав установить контроль как над энергоресурсами Каспия, так и над путями их транспортировки — трубопроводами. Весьма показательна в этом отношении история с планами туркменской стороны, поддержанными на Западе, по строительству проходящего по дну Каспийского моря трубопровода (ТКТ) протяженностью 300 километров, который бы соединил порт Туркменбаши на западе Туркмении с терминалом в районе Баку. Понятно, что туркменский газ был бы очень к месту в планах Европы, и конечная цель строительства этой трубы — диверсификация энергетических поставок из России. Однако перспективы этого проекта маловероятны. Проект ТКТ не нравится не только России, против него выступает и Иран — крупнейший производитель природного газа. И главное — Пекин, которого абсолютно не устраивает то, что туркменский газ в больших объемах пойдет на запад. Тем более что, несмотря на заверения туркменского руководства о том, что к 2020 году страна сможет производить 155 миллиардов кубометров газа, оценка Международного энергетического агентства в два раза меньше. Туркменистан, конечно, нейтральная страна, но это вовсе не означает, что ей дадут «качать» одновременно на восток и на запад. Это лишь частный, но, повторюсь, весьма показательный пример того, как выглядит основная тенденция.
— Как Вы полагаете, готовы ли страны пятерки к компромиссу в вопросе определения статуса Каспия?
— Помните гениальную фразу монтера Мечникова из «Двенадцати стульев» — согласие есть продукт при полном непротивлении сторон? Так вот, чтобы это «непротивление», или компромисс — как удобнее, наступило, политическим элитам прикаспийских государств нужно понять, что региональные вопросы должны решаться «внутрисемейно», между государствами этого региона, поскольку внешние игроки богаче, мощнее и, как следствие, — эгоистичнее. Позиция, когда разрешение внутрирегиональных противоречий ставится в зависимость от отношений с третьей стороной, это, конечно, увлекательно, но в итоге контрпродуктивно для национальных интересов. Когда стороны признают это, дорога к компромиссу станет короче. Что касается позиции Ирана, то он готов к компромиссу при двух условиях — наличии гарантий, что на Каспии не будет западного присутствия, и что наблюдающаяся милитаризация Каспия не будет подпитываться извне. Значима ли такая позиция, такой подход, пусть думают в остальных столицах прикаспийских государств, в том числе — в Москве.
— Какова вероятность воздействия ближневосточных конфликтов на ситуацию в Каспийском регионе?
— Давайте сразу оговорим следующее. Конфликты на Ближнем Востоке сегодня укладываются в три источника. Первый — израильско-палестинское противостояние. Второй — параноидальное «сдерживание Ирана», осуществляемое. Третий — вышедший из-под контроля организаторов и спонсоров стремительно мутирующий в самодостаточное трансграничное образование — пресловутый «исламистский джихад». В кавычках — поскольку ни к Исламу, ни к джихаду эта активность отношения не имеет. Оговорюсь — схема черновая, поскольку я не говорю о внешних источниках. Так вот, именно третий источник в перспективе может создать угрозы стабильности в Каспийском регионе. Но вероятность этого однако не слишком высока и вот почему: стратегическое направление для джихадистов сегодня по целому ряду вполне объективных причин — это Левант, Магриб и полоса южнее Сахеля. Так что максимум их возможностей в регионе — формирование подполья в виде сети джамаатов, точечные теракты. Так что в ближайшие годы эту угрозу вполне можно блокировать совместными полицейскими усилиями. Тем не менее, не ближневосточные конфликты, а игры Запада в этом регионе являются основным источником внешних угроз. О заинтересованности я уже сказал выше, ну а то, как и какими методами Запад добивается реализации собственных геополитических интересов, всем нам прекрасно известно, и разрушение стабильности является одним из основных методов.
— Распространяется ли понятие «новая многополярность современного мира» на процессы, непосредственно касающихся стран Каспийского региона?
— Может, это прозвучит и не в соответствии, извините за выражение, с «трендом», но я совершенно не считаю современный мир многополярным. Есть гегемон — США, есть догоняющий его Китай, который, тем не менее, отнюдь не стремится провозгласить себя «полюсом», поскольку отлично понимает, что для этого нет пока особых оснований. И есть некие государства, чья внешняя политика в определенной мере не устраивает Вашингтон и тот самый «Запад» — некую совокупность политических сил и капитала, консолидировавшегося вокруг все того же Вашингтона. Где и в чем здесь многополярность? Это миф «гуманитариев от аналитики», которые, бросаясь терминами, не удосужатся сравнить размеры ВВП и внешнеполитического потенциала США и стран НАТО с аналогичными показателями «многополярников». Другое дело — тенденция к возникновению региональных и межрегиональных объединений, но об их результатах, согласитесь, говорить пока преждевременно.
— Каким вам видится дальнейшее геополитическое и стратегическое сотрудничество между странами Каспийского региона?
— Ох, как бы мне хотелось ответить на ваш вопрос с энтузиазмом и оптимизмом. К сожалению, мы пока лишь в начале пути, когда не сформированы основные подходы, не ясны до конца цели и взаимные выгоды, непонятны преференции такого сотрудничества и многое другое. Уверен только в одном — региональное освоение и, соответственно, региональная ответственность за безопасность и эффективное использование Каспия — это объективный, а значит — неизбежный процесс. Вопрос о скорости его реализации давайте оставим на следующий раз.
— Какую цель преследует организованная вами международная конференция и каковы ожидания от нее?
— Ну, во-первых, вся заслуга в организации — исключительно на Александре Алексеевиче Князеве. Его энергии, его интеллектуальных и организаторских усилиях. Для меня же главная цель — это, во-первых, «сверить часы», то есть узнать мнения моих уважаемых и более опытных коллег по каспийской проблематике, и проанализировать вероятность их практического оформления в аналитические документы. Во-вторых, для меня особый интерес представляет запланированный в рамках этой конференции ситуационный анализ, своеобразный «мозговой штурм» на тему «Предпосылки и вероятность формирования оси Москва-Тегеран в меняющемся мире: проекции на Центральную Азию, Прикаспий и Кавказ». Словом, от конференции я жду главного — идей, которые, возможно, в дальнейшем лягут в фундамент концепций безопасности не только Каспия, но и остальных регионов.
Матанат Насибова
Подробности: http://1news.az/interview/20140910031433461.html
Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на 1news.az
________________________________________
Из комментариев на тему
2 ракетных корабля (легкие фрегаты) пр. 1166.1"Татарстан" (сдан флоту в 2002 г.), "Дагестан" (сдан в 2012 году). "Татарстан" вооружен 8 ПУ ПКРК «Уран», "Дагестан" 8 ПУ УКСК Калибр-НК, в составе которого может применяться несколько типов высокоточных крылатых ракет по надводным, подводным и береговым целям на удалении до 300 км.
2 МРК пр. 21631 "Буян-М", вооружены 8 ПУ УКСК Калибр-НК, каждый.
4 малых артиллерийских корабля:
3 МАК пр. 21630 "Буян" переданы флоту в 2006, 2001, 2012 г.г. соответственно.
МАК-160 "Гомель" пр. 12411-Т "Молния-Т". Вернулся в строй после полного ремонта и модернизации в декабре 2011 года. Получил: два новых главных двигателя,модернизированные газотурбинные установки, артиллерийское вооружение, системы связи и навигации.
4 ракетных катера:
1 пр. 12411-Т "Молния-Т"- "Ступинец", передан флоту в 1985 году, вооружен 4 ПКР П-15.
3 пр. 206, сданы флоту в 1978 г. и 1983 г. (два)
5 артиллерийских катеров:
4 проекта 1204 "Шмель"
1 проекта 1400М «"Гриф"
1 противодиверсионный катер пр. 21980 "Грачонок" (передан в 2013 году)
7 тральщиков (5 БТЩ + 2 РТЩ):
2 пр. 1265 "Яхонт",
2 пр. 10750 "Сапфир",
1 пр. 1258 "Корунд",
2 пр. 697ТБ (РТЩ).
6 десантных катеров:
1 пр. 1176 "Акула" (1999 г.),
1 пр. 21820 "Дюгонь" (2010 год)
4 пр. 11770 "Серна" (2000, 2002, 2005, 2008 г.г.).
Суммарно надводные корабли: 31. Средний возраст флота на 2014 год — 18,5 лет.
Совокупный ракетный залп: 42 ПКР = 8 «Уран» ("Татарстан") + 8 "Калибр-НК" ("Дагестан") + 16 "Калибр-НК" (МРК пр.21631) + 4 П-15 (РКА пр.12411Т) + 6 П-15 (РКА пр.206).
В этом году в состав флота должны войти МРК пр. 21631 "Великий Устюг", который проходит ГХИ на Каспии, 2 ДКА пр.11770 "Серна" (зимовали в Городце, ушли на Каспий, на один уже подписан акт приемки). Из вспомогательных: спасательное буксирное судно "СБС-45" пр. 22870(подписан приемный акт 27 июня) и плавучее крановое судно "ВТР-79", которые вошли в состав флотилии 1 августа; 3 рейдовых катера комплексного аварийно-спасательного обеспечения "РВК-933", "РВК-946", "РВК-1045". Часть кораблей с КФл стали передавать другим флотам: так в прошлом году БФ был передан самый новый РКА-Р-32 пр. 12421 (передан флоту в 2000 году), в этом году ЧФ переданы,строившиеся для КФл ПрДКа пр. 21980 "Грачонок" и ДКА пр.11770 "Серна".
Фрегата Damawand второй фрегат иранской постройки типа Jamaran (программа Moudge, или Mowj - موج - "Волна") ипредставляет собой фактически модифицированныю и упрощенныю копию малых фрегатов британского экспортного проекта Vosper Mk 5 разработки 60-х годов, 4 единицы которых были построены в Великобритании по контракту 1965 года для ВМС Ирана как тип Saam (Alvand). Водоизмещение: 1420 т. Длина – 94,5 м, ширина – 11,1 м, осадка – 3,25 м. ЭУ – 2 ГТУ (20000 л.с.), 4 дизель-генератора (4х550 кВ). Скорость – 28 уз. Экипаж – 120-140 чел. Вооружение: 4 ПУ ПКР Noor- копия китайской ПКР С-802 (YJ-82), в свою очередь являющуюся копией французской "Экзосетт", 4 ПУ ЗРК SM-1 (копия американской RIM-66A Standard), 1 76-мм АУ Fajr-27 (копия итальянской OTO Melara), 1х1 40-мм АУ Fath-40 (копия шведской Bofors L70), 2х1 20-мм АУ Oerlikon GAM-B01, 2х3 324-мм ТА, ВППл для вертолета Bell 214ASW
Был спущен на воду 17.03.2013 года. 17 июля начались ГХИ, предположительно войдет в состав флота до конца года. Наши "Дагестан" и МРК пр.21631 могут легко убить сей "корабль" прямо в порту.
2 РКА проекта Sina: Paykan (2003 г.) и Joshan (2006 г.). Водоизмещение: 275 т. Копия французского La Combattante II. Длина – 47 м, ширина – 7,1 м, осадка – 2 м. ЭУ – 4-вальная, 4 дизеля, 14400 л.с. Скорость – 36 уз. Экипаж – 31 чел. Вооружение: 4 ПКР С-802 (YJ-82); 1 76-мм АУ Fajr-27, 1 40-мм АУ Fath-40.
Легкий корвет "Hamzeh". Водоизмещение: 580 т. Модернизированный голландский корабль 1936 г. постройки (Boelle Yard, Bolnes)-бывшая шахская яхта. Передан в состав ВМФ в 1965 году. Длина – 54 м, ширина – 7,65 м, осадка – 3,25 мм. ЭУ – два дизеля Stork, 2600 л.с. Скорость – 15 уз. Вооружение: 4 ПУ ПКР С-802, 20-мм АУ Oerlikon GAM-B01, 2 крупнокалиберных пулемета.
Таким образом совокупный залп иранского ВМФ на Каспии составляет 16 ракет= 4 с фрегата Damawand+ 8 с РКА + 4 с "Hamzeh".
Кроме того Иран может легко перебросить на Каспий в случае обострения обстановки малые ДЭПЛ Ghadir-21 ед. (водоизмещение 120 тонн, 2 ТА)
или Yugo-4 ед. (водоизмещение 90 тонн, 2 ТА), и легкие РКА Peykaap- 74 ед. (водоизмещение 98/148 т.; воружение 2 ПУ ПКР Kowsar, 1 40-ММ АУ, 2 крупнокалиберных пулемета)
Кроме этого Иран строит в Бандар-Энзели на Каспийском море свою ДЭПЛ типа Fateh, предназначенную для ВМС Корпуса стражей исламской революции, и которая станет первой более или менее "полноценной" подводной лодкой иранской постройки. Лодка имеет подводное водоизмещение около 600 т и увеличенную до 48 м длину.
Флагманским кораблем является СКР "G-121 Гусары", бывший СКР пр. 159А "СКР-16 Бакинец". СКР прошёл полный капремонт с заменой двигательной установки. Так же в ходе ремонта были сняты 400-мм торпедные аппараты и РБУ-6000, а за рубкой установлены два 30-мм автомата АК-230.
12 патрульных кораблей и катеров:
бывший РКА "Р-173" КВФ ВМФ СССР пр.205. С корабля демонтировали контейнеры ПКР и передали БОХР.
4 патрульных катера пр.205П бывшей Бакинской пограничной бригады ПСКР МЧПВ КГБ СССР. Корабли были частично разоружены (сняты ТКА) и входят в состав БОХР Азербайджана.
патрульный корабль "Р-212"- бывший корабль радиационно-химической разведки пр. 1388Р (КРХ-1)
3 бывших учебных корабля проекта "УК-3" (польской постройки).
2 патрульных корабля пр. 722, польской постройки.
патрульный корабль бывший спасательный катер пр. 368У.
бывший патрульный катер ВМС Турции переданный Азербайджану.
4 тральщика:
2 базовых тральщика проекта 1265 "Яхонт"
2 базовых таральщика проекта 1258 "Корунд"
6 десантных кораблей:
4 средних десантных корабля пр. 770 и 771
2 малых десантных корабля пр.106К
Кроме того после распада СССР Азербайджану были переданы сверхмалые подводные лодки (групповые носители боевых пловцов) типа "Тритон-1М" и "Тритон-2" (планируется отремонтировать в Хорватии), а также индивидуальные подводные средства движения водолазов-разведчиков.
Впрочем Азербайджан пытается наращивать свои ВМС.Так, 18 июля этого года президент Азербайджана Ильхам Алиев принял участие в открытии нового судостроительного завода Береговой охраны Государственной пограничной службы Азербайджана, построенного в бакинском поселке Тюркан. На предприятии уже собраны два сторожевых катера типа Shaldag Mk V постройки израильской компании Israel Shipyards. Собранные катера имеют бортовые номера S-301 (этот катер находится на этапе ходовых испытаний) и S-302 (18 июля был подготовлен ко спуску на воду). Построенные для Азербайджана катера типа Shaldag Mk V вооружены баковой дистанционно управляемой автоматической установкой Rafael Typhoon (предположительно, использующей одну 23-мм автоматическую пушку 2А14 от установки ЗУ-23-2), двумя дистанционно управляемыми установками Rafael Mini c 12,7-мм пулеметами, двумя 7,62-мм пулеметами, и предположительно четырехзарядной пусковой установкой ракетного комплекса Rafael Spike-NLOS.
2 ракетных катера проекта 1241.8, каждый вооружен 16 ПКР Х-35. Переданы в 2011 году.
8 быстроходных патрульных катеров проекта NTPB (всего заказано 12), строятся в Туркмении по турецкому проекту на судостроительно-судоремонтном заводе в Уфре в Туркменбаши (бывшем Красноводске). Водоизмещение 400 тонн, длина 55,75 метров, 40-мм спаренная башенная автоматическая артиллерийская установка Oto Melara Twin Compact.
4 быстроходных патрульных катера типа АМВ. Строятся по турецкому проекту, всего заказано 12 единиц.
2 патрульных катера российской постройки типа "Соболь" (переданы в 2009 году)
2 патрульных катера пр. 1400Т "Гриф-Т" украинской постройки.
1 патрульный катер "Калкан-М" украинской постройки.
1 патрульный катер Point Jackson, передан США
1 десантный катер неизвестного типа российской постройки.
Таким образом по сумме ракетного залпа ВМС Туркмении равны ВМС Ирана и полностью превосходят ВМС Азербайджана, однако не имеют в своем составе крупных кораблей.
2 ракетно-артиллерийские катера проекта 250 Барс-МО. Головной катер «Казахстан», спущен на воду в апреле 2012 года и введен в строй в декабре 2012 года, длина- 46 метров, стандартное водоизмещение ракетно-артиллерийского корабля 240 тонн, а наибольшая скорость хода - в 28-30 узлов; вооружение состоит из баковой 25-мм спаренной артиллерийской установки 2М-3М, 23-мм спаренной зенитной артиллерийской установки ЗУ-23, а также 12-ствольной 122-мм пусковой установки РСЗО.
Первый серийный - "Орал", спущен на воду 30 апреля 2013 года и введен в строй 3 декабря 2013 года. На "Орал" состав вооружения изменен - установлены баковая 30-мм артиллерийская шестиствольная установка АК-306, а также два комплекса разработки украинского Государственного предприятия "Государственное Киевское конструкторское бюро "Луч" - турельная пусковая установка "Арбалет-К" с четырьмя ракетами ПЗРК "Игла" и ракетный комплекс "Барьер-ВК" с четырьмя противотанковыми управляемыми ракетами РК-2В с лазерным наведением, а также украинская система управления вооружением "Каскад-250". Третьий корабль проекта- "Сарыарка" (назван по степному району Центрального Казахстана, русское научное название - Казахский мелкосопочник), построен на «Уральском заводе «Зенит», который входит в состав АО «Национальная компания «Казахстан инжиниринг» спущен на воду 7 мая этого года. Ввод корабля в состав ВМС Казахстана ожидается к концу года. Вооружение "Сарыарка" аналогично кораблю "Орал".
В следующем году заказан ракетно-артиллерийские корабль "Супер Барс"
1 патрульный катер Sea Dolphin, южнокорейской постройки получен в 2006 году.
4 десантных катера американской постройки, получены в 2009 году.
11 июля этого года в Уральске на АО "Уральский завод "Зенит" был осуществлен спуск на воду головного быстроходного сторожевого катера "Караганды" (бортовой номер "308") нового проекта 0210 (шифр «Айбар»), предназначенного для государственной пограничной службы Казахстана.
Заказаны 2 рейдовых тральщика пр. 10750Э (первый заложен в 2013 г., второй заложен 31 июля этого года, тральщики должны быть переданы в 2015 году). В мае 2012 года минобороны Казахстана, АО "Национальная компания "Казахстан Инжиниринг" и европейские компании MBDA и "INDRA Sistemas" подписали соглашение о приобретении систему береговой обороны для ВМС Казахстана на основе семейства противокорабельной ракеты Exocet MM40 Block 3. Планируется покупка 6 ракетно-артиллерийских кораблей пр. 21632 "Торнадо"
02.09.2014 Ждет ли нас «китайское иго»?
Пекин в Средней Азии: «желтая угроза» или стратегический партнер Москвы
«Демонизация» внешнеполитических планов Китая, направленных, якобы, на оккупацию российских Сибири и Дальнего Востока, стала своеобразным, извиняюсь за выражение, «трендом» российской политической публицистики.
Удивительно, впрочем, не то, что предсказаниям о «желтой угрозе» уже сотня лет. Куда больше удивляет трогательное единение в этом вопросе либеральных и ура-патриотических кругов, по остальным темам ожесточенно грызущимися между собой.
Нынешний майский визит Владимира Путина в Пекин, в ходе которого за два дня было подписано рекордное количество соглашений по самым разным вопросам – от «газовой сделки века» до совместных инвестиций в строительство моста через Амур – вновь пробудил «плакальщиков о китайском иге».
Не решаясь в открытую выступить против курса Кремля на стратегический альянс с Пекином в условиях развязанной против нас Западом «санкционной войны», противники союза России с Китаем взяли на вооружение принцип «отца стратегии» Сунь Цзы:
«Когда цель близко, показывай, будто она далеко; когда же она действительно далеко, создавай впечатление, что она близко».
И заговорили о наличии неодолимого конфликта интересов между нашими странами в бывшем «южном подбрюшье СССР». По традиции завершая свои теоретические выкладки пессимистическими прогнозами: о «ползучей экспансии», «переходе ШОС под контроль Пекина» и стратегии «Экономического пояса Шелкового пути», провозглашенной председателем КНР Си Цзиньпином, как инструменте вытеснения России из Средней Азии.
Противоестественным выглядело бы проведение Китаем в стратегически значимом регионе, которым, без сомнения, является для Пекина постсоветская Средняя Азия, какой-то особой «пророссийской» политики. Тем более что понимание наших собственных интересов здесь начинает внятно формулироваться лишь в последние годы. Но вот ведь в чем дело: антироссийской эта политика не является. Более того, действия Пекина способны существенно расширить для нас «коридор возможностей», а потому сегодняшняя китайская политика в Средней Азии заслуживает пристального внимания и объективной оценки, избавленной от излишней подозрительности.
Несколько пожилых товарищей с труднопроизносимыми именами и в мешковатых костюмах одного покроя уступили место точно таким же, только несколько моложе – так выглядела для России и остального мира смена поколений руководства Китая, с четвертого на пятое, произошедшее по итогам XVIII (ноябрь 2012 года) Всекитайского съезда КПК. Между тем, за этой сменой последовали и определенные, порою весьма существенные корректировки во внешней политике, затронувшие и «среднеазиатский вектор» пекинской дипломатии.
Впрочем, эти изменения больше касаются инструментария, поскольку стратегические цели Пекина в регионе остались почти неизменными, и главная из них – сохранение Средней Азии в качестве стабильного стратегического тыла Китая.
Сегодняшний «социализм с китайской спецификой», вокруг которого ломают копья в словесных баталиях эксперты и публицисты, по сути своей представляет столь любимую китайцами из-за гармоничной законченности триаду. В экономике - выборочное использование рыночных рычагов, широкое участие в международном разделении труда, дозированное использование иностранного опыта, формирование привлекательных условий для перевода на себя потоков зарубежных инвестиций.
В политике внутренней - сохранение за государством командных высот в регулировании социально-экономических процессов, непрерывное совершенствование механизмов долгосрочного планирования. И все это – под руководством коммунистической партии.
В политике же внешней - практицизм и рациональность, невмешательство во внутренние дела, уважение выбора народами социального строя и методов развития, равенство и взаимная выгода, решение проблемных ситуаций политическими средствами.
Это может показаться декларациями, не имеющими ничего общего с буднями «реалполитики», но это действительно так. Базовые принципы, на которых Пекин строит свои отношения с постсоветскими республиками Средней Азии, выглядят именно таким образом.
За четверть века, прошедшие с того момента, когда Китай начал «осваивать» этот брошенный Россией регион, он никогда не использовал свою армию, не стремился к созданию военных баз, не предлагал военных союзов. Словом, ни разу не дал заподозрить себя в «неоимпериализме».
Руководство Китая не рассматривало Среднюю Азию как «задний двор», чем грешат многие российские политики, не требует относиться к себе, как к «старшему брату», в чем неоднократно была замечена Турция, не выдвигает требований к политическому строю, подобно американцам. Исходя из принципа «влияние важнее власти», тем более власти видимой, именно экономические рычаги были использованы Пекином для продвижения своих интересов. А интересы эти таковы: оформление региона в свой «стратегический тыл», со всеми сопутствующими такому тылу атрибутами – размещенными там производствами и эксплуатацией природных ресурсов региона во имя нужд китайской экономики.
Мифы о китайской военно-политической экспансии, вплоть до захвата Средней Азии, строятся на утверждении, что все провозглашаемые современным руководством Китая мирные внешнеполитические декларации, его дипломатическая практика, факты подписания им обязывающих политических соглашений выступают только в качестве временного маскировочного прикрытия. Дескать, превращение КНР в первоклассную мировую державу по определению имеет некий тайный смысл, несет в себе опасность глобального масштаба, а для соседей – это неотвратимая угроза утраты части территории.
Создателей и «жрецов» данного мифа мало смущает, что объективных потребностей у Пекина для военно-политической экспансии, равно как и убедительных доказательств отказа китайского руководства от нынешней политики партнерства со среднеазиатскими республиками не существует. КНР попросту отказывают в кредите доверия, что, в общем-то, «не лечится», поскольку ксенофобия и навязчивые маниакальные синдромы проходят по разделу медицины, а не политического анализа.
«Плакальщики о китайском иге» совершенно не замечают того обстоятельства, что в Средней Азии Китаю нет необходимости брать что-то силой, поскольку политические элиты региона с энтузиазмом выбрали в качестве партнера именно Пекин, и сделали это вполне осознанно и добровольно.
После распада СССР «новая россиянская элита» попросту забросила Среднюю Азию, «вычеркнула» регион из и без того невеликого перечня внешнеполитических приоритетов.
Последствия этого будут аукаться нам еще долго, но не об этом сейчас речь. Устремившийся на постсоветское пространство Запад сразу же принялся выдвигать предварительные условия своих политических и экономических инвестиций в виде вещей для местных элит, мягко говоря, странных, вроде «демократизации» и «прав человека», а потому и неприемлемых.
Существовало и еще одно обстоятельство. Оказавшись выброшенными из привычных экономических связей, постсоветские среднеазиатские республики вынуждены были, в первую очередь, заняться «капитализацией» находящихся в их распоряжении территорий, то есть – выставлением на рынок своих природных ресурсов. И, разумеется, земель - для прокладки трубопроводов, трансграничных автомобильных и железных дорог, строительства необходимых экономике других стран инфраструктурных объектов.
Китай безукоризненно «отыграл» сложившуюся ситуацию, став для среднеазиатских элит оптимальным финансово-торговым партнером – к тому же, совершенно не зацикленным на неких идеологических моментах, вроде демократии и всяческих прав. Пекин буквально ворвался в образовавшуюся нишу, предлагая свои и подхватывая местные масштабные проекты еще советских времен, свернутые из-за распада СССР. Пекин щедро платил за каждый свой шаг живыми деньгами. И, что очень важно на Востоке, не пытался поучать и давать советы по политическому устройству, принимая своих новых партнеров таковыми, как они есть. Именно поэтому сегодня в регионе Китай реализует свои политические и экономические задачи более успешно, чем США или Россия, достаточно лишь беглого взгляда на взаимоувязанность среднеазиатских столиц с Пекином в экономических вопросах.
Казахстан. Облик нефтегазовой отрасли приобретает все более ярко выраженные «китайские» черты. Если в 2009 году доля компаний из КНР в нефтяном секторе Казахстана составляла максимум 20 процентов, то всего спустя год она превышала треть и уверенно стремилась к 40 процентам, а сегодня, пусть и не столь значительно, но продолжает расти.
Киргизия.
Достаточно того факта, что долг Бишкека перед Китаем составляет 819,6 миллиона долларов – 35,2 процента от ВВП республики, а примерно 40 процентов бюджета страны формируется из доходов, получаемых от транзита через территорию Киргизии китайских товаров.
Узбекистан. В 2005 году Пекин подписал с Ташкентом сразу 20 инвестиционных соглашений, кредитных договоров и контрактов на сумму около 1,5 миллиардов долларов, включая 600 миллионов долларов в нефтегазовой отрасли. За 2003-2007 годы объемы китайских поставок в Узбекистан увеличились примерно в 5,5 раза, а сам товарооборот вырос в 7 раз.
Таджикистан. Процитирую местных экспертов: «Особое внимание уделяется разработке и реализации инвестиционных проектов, обеспечивающих вхождение китайского капитала в ведущие отрасли таджикской экономики. Данное обстоятельство умело используется Пекином в плане постепенного проникновения в ключевые сегменты экономики республики, свидетельством чему является вложение китайцами инвестиций, в основном, в капиталоемкие проекты, окупаемость которых составляет длительный период».
Туркмения. Общий объем китайских финансовых вложений в экономику страны на конец 2008 года составлял один миллиард сто пятьдесят три миллиона долларов. В 2009 году Туркменистан заключил с КНР долгосрочное соглашение о поставках газа, а еще через год при китайской финансовой поддержке был построен трубопровод «Центральная Азия – Китай», проходящий через Узбекистан и Казахстан. В первый год через трубу прокачали всего 3,5 миллиарда кубометров газа. В 2011 году эта цифра увеличилась до 14 миллиардов, а в 2013 — до 24 миллиардов кубометров.
Как о свершившемся факте можно говорить сегодня о прочном экономическом фундаменте китайского присутствия в Средней Азии. Торговый оборот Пекина со странами региона за последние 20 лет вырос в 100 раз. Но главное, пожалуй, заключается в том, что экономики постсоветских стран региона стали не просто рынками сбыта товаров из КНР или поставщиками ресурсов для китайской экономики. Государства Средней Азии стали весомой и неотъемлемой частью внутренних программ КНР по устойчивому росту и развитию. Никакой аннексии или заселения территории гражданами Китая – грамотное партнерство, стратегическое планирование, экономическая мощь, влияние, которое важнее власти, достигнуто!
Разумеется, в местных средствах массовой информации, особенно в таджикских и киргизских, периодически происходит всплеск антикитайских публикаций со столь знакомыми отечественному читателю мотивами: «Китайцы все скупили», «Китайцы нас поработят».
Серьезных последствий ни на политическом, ни на бытовом уровне эти информационные кампании не имеют. Пекин на них никакого внимания не обращает, а местным политическим элитам они в определенной степени выгодны, поскольку позволяют перекладывать вину за собственные управленческие ошибки на Пекин.
Одна из самых распространенных жалоб местной общественности заключается в том, что Средняя Азия, становясь сырьевым придатком Китая, не развивается экономически: в страны региона постепенно проникают китайские деньги, китайские технологии, китайская рабочая сила, китайская валюта (примером может служить грант в объеме 80 миллионов юаней для Киргизии) и китайские товары. А вот, сетуют политики стран Средней Азии, создание и развитие местного экспортно-ориентированного производства, оказание поддержки в разрешении проблем трудоустройства местного населения не входит в число приоритетных задач экономической стратегии Пекина в этих республиках.
Но поставленные вопросы – прерогатива республиканских властей, и уж коли они данными проблемами на переговорах с Пекином себя не утруждают, принимая все предложенные китайскими бизнесменами схемы, то почему Пекин должен об этом заботиться?
Практицизм и рациональность совсем не означают благотворительность и дополнительную «социальную» нагрузку для китайского бизнеса.
И, наконец, помимо экономической выгодности, партнерство с Китаем важно для правящих среднеазиатских элит еще и тем, что повышает их вес на международной арене, в переговорах с Россией или США, позволяет настаивать на принятии наиболее выгодных для себя условий предлагаемых им третьими странами соглашений. Сочетание выгод политического и экономического характера, которые получают среднеазиатские столицы от партнерства с Пекином, позволяет утверждать, что проникновение КНР в Среднюю Азию не просто состоялось, а основано на мощном экономическом фундаменте, политически выгодно местным элитам и во многом определяет поведение этих элит на международной арене.
И эта реальность китайского присутствия формирует вызов для Москвы, на который у России до сих пор нет внятного ответа, поскольку отечественный «политический класс» все никак не может определиться: то ли поддержать курс президента на долгосрочное политическое партнерство с Пекином, то ли использовать «китайскую карту» как козырь в торге с Западом.
«Плакальщики о китайском иге», мало того, что не утруждают себя объяснениями, чем это мифическое иго лучше вполне ощутимого американского, так еще и откровенно жульничают, скрывая очевидные факты.
Амбициозная стратегия создания «Экономического пояса Великого шелкового пути», которую в качестве приоритетной внешнеполитической установки для пятого поколения руководителей Китая Председатель Си Цзиньпин провозгласил в сентябре 2013 года, имеет один интересный аспект. Ее реализация в части углубления сотрудничества в Средней Азии, по мнению китайского политического руководства, должна быть осуществлена не только силами Китая и стран региона, но и при обязательном участии России. Именно поэтому Пекин весьма положительно рассматривает деятельность ОДКБ и благожелательно относится к взятому Москвой курсу на евразийскую интеграцию, находя ее не только не противоречащей китайским интересам в регионе, но и необходимой для стабильности Средней Азии. Что, в свою очередь, означает и стабильность Западного Китая, сложного Синьцзян-Уйгурского автономного района.
Пекин с полным пониманием относится к расширению российского военного присутствия в регионе, в частности, в Киргизии и Таджикистане. Впрочем, к претензиям кремлевских чиновников на какое-то особое «политическое лидерство» в Средней Азии Китай относится с по-восточному хитрой усмешкой: «Хочет Москва этого лидерства – пусть стремится». Если получится, разумеется, поскольку к этому «политическому лидерству» сегодня не так уж много предпосылок, да и высокомерие московских чиновников, ведущих себя с официальными лицами среднеазиатских республик как с просителями из российских регионов, а не представителями суверенных государств, эти претензии не укрепляют.
Стратегический саботаж, который осуществляется прозападной российской элитой в отношении российско-китайского партнерства, принимает порою совершенно причудливые очертания в работах обслуживающих эту элиту экспертов, которые на полном серьезе и, что называется, чистом глазу, выдают вот такие перлы: «Просматриваются две области, в которых Россия и Китай могут показывать себя конкурентами. Экономическая, что неизбежно и совершенно естественно для современных реалий… И в области «мягкой силы», т.е. мирного соревнования имиджей двух стран». Экономическая конкуренция между Россией и Китаем – звучит, разумеется, сильно. А о пресловутой «мягкой силе», которая свелась к освоению грантов на создание «позитивного имиджа Москвы», нынче и упоминать-то не совсем прилично…
Реальность же, как обычно, несколько в стороне от подобных выводов. Она заключается в том, что сейчас и с российской, и с китайской стороны идет напряженная работа по поиску путей возможного сопряжения проекта «Экономического пояса Шелкового пути» и создаваемого Евразийского экономического союза, о чем договорились в Пекине в мае нынешнего года Владимир Путин и Си Цзиньпин. Китай согласен на разграничение сфер влияния в Средней Азии между Москвой и Пекином при углублении сотрудничества между двумя нашими странами: и в экономике, и в политике, и в различных регионах.
Ответ на китайские предложения - за Москвой. Но нужно учитывать, что время для принятия решения стремительно сокращается, поскольку столь же стремительно меняется мир вокруг нас.
В свое время тайваньский политический деятель и экономист У Жунъи рекомендовал: «Открываться Китаю нужно, но также надо видеть, как минимизировать возможные негативные последствия». При условии, разумеется, что эти последствия не надуманные, а реальные. Такие, безусловно, есть, но сейчас главным для нас является несколько другое: с учетом уроков успешного проникновения Китая в Среднюю Азию, еще, по меньшей мере, одно, а то и два поколения стратегическое партнерство Москва-Пекин будет вполне выгодно обеим сторонам. Перспективы на больший срок обсуждать бессмысленно, поскольку тогда политический прогноз превращается в прорицания, столь же невнятные, сколь и далекие от реальности.
Откуда исходит угроза «Газпрому»?
Заместитель министра нефти Ирана заявил, что страна готова полностью заменить российский «Газпром» на европейском газовом рынке.
Комментирует шеф-редактор журнала «Современный Иран» Игорь Панкратенко:
- Это выступление заместителя министра нефти Ирана Али Маджеди перед журналистами было насыщено и другими интригующими подробностями. Так, например, он отметил, что обеспечить бесперебойные поставки возможно через газопровод «Набукко». Собственно, к строительству этого пресловутого газопровода мало того, что еще не приступали, так еще и в июне минувшего года консорциум по строительству объявил о закрытии проекта. Но иранского чиновника данное обстоятельство ничуть не смутило, поскольку лично он готов поставлять газ уже сейчас и безо всяких газопроводов, в сжиженном виде.
Стремясь придать своему выступлению должную весомость, Али Маджеди подпустил интриги, «по секрету» сообщив журналистам о том, что вопрос о маршрутах поставок уже обсуждался с двумя «серьезными» делегациями из европейских стран. Но из каких именно, не сказал, сославшись на коммерческую тайну.
Западные средства массовой информации отнеслись к сенсационным заявлениям Али Маджеди достаточно равнодушно, а вот российские либеральные журналисты, обычно к Ирану либо равнодушные, либо враждебные, эти новости от «нефтяного заместителя министра» подхватили и растиражировали. Уж больно хорошо они легли на один из основных принципов нашей «прогрессивной общественности», который формулируется идиотски-примитивно: «Назло Путину уши отморожу». В смысле: пусть Россия и понесет убытки, но «тоталитарному режиму», посмевшему пойти на конфликт с Западом, будет нанесен серьезный ущерб, ура!
Что же на самом деле стоит за выступлением Али Маджеди? Насколько его позиция, как заместителя министра одного из ключевых иранских ведомств, отражает официальную позицию Тегерана?
Его слова - отголоски жарких дебатов по выбору внешнеполитического курса Ирана, с новой силой вспыхнувших после прихода к власти год назад президента Хасана Рухани. Даже с учетом всех претензий «консерваторов» в отношении «иранского вектора» политики Москвы, от ситуации с поставками С-300 до целого ряда других проблемных моментов в наших двухсторонних отношениях, союз с Россией и Китаем остается для них наиболее предпочтительным. В то же время, влиятельная часть команды Х. Рухани видит главной своей задачей нормализацию отношений, в первую очередь, с Соединенными Штатами и Западом в целом. А с остальным миром, включая Россию – только в контексте ирано-американской «разрядки».
Х. Рухани сделал ставку на «технократов и прагматиков» в правительстве. Но большинство этих «технократов», занявших высокие кабинеты в нынешней администрации, ориентированы на Запад, получили образование в Европе и США, идеи либерального рынка и монетаризма им ближе и понятнее, чем «экономика сопротивления». А западные компании, насчитывающие полувековую, а то и вековую историю своего присутствия в Иране – куда как ближе и предпочтительнее в качестве партнеров, чем российский или китайский бизнес.
При предыдущем президенте Махмуде Ахмадинежаде, «технократам» пришлось достаточно туго, хотя даже тогда им удавалось организовывать антироссийские акции, яркий пример которых – скандал вокруг поставок в Иран российских лайнеров Ту-154. С начала девяностых годов Иран являлся одним из крупнейших эксплуатантов этого типа пассажирских авиалайнеров, и с 1992 по 2009 годы произошло четыре катастрофы, в которых погибли 448 человек. Падение 15 июля 2009 года Ту-154М компании «Каспиан эрлайнз», в результате которого погибли 168 человек, было использовано как повод для начала западным «технократическим» лобби в Иране пропагандистской кампании по очернению российской техники.
Это самое лобби призывало вообще отказаться от всего российского. И только спустя несколько лет стало известно: «энтузиазм» иранских технократов подогревался траншем в 10 миллионов долларов, переведенным на различные счета в Иране американскими и европейскими авиастроительными корпорациями.
И если подобные вещи проходили даже при весьма жестком отношении к внутренней оппозиции в период президентства Махмуда Ахмадинежада, то при Хасане Рухани прозападное лобби сегодня переживает своеобразное второе рождение. Достаточно вспомнить: в отношении событий в Крыму и на Украине либеральная иранская пресса устроила такой антироссийский «концерт», что потребовалось вмешательство министра юстиции, приструнившего особо ретивых «страдальцев за Украину» из числа иранских журналистов и редакторов вынесением официального предостережения.
Так вот, министерство нефти Ирана – один из основных центров обитания иранского прозападного лобби, либеральных «технократов и прагматиков». Причем, продвинувшись во властные структуры с начала девяностых годов, в период президентства Хашеми Рафсанджани, клан которого имеет, как известно, большое влияние на нынешнего президента, «технократы и прагматики» к настоящему моменту вырастили свою смену уже во втором и третьем поколениях, и не только в министерстве нефти.
К счастью, прозападное лобби - так называемые «реформаторы» - не имеет сегодня серьезного влияния на основные политические и экономические решения Тегерана. За противостоящими им консерваторами стоит Корпус стражей исламской революции, ставший за тридцать пять лет существования республики, помимо всего прочего, огромной финансово-промышленной корпорацией.
За консерваторами стоят иранские промышленники, для которых санкции – совсем даже не катастрофа, поскольку существенно сократили приток в страну дешевого импорта, стимулировали производство и развитие собственных технологий. И для КСИР, и для «производственников» предлагаемый «технократами и прагматиками» путь интеграции иранской экономики в экономику глобальную, зависимость от доллара, ВТО и прочие атрибуты западной экономической модели означают утрату командных позиций и превращение страны в очередной сырьевой придаток.
Причем, взгляды консерваторов получают все более широкую поддержку среди иранцев, особенно – за пределами Тегерана. Если в первые месяцы после победы на выборах Х. Рухани население связывало свои социально-экономические надежды с деятельностью новой президентской команды, то сегодня оно настроено куда как более скептически.
Жесткая, хотя и непубличная дискуссия иранских политических элит о будущих ориентирах внешней политики, отражением которой является выступление Али Маджеди, ставит нынешнего иранского президента в достаточно сложное положение. Его команда практически все поставила на нормализацию отношений с США и, как следствие - снятие санкций.
Но как только иранское общество ощутит, что эта нормализация достигается путем односторонних уступок и сменой внешнеполитической ориентации от Москвы и Пекина к Вашингтону и Брюсселю, на политической карьере Х. Рухани и всей его команды можно будет ставить жирный крест. Точнее - полумесяц.
25.07.2014 Израильская агрессия и иранская бомба «Аль-Кудс»
"Израильские вооруженные силы должны получить Нобелевскую премию мира за их "невообразимую сдержанность" при проведении операции в секторе Газа", − заявил на днях посол Израиля в США Рон Дермер. Столь же "невообразимую сдержанность" в отношении политики государственного терроризма Тель-Авива против палестинцев проявляют и масс-медиа, занятые информационной атакой на Россию. Вашингтон традиционно покрывает "неистового" Биби Нетаньяху, практически все страны Европейского Союза поддакивают ему, аравийские монархии, напрочь забыв об идеях справедливости и исламского единства, которые все это время на крови палестинцев плетут собственные интриги, на этот раз открыто встали на защиту Израиля. Но как бы там ни было идеология "Аль-Кудс", провозглашенная аятоллой Хомейни тридцать пять лет назад, все уже не умолимо разрушает "Нерушимый утес" израильской исключительности.
Уже свыше 700 погибших палестинцев, 148 из которых – дети, 15 дней ада бомбежек, обстрелов, разрушений – такова цена, которую платит сегодня Палестина за израильскую "сдержанность". Платит в информационном вакууме, поскольку СМИ "цивилизованного мира" заняты отработкой государственного заказа – нагнетанием антироссийской и антипутинской истерии. Новости из Газы Западу сейчас невыгодны, поскольку отвлекают от главной темы – "как нам наказать Россию", а поэтому подконтрольная масс-медиа топят палестино-израильский конфликт в куче вторичных деталей и подробностей, тщательно маскируя его суть за разговорами о "терроризме ХАМАС", "праве Израиля на самооборону", выяснением, кто первым начал и тому подобном. Но все это, по большому счету, в отношении к кровопролитию в секторе Газа является вторичным, поскольку главная причина конфликта заключается в том, что сначала Израиль согнал более 700 000 палестинцев со своих земель, а затем, спустя полвека борьбы палестинского народа за свою родину, решил "минимизировать" конфликт созданием для них гетто в секторе Газа.
Пресловутое "международное сообщество" в 1993 году заставило ФАТХ и Ясира Арафата согласиться с тем, что максимум, на который палестинцы могут рассчитывать – это возвращение 20% оккупированных территорий. А после убийства израильскими ультра Ицхака Рабина, подписавшего эти соглашения в Осло, условия вновь поменялись, и при Эхуде Бараке палестинцы получили для собственной автономии 12% территории. Но не от ста, а именно от этих 20%! В этой вопиющей несправедливости – вся правда конфликта, которую Запад пытается скрыть рассуждениями об "экстремистах и террористах".
Палестинцы были загнаны в настоящее гетто, где половина жителей не имела работы, электричество подавалось на несколько часов, питьевая вода была проблемой. Среднемесячный заработок рабочих, прибывающих в Израиль с оккупированных арабских территорий, составляет не более 40-50 процентов заработка "правильного" израильтянина, сектор окружен блокпостами израильской армии. Но и этого израильским ястребам показалось недостаточным − в период с 2004 по 2010 годы у палестинцев было конфисковано 250 квадратных километров земли, на которых построено 223 израильских поселения. Трагедия палестинцев вершилась с молчаливого согласия "цивилизованного мира", прежде всего США. И вот ведь парадокс − чем больше Вашингтон прилагал усилий к политическому решению конфликта, тем наглее становились израильские "ястребы" и, соответственно, обездоленнее становились палестинцы. Радикализм ХАМАС возник не на пустом месте, палестинцев откровенно провоцировали на протест, ища повода для очередных "зачисток".
США: телефонная дипломатия и деньги израильского лобби
Помощник госсекретаря США Энн Паттерсон заявляла, что с начала конфликта Джон Керри шесть раз разговаривал по телефону с министром иностранных дел Катара Халидом Аль-Аттия и даже "хранит его номер в собственном мобильном телефоне". Помогает ли это остановить кровопролитие, когда на конфликте завязаны серьезные деньги? Общий объем американской финансовой помощи Израилю в 2013-2014 годах составил 3,7 миллиарда долларов. Военная помощь Вашингтона составляет четверть израильского военного бюджета, а в разгар агрессии Сенат США принял решение о дополнительном финансировании израильской противоракетной системы "Железный купол" в размере 350 миллионов долларов.
Щедрый поток финансовой помощи привел к возникновению тесного альянса Израиля и американского военно-промышленного комплекса. Согласно договоренностям между Вашингтоном и Тель-Авивом, 75% финансирования, которое получают от своих американских покровителей израильтяне, они должны тратить на закупки именно американских вооружений – такой вот кругооборот денег в природе: правительство США – Тель-Авив – американские корпорации. Бульдозеры Caterpillar сносят дома палестинцев, ракеты "Хелфайр" от корпорации Lockheed Martin обрушиваются на них с воздуха, а информационные системы от Hewlett Packard обеспечивают целеуказание.
Естественно, что для этого симбиоза любые военные операции Израиля – сущая манна небесная, а потому военно-промышленное лобби США всячески поддерживает свое правительство, когда оно на международной арене делает все для "крышевания" агрессии Тель-Авива в отношении соседей. В режиме безнаказанности и фактическом "выпадении" из международного правового поля, который создали для Израиля США и их союзники, Тель-Авив может заниматься разжиганием конфликтов сколько угодно долго, получая в обмен гарантии безопасности и внушительные экономические и финансовые бонусы.
Если уж британский премьер Дэвид Кэмерон публично заявляет о том, что "враги Израиля являются моими врагами. Угроза Израилю является угрозой всем нам", то цитировать аналогичные высказывания американских политиков никакого места не хватит. Достаточно будет того, что с 1972 года США наложили 44 вето на резолюции Совета Безопасности ООН, осуждающих Израиль.
Еще один аспект американской поддержки Тель-Авива – финансирование Израиля через широкую сеть некоммерческих и неправительственных организаций, которые на территории США ведут сбор средств для поддержки израильской армии и создания поселений на оккупированных арабских территориях. В Америке активно работает организация Honenu, главной задачей которых является "духовная и финансовая" поддержка израильтян, обвиняемых или осужденных за насилие в отношении палестинцев. В списке тех, кого Honenu уже поддержала, – убийца израильского премьера Ицхака Рабина Игаль Амир, а также израильский солдат, расстрелявший семь палестинцев на автобусной обстановке. Только одна организация, "Центральный фонд Израиля", получила в 2012 году пожертвований на 16 миллионов долларов, а в 2013 эта сумма выросла еще на три миллиона. Что значат какие-то телефонные звонки Керри в сравнении с десятками миллионов израильского лобби и заинтересованностью американских корпораций в агрессивной политике Израиля? Вашингтон – соучастник всех израильских преступлений, а потому декларации Белого дома – лишь политическое лицемерие "лгунишки" Керри.
Псевдозащитники и иранская бомба "Аль-Кудс" для Израиля
Соглашения саудитов и израильского руководства по "палестинскому вопросу" ни для кого не являются секретом. Собственно, так же, как и стремление Катара выжать максимальный политический гешефт из игры, которую он ведет с руководством ХАМАС. Стремление аравийских монархий использовать палестинцев в качестве "разменных пешек" − дело давнее и привычное. Но если раньше оно хоть как-то маскировалось, то теперь отброшен даже минимум приличий. Буквально неделю назад стало известно, что руководство Арабских Эмиратов было в курсе готовящейся израильской операции в Газе и даже согласилось частично профинансировать издержки Тель-Авива, при условии, что организация ХАМАС в ходе этой операции будет ликвидирована или, как минимум, понесет невосполнимые потери, после которых перестанет существовать как военно-политический фактор на Ближнем Востоке. В конце июня переговоры на эту тему провели министр иностранных дел ОАЭ шейх Абдулла бин Заид Аль Нахайян и его израильский коллега Авигдор Либерман. О достигнутых в ходе встречи договоренностях стороны поставили в известность Джона Керри. А буквально за день до начала операции шейх Абдулла через своего советника по безопасности Мохамеда Дахлана, бывшего члена палестинской ФАТХ, еще раз подтвердил израильтянам свою готовность выполнить обязательства Эмиратов по этой сделке.
Операция израильской армии "Несокрушимый утес", американская "крыша" Тель-Авива, финансовые возможности аравийских монархий и огромная пропагандистская машина Запада – что может противостоять этой силе? Короткая, в несколько предложений фетва имама Хомейни, изданная 35 лет назад и положившая начало идеологии "Аль-Кудс", идеологии справедливого решения палестинского вопроса. Ежегодно последняя пятница священного месяца Рамадан была провозглашена в этой фетве днем международной солидарности мусульман в поддержку законных прав палестинского народа. Одним из первых шагов Исламской республики на международной арене был разрыв дипотношений с Израилем, и организация дипломатического представительства Палестины в Тегеране. По сути, лишь одним этим шагом и одной своей фетвой великий аятолла Хомейни сделал для палестинского народа больше, чем сонм его "защитников" за полвека после оккупации Израилем палестинских земель.
Идеология "Аль-Кудс", провозглашенная лидером Исламской революции, объединила шиитов и суннитов, оказалась выше различий в мазхабах. Более того, идеология "Аль-Кудс", основанная на справедливости, нашла сторонников и на Западе, и, как ни парадоксально, в еврейском народе. И когда свыше 1,2 миллиона человек по всему миру подписывают петицию, в которой содержится требование к ключевым банкам, пенсионным фондам и компаниям прекратить финансирование проектов, связанных со строительством еврейских поселений на оккупированных палестинских территориях – это тоже торжество идеи "Аль-Кудс", провозглашенной иранским лидером. Но объединяя людей, идеология "Аль-Кудс" стала своеобразной границей, поделившей мир на тех, кто действительно, не на словах, а на деле является сторонниками справедливого устройства на Ближнем Востоке, а кто под разговоры о "политическом урегулировании" протаскивает геополитические махинации. По большому счету, идеология, предложенная аятоллой Хомейни, стала настоящей философской бомбой, тем оружием, перед которым оказалась бессильна консолидированная мощь западных агрессоров и их "непотопляемых авианосцев" − Тель-Авива и Эр-Рияда − в регионе.
***********
В западной прессе пишут, что "Нетаньяху, страстный любитель Черчилля, часто ссылается на него в своих речах, призывая народ оставаться единым и биться до полного истребления ХАМАС". Небольшое уточнение – "биться до полного истребления палестинцев". В секторе Газа бьются не просто люди – бьются между собой две идеи: "Великого Израиля", построенного на национальной исключительности и угнетении по национальному признаку. И идея "Аль-Кудс", идея справедливости и равенства. Израильские ястребы, которые, не нужно об этом забывать, далеко не весь еврейский народ, в этот раз победят. Но победа их в исторической перспективе будет лишь временной отсрочкой перед неизбежным поражением перед идеологией справедливости, предложенной великим иранским аятоллой Хомейни.
Специально для Iran.ru
25 июля 2014
Источник - iran.ru
Постоянный адрес статьи - http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1406279160
Политическая жара в Тегеране: ядерная программа и отношения с Россией
Администрация Рухани поставила свою политическую судьбу и репутацию в зависимость от переговоров с «шестеркой», где главную роль играют Вашингтон и Брюссель
«Чех хабар?», «что нового?» - с этого вопроса к друзьям и знакомым миллионы иранцев начинают свой день. Главных новостей, разумеется, ждут из Вены, где сегодня решается вопрос о том, будут ли сняты санкции, введенные в отношении Тегерана в связи с его ядерной программой. Этот вопрос волнует в Иране каждого, но за публичными спорами о границах уступок Западу скрывается более глубокий пласт противоречий – спор о том, какой должна стать внешняя политика Тегерана «в шесть часов вечера после снятия санкций».
Еще в 2004 году Высший Совет национальной безопасности Ирана принял правила, существенно ограничивающие возможности публичного обсуждения аспектов ядерной программы, но когда введенные из-за нее санкции бьют по карману каждого жителя страны, уже два года каждый месяц отбирают у среднего иранца 150-200 долларов из 500 долларов ежемесячной зарплаты, сдержать обсуждение попросту невозможно, и первыми, кто нарушил эти правила, были сами иранские политические элиты.
Команда нынешнего президента Хасана Рухани и в ходе предвыборной кампании прошлого года, и после прихода к власти, «завязала» на снятие санкций практически все – от решения серьезных экономических проблем до выхода Ирана из международной изоляции. Именно снятие санкций стало приоритетом иранской внешней политики, и именно после их отмены команда Рухани обещала населению экономический подъем, который должен будет смягчить остроту нарастающих социально-экономических проблем.
Фактически, администрация Рухани поставила свою политическую судьбу и репутацию в зависимость от переговоров с «шестеркой», где главную роль играют Вашингтон и Брюссель. А для них критерием успешности в иранском вопросе являются отнюдь не некие соглашения по ядерной программе, военная составляющая которой – пропагандистский миф, один из поводов осуществления «переформатирования» огромного региона от Аравии до Пакистана. «Окончательным решением иранского вопроса» для Запада является смена внешнеполитической ориентации Тегерана – от последовательного противостояния Вашингтону и его союзникам в регионе, Эр-Рияду и Тель-Авиву, до совместных геополитических проектов, встраивания Тегерана в западную систему сдержек и противовесов на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. Причем, подразумевается, что данная система в идеале никак не предусматривает активной роли в этих регионах России и Китая.
При таких конечных целях, которые особо и не скрываются, все, что команда Рухани ставит себе в заслугу: активизация переговоров с «шестеркой», пусть по большей части декларативное, но все же – «потепление» в отношениях с США и частичное ослабление режима санкций, для части политических элит Ирана, которых принято называть «консерваторами», приобретает совершенно иной смысл – сдача позиций, размывание принципов исламской революции, соглашательство с Западом.
Даже с учетом всех претензий консерваторов в отношении «иранского вектора» политики Москвы, союз с Россией и Китаем остается для них наиболее предпочтительным внешнеполитическим ориентиром. И в этом - существенное отличие консерваторов от влиятельной части команды Рухани, которая главной задачей видит нормализацию отношений в первую очередь - с Соединенными Штатами, а с остальными – только в контексте ирано-американской «разрядки». Границы уступок по ядерной программе и отношения с Россией – вот где ведется сегодня жаркая дискуссия между иранскими политическими элитами, и оттого, что эта дискуссия идет в лучших восточных традициях, иносказаниями и намеками, менее жесткой она не становится…
Ставка Рухани на «технократов и прагматиков» в правительстве - только добавила напряжения в спорах между консерваторами и реформаторами. Большинство этих «технократов», занявших высокие кабинеты в нынешней администрации, ориентированы на Запад, получили образование в Европе и США, идеи либерального рынка и монетаризма им более близки и понятны чем «экономика сопротивления», а западные компании, насчитывающие полувековую, а то и вековую историю своего присутствия в Иране – куда как ближе и предпочтительнее в качестве партнеров чем российский или китайский бизнес.
Собственно, с этого момента политические игры элит переросли уже в столкновение экономических интересов. За консерваторами стоит Корпус стражей исламской революции, ставший за тридцать пять лет существования Исламской республики, помимо прочего, огромной финансово-промышленную корпорацию. За консерваторами стоят иранские промышленники, для которых санкции – совсем даже не катастрофа, поскольку существенно сократили приток в страну дешевого импорта, стимулировали производство и развитие собственных технологий. И для КСИР, и для «производственников» предлагаемый «технократами и прагматиками» путь интеграции иранской экономики в экономику глобальную, зависимость от доллара, ВТО и прочие атрибуты западной экономической модели означают утрату командных позиций и превращение страны в очередной «сырьевой придаток».
Причем, взгляды консерваторов получают все более широкую поддержку среди иранцев, особенно – за пределами Тегерана. Если в первые месяцы после победы на выборах Рухани, население связывало свои социально-экономические надежды с деятельностью новой президентской команды, то сегодня оно настроено куда как более скептически.
Санкции не привели к коллапсу иранской экономики. Более того, разработанные при Махмуде Ахмадинежаде меры по обузданию инфляции и реформе социальных дотаций уже начали давать положительный результат. Но новая команда свернула все экономические программы предыдущего правительства, а предпринятая попытка провести реформу социальных субсидий по собственному образцу – закончилась провалом и ростом социальной напряженности.
Первые тревожные звонки для администрации Рухани прозвучали буквально через месяц после его избрания, когда в ответ на сокращение социальных программ и введение «режима экономии» по стране в июле 2013 года прокатилась волна забастовок на промышленных предприятиях – от сталелитейного завода «Фулад-е Загрос» в городе Фаррохшехр до сахароперерабатывающего предприятия «Хафт-Таппе» в иранской провинции Хузестан.
Команда Рухани попыталась возложить всю ответственность на своих предшественников, министры нового кабинета публично пожаловались на то, что им досталась пустая казна, а 600 миллиардов долларов, полученных в качестве доходов от экспорта энергоресурсов в период президентского срока Ахмадинежада были растрачены впустую. Но Ахмадинежад не стал отмалчиваться, а выступил с обращением к Рухани - провести публичную дискуссию по поводу того, сколько действительно средств было получено в бюджет и куда они были потрачены. Администрация нового президента от подобной дискуссии уклонилась, признав ее несвоевременной, и сосредоточилась на том, чтобы, пользуясь «потеплением» в отношениях с США и временным смягчением режима «калечащих санкций», обеспечить приток в страну западных инвестиций.
Одновременно с этим, администрации Рухани удалось добиться того, что вопросы переговоров по ядерной программе осенью 2013 года были переданы из ведения Высшего Совета национальной безопасности, контролируемого консерваторами, непосредственно в министерство иностранных дел, а главным переговорщиком стал Джавад Зариф – один из ключевых сотрудников новой президентской команды. Ответом консерваторов стала волна критики в отношении деятельности иранской делегации на переговорах, критики столь жесткой, что потребовалось вмешательство Верховного лидера, Рахбара Али Хаменеи, заявившего, что хотя он лично не испытывает иллюзий по поводу исхода переговоров и тех целей, которые ставит перед собою на этих переговорах Запад, но официальные лица, ведущие эти переговоры – действуют по его поручению, и обвинять их в предательстве – мягко говоря, неразумно.
События на Украине вызвали новый всплеск конфликта иранских элит. Сначала в либеральных иранских СМИ была развернута кампания в поддержку Украины, причем, она носила такой интенсивный характер, что министр юстиции был вынужден официально призвать СМИ к сдержанности в данном вопросе. В ответ - консерваторы выступили с требованием максимальной поддержки позиции России, а ряд офицеров КСИР предложил в качестве демонстрации данной поддержки провести силами иранским ВМС совместные с российским флотом учения на Черном море.
Затем последовало заявление Министерства нефти Ирана (всегда отличавшегося открыто прозападной ориентацией своих ведущих сотрудников) о том, что Иран готов, в случае снятие с него санкций, начать поставку природного газа в Европу в качестве альтернативы российскому экспорту. Данное заявление вызвало такой шквал критики, что было дезавуировано официальными лицами администрации Рухани.
Впрочем, перепалками в прессе дело не ограничивается. В своей предвыборной кампании Рухани неоднократно заявлял о намерении предоставить большую свободу в социальной и медийной сфере, и именно эти заявления принесли ему серьезное количество голосов иранской молодежи. Но реализацию данных обещаний консерваторам удалось успешно блокировать через подконтрольные им судебные органы, которые из месяца в месяц увеличиваю количество возбужденных дел против пользователей социальных сетей.
Жесткая, хотя и непубличная дискуссия иранских политических элит о будущих ориентирах внешней политики, ставит нынешнего иранского президента Хасана Рухани в сложное положение. Его команда практически все поставила на нормализацию отношений с США и, как следствие, снятие санкций. Но как только иранское общество ощутит, что эта нормализация достигается путем односторонних уступок и сменой внешнеполитической ориентации – на политической карьере Рухани и всей его команды можно будет ставить жирный полумесяц.
Удастся ли Хасану Рухани, которого еще одиннадцать лет назад назвали «шейхом дипломатии», найти компромисс между пророссийскими симпатиями «консерваторов» и готовностью «реформаторов» к самому широкому диалогу с Вашингтоном? Пожалуй, сегодня этот вопрос выглядит не менее интригующим, чем возможные итоги переговоров в Вене.
Игорь Панкратенко, специально для ИА REX
Курдистан: вековая мечта сбывается
России предстоит выстраивать ближневосточную политику с учетом появления в регионе нового государства
Президент Иракского Курдистана Масуд Барзани выступил за независимость автономии и обратился в парламент региона с просьбой о подготовке соответствующего референдума. Как он заявил, в условиях, когда Ирак стремительно распадается, «курды не должны ждать, пока кто-то определит их судьбу, и сегодня самое время сделать это».
Долгожданная мечта курдов всего мира – создание собственного государства. Мечта, к которой они шли со времен Первой мировой войны, поочередно воюя то с Турцией, то с Саддамом Хусейном, то с Ираном, а зачастую со всеми этими государствами одновременно, становится реальностью.
Проведение референдума и прочие «технические вопросы» не займут много времени, несколько месяцев – и на политической карте мира появится новое государство. Момент выбран более чем удачно.
Во-первых, заседание иракского парламента 1-го июля, на котором ожидалась смена абсолютно скомпрометировавшего себя премьер-министра Нури аль-Малики, закончилось ничем. Шиитское большинство так и не представило собравшимся альтернативную кандидатуру. А потому депутаты от курдской и суннитской общин покинули зал заседаний с убежденностью, что теперь они не имеют никаких обязательств перед центральным правительством в Багдаде.
Во-вторых, что более важно, воспользовавшись тем, что иракская армия разбегается перед боевиками движения ИГИЛ, правительство Иракского Курдистана явочным, что называется, порядком решило вопрос о присоединении к себе богатейшего нефтеносного района Киркук, введя туда отряды курдского ополчения - пешмерга.
«У нас никогда не было сомнений в том, что Киркук является частью Курдистана, - прокомментировал этот шаг М. Барзани. – А, так как сейчас в Ираке сложилась новая ситуация, то мы просто вернули себе то, что всегда принадлежало нам. В этих районах была иракская армия, потом она бежала, возник вакуум в сфере безопасности, и пешмерга вошли, чтобы эту пустоту ликвидировать».
Итогом такой «заботы о безопасности» стало то, что Курдистан сумел увеличить свою территорию примерно на 40 процентов и окончательно установил контроль как над богатейшими нефтяными полями севера страны, так и над рукавом стратегического нефтепровода Киркук-Джейхан. А заодно показал всем остальным вовлеченным в иракский кризис сторонам, что пешмерга – это уже никакое не ополчение, а самая что ни на есть регулярная армия, насчитывающая в своем составе 12 пехотных батальонов, силы специального назначения, части тяжелой артиллерии, вспомогательные подразделения - всего около 120 тысяч военнослужащих.
Отлично вооруженная и обученная, спаянная жесткой дисциплиной и идеей независимого Курдистана, армия пешмерга является в нынешнем безвластном Ираке тем козырем, который «бьет» все остальное, чем располагает и официальный Багдад, и мятежники из суннитских провинций.
Но основа борьбы за независимость иракских курдов сейчас – не только и не столько военная сила, сколько нефть и заинтересованность в этой нефти транснациональных корпораций, а также Турции и Израиля.
Да, администрация Барака Обамы отнеслась к идее провозглашения независимого Курдистана без особого восторга. Государственный секретарь США Джон Керри в ходе недавнего телефонного разговора с М. Барзани заявил, что Ирак должен объединиться перед лицом исламистов, и что курды смогли бы играть важную роль в новом коалиционном правительстве страны. Осторожная позиция Барака Обамы – не более чем отражение той «двойственности», которой характеризуется вся внешняя политика нынешнего хозяина Белого дома на Ближнем Востоке.
Президент США может выступать с любыми заявлениями, но на реальной ближневосточной политике Вашингтона это почти никак не отражается, поскольку есть дипломатический протокол – и есть вполне конкретные интересы американских компаний, ЦРУ и Пентагона, израильского лобби и необходимость поддерживать стратегического партнера – Анкару. Багдадское правительство Нури аль-Малики в полной мере ощутило вашингтонскую «двойственность», и в том числе – в курдском вопросе. Официально Белый дом осуждал все эти годы самостоятельный экспорт нефти из Иракского Курдистана, экспорт, осуществлявшийся без согласования с Багдадом. Но дальше устных заявлений дело никогда не заходило, и Вашингтон никак не препятствовал прямым договоренностям, которые нефтяные компании заключали с курдской администрацией.
Более того, никаких препятствий не вызвало и строительство альтернативной, сугубо «курдской» ветки нефтепровода, идущей от нефтяных полей Киркука до пограничного города Файш-Хабур, где она подключается к старому маршруту Киркук–Джейхан. Ветка строилась специально под пятидесятилетний контракт, который Турция подписала с администрацией Иракского Курдистана. Его суть: курдская автономия получает возможность поставлять нефть и природный газ на мировые рынки через турецкую территорию. Завершение строительства ветки в конце 2013 года официально ознаменовало возникновение нового крупного игрока на мировом рынке нефти, а, согласно договоренностям, к 2017 году будет построен еще и газопровод, замыкающийся, как и «нефтяная труба» на турецкие средиземноморские терминалы.
В итоге на словах США не поддерживали стремление Иракского Курдистана повысить свой статус до самостоятельного государства, но в то же время постоянно предостерегали Багдад от любых «недружественных акций» в отношении курдов. Даже в истории с задержкой предоставления правительству Нури аль-Малики необходимого вооружения вполне прослеживается «курдский след». Ведь окончательное решение притормозить поставки Вашингтон принял именно тогда, когда в конце прошлого года, стремясь ограничить курдскую экспансию в Киркук, официальный Багдад ввел в провинцию дополнительные войска, на что руководство автономии ответило мобилизацией пешмерга.
Все просто: появление на мировом рынке углеводородов еще одного поставщика вполне отвечает интересам Вашингтона, Брюсселя и Анкары, которые более чем заинтересованы в диверсификации поставок энергоресурсов.
Особенно Анкара, для которой поставки курдских нефти и газа позволяют уйти от зависимости в этом вопросе от России и Ирана.
Именно поэтому «турецкий марш» в столице Иракского Курдистана Эрбиле последние несколько лет звучал все отчетливее и громче. Ради вполне очевидных экономических выгод Анкара, долгое время воевавшая с курдами, приложила максимум усилий для развития отношений с ними. Турецкие нефтяные компании, имеющие серьезные позиции в окружении премьер-министра Эрдогана, сделали все, чтобы официальная Анкара отказалась от традиционной настороженности в отношении любых действий курдов, направленных на получение независимости, и выстроила особые отношения с Иракским Курдистаном. Настолько плотные, что Ирак за последние два года стал вторым по значимости экспортным рынком для Турции, и 70 процентов этого рынка приходится именно на Эрбиль. Около четырех тысяч грузовиков ежедневно пересекают границы Турции и Иракского Курдистана: такая деловая активность между двумя странами, где турки, разумеется, играют главную роль, вполне достаточна для того, чтобы Анкара активно поддержала создание нового государства.
Что же касается Тель-Авива, то появление на Ближнем Востоке еще одного неарабского и светского государства – настоящий подарок для Израиля, что и объясняет прозвучавший 29 июня призыв премьер-министра Беньямина Нетаньяху создать независимый Курдистан. Мотивация израильской позиции логически безупречна: Тель-Авив должен поддержать стремление курдов к независимости ради ослабления исламистов. Столь же безупречен и геополитический расчет - курдско-арабская напряженность в регионе стратегически расширит пространство для маневра Израиля. Но и здесь отчетливо пахнет нефтью.
Израильские спецслужбы активно задействовали возможности курдского движения за независимость в своих интересах, сначала для борьбы с Саддамом Хусейном, а затем – и против Тегерана.
Израильские инструкторы участвовали в подготовке спецназа курдского ополчения, и в определенной мере помогали «ставить на крыло» спецслужбы, теперь уже по факту бывшей автономии. А благодарность курдской стороны носила вполне материальный характер – на днях Курдистан осуществил первую поставку нефти в Израиль. Но это – лишь первая официальная поставка, поскольку танкеры с нефтью из Иракского Курдистана только в нынешнем году разгружались в портах Ашкелона и Хайфы уже как минимум четыре раза: в конце января, в начале февраля и дважды в начале марта.
В том же, что касается крупных нефтяных компаний Запада, то для них Иракский Курдистан давно уже независим, поскольку с 2011 года все свои отношения с Эрбилем гиганты нефтедобычи выстраивали в обход Багдада. Доказанные запасы нефтяных полей, которые контролирует курдская администрация, составляют почти 45 миллиардов баррелей, и такой «кусок» никто не намерен пропустить мимо себя.
В 2011 году с Эрбилем решила напрямую работать корпорация «ЭксонМобил», подписав соглашение с курдской администрацией несмотря на бурные протесты официального Багдада. Тот угрожал в случае подписания контракта даже полностью запретить работу компании в стране. После этого процесс прямых договоренностей с Эрбилем принял лавинообразный и необратимый характер. Сначала примеру «ЭксонМобил» последовала «Шеврон», купившая себе право на участие в двух проектах около города Эрбиля. А в 2012 году о покупке доли в курдских проектах заявила французская «Тоталь». Иностранные нефтедобытчики оказались готовы потерять большие контракты в южной и центральной частях страны ради позиций в Курдистане. И в том же 2012 году Курдистан, в обход Багдада, выставил на международные рынки свои первые объемы нефти. Причем сопровождала эту сделку турецко-британская «Гемел» при поддержке инвестиционной консалтинговой компании Натаниэля Ротшильда и крупного американский хедж-фонда «Паульсон и К».
Российская «Газпром нефть» тоже постаралась не отставать от западных партнеров-конкурентов: летом 2012 года с правительством в Эрбиле было подписано два соглашения о разделе продукции на месторождениях Халабаджа и Шакал. «Цена вхождения» на эти объекты составила для российской стороны примерно 260 миллионов долларов, еще 150 миллионов необходимо вложить в доразведку, поскольку добыча на этих месторождениях начнется, по словам заместителя председателя правления «Газпром нефти» Владимира Яковлева, не раньше 2016 года.
Впрочем, российское участие в разработке нефтяных полей Курдистана мало что значит в геополитическом плане.
«Независимый Курдистан» - это не российский проект, и те, кто в него все эти годы вкладывался, будут весьма пристально наблюдать за тем, чтобы отношения Москвы с независимым Курдистаном не стали сколько-нибудь значимыми.
Независимый Курдистан для России означает новое направление ближневосточной политики, на котором продвижение наших внешнеполитических интересов требует максимальной гибкости и маневра. Москве сейчас предоставляется отличная возможность расширить свое военно-техническое сотрудничество с Багдадом и окончательно закрепить его лояльность в сирийском вопросе. Кроме того, нефть Ирака не исчерпывается Курдистаном, в других районах страны у нас заключено пятнадцать крупных контрактов на разработку углеводородов, что тоже нужно суметь «обыграть».
Независимый Курдистан - уже реальность. Сегодня Москве необходимо четко осознать, что в этой реальности может представлять угрозу, а что – сработает на российские интересы.
Интерес Тегерана к каспийскому узлу формируется прежде всего в сфере безопасности и проблемы Каспия должны решаться соседями, а не международными «экспортерами демократии»
Эксклюзивное интервью для «Caspian Bridge» международного эксперта, публициста, кандидата исторических наук Игоря Панкратенко.
Caspian Bridge: Если возможно, коротко расскажите об эволюции иранской политики на Каспии? Как бы вы охарактеризовали иранские интересы и проводимую политику в Прикаспии до распада СССР и после, в последние годы?
Игорь Панкратенко: Я не буду вдаваться глубоко в историю и в нормативно-правовые тонкости данного вопроса и ограничусь некими общими тезисами об иранской позиции. Согласно заключенному в 1940 г. договору между Ираном и СССР, Каспий был объявлен общим внутренним бассейном этих двух сопредельных государств, которым они должны были пользоваться совместно. Такой статус, признанный мировым сообществом, предоставлял обеим странам равные права на судоходство и рыбную ловлю, причем в пределах до 10 морских миль от своего побережья каждая из сторон имела исключительное право пользования этим пространством.
Распался СССР — возникла новая политико-правовая реальность, однако, хотел бы заметить, что если следовать букве международного права, то поскольку правительство СССР заключало договор от имени всех бывших союзных республик, то нынешние их правопреемники — прикаспийские государства Россия, Азербайджан, Туркменистан и Казахстан, не могут односторонне отказаться от выполнения ранее заключенных соглашений. Проще говоря, увеличение числа прикаспийских государств-субъектов международного права не влечет за собой изменения нынешнего статуса Каспия без принятия нового соглашения между ними.
Тегеран твердо стоит на своем, желая превратить морское дно в «кондоминиум», то есть он — за общее владение морем, в том числе его недрами. А если это оказывается невозможно, то позиция ИРИ — деление Каспия на пять равных национальных долей по 20%. Россия, Азербайджан и Казахстан выдвигают альтернативное предложение — разделить дно по срединной линии, а водную поверхность моря оставить общей. Более того, они уже подписали соответствующие двусторонние соглашения о разделе морского дна. То есть, раздел шельфа северной части Каспийского моря уже осуществлен двусторонними межгосударственными договорами. На три упомянутых государства придется 64% подводной площади Каспийского моря. Из 36% оставшейся площади морского дна Ирану достается всего от 11 до 14%, что никак не устраивает Тегеран, ведь предлагаемая ему доля Каспия будет наименьшей.
Разумеется, Иран не признает легитимность двусторонних соглашений России по Каспию с Азербайджаном и Казахстаном. В Тегеране считают, что, поскольку в соответствии с нормами международного права любое изменение правового статуса Каспийского моря после распада СССР может приниматься только на основании консенсуса. То есть, необходимо согласие всей пятерки прикаспийских государств, а до этого момента принятые ранее договора между СССР и Ираном 1921 и 1940 годов остаются в силе. Следуя этим положениям, до окончательного определения правового статуса Каспийского моря, любые действия прибрежных государств, противоречащие существующему статусу или не получившие одобрения всех пяти прикаспийских стран, с позиций международного права оцениваются Тегераном как неприемлемые.
Сегодня сложилась интересная ситуация, при которой в южной части Каспия в треугольнике между Азербайджаном, Ираном и Туркменистаном достичь договоренностей пока не удалось. Иран и Туркменистан границы «азербайджанского сектора» до сих пор не признают. В «математическом» выражении формула каспийской «пятерки» выглядит не как «3 + 2», а как «2 + 1 + 2», а именно, Азербайджан находится в срединном положении: с Россией и Казахстаном у него территориальных разногласий нет, но с Ираном и Туркменией они остаются.
Но главное в ситуации по каспийскому узлу, на мой взгляд, не некая дипломатическая и юридическая казуистика, а то обстоятельство, что еще в феврале 1997 года сенатор Роберт Бирд в своей речи «Американская политика по отношению к Каспийскому региону» назвал Азербайджан стратегическим партнером США на Кавказе. В августе того же года президент Билл Клинтон объявил Каспийский регион зоной национальных интересов США. И, как утверждают аналитики, получение доступа к каспийской нефти — не единственная цель США. Разумеется, что обеспечение интересов США и их союзников здесь предполагает вытеснение России из прикаспийского региона. Если кто-то возразит, что Билл Клинтон и тогдашние планы американской администрации — это уже история, то не соглашусь. Президенты США приходят и уходят, а американская политика экспансии и установления контроля над ключевыми точками геополитического пространства остается.
Caspian Bridge: Раньше Иран уделял не слишком большой интерес к ресурсам на Каспии, используя свои энергоресурсы в Персидском заливе, как этот вопрос обстоит сейчас?
Игорь Панкратенко: Да примерно так же и обстоит. На мой взгляд, Каспий во внешнеполитических концепциях Тегерана рассматривается с двух точек зрения: во-первых, как область, в которой нельзя допустить военно-политического или серьезного экономического присутствия внерегиональных держав, в первую очередь — США и его союзников по НАТО. Отсюда — крайне резкая, хотя порою и не проявляемая публично, реакция на любые шаги в данном направлении.
Во-вторых, Каспий в Тегеране рассматривается как некая площадка, на которой Россия и Иран могут реализовать совместные экономические проекты, то есть — существенно расширить сферу своего партнерства, которое, будем откровенны, до уровня «стратегического» пока не дотягивает, пусть мы и сделали ряд серьезных шагов навстречу друг другу за последнее время. Именно эта точка зрения обуславливает, кстати, тот факт, что хотя российская позиция по правовому статусу Каспия оценивается в Иране в основном негативно, иранское руководство воздерживается от любых резких высказываний, которые могли бы задеть Кремль.
Ориентированные на сотрудничество с Россией иранские политические круги прилагают все усилия для того, чтобы на публичном уровне разногласия между Москвой и Тегераном по Каспию не озвучивались. Сошлюсь на позицию уважаемого мною Али Акбара Велаяти, в настоящее время — советника Верховного лидера Ирана аятоллы Хаменеи, который считает, что для Ирана первостепенным по значимости является стремление России сохранить свое влияние в постсоветских государствах Каспийского бассейна, так как оно направлено против стран Запада, особенно против Соединенных Штатов. «А остальное (технические проблемы, как говорят сегодня в Иране, оценивая наши двусторонние отношения — И.П.) — уже дело наших переговоров друг с другом», — подчеркивает Велаяти.
Caspian Bridge: На ваш взгляд, в каком состоянии и как за период независимости у Ирана сложились отношения с Туркменией? Отдельно интересно, как можно охарактеризовать то, какие отношения сложились с Азербайджаном?
Игорь Панкратенко: Холодная вежливость — самое подходящее определение для отношений Ашхабада и Тегерана. Естественно, как региональная держава, Иран хотел бы более близких отношений с Туркменией, но тут вот какое дело: на постсоветском пространстве продолжает быть в ходу серьезно отдающая гнильцой идея «многовекторности». Дескать, и вашим, и нашим, и споем, и спляшем. Причин тому много, в том числе — и явная неадекватность местных элит в оценке роли и места «молодых стран» в международных раскладах, и национализм, и много чего еще. История, она ведь ничему не учит, уроки «арабской весны» и последующих событий, в ходе которых вчерашних «лучших друзей» Вашингтон сдавал пачками, никем толком не усвоены. Ряд политиков до сих пор свято верят, что Запад будет решать их проблемы, что ж, незамутненная наивность взгляда на мир — не такое уж и редкое явление.
Сейчас страны-экспортеры энергоресурсов возлагают большие надежды на возможную прибыль от всевозможных трансграничных трубопроводов и проектов, того же Транскаспия, например, или «Нового шелкового пути»…Эти надежды питают в том числе и серьезные противоречия, возникшие в последнее время между США и Россией. Что ж, надежды — дело хорошее, но принцип «ноль проблем с соседями», который нынешний президент Ирана Рухани провозгласил одним из краеугольных принципов своей внешней политики, выглядит, на мой взгляд, более мудрым, чем расчеты на помощь внерегиональных держав. Политическое руководство той или иной страны должно стоять на позициях здорового государственного эгоизма, а не жить мифологемами. Иран заинтересован в стабильности и развитии и Азербайджана, и Туркмении. Он готов, на мой взгляд, к открытому и честному обсуждению имеющихся противоречий. Естественно, что он ожидает того же подхода и от своих партнеров и соседей по региону.
Caspian Bridge: Как бы вы охарактеризовали ирано-российские отношения в целом и военное сотрудничество в частности?
Игорь Панкратенко: Ну, переговоры о военном сотрудничестве пока только ведутся, и было бы крайне некорректно давать оценки на основе информации, полученной от каждой из сторон в доверительном порядке. Замечу только, что Россия получила предложения о совместных проектах в вертолетостроении, ракетостроении и разработке систем технической разведки, ставится вопрос об участии России в модернизации целого ряда иранских видов авиационной и ракетной техники.
Многие российские эксперты склонны полагать, что намечающееся между нашими странами военно-техническое сотрудничество будет носить односторонний характер, то есть мы будем продавать, а Иран — покупать. Это ошибочная точка зрения, это ошибочный подход, и он не устраивает иранскую сторону. Иран давно уже перерос уровень простого «закупщика» вооружений, свидетельство чему — успехи страны в области ракетных и иных технологий, в том числе — технологий двойного назначения. Тегеран стремится не просто к роли покупателя российского оружия, как бы политически не был бы значим этот шаг, а к равноправному партнерству в НИОКР и модернизации вооружений и именно это — совместные научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, которые до этого Россия вела только с Китаем — Тегеран предлагает Москве.
Но здесь военную сторону сменяет сторона политическая. Многие представители иранской политической элиты считают, что ирано-российские отношения носят неоднозначный характер. По их мнению, Москва использует Тегеран в качестве разменной карты в геополитической игре с Соединенными Штатами. Кроме того, сегодня часть иранских элит убеждена, что приоритетной задачей для Исламской республики являются успешные переговоры с «западной частью» группы 5+1 по ядерной проблематике, поскольку это, по их мнению, приведет к снятию санкционного режима. В этих условиях «форсированное» сближение с Россией, которое и так вызывает откровенное раздражение Вашингтона, может осложнить иранские позиции на переговорах.
В Москве тоже далеко не все просто и однозначно. Во-первых, значительная и влиятельная часть московской элиты уверена, что сближение с Ираном в условиях «резкого похолодания» российско-американских отношений может повлечь за собой как негативные последствия для отечественной экономики в виде западных санкций, так и вероятность определенной изоляции Москвы на международной арене, которую США и НАТО попытаются обеспечить. Во-вторых, выстраивая свою партию с Тегераном, Россия по объективным причинам должна учитывать целый ряд глобальных и региональных ограничений. Наконец, в-третьих, антииранское лобби в самой России тоже никуда не делось.
Эти опасения части российских и иранских элит не ведут к свертыванию наметившегося курса на стратегическое партнерство, но диктуют следующую формулу: политические отношения Москвы и Тегерана сегодня тесны как никогда, но в конкретных шагах для достижения партнерских отношений у нас существуют технические проблемы. Стратегическое сближение Москвы и Тегерана — явление, в принципе, необратимое, поскольку отвечает глубинным государственным интересам обеих стран. Но темп этого сближения — фактор субъективный, во многом зависящий и от политической конъюнктуры, и от позиций элит, и от решения массы «второстепенных» на первый взгляд вопросов.
Так что, на мой взгляд, реальное состояние российско-иранских отношений сегодня находится ровно посередине между завышенными ожиданиями и пессимистическими прогнозами — в максимально конструктивной и деловой фазе, переговорах и согласованиях.
Caspian Bridge: И в заключение, будет ли и в каком направлении расти интерес к Каспию у Ирана, и как это может или будет проецироваться на другие страны региона?
Игорь Панкратенко: Знаете, я считаю, что все движения вокруг Каспия носят, по большей части, политический характер. В соответствии с концепцией «зон стратегических интересов», США и НАТО активно и совершенно открыто всеми имеющимися способами выдавливают Россию из приграничных с ней регионов. А когда мы пытаемся говорить о собственных интересах — нас обвиняют в «имперских амбициях».
В зону Каспия идет активное проникновение внерегиональных государств и международных сил, то есть — формируются угрозы и российской безопасности, и национальной безопасности Ирана. Сначала Запад занимался покупкой местных элит с помощью проектов по доставке нефти и газа в западном направлении. Позднее стало понятно, что западные страны под прикрытием вопросов экономики намерены добиваться смены местных лидеров на абсолютно лояльных Западу руководителей. Ну а затем — красивые картинки трубопроводных и трансграничных проектов сменятся другими, направленными на установление контроля над регионом и создание здесь рычагов давления и на Россию, и на Иран, и на Китай.
Понятно, что такие проекты невозможны без военного присутствия, и этот вопрос будет продавливаться постоянно, под самыми разными предлогами. Поэтому интерес Тегерана к каспийскому узлу формируется, прежде всего, в сфере безопасности, недопущения милитаризации региона, исключения здесь военного присутствия третьих стран. Ну и, разумеется, на отстаивании принципа, по которому региональные проблемы должны решаться соседями по региону, а никак не международными «экспортерами демократии и права».
По итогам визита Александра Новака в Тегеран
Коллаж с сайта http://conjuncture.ru/iran-ru-06-05-2014/
Визит российского министра энергетики Александра Новака в Тегеран и проведенные им в Иране переговоры вызвали в экспертной среде двойственную реакцию. Пессимисты с разочарованием отметили то обстоятельство, что «большой нефтяной контракт» так до сих пор и не подписан. Оптимисты сосредоточили свое внимание на новом совместном проекте по строительству тепло- и гидроэлектростанций, а также полной модернизации иранских энергетических сетей.
 |
|
|
|
Реальное же состояние российско-иранских отношений сегодня находится ровно посередине между завышенными ожиданиями и пессимистическими прогнозами – в максимально конструктивной и деловой фазе. Пожалуй, наиболее точным индикатором того, на каком именно уровне находятся российско-иранские отношения, является реакция официального Вашингтона, который более чем пристально следит за любыми движениями Москвы и Тегерана навстречу друг другу. Вполне понятно, что оформившийся политический курс руководства двух стран на стратегическое партнерство вызывает в правящих кругах США откровенное раздражение, а уж совместные экономические проекты и вовсе доводят Вашингтон до полуистеричного состояния.
Обращает на себя внимание, что при всех «миролюбивых» инициативах США в отношении Ирана, декларируемых администрацией Обамы, официальные представители этой администрации ни разу, подчеркиваем – НИ РАЗУ не выступили с заявлением о том, что доктрина Джорджа Буша-младшего, согласно которой Исламская республика была провозглашена «страной-изгоем» и «государством-участником оси зла» была политически ошибочной. И чиновники, и СМИ деликатно замалчивают данное обстоятельство, что вполне объяснимо – принцип провозглашения неугодной страны или неугодного политического деятеля «изгоем», со всеми вытекающими отсюда последствиями, экономическими и политическими, никуда не исчез. В нужный момент он извлекается из арсенала внешнеполитических вооружений США и начинает активно применяться.
Санкции в отношении Ирана не отменены, а лишь отложены, в западных масс-медиа сегодня в открытую обсуждается вопрос об объявлении России страной-изгоем, и вполне понятно, что совместные проекты Москвы и Тегерана, двух динамично развивающихся экономик, вызывают в Вашингтоне откровенное раздражение, поскольку ставят под угрозу эффективность главного «несмертельного оружия» США – санкционного режима, который Америка вводит в отношении других государств по собственной инициативе, не обращая внимание на нормы международного права и положения ООН.
Основная оценка западными масс-медиа итогов визита в Тегеран министра энергетики России Александра Новака заключалась в том, что новый ирано-российский проект «энергетического моста» между двумя странами, да еще и с вовлечением в него Азербайджана, в добавок к «Большому нефтяному контракту», во-первых, сводит на нет стратегию администрации Обамы экономически «наказать» Москву за Крым и Украину в целом. А во-вторых, окончательно ставит жирный полумесяц на планах Вашингтона манипулировать санкциями в отношении Тегерана для оказания давления на иранскую позицию в отношении и ядерной, и ракетной программ.
«Большой нефтяной контракт»
Два этих, без преувеличения, огромных экономических проекта являются, образно говоря, могильной плитой в отношении западных планов монополизации иранского рынка и использования экономических рычагов для давления на Тегеран. Одновременно с этим «в корзину» летят и планы по обрушению российского бюджета через диверсификацию энергопоставок и устранению Москвы в качестве влиятельного игрока в регионах Ближнего Востока и Центральной Азии.
О «Большом нефтяном контракте», объем которого оценивается в $20 миллиардов долларов и пятьсот тысяч баррелей иранской нефти в день, оплата которой будет производиться российской промышленной продукцией и инжиниринговыми услугами, портал Иран.ру писал более чем подробно. Его подписание до сих пор не состоялось по причине того, что аппараты правительств двух стран оказались не в состоянии оперативно произвести огромный объем различных процедур увязок и согласований. «Тело» контракта требует около 900 виз министерств и ведомств как на основной текст, так и на прилагаемые к нему протоколы, и ни российская, ни иранская сторона по ряду причин не сумели выполнить эту работу в достаточно короткий срок.
Но все не так критично, как может показаться, поскольку собственно, заключить контракт – это еще половина дела, другая половина – подготовить ресурсную базу, производственные и иные мощности к его реализации, что в условиях рыночных принципов не так просто. Происходящая сегодня модернизация российских нефтеперерабатывающих заводов привела к увеличению потребления сырой нефти внутри страны, объем которого будет нарастать и дальше. В 2012 Россия экспортировала 239,9 миллиона тонн, в 2013 – 236,6 миллиона, и процесс сокращения экспорта в нынешнем году вряд ли остановится. Все это происходит на фоне необходимости выполнения наших обязательств по своповым поставкам в Китай (360 миллионов тонн в течение 25 лет на сумму около $270 миллиардов), для которых пока недостаточно мощностей нефтепровода «Восточная Сибирь — Тихий океан» (ВСТО, от которого идет ответвление на Китай), о чем, кстати, неоднократно предупреждал российский нефтепроводный монополист «Транснефть». Все эти сложные вопросы требуют увязок, согласований и проработки вопросов «Большого нефтяного контракта», которые занимают достаточно долгое время.
«Энергетический мост» с изюминкой
Предложенный Россией «энергетический мост», о котором вел переговоры Александр Новак в Тегеране, гораздо «проще» в техническом отношении, если подобное определение вообще применимо к проектам такого уровня и такого масштаба. Речь идет о контракте стоимостью от $8 до $10 миллиардов, который предусматривает экспорт 500 МВт российской электроэнергии в Иран, строительство новых генерирующих мощностей и практически полную модернизацию иранских распределительных электросетей. Откровенной «изюминкой» данного контракта стало привлечение к нему Азербайджана, через территорию которого и пройдет энерготранзит, причем замминистра энергетики Азербайджана Натиг Аббасов уже сообщил, что «с технической точки зрения Азербайджан давно готов начать транзит электроэнергии из России в Иран через свою территорию. Все линии электропередач и подстанции уже готовы к этому».
Заявление Аббасова – это не просто констатация того факта, что «энергомост» осуществим технически. Собственно, электросети Азербайджана и России уже соединены электрораспределительными сетями «Дербент» и «Ялама». В свою очередь энергообмен между Азербайджаном и Ираном осуществляется по пяти линиям: «Парсабад I», «Парсабад II», «Астара», а также посредством 132-киловольтных ЛЭП «Джульфа» и «Араз» по территории Нахичеванской Автономной Республики. Это еще и реальная «политическая» оплеуха Вашингтону, выступающему «куратором» другого энергетического моста на постсоветском пространстве, CASA-1000, который так и «не идет» дальше совместных прожектов, «принципиальных договоренностей» и красивого по исполнению сайта.
Реализация проекта энергетического моста Россия ? Иран через территорию Азербайджана – более чем наглядное доказательство экономического потенциала России и ее возможностей «мягкого воздействия» на постсоветском пространстве, способности поэтапной реализации планов экономической интеграции даже с таким «сложным» партнером как Баку. Сделанные в ходе переговоров в Тегеране многозначительные обмолвки иранской и российской стороны о «возможности присоединения к данному проекту других стран» дают все основания предполагать, что «политическое содержание» предполагаемых контрактов гораздо глубже, чем это может показаться на первый взгляд. Глубже – и проблематичнее…
Москва-Тегеран: текущая формула взаимоотношений
Дипломатическое и экономическое давление извне, в условиях которого действуют Тегеран и Москва, серьезные внутренние дискуссии о внешнеполитических ориентирах, идущие внутри политических элит в наших странах, ? все это если не ставит под угрозу курс на стратегическое партнерство, то, во всяком случае, серьезно влияет на его темпы. Проблемы диалога существуют и в Москве, и в Тегеране, и закрывать на них глаза было бы политической наивностью.
Часть иранских элит убеждена, что приоритетной задачей для Исламской республики являются сегодня успешные переговоры с «западной частью» Группы 5+1 по ядерной проблематике, поскольку это, по их мнению, приведет к снятию санкционного режима. В этих условиях «форсированное» сближение с Россией, которое и так вызывает откровенное раздражение Вашингтона, может осложнить иранские позиции на переговорах. Официальные представители американской администрации недвусмысленно против любых экономических контрактов между Москвой и Тегераном, откровенно заявляя, что расширение связей Москвы и Тегерана может серьезно осложнить американо-иранские переговоры.
Одновременно с этим влиятельная часть московских элит уверена, что сближение с Ираном в условиях «резкого похолодания» российско-американских отношений может повлечь за собой как негативные последствия для отечественной экономики в виде западных санкций, так и вероятность определенной изоляции Москвы на международной арене, которую США и НАТО попытаются обеспечить.
**********
Опасения части российских и иранских элит не ведут к свертыванию стратегического партнерства, но диктуют следующую формулу: политические отношения Москвы и Тегерана сегодня тесны как никогда, но на пути конкретных шагов для достижения партнерских отношений существуют технические проблемы. Стратегическое сближение Москвы и Тегерана – явление, в принципе, необратимое, поскольку отвечает глубинным стратегическим интересам обеих стран. Более того, это объективный процесс, который обусловлен требованиями экономического развития наших экономик в современных условиях и вызовами национальной безопасности наших государств, в том числе и в энергетической сфере.
Но темп этого сближения – фактор субъективный, во многом зависящий и от международной ситуации, и от текущей политической конъюнктуры, и от позиций элит, и от изрядно потрёпанной в последние месяцы, но все еще мощной «пятой колонны» в России, и от набирающей силу и уверенность «пятой колонны» в Иране, и от решения массы «второстепенных» на первый взгляд вопросов. Повестка российско-иранских отношений не исчерпывается двумя масштабными экономическими проектами, она сложнее и многограннее. Одним из первых результатов российско-иранского сближения стало принятие вместе с другими прикаспийскими государствами стратегии урегулирования правового статуса Каспия без участия США, их партнеров и вообще других нерегиональных государств. Но самым блестящим результатом российско-иранского взаимодействия в новейшей истории стало внесение именно этими двумя государствами решающего вклада в прекращении братоубийственной войны в Таджикистане.
Еще два года назад почти никто не верил, что совместные усилия Москвы и Тегерана остановят агрессию США и их союзников в Сирии. Еще два года назад невозможно было предположить, что Иран и Россия будут напрямую обсуждать вопросы развития экономических отношений вопреки американскому диктату. А впереди ? сложнейшие вопросы в связи с будущим Ирака и Афганистана, мирным процессом на Ближнем Востоке и развитием событий в Центральной Азии. Одним словом, глубинные сдвиги в российско-иранских отношениях начались, и преодоление технических проблем между нашими странами – лишь вопрос времени.
О новой книге Уильяма Блума «Смертоносный экспорт Америки - демократия. Правда о внешней политике США и многом другом»
«America’s Deadliest Export: Democracy. The Truth About US Foreign Policy and Everything Else», William Blum, Zed Books (London), 2013
Шестая книга серии «Реальная политика». Вышла в марте 2014.
Презентация книги Уильяма Блума «Смертоносный экспорт Америки: демократия» состоялась на Международной книжной выставке-ярмарке «Книги России» в субботу 29 марта, 17:30—19:00 на открытой площадке в 69-м павильоне на ВВЦ.
 |
Со времен Второй мировой войны, военная машина США действует на автопилоте. Параллельно Вашингтон убеждает весь мир, что американская внешняя политика и распространение демократии движимо великодушными и даже благородными мотивами. Уильям Блум, один из ведущих американских независимых исследователей, доказывает, что всё это далеко от правды. Острая ирония автора в прах рассеивает этот миф. Беспощадная критика вашингтонского режима основана на глубоком анализе и подкреплена доказательствами. Книга Блума, наполненная остроумием и яркими цитатами, дает массу аргументов для отражения американской пропаганды.
Предисловие от российских издателей
Эта книга – уже шестая в нашей серии «Реальная политика». Новая работа Уильяма Блума «Смертоносный экспорт Америки: демократия» развенчивает один из главных и наиболее губительных мифов, сделанных в Вашингтоне – о том, что распространение демократии в мире движимо заботой о судьбах других народов и великодушием Америки.
«Продвижение демократии» стало удачной упаковкой для жесткого, часто безжалостного продвижения интересов американского государства и капитала. По ходу дела, само понятие «демократия» было лишено своего изначального смысла: вместо власти народа в интересах народа, «демократия» по-американски в других государствах становится властью интересов Вашингтона над народом этой страны.
Как всегда, Уильям Блум блестяще владеет фактами, совмещает детальность и глубину исследования с широким охватом. Однако, в этой его книге есть особая ценность – острый юмор и сарказм, пронизывающий весь материал. Автор в пух и прах высмеивает американскую систему и пропаганду, показывая короля таким голым, каким он и сам себя еще не видел. Политический юмор всегда был особо острым и эффективным оружием – вспомните Бориса Ефимова. Пора восстанавливать в России традиции политической карикатуры.
Эта книга обладает и высокой прикладной ценностью: она дает массу блестящих аргументов для дискуссий с оппонентами как внутри России, так и на международной арене. Автор приводит свои частые споры с соотечественниками. Например, по поводу Ливии, большинство американцев сказали бы следующее: «Ну, независимо от того насколько вы ненавидите президента [США], вы можете от него избавиться путем выборов. У ливийцев такого выхода нет». Ответ Блума на это: «Точно. Я свободен поменять Джорджа Буша на Барака Обаму. Радость-то какая. Пока наши выборы целиком и полностью определяются деньгами, никакие существенные перемены не возможны»».
Пока люди до конца не осознают, сколько страданий принесла миру американская политика, мы никогда не будем в состоянии остановить этого монстра, пишет Блум. По целому ряду причин, изменить кардинальным образом сущность американской политики на данном историческом этапе не представляется возможным. Что делать в такой ситуации? Учиться самостоятельно, понимать происходящее, разбираться в реальности – до тех пор, пока не наберется критическая масса людей.
У нас в России в этом отношении ситуация гораздо лучше. У нас есть критическая – и гораздо большая – масса людей, которые понимают истинную сущность американского режима и не идут на поводу у западной пропаганды. Происходящее на Украине пополнило эти ряды и усилило их убежденность. Однако, нам предстоит еще много информационных боев, ибо противодействие разворачивается сегодня именно в информационном поле. От результатов информационного противостояния зависит, перейдет ли оно в военные измерения. Мы должны сделать все, чтобы этого не случилось. И книга Блума снабжает нас аргументами для информационных сражений.
Вероника Крашенинникова
Член Общественной палаты РФ
Генеральный директор,
Институт внешнеполитических исследований и инициатив (ИНВИССИН)
О новой книге известного американского эксперта
«Интересно, существовала ли когда-нибудь империя, которая не говорила бы себе и остальному миру, что она отличается от всех остальных, и ее миссия состоит не в грабеже и контроле, но в просвещении и освобождении?». Пронзительно острый вопрос этот ставит перед нами один из самых известных американских исследователей Уильям Блум.
Теперь его новая книга «Смертоносный экспорт Америки — демократия. Правда о внешней политике США и многом другом» стала доступна нашему читателю на русском языке.
В сравнительно короткий — по историческим меркам — промежуток времени, в какие-то четверть века вместились разбомбленная Югославия, разорванный в клочья Ирак, истекающий кровью и гноящийся наркотиками Афганистан. Беснующиеся на площадях Киева неонацисты, растерзанный Каддафи и отрезанные головы мирных сирийцев — это не «нарезка страшных картинок». Это реальность тотального и сокрушительного экспорта демократии, развязанного Соединенными Штатами и их союзниками по НАТО во всем мире.
Но нам внушают: то, что мы видим — это не преступления против человечности, не агрессия сверхдержавы и не экспансия империализма. Американские официальные лица хотят, чтобы все мы верили: хаос и кровь мирных жителей, щедро проливаемая ими в процессе завоевания Вашингтоном мирового господства, отвечает интересам большинства народов Земли, даже если преимущества этой политики сразу не видны. Их заветная мечта состоит в том, чтобы перестроить мир по американскому образцу, ключевыми элементами которого являются «свободное предпринимательство», «индивидуализм» и то, что они называют демократией.
«Секрет понимания внешней политики США состоит в том, что никакого секрета нет, — пишет автор книги. — Главное, что следует понять — Соединенные Штаты стремятся к глобальному доминированию, для чего готовы использовать любые необходимые средства». Добавлю: не только любые средства, но и любое человеческое отребье. От садистов, прикрывающихся учением ислама, до неонацистов, готовых, как и их «учителя» в черной форме с рунами на петлицах, железной рукою гнать несогласных к железным воротам, на которых написано: «Труд делает свободным».
Заботливо укрывая нацистских преступников, американский истеблишмент напитался цинизмом СС и абвера: «Отбросов нет, есть кадры».
И усвоил их методы насчет железных ворот глобального концлагеря. Правда, сейчас там, наверное, будут немного иные слова: «Труд делает свободным, если он приносит прибыль транснациональным корпорациям».
Средства массовой информации убеждают нас, что демократия по-американски — это единственное, чего не хватает каждой стране для построения земного рая. Собственно, «продвижение демократии» стало удачной упаковкой для жесткого, часто безжалостного лоббирования интересов американского государства и капитала. В результате само понятие «демократия» лишилось своего изначального смысла: вместо власти народа в интересах народа демократия по-американски в других государствах становится властью интересов Вашингтона над народом этой страны.
В мечети имама Резы в иранском Мешхеде, в «сердце оси зла», по терминологии государственного департамента США, автор этих строк, наблюдая за весело хохочущими девчушками, наперебой фотографирующими друг друга мобильниками, вдруг с давно не испытываемым страхом подумал: «А ведь их, их залитый солнцем город, фонтаны и кусты роз в парках, в любую минуту могут засыпать бомбами! За что? За то, что они хотят жить по-иному, без западной демократии?» Да, только за это.
Экспорт демократии нынешними США по своим принципам ничуть не отличается от колониальной торговли с туземцами: не хотят брать наш товар — навяжем силой.
«Кольт» и «винчестер» сменили беспилотники и авианосные ударные группы, вот и вся разница между днем нынешним и эпохой колониализма.
И высокомерие американской внешней политики — оно оттуда, из тех времен флибустьеров и конкистадоров. Весь мир, мы с вами — для США лишь рынок сбыта.
А расширение этого рынка обязательно требует «силовой поддержки». В докладе «Стратегия национальной безопасности», подготовленном Белым домом в сентябре 2002 года, цитаты из которого приводит в своей книге Уильям Блум, говорится: «Сохраняя верность нашему наследию и принципам, мы не используем силу для достижения односторонних преимуществ. Наоборот, мы добиваемся такого баланса сил, который способствует достижению человеческой свободы — условий, когда все страны и все общества могут самостоятельно выбирать блага и трудности, связанные с политической и экономической свободой».
Это — официальная риторика, которая стоит не дороже бумаги, на которой напечатана, поскольку затем идет суть: «Пришло время подтвердить важную роль американской военной мощи. Мы должны строить и поддерживать наш оборонный потенциал на надлежащем уровне… Наши вооруженные силы будут достаточно сильны, чтобы отбить охоту у потенциальных противников наращивать свой военный потенциал в надежде превзойти или сравняться по мощи с Соединенными Штатами… Для предупреждения или предотвращения враждебных актов со стороны наших противников Соединенные Штаты, если потребуется, будут действовать превентивно».
В цифрах эти «превентивные действия», предпринятые после окончания Второй мировой войны, выглядят следующим образом.
США более 50 раз пытались свергнуть иностранные правительства, большинство из которых было избрано демократическим путем; грубо вмешивались в демократические выборы как минимум в 30 странах; совершили более 50 покушений на лидеров иностранных государств; бомбили население более чем 30 стран; пытались подавить народные или национально-освободительные движения в 20 странах.
Это не антиамериканская пропаганда, это факты, которых так боится отечественный «либеральный пул», потому как в свете этих фактов убожеством выглядят их призывы «равняться на демократию США».
Или же — не убожеством, а отрабатыванием грантов, которые даются не за пропаганду «американских ценностей», а за соучастие в колонизаторской войне против своего же Отечества, за усердное обслуживание интересов политических и финансовых элит Запада. Именно о них точно сказал американский политолог Майкл Паренти, слова которого приводит У. Блум: «Целью (этих элит — И.П.) является не могущество само по себе, а способность обеспечивать плутократический контроль над планетой, приватизировать и либерализовать экономики других стран мира, взваливать на плечи народов всех стран, включая Северную Америку, все прелести ничем неограниченного рыночного корпоративного капитализма. Борьба идет между теми, кто считает, что земля, труд, капитал, технологии и рынки всего мира должны использоваться исключительно для максимального наращивания капитала в интересах немногочисленного меньшинства, и теми, кто считает, что все это должно использоваться для общего блага и социально-экономического развития большинства».
Каждый волен выбирать свою сторону в этой борьбе, которая не прекращается ни на день. За выбор в пользу Запада обещан огромный приз — «истинная демократия и право выбора». В своей книге У. Блум приводит пример. По поводу Ливии, пишет он, большинство американцев сказало бы следующее: «Ну, независимо от того, насколько вы ненавидите президента (США — И.П.), вы можете от него избавиться путем выборов. У ливийцев такой возможности нет». И вот ответ У. Блума: «Точно. Я свободен поменять Джорджа Буша на Барака Обаму. Радость-то какая. Пока наши выборы целиком и полностью определяются деньгами, никакие существенные перемены невозможны».
В этих словах — исчерпывающая оценка истинной ценности «главного приза демократии», то есть «свободных выборов», ставших священной коровой отечественного либерализма.
Один из главных выводов книги заключается в том, что «пока люди до конца не осознают, сколько страданий принесла миру американская политика, мы никогда не будем в состоянии остановить этого монстра». По целому ряду причин изменить сущность американской политики на данном историческом этапе кардинальным образом не представляется возможным.
Капитулировать, признать себя побежденными нам, чьи деды в клочья рвали отборные дивизии вермахта, еще одних «экспортеров западных ценностей»?
Или же — учиться самостоятельно побеждать ложные смыслы и пропагандистские штампы Запада, учиться разбираться в реальности и не верить больше отечественным «певцам идеалов демократии и невидимой руки рынка»?
В своей книге У. Блум пишет, что экспансии империализма противостоять нельзя до тех пор, пока «не наберется критическая масса людей». В отличие от Запада, в нашей стране ситуация лучше. У нас уже набралась критическая — и гораздо больше критической — масса людей, которые понимают истинную сущность американского режима и не идут на поводу у западной пропаганды. Осуществленный неонацистами переворот на Украине пополнил эти ряды и усилил их убежденность.
Однако нам предстоит еще много информационных боев, ибо противодействие разворачивается сегодня именно на этом поле. От результатов противостояния будет зависеть, перейдет ли сопротивление американскому «экспорту демократии» в качественно иное измерение, до избавления от неоколониализма. И книга У. Блума снабжает нас самым действенным оружием против западной пропаганды и местной «пятой колонны» неотразимыми аргументами о том, что есть в действительности американский бизнес по экспорту демократии.
Барак Обама в Саудовской Аравии: за кулисами визита
... вопрос вопросов – совместные планы в отношении диверсификации поставок энергоносителей странам-членам НАТО и согласование действий по «игре на понижение» цен на нефть и газ.
Беседа президента США с саудовским королем Абдаллой была не очень продолжительной. Девяностолетний король передвигается с помощью «ходунков», при встрече с Обамой для монарха стоял наготове в соседней комнате аппарат искусственного дыхания. Однако кроме короля в переговорах принимали участие два высших представителя династии – наследный принц Салман и министр иностранных дел принц Сауд аль-Фейсал, чьих голосов в Королевстве достаточно для принятия любых решений.
О важности встречи говорит даже беглое перечисление основных пунктов повестки дня: отношения с Тегераном, изменение подходов к гражданской войне и внешней интервенции в Сирии, дальнейшая политика в отношении Каира и египетских «Братьев-мусульман», совместные действия в Ливане, «антитеррористические» операции в Йемене, ситуация внутри Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (CCG) и наконец вопрос вопросов – совместные планы в отношении диверсификации поставок энергоносителей странам-членам НАТО и согласование действий по «игре на понижение» цен на нефть и газ.
Официальные комментарии по итогам визита сводятся к заверениям в нерушимости стратегического союза между Америкой и Аравией. По объемам двустороннего торгового оборота (52 миллиарда за первые три квартала 2013 года) саудиты входят в десятку важнейших торговых партнеров США. В рамках действующих на сегодняшний день 338 контрактов военное сотрудничество Эр-Рияда и Вашингтона «стоит» 96, 8 миллиарда долларов. Военный контингент США был выведен из Королевства, но все американские миссии инструкторов и «консультантов» продолжают активно работать, особенно в сфере безопасности, тесно сотрудничая с Министерством внутренних дел, разведкой и антитеррористическими подразделениями саудитов, проводя совместные операции в том же Йемене. Наконец, почти 74 тысячи саудовских студентов обучаются в США; это будущие управленцы, кадровый резерв, идеология и ценностные установки которых закладываются в Америке.
При таком уровне сотрудничества и переплетения капиталов (компании США имеют в Королевстве около 400 совместных с саудовской династией проектов общим объемом примерно $44 миллиарда) говорить о серьезных разногласиях между американским истеблишментом и саудитами не приходится. Правильнее говорить о разногласиях между правящей династией и администрацией Обамы. Но как раз здесь в ходе визита наметился серьезный сдвиг, удовлетворение от которого буквально сочится между строк официальных комментариев по итогам переговоров.
Стороны сохранят объемы военно-технического сотрудничества и усилят координацию военного вмешательства в Йемене, ситуация в котором является ключевым фактором для безопасности Саудовской Аравии и одновременно угрозой для правящей династии. Вашингтон одобрил также действия монархии по «укрощению» Катара, массовые репрессии в Бахрейне, где, по словам саудитов, сейчас проходит передовая линия противостояния шиитской экспансии в страны Персидского залива, и расширение саудовского присутствия в Ливане по тем же «антишиитским» (читай: антииранским) соображениям.
Однако это вопросы, скорее, тактического порядка. Стратегия совместных действий определяется в египетском, сирийскоми нефтяном вопросах. Каждый из них значим не только для Ближнего Востока, но и для остального мира.
Американо-саудовские разногласия в отношении Египта вышли на поверхность в прошлом году, и причиной их, по официальной американской версии, стало неприятие Обамой свержения Мухаммеда Мурси в ходе военного переворота. Как и большинство американских версий, эта имеет мало общего с действительностью. Хорошо известно, что и Мурси, и египетские военные в день переворота провели несколько часов в телефонных переговорах с Эр-Риядом и Вашингтоном (то же самое, кстати, происходило и в Катаре во время династической рокировки), после чего, собственно, военные и начали брать под контроль ключевые объекты Каира, Порт-Саида и Александрии. Да, одним из первых, кто поздравил нового египетского временного президента Адли Мансура, был король Саудовской Аравии Абдалла ибн Абдель Азиз. Однако и США, хотя поздравлений не направляли, уже спустя сутки сообщили о готовности предоставить новому египетскому руководству «всемерную поддержку».
Расхождения между Вашингтоном и Эр-Риядом в египетском вопросе возникли из-за масштабов репрессий, которые египетские военные, проходившие обучение в академиях США, обрушили на «Братьев-мусульман». Вашингтон рассчитывал на участие «Братьев» в коалиционном правительстве и использование возможностей этой организации в других своих геополитических комбинациях, например, в Турции или Сирии. Но Каир и Эр-Рияд такой лазейки своим политическим оппонентам оставлять не собирались, предпочтя «выполоть сорняк с корнем», в том числе и недавним вынесением смертных приговоров более чем полутысяче «братьев».
В ходе нынешнего визита Обамы «недопонимание» по Египту устранено. Эр-Рияд пообещал, что масштаб репрессий будет сокращен, что дальнейшее развитие Египта пойдёт по пути «строительства демократических институтов и реформы экономики в соответствии с требованиями рынка», на что те же саудиты, Объединенные Арабские Эмираты и Кувейт уже выделили более 15 миллиардов долларов в качестве помощи и кредитов, а на днях подписали с египетскими военными соглашение на сумму 40 миллиардов долларов по долгосрочной программе строительства жилья.
Сирийская тема в переговорах Обамы и Абдаллы была доминирующей, поскольку здесь у сторон накопилось наибольшее количество разногласий по вопросу «Как нам свергнуть Асада?». Однако сейчас, похоже, основные разногласия устранены.
По большому счету в сирийском вопросе саудиты хотели от США только одного – санкции на поставки мятежникам тяжелых видов вооружений, в том числе противотанковых комплексов и ПЗРК. В Эр-Рияде считают, что именно расширение номенклатуры поставок создаст главное условие победы над Асадом. Действительно, изменение баланса сил в пользу мятежников позволит сразу решить два основных вопроса. Во-первых, военные успехи «светской оппозиции», достигнутые при новом уровне вооруженности, серьезно ослабят позиции радикальных исламистов, с которыми «светские» мятежники сейчас воюют так же рьяно, как и с правительственными войсками. Во-вторых, те же военные успехи позволят мятежникам наконец-то закрепиться в одном из приграничных с Турцией районов и создать там опорную базу «нового демократического правительства Сирии». Это «правительство», естественно, будет признано сразу целым рядом государств и уже на легальной, так сказать, основе получит любые виды вооружений, а главное, позволит столь же «законно» создать над контролируемой им территорией «бесполетную зону» перед наступлением на Дамаск коалиции мятежников и «иностранных добровольцев».
Официальные источники сообщают, что в ходе переговоров с королём Абдаллой президент Обама отверг лишь идею прямых военных ударов США по Сирии. Всё остальное, в том числе и поставки ПЗРК мятежникам, Обама счёл возможным. Прямо об этом представители Белого дома не говорят, начинают вилять, но вопрос фактически можно считать решенным. По итогам переговоров ясно, что летом Эр-Рияд и Вашингтон в партнерстве с другими «друзьями» Сирии вновь попытаются вооруженным путем окончательно «закрыть вопрос» и с Асадом, и с Сирийской Арабской Республикой в ее нынешнем виде…
По итогам визита Обамы в Саудовскую Аравию есть новости и для России. Время, когда Вашингтон и Эр-Рияд, пусть нехотя, но соглашались с участием России в ближневосточном процессе с неопределенным для Москвы статусом «коспонсора мирного урегулирования», закончилось, и закончилось оно после крымского референдума и воссоединения Крыма с Россией. Все вопросы регионального уровня, обсуждавшиеся в «Королевском саду» в Эр-Рияде, обсуждались так, будто фактора России в регионе больше нет, а Москва – это помеха, которую нужно из региона окончательно устранить. Что касается вопроса об участии саудитов в «войне на понижение» цен на энергоносители и замещении монархиями Залива выпадающих объёмов российских нефти и газа для других стратегических партнеров США, то его было решено рассмотреть в отдельном порядке. Принципиальное согласие саудитов на этот счёт получено. Вопрос будет прорабатываться на уровне неформальных экспертных групп, которые и должны будут предложить план этой самой «войны на понижение». У России есть в запасе примерно год для выработки и практической реализации ответных мер в области энергетической стратегии. Позже, когда договорённости станут оформленными планами и протоколами, Россия может оказаться в положении обороняющегося, что заведомо хуже…
Антироссийская сделка
Барак Обама и саудовский монарх Абдалла договорились: мятежники в Сирии получат «стингеры», а саудиты примут участие в «войне на понижение» цен на нефть. Сделка состоялась в ходе визита президента США в Эр-Рияд.
Король Саудовской Аравии Абдалла стар. Девяностолетний монарх передвигается с помощью «ходунков», а во время его встречи с американским президентом в соседней комнате наготове находился предназначенный для него аппарат искусственного дыхания. Впрочем, на внешней политике Саудовской Аравии немощь короля никак не отражается, более того, эта политика становится все более агрессивной.
Абдалла по-прежнему держит в повиновении многочисленные династические кланы, а на смену ему идут не менее агрессивные наследный принц Салман и министр иностранных дел принц Сауд аль-Фейсал.
Встречи и переговоры Барака Обамы с этими «глыбами» ближневосточной политики должны были, как говорилось в официальных заявлениях американских должностных лиц накануне визита, «снять накопившиеся противоречия и недопонимания между США и саудитами». Хотя, по большей части, в этих заявлениях присутствует огромная доля лукавства. Никаких противоречий между американским политическим истеблишментом, военно-промышленным комплексом, финансовым капиталом и саудитами нет. А если некоторые шероховатости и возникают, то они вполне вписываются в поговорку «Милые бранятся — только тешатся».
Столь любимая многими зарубежными и отечественными комментаторами тема «противоречий между США и КСА» — откровенное заблуждение.
По объемам двустороннего торгового оборота — 52 миллиарда за первые три квартала 2013 года — саудиты входят в десятку важнейших торговых партнеров США. На сегодняшний день, в рамках действующих 338 контрактов, военное сотрудничество Эр-Рияда и Вашингтона стоит астрономические 96,8 миллиарда долларов. Все американские миссии военных инструкторов и «консультантов» продолжают активно работать, особенно — в сфере безопасности, сотрудничая с министерством внутренних дел, разведкой и антитеррористическими подразделениями саудитов и проводя совместные операции в том же Йемене.
Американские компании, ко всему прочему, имеют около 400 совместных с саудовской династией проектов в самом королевстве. Их общий объем составляет примерно 44 миллиарда долларов, саудиты активно инвестируют в экономику США и Европы. А потому при такой степени сотрудничества и взаимной переплетенности капиталов говорить о серьезных разногласиях между политическими и финансовыми элитами — сильно грешить против истины, выдавать желаемое за действительное. Противоречия у правящей династии существуют именно с администрацией Барака Обамы, именно для урегулирования своих проблем с саудитами американский президент и поехал на переговоры с королем Абдаллой в его летнюю резиденцию «Королевский сад», расположенную в часе езды от Эр-Рияда.
Поехал просителем, поскольку главный вопрос, вопрос «наказания России за Крым», без активного соучастия саудитов решить оказалось невозможно. «Российская тема», естественно, ни в каких повестках, ни в официальной, ни в той, что «для ограниченного пользования» не значилась, но в этом не было особой необходимости.
В вопросе о России вновь, уже в ходе самого визита, выявилось полное совпадение взглядов Эр-Рияда и Вашингтона. Россия им на Ближнем Востоке больше не нужна. И, если раньше ее хоть как-то терпели, лицемерно именуя «ко-спонсором мирного урегулирования», то теперь, после плюх, полученных Соединенными Штатами недавно в Крыму, а саудитами — осенью минувшего года в Сирии, в американских и аравийских раскладах места ей в регионе нет. Совсем.
Барак Обама еще собирался в Эр-Рияд, а сенаторы-республиканцы Джон Маккейн и Линдси Грэм уже проговорились о том, в какую болевую точку России Запад намерен нанести удар.
«У меня нет никаких иллюзий или тревог в отношении долгосрочных перспектив России, — заявил Джон Маккейн. — Современная Россия — это бензоколонка, пытающаяся выдать себя за страну».
«Это нефтегазовая компания, пытающаяся выдать себя за страну», — согласился с «братом по разуму и русофобии» Линдси Грэм.
Те антироссийские санкции, о которых заявили на днях в министерстве торговли США, подтвердившем запрет на экспорт и реэкспорт в Россию товаров и продукции двойного назначения, используемой в целях обороны и безопасности — комариный укус. Среди попавшей под запрет продукции — детонаторы для разного класса взрывных устройств, программное обеспечение, в том числе криптографическое, акустические приборы и такая «экзотика», как импортируемые в нашу страну полицейские шлемы и чернила для снятия отпечатков пальцев. Как-нибудь переживем…
Та технологическая блокада, которую Соединенные Штаты осуществляли в отношении Советского Союза, никогда не прекращалась, чтобы ни твердили нам Запад и его местные пособники. Россия — демократическая, псевдодемократическая — точно так же имела очень затрудненный доступ к американским технологиям, обходилась своими силами, а потому все нынешние американские санкции — это красивый жест, не более того.
Удар по экспорту российских энергоносителей, снижение цен и вытеснение России с традиционных рынков Европы — куда как более серьезная опасность, а потому о шагах в этой области самая свободная в мире пресса молчит. Как молчат официальные лица и о конкретных договоренностях, достигнутых Бараком Обамой в Эр-Рияде.
Тонкость ситуации заключается в том, что если десять лет назад саудиты были очень обеспокоены сохранением своей доли рынка в Европе и США и считали сохранение объемов одним из главных внешнеполитических приоритетов, то теперь ситуация изменилась. Для Эр-Рияда сегодня гораздо важнее рынки Азии, того же Китая, который в прошлом году импортировал 53,9 миллиона тонн саудовской сырой нефти, около 1 миллиона баррелей в день. Но на возможность саудитов влиять на мировые цены эти изменения ничуть не повлияли, поскольку, в случае необходимости, королевство способно увеличить добычу еще на три миллиона баррелей ежедневно, «закрывая», таким образом, три процента мирового потребления. Если США договорятся с Саудовской Аравией об увеличении поставок нефти из королевства на мировой рынок, цены начнут падать. А снижение цен на прогнозируемые 12 долларов обернутся российскому бюджету потерей 40 миллиардов долларов в год, то есть в два процента от отечественного ВВП.
К счастью, одномоментно снизить цены нельзя, как бы этого ни хотелось политикам.
По итогам визита Барака Обамы было решено вопрос об участии саудитов в «войне на понижение» цен на энергоносители и замещении монархиями Залива выпадающих объемов российских нефти и газа для других стратегических партнеров США рассмотреть в отдельном порядке.
Сначала — проработать на уровне неформальных экспертных групп, которые и должны будут изготовить план это самой «войны на понижение». Следовательно, у России есть еще примерно год для выработки и практической реализации ответных шагов в сфере энергетики и экспорта сырьевых ресурсов. Собственно, на этом все позитивные новости о визите Барак Обамы для нас с вами заканчиваются.
Ведь, помимо нефти, есть Сирия. Именно вопрос о ней занял большую часть времени двухчасовой беседы короля Абдаллы с американским президентом. Что неудивительно, поскольку именно в этом вопросе у саудитов накопилось наибольшее количество претензий к Бараку Обаме.
Принципиальное различие политических подходов демократов и столь любезных саудовской династии республиканцев к проблеме Ближнего Востока заключается в том, что республиканцы более прямолинейны и откровенно говорят, что Башара Асада нужно убрать, не останавливаясь в том числе и перед прямым вмешательством или, как минимум, нанесением бомбовых ударов по Сирии. Набор инструментов у обамовской администрации — при том, что она разделяет уверенность в необходимости устранения Башара Асада и уничтожения Сирийской Арабской Республики — все же несколько иной: союзники и противники США должны сойтись лоб в лоб, а Вашингтон будет плескать «маслица в костерок», оставаясь над схваткой.
Будучи в Эр-Рияде, Обама попробовал придерживаться стандартной тактики демократов — «лгать и запутывать» — заявляя, что «это ложное представление — думать, что несколько наших отдельных ударов избавит нас от тех проблем, которые мы видим в Сирии». Но саудитам американских ударов по Дамаску пока и не нужно. От Барака Обамы они хотели только одного: санкционирования поставок мятежникам тяжелых видов вооружений, в частности — противотанковых комплексов и ПЗРК типа «Стингер».
По мнению Эр-Рияда, именно в расширении номенклатуры поставок сейчас и заключается главное условие победы над Башаром Асадом.
Тяжелое вооружение сделает более реальным план создания возле турецкой или иорданской границы полностью контролируемого мятежниками района, который станет территорией обитания «единственно законного демократического правительства Сирии». В международном признании этого «правительства» и потоке вооружений в его адрес можно не сомневаться, как можно не сомневаться и в спешном воздушном прикрытии силами НАТО территории «сирийской свободы и демократии».
Судя по всему, саудиты получили то, что хотели, и в ближайшее время у сирийских мятежников появятся и противотанковое оружие, и переносные зенитно-ракетные комплексы. А значит — уже этим летом конфликт в Сирии вступит в новую фазу. Стороны совершили «равноценный» обмен: Барак Обама санкционировал массовые убийства, саудиты согласились нести временные убытки от снижения цен, что для них далеко не впервой.
Основные пункты повестки дня включали в себя еще и обсуждение отношений саудитов с Тегераном, дальнейшую политику двух стран в отношении Каира и египетских братьев-мусульман, совместные действий в Ливане, «антитеррористические» операции в Йемене, обсуждение ситуации внутри Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива. Занятый столь глобальными вопросами Барак Обама чуть не забыл о главном для себя лично. О «продвижении демократии». Правда, американский президент решил не поднимать вопрос о правах человека во время двухчасовой беседы с королем Абдаллой, ограничившись вручением награды государственного департамента США «Мужественные женщины» местной активистке-правозащитнице Махе аль-Муниф. На этом «продвижение демократии» в Эр-Рияде и закончилось.
Правда, представитель государственного департамента заверил, что США «будут продолжать поднимать вопросы, связанные с правами человека и реформами в саудовской Аравии», но сейчас на это нет времени…
Но обязательно когда-нибудь обсудят.
Только вот тем, чья кровь прольется во время борьбы США за контроль над Ближним Востоком, во время войны саудитов за региональную гегемонию, это уже будет безразлично. В геополитической партии с такими ставками «пешек» в Вашингтоне и Эр-Рияде считать не привыкли, и о человеческих жертвах, о тех, кто уже погиб и еще погибнет в Сирии, Ливане, Йемене, Египте, Бахрейне, везде, где США и саудовская династия реализуют свои интересы и амбиции, во время бесед в «Королевском саду» не прозвучало ни слова…
Вашингтон и Эр-Рияд в полушаге от «окончательного решения» сирийского вопроса
В последние дни вновь обострился сирийский вопрос. Жаркие дискуссии в американских политических кругах, эмоциональные выступления участников конференции Лиги арабских государств в Кувейте 25-26 марта – это не обсуждение планов мирного урегулирования сирийского конфликта; это дебаты о том, какой способ взятия Дамаска и свержения президента Асада будет наиболее эффективным.
Ситуация в Сирии для вооруженной оппозиции, банд интернационального джихада и внешних спонсоров всего этого «террариума единомышленников» зашла в тупик. Башар Асад и его команда сумели выработать эффективную тактику противостояния мятежникам и интервенции джихадистов, которая заключается в перемалывании оппозиции и джихадистов на стратегически важных направлениях и в нанесении ударов по логистическим узлам.
По сути, это тактика завершающего этапа афганской кампании СССР, когда на первый план выходит не установление контроля над каждой пядью земли, а снижение возможностей противника до уровня «приемлемой террористической угрозы». Успех достигается Дамаском за счёт превосходства правительственных сил, отрядов «Хезболлы» и бригад шиитских добровольцев в боевой выучке, поддержки войск тяжелой артиллерией и господства в воздухе.
Серьёзные победы сирийской армии при взятии Ябруда и восстановлении контроля над Каламунским ущельем далеко не означают конца войны или даже стратегического перелома в ней, но они затрудняют антиправительственным силам, во-первых, выход к ливанским портам, а во-вторых, доступ к суннитскому анклаву Арсал в ливанской долине Бекаа, который мятежники превратили в свою опорную базу. У ливанских шиитов и правительственных войск теперь появилась прекрасная возможность зачистить Арсал, ставший усилиями джихадистов не только их тыловой базой, но и центром производства наркотиков, контрабанды оружием и людьми.
Военные успехи Дамаска действительно обернулись тупиком для его противников, о чём эмоционально говорил на саммите в Кувейте наследный принц Саудовской Аравии шейх Салман бин Абдулазиз, патетически обвинивший весь мир в «предательстве оппозиции» и превращении ее в «легкую добычу для кровожадного диктатора». Выход из тупика в Вашингтоне и Эр-Рияде видят в изменении военного баланса в пользу мятежников. К призыву вооружить их тяжелым оружием, чтобы свести на нет господство правительственных сил в воздухе и превосходство армии в огневой мощи, собственно, и свелось выступление наследного принца.
Политическая карта Ближнего Востока стремительно меняется, и вопрос о саудовской гегемонии в регионе – это уже даже не форма удовлетворения амбиций династии, а проблема ее выживания. Склонив партнёров, да и то не всех, к «наказанию» Катара и закрепив таким образом свое лидерство в Совете сотрудничества арабских государств Персидского залива (CCG), Эр-Рияд нуждается в серьезном и скором внешнеполитическом успехе. Взятие Дамаска для него - самый ценный приз, который и укрепит позиции саудитов в арабском мире, и позволит приступить к выполнению других планов – созданию иордано-палестинской федерации и формированию антишиитской лиги от Аравийского полуострова до Пакистана.
Этим категоричность саудитов в диалоге с Обамой и обусловлена. Предложения, которые Вашингтон делает Эр-Рияду – ПерсоПРО, программа перевооружения, кураторство в делах Палестины и Магриба, при всей их финансовой привлекательности и политических дивидендах королевскую династию не очень устраивают, ибо носят оборонительный характер и не отвечают на главный для саудитов вопрос: «Как остановить рост влияния Ирана и шиитское «Пробуждение»?»
Агрессивность саудитов, когда для выживания династии требуется «небольшая победоносная война», ставит Обаму в весьма интересное положение. С одной стороны, на сегодняшний день ликвидировано почти 46 процентов сирийских химических арсеналов, что делает «иракский сценарий» в отношении Дамаска невозможным. Общественное мнение в США к прямому вмешательству в Сирию относится крайне отрицательно; это важно перед ноябрьскими выборами в конгресс, да и президентская гонка не за горами. С другой стороны, США вложили в свержение Асада уже около 2 миллиардов долларов. Американские неоконы, ожесточенно критиковавшие Обаму за нерешительность в сирийском вопросе, после Крыма утратили всякую сдержанность. Шантаж и угроза санкций в отношении России не сработали. Теперь Сирия воспринимается американцами как поле «реванша за Крым», а захват Дамаска – как возможность лишить Москву всех позиций на Ближнем Востоке. Саудовское лобби, за которым стоят интересы ВПК и транснациональных корпораций, шантажирует Белый дом угрозой критического охлаждения отношений между Вашингтоном и Саудовским королевством. И если Обама еще этот шантаж как-то переносит, то для Джона Керри с его президентскими амбициями эти угрозы создают на перспективу большое количество проблем.
США втянуты в Сирию гораздо сильнее, чем этого хотелось бы Белому дому. Помимо двух миллиардов на экспорт демократии в Сирию, есть еще четыре направления необъявленной войны против Дамаска, которую под прикрытием миролюбивой риторики ведет Вашингтон.
Во-первых, поставки легкого стрелкового вооружения антиправительственным силам с ведома конгресса США.
Во-вторых, финансирование мятежников (общий объем выплат с января составил около 3 миллионов долларов), их интенсивное обучение. С конца 2012 года оперативники ЦРУ и инструкторы американских сил специальных операций тренируют мятежников в лагерях на территории Иордании и Турции. Учебный курс включает навыки обращения с тяжелым вооружением, в частности с противотанковыми комплексами и ПЗРК. Эти тренировочные лагеря выпускают в месяц до несколько сот мятежников, часть которых затем ведет «инструкторскую работу» среди боевиков на территории Сирии.
В-третьих, поставки «помощи не летального характера», объем которой возрастает (сегодня она стоит почти 80 миллионов долларов ежемесячно) и меняется в качественном отношении. Если в начале 2013 года в «помощь не летального характера» входили, главным образом, медикаменты и продовольственные пайки, то сегодня основную ее часть составляют средства связи, приборы ночного видения, инженерно-саперное оборудование и транспортные средства.
В-четвёртых, столь любимый Вашингтоном инструмент экспорта демократии как санкции. На сегодня США и их партнёры по антисирийской коалиции заморозили все зарубежные активы Дамаска, в Сирию запрещены любые инвестиции, поставки любого оборудования и любые сделки с нефтепродуктами сирийского происхождения. Уместно добавить, что эти санкции не распространяются на территории, захваченные мятежниками.
От главного решения – предоставления мятежникам тяжелого вооружения и ПЗРК, а также создания бесполетной зоны вдоль турецкой или иорданской границы, что станет отправной точкой для нового наступления на Дамаск, - Вашингтон отделяет всего полшага.
Совещание представителей сирийской оппозиции 6 марта в стамбульском Wyndham Hotel через тридцать минут закончилось взаимным рукоприкладством, в ходе которого, как говорят, руки «дискутировавших» коснулись и лица Ахмеда Джарбы, витийствовавшего в Кувейте на саммите ЛАГ, но это, так сказать, издержки процесса объединения. По оценкам западных разведывательных источников, сегодня около 70 % групп вооруженной оппозиции «унифицированы и совместно выступают и против режима Асада, и против исламистов».
Визит Обамы в Эр-Рияд должен состояться 28-29 марта. К концу недели, видимо, прояснится, какой путь избрали противники Асада для «окончательного решения» сирийского вопроса.
Колониальный блицкриг — Операция «Иракская свобода»: уроки для Украины
Нынешняя годовщина операции «Иракская свобода» – а именно так называлось американское вторжение в Ирак 20 марта 2003 года – дата не круглая. Свержение и казнь Саддама Хусейна, разрушенный и разграбленный Багдад, 4801 гроб, покрытый звездно-полосатым флагом и официально доставленный в США – а ведь были еще и гробы «секретные», не учитываемые в официальной статистике – кажутся историей, мало связанной с днем сегодняшним.
PHOTO: Kiev, Ukraina. 20/02/2014.Riots on Maidan square. Civilians killed by the police with Kalashnikov. More than 25 dead this morning: Oleksandr Voroshylo: www.flickr.com. Опубликовано: Информационно-аналитическое издание «Столетие». 29.03.2014.
Но события на Украине вновь делают эту самую «историю» актуальной, поскольку «Иракская свобода», если отбросить ее военную составляющую, мало чем отличается от той партии, которую Вашингтон разыгрывает в Киеве.
Схожие цели, главная из которых – «построение настоящей демократии». Схожие методы – длительная подготовка и активное использование «пятой колонны». А в итоге все то, что мы, собственно, видели в Ираке за все годы американской оккупации: коррупция, хаос, разрушенная экономика и «колониальная администрация». Основными выгодополучателями от «Иракской свободы» стали транснациональные корпорации и американские политики. Народ Ирака, заплатив за «построение демократии» сотнями тысяч погибших, искалеченных и бежавших из страны, не получил ничего. Но усвоил главный урок: вмешательство Вашингтона ничего общего с «помощью иракскому народу» не имеет.
«Десять лет назад в Ираке произошла национальная трагедия, – констатирует бывший посол этой страны в России Аббас Кунфуд. – Смерть гуляет в Багдаде с первого дня прихода американских властей в Ирак. Вторжение американцев дискредитировало ценности, о которых они говорили. Сейчас в Ираке слова «либерал», «демократ» – просто ругательные. Хочешь сказать, что человек плохой, говори, что «демократ»».
Какой ценой украинский народ заплатит за избавление от иллюзий о «заботливом Западе, бескорыстно пришедшим на помощь украинской демократии»?
Давно уже не питаю иллюзий по поводу того, что своей статьей кого-то можно переубедить. Максимум, на который рассчитываешь — заставить задуматься, приводя факты и проводя параллели.
Украина была вовлечена в «Иракскую свободу» как никакая другая из стран постсоветского пространства.
За считанные часы до вторжения международной коалиции, 19 марта 2003 года, представители Верховной рады на встрече с президентом Леонидом Кучмой поддержали, а впоследствии и проголосовали за его решение направить в соседний с Ираком Кувейт батальон химической и бактериологической защиты населения. Летом того же года состав украинского контингента в самом Ираке был увеличен до бригады в полторы тысячи человек. Но никаких выводов о подлинных целях американского вторжения в Ирак, о том, какими способами политический класс США достигает своих целей, о том, чем оборачивается американское строительство демократии, украинская элита для себя не сделала. Часть ее больше всего беспокоилась о том, как заслужить одобрение Вашингтона. Чего достичь удалось, в начале 2005 года государственный секретарь США Кондолиза Райс на встрече с министром иностранных дел Украины Борисом Тарасюком заявила: «Решение Украины вывести войска из Ирака не отразится на отношениях Киева и Вашингтона… Мы благодарны Украине за ее участие в иракской операции. В то время как далеко не все страны изъявили такое желание, Украина присоединилась к тем государствам, которые обеспечивают стабильность в Ираке».
Ну, а еще часть, как это всегда и бывает в полном соответствии с поговоркой о войне как «родной матери», не менее успешно решила задачу повышения уровня собственного благосостояния. Мало того, что Вашингтон серьезно финансово «вложился» в украинский контингент, а затем и оплатил все расходы — около 3 миллионов долларов — по выводу его из Ирака. Так еще и после возвращения украинских «миротворцев» проверка, проведенная военной прокуратурой, выявила недостачу вооружения, боеприпасов, техники и имущества по пути из Ирака на сумму более 9 миллионов гривен — около 1,8 миллиона долларов по тогдашнему курсу.
Словом, все, завязанные на украинском участии в «Иракской свободе» были заняты, для выводов о «темной стороне» американского вмешательства времени не оставалось. А зря.
Поскольку стороны эти, при внимательном рассмотрении под углом произошедшего на Украине переворота, начинают выглядеть по-иному, становясь не просто фактами новейшей истории, но и достаточно красноречивым опровержением мифов об американских внешнеполитических операциях в Багдаде и Киеве.
Как и одиннадцать лет назад, так и сегодня нас пытаются убедить, что вмешательство США в Ираке и на Украине было этаким ответным актом США, совершенной импровизацией, поступком, вызванным внешними обстоятельствами.
В Киеве – репрессиями против «евромайдана», в Багдаде – «провалом» миссии инспекторов ООН в марте 2003 года.
Но еще в период администрации Билла Клинтона, за пять лет до вторжения в Ирак, республиканцы и семья Бушей через подконтрольные им фонды начали финансирование иракской оппозиции и приступили к формированию «иракского правительства в изгнании».
Летом 2002 года американцы провели масштабные учения «Вызовы тысячелетия», основное действие которых разворачивалось на местности, схожей с иракской, в пустыне Невада, потратив на проведение маневров 235 миллионов долларов. В конце того же года последовали штабные учения «Внутренний взгляд» в Персидском заливе, в ходе которых проверялись системы управления войсками при «отражении агрессии с преследованием противника на его территории».
Не забыли даже о такой мелочи, как «трофейные команды». Весной все того же, 2002 года Томас Уоррик, советник государственного секретаря Колина Пауэлла, подготовил для своего шефа специальный доклад. Речь в нем шла о том, что исторические ценности, хранящиеся в иракских музеях, могут быть утрачены в ходе «беспорядков и восстаний», а потому США следует заранее позаботиться о «взятии их под охрану и перемещении в безопасное место». Около девяти тысяч артефактов из багдадских музеев, исчезнувших после взятия иракской столицы американскими войсками, до сих пор, кстати, числятся пропавшими. Видимо, для них найдено настолько комфортное и безопасное место, что в Ирак они уже больше никогда не вернутся.
Подготовка к «Иракской свободе» велась и в Великобритании, премьер-министр которой, Тони Блэр, был одним из главных лоббистов американской агрессии среди своих европейских коллег и деловых кругов.
Рассекреченные ныне документы Даунинг-стрит подтверждают: планы по эксплуатации иракских нефтяных резервов обсуждались министрами британского кабинета и крупнейшими нефтяными компаниями мира за год до того, как Лондон взял на себя ведущую роль во вторжении в Ирак.
За пять месяцев до вторжения, в марте 2003 года, баронесса Элизабет Саймонс, бывшая в то время министром торговли, рассказывала представителям «Бритиш петролеум», что британские энергетические компании должны получить часть огромных нефтегазовых резервов Ирака в качестве награды за готовность Тони Блэра поддержать американские планы по смене режима в стране военными силами. А 6 ноября 2002 года Форин офис открыто предложил представителям нефтяного бизнеса «обсудить возможности в Ираке после смены режима». В протоколе совместного совещания сказано: «У Ирака большие нефтяные перспективы. «БП» очень хочет туда попасть, и компания обеспокоена, что политические сделки могут лишить ее этой возможности».
Никакой внезапности и импульсивности, таким образом, не было. Подготовка к вмешательству началась задолго до его официального объявления. Как, собственно, и в Киеве, достаточно вспомнить про финансовые вложения США в «молодую украинскую демократию» и те усилия, которые Вашингтон и его партнеры по НАТО затратили на «формирование гражданского общества» на Украине.
Возня вокруг этого «гражданского общества», что в Багдаде, что в Киеве, преследовала и преследует цели, ничего общего со «свободой и правами» не имеющими. И в Ираке, и на Украине шло формирование двухуровневой структуры «пятой колонны». Первый уровень – пехота, «гражданские активисты», главная задача которых, как в жалостливой песне Александра Галича, «выйти на площадь в назначенный час». Фееричный политический авантюрист из иракских диссидентов Ахмед Чалаби, деятельность которого оплачивалась из фондов республиканской партии еще при Билле Клинтоне, убедил конгресс США в том, что «иракское гражданское общество уже сейчас готово встретить американцев как освободителей. Только нужно ассигновать доллары на развитие «правозащитного движения». «Дайте иракскому национальному конгрессу защиту от танков Саддама Хусейна, дайте нам средства для того, чтобы накормить, приютить и исцелить освобожденное население — и мы дадим вам свободный Ирак, без оружия массового уничтожения, со свободной рыночной экономикой, и сделаем это совершенно бескорыстно!», — взывал Ахмед Чалаби. И был услышан.
Конгресс выделил по линии «Американского агентства по развитию» два миллиона долларов на пропаганду демократических идеалов. И еще 97 миллионов – на вооружение и специальное обучение будущих «борцов за свободу», из которых Ахмеду Чалаби и подконтрольным ему структурам досталось 12 миллионов.
Ну а вторым уровнем «пятой колонны» были иракские силовики, генералы вооруженных сил, гвардии и спецслужб, которые, собственно, Саддама Хусейна в нужный Западу момент и сдали.
Именно на них, на «второй уровень пятой колонны», и шла львиная доля финансовых потоков «поддержки иракского сопротивления тоталитаризму». Они же это «сопротивление» и прикрывали, и координировали его деятельность. Точно так же, как позднее это стали делать их украинские коллеги из Службы безопасности, в недрах которой существовал комитет по координации действий с западными неправительственными организациями.
«Поддержка молодой украинской демократии», «содействие либеральным и рыночным ценностям», «помощь в сопротивлении тоталитарной России»… Поводы, которыми Вашингтон оправдывает свое вмешательство на Украину – почти точная калька того, что западные средства массовой информации говорили о причинах вмешательства в Ирак. Администрация Джорджа Буша уверяла остальной мир, что смена режима в Багдаде должна будет способствовать приходу к власти сильного, стабильного, проамериканского, демократического правительства. Что захваченная страна в скором времени превратится в идеальную модель демократии для остальных арабских государств, которые станут стремиться ей соответствовать.
Правда, это говорилось уже чуть позже, когда стало ясно, что изначально заявленные причины вторжения, «арсеналы оружия массового поражения Саддама Хусейна» и «причастность иракского режима к терактам 9/11», так и не были доказаны.
Впрочем, и то, что говорилось в начале операции «Иракская свобода», и то, что начали говорить о своих целях «демократизаторы» чуть позже, отношения к реальности не имело никакого. Богатства Ирака, его ресурсы, возможность наживы на «построении демократии» новые контракты для транснациональных корпораций и фирм, связанных с политиками из республиканской администрации – вот что было движущей силой «Иракской свободы».
«Колониальный блицкриг» — новое явление в мировой политике. Расшифрую: за несколько лет страна выжимается «досуха», умопомрачительные финансовые потоки столь же умопомрачительным золотым дождем оседают у частных подрядчиков.
Вот чем обернулся «экспорт демократии» для Ирака. Общеизвестно, что «Иракская свобода» обошлась США в триллион долларов, 4801 военнослужащего убитыми и свыше 32 тысяч человек ранеными. Но для частных корпораций, вроде «Хэллибертон», «Бетчел», «Блэкуотер» и еще легиону им подобных «строительство демократии» в Ираке обернулось сверхприбылями. Плюс к этому – приятный бонус от мародерства, когда, например, банды «черных археологов» под защитой американской армии вели варварские раскопки археологических памятников, когда изымался антиквариат и драгоценности. Словом, все в духе добрых колониальных традиций века XIX, но – в современном темпе.
И тогда на Западе и в Багдаде находились те, кто горячо поддерживал «экспорт демократии». Профессор Гарварда из наших «бывших», Майкл Игнатьефф писал в дни «Иракской свободы»: «Я поддерживаю эту войну во имя прав человека. Вопрос состоит в том, чтобы отчетливо понимать интересы 26 миллионов граждан этой страны».
Придумав некоего идеального «сферического коня в вакууме», либерал с ним и живет, напрочь отрицая реалии политики и называя «пропагандой» любое критическое замечание в отношении западных «сил добра и света». Даже если они основаны на вопиющих фактах. О том, например, что жертвы «Иракской свободы» среди гражданского населения составили, по разным оценкам, от ста до трехсот тысяч человек. О том, что по итогам 2008 года, накануне завершения американской оккупации, Ирак с индексом 1,6 официально стал вторым наиболее коррумпированным государством в мире. О том, что из 6700 профессоров иракских университетов, которые бежали из страны в 2003 году, сегодня вернулись лишь около 300. Что профессура! В страну не вернулись четыре миллиона беженцев, покинувших ее в период «строительства демократии» военным контингентом Запада.
В стране до сих пор так толком не восстановлены инфраструктура, системы здравоохранения и образования. Колониальный принцип «разделяй и властвуй», применявшийся американцами, поощрение ими сепаратистов и племенных вождей привели страну к вялотекущей гражданской войне. Только с января 2013 года в результате терактов погибли 7 тысяч мирных жителей.
Самый важный и неусвоенный урок «Иракской свободы» как раз и заключается в том, что большинству иракцев сейчас живется хуже, чем одиннадцать лет назад.
Это — не цена демократии, как бы ни пытались убедить нас в обратном. Это — цена американского вмешательства, цели которого никогда не совпадают с интересами страны, становящейся жертвой экспорта западных «либеральных прав и свобод».
На этот раз я говорю не об Ираке. Или – не только об Ираке.
Центр стратегической конъюнктуры
Юг Киргизии является одним из самых взрывоопасных мест в Центральной Азии
«Наркотранзит через юг страны и ситуация в Ферганской долине - две самых опасных проблемы Киргизии», - российский эксперт по Ближнему Востоку и Центральной Азии Игорь Панкратенко поделился с StanRadar.com своим мнением относительно ситуации в Киргизской Республике.
StanRadar.com: Какие ошибки допустила киргизская власть в 2013 году?
- Во-первых, до сих пор не решен вопрос с золотым рудником «Кумтор». Этот проект имеет гораздо большее международное значение, чем это представляется. «Кумтор» - это индикатор инвестиционного климата. До тех пор пока нет внятных шагов по налаживанию отношений с инвесторами, Киргизия может забыть о притоке любых инвестиций.
Во-вторых, не урегулирован вопрос о рекреационной зоне озера Иссык-Куль. Никто в правительстве и парламенте не посчитал убытки от срыва туристического сезона в прошлом году. Мне интересно, собираются ли туристы вообще приезжать в 2014 году? Никто не думает о том, какая инфраструктура их встретит.
В-третьих, это безнаказанность организаторов противоправных протестных выступлений и отсутствие диалога между севером и югом страны. Отсутствие правовых рамок для налаживания отношений. В конце года ярче проявились настроения «автономии» от Бишкека в южных областях Киргизии. На этом фоне появляются басмачи, объявляются режимы чрезвычайных ситуаций или местные жители требуют от иссык-кульских санаториев разрешить свободный доступ на пляж.
Самое печальное то, что организаторы не несут ответственности: ни на уголовном, ни на политическом, ни на моральном уровне. Это порождает безнаказанность, уверенность в собственной правоте и готовность действовать дальше.
StanRadar.com: Какие нерешенные проблемы в Киргизии являются наиболее опасными?
- Если отвлечься от экономики, то их две - наркотранзит через юг Киргизии и ситуация в Ферганской долине в целом. Индикатор второй проблемы - усиление работы западных организаций на этой территории. Я знаю, чем заканчивается повышенное внимание этих структур к какому-то региону в Средней Азии.
Юг Киргизии является одним из самых взрывоопасных мест в Центральной Азии. Если вспыхнет конфликт, американцы будут при этом присутствовать.
«Исламское движение Узбекистана» (ИДУ) — исламистская организация, созданная в 1996 году бывшими членами ряда запрещённых в Узбекистане политических партий и движений, ИДУ рассматривается в качестве террористической организации многими странами мира, включая Россию и США. Деятельность ИДУ преследуется властями Узбекистана, большинство руководителей и рядовых членов движения находится в эмиграции.
StanRadar.com: Какие конфликты Вы имеете в виду?
- За время операции «Несокрушимая свобода» (военная операция антитеррористической коалиции под руководством США в Афганистане - прим. StanRadar.com) сформировалось экстремистское подполье. Существует киргизское крыло в ИДУ - ячейки салафитского подполья на территории Киргизии. Это устойчивая, хорошо налаженная сеть с отработанными каналами связи, поставками оружия, собственными каналами финансирования.
Правоохранительные органы знают об этой угрозе, но сил у киргизской стороны для зачистки явно не хватает. Нужен другой уровень взаимодействия между силовыми структурами Киргизии и России, чтобы пресечь эту угрозу. Это должно стать предметом самых серьезных переговоров.
Сейчас участники подполья никак не проявляют себя. Они накапливают силы. Самое главное для них – углубление своего присутствия, укрепление материальных ресурсов. Это работа на среднесрочную перспективу.
StanRadar.com: Сможет ли Киргизия самостоятельно, в одиночку, пресечь эту угрозу?
- Шансы маленькие. Одним из выходов может стать более глубокая интеграция с Россией. Киргизия в силу своего трудного экономического положения, географической расположенности, политических причин не может быть сама по себе, чтобы там не говорили псевдо-националисты.
«Мы маленький, но гордый народ» - это звучит красиво, но к жестокому миру политических реалий не имеет никакого отношения.
StanRadar.com: В Киргизии идут споры - нужно ли придерживаться политики «многовекторности», либо надо определиться и выбрать основного внешнеполитического партнера. Как вы считаете, как следует поступить стране?
- Киргизия, в силу своего политического и экономического положения, обязательно будет в чей-то сфере влияния. Это ни хорошо, ни плохо – это закон международных отношений. С одной стороны, это выгодно для политических элит потому, что существует такой фактор, как «плата за лояльность», и не только политическим элитам, но и республике в целом. С другой, если сильно метаться между несколькими внешними центрами силы, какой-то центр может однажды решить, что проще поставить другую элиту, чем договариваться с существующей.
Над этим нужно задуматься всем тем политикам, которые сейчас истово проповедуют многовекторность внешней политики как панацею от всех проблем. Сегодня они пророссийские, завтра прозападные, а послезавтра еще какие-нибудь.
В этом отношении мне импонирует постоянство Розы Отунбаевой (временно возглавляла Киргизию в 2010 году после смены власти и бегства президента Курманбека Бакиева – прим. StanRadar.com), хотя, как вы понимаете, никаких симпатий к ней, как к политику, я испытывать не могу. Она четко ориентировалась на Запад, не скрывала этого, а потому была понятна для внешних партнеров.
Президенты Киргизии А. Атамбаев и России В. Путин. Фото - President.kg
StanRadar.com: Можно ли также уверенно сказать, что нынешний президент республики Алмазбек Атамбаев выбрал пророссийскую сторону?
- Да, он сделал выбор. Но меня смущают исходящие от местных политических элит постоянные требования о повышении платы за лояльность. Алмазбек Атамбаев - умный и прагматичный человек, у него есть все шансы стать одним из наиболее эффективных руководителей республики за последние два десятилетия. Но на него давит внутренняя среда, для нее он должен показать, что он эффективный переговорщик. Поэтому он до последнего «выжимает» наиболее выгодные условия для Киргизии в Таможенном Союзе.
StanRadar.com: Эффективна ли подобная тактика ведения переговоров?
- То, что Алмазбек Атамбаев играет, а не «отдается» полностью какой-то стороне – вызывает уважение. Потому, что глава Киргизии, по моему глубокому убеждению, не должен быть ни проамериканским, ни пророссийским. Он должен быть прокиргизским.
StanRadar.com: Вмешается ли кто-то из внешних игроков, если позиции Атамбаева внутри страны окажется чересчур шаткими?
- Россия вмешиваться не будет. Мы не имеем никаких легитимных оснований для вмешательства во внутренние дела независимого государства. Россия будет придерживаться своих международных обязательств.
Если речь идет о неявном участии, то для нас главное - четко понимать, что мы отстаиваем, кого мы защищаем. Если мы защищаем «мифические» проекты ГЭС, то никакого вмешательства не будет. Если же речь идет о безопасности, стабильности и устойчивом развитие нашего стратегического партнера и будущего члена ТС - то у России достаточно рычагов для влияния.
StanRadar.com: Почему Вы назвали проекты строительства ГЭС «мифическими»?
- Эти ГЭС Киргизии и Таджикистану, вы уж простите за резкость, нужны как собаке пятая нога. Их задача, в первую очередь, покрыть внутренние энергетические расходы Киргизии.
Сейчас 80% оборудования систем водозабора и водоснабжения республики находится в катастрофическом состоянии, потери при транспортировке составляют огромные цифры – никакая ГЭС не поможет. Нужно не строить новую ГЭС, а привести в порядок уже имеющееся, что, кстати, менее затратно, но не менее эффективно. Кстати, уверяю вас, реальных инвесторов под этот проект найти гораздо проще. Если свести потери к минимуму, то существующих мощностей будет достаточно даже с учетом роста потребления.
Затратные проекты в первую очередь, нужны политикам, чтобы большую часть суммы, выделенной на строительство распилить. Запуск инвестиционного проекта такого масштаба в стране с непредсказуемой политической ситуацией – очень большой риск. Поэтому мне кажется, что дальше намерений, озвученных российской стороной, дело не двинется.
Пока не будет достигнута внутриполитическая стабильность в республике - никакие крупные инвестпроекты реализованы не будут.
Митинг в г. Чолпон-Ата на побережье оз. Иссык-Куль. Фото - Akipress.kg
StanRadar.com: Заинтересованы ли политические элиты Киргизии в стабильности?
- Значительная часть нынешней политической элиты по большей части деструктивна. Она настолько самозабвенно любит себя и настолько не любит Киргизию, что действует по принципу «назло маме уши отморожу», «чем хуже – тем лучше».
Сейчас они пытаются сорвать все намечающиеся экономические проекты, выхолостить деятельность правительства. Ну а позже - первыми обвинят власти в неэффективной работе. Оппозиция надеется сместить правительство и придти к власти. Проблема в том, что в скором времени и управлять уже будет нечем – политические игрища и махинации доведут Киргизию до развала.
Сегодня российское руководство связывает определенные надежды с нынешним президентом Алмазбеком Атамбаевым. Но существует проблема, которую нельзя не учитывать. У киргизских властей и у их оппонентов силы примерно равны. Шаткое равновесие, когда хотелось бы навести порядок, но нечем. При попытке властей «завинтить гайки» начнется длительный вялотекущий конфликт с неясным результатом.
StanRadar.com: Будет ли весна 2014 года отличаться от весны 2013?
- Я уверен, что никаких катаклизмов зимой не будет. А весна – время прилета птиц, обострения психических заболеваний и роста политической активности. Поэтому нисколько не удивлюсь, обнаружив, что весной в Киргизии начнется «новый Майдан». Зима – период затишья и «подковерных игр», которые проявятся изменениями в политическом поле Киргизии весной.
Справка StanRadar.com: Игорь Панкратенко - кандидат исторических наук, советник директора по вопросам Ближнего Востока и Центральной Азии Института внешнеполитических исследований и инициатив.
___________________________________________
11.03.2014 Россия не будет размещать дополнительный военный контингент в Киргизии
StanRadar.com: Какие цели преследует Россия, поставляя вооружение в Киргизию?
- Цели здесь абсолютно прозрачные - укрепление боеспособности государства-участника Организации договора по коллективной безопасности, доведение боевых параметров его вооруженных сил до современного уровня.
Причем, сразу бы хотел отметить то, что участвуя в реорганизации и переоснащении Вооруженных сил Киргизии, Москва исходит из уровня «разумной достаточности». То есть Россия не поставляет новейшие виды вооружений, поскольку киргизская армия пока не в состоянии обеспечить их эффективное применение и обслуживание, но передает то оружие, которое достаточно эффективно для выполнения задач, определенных доктринальными документами Киргизии и может быть быстро освоено личным составом.
StanRadar.com: Могут ли договоры, подписанные с Россией в рамках ОДКБ, означать усиление военного присутствия России в Киргизии?
- Давайте определимся с термином «военное присутствие». Если речь идет о размещении дополнительного военного контингента, частей и подразделений, то существующие договоры этого не предусматривают. И планов таких у России нет. Есть сектор ответственности вооруженных сил Киргизии, и именно киргизские вооруженные силы должны его «закрывать», не делегируя своих полномочий другой стране, так как это было бы нарушением суверенитета республики.
Если же речь идет об увеличении обслуживающего и технического персонала на авиабазе в Канте, связанное с повышением ее боевых возможностей, то я не думаю, что доведение подразделений авиационно-технического обеспечения до нормального, а не урезанного батальонного уровня можно назвать «усилением военного присутствия».
StanRadar.com: Если американская база «Манас» будет выведена с территории Киргизии, то возможен ли вариант появление там российских военных?
- На сегодняшний день ни у России, ни у ОДКБ в целом нет задач, под решение которых нужен бы был комплекс уровня «Манаса». Появятся такие задачи - будет рассматриваться данный вопрос. Но пока тема российского военного присутствия именно в «Манасе» не актуальна. Россия выделяет значительные финансовые средства на обустройство авиабазы в Канте, и имеющихся возможностей этой авиабазы для наших текущих задач вполне достаточно.
Другое дело - экономические проекты по «Манасу». Если России предложат поучаствовать в конкретном и реальном инвестиционном проекте по «Манасу», то, думаю, найдутся и бизнесмены, и финансы для такого участия. Но пока о серьезных и проработанных инвестиционных проектах, как и о предложениях российской стороне в них участвовать, лично мне ничего не известно.
StanRadar.com: После новости о поставках российского вооружения Совет правозащитников обратился к парламенту Киргизии с требованием «незамедлительного контроля» потому, что «поставляемое вооружение не соответствует характеру угроз безопасности в Центральной Азии». Почему НПО-сектор отреагировал на эту известие?
- С киргизскими НПО все достаточно интересно. Они активно выступают по всем вопросам, хотят участвовать в решении любых задач, но при этом жутко не хотят какого-то государственного контроля за их активность, что показали обсуждения проектов законов, регулирующих их деятельность как в 2012, так и в конце 2013 года. Все мы помним заявление руководителя Правовой клиники «Адилет» Чолпон Джакуповой о том, что этими законопроектами НКО республики, оказывается¸ «хотят отдать на растерзание ГКНБ».
В этом вопросе я полностью согласен со словами Улукбека Маматаева из «Ак-калпак», который совершенно справедливо заметил: «Так как неправительственные организации финансируются из-за рубежа, от них больше негативного влияния. Сейчас нет таких организаций, которые финансирует наше государство. Поэтому было бы хорошо, если бы правительство взяло их под свой пристальный контроль. Финансируемые зарубежными странами, они проводят политику этих стран, наносят ощутимый вред будущему народа».
Значительная часть киргизских НПО действует в интересах Запада, а потому все, что связано с укреплением российско-киргизских отношений вызывает у них и пристальный интерес, и категорическое неприятие.
StanRadar.com: Связано ли усиление военного сотрудничества с Россией с выводом войск из Афганистана?
- Ситуация в Афганистане и некий мифический «вывод войск» оттуда не являются главной и актуальной угрозой стабильности в Средней Азии. Но с другой стороны, если уж для укрепления нашего военного сотрудничества с Киргизией в официальной риторике используется именно этот повод – не вижу в этом ничего страшного.
StanRadar.com: Будут ли россияне помогать Киргизии противостоять возможной угрозе из Афганистана?
- Я не вижу реальных угроз для Киргизии из Афганистана. Вот эта легкая истерия по поводу некоей «афганской угрозы» - она либо от некомпетентности, либо от недобросовестности, когда муссированием «афганской» темы общественное мнение откровенно «уводят» от реальных угроз.
Сепаратистские устремления части киргизских элит, их неразборчивость в средствах в борьбе за власть, рост криминальной экономики - от наркотранзита до контрабанды, неурегулированность пограничных вопросов и межэтнических проблем - представляют гораздо большую угрозу стабильности республики, чем мифическая «афганская угроза».
StanRadar.com: Как американцы будут реагировать на усиление российской военной составляющей в Киргизии?
- Боюсь разочаровать, но я не вижу сейчас реальной конкурентной борьбы за Киргизию. Ситуация за последние три-четыре года поменялась, следовательно изменились политические установки ведущих игроков в отношении Бишкека.
Для США сейчас важнее всего, чтобы Киргизия не стала членом Таможенного Союза и не стала полноценным членом ОДКБ. То есть, Запад не заинтересован в стабильности в республике - ни в экономической, ни в политической сфере.
Россия и Китай, наоборот, хотели бы видеть стабильное государство с динамично развивающейся экономикой, правда, здесь еще не совсем ясно, как добиваться этого роста, какую экономическую нишу может занять Бишкек. Возможно, говорю это откровенно, с некоторым ограничением парламентаризма в пользу президентской республики. Исходя из этих «целевых установок» и будут в ближайшее время действовать в отношении Киргизии с одной стороны – Запад, с другой – Москва и Пекин.
___________________________________________
05.12.2013 Части политической элиты юга Кыргызстана не нужна центральная власть
StanRadar.com: Мэр Оша недавно заявил митингующим сторонникам задержанного экс-спикера Ахматбека Кельдибекова: «Здесь Вас никто не тронет, я являюсь тут хозяином». Почему он отрыто выступает с осуждением действий центральной власти в Бишкеке?
- Я считаю, что здесь целый комплекс причин. Мелис Мырзакматов – политик, безусловно, незаурядный. И сейчас прилагает все усилия для того, чтобы представить собственное управление Ошем как образец, как пример решения социальных и прочих проблем. Такая своеобразная альтернатива действующей власти. Из этой же серии и его инициативы по закреплению за администрацией Оша земельных участков историко-археологического музейного комплекса «Сулайман-Тоо», и сбор денег на строительство эстакадного моста по улице Навои, и прочие инициативы.
Мырзакматов доказывает всем, что он и те, кто за ним стоит, более успешные и эффективные управленцы, чем Бишкек. Потому что тогда у него есть право говорить, что «несмотря на плачевность экономики страны, Ош хоть как-то продвигается вперед, а нам за это подставляют подножки».
Думается, сейчас цель Мырзакматова и «южных политиков» заключается в получении максимально возможной автономности в политической, административной и финансовой сфере, создание на юге «второй столицы», которой Бишкек не может указывать, а может только просить и договариваться.
StanRadar.com: Если официальный Бишкек частично утратил контроль на юге чем это может грозить республике?
- Ну, если я скажу, что ничем хорошим это не кончится – это будет банальностью, это и так очевидно. Вопрос немного в другом, меня искренне поражает общая деструктивность настроя политических элит Кыргызстана. На словах – все за народ, за благосостояние и процветание. А на деле – исповедуется принцип «чем хуже, тем лучше».
По вине амбициозных политиков Кыргызстан уже считают недоговороспособным. Какие инвестиции, какие экономические проекты, если многострадальное соглашение по «Кумтору» готовы переписать десяток раз, все более увеличивая социальную нагрузку на инвестора? Причем – не в части создания рабочих мест и достойной зарплаты, а создания своего рода системы рентных платежей, которые можно получать не работая.
Кыргызстан, если кто забыл - не Эмираты и не Саудовская Аравия, где можно жить на ренту и смотреть, как работают другие. А именно этого, по большому счету, требует ряд политиков
С популистской точки зрения это «прокатывает», а для социально-политического положения, для бюджета - оборачивается дырами и издержками, от которых потом страдают и сами митингующие. Кто подсчитал убытки от срыва курортного сезона, кто подсчитал, сколько денег народ потерял от хронического блокирования автотрасс? Это что за детство – «назло мачехе уши отморожу»?
StanRadar.com: Способна ли оппозиция сплотиться под началом мэра Оша и стать серьезной движущей силой и противостоять нынешней власти?
- Абсолютно не важно, кто станет лидером оппозиции на юге. Здесь не в конкретном человеке дело, а в том, что части финансовой и политической элиты центральная власть в Бишкеке не нужна. Зачем – это уже отдельный и очень серьезный вопрос. И для решения этой задачи, то есть - фактической автономии, эта элита приложит максимум усилий.
StanRadar.com: Как на Ваш взгляд нужно действовать Бишкеку, чтобы не накалять обстановку? Будут ли они это делать, или предпочтут «зарыться головой в песок»?
Я не гражданин Кыргызстана, чтобы давать советы президенту, правительству и парламенту. Как эксперт – могу сказать, что сейчас в республике самая отвратительная ситуация. То есть – силы правительства и оппозиции примерно равны. Следовательно, окончательно победить не может ни одна из сторон, а вялотекущее противостояние губительно для экономики страны.
Вот этот паритет и определяет логику действий Бишкека. У него, по большому счету, нет политического, административного и финансового ресурса для того, чтобы обуздать оппозицию. Поэтому не совсем правильно говорить, что власти «зарываются головой в песок», они попросту не имеют сил для того, чтобы адекватно реагировать.
StanRadar.com: Если ли выход из этой ситуации?
- В этих условиях он один – диалог внутри страны. Но сейчас я не вижу авторитетного центра, который мог бы запустить этот непростой, во многом болезненный, но так необходимый республике процесс.
Пока элиты не осознают деструктивность своего поведения, пока они не поймут, что иногда нужно уступить, пока их основной мотивацией будет алчность, борьба за власть и за контроль над финансовыми потоками – никаких улучшений не произойдет.
В итоге, единственное достижение, которым сегодня может гордиться Киргизия – это званием «самой демократической страны в регионе». Но поверьте, свобода «с голым задом» – недорого стоит.
«УКРАИНСКАЯ ПАРТИЯ» МОСКВЫ
Внешне складывающаяся на Украине ситуация выглядит для России политической ловушкой
От Москвы требуют либо решительного вмешательства, что неизбежно ведет к конфликту с США и Евросоюзом, которые уже заявили о признании «молодой демократии». Либо — полного дистанцирования от ситуации. Что немногим лучше, поскольку ставит Россию в роль пассивного наблюдателя в предстоящих «майданах» на постсоветском пространстве, которые обязательно будут.
С чем мы имеем дело? На Украине произошел государственный переворот, который осуществлялся «глубинным государством», созданным и финансируемым США и ЕС.
Ударной силой переворота стал украинский аналог «Гладио». То есть несколько десятилетий создававшаяся Западом на Украине — как и в Европе, на Ближнем Востоке и на постсоветском пространстве — сеть националистических и неонацистских организаций. В «день Х» они призваны с помощью террора противостоять «изменению политической ориентации» стран, являющихся либо членами НАТО, либо признанных Североатлантическим альянсом «сферой жизненных интересов».
Главной задачей переворота являлось придание процессу разрыва экономических, политических и социальных связей Украины с Россией — и, что важнее, с Таможенным союзом — необратимого характера.
Итоги переворота признаны в Вашингтоне и европейских столицах как «молодая демократия», а потому проблем с легитимацией формирующейся сегодня на Украине власти для «международного сообщества», клуба избранных стран, самоназначивших себя на эту роль, не будет.
В состоявшемся на днях телефонном разговоре Владимира Путина с Бараком Обамой по поводу событий в Киеве американская сторона уже провела «красные линии для России». Это означает готовность США и их европейских союзников всеми доступными дипломатическими и политическими средствами защищать свои вложения в сумме пяти миллиардов долларов в украинский переворот.
Время для переворота было выбрано точно. Москва была «скована» Олимпиадой, что исключало любые ее резкие шаги на международной арене. В этот «олимпийский период» мы даже, пусть и тщательно отредактировав и исключив «скользкие моменты», вынуждены были согласиться на принятие резолюции ООН по «гуманитарному кризису в Сирии», что уж говорить о более серьезных шагах.
Впрочем, выбор времени переворота был «подстраховкой с запасом», поскольку Запад изначально понимал: Россия реально вмешаться в украинские события не сможет. По одной простой причине — инструментов для вмешательства у нее не было.
Некие силовые методы? Но Украина — независимое государство. А повод в виде атаки «майданутых» на территорию России, по аналогии с событиями «второй чеченской» или нападения на граждан России, как это было в событиях «08.08.08» никто из готовивших и осуществлявших переворот давать Москве не собирался. Это прекрасно понимают и в России, поэтому любые полицейские или силовые акции в отношении Украины никто не планировал, не планирует и планировать не будет.
Экономические рычаги? В начале обсуждения соглашения об ассоциации Украины с ЕС Москва испробовала весь диапазон возможностей «кнута и пряника». И катастрофические последствия для экономики Украины в случае подписания ею соглашения внятно разъяснили. И на проблемы с таможенными барьерами совершенно недвусмысленно намекнули. И с кредитом в 15 миллиардов вопрос решили почти мгновенно, что не может не радовать, четко прописав при этом механизмы его возврата. И совершенно реальные совместные проекты в области промышленности и «оборонки» предложили.
Но пять миллиардов долларов Запада для «глубинного государства» оказались эффективнее российских пятнадцати для украинской экономики.
Вот это трехкратное превосходство в политической эффективности и решило все дело. На этом этапе Украину мы проиграли, поскольку за десять лет — считая после первого «майдана», после волны «цветных революций», после «арабской весны» — наш «политический класс» и экспертная элита оказались полностью беспомощны в противостоянии «глубинному государству» и его ударным отрядам в ближайшем зарубежье. В стране, о важности партнерства с которой у нас вещали денно и нощно.
Разговоры о коварстве Запада, о том, что в украинских событиях этот Запад откровенно вмешивался и мошенничал, как например глава германского МИД, дававший Януковичу гарантии по соглашению с оппозицией, а через два дня договорившийся со своим британским коллегой «поддержать новые украинские власти» — неумное и пустое времяпровождение.
Жаловаться на то, что Запад применяет «двойные стандарты» — столь же продуктивно, как жаловаться на то, что зимой идет снег. Или на то, что в пустыне жарко.
Запад, собственно, двойные стандарты не применяет, он ими живет. А отсюда, со всей неотвратимой логичностью, перед Россией встает вопрос о том, что нам делать в нынешней ситуации.
То, что Запад признал легитимность государственного переворота, означает одно: на Украине будет приведена к власти группировка, которая окончательно «развернет» страну к ЕС и будет форсированными темпами проводить «украинизацию». Столь явные проявления фашистской идеологии, которые мы наблюдаем сегодня, постепенно, дабы не шокировать европейскую общественность, будут введены в некие «рамки приличия», по примеру прибалтийских государств. Вашингтон эти проявления не смущают, учитывая его опыт послевоенной работы с нацистами, а европейцев все еще шокируют. Поэтому те, кто придет к власти после того, как нынешние фашиствующие молодчики будут возвращены в их питомники, будут обладать необходимым «европейским лоском».
Проблема для России заключается в том, что никакой внятной концепции в отношении Украины у нас нет и не существовало все прошедшие годы. Ряд «пригосударственных» структур, которые вроде бы как должны были рекомендации для этой политики вырабатывать, генерировали лишь словоблудие или прекраснодушную маниловщину. Еще часть давала обилие фактов без всякого их концептуального осмысления. Ну, а разговоры о некоей «мягкой силе», которая вот-вот должна проявиться, и поминать-то неудобно, поскольку внятно отчитаться о том, что в рамках этой «мягкой силы» сделано, сегодня никто и не сможет. Впрочем, в большинстве своем экспертное сообщество по уровню не может быть лучше того «политического класса», которое оно обслуживает.
И уж коли этот самый «политический класс» застенчиво молчал, когда на должность посла в стратегически важную для нас страну назначали Виктора Черномырдина и Михаила Зурабова, людей, возможно, и неплохих, но совершенно непрофессиональных, то чего уж требовать от экспертов?
Итог: формирование на Украине «глубинного государства» прошло незаметно и тихо. Соответствующие структуры США, немецкой БНД и польской «спецуры» отработали достаточно четко. Поддерживали оппозицию в целом, на поверхность особо не вылезали, формировали структуры, обучали и финансировали, неспешно расставляли «своих» на ключевые посты. Американские НКО и НПО, через которые вся эта работа велась, действовали предельно слаженно, координируя свои усилия в рамках негласного комитета, все эти годы существовавшего не где-нибудь, а в структуре Службы безопасности Украины.
Аналогичным образом, «без шума и пыли», прошло и формирование местного «Гладио» из последователей и хранителей традиций ОУН-УПА и прочих «ультра». Степени организованности и массовости ячеек украинских неонацистов никто себе и представить не мог до тех пор, пока «мирный «майдан» не исчерпал себя за неэффективностью, и не последовало приказа «В атаку!».
Москву словно поразила слепота, она верила заверениям украинских властей о том, что сеть «ОУН-УПА 2.0» — это «отдельные выходки», «кто-то, кое-где и порой», забывая, что «старая ОУН-УПА» была сильна, в первую очередь, тщательно продуманной административной структурой, охватывающей значительную территорию и успешно противостоявшей волкодавам из советской госбезопасности десятилетие после войны. Москва «в упор» не замечала, что возле украинского руководства постоянно находились люди типа «первой леди» ющенковского периода Кэтрин Чумаченко, Льва Добрянского или Романа Зварыча. Виртуозов «украинской партии» Запада, творчески внедривших и наработки «старых» украинских «незалежников», и добавивших к ним новейшие методы «борьбы за демократию».
Впрочем, причина этой странной слепоты вполне прозаическая.
Трогательное слияние в экстазе борьбы за демократию, которое мы наблюдали между активистами Болотной площади и «майдана», лишь подтверждает то, что все эти годы существовал альянс «самостийной» элиты Украины и либеральной элиты России.
Представители этих элит плотно обжили управленческие кабинеты и коридоры — что в Москве, что в Киеве. Украинская уже пришла к власти. Российская, потерпев ряд тактических поражений и слегка подрастеряв влияние, пока еще «сосредотачивается».
При нынешнем состоянии дел на Украине и в условиях полной неэффективности того политического инструментария, который Москва эти годы использовала в отношении Киева, России сегодня в практическом плане нечего противопоставить Западу в «украинской партии».
Наши вполне правильные экономические шаги, которые планировались в случае подписания Украиной соглашения об ассоциации с ЕС — о которых, кстати, мы совершенно четко Киев предупредили — не могут быть реализованы одномоментно. Вводить ограничительные меры придется в любом случае. Но, с учетом того, что любой наш шаг будет рассматриваться Западом как попытка задавить «молодую демократию», а следовательно, создавать массу трудностей, делать эти шаги придется постепенно и компромиссно. На сегодняшний день ЕС является главным торгово-экономическим партнером России в мире, а это накладывает определенные ограничения на возможности нашей дипломатии.
Разыграть карту «восточной Украины» тоже не удастся, как бы заманчиво и просто ни выглядело это в глазах сторонников немедленного ответного хода в «украинской партии». У «Востока» нет ни денег, ни структур, ни подготовленных «групп активного действия», способных реально противостоять Центру. Как бы ни романтично для нас выглядели российские флаги на площадях городов восточной Украины, но провисят они там недолго, пока Киев не предложит согласованный с Западом пакет условий для «мирного сосуществования». А предложит он его обязательно, поскольку Западу Украина нужна целиком.
И здесь важно понимать, а для чего вообще Украина Западу понадобилась. «Продвижение НАТО», «Черноморский флот» и прочие детали геополитики давайте рассматривать не будем. «Расширение НАТО» — это инструмент, а не цель. Что же касается фактора «Черноморский флот», то он имеет больше пропагандистское, чем военное значение.
Украина нужна Западу, в первую очередь, именно как провокативный фактор. То, что устроено в Киеве и на Украине в целом — это откровенное приглашение к новой «холодной войне», победить в котором ни Россия, ни нарождающийся Евразийский союз не могут. Собственно, для того, чтобы он не родился, все и затеяно.
Сверхзадача для Запада сейчас — втянуть нас в противостояние, на которое у нас нет ни сил, ни ресурсов.
То, о чем проговорился Дэвид Милибэнд, бывший с 2007 по 2010 годы министром иностранных дел Великобритании: «Нам необходимо сделать так, чтобы затраты, которые понесет Россия, пренебрегая своими обязательствами перед мировым сообществом, возросли».
Возросли до такой степени, чтобы страна вновь рухнула, на этот раз — уже окончательно.
Переворот на Украине, помимо прочего, это, как справедливо заметил один из аналитиков, «героический прыжок от бедности к нищете». Никаких «серьезных» денег Запад Украине не даст. «Срочный пакет помощи размером в 20 миллиардов евро», о котором сказал Эльмар Брок, глава комитета по иностранным делам Европарламента — откровенная ерунда. В марте прошлого года украинские эксгибиционистки из «Фемен» обвинили Брока в «оскорблении украинских женщин», что, видимо, для 68-летнего немецкого политика стало ударом, после которого он готов сказать что угодно, лишь бы Киев к нему претензий не имел.
Во-первых, У ЕС нет денег даже для «своих» — Испании, Греции и Италии. Нет у ЕС и собственной Федеральной резервной системы, которая могла бы допечатать необходимое количество денежных знаков. А бюджеты 2014 года уже проголосованы, и менять их никто не намерен.
Во-вторых, близятся выборы в Европарламент, где почти гарантированно победят «евроскептики», которые Украине тем более никаких «миллиардов» не дадут.
Ну а что будет с украинской экономикой, той, что еще осталась, и говорить не стоит. Старому Свету Украина нужна в классической схеме: работающий в Европе или в одной из дотируемых Западом контор приносит деньги жене, а та тратит их в местном магазине какой-либо европейской торговой сети, то есть деньги в Европу же и возвращаются. Типично колониальная схема для типичной банановой республики. Но не простой, а агрессивной по отношению к «восточному соседу», всегда готовой лгать, выпрашивать, а при необходимости — и подкинуть «горючего материала», плеснуть маслица в костерок конфликта на территории этого соседа. Все по Достоевскому, столь любимому нашей читающей патриотической публикой: «Не будет у России таких ненавистников, завистников, клеветников и врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит… Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь именно с того, что выпросят себе у Европы ручательство и покровительство их свободе в защиту от России. Начнут они непременно с того, что убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись, спаслись от порабощения жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени. Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации».
За длинную цитату извиняться не буду — больно уж она отрезвляющая для тех, кто любит порассуждать о «братской Украине» и требует прямо сейчас туда вмешаться.
Только этого от нас Запад и ждет, поскольку виновные в нынешних и будущих бедах Украины уже назначены — моя страна и лично Владимир Владимирович. Те, кто нынче вдруг обрели голос — отдельные депутаты, застенчиво молчавшие, когда российско-украинские отношения шли вразнос и формировалось «глубинное государство» и пронацистские сети «Гладио», а ныне заявляющие о том, что «Госдума может рассмотреть вопрос о присоединении Крыма к России», неведомые «казаки», обещающие отправить конно-водолазную группу в 700 нагаек на помощь Крыму в поддержании общественного порядка — они не провокаторы и не дураки. Они просто решили «попиариться на горячем», совсем как те, кто недавно в Сочи «смело вступил в конфликт» с «пуськами». Как верно заметили, благодаря вмешательству казаков акция получилась яркой и запоминающейся. «Девки с курицами», порядком уже подзабытые, получили свою «минуту славы» и интерес Запада. Свою долю медиа-известности урвали «казаки» — которых, впрочем, затем объявили ряжеными. Словом — и «битые», и «побивавшие» получили по кусочку пиара, а виноватыми остались моя страна и «кровавый Путин».
В «украинском вопросе» клоунаде не место, поскольку участвовать в это навязываемой нам Западом партии все равно придется.
И не в отдаленной перспективе, как полагают некоторые.
Рассчитывать, что Украина почувствует острый дискомфорт от интеграции с ЕС, и при очередной смене президента выберет кого-то более близкого России, не стоит.
Не для того Запад пять миллиардов в переворот вложил, чтобы к мнению недовольных евроинтеграцией прислушиваться. Да и время работает против нас: в условиях антироссийской «украинизации», которая сейчас пойдет форсированными темпами, число противников сближения с Москвой будет неуклонно нарастать.
Так что сроку нам на выработку нового политического курса в отношении теперь уже откровенно прозападной и антироссийской Украины отпущено немного. Перспектива «Украины как провокативного фактора», как источника нашего постоянного конфликта с Западом и «черной дыры» для российского внешнеполитического ресурса все реальнее, а точнее — уже реальность.
Поэтому в самое ближайшее время нам нужно «сбросить темп» лихорадочных мыслей и необдуманных действий, навязанных нам извне в отношении Украины. В первую очередь, сейчас нам нужен тщательный «разбор полетов», общественное осмысление причин того, почему мы проиграли этот этап «украинской партии». Я далек от наивной мечты о том, что виновники провала на «киевском направлении» из числа политиков, дипломатов и экспертов понесут какое-либо, хоть моральное, наказание. Но двигаться дальше без общественного расследования связей отечественной и тамошней «пятых колонн», без ограничения общественной активности тех, кто поддерживал фашиствующих погромщиков в средствах массовой информации, кто был связан с ними через единые каналы финансирования из одних и тех же «международных» и «неправительственных» фондов, через различные «экспертные организации», попросту невозможно.
Ну а после этого нужно начинать работать. Создавать инструментарий нашей политики на Украине. Укреплять Таможенный союз. Профилактировать попытки готовящихся переворотов и «цветных выступлений» в Армении, Киргизии и других странах.
…
Запад думает, что победил. Но через несколько лет, когда Украина осознает все, с ней произошедшее, «украинский вопрос» вновь в полный рост встанет перед Россией. И вот уж вторую часть «украинской партии» нам проигрывать нельзя.
Отставка правительства Киргизии – «черная метка» президенту Атамбаеву
Произошедшая на прошлой неделе отставка «технического премьера» Жанторо Сатыбалдиева – в первую очередь, безусловно, результат безответственных политических игр, сомнительное лидерство в которых принадлежит Омурбеку Текебаеву и его партии «Ата-Мекен» («Отечество»). Но за интригой, затеянной в личных интересах, скрывается более серьезная политическая тенденция – формирование коалиции политических и общественных сил, которые видят свою задачу в противодействии вступлению Киргизии в Таможенный союз.
Ж. Сатыбалдиев был, пожалуй, одним из самых сильных премьеров Киргизии за период независимости. И он, и президент Алмазбек Атамбаев прекрасно понимали, что республика находится на грани экономического кризиса, хотя, замечу справедливости ради, подобное состояние для киргизской экономики – скорее норма, чем исключение. Дефицит республиканского бюджета стал хроническим, внешний государственный долг составляет 3,1 млрд. долларов, или 43,2% от ВВП, а общий внешний долг превышает 5,7 млрд. Но главное – внутренние резервы роста доходов казны почти исчерпаны.
«Почти» – потому, что существует серьезный финансовый ресурс, «проходящий» мимо бюджета и состоящий из необлагаемой налогами деятельности фирм, которые принадлежат местной элите, и средств, получаемых от хищений во всех сферах экономики и от «теневого бизнеса». Но покуситься на этот ресурс для президентской команды – равносильно самоубийству, поскольку это означает покушение на «карман» местных элит, чего эти элиты никому не позволят и никому не простят.
Нынешний киргизский «парламентаризм» – крайне удобная вещь для местного «политического класса». С 2010 года были образованы три коалиционных правительства, судьба которых напрямую зависела от степени их лояльности «коалиционному большинству» трех ведущих партий. Пользуясь таким положением дел, сформировавшие эти партии части киргизской политической элиты фактически поделили между собой все министерства и ведомства республики, региональные администрации на уровне областей, районов и городов, наиболее доходные сферы бизнеса и финансовые потоки.
В этих условиях президент и его команда – лишь один из четырех официальных «центров силы» Киргизии, а ведь есть еще и неофициальные – те же структуры, занимающиеся наркотранзитом и контрабандой. За два с небольшим года президентства А. Атамбаеву удалось нарастить организационную и политическую мощь своего «центра», начать строительство реальной вертикали управления, что вызвало сначала серьезную озабоченность киргизской «политической вольницы», а затем – и открытое сопротивление, вылившееся в свержение нынешнего премьера.
Но главная проблема заключается в том, что исчерпаны не только внутренние резервы роста доходов бюджета, но и возможности внешних заимствований на относительно льготных условиях. Это прекрасно понимают А. Атамбаев и его команда, но никак не хотят понять местные элиты. Суммы, которые могут предложить западные заемщики, уже не удовлетворяют аппетиты местных политиков. Те же деньги, которые могла бы инвестировать Россия, во-первых, будут сопровождаться механизмами контроля за их расходованием, во-вторых, предусматривают оформление долевого участия в собственности.
Для привыкшей к бесконтрольности и вольному обращению с иностранными вложениями киргизской элиты такой подход, демонстрируемый Москвой, не подходит в принципе. Тот же О. Текебаев на парламентских слушаниях, где обсуждался законопроект о ратификации соглашений по строительству новых ГЭС, заявил следующее: «Проекты должны быть на 100 процентов собственностью республики». То есть Россия должна их построить, а все преференции от них пойдут киргизским политикам. России даже на благодарность рассчитывать не приходится, поскольку коллега О. Текебаева по депутатскому корпусу Жылдызкан Жолдошева на тех же слушаниях заявила, что предложенное Россией соглашение носит «кабальный характер», поскольку-де «без согласия России Кыргызстан не сможет получать электричество для нужд населения».
Откровенно неадекватные оценки и реального экономического потенциала Киргизии, и перспектив сотрудничества между Москвой и Бишкеком проистекают из откровенной переоценки киргизскими элитами собственной значимости в геополитических партиях, которые в Средней Азии играют Россия, Китай и Запад. Звучащие из Бишкека заявления о том, что «Кыргызстан предельно важен для мировых игроков», что «без Кыргызстана Россия будет жить, но потеряет всю Центральную Азию как зону своего влияния», исчерпывающе характеризуют соотношение между тем, как киргизские элиты видят свое место в этом мире, и тем, как это видение соотносится с реальностью.
Это, впрочем, не мешает киргизским элитам раз за разом выдвигать все новые условия, теперь – и по поводу вступления республики в Таможенный союз. Один из самых богатых граждан Киргизии владелец крупнейшего в регионе оптово-розничного рынка «Дордой» Аскар Салымбеков недавно заявил: «Если Путин и Назарбаев хотят видеть Киргизию в числе участников Таможенного союза, они должны (!) создать для республики стабилизационный фонд в 5 миллиардов долларов и за свой счет возродить киргизскую промышленность». Пять миллиардов – это, надо понимать, цена лояльности бизнес-кругов. Политические элиты республики, не исключено, оценят свою лояльность к ТС еще дороже…
Реальность же весьма сурова, поскольку Бишкек подошел к той грани, за которой игра в многовекторность заканчивается, и необходимо определяться, с кем идти дальше. Столь же амбициозный, сколь и утопический проект «CASA-1000», предусматривающий экспорт вырабатываемой в летнее время Киргизий и Таджикистаном электроэнергии в Пакистан и Афганистан, за десять лет обсуждения практически не сдвинулся ни на шаг, что вполне объяснимо. Во-первых, сам проект – это одно из порождений американской стратегии Нового шелкового пути, на который сегодня у Вашингтона нет ни средств, ни времени. Во-вторых, стоимость проекта составляет примерно 1 млрд. долларов, и даже группе инвесторов в составе Всемирного банка, Исламского банка развития и ряда других «донорских организаций» до сих пор не удалось набрать достаточное количество средств даже на реализацию «киргизской» части этого проекта (строительство 500 км ЛЭП и подстанции на юге), которая оценивается в 200 млн. долларов.
С другими мегапроектами Бишкека тоже обстоит не лучшим образом, поскольку, кроме России, в стабильной Киргизии заинтересован только Пекин, и то лишь отчасти, поскольку Киргизия важна для него лишь как точка реэкспорта китайской продукции.
В этом киргизском реэкспорте китайских товаров, идущем через рынки «Дордой» и «Кара-Суу», сегодня занято примерно 550 тыс. человек, а доход от него составляет примерно 15% ВВП, причем Киргизия фигурирует в списках Всемирного банка как центрально-азиатская республика с самой большой зависимостью ВВП от торговли. Мнение о некоей особой заинтересованности Китая в Киргизии не выдерживает сопоставления с реальными цифрами. С момента обретения Бишкеком независимости в 1991 г. китайские инвестиции в республику составили примерно 1,7 млрд. долларов. В то же время только в нестабильный Афганистан Пекин вложил около 6 млрд., в Туркменистан – 8,1 млрд., в Узбекистан – 4 млрд. долларов прямых инвестиций.
Западу стабильная Киргизия не нужна совершенно, поскольку для него республика – точка влияния на ситуацию в регионе. Излюбленная Западом тактика «управляемого хаоса» более чем востребована сегодня, поскольку позволяет создавать угрозы стабильности как Таможенному союзу, так и Узбекистану. Именно поэтому прозападные НПО в Киргизии, во-первых, изо всех сил выступают за сохранение именно парламентской республики, что в местных условиях означает перманентные схватки элит за сокращающиеся финансовые потоки, а во-вторых, все активнее развертывают работу на юге страны, который, по сути, является одним большим детонатором не только для самой Киргизии, но и для региона в целом. Как только мэр Оша, одной из «горячих точек» страны, Мелис Мырзакматов в мае прошлого года выразил озабоченность возросшей активностью этих НПО на юге республики, как в гости к нему приехала сама чрезвычайный и полномочный посол США в Кыргызстане госпожа Памела Спратлен и заявила «о возможном предоставлении в скором времени для мэрии южной столицы Киргизии финансовых средств на строительство новых зданий и многоэтажных домов, а также поставках разнообразной гуманитарной помощи».
Остаются Россия и страны Таможенного союза. Но здесь есть один нюанс. Экономика Киргизии российские бизнес-круги практически не интересует. Низкая покупательная способность населения республики делает ее неинтересной и для партнеров по ТС – Казахстана и Белоруссии. Остаются только межгосударственные проекты, в которых Москва финансовую вольность киргизских элит не потерпит.
Что получается в итоге? А получается схема киргизской «антисоюзной коалиции», в которой причудливым образом сплетаются интересы киргизских политических элит, прозападных НПО, ставших достаточно серьезной силой в республике салафитского подполья, официального и криминального бизнеса. Угрозы от этой коалиции куда как более реальны, чем во многом надуманная угроза «афганская». Противопоставить этой коалиции можно только серьезные межгосударственные проекты в сфере экономики и в урегулировании ситуации с киргизскими мигрантами, которых, если верить статистике, сегодня в России находится около полумиллиона, то есть почти 20% трудоспособного населения.
Причем в продвижении этих проектов на территории республики ставку придется делать на «общественную дипломатию», поскольку прямой диалог с алчными, эгоистичными, вечно интригующими и воюющими между собой киргизскими элитами, как показывает нынешняя отставка правительства, практически невозможен.
Ритм Евразии
Онлайн-конференция «Новый Большой Ближний Восток»
«Нельзя разводить змей у себя в саду, даже если вы договорились, что они будут кусать только соседей»
Антон: Что ждет Сирию и Асада? И какой исход войны больше всего устроит Россию? Имею в виду реальное развитие событий без фантастики вроде того, что боевики вдруг осознают, что Асад есть добро или, что Запад потеряет интерес к региону.
Уважаемый Антон, я весьма ответственно отношусь к тому, чтобы делать прогнозы. И если иногда я их делаю, и они сбываются – это еще не дает мне права в публичном пространстве позиционировать себя как «прозорливца», такой, знаете ли «кассандр». В перспективах Сирии есть сейчас один фактор, который, собственно, и является определяющим: как далеко в практическом плане готова идти антисирийская коалиция. Да, совершенно очевидно, что ее конечной целью является свержение Асада, но какую тактику для достижения этой цели она выберет?
Либо – переформирование «оппозиции», накачка ее финансами и, самое главное, тяжелым вооружением, обустройство тренировочных лагерей, удары по Хизбалле в Ливане. Если судить по итогам совещания представителей разведок стран-участниц антисирийской коалиции, прошедшего в этом месяце в Вашингтоне – все говорит за то, что склонились именно к этому «долгосрочному» варианту. С учетом того, что законное правительство Сирии продемонстрировало высокий запас прочности, при реализации этого сценария – сирийский конфликт перейдет в затяжную стадию. Что, в общем-то, вполне антисирийскую коалицию устраивает, поскольку в этом варианте, даже при сохранении власти в руках Асада, Сирия будет неспособна проводить антиизраильскую, антисаудовскую и антиамериканскую политику в регионе – самим бы выжить.
Либо вариант более «быстрый». То есть, будет принята активно продвигаемая точка зрения, которую публично выражают республиканцы и та же Франция – о прямом вмешательстве по стандартной схеме – установление «бесполетных» зон для сирийской авиации, удары беспилотников по объектам на сирийской территории и, как кульминация, «гуманитарная интервенция», когда рядом с «оппозиционерами» пойдут французские парашютисты и экипажи британской SAS. Это более опасный вариант для Дамаска, почти смертельный, но он требует большего расхода ресурса для антисирийской коалиции.
В любом из этих вариантов Сирия уже не останется прежней. В первом сценарии - серьезно сократятся ее внешнеполитические возможности в отношении Леванта и Ближнего Востока в целом, во втором - исчезнут полностью, либо, если падет Дамаск, развернутся на 180 градусов. Разумеется, Сирия важна для нас как союзник, пусть даже и с ограниченными возможностями, поэтому первый вариант развития событий более предпочтительнее. Тут ведь важно и то, что Сирия по факту оттягивает на себя значительную часть сил и средств «интернационального джихада», который в противном случае, высвободившись - метастазами поползет к нам.
Долгоиграющие проекты тем и хороши, что в них всегда присутствует вероятность «или шах помрет, или ишак сдохнет», антисирийская коалиция – далеко не монолит, там полно своих подводных течений.
Антон: Если еще полгода назад весь российский Интернет был забит новостями из Сирии, то сегодня новостей и не сыскать. Вся страна переключилась на Украину, что логично. Но все же почему сошла на нет просирийская пропаганда в российских медиа?
Антон, я открою небольшой секрет – я стараюсь не пользоваться российскими источниками по Сирии и Ближнему Востоку, поскольку они, как правило, достаточно вторичны. Есть ряд российских авторов, которые по Сирии как писали, так и пишут, их аналитику я читал и буду читать всегда. Ну а российские медиа – они ведь живут по своим законам, которые не всегда совпадают с международными реалиями.
Еще один момент. Пристальное и постоянное внимание западных СМИ к Сирии обусловлено тем, что они – участники информационно-пропагандистской кампании антисирийской коалиции, отрабатывают заказ и формируют мировоззрение западного обывателя, готовя его к тем или иным политическим решениям, которые будут приниматься в отношении Сирии. У нас никакой планомерной просирийской компании в масс-медиа никогда не было, поэтому, как только появилась новая тема – СМИ ушли в нее.
Александр Семенов: Игорь, насколько предсказания старца Паисия, по Вашему мнению, могут реально соответствовать действительности? Как Вы могли бы прокомментировать его высказывания применительно к нынешним обстоятельствам развития политических событий в регионе?
Уважаемый Александр, при всем моем деликатном отношении к чувствам верующих людей, я, во-первых, не комментирую подобные «пророчества» и предсказания, во-вторых, исключаю мистические и сакральные элементы из предмета анализа. Старец Паисий в вопросах анализа для меня не авторитет. Международные отношения – наука, сродни математике, поэтому оставим метафизику господам Дугину, Джемалю и Проханову, пусть тешатся.
Иван: C вашей точки зрения, какой могла бы быть большая коалиция стран по обеспечению безопасности Афганистана после ухода оттуда контингента НАТО?
Иван, большое спасибо за вопрос. Нынешняя нестабильность Афганистана держится в экономическом плане на двух китах – наркоторговле и отсутствии рабочих мест. Соответственно, Китай, Иран, Индия и Россия – первые кандидаты в «большую коалицию». Следующий, несомненно – Пакистан, в силу его политического веса в афганском вопросе. Ну и государства постсоветской Средней Азии, как игроки «второго эшелона», поскольку более чем заинтересованы в стабильном соседе, с территории которого не придется ожидать наркотранзита и «экспорта джихада».
Проблема заключается в том, что эта конфигурация достаточно очевидна, но никакой согласованной позиции, под которой имеется в виду некий «план действий», кроме общих деклараций, у этих государств нет. Нет и шагов по выработке этого самого «плана действий».
Во-первых, потому что США остаются на территории Афганистана и никуда уходить не собираются, трансформируя свое присутствие в сеть «фортов» и увеличения роли ЧВК в обеспечении безопасности своих интересов в Афганистане. Пока сохраняется такое положение – нет смысла как-то активничать, поскольку США никого к столь деликатной и прибыльной сфере, как обеспечение безопасности и стабильности Афганистана не подпустит.
Во-вторых, в рамках Шанхайской организации сотрудничества (с которой так или иначе связаны все перечисленные мною выше страны), отсутствует инициатива по данному вопросу, нет страны-лидера, которая взяла бы на себя хлопоты по выработке альтернативных подходов.
Иван: И еще два вопроса вдогонку. Россия традиционно настороженно смотрела на процесс фрагментации государств. В частности, на Ближнем Востоке. Но в условиях, когда фрагментация становится неизбежной, не стоит ли Москве самой попытаться сыграть в эту игру?
Во-первых, я лично не вижу, где там сейчас поле для игры – Пуштунистан и остальной Афганистан? Ирак на три части? Или что-то еще?
Вот логика «фрагментации» мне, конечно, понятна. Здесь и британское «разделяй и властвуй», здесь и концепция польской разведки 20-х, когда они начинали операцию «Прометей» - «Россия слишком большая, чтобы справиться с нею всей, поэтому надо раздробить, а потом уже «переваривать». Но принять эту логику я не могу. Если мы никого не хотим «переваривать», а у нас такой возможности просто нет, то выясняется, что фрагментация проблем не убавляет, а наоборот – плодит их в прогрессии. При создании «извне» новообразованные государства молчат, но «затаивают в душе свинство», как писал Зощенко. И вскоре начинаются приграничные конфликты, постоянная напряженность в отношениях, то есть создается коридор для проникновения «третьей силы». И оказывается, что простое решение создает непростые проблемы, что лекарство оказалось хуже болезни. Так что – не стоит нам с этим играть.
Насколько важен религиозный фактор - и не только мусульманский, но и христианский - в рамках геополитических игр на Ближнем Востоке?
Более чем важен, но не совсем так, как порой это представляется. Некая напряженность между суннитами, шиитами, христианством во всех его ответвлениях – на Востоке существовала всегда. Но эта напряженность никогда не достигала накала, пока ее не начинали «нагревать» извне, разжигать искусственно. А потом – подбрасывать ложные тезисы, вроде того, что, например, в Сирии идет «суннито-шиитское противостояние», что в том же Ираке сунниты воюют с шиитами, что на пороге суннито-шиитского конфликта стоит Ливан. Это откровенная ложь.
Один из главных «поджигателей» конфликта суннитов и шиитов в регионе – Саудовская Аравия, таким образом стремиться решать совершенно шкурные интересы- сбить накал социального напряжения как у себя в Королевстве, так и в других монархиях Персидского Залива.
В декабре 2012 в Ираке прокатилась волна протестов суннитов в провинции Анбар. Тогда справедливость их требований признали и лидер иракских шиитов великий аятолла Али Систани, и шииты-последователи Муктады ас-Садра. Более того, шииты, выражая солидарность с требованиями протестующих, даже принимали участие в суннитских демонстрациях протеста. Все шло к замирению, никакого конфликта между суннитами и шиитами и в помине не было. Но «Иракский коридор» в Сирию и партнерство с Багдадом критически важны для Тегерана и Дамаска. Соответственно, перекрытие этого коридора и создание «государства суннитов» на территории Ирака важно для антисирийской и антииранской коалиции исламистов, лидером которой Вашингтон теперь уже окончательно назначил Саудовскую Аравию, предоставив Эр-Рияду карт-бланш как на окончательное решение «сирийского вопроса», так и на «сдерживание иранской гегемонии в регионе». Как итог – Анбар становится «центром суннитского сопротивления».
Я еще ряд аналогичных примеров по тому же Ливану могу привести, сути это не изменит – псевдорелигиозные конфликты возникают там, где внешним игрокам они выгодны.
Ирина Рысева: Игорь, у меня, если позволите, несколько вопросов. Первый: опыт свержения "диктаторских" режимов в ряде государств при западной поддержке показывает, что к власти приходят радикальные исламисты, которые в последствии еще больше дестабилизируют обстановку в этих странах. Так произошло, например, в Ираке и Ливии. По-вашему, какова стратегия запада в этой ситуации? Зачем поддерживать и взращивать новых международных террористов, которые в любом случае будут угрожать Европе и США?
Ирина, спасибо большое! Я в разговорах на эту тему всегда привожу слова генерала Петреуса: «Нельзя разводить ядовитых змей у себя в саду, даже если вы договорились со змеями, что они будут кусать только ваших соседей и их детей. Рано или поздно они укусят и вас, и ваших детей тоже». Вот интересно, но и США, и Европа, и даже Саудиты – все получили, что называется, практическое и достаточно кровавое подтверждение справедливости этих слов, в первую очередь – в отношении собственных граждан, одна история с линчеванием Кристофера Стивенса «благодарным за освобождение ливийским народом» чего стоит… Но – продолжают взращивать откровенных «отморозков», достаточно вспомнить откровенных мясников Джундаллы, оперировавших в Иранском Белуджистане и очередную их «реинкарнацию» в виде Джейш аль-Адль, похитивших недавно пять иранских пограничников.
Всем известные истории рождения «Аль-Каеды», Талибана и прочих организаций я приводить не буду, вы прекрасно все это знаете. Но логика спецслужб и кругов, дающих «отмашку» на работу с террористами, серьезно отличается от логики человеческой. Начиная создавать «террористический инструмент» его создатели изначально полагают, что сумеют держать его под контролем и в нужный момент – от него избавиться.
Порою это не удается, чему в истории спецслужб масса примеров – от «дела Азефа» русской охранки до «дела Царнаева» в Бостоне или столь же громкого дела по взрыву американской резидентуры в Афганистане 30 декабря 2009 года, когда себя подорвал информатор ЦРУ Умам Халил аль-Балави.
Но порою – приносит свои плоды, как, например, деятельность «Организации моджахедов иранского народа» (Моджахеды-е Халк). Вот ради этих «плодов» на опасность закрывают глаза, погибших списывают на «неизбежные потери». Повторю, это вне нормальной человеческой логики, но вполне в логике тайной войны, на которой «пешек не считают».
Ирина Рысева: Второй вопрос. Многие эксперты предрекают, что в случае падения режима Башара Асада в Сирии, следующим государством, где начнется военное противостояние за власть, будет Иран, который называют последним бастионом перед российскими границами. Как, по-вашему, в свете этих прогнозов должна выстраивать свою политику Россия?
Небольшая корректировка вашего вопроса, если позволите. Я далек от мысли, что в Иране начнется военное противостояние в борьбе за власть. Совсем не та страна, поверьте. Но угроза некоей «цветной революции» на фоне террористической войны по периметру иранских границ, в которую втянут иранских курдов, азербайджанцев, белуджей, арабов, открытая интервенция «джихадистов», по подобию той, что идет сейчас в Сирии – станет вполне реальной. Для России здесь нет особого выбора – нужно поменьше обращать внимания на западную истерию по поводу иранского ядерного досье, а побольше работать над российско-иранским сотрудничеством в экономике и в создании коллективной системы региональной безопасности, будь то Каспий, Кавказ или Средняя Азия.
Парадоксально, но если Президент и его ближайшее окружение (глава администрации С. Иванов, министр обороны С. Шойгу, директор ФСБ А. Бортников, министр внутренних дел В. Колокольцев) это понимают, то до либертариев из правительства и крупного бизнеса это никак не доходит.
Ирина Рысева: Третий вопрос. Охарактеризуйте, пожалуйста, позиции и интересы двух государств, которые имеют интересы и непосредственно влияют на развитие событий в ряде стран Ближнего Востока. Речь идет, в первую очередь, об Израиле и его интересах в Сирии и Иране. А, во-вторых, о Турции. Насколько будет расти или снижаться их влияние в будущем применительно к странам региона?
Во-первых, по Израилю. В 2003 году, накануне вторжения в Ирак, бывший израильский премьер-министр Шимон Перес в частной беседе с американским журналистом Уолтером Роджерсом сказал: «Мы рады, что ваша страна намеревается воевать с Ираком, однако мы бы предпочли, чтобы вы атаковали Иран». С тех пор ничего не изменилось, Израиль последовательно занимает агрессивную позицию в отношении Ирана и является главным мотором антииранской коалиции. Причем настолько агрессивную, что Вашингтону приходится периодически неистового Биби Нетаньяху одергивать. Про ожесточенное сопротивление израильского лобби в Конгрессе любым попыткам выстроить ирано-американский диалог я и упоминать не буду, «кровь» из администрации Обамы по этому поводу там «пьют ведрами». Ну и не надо забывать, что именно израильская разведка курирует большую часть диверсионно-террористических операций против Исламской республики, организуя и точечные ликвидации ключевых фигур иранской ядерной и ракетной программ.
В сирийском конфликте роль Израиля менее заметна по той причине, что ударной силой там являются «интернациональные джихадисты», которые активного вмешательства «сионистов Тель-Авива» в дело «джихада» попросту бы «не поняли». Сейчас, когда их начнут зачищать и ставить в ряды новой, «реформированной» оппозиции, роль Израиля станет более явной.
В сирийском узле у Тель-Авива три интереса – разгром Хизбаллы в Ливане, Голанские высоты и устранение Асада, как наиболее последовательного и сильного антиизраильского лидера на Ближнем Востоке. На реализацию этих интересов Тель-Авив и работает.
С Турцией все сложнее. Я не склонен разделять точку зрения некоторых своих ближневосточных коллег, которые в беседах говорят о возможности переворота и острого гражданского противостояния в Турции, но несомненно, что внутриполитические проблемы сегодня для Анкары гораздо важнее, чем внешнеполитическая активность. С одной стороны – Анкара продолжает участвовать в антисирийской коалиции, с другой – сепаратничает по сирийскому вопросу с Тегераном. Посмотрим…
Ирина Рысева: Расскажите, пожалуйста, об отношениях России и Саудовской Аравии. Интересует не протокольный момент, а именно взаимные интересы и проблемные аспекты, если они есть. Как вы можете прокомментировать версии о том, что теракты в Волгограде были организованы при поддержке террористических организаций из СА из-за позиции России по Сирии?
Начнем с конца. Я никак не буду комментировать эту версию, поскольку считаю ее неубедительной и внутренне противоречивой. Вообще, на мой взгляд, усилиями «экспертов» и конспирологов «терроризму» в России придано излишне большое значение. Выскажу достаточно крамольную мысль – терроризма в его общепринятом смысле в России нет. Есть бизнес на дестабилизации страны, который развивается по своим законам.
Бизнес этот, в силу ряда причин, в числе которых – мощные усилия контрразведки, оказался во многом отрезанным от саудовских каналов финансирования, которые участвовали в его создании. Поэтому для нас большей проблемой сейчас является то, что «салафитское подполье» в основном существует за счет самофинансирования, а не вливания в это подполье из-за рубежа, из Саудовской Аравии.
Что касается наших отношений с Королевством, то скажу прямо – по моему глубокому убеждению, которое я всегда могу подкрепить фактами, Саудовская Аравия рассматривает Россию как врага, и строит свою политику в отношении Москвы соответствующим образом. Эр-Рияд воспринимает нас таким образом потому, что мы поддерживаем Иран, потому что мы поддерживаем Башара Асада, потому что мы стоим на пути экспансии ваххабизма. И поэтому в отношении нас – все позволено. Можно откровенно обманывать и, простите за вульгаризм, кидать, как это было в 2007-2008 годах во время обсуждения оружейных контрактов, как это было в 2010, когда речь шла о поставках С-300 в Иран.
В итоге, когда в 2012-2013 годах Бандар бин Султан сделал в Москву «второй» заход и вновь стал сулить золотые горы за подвижку в наших позициях в отношении Тегерана и Дамаска – то он встретил более чем холодный прием. Теплых ноток это в российско-саудовское противостояние не добавило. И мы должны отчетливо понимать, что на Аравийском полуострове в правящих элитах у нас друзей нет, а есть те, кто мечтает «отыграться» через наиболее доступный способ – терроризм и дестабилизацию Исламской уммы России.
Переговоры «Женева-2» сорваны, что дальше?
Сирийская оппозиция и ее хозяева сделали все возможное для провала конференции по урегулированию конфликта.
Попытки возложить ответственность за провал переговоров на Дамаск – это откровенная ложь. Как ложь и слова государственного секретаря США Джона Керри, заявившего: «Делегация оппозиции постоянно демонстрировала, что она хочет конструктивных переговоров в интересах всего сирийского народа. Ярким контрастом был отказ со стороны режима вести переговоры, который мы увидели».
Здесь все перевернуто с ног на голову. Особенно с учетом того обстоятельства, что именно делегация «оппозиции» потребовала в ходе переговоров - ни много ни мало – «заменить правительственную делегацию, ибо они не могут достичь соглашений с нынешней переговорной командой».
Оно и понятно, что не могут, поскольку все, что «оппозиция» готова обсуждать - это сдачу Дамаска и предание президента Башара Асада международному трибуналу. По мнению этих самопровозглашенных «представителей сирийского народа», проводить следующий, третий раунд межсирийских переговоров в Женеве нет никакого смысла, поскольку Дамаск отказывается обсуждать «смену власти», а проблемы терроризма в Сирии, как выяснилось, не существует. О чем откровенно поведал изумленной такими новостями аудитории член «Национальной коалиции сирийских революционных и оппозиционных сил» Сирии Бурхан Гальюн. «Терроризм в Сирии, - растолковал он, - лишь одна из превратностей несправедливой войны, развязанной сирийским режимом против своего народа, который отважился требовать свободы». По представлениям Гальюна, свержение Башара Асада и приход к власти «оппозиции» автоматически решит и проблему терроризма, и массу других проблем, наступит мир, а «демократы-повстанцы» тут же перестанут убивать и грабить мирное население и резать головы своим оппонентам и представителям других конфессий.
Проблема лишь в том, что силами одной оппозиции, пусть и поддержанной массированной интервенцией «джихадистов» извне, свергнуть Башара Асада не получается. В тот короткий период, пока шли переговоры «Женнева-2», правительственные войска, по информации западных источников, уничтожили около двух тысяч «свободолюбцев». Но, главное, эти самые «оппозиционеры» начали складывать оружие. В трех южных пригородах Дамаска боевики согласились прекратить огонь в обмен на возможность воспользоваться амнистией и избежать уголовного преследования, а в провинции Кунейтра 72 мятежника сдались властям.
Кукловодам «сирийской оппозиции» стало совершенно очевидно: своими силами она ничего с законным правительством сделать не может, да и «джихадистам» тоже успехов добиться не удается. Старая «сирийская стратегия» Белого дома зашла в тупик. Оппозиция окончательно превратилась в «террариум единомышленников», где «исламисты» увлеченно отстреливают «светских», а банды местных «махновцев» борьбу с «кровавой диктатурой» понимают исключительно как грабежи, насилия и налаживание криминального бизнеса.
Искусно используя эти противоречия, правительственная армия методично перемалывает боевиков, а рейтинг самого Башара Асада неуклонно растет не только в самой Сирии, но и в приграничных с нею государствах.
Выход для Вашингтона его подельников по антисирийской коалиции сейчас только один – наращивать собственное вмешательство и качественным образом изменить подход к снабжению как местной «оппозиции», так и «интернационалистов от джихада». Главным препятствием для них в этом на сегодняшний день является сам глава Белого дома – Барак Обама, с его нерешительностью и двусмысленностями в позиции по сирийскому вопросу.
Впрочем, похоже, что и его позицию удалось переломить. На минувшей неделе в Вашингтоне прошло секретное совещание руководителей разведывательных служб США, Саудовской Аравии, Катара, Турции, Англии, Франции и Объединенных Арабских Эмиратов. Тема - рассмотрение вопроса о том, кого из «повстанцев» в первую очередь снабжать переносными зенитно-ракетными комплексами и тяжелым стрелковым вооружением.
Раньше администрация Барака Обамы в данном вопросе стремилась сохранять хоть минимум приличий, заявляя о собственных опасениях по поводу того, что вооружение может попасть «не в те руки». Теперь Белый дом от подобного чистоплюйства решительно избавился, взяв пример с основного финансового спонсора сирийского кровопролития – Саудовской Аравии, которая уже начала поставки тяжелого вооружения «Армии ислама» Захрана Алллуша.
Официальные американские представители сегодня заявляют: вот сейчас-то они разобрались, кому из «повстанцев» могут доверять и, следовательно, кого следует «вооружать без опасений, что это оружие попадет в руки «Аль-Каиды». Лауреат Нобелевской премии мира, по совместительству хозяин Белого дома, правда, еще говорит, что окончательного решения не принято. Что речь идет лишь о финансовой поддержке некоторых «повстанческих групп», помощи в «вопросах логистики» и снабжении их разведывательной информацией, но это уже никого в антисирийской коалиции не смущает. Координацию по военным вопросам, в том числе и по организации отстрела особо неуправляемых «исламистов», согласно достигнутым договоренностям готов взять на себя Лондон, специальные силы которого «великолепно проявили» себя в Ливии.
На США, при таком раскладе, возлагается самая сложная задача. С одной стороны – реализовать план, который был предложен Бараку Обаме группой сенаторов, среди которых - кто бы сомневался! - были Линдси Грэм и Джон Маккейн. Суть его, словами того же Маккейна – «установить безопасную и бесполетную зону, где, под защитой наших размещенных в Турции комплексов «Пэтриот», «Свободная сирийская армия» могла бы готовиться к операциям против Асада и «Аль-Каиды», а беженцы обрели бы безопасное убежище». Ну и – «удары беспилотников по базам террористов в Сирии».
А там и до «гуманитарной интервенции» недалеко, тем более что почва для этого уже готовится. Антонио Гутеррес, руководитель агентства ООН по делам беженцев, уже заявил, что, оказывается, «гуманитарный кризис в Сирии – это худшее, с чем международное сообщество сталкивалось со времен геноцида в Руанде».
С другой стороны, Вашингтон намерен оказать максимально возможное давление на Москву и Тегеран с целью принудить их к отказу от поддержки Башара Асада. Именно решением этой задачи и объясняется беспрецедентная агрессивность риторики первых лиц США в отношении нашей страны, которую они демонстрировали последние две недели. На совместной пресс-конференции с французским президентом Барак Обама заявил следующее: «В том ужасе, который творится сейчас в Сирии, виноват не только режим Башара Асада, но и Россия. В то время как США и другие страны продвигают в Совете Безопасности ООН резолюцию об ужесточении санкций против Сирии и расширении международного вмешательства в дела этой страны, Россия всеми силами противится этой резолюции. Мы считаем необходимым международное вмешательство в свете новых свидетельств о насилии против собственного народа со стороны Башара Асада. Но Россия ставит на пути этой резолюции всевозможные преграды и, тем самым, берет на себя часть ответственности за то, что происходит в Сирии».
Джон Керри пошел дальше своего шефа, и уже откровенно угрожает: «Мы призываем тех, кто поддерживает сирийский режим, оказать на него давление. В конце концов, они будут нести ответственность, если режим продолжит сочетать непримиримую тактику на переговорах с жестокой тактикой на местах».
Борьба за Сирию вступает в решающую фазу, в которой переговоры в Женеве уже ничего не решают и антисирийской коалиции совершенно не нужны. Сейчас Западу важнее «додавить» Москву и Тегеран, позиция которых и является «ключом от ворот Дамаска».
Станет ли новая «сирийская стратегия» Вашингтона победной?
Прежняя «сирийская стратегия» Белого дома в тупике
Лахдар Брахими, главный модератор переговоров делегации Сирии с представителями оппозиции, после очередного переговорного раунда 12 февраля в бессилии развёл руками: «У меня нет возможности заставить делегации принять повестку, с которой они не согласны. Я не могу навязывать ее, если стороны не хотят. Мне же не с пистолетом к ним приставать?!» Прибывающее 13 февраля подкрепление Лахдару Брахими в лице заместителя госсекретаря США по политическим вопросам Уэнди Шерман также вряд ли склонит стороны к конструктивному диалогу. Второй раунд переговоров в рамках конференции по Сирии, названный «Женева 2.1», окончательно увяз и в оставшиеся два дня до своего окончания уже ничего не даст.
Бросается в глаза некая странность нынешнего переговорного раунда – СМИ практически утратили к нему интерес. Если в январе сводки из зала переговоров приходили чуть ли не каждый час, то теперь – не более пары раз в сутки. Создаётся впечатление, что США и антисирийская коалиция утратили интерес к ими же навязанному диалогу. И это действительно так, ибо основные события по «окончательному решению сирийского вопроса» разворачиваются сейчас вдали от Швейцарии.
Беспрецедентно жёсткое заявление Барака Обамы, сделанное им на совместной пресс-конференции с Франсуа Олландом 11 февраля, отражает не только раздражение президента США по поводу провала внесенного американской стороной резолюции Совбеза ООН по «гуманитарному кризису в Сирии и путях его преодоления», но и нервозную обстановку в Вашингтоне, где лихорадочно готовят сейчас набросок новой стратегии в отношении Сирийской Арабской Республики в целом и Башара Асада в частности.
«В том ужасе, который творится сейчас в Сирии, виноват не только режим Башара Асада, но и Россия. В то время как США и другие страны продвигают в Совете Безопасности ООН резолюцию об ужесточении санкций против Сирии и расширении международного вмешательства в дела этой страны, Россия всеми силами противится этой резолюции. Мы считаем необходимым международное вмешательство в свете новых свидетельств о насилии против собственного народа со стороны Башара Асада. Но Россия ставит на пути этой резолюции всевозможные преграды и тем самым берет на себя часть ответственности за то, что происходит в Сирии», - заявил Обама, и это означает, что в декорациях наподобие «Женевы 2.1» Вашингтон и антисирийская коалиция больше не нуждаются. В прикладном плане от переговоров толку – ноль, да и пропагандистский ресурс спектакля «Стремящиеся к национальному диалогу оппозиционеры и упрямый, коварный диктатор Асад» исчерпан.
Прежняя «сирийская стратегия» Белого дома в тупике. Оппозиция окончательно превратилась в «террариум единомышленников», где «исламисты» отстреливают «светских», а банды местных «махновцев» борьбу с «кровавой диктатурой» понимают исключительно как грабежи, насилие и налаживание криминального бизнеса. Искусно используя эти противоречия, правительственная армия методично перемалывает боевиков, а рейтинг Башара Асада неуклонно растет не только в Сирии, но и в соседних государствах.
Аналогично обстоят дела и внутри антисирийской коалиции. Вопреки десятку официальных и секретных деклараций и меморандумов, США, Катар, Саудовская Аравия и Турция так и не приняли окончательного решения о том, на какую из повстанческих группировок «поставить», а потому – каждый помогает «своим». Это лишь разжигает конкуренцию между вооруженными формированиями и толкает их на «экспроприацию» излишков оружия и снаряжения у тех, чей спонсор на данный момент щедрее. О какой-либо координации боевых операций нет даже речи.
При этом вооружённые группировки, прикрывающиеся исламскими лозунгами, берут верх, подминая под себя остальных боевиков. А это уже создаёт проблемы с предоставлением им военной помощи, ибо объяснять Западу, почему «борцы за демократию», позируя перед камерами, режут людям головы и каннибальствуют, становится трудно.
Всё это сводит к нулю шансы свержения в Сирии законного правительства и установления там прозападного режима, участвующего в создании новой архитектуры «Большого Ближнего Востока» (а это и было главной целью разжигания гражданской войны и поддержки джихадистской интервенции). Основной аргумент Обамы и Керри – «нам удалось добиться ликвидации химических арсеналов Асада» - для «ястребов» из Вашингтона и активистов антисирийской коалиции «не работает», ибо совсем не в этих арсеналах дело.
Сейчас главное препятствие для антисирийской коалиции - не затянувшиеся переговоры в Женеве, а сам Обама с его нерешительностью и двусмысленностями. Набросок новой «сирийской концепции» «ястребов» выглядит примерно так: во-первых, каналы финансирования оппозиции замкнуть на Эр-Рияд. Во-вторых, координацию военных усилий оппозиции, в том числе по отстрелу «исламистов», возложить на Лондон, помня о том, что британские специальные силы великолепно проявили себя в Ливии. В-третьих, окончательно решить, какой группировке обеспечить максимум поддержки.
Этот вполне логичный план имеет лишь один недостаток: он, мягко говоря, абсолютно нелегитимен в глазах и международного сообщества, и западной общественности. Устранением этого недостатка с помощью новой «сирийской концепции» и должна заняться администрация США. Всё «чисто», и нобелевский лауреат Обама белоснежных одежд миротворца не замарает – «борьба с гуманитарной катастрофой», никакого вторжения…
Чтобы в «гуманитарную катастрофу» поверили, необходимо нагнетание кошмара. Антонио Гутеррес, руководитель агентства ООН по делам беженцев, уже заявил, что, оказывается, «гуманитарный кризис в Сирии – это худшее, с чем международное сообщество сталкивалось со времён геноцида в Руанде». Однако это ещё цветочки, ведь «гуманитарным кризисом» сегодня никого не напугаешь. А вот угроза терактов на территории США и Европы – это уже серьёзно, это непробиваемый аргумент, который перевесит всё.
В выступлении главы Национальной разведки США Джеймса Клэппера перед комиссией сената 29 января есть место, в котором говорится, что «Сирия стала магнитом для всех террористов планеты», что «нарастает участие «Аль-Каиды» в сирийских событиях», что «именно в Сирии могут готовиться теракты против США». И там же сказано: «Мы считаем, что в некоторых направлениях по созданию биологического оружия Сирия продвинулась дальше исследований и разработок и может производить ограниченное количество возбудителей болезней. Такие выводы сделаны на основании длительности и интенсивности программы по созданию биологического оружия в Сирии».
Через три дня 15 американских сенаторов встретились с Джоном Керри за кулисами конференции в Мюнхене. На этой встрече Линдси Грэм предложил атаковать беспилотниками «убежища «Аль-Каиды» в Сирии», а Джон Маккейн заявил о необходимости установить «безопасную и бесполетную зону, где под защитою наших размещенных в Турции комплексов «Пэтриот» Свободная сирийская армия могла бы готовиться к операциям против Асада и «Аль-Каиды», а беженцы обрели бы безопасное убежище». «Для меня, - заметил сенатор Грэм, - выбор выглядит следующим образом: или мы ударим по сирийским террористам после того, как они атакуют нас, или мы поразим их прежде, чем они доберутся до нас».
Спустя два дня после этой встречи появилась редакционная статья в The Washington Post, где вопрос ставился ребром: «С ООН или без, но пора бы уже администрации Обамы установить, имели ли место преступления режима и действительно ли «Аль-Каида» угрожает Соединённым Штатам, ведь ответов на эти вопросы до сих пор нет».
Механизм реализации новой «сирийской стратегии» США запущен. Исход «Женевы-2.1» и последующих раундов уже никому не интересен. Эскалация сирийского кризиса вступает в новый этап. В Вашингтоне, Лондоне и Эр-Рияде рассчитывают, что он станет победным…
Зачем Москва вооружает Бишкек и Астану?
Объем поставок российского оружия в Киргизию составит около миллиарда долларов.
Речь идет о том, что Москва безвозмездно поставит Астане пять дивизионов С-300ПС. А в Киргизию поставки российских вооружений уже начались – в рамках заключенного между Москвой и Бишкеком соглашения.
Одновременно с этим будет усилен и боевой потенциал российской авиабазы в Канте. В ближайшее время туда поступят четыре модернизированных штурмовика Су-25СМ, оснащенные прицельно-навигационным комплексом «Барс», станцией радиотехнической разведки «Пастель», новой системой управления оружием и расширенной номенклатурой вооружения. Причем, как подчеркнул на пресс-конференции по итогам переговоров со своим киргизским коллегой Т. Омуралиевым российский министр обороны Сергей Шойгу, «четыре Су-25СМ – это только старт планомерного наращивания возможностей авиабазы».
Сам Омуралиев пояснил, что наращивание военно-технической помощи со стороны России «обусловлено теми моментами, которые могут сложиться в военно-политической обстановке в Центральной Азии, это - вывод коалиционных сил из Афганистана».
Разумеется, укрепление киргизских вооруженных сил связано не только с «афганской угрозой-2014». Но, если договаривающимся сторонам подобное информационное прикрытие начавшихся процессов военно-политической интеграции постсоветской Средней Азии представляется удобным, то почему бы и нет? Главное – в том, что Россия наконец-то всерьез занялась укреплением своего «южного пояса».
Одна из любимых «игрушек» любителей рассуждать об интеграции постсоветского пространства, коллективные силы ОДКБ, представляли до недавнего времени достаточно печальное зрелище. Его, пусть хлестко, но предельно точно охарактеризовал один из российских военачальников в, скажем так, «неофициальной» беседе: «Сегодня ОДКБ в Средней Азии – это недореформированная российская армия плюс один казахский батальон в качестве «довеска», и плюс еще какие-то мифические подразделения от киргизской и таджикской сторон».
Исправлять эту ситуацию нужно как можно скорее. Если мы действительно не хотим «блицкрига» джихадистов и экстремистов всех мастей в Средней Азии, и необязательно из Афганистана, там и своих «басмачей» хватает, то нужно еще и вкладываться. Как бы не убеждал нас в обратном «великий геополитик современности» Владимир Жириновский, предлагающий отовсюду уйти и никому не помогать. Уже уходили. Уже переставали помогать. Стали от этого жить богаче и безопаснее?
Впрочем, с Киргизией все проще: перевооружение ее армии российской стороной и общее расширение там нашего военного присутствия местными политическими элитами воспринимается вполне благожелательно. В том числе и потому, что этот процесс означает новые рабочие места и прочие экономические преференции, гораздо более реальные, чем мегапроекты вроде строительства новых гидроэлектростанций.
С Казахстаном все гораздо сложнее, а потому визит С. Шойгу в Астану и результаты проведенных им там переговоров – это серьезный успех для России, пусть и не замеченный журналистами.
Главных итогов этой поездки было два. Во-первых, были решены все вопросы по совместному развитию комплекса «Сары-Шаган». То есть, прежде всего, по радиолокационной станции системы предупреждения о ракетном нападении «Днепр» и монтажу там дополнительного российского оборудования. В том числе – и разведывательного, что вполне объясняло присутствие в составе российской делегации начальника ГРУ генерал-лейтенанта Игоря Сергуна. Во-вторых, было заявлено о безвозмездной поставке в Казахстан пяти дивизионов С-300ПС, что, по сути, означает создание единой системы контроля, мониторинга и прикрытия воздушного пространства Таможенного союза «на дальних подступах».
Бесплатная передача «трехсотых» комплексов Казахстану - а это решение, думаю, еще вызовет волну недовольства у российских либералов – шаг, политически совершенно необходимый. Потому как часть казахской политической элиты отстаивает курс на сближение с НАТО и не скрывает этого. И противодействие, и саботаж со стороны этой элиты нужно преодолевать, в том числе, и затратными шагами.
В декабре 2012 года делегация министерства обороны Казахстана в США приняла участие в двухсторонних консультациях оборонных ведомств, в результате которых был подписан пятилетний план сотрудничества с НАТО на 2013-2017 годы. А в штаб-квартире альянса прямо заявляют, что «Казахстан нужен НАТО для установления контроля над регионом, военно-стратегическое значение которого возрастает с каждым годом, для закрепления позиций на Каспии, для изучения и использования казахстанского нефтегазового потенциала». И, соответственно, готовы финансировать программы военной «интеграции» Астаны и Брюсселя, что для казахского прозападного лобби было бы более желательным вариантом, чем сотрудничество с Москвой.
Именно поэтому данное лобби в Астане уже стремится опорочить достигнутую договоренность по «трехсотым», решение о передаче которых, напомню, было принято еще в 2008 году, но в период президентского срока Дмитрия Медведева так и оставшееся нереализованным. Ряд военных экспертов в местных изданиях уже выразил недовольство тем, что создание единой региональной системы ПВО с Россией приведет к «ущемлению суверенитета Казахстана». А заместитель председателя общественного объединения «Совет генералов Казахстана» генерал Махмут Телегусов прямо заявил, что «при создании единой региональной системы ПВО Казахстана и России казахстанская система воздушной безопасности окажется зависимой от российской и перестанет развиваться».
Развитие «самостоятельной казахстанской системы ПВО» лучше всего демонстрирует то обстоятельство, что сегодня Астана прикрыта лишь одним дивизионом С-300. Поэтому данный довод в Казахстане всерьез не воспринимают. Но голоса недовольных углублением сотрудничества с Россией в столь деликатных областях, как вопросы обороны, продолжают усиливаться. И военная интеграция, и вопросы расширения нашего присутствия в постсоветской Средней Азии, которые становятся сейчас жизненно необходимыми для обеспечения нашей безопасности, требуют усилий и затрат, к которым Россия должна быть готова.
Судя по последним шагам Москвы, она действительно готова.
Специально для Столетия
Россия — Иран: Проблемы экономического диалога
«Большой нефтяной контракт» между Москвой и Тегераном в ближайшее время скорее станет реальностью, и это, пожалуй, самая позитивная новость в российско-иранских отношениях за последние месяцы. Состояние остальных проектов нашего участия во вновь открывающемся иранском рынке требует серьезного и, по большей части, острого обсуждения.
Слова Владимира Путина, сказанные им в январе министру иностранных дел Ирана Джаваду Зарифу о том, что «у нас очень большая двусторонняя повестка дня и, в первую очередь, в наших торгово-экономических отношениях», наполнились конкретным содержанием в кратчайшие сроки. Чего, похоже, Запад совершенно не ожидал. А получив информацию о готовящемся контракте, которую Россия, нужно заметить, особо и не скрывала, отреагировал в традиционной своей манере – слухи, сплетни, подковерный шантаж и прямое дипломатическое давление. Ну и «двойные стандарты», разумеется, поскольку, оказывается, то, что позволено в отношении Ирана компаниям государств-членов НАТО, то никак не позволено России. Совершенно очевидно, что «Большой нефтяной контракт» позволит России увеличить товарооборот с Ираном на порядок, и мы, наконец, сможем избавиться от достаточно странного состояния, когда цифры объема торговли нашей страны с региональной державой, нашим ближайшим соседом и одной из наиболее динамичных экономик мира будут сопоставимы с товарооборотом между Ираном и Афганистаном ($2,9 миллиарда по итогам 2013 года).
Но столь же очевидно, что наше «возвращение» на иранский рынок будет осложнено, во-первых, активным внешним сопротивлением со стороны США и их союзников. Во-вторых, слабой конкурентоспособностью российского бизнеса и, в-третьих, неприспособленностью российских государственных и частных структур к динамичной экономической политике. Разумеется, и отечественное прозападное лобби приложит все усилия к саботажу торгово-экономических связей с Исламской республикой, но этот «фактор пятой колонны» присутствует всегда, когда речь заходит о российско-иранских отношениях, а уж в отношении крупных отечественных компаний, живущих по принципу «лишь бы не раздразнить дядюшку Сэма», и подавно.
Иранская развилка Обамы
Экономический ажиотаж, который устроили вокруг Ирана крупнейшие западные компании, стал для Вашингтона достаточно неприятным сюрпризом. Проблема для Обамы и Керри здесь заключается в том, что процесс «оттепели», планировавшийся ими как элемент манипуляций в отношении Исламской республики, откровенно вышел из-под контроля США. Сегодня Вашингтону не остается ничего другого, как делать «хорошую мину при плохой игре». Официально Белый дом предупредил и предостерег своих партнеров о том, что «оттепель» — явление временное, что вопрос о снятии санкций окончательно не решен, что в любой момент все может вернуться на круги своя, а компании, особо усердствующие в возобновлении экономических связей с Тегераном, рискуют попасть под штрафы.
Именно такую позицию Белого дома в январе озвучивал срочно прилетевший в Анкару накануне визите премьера Эрдогана в Тегеран заместитель министра финансов США по вопросам терроризма и финансовой разведки Дэвид Коэн. В ходе своего «блиц-визита» он прямо заявил, что «турецкие компании, рассчитывающие на контракты в Иране, должны повременить». Турецкое бизнес-сообщество Коэна выслушало, но, судя по итогам поездки турецкого премьера в Иран, вежливым вниманием к выступлению американского замминистра все и ограничилось. Начавшийся ажиотаж по поводу открывающегося иранского рынка для зарубежных компаний диктует и турецким предпринимателям, и их коллегам из Европы собственную логику и динамику поведения, от пожеланий США достаточно мало зависящую.
Но – формальности соблюдены, замминистра «отработал номер», Обама может доложить Конгрессу, что все под контролем. Впрочем, демократы в Белом доме не были бы демократами, если бы не измыслили в отношении западного ажиотажа «хитрый ход». По мнению некоторых американских экспертов, активность европейских компаний в Иране может сыграть на руку США в случае нового этапа обострения отношений с Тегераном: «В определенном смысле мы можем очень неплохо использовать складывающуюся ситуацию в дальнейшем давлении на Иран. Европейцы смогут поправить свое финансовое благополучие, снять сливки с благоприятной конъюнктуры. И пусть Тегеран заключает больше контрактов, запускает больше проектов с участием иностранных инвесторов. Тем больнее для него будет разрыв налаживаемых сегодня связей, если мы решим вновь ввести тотальные санкции. В этот раз его экономика уже точно не выдержит». Но, подобную тактику, особенно в части «снятия сливок», Вашингтон готов позволить лишь своим стратегическим партнерам. К России это явно не относится.
Торжество двойных стандартов
Лояльность США в отношении турецко-иранских контрактов – не единственный случай, когда Вашингтон ограничивается простым предупреждением, не влекущим за собою сколько-нибудь ощутимых последствий. В 2012 году объем официального товарооборота между двумя этими странами (одна из которых, кстати, член НАТО) составил $ 22 миллиарда долларов, а на пике санкционного режима в 2013 году «просел» лишь до $20 миллиардов. В самые тяжелые периода ирано-американских отношений Тегеран оставался для Турции третьим по объемам рынком экспорта. И Вашингтон спокойно это переносил, воспринимая получаемую предпринимателями Турции (равно как и бизнесменами из Эмиратов, Швейцарии и далее по списку) прибыль как своеобразную «плату за лояльность».
В минувшем месяце стало известно о том, что Индия и Иран возобновили переговоры о реализации проекта строительства газопровода стоимостью несколько миллиардов долларов. Кроме того, Тегеран и Нью-Дели ведет переговоры об участии компаний из Индии в освоении иранского газового месторождения Farzad B. Особых протестов в Вашингтоне это не вызвало, поскольку, по большому счету, эта сделка встраивается в реализацию проекта «Нового шелкового пути», который США в архив сдавать не намерены и рассматривают как элемент долгосрочной стратегии по поддержанию собственного доминирования в Центральной и Южной Азии.
Ситуация коренным образом изменилась, как только в Белом доме получили информацию о готовящемся «большом нефтяном контракте» между Тегераном и Москвой. Вначале был создан информационный фон: сразу несколько масс-медиа представили данный контракт как элемент «секретной дипломатии Кремля», «сепаратную сделку в нарушение женевских договоренностей и соглашений с США по иранскому вопросу». Ну, а дальше и вовсе доверительно поведали, что в обмен на полмиллиона баррелей иранской нефти в день Россия намерена снабжать Иран новейшими средствами вооружений. После этого в дело вступила уже «тяжелая артиллерия». В Совете безопасности США намечающийся контракт расценили как нарушение международных санкций по отношению к Ирану, не особо обращая внимание на то, что Россия четко и недвусмысленно дала понять, что односторонние санкции в отношении Ирана считает неправомерными. Официальные представители США по различным каналам уже предупредили Москву, что подписание контракта повлечет за собою экономические санкции против российских предпринимателей, компаний и банков, участвующих в российско-иранских экономических проектах. Стремление США не допустить Россию на иранский рынок стало совершенно очевидным даже для тех, кто еще питал какие-то иллюзии в данном вопросе.
В чем наша слабость?
Российский бизнес на иранском рынке заведомо слабее своих западных конкурентов. Он не умеет демпинговать, у него нет серьезной практики долгосрочных экономических проектов. Он практически не обеспечен финансово, поскольку, опять же – в отличие от западных компаний, не имеет доступа к дешевым «долгим кредитам». Государство не оказывает ему никакую помощь, оно практически самоотстранилось (в отличие от правительства Китая, которое компенсирует больше половины расходов своих компании, связанных с их выходом на зарубежные рынки). Вдобавок к этому – незнание специфики и особенностей как самого иранского рынка, языка общения и, главное, менталитета иранских предпринимателей, а это очень серьезный барьер, способный довести до отчаяния любого, кто решил «с нуля» завязать деловые отношения с Исламской республикой. Если французские, немецкие, не говоря уже об английских и турецких, компании имеют за плечами по 30-40, а то и по полсотни лет истории деловых отношений с Ираном, то у наших бизнесменов такие традиции отсутствуют. Сказанное не относится к межгосударственым проектам, в соответствии с которыми в Иране с помощью советских специалистов в свое время были построены несколько крупных промышленных предприятий, которые до сих пор работают и оставили глубокий позитивный след в сознании иранцев. Но таких примеров крайне мало. В новейшей истории, например, с помощью российских специалистов был осуществлен всего один проект – Бушерская АЭС, и то его реализация длилась непростительно долго и с серьезным имиджевым шлейфом.
Немаловажно и то, что иранским бизнесменам и технократам Запад понятен больше, чем российский бизнес. Они тесно с ним работали, многие из них получили образование в Европе, хорошо разбираются в плюсах и минусах как в западном стиле ведения дел, так и в особенностях практических подходов к решению того или иного проекта. Не менее серьезной проблемой является и общее технологическое отставание российской производственной базы. Нам, по сути, нечего предложить Ирану в таких столь важных для него областях, как станкостроение, автопром и электроника. Большим заблуждением было бы считать, что в период санкционного режима Иран был отрезан от передовых технологий. Ведь именно в этот период Исламской республике удалось совершить прорыв в космос, добиться лидирующих позиций в тех же нанотехнологиях, создать одну из самых эффективных в мире служб кибербезопасности, которая более чем серьезно воспринимается Западом. 5% ВВП, выделяемых ежегодно на образование, 92 университета, 56 технологических институтов и 512 филиалов «открытого университета Payame Noor» – это гарантия высокого технологического уровня и квалифицированных кадров рабочих и инженеров.
Еще сложнее выглядит ситуация для так называемого «российского крупного бизнеса». Как огромное достижение подается то обстоятельство, что в Тегеране на днях побывал Игорь Иванов (бывший министр иностранных дел РФ и экс-секретарь Совета безопасности, ныне являющийся председателем комитета по стратегии и инвестициям совета директоров ЛУКОЙЛа), а лично глава ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов во время встречи с послом Ирана в России Мехди Санаи заявил о том, что российские нефтяные компании готовы вернуться на иранский энергетический рынок, и, как сообщается, «выразил надежду на дальнейшее расширение сотрудничества между двумя странами в области энергетики».
Кстати, не лишним будет напомнить, что когда американские деловые круги предложили ЛУКОЙЛу выбор – либо выгоднейший контракт с Ираном, либо возможность продолжать свой бизнес на Западе, то ЛУКОЙЛ с изумительной поспешностью разорвал все договоренности с иранской стороной и свернул свои проекты в Иране. Даже сейчас, на встрече с послом, господин Алекперов не удержался от того, чтобы не заметить, что «возвращению Лукойла и других зарубежных компаний на иранский энергетический рынок во многом способствуют изменения, происходящие на международной арене». Разница лишь в том, что эти «другие зарубежные компании» уже возвращаются и агрессивно столбят за собою участки иранского рынка, а ЛУКОЙЛ — только собирается, ищуще вглядываясь при этом — не нахмурит ли брови «дядя Сэм»…
В своем интервью «Коммерсанту» российский посол в Иране Леван Джагарян отметил: «На самом деле только ленивый еще не побывал в Иране. Он постепенно превращается в «политико-экономический Куршевель». Кто только не приезжает, даже крупные бизнесмены из стран, которые ввели односторонние санкции в отношении Ирана и критикуют его за те или иные моменты. Мне коллеги, которые прилетают сюда, говорят, что в самолетах очень много предпринимателей из западноевропейских стран». При этом он как-то очень тактично умолчал, что аналогичного по интенсивности потока предпринимателей российских пока не наблюдается. Может быть именно поэтому складывается ситуация, когда посол Нидерландов лично принимает участие в бизнес-семинарах с голландскими бизнесменами, а знания российского посла остаются отечественным бизнесом не востребоваными?
В чем наше главное преимущество?
Было бы откровенно соблазнительно обсудить в данной статье номенклатуру товаров, пусть и с низкой степенью переработки, которые иранские предприниматели «оторвут с руками». Но более актуальным сейчас представляютсяследующие пункты. Во-первых, необходимо восстановить объем поставок российской стальной продукции хотя бы до уровня 2011 года ($2,54 миллиарда долларов с нынешних $863,2 миллионов). Во-вторых, добиться контракта на поставку оборудования для угольной промышленности Ирана и участия в поставках продукции тяжелого машиностроения для оснащения вновь создаваемых и модернизируемых предприятий иранской горно-металлургической отрасли. В-третьих, реализовать проекты железнодорожного строительства с сопутствующей поставкой необходимого оборудования, вплоть до поставки рельсов, магистральных и маневровых локомотивов, вагонов и другой железнодорожной техники. И, наконец, в-четвертых, осуществить проект по организации поставок гражданской продукции российского авиастроения, аэродромного оборудования, созданию предприятий по ее лицензионной сборке и организации центра технического обслуживания поставленной авиационной техники.
Здесь уместно привести всего лишь один пример. Еще в 2009 году Иран предложил челябинскому заводу «Полет» модернизировать практически все гражданские аэропорты страны, где стояла и продолжала работать чисто гражданская аэродромная техника 30-40 летней давности, кстати, производившаяся в свое время этим же заводом. Контракт составлял десятки миллионов евро, а с перспективой тянул почти на 100 млн евро. И иранцы готовы были подписать этот контракт без проведения международного тендера. Это пришлось по времени на ранние стадии санкционного периода против Ирана и на второй год президентства Дмитрия Медведева, когда наша антииранская истерия набирала темп и масштаб. Тогда только из-за одного нахмурившего брови дяди Сэма российское руководство запретило «Полету» подписывать этот чрезвычайно выгодный для нашего авиапрома контракт. К сожалению, пока у нас нет законодательной базы для привлечения к ответственности топ-менеджеров государственных компаний и ответственных государственных лиц за принятие ошибочных решений или не принятие своевременных выгодных решений, затрагивающих интересы государства и общества. Кто, например, теперь будет отвечать за упущенную выгоду на десятки миллионов евро с одного только иранского контракта? Если была бы такая законодательная база и она не имела бы срока давности, то сейчас многие лица, от руководства авиапрома до руководства «Полета», были бы привлечены к ответственности за некомпетентность и саботаж, за не патриотичность и трусость и по другим разным причинам.
Возвращаясь к теме, следует отметить, что за рамки этой своеобразной программы-максимум выведены вопросы сотрудничества в сфере строительства новых генерирующих мощностей в энергетике и вопросы военно-технического сотрудничества, поскольку переговоры по сотрудничеству в области энергетики близятся к оптимистическому для России финалу, а ВТС – тема деликатная, требующая отдельного разговора.
* * *
Главное преимущество российского бизнеса на иранском рынке заключается в двух составляющих. Во-первых, иранская сторона прекрасно понимает, что «безоглядный доступ» западного капитала и западных же компаний таит в себе ряд опасностей и напрямую зависит от политической конъюнктуры. Внешних факторов, способных повлиять на реализацию совместных с Западом проектов, более чем достаточно, от смены хозяина Белого дома до очередного обострения в поведении произраильского лобби. В этих обстоятельства партнерство с Россией, президентом которой является Владимир Путин, представляется для Тегерана более выгодным, надежным и стабильным. Во-вторых, вопреки всем усилиям прозападного и произраильского лобби в Москве, президенту все же удалось добиться изменения отношения российской политической элиты к сотрудничеству с Ираном. Точно так же, как удалось сделать это и в отношении стратегического партнёрства с Китаем, и в отношении идеи Таможенного союза. Изменения эти еще неустойчивы и весьма даже обратимы, но они происходят, вызывая ожесточенное сопротивление и откровенную истерику российской «пятой колонны». Политическая воля к партнерству с Ираном наконец наполнилась конкретным экономическим содержанием. И это вторая составляющая преимуществ российских позиций перед началом захода на иранский рынок.
Центр стратегической конъюнктуры
См. английский вариант: Igor Pankratenko. Russia — Iran: Problems of economic dialogue // Iran.Ru. 04.02.2014.
Эрдоган в Тегеране: сначала – торговля, затем – политика
Начавшийся ажиотаж по поводу открывающегося для зарубежных компаний иранского рынка диктует турецким предпринимателям логику поведения, которая от пожеланий американцев зависит довольно мало.
PHOTO: Ali Akbar Salehi (left), Foreign Minister of Iran; Recep Tayyip Erdo?an, (right), Prime Minister of Turkey: Martin Juen: www.flickr.com.
Оказанный турецкому премьеру Эрдогану в ходе его двухдневного визита тёплый прием в Иране, подчеркнутая дружественность переговоров в ходе встреч на высшем уровне – всё это показывает, что Анкара и Тегеран решили на время забыть о серьёзных политических разногласиях и сосредоточиться на экономических взаимоотношениях. Здравый расчёт строится на том, что развитие торговли приведет и к сближению позиций по ряду острых региональных проблем.
После встречи с Эрдоганом рахбар Али Хаменеи дал понять, что основные политические препятствия в турецко-иранских отношениях устранены и «есть все основания для расширения всеобъемлющих связей между двумя странами». Создание Верховного совета по сотрудничеству, который, как отметил Эрдоган, «должен стать органом, позволяющим министрам наших стран работать так, как если бы они были членами одного кабинета», – важный шаг, который невозможен без сближения взглядов на региональные конфликты, и в первую очередь – сирийский. В то же время делать далеко идущие выводы о возникновении альянса «Анкара - Тегеран» пока рано… В политических кругах Турции и Ирана это прекрасно понимают, поскольку, во-первых, отчетливо сознают потаённые мотивы движения навстречу друг другу, а во-вторых, не испытывают особых иллюзий по поводу дружественности отношений.
В определённой мере сближение Анкары и Тегерана – это союз поневоле, вынужденный шаг, на который двум странам приходится идти, закрывая глаза на существующие противоречия. 24 января, буквально за несколько дней до визита Эрдогана в Тегеран, в Давосе произошла пикировка между иранским министром иностранных дел Джавадом Зарифом и его турецким коллегой Давутоглу. Турецкий министр раскритиковал аргумент иранской стороны о том, что «Хизбалла» в Сирии появилась для защиты шиитских святынь. Зариф на это ответил буквально следующее: «Вы же не рассчитывали, что шииты будут молчать после того, как вы вооружили людей, которые разрушали шиитские гробницы».
Теперь, после визита Эрдогана, пикировку в Давосе предложено считать «обменом дружественными колкостями», поскольку турецкий премьер объявил, что Анкара достигла с Тегераном соглашения по борьбе с терроризмом в Сирии, ибо «обе страны озабочены ростом влияния экстремистских групп, некоторые из которых аффилированы с «Аль-Каидой»… Мы будем расширять наше сотрудничество плечом к плечу с Ираном в борьбе с террористическими группами». При этом и иранские, и турецкие представители говорили о «непропорциональном росте вмешательства в дела региона Саудовской Аравии», которая остается главным противником для Тегерана и Анкары в регионе.
Вмешательство Эрдогана в сирийский конфликт и поддержка внешней интервенции (одним из участников которой и стала Анкара, поставляя вооружения сирийской оппозиции и создавая для нее тренировочные лагеря на турецкой территории) обернулась для самого премьера серьёзными политическими издержками. А для национальной безопасности Турции – новыми угрозами со стороны тех, кого её власти неосмотрительно «приютили» на своей территории, «джихадистов», превративших лагеря сирийских беженцев в Турции в рассадники экстремизма и центры незаконного оборота оружия и наркотиков. В таких условиях изменение взглядов Эрдогана вполне объяснимо, и Тегеран этим воспользовался.
В Иране прекрасно понимают, что Турция никогда не пойдет на разрыв отношений с Соединёнными Штатами. Но сейчас Эрдоган и его партия лихорадочно ищут внешнеполитическую линию, которая гарантировала бы стране внутреннюю стабильность. Когда, по данным опросов общественного мнения, действия Башара Асада в отражении внешней интервенции и в борьбе с «джихадистами» поддерживают в Турции 20% опрошенных, ясно, что оставаться и дальше активным членом антисирийской коалиции, в которой главная партия отводится отнюдь не Анкаре, как минимум неосмотрительно. В турецких газетах гуляет шутка о том, что если бы Асад баллотировался на выборах в Турции, он бы обогнал оппозицию, имеющую сейчас около 25% голосов. В каждой шутке – лишь доля шутки. Эрдоган с его необычайно развитым политическим чутьем понял это первым и первым задумался о коррекции внешнеполитической линии Анкары.
Собственно, большого выбора у Анкары нет. Погоня за вступлением в ЕС никаких выгод Турции не дала, а участие в антисирийской коалиции чуть не обернулось для неё серьёзными внутренними потрясениями. Сотрудничество с Израилем было нужно Эрдогану как дополнительное доказательство лояльности к США, поэтому даже после истории с «Флотилией свободы» турецко-израильское охлаждение ограничивалось лишь враждебной риторикой при сохранении сотрудничества в военной и разведывательной сферах. Но сейчас, когда процесс по делу «Эргенекона» поставил турецкий силовой блок под контроль правящей партии и Эрдогану понадобилось укрепить массовую поддержку внутри страны, Израиль перестал представлять для него интерес как стратегический партнёр. Тем более что Тель-Авив много сделал для выхода напряженности в отношениях на новый виток.
Сегодня стабильность Эрдогану может обеспечить только преодоление кризисных явлений в экономике. Тесные экономические связи с Ираном, которые Анкара сохранила даже на пике «калечащих санкций», дают для этого хорошую возможность. Чтобы укрепить турецкую лиру, которая заваливается в штопор по отношению к доллару, и компенсировать потери, вызванные уходом из страны «горячих денег», Турции надо увеличить приток иностранного капитала. Сделать это позволяют рост экспорта в Иран и реализация с ним совместных экономических проектов вроде «свободной зоны торговли энергоносителями».
В 2012 году объем товарооборота между Турцией и Ираном составил 22 миллиарда долларов, затем «просел» до 20 миллиардов в 2013 году, но имеет все шансы достичь 30 миллиардов к 2015 году. На пике санкций Иран оставался для Турции третьим по значению рынком экспорта, и все предостережения Вашингтона, особенно в части увеличения продаж золота в Иран через турецкий Halkbank, Анкара откровенно игнорировала.
За день до визита Эрдогана в Тегеран, когда уже официально было объявлено о «важности экономической составляющей» визита, в Анкару срочно прилетел заместитель министра финансов США по вопросам терроризма и финансовой разведки Дэвид Коэн. Он в очередной раз напомнил турецким бизнесменам, что санкции с Ирана ещё не сняты и «турецкие компании, рассчитывающие на контракты в Иране, должны повременить». Представители бизнес-сообщества Коэна вежливо выслушали, но этим, похоже, всё и ограничилось. Начавшийся ажиотаж по поводу открывающегося для зарубежных компаний иранского рынка диктует турецким предпринимателям логику поведения, которая от пожеланий американцев зависит довольно мало.
Тегеран со своей стороны весьма заинтересован поддерживать такой энтузиазм турецкого бизнеса, ибо Турция была и остаётся для Ирана полем деятельности «чёрных рыцарей» - торгово-экономических партнёров, помогавших Исламской республике «обходить» введенные против неё «калечащие санкции». Сегодня режим санкций несколько ослаб, но нет гарантий, что он не ужесточится завтра, соответствующий документ с повестки дня конгресса США не снят, а потому, пользуясь оттепелью в отношениях с Западом, Тегеран стремится привлечь новых партнёров, способных в перспективе стать «чёрными рыцарями».
«Новый этап» в ирано-турецких отношениях, о начале которого обозреватели заговорили по итогам визита Эрдогана в Тегеран, – это ещё не стратегическое партнёрство и тем более не преддверие альянса «Анкара - Тегеран». Существующие между двумя странами политические разногласия выглядят «минами замедленного действия», которые в любой момент могут взорвать ирано-турецкий диалог. У руководства обоих государств достаточно здравого смысла, чтобы понимать всю хрупкость двусторонних отношений, а потому акцент на развитии экономических связей - это вполне здравая политика, которая со временем сможет оказать влияние как на весь регион, так и на отношения Тегерана и Анкары с третьими странами.
03.02.2014 Диалог Ирана с Западом: вместо «перестройки» и «перезагрузки» пока получается передышка...
ФОТО: Востоковед Александр Князев. Опубликовано: ZonaKZ.net. 03.02.2014.
|
|
Грязные интриги «Женевы-2»
«Идея Монтрё», идея мирного процесса и национального диалога в Сирии при международном посредничестве – умерла, не успев и родиться. Грязная интрига, в которую был вовлечен генеральный секретарь ООН, в которой применяются столь мелкие пакости, как задержка самолета с сирийской делегацией в Афинах – все это дает основания утверждать, что антисирийской коалиции диалог не нужен. Нужна война. И, главное, для основных игроков той коалиции – США, Франции и Саудовской Аравии – совершенно необходимо исключение России и Ирана из числа ко-спонсоров мирного процесса в регионе.
Сценарий конференции «Женева-2», а точнее – сценарий срыва этой конференции, писался в Вашингтоне. Пан Ги Мун лишь послушно отработал свою роль главы организации, в которой взносы США составляют 22% бюджета, а с основными игроками антисирийской коалиции – и все 50%. Такой вот чисто рыночный подход, «голосуем по количеству акций». Действия генсека ООН прекрасно показали успешность политики США в превращении ООН в «карманную организацию», послушную воле основного финансового спонсора.
Рассказы западных СМИ о том, что решение Пан Ги Муна об отзыве приглашения Тегерану было принято «под давлением сирийской оппозиции», что эта оппозиция «надавила на ООН», поставив ультиматум о том, что у генсека есть шесть часов, чтобы отменить приглашение Тегерану – это все откровенная ложь. Впрочем, ложью пропитана вся интрига вокруг «Женевы-2». Официальный представитель Генерального секретаря ООН Мартин Несирки уже заявил, что решение пригласить Иран на конференцию в Монтрё не было поспешным, что оно было принято после продолжительных консультаций с официальными лицами США: «Я абсолютно уверен в том, что это не могло быть неожиданностью для властей США. Оно не было поспешным, и они прекрасно знали, когда об этом будет объявлено». Более того, по словам того же Мартина Несирки, консультации по вопросу участия Ирана в конференции как с американской, так и с российской стороной велись в течение минувших выходных и за несколько дней и недель до этого.
Впрочем, даже без этих откровенных признаний совершенно ясно, что «ультиматум» сирийской оппозиции здесь не причем. Во-первых, в минувшую субботу в Стамбуле на заседании генассамблеи Национальной коалиционной оппозиции и революционных сил (НКОРС) Сирии 58 из 73 членов руководящего совета проголосовали за участие в конференции «Женева-2», зная при этом, что Иран уже приглашен к участию. Во-вторых, кто эти люди, чтобы они могли диктовать свои условия ООН? Западные марионетки, представляющие в основном самих себя, «говорящие головы», задача которых – озвучить написанный им сценаристами текст. Поэтому важнее понять, что двигало вашингтонскими сценаристами, чем серьезно рассуждать о «представителях сирийской оппозиции» на конференции, за спиною которых – пустота.
Сценаристы из Белого Дома
В отношении участия Ирана в конференции Вашингтон в свойственной ему манере крутил и запутывал. «Лгунишка Керри» то заявлял, что участие Тегерана внесет элемент конструктивности в мирный диалог, то начинал выдвигать предварительные условия – дескать, Тегерану необходимо для начала «публично принять коммюнике встречи «Женева-1», под которым подразумевался итоговый документ заседания так называемой Группы действий по Сирии с участием России и США, принятый еще 30 июня 2012 года.
Российский министр иностранных дел Сергей Лавров вполне уместно напомнил своему американскому коллеге, что «если бы тот же критерий, а именно необходимость публично в одиночку заявить: «Я полностью разделяю цели женевского коммюнике», был бы применен к другим приглашенным, я, например, далеко не уверен, что все бы смогли это сделать». И действительно, ситуация июня 2012 года и сегодняшний день – это совершенно разные вещи. В 2012 году еще можно было говорить о внутрисирийском конфликте, хотя иностранное присутствие, разжигание войны извне было вполне очевидным уже тогда. Сегодня же – никакой гражданской войны в Сирии нет! Есть внешняя интервенция, ведущаяся руками «джихадистов», суннитских радикалов, агрессия «террористического интернационала» против суверенного государства, которая опирается на местных пособников.
Проще всего обвинить Вашингтон в «политической близорукости» или же сказать, как это делает ряд экспертов, о том, что «ситуация внутри сирийской оппозиции запутана» и Вашингтон не «определился с тем, кого он будет поддерживать». Но и это будет ложью. Администрация Обамы последовательно проводила и проводит курс на свержение Башара Асада. Именно устранение его от власти и захват Дамаска ориентированными на Запад (или его стратегического союзника – Эр-Рияд) силами является ключевым пунктом политики США в «сирийском вопросе». Смена госсекретарей, Хиллари «Валькирии» Клинтон на Джона «Лгунишку» Керри никак на эту политику не повлияла.
Сегодня победа в Сирии является для Вашингтона важнейшим этапом ближневосточной политики. Сказки о том, что США, якобы, намерены с Ближнего Востока «уходить» ? они от наивности, либо от недобросовестности. Восемь триллионов долларов вложений с 1976 года только в ближневосточные монархии – такие «инвестиции» не бросают, тем более из-за такого пустяка, как недостаточная компетентность нынешнего хозяина Белого Дома. Военно-промышленный комплекс США и финансовая элита во многом держатся на контроле за ценами на нефть, на удержании Персидского Залива и Суэцкого канала, на обеспечении безопасности «священного животного США» – Израиля и непотопляемого авианосца – монархий Залива. И никто в Вашингтоне бросать все наработанное десятилетиями не собирается.
Иран никак не нужен был в Монтрё, поскольку, обладая подлинной информацией о сирийских реалиях, он мог на весь мир сокрушительно разоблачить все западные мифы о происходящем в Сирии. А за этим неизбежно следовал вопрос о том, кто в этой ситуации виноват. И «друзья Сирии», с придыханием рассказывающие нам о «гуманитарной катастрофе», автоматически становятся не просто соучастниками, а организаторами и спонсорами этой катастрофы. Да и подлинное лицо НКРОС бы приоткрылось.
Иран нельзя было допускать в Монтрё, поскольку альянсу Москва – Пекин ? Тегеран, с их единой позицией, противопоставить антисирийская коалиция попросту ничего не смогла бы. Феерический пропагандистский провал этой антисирийской коалиции, рост авторитета России и Ирана, разрушение массы мифов и поражение в информационной войне – вот чем грозило участие Ирана в Монтрё, вот что могло бы произойти, если бы не были заблокированы усилия России по определению состава участников, действительно заинтересованных в мире.
Иран шел на конференцию с продуманными, взвешенными и, главное, абсолютно реальными предложениями мира, которые были результатом огромного труда российских, иранских, китайских и сирийских дипломатов. С Тегераном конференция приняла бы несколько иную тональность, а потому напрочь уничтожила бы вашингтонский сценарий «окончательного решения сирийского вопроса».
Сдержать Иран и выбросить Россию с Востока
Другое дело, что меняются инструменты внешней политики. Осознав весьма неприятное обстоятельство, что Исламская Республика не задохнулась в удавке «калечащих санкций», что провозглашенная российским президентом внешняя политика основана на традиционных ценностях – уважении суверенитета, учета национальных особенностей и недопустимости «экспорта демократии», Вашингтон изменил тактику. В Сирии идет «война по доверенности», когда главную роль играют стратегические партнеры США, в первую очередь – Эр-Рияд. В борьбу с Дамаском намерен все активнее вмешиваться Париж, который при Оланде утратил объективное представление о собственных национальных интересах и грезит миражом возрождения протектората Франции в части Африки и в отдельных областях Ближнего Востока. Но это отнюдь не значит, что Вашингтон снизил объемы своего участия в антисирийской коалиции. Он взял на себя стратегическую задачу – во-первых, «крышевание» антисирийской коалиции и используемых ею террористических банд на международном уровне. Во-вторых, он занят блокированием любой внешнеполитической активности в регионе Тегерана и Москвы.
Действительно, с конца 2012 – начала 2013 г. существовала определенная, пусть и негласная договоренность о совместной работе России и США по урегулированию сирийского кризиса. Россия «брала на себя» обеспечение готовности Башара Асада к диалогу с оппозицией и выработку согласованной конструктивной линии с Тегераном. Эти свои обязательства, которые, кстати, предусматривали продвижение Москвой принципа активного участие Ирана в сирийском урегулировании, Россия выполнила на 100%. Совместная работа России и Ирана в сирийском вопросе наглядно продемонстрировала Вашингтону опасность такого стратегического партнерства. И потому, под маской совместных усилий по урегулированию, Вашингтон в действительности начал осуществление спецоперации по исключению Москвы и Тегерана и числа ко-спонсоров сирийского урегулирования.
Вашингтону в соответствии с достигнутыми договорённостями отводилась не менее важная роль. Во-первых, сдерживание внешнего вмешательства со стороны Турции и Саудовской Аравии, а во-вторых – «принуждение к диалогу» сирийской оппозиции, которая по большей части на содержании США и их союзников тогда и находилась. В итоге – ни одно из взятых на себя обязательств Вашингтоном не выполнено. Более того, оппозиция всего за год трансформировалась из вполне светской до фундаменталистской. По большому счету, нынешние «разборки» внутри оппозиции – попросту установление джихадистами контроля над каналами финансирования и поставки вооружений, которые раньше шли «светским» оппозиционерам.
Неуклюжие рассказы о «внезапных захватах» джихадистами оружейных складов и запасов снаряжения – еще одна ложь в «интриге вокруг Монтрё». Любой здравомыслящий человек, если у него нет гарантии того, что груз попадет в «правильные руки», попросту этот груз не отправит. А когда отправляют в полной уверенности, что груз будет захвачен – это уже называется по другому.
Уроки Монтрё
Чего ждать от конференции, которая откроется через пару часов после того, как будет поставлена точка в этом материале? Ничего хорошего. В лучшем случае это будет совершенно протокольное мероприятие, которое ничего не решит и кровь в Сирии не остановит. В худшем – антисирийская коалиция, учитывая то, что на конференции соберется проамериканское агрессивно-послушное большинство, сумеет добиться признания легитимности своей агрессии против Дамаска. Не случайно Керри уже категорично заявил: «Всем, кто хочет переписать эту историю и мутить воду, мы повторяем еще раз: целью является создание переходного правительства, со всеми полномочиями исполнительной власти, созданного по взаимному согласию». Вот так – не прекращение кровопролития и мирный диалог, не приостановка внешней интервенции и вооружение террористов, а – свержение Асада!
Прибыв на конференцию, сирийский министр иностранных дел Валид Муаллем заявил: «Мы прибыли в надежде, что нам удастся прийти к единой межсирийской позиции, чтобы противостоять терроризму, ударившему по Сирии и по всему региону». А вот декларация тех, кто участвует в конференции со стороны «сирийской оппозиции»: «Я выражаю надежду, что мирная конференция в Швейцарии заставит президента Сирии Башара Асада предстать перед судом. Предстоящая конференция – это путь в одну сторону, в направлении признания требований революционных сил без каких-либо компромиссов. Мы будем участвовать на этой конференции как борцы с терроризмом, чтобы освободить Сирию от этого преступника». Тем, кто в Вашингтоне так любит вспоминать о коммюнике 30 июня 2012 года, неплохо бы освежить в памяти текст, в котором говорится о «переговорах без всяких предварительных условий». Впрочем, как и в остальных случаях, перед нами – торжество американских двойных стандартов – то, что позволено «оппозиции», то никак не позволено ни Ирану, ни России.
А это уже наводит на определенные и весьма обоснованные выводы, которые можно назвать «уроками Монтрё». Во-первых. Тем, кто всерьез относится к декларациям Вашингтона о готовности «нормализовать» отношения с Ираном, ослабить санкционный режим и, тем самым, позволить Тегерану стать одним из гарантов стабильности на Ближнем Востоке – нужно срочно избавляться от этой иллюзии. Ничего «нормализовывать» Вашингтон не намерен, уничтожение Сирии – это этап долгосрочной стратегии на укрепление гегемонии США на Ближнем Востоке, которая будет опираться на Израиль, монархии Персидского залива и лояльные Штатам режимы в Каире и, как рассчитывают в Белом доме, в Багдаде. По итогам реализации этой стратегии Тегеран будет вытеснен и из «шиитской дуги», и из региона в целом.
Во-вторых. Ближневосточная политика США направлена на уничтожение присутствия в регионе стран, которых Америка считает конкурентами – России, Ирана и Китая. Собственно, хотим мы это признавать или нет, но вся линия поведения Вашингтона в отношении Сирии пропитана именно духом противостояния с Россией. Белому дому сегодня откровенно наплевать на реальные угрозы, которые несет дестабилизация региона и усиление «джихадистов», создание ими «экономики войны», когда нестабильность и наркотрафик становится источником существования. «Асад страшнее Аль-Каиды». Но страшен он не сам по себе, а потому, что является союзником Ирана и России. Поэтому – «Асад должен уйти».
************
Разногласия между Москвой и Вашингтоном по вопросу конфликта в Сирии имели чрезвычайно серьезные и совершенно неожиданные последствия, хотя западные средства массовой информации и западная же политическая элита не хотели этого замечать. Владимиру Путину удалось стать самым успешным политиком в мире, рейтинги президента Барака Обамы снизились, точно так же, как и степень доверия к Америке на Ближнем Востоке. Тезис о том, что «русские идут на Ближний Восток», стал навязчивой идеей для части западных политических элит, а, следовательно, еще не оформившаяся окончательно ось «Москва ? Тегеран ? Пекин» уже записана Западом и их стратегическими партнерами на Ближнем Востоке в противники, бороться с которыми можно любыми средствами – от интриг до откровенных провокаций...
Ирак: война на заказ. Метастазы сирийского кризиса расползаются по региону
Ирак, точнее, та часть страны, что осталась после фактического отделения Иракского Курдистана, стоит на пороге гражданской войны. Итог ее вполне предсказуем: раскол на суннитскую и шиитскую части, кровь, хаос, нестабильность и «дикие земли», на которых будут хозяйничать террористы.
Захват «джихадистами» стратегически важной провинции Анбар, которая граничит одновременно с Саудовской Аравией, Сирией и Иорданией – это не суннито-шиитское противостояние, как бы ни пытались многие журналисты убедить нас в обратном. Перед нами – новая геополитическая партия, от исхода которой зависит ответ на вопрос, кто будет контролировать Левант.
Война в Ираке слишком многим выгодна, чтобы существующие трения между суннитами и шиитами не переросли в вооруженный конфликт.
Более того, эти трения уже несколько лет искусственно подогревались террористическими актами, провокациями, слухами и интригами. «Иракский коридор» в Сирию и партнерство с Багдадом сегодня критически важны для Тегерана и Дамаска. Соответственно, перекрытие этого коридора и создание «государства суннитов» на территории Ирака важно для антисирийской и антииранской коалиции исламистов. Ее лидером Вашингтон теперь уже окончательно назначил Саудовскую Аравию, предоставив Эр-Рияду карт-бланш — как на окончательное решение «сирийского вопроса», так и на «сдерживание иранской гегемонии в регионе».
По официальной версии, открытое вооруженное противостояние суннитов и шиитов началось вслед за началом крупной операции иракских силовиков в провинции Анбар: в Рамади был ликвидирован антиправительственный лагерь суннитов. Причем силовики вполне обоснованно считали, что в этом и других лагерях собрались отнюдь не борцы за права суннитов, а боевики группировки «Исламское государство Ирака и Леванта», являющейся дочерней организацией «Аль-Каиды в Ираке».
Но верить силовикам во всем мире считается дурным тоном. А потому, буквально на следующий день, 44 депутата парламента Ирака — сунниты — объявили о решении уйти в отставку в знак протеста против разгона лагеря в Рамади. Попутно они заявили о монополизации власти шиитами во главе с действующим премьер-министром страны Нури аль-Малики.
По большому счету, ничего особо критичного еще не происходило. В декабре 2012 в Ираке прокатилась волна протестов суннитов под аналогичными лозунгами и, что характерно, в той же провинции. Тогда справедливость требований суннитов признали и лидер шиитов, великий аятолла Али Систани, и шииты — последователи Муктады ас-Садра. Более того, шииты, выражая солидарность с требованиями протестующих, даже принимали участие в демонстрациях.
Именно поэтому иракское правительство, столкнувшись с политическим демаршем депутатов-суннитов, приняло решение приостановить зачистку провинции и вывести оттуда полицейские силы. Тут-то и полыхнуло. Сразу вслед за блюстителями порядка, покидающими Рамади, Фаллуджу и другие населенные пункты, туда начали входить боевики исламистов, громя по маршруту движения полицейские участки, захватывая правительственные здания и устанавливая собственные блокпосты. В четверг 2 января исламисты вывесили черные флаги на многих зданиях в Рамади и Фаллудже, и через установленные на минаретах мечетей громкоговорители призвали население присоединиться к их борьбе и принять участие в «мирном захвате власти». А попытки правительственных сил восстановить контроль над населенными пунктами встретили ожесточенное и хорошо скоординированное вооруженное сопротивление.
Предчувствие гражданской войны весь минувший год буквально витало над Ираком. По данным ООН, за 2013 год в стране погибли, по меньшей мере, 7818 мирных жителей и 1050 представителей сил безопасности.
Такого количества жертв страна не видела с 2008 года, на который пришелся пик борьбы за власть между различными политическими и конфессиональными группировками.
К лету 2013 года сложилась ситуация, когда на Ираке сомкнулись интересы антисирийской и антииранской коалиций. При внешней схожести в их конфигурации все же есть отличия, потому о них есть смысл говорить как о разных союзах. Суннитская оппозиция Ирака мало того, что сомкнулась с баасистами, так еще и получила вооруженное подкрепление от исламистов, прошедших обкатку боем в Сирии и мечтающих на иракской территории поквитаться с шиитами. За акциями протеста в регионах проживания арабов-суннитов в полный рост вставала «Аль-Каида в Ираке», которая в апреле 2013 произвела своеобразный «ребрендинг», оформившись в «Исламское государство Ирака и Леванта». Значительная часть иракской «суннитской оппозиции» контролировалась исламскими экстремистами, а требования ее становились день ото дня все жестче и невыполнимее. Становился понятным и план этой коалиции, в которой змеиным клубком сплелись салафиты, баасисты и откровенные террористы: либо отстранение аль-Малики — а заодно и всех шиитов — от власти, что нереально, либо гражданская война и разрыв Ирака на суннитскую и шиитскую части, находящиеся между собой в состоянии перманентной войны.
В апреле 2013 года посетивший Ирак руководитель иранской службы безопасности Хейдар Мослехи, встречаясь с Нури аль-Малики и другими высшими руководителями государства, предложил Багдаду полноценное и всестороннее сотрудничество в сфере безопасности, в первую очередь – в организации противодействия джихадистам из «Исламского государства». Инициативу иракское руководство откровенно «спустило на тормозах». Надежды в обеспечении собственной безопасности команда аль-Малики возлагала на собственное умение маневрировать между Тегераном, Эр-Риядом и Вашингтоном.
Иракское руководство явно переоценило свои дипломатические таланты. Сохранять «многовекторность» после начала конфликта в Сирии для Багдада стало невозможным. Посол США в Ираке Залмай Халилзад — первый мусульманин, сделавший успешную карьеру в американском дипломатическом ведомстве и приложивший немало усилий для выстраивания политической карьеры премьера — предельно точно охарактеризовал аль-Малики как человека, «не зависящего от Ирана и позиционирующего себя в качестве арабского националиста». Его сотрудничество с Тегераном всегда диктовалось, в первую очередь, политическими интересами части иракской элиты, а уж потом – какими-либо «идейными» соображениями.
Этот же принцип «равноудаленности» аль-Малики исповедовал и в отношении США, заявив во время своего визита в Вашингтон: «Я считаю себя другом США, но я не человек Америки в Ираке».
Проблема заключалась в том, что, по мнению короля Саудовской Аравии Абдаллы, высказанному в 2009 году, Малики является «иранским агентом», а его правление «открыло дверь для иранского влияния в Ираке». С учетом маниакальной саудовской иранофобии данное заявление было равносильно приговору, вынесенному иракскому премьеру суннитским монархом. И хотя прямых доказательств так и не обнаружено, но есть мнение, что саудиты, при посредничестве представителей республиканской партии США, еще в августе 2007 оплатили долгосрочный контракт с американской компанией «Барбур, Гриффит и Роджерс» на предмет ведения информационной войны против аль-Малики и его партии.
Собственно, до определенного времени партнерские отношения Багдада и Тегерана были исключительно саудовской проблемой. Вашингтон достаточно спокойно отреагировал на визит президента Махмуда Ахмадинежада в Ирак в 2008 году, в ходе которого и был заложен фундамент партнерства между двумя странами. Оптимизма американцам придавало и то обстоятельство, что далеко не все иракские шииты одобряли сближение с Ираном, а великий аятолла Али Систани даже отказался встречаться с Ахмадинежадом, будучи не в состоянии забыть то, какую поддержку иранский президент оказывал его «конкуренту», Муктаде аль-Садру.
Впрочем, подобные «мелочи» не слишком смущали и иранское руководство, сделавшего ставку на аль-Малики и ради его поддержки откровенно «давившие» на проиранские организации — тех же сторонников Муктады ас-Садра. Важность стратегического партнерства с Ираком имела политическую цену, и Тегеран готов был ее платить, поскольку любые его финансовые затраты на партнерство с Багдадом окупались полностью. Товарооборот между двумя странами показывал потрясающий рост: по разным оценкам, он составил в 2012 году от 7 до 12 миллиардов долларов. В условиях, когда удавка американских санкций затягивалась все туже, Ирак стал для Ирана своеобразным «окном в мировую экономику». Западные эксперты, специализирующиеся на теоретических вопросах применения экономических санкций и повышения их эффективности, используют термин «черный рыцарь». Под ним понимаются торгово-экономические партнеры, ради получения дополнительной прибыли или же политических выгод помогающие нарушать санкционный режим или, как минимум, ослабляющие негативные последствия его введения. Именно таким «черным рыцарем» и стал Ирак для Исламской республики.
Причем, обход санкций осуществлялся по всем направлениям – от торговых до финансовых операций. К примеру, Ирак резко увеличил импорт автомобилей из Ирана, после чего они широко «пошли» по всему региону. В октябре 2010 года американские эксперты обнаружили, что целью открытия двух частных иранских банков в Ираке было, в первую очередь, обслуживание международных финансовых операций компаний из ИРИ. Кроме того, всевозможные компании Ирака и Турции были теми лазейками в санкционном режиме, через которые Иран приобретал технологии для нужд собственной экономики.
Разумеется, раздражение Вашингтона в отношении аль-Малики и его курса на партнерство с Ираном нарастало. А, следовательно, Вашингтон становился все податливее к просьбам Эр-Рияда «разыграть в Ираке суннитскую карту». Сирийский кризис поставил на многовекторности аль-Малики и его команды жирный полумесяц.
Стремление Багдада установить контакт с Москвой и открыть для России свой рынок, в частности, подписать «оружейный» контракт на четыре с лишним миллиарда долларов, да еще и заключить соглашения с нефтяниками и «Газпромом», ускорило события.
Ну а нынешние дебаты в конгрессе США по поводу Ирака несут в себе значительную долю лицемерия. Во-первых, именно американские законодатели блокировали сделку на поставку Багдаду истребителей Ф-16 и ударных вертолетов «Апач», которые аль-Малики просил с 2011 года именно для подавления сепаратистов и исламистов. Три года свой отказ Вашингтон мотивировал тем, что «у США нет уверенности в том, что иракский премьер-министр не использует поставленное ему вооружение для дальнейшего угнетения суннитского меньшинства и для репрессий в отношении борцов за права этого меньшинства». Фееричность формулировки объясняется тем, что Вашингтон с этими «борцами за права меньшинства» знаком не просто близко, а очень близко. Фаллуджу американцы дважды оккупировали в 2004-м, а потом еще раз «зачищали» в 2007-2008 гг. И всякий раз суннитские радикалы умудрялись не понести особых потерь от этих операций, а группировка «Пробуждение», которая нынче тесно сотрудничает с «Исламским государством Ирака и Леванта», вообще оказывала американским силам «всяческое содействие».
И, наконец, третье. «Экссон мобил», нефтяной гигант, работающий на нефтяных полях Иракского Курдистана, в 2013-м нанял в качестве консультанта бывшего американского посла в Ираке в 2010-2012 гг. Джеффри Джеймса. И именно он сформулировал идею о том, что для защиты интересов «Экссон мобил» выгоднее всего серьезное ослабление центрального правительства Ирака в результате конфликта, который отвлечет внимание команды аль-Малики от Иракского Курдистана и его де-факто независимости. Видоизмененного кредо «То, что выгодно транснациональным корпорациям, то выгодно Америке», никто еще не отменял…
Если мятеж в Анбаре не будет подавлен в ближайшие пару недель, то уже в следующем месяце контролирующие провинцию боевики объявят о провозглашении «независимого исламского государства».
Что-то подсказывает, что минимум одна монархия Персидского залива это государство признает, а, следовательно, и в Сирии, и в Ираке ситуация начнет стремительно ухудшаться.
В разворачивающейся перед нами иракской войне на заказ Россия присутствует как некая «фигура умолчания». Протянув с поставкой вооружений аль-Малики, США заставили иракское руководство обратиться к России. Вслед за оружейниками, на иракский рынок началось вхождение наших нефтяников и газовиков. Наметились серьезные экономические перспективы, а точнее – конкуренция транснациональным западным компаниям. Так что, с учетом партнерства Багдада и Тегерана, полыхнуть в Ираке должно было со всей неотвратимостью. Да и «доброжелательный нейтралитет» Багдада в сирийском вопросе многое значит, ограничивая возможности интервенции исламистов всех мастей в Левант.
По большому счету, позволяя джихадистам разрывать Ирак, ось Вашингтон — Эр-Рияд — Тель-Авив — именно в такой конфигурации — всему миру сегодня демонстрирует: вот что происходит со страной, которая выбирает «неправильных» партнеров. Страной, которая опирается на Иран, Россию и Китай — последний, кстати, тоже довольно основательно «заходит» в иракскую экономику. Победа джихадистов в Ираке станет, помимо прочего, и серьезным реваншем Вашингтона, Израиля и саудитов за дипломатические поражения 2013 года. Случись победа в Ираке, и вопрос о том, кто же будет контролировать Левант, попросту будет снят с повестки дня.
Это «трио» конкурентов в регионе не потерпит.
ИНФОРМАЦИОННО - АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ ФОНДА ИСТОРИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ Столетие