- Пророчества книги Даниила. Духовный взгляд на прошлое и будущее человечества Ч1
- Предисловие
- Введение
- Лекция 1 Отроки в плену. Верным богу даруется мудрость
- Лекция 2 Истукан Всемирной Истории. Оплот зла, низверженный «не руками»
- Лекция 3 Спасение из огненной печи. Навуходоносор преклоняется перед Всемогущим
- Лекция 4 Человек, превращенный в быка. Вавилонский царь и «Семь времен»
- Лекция 5 Говорящая стена. Осквернитель, казненный ночью
- Лекция 6 Благочестивые львы. Иудейство и зороастризм
- Лекция 7 Глаза и уста «небольшого рога».Царства звериные и Сын Человеческий
- Все страницы
Лекции 1-7. Есть книги, подобные драгоценным камням в венце мировой культуры. Их немного. К их числу, несомненно, принадлежит Книга Даниила, написанная в Месопотамии две с половиной тысячи лет назад и включенная впоследствии в состав Библии. С тех самых пор и поныне она – в центре внимания всех, кого притягивает сам феномен пророчества, кто заворожен возможностью точных предвидений грядущего, кто пытается постичь высший смысл исторических событий, узреть невидимые, вечные корни преходящих явлений. Книга Даниила – это и блестящее литературное произведение Древнего Востока, которое можно назвать сборником новелл с неизменно захватывающим сюжетом; это и важный исторический источник – запись древних событий, вновь оживающих на глазах у читателя; это и один из важнейших образцов апокалиптико-эсхатологической письменности (религиозной литературы, образно повествующей о драматических сражениях Света и Тьмы, о завершении истории и Страшном суде); это, наконец, последовательное, точное и подробное творение литературы пророческой. Главнейшие события грядущих трех тысячелетий были увидены древнееврейским провидцем с потрясающей ясностью – и запечатлены в незабываемых образах.
Предисловие
Мы очень надеемся, что ознакомление с ней пробудит и укрепит во многих сердцах веру во Всевышнего, не только направляющего главные события всемирной истории, но и наблюдающего за путями всякого человека. Ведь непосредственно к каждому из нас обращен Божий призыв:
...
Так говорит Господь, Искупитель твой, Святый Израилев: Я Господь, Бог твой, научающий тебя полезному, ведущий тебя по тому пути, по которому должно тебе идти. (Ис. 48, 17)
… Несколько замечаний редакционного характера. Текст книги разделен на лекции, соответствующие главам Книги Даниила. После древнееврейских и греческих слов в угловых скобках дается их русская транскрипция; звук, соответствующий древнееврейской букве ה, транскрибируется с помощью знака «ґ» [1] (произносится сходно с украинским «г»). Библия цитируется по Синодальному переводу, за исключением тех случаев, когда автор дает свой перевод, на его взгляд более точно передающий смысл оригинала. При этом в библейских цитатах в квадратных скобках приводятся слова автора, вставленные для связности речи или в целях пояснения. Кроме того, автор оставляет за собой право в отдельных случаях при цитировании Синодального текста производить некоторые лексические и грамматические изменения в целях уточнения перевода. В ссылках на текст Библии используются стандартизованные сокращения названий входящих в нее книг.
Доработанный и снабженный дополнительным справочным аппаратом вариант настоящей книги предполагается в дальнейшем включить в состав многотомника «Введение в Ветхий Завет» (на данный момент издательством «Теревинф» опубликованы три первых тома). Замечания и пожелания читателей данной книги будут приняты во внимание при подготовке соответствующего тома.
В заключение автор выражает глубокую благодарность всем лицам, оказавшим помощь в издании настоящей книги: М. С. Алерганту, Р. П. Дименштейну, И. В. Лариковой, Л. С. Ларикову, М. Н. Овчинниковой, С. Г. Пирогову, П. Н. Цыплакову, А. Г. Яковлеву и Ю. Г. Яниковой.
Введение
Книга Даниила в масоретской Библии (Танахе) помещена в разделе Писаний (Кетувим), в то время как в Септуагинте – в разделе книг пророческих, сразу после Книг Исаии, Иеремии, Иезекииля. Место книги в Септуагинте объясняется ее пророческим характером – множеством содержащихся в ней предсказаний будущего, а также ее объемом: она больше каждой из последующих 12 книг Малых Пророков. Место же Книги Даниила в Танахе определено сравнительно поздним ее составлением (хотя еще позже появившиеся Книги Аггея, Захарии и Малахии включены в раздел Пророков – Невиим). Еще одна причина того, что Книга Даниила причислена к Писаниям, заключается в ее смешанном составе: в ней предсказания чередуются с историческими эпизодами. Наконец, при составлении канона было принято во внимание «разноязычие» этой книги: одна часть ее написана на древнееврейском (главы 1, 8–12), а другая (главы 2–7) – на арамейском (официальном языке поздней Вавилонии, а затем – Мидо-Персии). Автор книги – сам пророк Даниил (VI–V века до н. э.), о чем свидетельствуют как неоднократно употребляемая речь автора от первого лица: «Я, Даниил…» (в главах 7–10), так и древнее общее предание Синагоги и Церкви. Составлена книга в Вавилоне и Сузах – столицах великих царств, при дворах правителей которых Даниил занимал важные государственные посты.
Относительно как авторства, так и времени появления книги библейские критики до сего дня ведут нескончаемые споры с защитниками точки зрения, принятой в иудейской и христианской традициях. По мнению критиков, книга не могла быть написана Даниилом, и они пытаются доказать, что анонимный автор, живший много позже, «прикрылся» именем великого пророка. Последний же якобы является личностью мифической. Возникновение книги относится критиками ко II веку до н. э. – на том основании, что в ней описаны события, происходившие столетия спустя после вавилонского пленения иудеев – к примеру, разделение на четыре части империи Александра Македонского (Дан. 7, 6; 8, 8). Пророчество о разрушении иерусалимского Храма римлянами в 70 году н. э. (Дан. 8, 11–12) критики рассматривают как описание событий, связанных с осквернением Храма селевкидским царем Антиохом Епифаном в 167 году до н. э. Таким образом, период освободительных Маккавейских войн против селевкидской Сирии (167–135 годы до н. э.) принимается критиками за самое раннее время написания книги – и поэтому, согласно их теории, человек, живший на четыре века ранее, никак не мог быть ее автором. Вообще, критики фактически отрицают сам феномен пророчества. На этом и основаны их главные аргументы: раз, мол, в книге предсказаны те или иные события, значит, она составлена после того, как эти события произошли.
Целью же нашего комментария является как раз утверждение и доказательство верности пророчеств Даниила, чей провидческий взор проникал гораздо дальше, чем предполагают библейские критики, а именно – вплоть до последних пределов человеческой истории, до наступления Царства Божьего на земле в конце времен.
Остается добавить, что древнейшие фрагменты рукописей Книги Даниила, дошедшие до наших дней, принадлежат библиотеке Кумранской общины (они найдены в числе «свитков Мертвого моря» в пещерах Иудейской пустыни) и относятся ко II веку до н. э. К этому времени Книга Даниила была общеизвестна и глубоко почитаема в Иудее и уже имела долгую историю своего распространения и изучения. Знаменитый иудейский историк I века Иосиф Флавий пишет о том, что Книга Даниила была показана в Иерусалиме Александру Македонскому в 333 году до н. э.: «Когда же ему была показана книга Даниила, где сказано, что один из греков сокрушит власть персов, Александр был вполне уверен, что это предсказание касается его самого. В великой радости отпустил он народ по домам, а на следующий день вновь собрал его и предложил требовать каких угодно даров» (XI, 8, 5) [2] . О самой же книге Даниила и ее авторе тот же историк сообщает следующее: «…Даниил предсказал и владычество римлян, а также то, что ими будет взят Иерусалим и опустошен Храм. Все эти предсказания, полученные им от Господа Бога, он записал и оставил нам, дабы читатели и свидетели событий могли преклониться перед тем, в какой чести был Даниил у Всевышнего, и дабы доказать таким образом заблуждения эпикурейцев, отвергающих предопределение в жизни и уверяющих, будто Господь не заботится о делах мирских, будто Вселенная не управляется верховным и стоящим выше всех превратностей Существом, и говорящих, что Вселенная развивается сама собой, без определенного плана, самостоятельно, без руководителя и направителя. Но кто, таким образом, без указателя стал бы жить, тому пришлось бы разбиться о непредвиденное препятствие и погибнуть навсегда, подобно тому как мы видим, что и корабли, лишенные кормчих, погибают от силы ветров, или как мы наблюдаем, что колесницы без возниц сбиваются с пути.
Итак, на основании того, что предсказано Даниилом, люди, которые совершенно отвергают промысел Божий в делах человеческих, кажется мне, сильно ошибаются и далеки от истины, ибо если бы все во Вселенной случалось по какому-то слепому случаю, то мы не могли бы убедиться, что все произошло так, как было предсказано Даниилом» (X, 11, 7).
Кажется, о цели и назначении Книги Даниила лучше не скажешь, и поэтому мы целиком и полностью присоединяемся к словам знаменитого историка.
Лекция 1 Отроки в плену. Верным богу даруется мудрость
Книга Даниила открывается описанием великого исторического события – покорения Иудейского царства Вавилоном:
...
В третий год царствования Иоакима, царя Иудейского, пришел Навуходоносор, царь Вавилонский, к Иерусалиму и осадил его. (Дан. 1, 1)
Следует вспомнить, что высший духовный смысл образования Израильского царства был определен Всевышним сразу после исхода евреев из Египта:
...
… Если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля,
А вы будете у Меня царством священников и народом святым; вот слова, которые ты скажешь сынам Израилевым. (Исх. 19, 5–6)
Итак, само существование Израильского царства обусловлено высокой миссией евреев – быть «народом святым», соблюдающим завет Божий, служащим для всех народов образцом нравственности и наставляющим их в служении Создателю, как священник наставляет свою паству. Вне осуществления этой определенной Богом миссии самостоятельное существование Израильского царства как бы утрачивает духовный смысл и, согласно угрозам Всевышнего, на длительное время, вплоть до покаяния и исправления народа, упраздняется:
...
… И если презрите Мои постановления, и если душа ваша возгнушается Моими законами, так что вы не будете исполнять всех заповедей Моих, нарушив завет Мой, —
То и Я поступлю с вами так: пошлю на вас ужас, чахлость и горячку, от которых истомятся глаза и измучится душа, и будете сеять семена ваши напрасно, и враги ваши съедят их;
Обращу лице Мое на вас, и падете пред врагами вашими, и будут господствовать над вами неприятели ваши, и побежите, когда никто не гонится за вами. (Лев. 26, 15–17)
Эта угроза начала осуществляться уже после кончины царя Соломона – за то, что
...
Во время старости Соломона жены его склонили сердце его к иным богам… (III Цар. 1 1, 4)
Уже при Ровоаме, сыне Соломона (середина X века до н. э.), царство разделилось на Израильское (на севере Святой земли) и Иудейское (на юге). Цари северного царства, в большинстве, как своими учениями, так и деяниями поддерживали идолопоклонство и разрушали завет Господень; за ними следовал народ:
...
… И стали делать сыны Израилевы дела, неугодные Господу, Богу своему…
<…>
… И делали худые дела, прогневляющие Господа.
<…>
… Тогда Господь чрез всех пророков Своих. предостерегал Израиля и Иуду, говоря: возвратитесь со злых путей ваших.
Но они не слушали и ожесточили выю свою…
… И презирали уставы Его, и завет Его…
… И оставили все заповеди Господа, Бога своего.
<…>
И прогневался Господь сильно на израильтян, и отверг их… Не осталось никого, кроме одного колена Иудина.
<…>
… И переселен Израиль из земли своей в Ассирию, где он и до сего дня. (IV Цар. 17, 9–23)
Описанное здесь переселение совершилось в 722 году до н. э. Через сто с лишним лет оставшееся Иудейское, южное, царство по своему состоянию приблизилось к северному периода духовного упадка:
...
И сказал Господь: и Иуду отрину от лица Моего, как отринул Я Израиля, и отвергну город сей Иерусалим, который Я избрал, и дом [т. е. Храм], о котором Я сказал: «Будет имя Мое там». (IV Цар. 23, 27)
Таким образом, мы подходим к царствованию последних царей Иудеи, против которых выступил владыка стремительно возраставшего в своем могуществе Вавилонского царства – Навуходоносор. Одним из этих последних царей был Иоаким (יהויקים <Иеґойаки́м> – «Господь восстановит», «Господь поддержит»). Именно к поддержке Всевышнего и не захотел обратиться этот царь, носивший столь явно теофорное (т. е. включавшее в себя часть имени Божьего) имя:
...
… Иоаким. одиннадцать лет царствовал в Иерусалиме.
И делал он неугодное в очах Господних во всем так, как делали отцы его. (IV Цар. 23, 36–37)
В оригинале сказано более определенно: ויעש הרע <ва-йа́ас ґара> – «и совершал зло», а не просто «неугодное», т. е. был виновен в тяжких преступлениях перед Богом и людьми. Вот тут-то и осуществилось грозное предупреждение Господа, данное в свое время через Моисея:
...
… И наведу на вас мстительный меч в отмщение за завет… и преданы будете в руки врага.
Города ваши сделаю пустынею, и опустошу святилища ваши.
<…>
Опустошу землю вашу… (Лев. 26, 25–32)
Исполнение указанного пророчества «растянулось» на три царствования: самого Иоакима, его сына Иехонии и внука Седекии. Только при последнем был разрушен иерусалимский Храм и большая часть народа уведена в вавилонский плен (586 год до н. э.). Однако первое выселение иудеев в Вавилон совершилось ранее – в 597 году до н. э.:
...
… Пришел Навуходоносор… к Иерусалиму и осадил его.
И предал Господь в руку его Иоакима, царя Иудейского, и часть сосудов дома Божия, и он отправил их в землю Сеннаар, в дом бога своего, и внес эти сосуды в сокровищницу бога своего. (Дан. 1, 1–2)
Здесь сказано, что Господь предал в руку царя вавилонского «Иоакима. и часть сосудов дома Божия» (т. е. иерусалимского Храма). При невнимательном чтении может показаться, будто и царь Иудеи, и сосуды Храма были доставлены в Вавилон, однако в действительности это сказано лишь о сосудах. Об участи же Иоакима подробнее повествуется в ином месте:
...
… Иоаким, когда воцарился. делал он зло в очах Господа, Бога своего.
Против него вышел Навуходоносор, царь Вавилонский, и оковал его оковами, чтоб отвести его в Вавилон.
И часть сосудов дома Господня перенес. в Вавилон и положил их в капище своем… (II Пар. 36, 5–7)
Отсюда видно, что завоеватель только пригрозил Иоакиму, что отведет его в Вавилон, и в знак порабощения оковал его цепью. После этого Иоаким очень скоро умер, и реально в Вавилон был отведен сын его Иехония, также творивший зло в очах Всевышнего и процарствовавший всего чуть более трех месяцев (II Пар. 36, 9). Перед этим Иерусалим вновь подвергся осаде – очевидно, Иехония, как и его отец, в чем-то воспротивился воле Навуходоносора (известно, что все последние цари Иудеи допленного периода тяготели к антивавилонскому союзу ряда небольших государств Передней Азии – Финикии, Дамасского царства, Моава, Аммона и некоторых других, то тайно, а то и явно участвуя в деятельности этого союза):
...
… И подвергся город осаде.
<…>
И вышел Иехония, царь Иудейский, к царю Вавилонскому – он, и мать его, и слуги его, и князья его, и евнухи его…
И вывез он оттуда все сокровища дома Господня и сокровища царского дома.
И выселил весь Иерусалим, и всех князей, и все храброе войско. никого не осталось, кроме бедного народа земли.
И переселил он Иехонию в Вавилон„ (IV Цар. 24, 10–15)
Однако вернемся к первому вторжению войск Навуходоносора в Иерусалим при царе Иоакиме – именно об этом повествует далее Книга Даниила, переходя к своей основной цели – биографии будущего великого пророка:
...
И сказал царь Асфеназу, начальнику евнухов своих, чтобы он из сынов Израилевых, из рода царского и княжеского, привел
Отроков, у которых нет никакого телесного недостатка, красивых видом, и понятливых для всякой науки, и разумеющих науки, и смышленых, и годных служить в чертогах царских, и чтобы научил их книгам и языку халдейскому. (Дан. 1, 3–4)
Этим делом должен был заняться «начальник евнухов». Слово סריס <сари́с> может означать и «евнух», и «придворный». На Древнем Востоке (да и в более поздние времена в данном регионе) эти два понятия нередко совмещались. Человек, по физиологическим причинам лишенный возможности завести свою семью, считался потенциально более верным и способным отдать все силы делам государственным, чем прочие слуги трона. Высокопоставленные евнухи присматривали как за женщинами (ср. Есф. 2, 3), так и за красивыми отроками – по той же причине, по которой одним только евнухам всегда на Востоке вверяли надзор за гаремами. Однако же в данном случае иудейские отроки предназначались для совершенно иной цели: Навуходоносор, несомненно, был озабочен воспитанием будущей послушной элиты из среды каждого покоренного народа, в том числе и из иудеев. Для этого выбирались именно отроки «из рода царского и княжеского», которые заранее пользовались бы авторитетом у своих соплеменников.
Присмотримся и к другим требованиям, к ним предъявлявшимся. Они не должны были иметь «никакого телесного недостатка». Внешнее благообразие часто требовалось на Древнем Востоке от людей, выступающих публично (ср. Лев. 21, 21).
Затем, отроки должны были быть «красивы видом». Понятно, что это имело целью привлечь к будущим правителям, исполняющим волю царя вавилонского, симпатию их собственного народа. Внешняя красота играла не последнюю роль в поставлении человека на должность правителя. Так, о Сауле, одобренном всем народом при его воцарении, сказано:
...
… И был от плеч своих выше всего народа. И сказал Самуил всему народу: видите ли, кого избрал Господь? подобного ему нет во всем народе. Тогда весь народ воскликнул и сказал: да живет царь! (I Цар. 10, 23–24)
Перед этим подчеркивается, что Саул был
...
… Молодой и красивый; и не было никого из израильтян красивее его. (I Цар. 9, 2)
Равным образом и о будущем царе Давиде говорится:
...
… Он был белокур, с красивыми глазами и приятным лицом. (I Цар. 16, 12)
Помимо внешней привлекательности, отроки должны были обладать выдающимися интеллектуальными способностями, прежде всего – быть «понятливыми для всякой науки». В оригинальном тексте сказано: משכלים בכל־חכמה <маскили́м бэ-холъ-хохма́> — т. е. «вникающими во всякую мудрость». Речь идет о даре проницательности – быстром и неординарном постижении наук и искусств (то и другое именовалось «мудростью»). А если учесть, что Древний Восток, в особенности Вавилон, славился познаниями в области математики, астрономии, алхимии, психологии, языкознания, медицины, поэзии, музыки, архитектуры и ряда других наук и искусств, то станет более понятным, какими дарованиями должны были обладать юные кандидаты в будущие народоправители. Несомненно, при их отборе устраивались серьезные и многоступенчатые экзамены, в которых участвовали мудрецы и «тайноведцы» халдейские (Дан. 2, 2 и 12).
Затем сказано, что отроки должны быть «разумеющими науки» и «смышлеными». Первое из этих выражений, יודעי דעת <йодэ́й да́ат>, буквально означает «знающие знание» (глагол ידע <йада́>, «знать», родствен санскритскому «веда» и древнерусскому «ведати»). Следовательно, отбирались мальчики, не только способные к наукам, но и уже имеющие немалые знания. Второе выражение, מביני מדע <мэвине́й мада́>, буквально переводится как «понимающие науку [или: „знание"]». Глагол בין <бин>, «понимать», восходит к корню בנה <бана́> — «строить». Понимание, таким образом, мыслилось как «выстраивание» цельной картины мировоззрения из отдельных фрагментов фактических наблюдений. Требовалось, чтобы отроки обладали способностью к обобщению – постижению общего, исходя из частного, т. е. недюжинными интеллектуальными дарованиями.
И, наконец, избирались только те, кто был «годен служить в чертогах царских»; словом «годные» передано сложное выражение כח בהם לעמד <ко́ах ба-ґем ла-амо́д>, буквально – «сила в них, [чтобы] стоять [для служения]». Следовательно, от мальчиков требовались еще отменное здоровье и немалая физическая сила, что, как известно, в сочетании с выдающимися умственными способностями встречается нечасто!..
Как видно из сказанного, Навуходоносор готовил для завоеванных народов поистине образцовую администрацию. Подчеркнем еще раз, что отроки были «рода царского и княжеского»; если перевести точнее – «из семени царского и князей». Последним словом переведено פרתמים <партеми́м> – «главенствующие». Это слово древнеперсидское, по-видимому, вошедшее в международный обиход уже после покорения Вавилона мидо-персами в 539 году до н. э. (ср. Есф. 1, 3, где то же слово применительно к персидским и мидийским военачальникам переведено как «главные начальники»). Употребление данного слова при описании покорения Иерусалима вавилонянами (на полвека ранее персидского завоевания Вавилона), возможно, обусловлено тем, что свою книгу Даниил начал составлять в преклонном возрасте, когда персидская административная терминология уже прочно укрепилась во вновь образованной империи.
Отметим, что сам Даниил, по преданию, происходил не из «партемим», а из זרע המלוכה <зе́ра ґа-млуха́> – «семени царского», т. е. был потомком царя Давида. Как известно, этот род, особо благословенный и охраняемый Господом в течение веков, выдвинул из своей среды великих пророков, к числу которых относились прежде всего сам Давид и его сын Соломон. Кроме того, к той же царской линии предание возводит пророка Исаию. Итак, Даниил стал еще одним мощным пророческим «ростком» от могучего корня Давидовой династии.
Выбранных по указанным признакам отроков следовало «научить книгам и языку халдейскому» (Дан. 1, 4). В оригинале упоминается ספר <сэ́фер>, «книга» в собирательном смысле, – имеется в виду «книжность» как таковая, т. е. прежде всего отроков следовало обучить основам мировоззрения Вавилона и его судебно-административным законам (главным образом именно памятники письменности этих двух родов – мифо-исторические и юридические – и дошли до нас в составе клинописных библиотек Древнего Междуречья, обнаруженных археологами). Иначе говоря, сознание наиболее знатных, талантливых и физически выносливых подростков Иудеи следовало перестроить на вавилонский лад, внушив им основы мировоззрения вавилонян и заставив говорить по-халдейски, а следовательно, и мыслить категориями «халдейской мудрости». Халдеями, כשדים <касди́м>, по имени семитоязычного народа, жившего к югу от Вавилонии (от «Кесед» – имени одного из племянников Авраама; см. Быт. 22, 20–22), в те времена назывались как правящие слои вавилонского общества (поскольку династия халдейского происхождения управляла страной в последнем столетии ее независимости – в 626–538 годах до н. э.), так и особая корпорация мудрецов-«тайноведцев», применявшая оккультную практику и обладавшая большим влиянием на народ (Дан. 2, 2). Отсюда и вся наука и книжность Вавилонии называлась в ту пору «халдейской мудростью».
… Об избранных отроках царь предписал проявлять особую заботу:
...
И назначил им царь ежедневную пищу с царского стола и вино, которое сам пил, и велел воспитывать их три года, по истечении которых они должны были предстать пред царем. (Дан. 1, 5)
Заметим, что слово מקצתם <микцата́м>, переведенное «по истечении которых» (т. е. «в конце трех лет»), может быть понято и как «из них», «из числа их» (т. е. отроков) – в таком значении это слово употреблено, к примеру, в Быт. 47, 2 (в Синодальном переводе – «из братьев»). А это, возможно, указывает на то, что наиболее одаренные из отроков (перечисленные ниже, в стихе 6) были представлены царю гораздо раньше и на их воспитание было направлено особое внимание. Ведь при указанном понимании слова מקצתם <микцата́м> текст получает такой смысл: «…И велел воспитывать их три года, а некоторые из них предстали перед царем». Далее как раз и говорится о наиболее талантливых из них, представленных Навуходоносору:
...
Между ними были из сынов Иудиных Даниил, Анания, Мисаил и Азария. (Дан. 1, 6)
Подчеркивается, что перечисленные были из «сынов Иудиных», в то время как отроки должны были избираться из «сынов Израилевых» (ст. 3): это служит указанием на сохранение остатков племенного деления («по коленам») в Иудейском царстве, хотя прошло почти полтора столетия после выселения ассирийцами десяти колен из Святой земли.
...
И переименовал их начальник евнухов: Даниила – Валтасаром, Ананию – Седрахом, Мисаила – Мисахом и Азарию – Авденаго. (Дан. 1, 7)
Согласно древневосточным взглядам, перемена имени означает и перемену судьбы, ибо имя таинственно связано с особенностями проявления человеческого духа в условиях земной жизни. Это нашло отражение и в Библии. Так, вверяя Авраму и Саре великую миссию – быть прародителями народа Божьего, Создатель, как известно, изменил их имена (Быт. 17, 4–5 и 15–16); давая Осии, сыну Навина, ответственное поручение, Моисей переименовал его в Иисуса (Числ. 13, 17). В данном же случае наречение иудейских отроков языческими именами имело целью привить им поклонение вавилонским богам и в конечном счете сделать послушными проводниками воли вавилонского царя в своем народе (народ в целом тоже должен был в перспективе, по замыслу Навуходоносора, принять языческую веру – ср. Дан. 3, 4–6). Рассмотрим значение имен и смысл этого переименования.
Еврейское דניאל <Даниэ́ль> означает «мой судья – Бог» и свидетельствует о полной «подотчетности» носителя имени Всевышнему, об осознании им своей ответственности перед Его Законом. Кроме того, в функции судьи на Древнем Востоке входила защита невинных (ср. Пс. 42, 1). Поздневавилонское имя בלטשאצר <Бэльтшаца́р> значит «Бел да сохранит»: имеется в виду верховный бог Месопотамии Мардук, он же Бел, что означает «господин, владыка» (идентичен Баалу ханаанеян, называемому в Синодальном переводе Ваалом). Итак, с переименованием Даниила защита Всевышнего как бы подменяется в его жизни покровительством Бела-Ваала. Как мы увидим далее, подобный духовный «маневр» своей цели не достиг: Даниил остался верен Господу.
Имя חנניה <Хана́ния> означает «милость Господня». Нареченный так мальчик пожизненно вручается милосердию Творца. Аккадское имя שדרך <Шадра́х>, по мнению ряда ассирологов, следует перевести как «постановления Аку» – имеется в виду, по-видимому, шумерское божество мировых вод, мудрости и судьбы Энки, чье имя в поздневавилонской традиции могло читаться как «Аку», хотя обычно произносилось как «Эйа». Эта попытка вручения местному языческому божеству заботы о человеке, посвященном от рождения Господу, тоже не имела успеха (ср. Дан. 3, 16–18).
Имя מישאל <Мишаэ́ль> означает «Тот, кто есть Бог», указывая на Единого и Единственного, кто поистине именуется Богом. Восходящее к аккадским корням имя מישך <Мейша́х>, возможно, имеет смысл: «тот, кто есть Аку» (т. е. тот же Энки). Таким образом, вместо Всевышнего в этом имени прославляется языческое божество.
Имя עזריה <Аза́р\'йа> означает «помощь Господня». Халдейское имя עבד נגו <Авед-Него> переводится как «служитель Него» – под последним, вероятнее всего, подразумевается Нергал – шумероаккадское божество подземного мира; но, возможно, имеется в виду Нево (Набу) – бог-писец, покровитель книжности, по имени которого был назван и сам Навуходоносор (Набу-кудурри-уцур – «Набу, оберегай мой удел»).
Отзываясь на вновь нареченные имена при общении с язычниками, иудейские отроки при этом ревностно сохраняли свои первоначальные имена в беседах между собой и с соплеменниками (что видно из обращения к ним Даниила в стихе 2, 17, а также из того, что сам Даниил постоянно называется первоначальным именем на страницах своей книги). Верность еврейским именам была свидетельством преданности единому Богу и своему народу. И впоследствии, в течение тысячелетий рассеяния, многие евреи придерживались обычая носить два имени – основное, на священном языке, произносимое, когда человека вызывают в синагоге для чтения свитка Торы и в других торжественных случаях (при общении с соплеменниками оно часто употреблялось в уменьшительной форме), – и дополнительное, предназначенное для общения с иноверцами.
...
Даниил положил в сердце своем не оскверняться яствами со стола царского и вином… (Дан. 1, 8)
Относительно яств все понятно: согласно Торе, запрещается вкушение нечистых животных, а также чистых, если они закланы не по Закону (Лев. 11; 17, 3–12). Кроме того, всякая мясная пища, по месопотамской языческой традиции, «освящалась» призыванием языческих богов и потому была идоложертвенной. Что же касается «языческого» вина, то оно с древних времен считалось у израильтян запретным, поскольку все стадии его изготовления, начиная с собирания винограда, сопровождались обрядами в честь различных божеств. Строгие предупреждения против вкушения идоложертвенной пищи сохранились в различных библейских книгах, включая и новозаветные (Ис. 65, 3–7; Иер. 22, 9; Пс. 15, 4–5; Деян. 15, 29; I Кор. 8, 4; 10, 28; Откр. 2, 14). Между тем передача кому-либо пищи и питья «с царского стола» служила знаком особого расположения, и отказ от этой милости мог дорого обойтись. Но подобно тому, как Господь в свое время не оставлял Иосифа в Египте (Быт. 39, 2–3 и 21), охранял Он и Даниила, располагая к нему сердца окружающих:
...
Бог даровал Даниилу милость и благорасположение начальника евнухов. (Дан. 1, 9)
Однако, боясь, что, отказавшись от мяса и вина, иудейские отроки похудеют и тем навлекут на него немилость царя, начальник евнухов поручил переговоры с Даниилом кравчему, специально приставленному к еврейским юношам и кормившему их (המלצר <ґа-мельца́р> – «кравчий»; согласно иной трактовке, это имя собственное – такому пониманию следует Синодальный перевод, говорящий в стихе 11 об «Амелсаре»). И вот тут-то мы впервые видим, как Даниил являет некий проблеск духовного ведения, который позднее, при наитии Духа Божьего, разовьется в пророчество:
...
… Сделай опыт над рабами твоими в течение десяти дней; пусть дают нам в пищу овощи и воду для питья;
И потом пусть явятся перед тобою лица наши и лица тех отроков, которые питаются царскою пищею. (Дан. 1, 12–13)
Предсказание Даниила осуществилось. Надо заметить, что в данном случае трудно отделить предречение, высказанное по вдохновению свыше, от простого знания хода событий, основанного на опыте естественного очищения организма, издавна практиковавшегося в иудейской среде посредством постов, диеты и т. д. (Зах. 8, 19). Однако некоторый элемент предвидения в словах Даниила все же присутствует: он был полностью уверен, что именно через десять дней очищение принесет вполне зримый результат.
...
По истечении же десяти дней лица их оказались красивее, и телом они были полнее всех тех отроков, которые питались царскими яствами. (Дан. 1, 15)
Таковы были «проблески предвидения», дарованные свыше отроку Даниилу за его верность заповедям Божьим! Заметим, что и остальные отроки, кроме Даниила и его трех товарищей, также были иудеями (ср. Дан. 1, 3–4, 6), однако они не соблюдали столь тщательно заповеди и потому не удостоились в дальнейшем ни откровений, ни особой миссии, порученной лишь истинно верным из их среды (Дан. 1, 19–20; 2, 48–49).
Конечно, кравчий был рад такому повороту событий, поскольку теперь роскошная царская пища, предназначенная отрокам, доставалась ему в обмен на овощи и воду (Дан. 1, 12–16). Даниил же с друзьями, пожертвовав пищей телесной, приобрели бесценные духовные дарования от Бога:
...
И даровал Бог четырем сим отрокам знание и разумение всякой книги и мудрости, а Даниилу еще даровал разуметь и всякие видения и сны. (Д ан. 1, 17)
В оригинале говорится, что все четверо получили особую способность מדע והשכל <мада́ вэ-ґаске́ль> – «познания и проникновения». В библейском смысле מדע <мада́> – это не только знание, но и способность интуитивного постижения, как бы восприятия предмета изнутри, во всей целости. В то же время השכל <ґаске́лъ>, «вникание», – это расположенность ума к детальному, «разнимающему» исследованию. Таким образом, и здесь имеется в виду идеальное сочетание познания синтезирующего с анализирующим. Притом сказано: בכל <бэ-холъ> – «в каждой» книге и мудрости (или: «во всех» книгах и премудростях), т. е. не было ни одного сформулированного, ясно изложенного (как бы «записанного в книге») учения, в котором не могли бы разобраться отроки. Точно так же не было и ни одной науки (חכמה <хохма́> – «премудрость»), в которой бы они не преуспевали. О Данииле тоже сказано, что он הבין בכל <ґэвин бэ-холь> – «разумел все» видения и сны. Значит, не было никакого открывающегося людям (ему ли самому или другим) через видение или сон духовного явления, которое он не мог бы успешно исследовать и понять: мы уже упоминали, что глагол בין <бин> означает «выстраивать» что-либо в мысленной сфере, в данном же случае – переводить с языка образного, свойственного видению и сну, на язык рациональный. Именно это мы и наблюдаем во всей пророческой деятельности Даниила, независимо от того, идет ли речь о чужих сновидениях (Навуходоносора – гл. 2 и 4), о собственных пророческих видениях (гл. 7–12) или о необычных явлениях, показанных многим людям (гл. 5 – «надпись на стене»).
Следует также подчеркнуть разницу между «видениями» и «снами» (Дан. 1, 17). Слово חזון <хазо́н> означает «прозираемое», «провидимое» – от глагола חזה <хаза́>, имеющего в отличие от ראה <раа́>, «видеть», более возвышенный смысл (своего рода «высокий штиль»). Так, в древние времена в Израиле глагол חזה <хаза́> — «прозревать», «взирать» – употреблялся по отношению к пророку, проникающему внутренним взором в духовный мир, в грядущее и в недоступную для обычных людей суть событий (Числ. 24, 4 и 16; Ис. 2, 1; Иез. 12, 27; 13, 16). Видение, חזון <хазо́н>, может являться пророку как во сне (Дан. 7, 1), так и наяву (Дан. 9, 20–22), притом в последнем случае – в ином состоянии, нежели в снах (חלמות <халомо́т> – Дан. 1, 17), нередко имея более яркий и ясный характер.
Вероятно, описанные дарования отроки получили свыше уже в течение десяти «испытательных» дней, потому что далее (ст. 18–19) говорится, что сразу после этого, представ пред царем, они обнаружили разительные отличия от прочих отроков во всех познаниях и способностях.
...
… И стали они служить пред царем. (Дан. 1, 19)
Буквально ויעמדו <ва-йаамду́> – «и остались стоять» пред царем, т. е. были приближены к нему в качестве советников-царедворцев.
...
И во всяком деле мудрого уразумения, о чем ни спрашивал их царь, он находил их в десять раз выше всех тайноведцев и волхвов, какие были во всем царстве его. (Дан. 1, 20)
Здесь мы находим еще одно выражение, свидетельствующее об особой мудрости отроков: דבר חכמת בינה <дэва́р хохма́т бина́> – буквально «слово [или: „дело"] мудрости исследующей»; речь идет о решении, основанном как на мгновенном, интуитивном постижении проблемы (хохма), так и на ее рациональном осмыслении (бина).
«В десять раз выше» – так переведено выражение עשר ידות על <эсе́р йадо́т аль> – буквально «десятью руками выше». Оно имеет глубокий смысл. Прежде всего, у перечисленных четверых отроков – восемь рук. Чьи же еще две руки? Поддерживающего их Всевышнего! —
...
Руки Твои сотворили меня и устроили меня… (Пс. 118, 73)
Кроме того, на руке – 5 пальцев, а на 10 руках – 50. Число 50 означает в Писании цель и завершение, полноту различных начинаний: таков 50-й день после Пасхи – праздник первых плодов, физических и духовных; такова Пятидесятница – день Синайского откровения (Лев. 23, 15–16); таков и 50-й, юбилейный, год, когда восстанавливаются все права жителей земли и каждый «возвращается во владение свое» (Лев. 25, 10). Потому выражение «в десять раз выше» – можно понимать и как намек на постоянное достижение цели иудейскими отроками-мудрецами во всем, к чему, советуясь с ними, стремился царь. К этому не были способны его вавилонские советники, называемые здесь חרטמים <хартуми́м> — «высекатели» (видимо, законов на каменных стелах – вспомним знаменитую базальтовую стелу с законами вавилонского царя Хаммурапи-Амрафела) и אשפים <ашафи́м> – «гадатели», «заклинатели» (от глагола אשף <аша́ф> – «нашептывать»; очевидно, то же корневое сочетание согласных «ш-п», что и в русском «шептать»). Из этих названий видно, что мудрецы делились на «интеллектуалов» и «мистиков» – соответственно законодателей и магов, имевших общение с духами. Иудейские же отроки имели большое преимущество пред всеми ними, ибо сочетали светлый ум с особыми духовными способностями, даруемыми свыше, а не исходящими от темных сил.
Заключительные слова главы —
...
И был там Даниил до первого года царя Кира. (Дан. 1, 21)
– служат одновременно и введением к последующему повествованию о деятельности пророка в Вавилоне, где он пребывал до перенесения столицы в Сузы после мидо-персидского завоевания (Дан. 8, 2).
Лекция 2 Истукан Всемирной Истории. Оплот зла, низверженный «не руками»
С началом второй главы повествование сразу переходит от исторических событий к описанию явлений духовных, первыми из которых стали сон Навуходоносора и его истолкование Даниилом:
...
Во второй год царствования Навуходоносора снились Навуходоносору сны. (Дан. 2, 1)
Буквально понять сказанное о «втором годе» мы не можем хотя бы потому, что Иерусалим был разрушен, как мы помним, ранее, в третий год царствования Навуходоносора (Дан. 1, 1); еще три года находились в Вавилоне отроки, прежде чем были возвышены царем (Дан. 1, 5). Большинство комментаторов сходятся на том, что имеется в виду «второй год» не от воцарения Навуходоносора над Вавилоном, а от разрушения Иерусалима. Дело в том, что в оригинале говорится о втором годе «от царствования», или «от воцарения», — למלכות <ле-мальху́т>, что может относиться к воцарению Навуходоносора над Святой землей после завоевания Иерусалима (II Пар. 36, 20). А если так, то события, описанные во второй главе, предшествуют изложенному в Дан. 1, 18, и тогда становится понятным упоминание о «видениях и снах», уже истолкованных к тому времени Даниилом, и о том, что Навуходоносор сделал иудейских юношей своими советниками (ср. Дан. 1, 20 и 2, 49).
О последствиях снов, увиденных царем, далее сказано:
...
… И возмутился дух его, и сон удалился от него. (Дан. 2, 1)
«Сны», חלמות <халомо́т>, упомянуты во множественном числе. Это значит, что разные части сновидения прерывались краткими пробуждениями, – видимо, для лучшего запоминания. То же происходило и со снами египетского фараона (Быт. 41, 1–8), о котором сказано, что «утром смутился дух его». Глагол התפעם <ґит-паэ́м>, переведенный как «смутиться», имеет значения «поражать», «ударять», «повторяться несколько раз». Возможно, приведенное выражение указывает на учащенное сердцебиение проснувшегося после необычайного сна. А вот слова, переведенные как «сон удалился от него» — ושנתו נהיתה עליו <у-шнато́ ниґ\'йета́ ала́в>, — требуют скорее противоположного понимания: «… и сон его пребывал над ним [или: „с ним"]», т. е. царь не мог отделаться от ярких образов, связанных с этим сном.
Возникает вопрос: почему же Бог послал столь важный по значению пророческий сон языческому царю? Ответов может быть несколько. Прежде всего, сон остался бы необъясненным, если бы при дворе не присутствовал Даниил. Значит, его приближение к царской особе было приурочено по времени к пророческим снам Навуходоносора, дабы Даниил сумел истолковать их во славу Божию. Из этого вытекает второе предназначение сна – обратить царя, а посредством него и все царство, в истинную веру (Дан. 3, 28–33; 4, 31–34). Однако, в отличие от фараона, которому истолковал сны Иосиф (ср. Быт. 41, 38–39), Навуходоносор не сразу обратился к Господу и еще упорствовал в своем язычестве (Дан. 3, 1–5). Наконец, третье, и, возможно, основное предназначение данного сновидения – оставить векам и народам яснейшее и неоспоримое свидетельство промысла Божьего, ибо пророческое значение царского сна распространяется на события вплоть до завершения истории (Дан. 2, 44) и исполняется последовательно во всех деталях вот уже 2500 лет. А для этого, кажется, нет лучшего пути, нежели ниспослание сна великому царю, с тем чтобы его истолковал великий пророк.
...
И велел царь созвать тайноведцев, и гадателей, и чародеев, и халдеев, чтобы они рассказали царю сновидения его. Они пришли и стали перед царем. (Дан. 2, 2)
Кроме двух разрядов тайноведцев, названных в Дан. 1, 20, здесь упомянуты еще два.
Первый разряд – это מכשפים <мэхашфи́м>, «чародеи», непосредственно направляемые злыми духами. О подобного рода магах в Торе имеется следующего рода предписание:
...
Ворожеи не оставляй в живых. (Исх. 22, 18)
Пребывание таких чародеев в среде Божьего народа строго запрещено (Втор. 18, 10). У язычников же они пользовались особым почетом и обязательно находились в свите монархов.
Второй разряд – כשדים <касди́м>, «халдеи». Как мы уже упоминали, это семитский народ, первоначально отличный от вавилонян и живший к югу от них, но впоследствии ассимилированный ими. Очевидно, у этого народа были особо развиты определенные виды магии и гадания, поэтому название народа перешло на корпорацию кудесников, передававших колдовские знания из рода в род. Обратим внимание на то, что уже в этом стихе ко всем собравшимся предъявляется требование не только истолковать сновидение, но и поведать царю его содержание. О том же говорит и следующий стих:
...
И сказал им царь: сон снился мне, и тревожится дух мой; желаю знать этот сон. (Дан. 2, 3)
В оригинале оттенок мысли иной: дух царя тревожится (то же слово в стихе 1 переводится как «возмутился»), «чтобы познать» (לדעת <лада́ат>) этот сон. То есть его дух (רוח <ру́ах>) как бы бьется, стучится в закрытую дверь духовного мира (глагол התפעם <ґитпаэ́м> – см. выше), ибо знает, что сон имеет очень важное значение.
… Согласно библейскому учению о духовно-душевном устройстве личности, רוח <ру́ах>, «дух», занимает среднее положение между נשמה <нешама́> – бессмертной высшей душой человека (см. Прит. 20, 27: «„нешама"… испытывает все глубины сердца») и נפש <нэ́феш> – душой, оживляющей тело (см. Лев. 17, 11: «душа [нэ-феш] тела в крови»). Таким образом, רוח <ру́ах> посредствует между высшим, духовным, миром и низшим, вещественным. Вот почему именно «руах» «стучится, чтобы познать» показанные, но не разъясненные ему во сне духовные тайны.
На просьбу всех вызванных гадателей рассказать содержание сна (ст. 4) Навуходоносор отвечает, что знание сна (арамейское מלתא <мильта́> означает «слово», в данном случае – способность рационально изложить свой сон) «отступило» от него (начиная с Дан. 2, 4 и до конца 7-й главы повествование ведется по-арамейски). Испытывая своих мудрецов, царь требует, чтобы они, пользуясь своими необычайными способностями, изложили ему и содержание, и смысл сна, угрожая в противном случае казнить их и разрушить их дома, т. е. истребить их семейства (Дан. 2, 4–9). Чародеи, после долгих споров и возражений царю, признались, что
...
…Нет на земле человека, который мог бы открыть это дело царю… (Дан. 2, 10)
Ведь ни один царь еще не требовал такого от своих мудрецов! Подобное предприятие, по словам вавилонских тайноведцев, доступно лишь для «богов, которых обитание не с плотью» (ст. 11). Эти «боги» (по-арамейски אלהין <элаґи́н>) – высшие духи, не отягощенные телесной жизнью (которая традиционно рассматривалась как некая «завеса», скрывающая тайны духовного мира; ср. Евр. 10, 20) и поэтому проникающие во все скрытое. Смертным же это, мол, недоступно. Такое признание языческих духовных авторитетов в своей слабости разительно контрастирует с дальнейшей деятельностью Даниила как пророка, посланного истинным Богом и проявляющего удивительную духовную силу в пересказе и истолковании данного сна (Дан. 2, 26–28).
… Вернемся к стиху 4: почему отсюда и до конца 7-й главы текст не древнееврейский, а арамейский? Арамейский был вторым государственным языком (наряду с аккадским) в последний период существования Ассирийского царства, а затем – в Вавилонии. Он стал главным общеимперским языком и в Мидо-Персидском царстве. Представляется исторически достоверным, что Даниил, занятый государственными делами как в Вавилоне, так впоследствии и в Сузах (см. 8, 27), где делопроизводство велось на арамейском языке, пользовался в те годы привычным, повседневным арамейским и при написании данных глав своей книги. Первая же ее глава (и первые стихи второй), написанные в ранние годы, как и заключительные главы, изложенные в старости, записаны на отечественном языке пророка – иврите…
Итак, выслушав признание мудрецов в их духовном бессилии, Навуходоносор
...
Рассвирепел… и приказал истребить всех мудрецов Вавилонских. (Дан. 2, 12)
А ведь в число мудрецов входили и Даниил с его тремя товарищами! И вот, упросив царя дать ему время на разгадку сна – его содержания и смысла (Дан. 2, 13–16), Даниил вместе с товарищами молит Бога открыть тайну царского сна:
...
И тогда открыта была тайна Даниилу в ночном видении. (Дан. 2, 19)
Здесь употреблено арамейское слово חזוה <хезва́> – «[пророческое] видение», однокоренное с древнееврейским חזון <хазо́н> и восходящее все к тому же глаголу «высокого штиля» חזה <хаза́> — «созерцать». Следовательно, мы можем предполагать, что Бог во сне повторил для Даниила царский сон во всех деталях, притом подробно разъяснив его значение. Это подтверждается также благодарственной молитвой Даниила:
...
… И Даниил благословил Бога небесного.
И сказал Даниил: да будет благословенно имя Господа от века и до века! ибо у Него мудрость и сила;
Он изменяет времена и лета… (Дан. 2, 19–21)
Уже благословение Богу «от века и до века» (арамейское слово עלמא <альма́> соответствует древнееврейскому עולם <ола́м> – «век», «вечность») говорит о промысле Божьем, сопровождающем всю историю человечества («сей век») и переходящем в «век будущий». Кроме того, о характере сновидения Даниила свидетельствуют его слова о том, что Бог «изменяет времена и лета».
Арамейское слово עדן <ида́н> означает «год» или «определенный срок» (в смысле длительности), а זמן <зэма́н> – «время наступления какого-либо события». Таким образом, Даниил узрел во сне изменение времен, различные эры человеческой истории (עדניא <ида-найа́>) и моменты катастроф и смен великих империй (זמניא <зи-манайа́>).
Далее о Боге Даниил сообщает следующее:
...
… Низлагает царей и поставляет царей; дает мудрость мудрым и разумение разумным. (Дан. 2, 21)
Следовательно, в сновидении ему были показаны различные царства и царствования, их крушение («низлагает») и восхождение («поставляет»). Следует особо отметить, что слово מלכין <мальхи́н> означает не только «цари», но и «царства» (ср. Дан. 7, 3–8, где речь идет о четырех «царствах»-империях, и стих 17, где они именуются מלכין <мальхи́н>, в Синодальном переводе – «цари»). Полученные им мудрость и разум (см. выше о разнице между חכמה <хохма́> и בינה <бина́> – здесь эти слова в арамейском варианте) Даниил приписывает не себе, а Богу, восхваляя Дарующего познания. Заметим, что мудрость от Бога дается только тем, кто уже мудр, а разум – тем, кто разумен, т. е. способен воспринять даруемое. Об этом же говорит царь Соломон в Притчах:
...
… Послушает мудрый – и умножит познания, и разумный найдет мудрые советы!.. (Прит. 1, 5)
Это означает, что всякое познание ниспосылается Богом человеку в той мере, в какой может быть усвоено. А поскольку мудрость – высшая степень познания, то она дается лишь тому, кто уже мудр.
И Даниил продолжает перечислять благодеяния Всевышнего:
...
… Он открывает глубокое и сокровенное, знает, что во мраке, и свет обитает с Ним. (Дан. 2, 22)
Само арамейское слово גלא <гале́>, «открывает» (соответствует др.-евр. גלה <гала́>, родственному русскому «оголять»), указывает на то, что Даниилу были открыты во сне тайны (מסתרתא <мэсатрата́>; ср. греч. μυστηριον <мюстэ́рион>, «мистерия», – слово, восходящее к древнееврейско-финикийскому מסתר <миста́р> — «тайное», «скрытое») будущих царств, их исторической последовательности. Бог делает эти тайны явными, проливая на них свет посредством пророчества, ибо «свет обитает с Ним».
Об этом же говорит Давид в одном из псалмов:
...
… Ибо у Тебя источник жизни; во свете Твоем мы узрим свет. (Пс. 35, 10)
Свет откровения человек может узреть (т. е. дух его может «прозреть», «пробудиться» для восприятия духовных реалий) только в том случае, если свет Божий изольется на него. Этот свет жизни (Иоан. 8, 12), иначе называемый Словом, изначально обитал в Боге и с Богом как Его неотъемлемое свойство, чрез него был создан мир (Иоан. 1, 3–4), он сопровождает и просвещает каждого человека с его рождения (Иоан. 1, 9), но подавляющее большинство людей не чувствуют его, не воспринимают и даже не ведают о нем. Он становится доступен восприятию лишь тех, в ком пробудился внутренний свет духовного познания (Лук. 11, 35). Для ощутившего же в себе его присутствие становится «светло так, как бы светильник окружал тебя сиянием» (Лук. 11, 36). Особенно это относится к людям, восстановившим непосредственное общение с Богом, т. е. к пророкам, к числу которых принадлежал Даниил.
И вот он завершает восхваление такими словами:
...
Славлю и величаю Тебя, Боже отцов моих, что Ты даровал мне мудрость и силу и открыл мне то, о чем мы молили Тебя; ибо Ты открыл нам дело царя. (Дан. 2, 23)
Обратим внимание на словосочетание «мудрость и силу»: кроме мудрости, для адекватного восприятия пророческого видения необходима и внутренняя сила, ибо видение порой бывает поразительным по своему воздействию и даже отражается на здоровье пророка (Дан. 8, 17–18; 8, 27; 10, 9–10 и 16–18). Приведенный стих подчеркивает и скромность Даниила: хотя сновидение было послано именно ему, но – в ответ на его общую молитву с друзьями (Дан. 2, 17–19), поэтому он и говорит: «О чем мы молили… Ты открыл нам…» – а не «я» и «мне»!
После этого Даниил был допущен к царю (Дан. 2, 24–25) и в ответ на вопрос о возможности пересказа сна и его истолкования (Дан. 2, 26) отвечал:
...
… Тайны, о которой царь спрашивает, не могут открыть царю ни мудрецы, ни обаятели, ни тайноведцы, ни гадатели. (Дан. 2, 27)
Помимо уже упоминавшихся категорий вавилонских тайноведцев, здесь приведены еще две: חכימין <хакими́н>, «мудрецы» (слово в разъяснении не нуждается; во всяком случае, оно ничего не говорит о связи с темными духами), и גזו־ין <газри́н>, «рассекатели» или «постановители», – это гадатели, которые для принятия важных решений рассекают животных и изучают их внутренности. Подчеркнув перед царем бессилие всех видов языческих тайноведцев, Даниил приступает к основному – проповеди о славе единого Бога. В этом он подражает Иосифу, также начавшему в свое время истолкование фараоновых снов с величания Бога (Быт. 41, ст. 16, 25, 28 и 32) и достигшему своей цели: фараон уверовал, что устами Иосифа с ним говорит истинный Бог (Быт. 41, 38–39; ср. с результатом выступления Даниила – Дан. 2, 47):
...
Но есть на небесах Бог, открывающий тайны; и Он открыл царю Навуходоносору, что будет в последние дни… (Дан. 2, 28)
Противопоставляя всемогущество Всевышнего слабости и ограниченности языческих жрецов, Даниил привлекает внимание царя к тому удивительному факту, что Всевышний соблаговолил через сновидение обратиться лично к Навуходоносору и открыть ему великие тайны. Этим пророк пытается пробудить в сердце царя не только осознание величия Создателя, но и чувство благодарности к Нему, ответную любовь к Богу, удостоившему царя такой чести, и понимание того, что призыв Божий послан в ожидании ответного обращения к Нему, покаяния и молитвы.
Выражение באחרית יומיא <ба-ахари́т йома́йа> (в Синодальном переводе – «в последние дни») означает «в будущие дни [или: „годы"]», «впоследствии». Ведь данное пророчество описывает огромный период истории: от Вавилонского царства до конца времен.
Затем Даниил объясняет царю причину, по которой тому было послано пророческое сновидение:
...
… Сон твой и видения главы твоей на ложе твоем были такие: Ты, царь, на ложе твоем думал о том, что будет после сего, и Открывающий тайны показал тебе то, что будет. (Дан. 2, 28–29)
Упомянув о переходе царя от напряженных размышлений относительно будущих времен, как бы от его невольного «вопроса к Богу» – к самому сну, Даниил подчеркивает, что Творец ответил Навуходоносору на вопрос, хотя и не заданный Ему впрямую. В этом – еще одно указание царю на возможность его обращения ко Всемогущему и диалога с Ним…
...
А мне тайна сия открыта не потому, чтобы я был мудрее всех живущих, но для того, чтобы открыто было царю разумение и чтобы ты узнал помышления сердца твоего. (Дан. 2, 30)
Вновь, подобно Иосифу (Быт. 41, 16), «отходя в тень» со своей человеческой мудростью и проявляя присущую ему скромность, Даниил «дает место» славе Божьей и потенциальному диалогу Его с царем – пока одностороннему, сводящемуся к монологу Всевышнего.
Знаменательны заключительные слова стиха: «… чтобы ты узнал помышления сердца твоего», по-арамейски: ורעיוני לבבך תנדע <вэ-районэ́й ливева́х тинда́> – «и размышления твоего сердца [в смысле: разума – ср. Еккл. 1, 13] ты узнаешь». В этих словах заключен глубокий смысл: «сердце» (а оно служит обителью высшего «я» – «нешамы»; см. Прит. 20, 27) знает гораздо больше, чем низшее «я» – плотский ум (Кол. 2, 18), которому надлежит еще «узнать помышления сердца». Бог как бы уже «вложил в сердце» царя смысл показанного во сне, но подобно тому как «плотский ум» Навуходоносора забыл содержание сна, так утратил он и его истолкование.
...
Тебе, царь, было такое видение: вот какой-то большой истукан; огромный был этот истукан, в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его. (Дан. 2, 31)
Гигантский истукан представляет совокупность великих земных царств, начиная с Вавилонии (ст. 38). Словами «какой-то» переведено арамейское חד <хад> – «один», «единый». По своей бесчеловечности, жестокости и склонности к тирании все эти царства образуют некое единство. Мировая история, воплощенная в сменяющихся государственных структурах, представляет собой как бы צלם <цэле́м> – «статую», «истукан», «идола». Она бездушна и лишь внешне походит на человека. Истукан – «большой», «огромный», ибо он подавляет, унижает, угнетает отдельную личность, безмерно возвышаясь над ней. «Чрезвычайный блеск» истукана символизирует славу и роскошь великих империй. Словом «чрезвычайный» передано арамейское יתיר <йати́р> – «избыточествующий», «излишний». Роскошь правящих классов, зачастую излишняя и ненужная, создается путем порабощения простого народа. А в общем и целом он דחיל <дэхи́ль> – «устрашающий», ибо крайне грозен и опасен для человеческой жизни: в древности – для жизни отдельных людей, которых постоянно порабощали и убивали, а в последнее время – уже для существования всего человечества (ибо в наши дни именно государственные структуры обладают оружием массового уничтожения). Ни стихийные бедствия, ни дикие звери, ни бытовая вражда не унесли за всю историю и малой доли того количества жизней, которое было возложено на алтари тиранической государственности посредством войн, массовых избиений, казней и т. п.
...
У этого истукана голова была из чистого золота… (Дан. 2, 32)
Объясняя царю значение сна, Даниил толкует его следующим образом:
...
Ты, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу;
И всех сынов человеческих, где бы они ни жили, зверей земных и птиц небесных Он отдал в твои руки и поставил тебя владыкою над всеми ими. Ты – эта золотая голова! (Дан. 2, 37–38)
Вновь указывая на то, что власть получена Навуходоносором от Бога, Даниил утверждает при этом и некую всеобщую истину: не может быть власти, не допущенной Всевышним (ср.: «…Он… низлагает царей и поставляет царей» – Дан. 2, 21). Вспомним известное высказывание на этот счет апостола:
...
… Ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. (Римл. 13, 1)
Другое дело, оказываются ли впоследствии те или иные власти достойны своей высокой миссии, сохраняют ли они нравственную высоту во вверенной им должности? Увы, это случается нечасто:
...
… Превосходство же страны в целом есть царь, заботящийся о стране. (Еккл. 5, 8)
Правитель должен ясно осознавать и постоянно помнить, что «царство, власть, силу и славу» он временно и частично получил от Того, Кому они принадлежат навсегда и во всей полноте:
...
… Ибо Твои есть Царство, и сила, и слава во веки… (Матф. 6, 13)
Навуходоносор назван מלך מלכיא <ме́лех мальхайа́> – «царь царей»; а ведь этот титул по праву принадлежит одному лишь Богу (Откр. 19, 16). По отношению же к Навуходоносору такое именование верно лишь временно и отчасти – в том только смысле, что он покорил множество царств и присвоил себе прерогативы их бывших царей (Иез. 25, 11; 26, 7).
Сказано также, что Бог отдал в руки Навуходоносора «всех сынов человеческих, где бы они ни жили» (Дан. 2, 38). Такое утверждение выглядело бы неверным (ведь Навуходоносор не властвовал над Индией, Китаем, Америкой и т. д.), если бы… перевод был точным! На самом же деле выражение ובכל־די דארין <у-вэ-холь-ди дари́н> следовало бы перевести как «и повсюду, где обитают», а слова יהב בידך <йеґа́в би-дэх> – как «которых Он отдал в твою руку». Смысл получается такой: «… и повсюду, где обитают сыны человека, животные, [которых] Он сотворил, и птицы небесные, [которых] Он отдал в твою руку, – над всеми ими Он дал тебе власть.» Так что здесь не говорится, будто Навуходоносор правил всем человечеством. Смысл сказанного в том, что подчеркивается ответственность царя перед Богом за все вверенные его власти живые существа – не только за людей, но также за животных и птиц! Ибо с самого начала своего обитания на земле человек нес ответственность за чистоту биосферы и сохранение видов животных (Быт. 1, 26–28; 9, 2–4). Первым исторически известным языческим властелином, царем, целиком осознавшим эту ответственность, был древнеиндийский царь Ашока из династии Маурьев (III век до н. э.): он построил ветеринарные больницы и запретил мучить и напрасно убивать животных. Однако мы видим, что еще за 300 лет до него Господь требует от Навуходоносора особой заботы о животном мире. Что же касается праведных из числа израильско-иудейских царей, они всегда были милосердны к «братьям нашим меньшим», соблюдая заповеди Торы о бережном отношении к животным (Быт. 9, 4; Исх. 23, 4–5; Лев. 25, 7; 22, 24 и др.).
И далее Даниил завершает толкование первого «фрагмента» сна: «…ты – эта золотая голова!» Почему именно Вавилонское царство, чья мощь олицетворялась во дни Даниила самым великим царем этого народа – Навуходоносором, представлено головой истукана? В Междуречье, начиная с древнейших государств Шумера и Аккада и, преемственно, завершая Ассирией и Вавилонией, впервые в истории получили глубокое развитие все «умственные» занятия, все науки: математика, астрология, анатомия, психология и др. Мало того, после всемирного потопа именно в Шумере (др.-евр. שנער <Шин׳а́р>, в Синодальном переводе – «Сенаар»; см. Быт. 11, 2) вновь зародилась цивилизация, и тогда Месопотамия «возглавила» всю культурную деятельность человечества. По этим причинам Вавилония – преемница Шумера – и представлена головой истукана. Но есть и еще одна, не менее важная, тому причина.
Дело в том, что первоначальным замыслом Божьим после изведения Им Израиля из Египта было создание особого, теократического, «царства священников и народа святого» (Исх. 19, 5–6). Это царство было призвано живым примером убеждать все народы в великих преимуществах жизни по Торе и постепенно присоединять их к себе, распространяя все шире Царство Божье (Исх. 15, 17–18; Пс. 45, 7–11; 65, 4 и 7–8). Надежды на осуществление этой земной «проекции» Царства Божьего особенно близки были к осуществлению в годы благочестивого и блестящего правления Давида и Соломона (Пс. 71, ст. 1, 8–12, 19).
Однако после отступления царей и большей части народа от Торы, после разделения единого Израильского царства на две части по смерти Соломона и по мере умножения беззакония в обоих вновь образовавшихся государствах – Израиле и Иудее (IV Цар. 17, ст. 9, 18, 23; 21, 11–15) надежда на утверждение Царства Божьего на всей земле посредством праведности израильтян становилась все более эфемерной. Тогда-то и возник иной исторический замысел Самого Создателя: подвергнуть народ Израиля, а одновременно и все языческие народы, тяжелым испытаниям, наказаниям и вразумлениям посредством сменяющих друг друга четырех великих языческих империй, которые должны будут объединять народы, как бы временно и частично исполняя роль первоначально избранного царства Израиля (Пс. 88, 21–28).
Эти четыре империи представлены в Дан. 2 в виде частей тела истукана, а в Дан. 7 – в виде страшных животных. И лишь после того как все народы изопьют до дна чашу наказаний и вразумлений Господних (Иер. 25, 14–31), после окончания власти «звериных царств», наступит царство человеческое, во главе с Сыном Человеческим – потомком царя Давида, который восстановит истинную веру, милосердие и братство на всей земле (Дан. 7, 13–14 и 27; Деян. 1, 6–8; 2, 30; 3, 20)…
Первым из четырех «звериных» царств, т. е. всемирных империй, исторически возникших после тяжелейших отступлений от Господа царств Израиля и Иуды, явилась Вавилонская империя, высочайшего рассвета достигшая именно во дни Навуходоносора. Посему Вавилония и названа «головой».
Но почему именно «золотой»? В Дан. 2, 32 сказано: «… голова была из чистого золота…» – в оригинале דהב טב <дэґа́в тав> — «золото хорошее» (ср. Быт. 2, 12: «… и золото той земли хорошее.»). «Золотой состав» – образ не только богатства и роскоши, в чем Вавилония превосходила все последующие империи, но и особой умственной одаренности, ведь золотой была именно голова (ср. русское идиоматическое выражение «золотая голова»). О первенствующем значении Междуречья в развитии наук и искусств мы уже говорили.
Исследователи Книги Даниила не раз обращали внимание на сходство содержания главы 2 с мифологическими представлениями ряда народов о сменяющих друг друга «веках» истории: «золотом», «серебряном», «медном» и «железном». Такие воззрения характерны для преданий весьма широкого географического ареала – от Древней Индии до Древней Греции и средневековой Скандинавии. В русских народных сказках тоже есть отголоски представлений о «царствах золотом, серебряном, медном». На основании таких параллелей некоторые библейские критики сделали вывод о том, что данный сюжет у Даниила вторичен и заимствован из языческих мифологий. Однако следует заметить, что сравнительно-историческое литературоведение не прослеживает подобных сюжетов в произведениях, предшествующих по древности Книге Даниила, на основании чего можно предположить, что Даниилов сюжет о «четырех царствах» (получивший, по-видимому, широчайшее распространение в многонациональной империи Навуходоносора, имевшего вообще обыкновение разглашать случившееся с ним по всему царству на всех языках, – ср. Дан. 3, 29 и 33) был воспринят и впоследствии мифологизирован различными народами, религиями и культурами.
… Продолжая изложение царского сна, Даниил описывает истукана далее:
...
… Грудь его и руки его – из серебра… (Дан. 2, 32)
Комментируя этот «фрагмент» видения, пророк утверждает:
...
После тебя восстанет другое царство, ниже твоего… (Дан. 2,39)
Следующее царство возникнет сразу за Вавилонским: בתרך <батра́х> – «вслед за тобой». Это Мидо-Персидская империя, сокрушившая под предводительством царя Кира Вавилон в 539 году до н. э. и сохранявшая владычество над огромной частью Земли («над 127 областями» – Есф. 1, 1) вплоть до побед над нею Александра Македонского в 334–331 годах до н. э. В начале образования мидо-персидского объединенного государства главенствующая роль принадлежала Мидии, затем она перешла к Персии. Вот почему в видении Навуходоносора это двуединое царство представлено двумя руками истукана и его грудью. Руки указывают на практическую деятельность мидо-персов, захвативших большие территории, нежели до них вавилоняне, и распространивших на эти земли свое глубоко продуманное, целесообразное административное устройство.
Но если так, то почему же о втором царстве сказано: «ниже твоего»? Словом «ниже» переведено арамейское ארעא <ара́>, что означает «земля», а также нечто «приземленное», «более низкое». Следовательно, речь идет о более «приземленном» характере Мидо-Персии по сравнению с Вавилонией. В каком же смысле? Дело в том, что духовная культура мидо-персов была почти целиком вторична по отношению к культуре Междуречья. Об этом свидетельствуют раскопки в Сузах, Персеполе (столице древнеиранских царей) и в других местах. Искусство Древнего Ирана коренилось в эламской культуре, которая, в свою очередь, восходила к месопотамской. Это относится к скульптуре (объемной и рельефной), архитектуре, живописи, глиптике и др. Основы наук (прежде всего математики и астрономии/астрологии) тоже были заимствованы из Ассиро-Вавилонии. Даже сама письменность – клинопись, правда, приспособленная к индоевропейскому, иранскому «авестийскому» языку, – была взята в готовом виде из Междуречья. То же относится к первым образцам древнеиранской литературы, насыщенной мифологическими образами и пользовавшейся художественными средствами, заимствованными из литературно-религиозных источников Месопотамии. Правда, как раз в этой сфере иранцам принадлежит заслуга вполне оригинального творчества. Это относится к их древней религии в ее двух основных формах: предзороастрийской («дэвовской») и зороастрийской; догматика и философия последней были сформулированы великим религиозным реформатором Заратустрой. Учение зороастризма основано на дуалистических представлениях о противоборствующих божественных существах – владыке света Ахура-Мазде и властелине тьмы Ангра-Майнью (многие черты этой веры оказались близки библейскому мировоззрению, и в этом – одна из причин благоволения мидо-персидских царей к иудеям – II Пар. 36, 23; Ездр. 1, 1–4). Заимствовав от «золотой головы» – Вавилонии – ее всемирно знаменитую мудрость, персидские цари гораздо большее, чем их месопотамские предшественники, значение придавали чувствам человека, его сердечным помышлениям (согласно учению зороастризма, чистота и благородство сердца являются основой «трех благ» истинного праведника: благой мысли, благого слова и благого дела – и ведут к спасению). «Очищение сердца», т. е. чувств, – важнейшее требование древнеиранской религии. Но впоследствии персы даже более, чем их предшественники, стали предаваться чувственным утехам и изнеженной роскоши (за что их в свое время осуждали эллинские философы и историки, противопоставляя их образу жизни трезвость и моральную стойкость греков; впрочем, спустя некоторое время и греки в немалой мере последовали примеру персов).
Примат у мидо-персов чувственного, «сердечного» восприятия над интеллектуальным – вот причина того, что их держава изображена в виде «груди» истукана, а их практичность, как сказано, отразилась в символике его «двух рук», означающих одновременно и национально-культурную двойственность самого царства. Кроме «более низкого», в культурном плане «вторичного» положения Древнего Ирана по отношению к Вавилонии, слово ארעא <ара́> , «земля» свидетельствует, как мы сказали, и о более «приземленном» характере их цивилизации, о более материальной направленности их забот, по сравнению с «парившими в облаках» мудрецами Вавилона, создававшими в своей стране особую атмосферу отвлеченной мудрости – «чистой» науки. Интересы же персов, согласно их религии, были направлены на создание основ «практики праведности» в повседневной жизни.
Остается, в связи со сказанным, ответить на вопрос: почему Вавилон изображен «золотым», а Мидо-Персия – «серебряной»? Арамейское слово דהב <дэґа́в>, «золото», – соответствует древнееврейскому זהב <заґа́в>, что восходит к корню זוב <зу́в> – «течь», «источать», а также «блестеть», «сверкать» (זו <зив> – «блеск»). Из Междуречья – «золотой головы» – ко всем народам текли знания, передавалась «мудрость» – совокупность наук Древнего Востока – во всем ее блеске.
Слово же כסף <кеса́ф> – по-арамейски «серебро», соответствующее древнееврейскому כסף <ке́сеф>, означает также «желание». «Грудь» (сердце) человека исполнено страстей, желаний и стремлений, и в свете этого понятно, почему Мидо-Персидское царство, «грудь истукана», – из серебра. Ненасытными желаниями все более обширных благ и изощренных наслаждений были проникнуты все чувства («грудь») и деяния («руки») персидских властителей, исключая самых первых из них – наиболее благочестивых (ср. Ис. 45, 1–4 с Есф. 1, 2–8; 2, 2–4).
Наконец, о «втором царстве» сказано, что оно תקום <таку́м> — «восстанет». Именно путем восстания мидо-персов и присоединившихся к ним народов против власти Вавилонии последняя была сокрушена и уступила место Мидо-Персидской империи.
… Продолжая описывать истукана, Даниил сказал:
...
… Чрево его и бедра его медные… (Дан. 2, 32)
Смысл этой части сна он изложил так:
...
… И еще третье царство, медное, которое будет владычествовать над всею землею. (Дан. 2, 39)
Третьей по счету среди всемирных империй стала империя Александра Македонского, которая после его смерти разделилась на четыре части (см. Дан. 7, 6; 8, 8). К «третьему царству» грамматически также относится глагол «восстанет», указывающий на власть в результате военного триумфа (победоносное завершение Александром Македонским греко-персидских войн).
Заметим, что слово אחרי <ахари́> – «иное», «другое», «отличное» – прилагается как ко второму, так и к третьему царствам. В обоих случаях смена великих империй сопровождалась и сменой культур, изменением их религиозно-идеологической подоплеки: мидо-персы были носителями совсем иной религии, чем вавилоняне, и несхожего с ними мировоззрения. То же, в неменьшей степени, следует сказать о греках в сравнении с мидо-персами.
Греческое царство символизируется «чревом и бедрами» истукана. Арамейское слово מעין <меайин>, соответствующее древнееврейскому מעה <меэ́>, означает «живот», «внутренности», «утроба». Наряду с высокой философией, оставшейся привилегией отдельных мыслителей, греческий народ сформировал наиболее материалистическое, в сравнении с предыдущими народами-властелинами, мировоззрение. Так, например, в отличие от иранцев-зороастрийцев, огромное значение придававших посмертному суду над человеческой душой и ее определением на жизнь блаженную или мучительную (рай и ад), греки были убеждены, что в загробном царстве Аида обитают лишь «тени» – слабые и жалкие подобия бывших земных жителей, и, независимо от совершенных при жизни дел, никто не может избежать этого скорбного, предназначенного всем смертным удела. Правда, в более позднюю эпоху, очевидно, под влиянием евреев, египтян и персов, греки стали помещать души особенно прославившихся героев в более светлые обители – на «Елисейские поля»; отдельные любимцы богов (например, Ганимед) даже получали бессмертие и возносились на Олимп; в самом безрадостном Аиде, наконец, существовали особые муки для некоторых тяжко провинившихся (Сизиф, Тантал). Но все это относится к весьма немногим мифическим персонажам. Для подавляющего же большинства «теней» единственным пристанищем навеки оставалось безрадостное подземное царство. Весь смысл, всю радость жизни греки (повторим: за исключением немногих философов и их адептов – пифагорейцев, учеников Сократа и Платона и т. п.) искали только и исключительно в земном существовании. Немудрено поэтому, что их царство изображается самыми, условно говоря, «материалистически окрашенными» частями тела – чревом и «бедрами»: арамейское ירכה <йарха́>, «бедро», и соответствующее ему древнееврейское ירך <йарэ́х> – это, в эвфимистическом употреблении, обозначение детородных органов (ср. Быт. 24, 2; 47, 29 – в Синодальном переводе «стегно»; в обоих случаях речь идет о клятве обрезанием как знаком завета с Богом – см. Быт. 17, 11). Именно гедонистическая жизнь, главная цель которой – гастрономические и сексуальные наслаждения, оставалась уделом народа, лишенного надежды на справедливость высших сил (греческие боги в целом безнравственны, их поступки часто немотивированны), на награду за праведность.
Почему третье царство названо «медным»? Медь дешевле серебра: как мы сказали, с точки зрения своих общепринятых этических учений, греки во многом уступали персам. Арамейское название меди — נחש <нэха́ш>, как и древнееврейское נחשת <нэхо́шет>, однозвучно слову נחש <наха́ш>, «змей». Учение злого духа, библейского «змия» (Быт. 3, 1–5), нашло наиболее благоприятную для себя почву в материалистической греческой идеологии, поскольку его призыв: «… вы будете как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3, 5) с радостью подхватывается теми, кто заботится лишь об удобствах и наслаждениях земной жизни, кто обращает всякое познание на одно лишь «угождение плоти». Именно под воздействием греческого мировоззрения возникло нечестивое стремление греко-сирийского царя-селевкида Антиоха Епифана (II век до н. э.) искоренить учение единобожия в Израиле, уничтожить источники библейского вероучения и насильно обратить иудеев в язычество (I Макк. 1, 44–61).
О третьем царстве сказано, что оно будет «владычествовать над всею землею» (Дан. 2, 39). Хотя владения империи Александра Македонского намного превзошли своей обширностью владения персов (к его царству относились, к примеру, юг Европы, северо-запад Индии и др.), однако о буквальном владычестве «над всею землею» говорить все же не приходится. Пророчество, несомненно, имеет в виду то огромное духовное влияние, которое эллинистическая цивилизация оказывала впоследствии на весь мир в течение тысяч лет – вплоть до наших дней. Приведем известное высказывание на этот счет профессора Тюбингенского университета Рюмвлина: «Все лучшее и важнейшее, чем может гордиться наша просвещенная современность, есть не более как наследие трех народов Древнего мира – евреев, греков и римлян».
… Продолжая описание сна об истукане, Даниил повествует:
...
… Голени его железные… (Дан. 2, 33)
Объясняя значение этой части видения, он говорит:
...
А четвертое царство будет крепко, как железо; ибо как железо разбивает и раздробляет все, так и оно, подобно всесокрушающему железу, будет раздроблять и сокрушать. (Дан. 2, 40)
Четвертое царство – Рим. Об этом царстве говорится, что оно תהוא <таґэвэ́> – «воссуществует», «будет», а не «восстанет». Могущество Римской империи сложилось постепенно, путем не только завоеваний, но и многочисленных политических интриг, и не было связано с прямым низвержением предыдущего, «третьего», царства – греческого, которое к тому времени давно раскололось на ряд эллинистических государств. Рим представлен двумя голенями истукана: культурно-экономические различия между Западом и Востоком империи привели в конце IV века н. э. к ее разделению на Восточную, со столицей в Византии, и Западную, возглавляемую собственно Римом. В дальнейшем религиозно-исторические пути этих двух «голеней» Рима окончательно разошлись: в Западной империи восторжествовал католицизм под властью римских пап, в Восточной – греческое православие (впоследствии, начиная с VII века н. э., огромные ее части были отторгнуты исламом).
«Голень» – по-арамейски שק <шак>, по-древнееврейски שוק <шок>. На обоих языках это слово является однокоренным с נשק <наша́к> – «управляться», «вооружаться», «объединяться». В Пс. 146, 10 это слово употреблено по отношению к пехоте (в сопоставлении с конницей). Именно знаменитые римские пехотинцы-легионеры создали своими завоевательными походами могущество Рима, доставили ему всемирную славу (видимо, недаром сам Апеннинский полуостров имеет форму сапога). Также и другие значения упомянутого глагола полностью воплотились в истории Рима: он обладал могучей, просуществовавшей более восьми веков системой управления, во многом унаследованной позднейшими европейскими (и не только) государствами («управляться»); образцовой, сильнейшей в мире армией («вооружаться»); унифицированными по всей империи идеологией, языком, экономикой, бытом и обычаями («объединяться»).
Четвертое царство – «железное». Недаром римские легионы, закованные в железо, получили прозвание «железных легионов». И «железная воля» Рима заставляла все покоренные народы веками преклоняться перед властью победителей. Арамейское слово פרזל <парзэ́ль>, соответствующее древнееврейскому ברזל <барзэ́ль> — «железо» (вероятно, отсюда название прочного металлического сплава – «бронза»), восходит к корню ברז< бара́з> или פרז <пара́з> — «пронзать», «колоть», а также «разрешать [тяжбы]», «разделять». Решительные поражения, наносимые римлянами своим противникам в боях (часто молниеносных), сочетались с любовью к законности и порядку («разрешение тяжб»), которая породила римскую юриспруденцию, получившую мировое признание и способствовавшую формированию позднейшего законодательства многих стран. Уже иудейский властитель Иуда Маккавей (II век до н. э.) обратился к римлянам за помощью против врагов – греко-сирийцев, и это обращение обсуждалось в римском Сенате (I Макк. 8, 1–18).
Итак, четвертое царство «будет крепко, как железо». Слово תקיפה <такифа́> означает «сильный», «могущественный», «настойчивый», а также «ожесточенный». Помимо поистине несокрушимой военной силы и железной власти, отличавших Рим от предыдущих царств, немалому числу его правителей-императоров, как и многим исполнителям их воли «на местах» – в покоренных странах, была свойственна особо изощренная жестокость. Вспомним императоров-садистов (Калигула, Нерон и др.), вспомним озлобленность и жестокость по отношению к населению Иудеи таких прокураторов, как Пилат, Феликс и Флор. Многие наиболее мучительные пытки и казни широко распространились именно в римскую эпоху (самая известная – распятие).
«… Ибо, как железо разбивает и раздробляет все.» – здесь употреблены формы арамейских глаголов דוק <дук>, «измельчать(ся)», и חשל <хаша́ль>, «раздроблять».
«… Так и оно. будет раздроблять». Основой политики Рима по отношению к завоеванным странам и народам было их «измельчение», «раздробление» на части и области, назначение для каждой вновь образованной административной единицы своих правителей. Так, земля Израилева при римском правлении была разделена на отдельные небольшие области: Иудею, Самарию, Галилею, Заиорданье, Десятиградие, Перею, Итурею, Идумею и др.
Еще одно свойство железа, здесь упоминаемое: железо действует по глаголу מרעע <мэраа́> – «сокрушает», «портит», «причиняет зло», «наносит вред», «уничтожает». Именно так поступала Римская империя со всеми, кто желал хоть в малой степени сохранить независимость от нее – духовную, политическую или экономическую.
Вспомним о том сокрушительном ударе, который Рим нанес Иудее в 70 году н. э., разрушив Иерусалим, о жесточайшем подавлении восстания Бар-Кохбы в 135 году н. э., а также о многочисленных попытках цезарей I – начала IV веков бесчеловечными способами уничтожить христианство, бросая верующих на съедение диким зверям или сжигая их заживо.
...
… Ноги его частью железные, частью глиняные. (Дан. 2, 33)
Далее Даниил переходит к подробностям и объяснениям:
...
А что ты видел ноги и пальцы на ногах частью из глины горшечной, а частью из железа, то будет царство разделенное… (Дан. 2, 41)
После официально провозглашенного в IV веке императором Константином (объявившим христианство сначала разрешенной, а потом и официальной религией Рима) разделения империи на Западную и Восточную началась история «двух ног» истукана, предсказанная Даниилом. Она привела к разделению «ног» на «десять пальцев, по пяти на каждой», т. е. к образованию в Европе и Азии отдельных обособленных частей бывшей Римской империи. Их история длится по сей день. Действительно, Западная империя географически и исторически разделялась на пять основных частей («пальцев»): это собственно Апеннинский полуостров (Италия), Германия, Галлия (Франция), Иберия (Испания и Португалия) и Британия. Точно так же и Восточная империя включала в себя пять составляющих: Грецию с Малой Азией, Сирию со Святой землей, Месопотамию, Египет и Берберию (средиземноморское побережье Северной Африки – бывшие владения Карфагена).
За многие века, прошедшие после разделения Римской империи на две части и последующего дробления этих частей на «пальцы», а последних – на отдельные национальные государства (в результате нашествий варваров, завоевательных походов ислама, крестовых походов, локальных и мировых войн и т. п.), было несколько попыток воссоздания, в том или ином виде, Римской империи. Временно возникали такие масштабные «подражания» ей, как Священная Римская империя, империя Наполеона, «Третий рейх» и др. Но все эти попытки заканчивались ничем, как и было предречено Даниилом относительно «пальцев» истукана:
...
… Они смешаются через семя человеческое, но не сольются одно с другим… (Дан. 2, 43)
Все усилия человеческие, даже предпринимаемые самыми могущественными и одаренными правителями, – ничто в сравнении с волей Божьей, и никогда ни в коей мере не могут ей противостоять:
...
Он обращает князей в ничто, делает чем-то пустым судей земли.
Едва они посажены, едва посеяны, едва укоренился в земле ствол их, и как только Он дохнул на них, они высохли, и вихрь унес их, как солому. (Ис. 40, 23–24)
А предсказание о том, что упомянутые части «раздробленного царства» (Дан. 2, 41) «смешаются через семя человеческое, но не сольются» исполнилось следующим образом. Почти всеобщее этническое смешение со времен Древнего Рима и до наших дней происходило и происходит на всей территории «десяти пальцев» истукана, о чем и написано: «…смешаются через семя человеческое…» И, однако, названные области не объединялись на сколько-нибудь долгий исторический срок, соизмеримый с длительностью существования любого из первых «четырех царств» – «головы», «груди», «чрева» и «голеней» истукана: они, как и предречено, друг с другом «не сливаются».
В чем же, по свидетельству пророка, причина невозможности их слияния и нового воссоздания «четвертого царства» – Римской империи? А в самом составе «пальцев»: ведь они «частью железные, частью глиняные» (Дан. 2, 33). Железо здесь, как объяснено выше, означает военно-политическую мощь Рима, подавлявшего любые сепаратистско-национальные движения и все народы «стригшего под одну гребенку». Что же в таком случае символизирует «глина»? Она упоминается в нескольких стихах (33–35, 41–43, 45), из которых целых три (ст. 41–43) специально посвящены описанию «разделенного» царства – «частью крепкого, частью хрупкого» (ст. 38 и 40). Заметим в связи с этим, что о Вавилоне говорится значительно лаконичнее, а предсказания об остальных двух царствах, Персии и Греции, вместились в один-единственный стих (ст. 39). Почему же «разделенному» царству уделено столько места? Если мы сравним между собой хронологические периоды существования всех упомянутых царств, то ясно увидим: первые четыре царства – от Вавилонии до Римской империи – даже в совокупности своей не просуществовали срока, отведенного «разделенному» царству. От Навуходоносора (VI век до н. э.) до разделения Римской империи (395 год н. э.) прошло около 900 лет, в то время как с IV века н. э. до наших дней – около 1700 лет! Это – одна из главных причин столь детального описания «разделенного царства».
Вернемся же к вопросу: что означает «глина»? Интересно, что в арамейском оригинале во всех перечисленных выше стихах употребляется слово חסף <хаса́ф> – «глиняный черепок», т. е. глина затвердевшая; а в стихах 1 и 43 сказано: חסף טינא <хаса́ф тина́> — «осколок [сосуда из] глины». Имеется в виду, таким образом, что черепки или осколки чего-то, составлявшего некогда единое целое, смешались с железом и составили ступни истукана.
Из «глины», согласно древнейшим преданиям Востока, были сотворены первые люди. Тело Адама, согласно Быт. 2, 7, было создано Богом из עפר מךהאדמה <афа́р мин ґ а-адама́> – «частиц [красной] земли», т. е. «глины» (символизирующей земной, материальный субстрат как таковой в совокупности его «частиц» – молекул). Телесный состав человека часто уподобляется в Писании глине:
...
… Господи, Ты – Отец наш; мы – глина, а Ты – образователь наш… (Ис. 64, 8)
В приведенном стихе Господь именуется двояко: Отцом – по отношению к духу человеческому, от Него «рожденному» (ср. Быт. 2, 7; Евр. 12, 9 – «Отец духов»); и «Образователем» – по отношению к телу («глине»; ср. также Ис. 29, 16; 45, 9; Иер. 18, 6; Иов. 10, 9 и др.).
Поэтому в пророчестве Даниила под «глиной» подразумевается начало личное, индивидуально-человеческое, противоположное обезличивающему «железу» – государственной тирании Рима.
Эта символическая «глина» составляла некогда («в Адаме» – I Кор. 15, 22 и 49) единство, но раскололась на отдельные национальные «личности» – «глиняные черепки», которые, войдя в смешение с общеримским «железом» (сохранившейся государственной идеей, юриспруденцией, воспоминаниями об общем историческом прошлом и т. п.), оказались включенными в состав «пальцев истукана». Итак, «железный монолит» его голеней ослаблен в пальцах сильной примесью чисто человеческого, индивидуально-личностного начала, склоняющего нации и государства к сепаратизму. Откуда же взялась эта «глиняная составляющая», чему обязана она своим существованием? Без всякого сомнения – в первую очередь христианской этике, подчеркивающей ценность человеческой личности, ее индивидуальную ответственность перед судом Божьим. Это нравственное учение противостоит тираническому принуждению, рабовладельческой морали и коллективной ответственности, культивируемым «римской составляющей» того самого «разделенного царства», которое дожило до наших дней.
Обратим внимание на то, что хотя «осколки глиняного сосуда» – это застывшие, в духовном смысле «безжизненные», черепки, их «глиняная», т. е. выпестованная христианским самосознанием индивидуально-человеческая, внутренняя, природа никак не может «слиться», примириться с антигуманной сущностью «железной империи» (хотя попыток принудить «глину» к «растворению» в «железе» было предостаточно: ярчайший тому пример – «Третий рейх» как чудовищный эксперимент по воссозданию Римской империи путем тотальной дегуманизации всех социальных воззрений и институтов). Подчеркнем также, что и исламской этике, наряду с христианской (мы имеем в виду, конечно, гуманистическое направление в развитии мусульманской мысли), принадлежит почетная роль в пробуждении самосознания огромной части населения бывшей Римской империи (главным образом Восточной), в формировании обостренно ответственного взгляда человека (и целых наций) на свое земное предназначение. Не случайно арамейское слово חספא <хаспа́>, «глина», созвучно глаголу חוס <хус> – «щадить», «жалеть», «проявлять милосердие».
Вот почему это «неслиянное царство» – «частью крепкое, частью хрупкое» (Дан. 2, 42). О слове תקיף <таки́ф>, «сильный» и «жестокий», применительно к Риму мы уже говорили. Антоним к этому слову – תביר <тэви́р>, что означает «ломкий», «хрупкий», «непрочный». Непреклонность и решительность, жестокость и готовность ко всем видам насилия, свойственные римлянам, соседствуют у народов, проникнутых началами христианской нравственности, с нежеланием вести себя агрессивно, со стремлением к мирному жизнеустройству. Свойство же глиняных черепков разбиваться при столкновении с железом на мелкие кусочки отражается в последующем разделении европейских, ближневосточных и североафриканских стран на еще меньшие составляющие в результате взаимных войн (которые, казалось бы, должны были приводить к противоположному результату – единению).
В стихе 41 упоминается «глина горшечная» – חסף די־פחר <хаса́ф ди-фаха́р>. Буквально это выражение означает «глина горшечника» (פחר <пэха́р> – «горшечник»). «Горшечником», по отношению к «сосудам глиняным» – созданным Им людям, в Писании именуется Сам Бог (Ис. 29, 16; 45, 9; Иер. 18, 6). В каком же смысле индивидуально-совестливая, подлинно человеческая духовная составляющая «разделенного царства» (символическая «глина») может быть приписана непосредственно Творцу – «Горшечнику»? Да в самом прямом: ведь по Его воле произошло распространение христианства и ислама как духовных сил, инспирировавших «пробуждение человечности» в железном строе бывших римских владений. Другое дело, что «глина» человечности существует в современных обществах в застывшем и расколотом виде – в образе «глиняных черепков», будучи лишена и животворного воздействия Духа Божьего, и необходимого единства. Посему царство и именуется פליגה <фэлига́> — «разделенным» или «разделяющим». Разделены не только «железо» имперского сознания с «глиной» самосознания религиозно-гуманистического, но и отдельные «глиняные черепки», которым до наступления Царства Божьего не дано вновь сложиться в единый «сосуд» – сообщество, утвержденное на истинной, всеобщей религии. Кроме того, и сами вновь образуемые нации и создаваемые ими государства все время пытаются произвести «разделение», разграничение между областями веры и знания, религии и политики, требованиями личной морали и государственными интересами и т. п., что особенно ярко проявляется со времен Ренессанса и Реформации до наших дней.
… И вот, завершая изложение сна, Даниил снова говорит царю об истукане в целом:
...
Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук… (Дан. 2, 34)
Само выражение «Ты видел его, доколе.» весьма знаменательно: истукан, конечно, был виден царю и далее, до самого его сокрушения (ст. 35 и 45); и, однако, внимание Навуходоносора переключилось с истукана на летящий камень с самого первого момента «отрыва», отделения камня от горы. До этого созерцаем был только истукан.
Что же скрывается за образом этого «камня», какой исторической реальности он соответствует? Это – важнейший вопрос! Ведь «камень» призван стать новым, всемирным и вечным царством, уничтожившим и заменившим все прежние, иначе говоря – новым способом жизни человечества на земле:
...
… А камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю. (Дан. 2, 35)
К разгадке этого образа нас отчасти подводит само обозначение камня, общее для древнееврейского и арамейского языков (здесь мы имеем в виду тот диалект арамейского, который использован в Книге Даниила): אבן <э́вен> удивительным образом сочетает в себе אב <ав> – «отец» и בן <бен> – «сын». Общей у обоих слов здесь является буква ב <бэйт> – «одна на двоих», причем בית <ба́йит> означает «дом». Отец с сыном обитают в одном доме – такое мистическое «сообщение» содержит в себе простое, на первый взгляд, слово אבן <э́вен>. Но ведь это и есть духовная цель всей мировой истории: «обитание» Отца Небесного с Его сыном – человеком (в собирательном смысле, т. е. с человечеством) в едином «доме», воссоединение с Его детьми, восстановление также и единства самих детей, нарушенного первородным грехом! Недаром при описании конца истории автор Откровения Иоанна слышит «громкий голос с неба», описывающий «новый Иерусалим»:
...
… Се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их.
И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже… (Откр. 21, 3–4)
Именно этот «камень», אבן <э́вен>, т. е. единение Отца Небесного с Его детьми, отвергали все тираны, все земные империи – «цари и царства их». Но, отвергнутый ими, этот «камень» в «конце дней» сам разрушит воздвигнутого ими «истукана» мировой истории и станет «краеугольным» в Божьем Царстве:
Камень, который отвергли строители, соделался главою угла:
...
Это – от Господа, и есть дивно в очах наших.
Сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный! (Пс. 117, 22–24)
В тот день, когда «камень» единения Бога с людьми, представленный словом Божьим, т. е. Его Законом, ляжет «во главу угла» вновь возводимого духовного Храма, на земле воцарятся истинная радость и веселие.
Обличая недостойных руководителей иудейского народа своего времени, Иисус Христос противопоставил их правлению будущее Царство Божье, символизируемое «камнем, отвергнутым строителями» (т. е. отброшенным именно теми, кто считал себя призванными созидать на земле Царство Божье):
...
Иисус говорит им: неужели вы никогда не читали в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла? Это от Господа, и есть дивно в очах наших?
Потому сказываю вам, что отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его… (Матф. 21, 42–43)
Подчеркнем, что слова Иисуса «… отнимется от вас Царство Божие.» относятся именно к начальникам того времени – первосвященникам и фарисейским учителям, о которых и сказано: «… поняли, что он о них говорит.» (Матф. 21, 45), а не к народу Израиля. Напротив того, именно народу и будет дано Царство Божие: «… народу, приносящему плоды его.» (ср. далее: «… старались схватить его, но побоялись народа.» – Матф. 21, 46).
Итак, «камень» означает Царство Божье, которое придет на смену бесчеловечным земным царствам, – Царство любви и благодати, основанное на единении Отца Небесного с Его сыном – человеком. О «камне» этом сказано, что он «оторвался от горы без содействия рук» (Дан. 2, 34). Слов «от горы» в оригинале нет, но в переводе они правомерно заимствованы из стиха 45 (מתורא <митура́> – «от горы», «с горы») для ясности изложения. Какая же гора имеется в виду? Ведь и самому «камню» предназначено «сделаться великою горою и наполнить всю землю» (ст. 35). Из этого следует, что первоначальная «гора» всю землю не наполняла: слишком много места занимал истукан, и лишь после его сокрушения (ст. 35) «камень» стал «великою горою» – לטור רב <ле-тур рав>, в то время как «оторвался» он просто «от горы».
О «горе Господней», в связи с «последними днями» земной истории, есть такое пророчество у Исаии:
...
И будет в последние дни: гора дома Господня будет поставлена во главу гор, и возвысится над холмами, и потекут к ней все народы.
И пойдут многие народы, и скажут: придите, и взойдем на гору Господню, в дом Бога Иаковлева, и научит Он нас Своим путям, и будем ходить по стезям Его; ибо от Сиона выйдет Закон, и слово Господне – из Иерусалима. (Ис. 2, 2–3)
Именно Закон Господень – Тора, «выходящая» из Иерусалима, с Храмовой горы, в виде «слова Господня», т. е. проповеди истинного пути для всего человечества, и уподобляется духовному краеугольному «камню» нового всечеловеческого строения, основанного на воссоединении людей с их Небесным Отцом. Этот «камень», слово Господне, и ранее пребывал на «горе́ дома Господня» («оторвался от горы» – Дан. 2, 34), призван же он разбить «истукана» – безбожные и антигуманные основы человеческих сообществ – и «наполнить всю землю» (Дан. 2, 35).
Чем же конкретно должна быть «наполнена земля» в «последние дни»? —
...
Не будут делать зла и вреда на всей святой горе Моей, ибо земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море. (Ис. 11, 9)
Таким образом, становясь «великою горою», «камень» наполняет всю землю «ведением [דעה <дэа́> ] Господа».
Как мы помним, глагол ידע <йада́> означает не только интеллектуальное познание, но и мистическое соединение (Быт. 4, 1). Поэтому «ведение Господа» есть теснейшее с Ним единение человеческого духа; а ведь такая идея, как мы видели, и заключена таинственным образом в самом слове אבן <э́вен>.
Пророчество Исаии недвусмысленно называет всю землю «святой горой Господней» (Ис. 11, 9) – после того, как она наполнится «ведением Господа». И это точно соответствует предсказанному Даниилом: «камень» познания Господа, «оторвавшись» от уже существующей «горы Господней» – Храмовой горы в Иерусалиме, разбив «истукана» богоотрицания и несправедливого общественного устройства, сам становится «великой горой», распространяя неким таинственным образом святость горы Господней на всю землю. Происходит это «без содействия рук» (Дан. 2, 34). «Руки» символически означают дела. «Руками» совершаются земные победы, покоряются страны и народы, вообще вершатся дела человеческие (ср. Ис. 10, ст. 10, 13, 14; Еккл. 2, 11). Следовательно, выражение «без содействия рук» (буквально די־לא בידין <ди-ла вида́йин> – «не руками») означает «не материальным путем», «не физическими усилиями». Если же не физическими, то, стало быть, духовными – и действительно предсказано, что Царство Божье наступит не сразу и придет путем чисто духовным как не подвластное законам вещества, пространства и времени:
...
… Не придет Царствие Божие приметным образом,
И не скажут: вот оно здесь, или: вот там. Ибо вот Царствие Божие внутрь вас есть. (Лук. 17, 20–21)
Согласно букве и духу пророчества Даниила, наступление окончательного торжества Царства Божьего над неразумием и жестокостью человеческих царств зависит от принятия этого Царства все большим числом людей «внутрь себя» – и соотносится с устройством ими того внутреннего Дома ( בית <ба́йит>, что означает также и «Храм» – II Цар. 7, ст. 5, 7, 13), в котором Отец, Создатель, и Его сын, человек, обитают совместно, образуя таинственный אבן <э́вен> – «камень» Божественной жизни:
...
… Ибо вы Храм Бога живого, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. (II Кор. 6, 16)
Тогда-то и исполнится пророчество Иеремии о единении всех народов «в Иерусалиме» (вспомним, что вся земля станет, в некотором роде, подобием «святой горы» по святости):
...
В то время назовут Иерусалим престолом Господа; и все народы ради имени Господа соберутся в Иерусалим и не будут более поступать по упорству злого сердца своего. (Иер. 3, 17)
Интересно также предречение Даниила о том, что камень должен «оторваться» от горы (Дан. 2, 34). Здесь употреблен арамейский глагол גזר <гэза́р> – «срывать(ся)», но также и «разрезывать», «разрешать». «Камень», разрушая «истукана», одновременно призван «разрешить» многовековые проблемы истинного и праведного устройства общечеловеческой жизни – возвращая ее к первоосновам бытия, т. е. к Богу и Его слову. Однако здесь содержится и еще некий смысл, притом весьма важный и глубокий. «Отрыв камня» знаменует некое временное отделение того Слова, Учения, которое призвано покорить все народы вере в Создателя и Его воле (Римл. 1, 5), от своей первоосновы – «горы Господней». Но само отделение («отрыв») совершается лишь с тем, чтобы впоследствии к «святой горе Господней» приобщилась вся земля, отчасти восприняв ее святость! А ведь именно это и произошло с первоначальным христианством: «оторвавшись» от своих истоков – кровной связи с иудейством, оно стало самой влиятельной духовной силой для активнейшей части человечества на протяжении двух тысячелетий. Цель же нравственного влияния христианства на народы как раз и состоит в распространении на них «святости горы Господней» и в возвращении их к Источнику жизни – к единому Богу и к даруемому Им свету духовного познания:
… Ибо у Тебя источник жизни; во свете Твоем мы видим свет. (Пс. 35, 10)
И только в Царстве Божьем, которое наступит после крушения злых начал тиранической государственности, воплощенных в «истукане», сбудется пророчество о соединении всех народов в единодушном служении Всевышнему – о даровании, вернее, возвращении им общего «чистого языка» (ср. Быт. 11, 1):
...
Тогда опять Я дам народам уста чистые, чтобы все призывали имя Господа и служили Ему единодушно. (Соф. 3, 9)
После каких же событий должно сбыться приведенное пророчество Софонии? О чем говорится непосредственно перед ним? —
...
Итак, ждите Меня, говорит Господь, до того дня, когда Я восстану для опустошения, ибо Мною определено собрать народы, созвать царства, чтобы излить на них негодование Мое, всю ярость гнева Моего; ибо огнем ревности Моей пожрана будет вся земля. (Соф. 3, 8)
Крушение нечестивых, вызывающих гнев Божий, земных царств предшествует здесь утверждению Царства Божьего.
Такова же последовательность событий и в пророчестве Даниила: превращение «камня» в «великую гору» следует за ударом «камня» в истукана, символизирующего нечестие мирового жизнеустроения. Камень
...
… Ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. (Дан. 2, 34)
Этими словами определяется и время описанного события: оно произойдет при завершении срока жизни «разделенного царства», обозначенного пальцами ног истукана. Именно на это «царство» – на области-наследницы Римской империи – и придется «удар камня». Синодальному «ударять» в оригинале соответствует арамейское מחא <мэха́> — «поражать», «толкать». «Сталкивая» прежние царства, основанные на ложных учениях, с мировой арены, «поражая» их словом истины, «камень» расчищает на земле место для Царства Божьего. В то же время родственный древнееврейский глагол מחה <маха́> значит «стирать», «изглаживать». Для удаления человеконенавистнических режимов и всей неправды социальной жизни требуется прежде всего «стереть» из сознания людей ложные принципы и воззрения, не согласные с Божественной истиной, и заменить их Учением Творца – Его Торой и Евангелием:
...
Ибо вот тот камень… вот Я вырежу на нем начертания его, говорит Господь воинств, и изглажу грех земли сей в один день. (Зах. 3, 9)
Камень в видении Навуходоносора «разбил» ступни ног истукана. По-арамейски דקק <дэка́к> – «раздроблять». Речь идет о разрушении той связи, которая оставалась между частями «разделенного царства» и позволяла им поддерживать друг друга, а вместе с тем – и сохранять весь строй безбожно-бесчеловечной жизни, воплощенный в истукане как целом. Ибо все «наработки» господства и подчинения, угнетения и жестокости, ограбления большинства меньшинством и т. п., унаследованные «разделенным царством» от своих предшественников, позволяют поддерживать существование самого «истукана»; и как бы до сего дня живы в своих духовных потомках и Вавилон, и Персия, и Греция, и Рим (разумеется, речь идет здесь не о культурных и научных достижениях этих держав, а о наихудших проявлениях их деспотизма и насилия над народами).
Вот почему с крушением «пальцев на ногах» распадается и весь истукан:
...
Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них. (Дан. 2, 35)
Очевидно, важна и последовательность разрушения истукана, обратная его первоначальному описанию (Дан. 2, 32–33).
Наиболее глубоко укоренившееся в менталитете, эмоциях и традициях народов древнейшее наследие Вавилонии, восходящее еще к эпохе разделения этносов при возведении Вавилонской башни (Быт. 11, 1–9), разрушается в последнюю очередь; а явления наиболее «молодые», с точки зрения исторического процесса, изживаются быстрее других. Однако все эти традиции попрания человека на земле постигнет, в конечном счете, единая участь – «ветер унес их». Слово «ветер» – арамейское רוחא <руха́>, древнееврейское רוח <ру́ах> – означает также и «дух». Именно духовное пробуждение человечества, направляемое Духом Божьим, приведет к падению бесчеловечной системы управления «миром сим» – символического «истукана». И в других пророчествах Писания говорится именно о необходимости духовной, а не материальной, победы над силами зла. Например, о Мессии предсказано:
...
Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст своих поразит землю, и духом [רוח <ру́ах> ] уст своих убьет нечестивого. (Ис. 11, 4)
Под «нечестивым», приговор которому вынесут «уста» Мессии, подразумевается, конечно, нечестие как таковое, т. е. весь строй беззаконных общественных отношений. Из приведенного пророчества ясно следует, что все деяния Мессии после его воцарения на земле будут иметь духовный характер, воплощаясь в суде, разрешении тяжб угнетенных и т. п. Именно «духом уст», т. е. словом, будут разрушены основы прежней антигуманной системы общественной жизни.
То же относится и к пророчествам Михея и Исаии о «последних днях»: именно слово Господне, проповедь Его Закона, побудит народы изменить коренным образом свою жизнь и способствовать построению на земле Царства Божьего (ср. Мих. 4, 1–4):
...
… Ибо от Сиона выйдет Закон [תורה <Тора́> ], и слово Господне – из Иерусалима.
И будет Он [т. е. Сам Господь Бог] судить народы, и обличит многие племена; и перекуют мечи свои на орала, и копья свои – на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать. (Ис. 2, 3–4)
И здесь также предсказано, что причиной великих перемен в жизни человечества послужит слово Господне, явленное в Его Законе (Торе), которое и побудит народы перейти к противоположному, т. е. праведному, образу жизни, «судя и обличая» их созревшую для нравственного воздействия совесть.
И даже в Откровении Иоанна, где, на первый взгляд, описываются великие «физические» битвы последних дней («Армагеддон»), на самом деле, в лучших традициях библейской образности, иносказательно говорится о победе духовной – торжестве Слова Божьего:
...
И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, который праведно судит и воинствует.
<…>
… Имя Ему: «Слово Божие».
<…>
Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы (Откр. 19, 11–15)
Обратим особое внимание на то, что уже само имя всадника, сидящего на белом коне, – Слово Божье – переводит все описанные здесь события на духовный план. Победы совершаются посредством слова, а не физического воздействия; «Верный и Истинный» – это также «имена» (т. е. эпитеты), прилагаемые наилучшим образом к слову Господню как пророчески верному (всегда исполняющемуся) и содержащему истинное учение жизни. Даже и «меч» всадника «исходит из уст Его» (ср. Ис. 11, 4 – «духом уст [т. е. судом, приговором] убьет нечестивого»). Всадник «судит и воинствует»: его «воинская» доблесть состоит в «суде», т. е. вынесении приговора злу и беззаконию.
Понимание этого и подобных ему мест в Откровении Иоанна в буквально-физическом смысле (что возможно лишь при игнорировании общего фона библейской образности, на котором и возникли пророческие Писания) неоднократно приводило к ожиданию в «конце дней» ужаснейшей всемирной войны, заключительной кровавой бойни (которая и получила название «Армагеддон»: ср. Откр. 16, 16 – грецизированная форма древнееврейского словосочетания «гора Мегиддо»). На самом же деле, во всех местах, где многим хотелось бы видеть свидетельство об «опустошительном истреблении», говорится о великих духовных победах Слова Божьего над прежней системой вещей – точно так же, как и в пророчестве о «ветре» (духе) Книги Даниила: именно רוחא <руха́> унес «железо, глину, медь, серебро и золото» – символы прежних тираний, «и следа не осталось от них» (Дан. 2, 35).
О перечисленных металлах и глине сказано, что они «сделались как прах на летних гумнах» (Дан. 2, 35). Это выражение – כעור מן־אדרי קיט <кэ-ур мин-идре́й ка́йит> – буквально переводится с арамейского так: «подобно мякине с летних гумен». На гумне мякина отвеивается и разносится ветром (ср. Матф. 3, 12), после чего остается чистое зерно. Но что же сохранилось «на гумне» всемирной истории после того, как «ветер» (дух) унес составляющие части «истукана», уподобившиеся мякине (шелухе, кожице зерен)? Ничего не сохранилось: «… и следа не осталось от них.» (Дан. 2, 35). Получается, что абсолютно ничего из созданного, приобретенного, «наработанного» всемирными тираниями – от Вавилона до наших дней – в вопросах устройства общественной жизни не может быть использовано для Царства Божьего; все это обречено на исчезновение, и возводить Царство необходимо с того самого начала – Слова Божьего, о котором сказано:
...
В начале было Слово, и Слово было у Бога. (Иоан. 1, 1)
Начинать надо с великого духовного импульса, заключенного в Писании – и по самой своей сути не совместимого со всеми ухищрениями человеческой хищности и алчности:
...
… Не можете служить Богу и маммоне. (Матф. 6 , 24)
И вот, завершая перед царем толкование сна, Даниил описывает свойства того Царства, которое воздвигнет не человек, но Сам Бог – посредством посылаемого Им человечеству через Слово духовного импульса:
...
И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу. (Дан. 2, 44)
В отличие от второго и третьего царств (Персии и Греции), о каждом из которых сказано: תקום <тэку́м> – «восстанет» (т. е. насильственно свергнет гнет предыдущей империи для своего утверждения), о последнем и вечном Царстве говорится, что его «восставит», «создаст», «приведет к бытию» – Бог (יקים אלה <йеки́м Эла́ґ>)! Вот почему как происходящее из вечного Источника, оно и само во веки «не разрушится», буквально – не «повредится» (здесь употреблен глагол חבל <хава́ль> – «повреждаться»). Утвержденное на высшей истине Закона Божьего, а не на превратных мнениях, воззрениях и постановлениях человеческих, и само это Царство, как и его основание – вечное Слово, пребудет невредимым и совершенным:
...
Закон Господа совершен, укрепляет душу.
<…>
Страх Господень чист, пребывает вовек.
<…>
… И раб Твой охраняется ими. (Пс. 18, 8–12)
Подобно праведнику, охраняемому и спасаемому соблюдением воли Божьей, и все человечество, признав руководство своего Создателя, будет охраняемо и спасаемо вовеки.
Использованный в Дан. 2, 44 глагол ספה <сафа́> означает «оканчивать», «приводить к концу» (в Синодальном переводе – «разрушит»); ему соответствует древнееврейское סוף <соф> – «конец», «завершение». Исчерпав все возможности земного самоустроения, человечество «покончит» наконец с этой идеей и обратится к слову Божьему как незыблемой основе – «краеугольному камню» своего бытия.
Завершив толкование сна, Даниил вновь прославляет перед Навуходоносором единого Бога, именуя Его אלה רב <Эла́ґ рав> – «Богом великим»:
...
… Великий Бог дал знать царю, что будет после сего. И верен этот сон, и точно истолкование его! (Дан. 2, 45)
В верности передачи Даниилом всех подробностей царского сна Навуходоносор смог убедиться лично: конечно, он припоминал, по ходу рассказа пророка, детали своего сновидения. Что же касается истолкования сна, то оно, по определению самого Даниила, מהימן <мэґейма́н> – «твердо», «верно», «совершенно истинно». Со дней Даниила минуло уже около 2600 лет, и за это время пророчество, во всех своих подробностях, сбывается последовательно и с удивительной точностью, в чем может убедиться каждый, кто хотя бы в общих чертах знаком с ходом событий мировой истории.
Какое же впечатление произвело на царя объяснение сна Даниилом? —
...
Тогда царь Навуходоносор пал на лицо свое, и поклонился Даниилу, и велел принести ему дары и благовонные курения. (Дан. 2, 46)
Чтобы великий царь, отличавшийся, по свидетельству как Писания (Дан. 4, 26–27), так и археологических памятников (содержащих надписи Навуходоносора), непомерной гордыней, решился «пасть на лицо свое» перед своим подданным – на это его должна была подвигнуть необычайная причина! Да и «дары и курения» приносили придворные царю, а не наоборот. И, конечно, этим действием хвалу и славу царь воздавал не самому Даниилу, но Богу, вдохновившему пророка на пересказ и истолкование сна:
...
И сказал царь Даниилу: истинно Бог ваш есть Бог богов и Владыка царей, открывающий тайны, когда ты мог открыть эту тайну! (Да н. 2, 47 )
Мы видим, что хотя бы в этот миг Навуходоносор признал величие Господа, Его торжество над всеми языческим богами, т. е. признал Его власть. Надолго ли? Это станет нам известно при чтении 3-й главы.
...
Тогда возвысил царь Даниила… и поставил его над всею областью Вавилонскою и главным начальником над всеми мудрецами вавилонскими. (Дан. 2, 48)
Мы должны иметь в виду, что в число «мудрецов» входили и все управители областей Вавилона, избиравшиеся царем из числа самых умных и способных к административной деятельности придворных. Таким образом, в приведенном стихе говорится о двух назначениях Даниила: во-первых, правителем (שליט <шали́т> — однокоренное с «султан») над центральной областью страны, т. е. Вавилонским округом (מדינה <медина́> – «страна», от דין <дин> — «суд», т. е. административный округ, «подсудный» местному правителю) и, во-вторых, – «главой наместников» (רב סגנין <рав сигни́н>: слово סגן <сега́н> означает «сатрап», «наместник»). Иными словами, Даниил должен был и исполнять должность «губернатора» центрального округа империи, и возглавлять и координировать деятельность всех наместников и правителей страны. Он стал, таким образом, главным лицом в административной системе Вавилона – вторым после царя, как бы повторяя путь возвышения Иосифа при египетском фараоне (ср. Быт. 41, 39–43); притом причина такой карьеры обоих при дворах великих правителей была одна: их пророческий дар, проявившийся в толковании снов.
...
Но Даниил просил царя, и он поставил Седраха, Мисаха и Авденаго над делами страны Вавилонской, а Даниил остался при дворе царя. (Дан. 2, 49)
Арамейское תרע <тэра́> означает «ворота»: очевидно, Даниил получил от Господа указание оставаться при «воротах» (в Синодальном переводе – «при дворе») царя, дабы и далее вразумлять его, имея к нему доступ во всякое время. Исполнение же обязанностей правителя, возложенное на него Навуходоносором, было связано не только с разъездами по всей вверенной ему области Вавилонской (т. е. по центральному округу страны, как это было принято в древности – см., например, Быт. 41, 46 об Иосифе и I Цар. 7, 15–16 – о Самуиле), но и с неимоверной загруженностью делами. Даниил предпочел осуществлять свою прямую миссию, порученную ему свыше и связанную с нахождением при особе царя. «Над делами» же области (в Синодальном переводе – «страны») он посоветовал царю назначить своих товарищей – людей, истинно верных Богу и наиболее благочестивых, но, в отличие от самого Даниила, не наделенных даром пророчества. Их правление (а наместники, в ведении которых находилась столица с ее округом, были самыми влиятельными вельможами) призвано было постепенно готовить жителей Вавилонского царства к познанию единого Бога и Его воли, в то время как сам Даниил в этом же направлении должен был воздействовать на самого царя. Вспомним, что Иосиф в Египте тоже был возвышен по воле Божьей, что выразилось в указе фараона, который
...
… Поставил его господином над домом своим и правителем над всем владением своим,
Чтобы он наставлял вельмож его по своей душе и старейшин его учил мудрости. (Пс. 104, 21–22)
А в душе как Иосифа, так и Даниила было, как мы знаем, одно-единственное желание: исполнять волю Всевышнего.
Лекция 3 Спасение из огненной печи. Навуходоносор преклоняется перед Всемогущим
Повествование 3-й главы начинается с изложения «выводов» Навуходоносора из своего вещего сна:
...
Царь Навуходоносор сделал золотой истукан, вышиною в шестьдесят локтей, шириною в шесть локтей, поставил его на поле Деир, в области Вавилонской. (Дан. 3, 1)
Этот поступок царя с несомненностью связан с его сновидением, истолкованным Даниилом: услышав, что «золотая голова» истукана символизирует Вавилон и его, Навуходоносора, собственное царствование, он решает заставить всех подданных поклоняться символу этого царствования, обожествив его. Сколь странен человек в своих духовных метаниях и сколь неожиданные выводы способен он делать из уроков, преподаваемых ему Всевышним! Еще совсем недавно царь прославлял Его как «Бога богов» (Дан. 2, 47) и вполне понимал символический смысл «золотой головы» явленного ему во сне истукана. Теперь же Навуходоносор не только абсолютизирует и буквализирует, но и обожествляет власть этой «головы» (т. е. самого себя)!
После того, как Израильское и Иудейское царства отступили от воли Божьей и не справились со своей миссией распространения Царства Его на земле, Всевышний возложил определенную миссию на государство Вавилонское, поручив Навуходоносору управлять множеством народов и «приставив» к нему Даниила в качестве советника (Иер. 27, 6–11; Дан. 2, 28–30). И Навуходоносор, признав над собою власть Бога Небесного (Дан. 2, 37), мог бы отчасти подготовить вверенные его попечению народы к духовному пробуждению. Но, ведомый собственной гордыней, он вписал свое имя в перечень тех древних (да и современных) «героев», которые, выбирая между прославлением Создателя и эгоистическим самообожествлением, склоняются на сторону второго. Именно это внушал злой дух уже нашим прародителям в раю (Быт. 3, 4–5), и от своего замысла погубления рода человеческого он не уклонится до самого конца «исторического процесса», в котором сам играет не последнюю роль (Иов. 41, 46; Прит. 8, 13; Матф. 4, 8–9; I Тим. 3, 6; Откр. 20, 7–8). И чтобы Навуходоносор все же воспротивился внушению этого злого начала, потребовалось великое чудо (Дан. 3, 26–29)…
… Золотой истукан, воздвигнутый по приказу царя, был «вышиною в шестьдесят локтей, шириною в шесть». Поскольку идол символизировал мощь Вавилонской империи, он и размерами своими должен был соответствовать представлениям жителей Междуречья о самом возвышенном. Вавилонская система счисления – двенадцатеричная, к ней восходит наш счет времени – деление на часы, минуты, секунды, а также некоторые системы мер и весов, например, английская. И поэтому истукан, воплощая своего рода «совершенство», имел упомянутые высоту и ширину. Ведь «60» (12 × 5) считалось числом величия и успеха. Идол был воздвигнут в долине под названием דורא <Дура́>; в Синодальном переводе – «Деир». Это название восходит к арамейскому корню דור <дур>, означающему «жить», «пребывать». Возможно, долина с таким наименованием была выбрана не случайно, а в знак того, что Вавилонскому царству, символизируемому золотым идолом, предназначено вечное «пребывание», вечная жизнь на земле. Долина находилась в области (מדינה <медина́> – «судебный округ») Вавилона, правителем которой, как мы помним, был первоначально назначен Даниил, упросивший затем царя передать эту прерогативу Седраху, Мисаху и Авденаго. Поскольку же именно они были начальствующими в данной области, их неповиновение приказу царя о поклонении идолу было воспринято как прямой бунт (Дан. 3, 12–15). Ведь эти трое людей обладали наибольшей властью, следовательно – наибольшим доверием царя по сравнению со всеми «сатрапами, наместниками. и областными правителями», созванными для празднования «торжественного открытия» истукана (этими, столь знакомыми нам по недавнему советскому прошлому, словами в Дан. 3, 2 переведено арамейское חנכה <ханука́> – «обновление», т. е. «ввод в действие»). Все правители – ставленники Навуходоносора были грозно предупреждены глашатаем, что тот из них, кто не поклонится золотому истукану,
...
… Тотчас брошен будет в печь, раскаленную огнем. (Дан. 3, 6)
Следовательно, описываемое поклонение рассматривалось как своего рода присяга в верности Вавилонскому государству, его великодержавной идеологии и, в первую очередь, самому Навуходоносору. Поклонение сопровождалось игрой большого оркестра на различных музыкальных инструментах (Дан. 3, ст. 5, 7, 10, 15), что символически должно было соотноситься с «гармонией» народов и племен, составляющих многонациональную империю, с их «единством во множестве».
Когда же знатные правители народов повиновались приказу царя,
...
В это самое время приступили некоторые из халдеев и донесли на иудеев. (Дан. 3, 8)
Причина доноса очевидна: как мы упоминали, «халдеями» в ту эпоху назывались уже не представители определенного народа, а члены особой привилегированной прослойки – господствующей касты магов-мудрецов. Они более, чем кто-либо, имели основания завидовать Седраху, Мисаху и Авденаго – чужеземцам, возвеличенным царем и наделенным столь огромной властью (Дан. 1, 19–20; 2, 48–49).
Конечно же, «подкопаться» под авторитет этих иудейских мужей (к тому времени они перестали уже, конечно, быть «отроками») было заветным желанием халдеев; а тут как раз и предоставлялся такой случай!..
… Сколько раз за всю историю человечества оказывались иудеи в такой ситуации, что, не желая поклониться всеобщему кумиру, вызывали на свою голову гнев властей предержащих! Достаточно вспомнить советскую эпоху, когда при «торжественном праздновании в честь истукана», совершаемом «народами, племенами и языками» многонациональной державы (Дан. 3, 4 и 7), они выпадали из общего ритма, вносили разлад во «всеобщую гармонию» своим «диссидентством и сионизмом» – и тем распаляли «гнев Навуходоносора»! А сколько доносов от «халдеев» поступало по их адресу в соответствующие инстанции!
Итак, донос халдеев был таким:
...
Есть мужи иудейские, которых ты поставил над делами страны Вавилонской: Седрах, Мисах и Авденаго; эти мужи не повинуются повелению твоему, царь, богам твоим не служат и золотому истукану, которого ты поставил, не поклоняются. (Дан. 3, 12)
Донос, как видим, составлен весьма грамотно (ведь составители-то все же мудрецы.) и содержит ряд обвинений – «по нарастающей» в смысле их убедительности. Напомнив о благодеяниях, оказанных царем чужеземцам – мужам иудейским, халдеи сперва ставят им в вину, казалось бы, недоказуемое – что они противятся царским приказам и не почитают богов, а затем приводят главный аргумент, вполне подлежащий проверке и, в случае своего подтверждения, как бы удостоверяющий правдивость прежних обвинений: «… золотому истукану. не поклоняются». А следовательно – отвергают и авторитет царской власти, и богов страны. Впрочем, о непризнании иудеями многобожия мудрецы Вавилона, конечно, были прекрасно осведомлены и ранее. Просто уличить своих соперников, «поймать их за руку» было затруднительно; теперь же предоставлялась к тому наилучшая возможность. «Во гневе и ярости» (Дан. 3, 13) царь призывает своих иудейских наместников и вопрошает: с умыслом ли они отказываются служить его богам и поклоняться золотому идолу? «С умыслом» – так переведено арамейское הצדא <ґа-цда́>, однокоренное с древнееврейским צוד <цуд> — «подстерегать», «ловить», «охотиться». В самом вопросе заключено подозрение о заговоре против царя, в котором якобы могут оказаться замешаны вопрошаемые. Им дается еще одна возможность выполнить царскую волю и поклониться истукану, иначе они обречены на сожжение в печи (Дан. 3, 15).
...
И отвечали Седрах, Мисах и Авденаго, и сказали царю Навуходоносору: нет нужды нам отвечать тебе на это. (Дан. 3, 16)
Становясь прообразом миллионов мучеников за веру грядущих веков, три иудейских мужа подают пример своим будущим собратьям по страданиям «за слово Божие и за свидетельство» (Откр. 6, 9): в решающий момент, когда испытывается верность Богу и Его Закону, нельзя ни лицемерить, ни входить в препирательства с мучителями. Следует кратко исповедать свою веру и быть готовыми засвидетельствовать ее собственной смертью. Приведенные слова мужей могут быть поняты и так: «… не нам принадлежит на этот счет судебное решение [פתגם <питга́м> ] ». Всевышний ведь уже решил Своим судом, пострадают ли они за веру, и сами они не властны изменить что-либо. И далее они продолжают:
...
Бог наш, Которому мы служим, силен спасти нас от печи, раскаленной огнем, и от руки твоей, царь, избавит. (Дан. 3, 17)
Это – исповедание непоколебимой веры, звучащее перед лицом страшной, мучительной смерти. И на эту смерть иудейских мужей обрекали своим доносом те самые халдеи, которые благодаря Даниилу и трем его товарищам сами спаслись от казни (ср. Дан. 2, 5 и 24)! Синодальный перевод несколько ослабляет интонацию, передающую упование иудейских мужей: в оригинале их речь начинается словами איתי אלהנא <ита́й Элаґа́на> – «есть Бог наш», «существует Бог у нас». Этому единому Богу исповедники верно служат, и поэтому Он спасает их; а служение Ему, как известно, включает в себя полное и постоянное отвержение идолопоклонства, согласно Второй и Третьей Заповедям Десятисловия (Исх. 20, 3–6). И избавить Всевышний силен не только от грозящей ныне казни, но и вообще «от руки царя»: собственно, мужи иудейские подчиняются Навуходоносору только потому, что это им предписал Бог (для одному Ему известной цели), и подчиняются лишь в границах, определенных святым Законом. В решающий же момент, когда следует выбирать, чью волю исполнять – Божью или царскую, эти мужи не сомневаются и не колеблются.
Но их речь не ограничивается сказанным выше; ведь легко может возникнуть вопрос: а что если Богу не будет угодно избавить их? —
...
Если же и не будет того, то да будет известно тебе, царь, что мы богам твоим служить не будем и золотому истукану, которого ты поставил, не поклонимся. (Дан. 3, 18)
Если и не восхочет Творец спасти Своих служителей, это никак не повлияет на их верность и преданность Его воле. Вот подлинный пример той любви, о которой заповедано:
...
… И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею и всеми силами твоими. (Втор. 6, 5)
В собрании афоризмов древнееврейской мудрости «Пиркей Авот» («Изречения отцов») сказано, что истинно верующие должны служить Всевышнему не за плату, подобно наемникам, но от чистого сердца, как преданные слуги, и всегда вдохновляться благоговением пред Ним («Пиркей Авот» 1, 3 – изречение мудреца Антигона из Сохо). А ведь ожидание непременного, обязательного избавления и спасения от смерти и от всех бед за свое благочестие – это разновидность «служения за плату». Истинные же праведники, «сыны Божьи» (Втор. 14, 1; 32, 19), служат Ему из одной только любви, без всяких предварительных условий – а потому, в отличие от «рабов» и «наемников», и пребывают пред лицом Его вечно:
...
… Раб не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно. (Иоан. 8, 35)
Так служил Господу праотец Авраам, о котором древнее агадическое предание сообщает, что царь Нимрод, строитель Вавилонской башни, вверг его в печь огненную за отказ поклоняться идолам, но Творец спас его из печи живым и невредимым. По следам Нимрода пошел и Навуходоносор, казня иудейских отроков в горящей печи. Они же явили себя истинными наследниками праотца Авраама по вере и готовности умереть за нее.
… Ужаснейшие пытки и казни, в том числе связанные с огнем и раскаленным металлом, уготовил во II веке до н. э. безбожный сирийский царь Антиох Епифан тем иудеям, которые были верны Богу и отеческим обычаям. В отличие от Седраха, Мисаха и Авденаго, эти люди не были чудесным образом спасены от руки языческого тирана. Но, как и их предшественники в Вавилоне, они шли на муки и смерть во всеоружии веры и упования, с твердой надеждой на Бога, который в «будущем веке» не даст торжествовать нечестивым, и с убежденностью в бессмертии души. Так, один из юных иудеев, мучимых и убиваемых палачами на глазах самого Антиоха, обратился к нему с такими словами:
...
… Умирающему от людей вожделенно возлагать надежду на Бога, что Он опять оживит; для тебя же не будет воскресения в жизнь. (II Макк. 7, 14)
Так и рабби Акива, один из вдохновителей иудейского восстания Бар-Кохбы против Рима, схваченный после подавления восстания и терзаемый римскими палачами, проявлял радость. На вопрос учеников, присутствовавших при казни, о причине его стойкости и радости старый рабби ответил: «Я за всю жизнь не имел возможности в буквальном смысле исполнить заповедь: „… люби Господа. всею душою твоею.“: ведь это значит – „всей жизнью“ (слово נפש <нэ́феш> означает и «душа», и «жизнь»), притом и в тот момент, когда душу забирают у тебя – отлучают от тела. Теперь же я получил эту возможность». Рабби Акива скончался в жесточайших мучениях с прославлением Господа на устах. А миллионы людей – иудеев, христиан и мусульман, замученных за веру как «еретики», погибших на кострах «святейшей инквизиции» и на иных – вплоть до костров, зажженных нацистскими и атеистическими тираниями XX века?!. Мало кто из них был спасен от мук – а вера их от этого не уменьшалась, преданность Творцу не иссякала:
...
И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели.
<…>
И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их, и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число. (Откр. 6, 9–11)
… Но в случае с царем Навуходоносором и тремя иудейскими мужами должно было свершиться великое чудо спасения казнимых, ибо от этого зависел духовный выбор самого царя – а с ним, возможно, и всего царства. Ведь свободной воли Господь у человека не отнимает никогда (Втор. 11, 26; 30, 15–19; Иер. 21, 8).
И вот царь в ярости приказывает свершить казнь над ослушниками – он
...
… Повелел разжечь печь в семь раз сильнее…
… Связать Седраха, Мисаха и Авденаго и бросить их в печь, раскаленную огнем.
… В исподнем и верхнем платье своем, в головных повязках и в прочих одеждах… (Дан. 3, 19–21)
Обратим внимание на то, что даже в такой ситуации царь не позорит своих осужденных на казнь придворных, не обнажает их у всех на виду (как это было принято на Древнем Востоке по отношению к казнимым), но продолжает заботиться об их достоинстве – ведь на этих вельможах как бы лежит отсвет величия самого царя. Поэтому и перечислены одежды, в которых трое мужей были ввергнуты в печь.
Однако далее произошло нечто совершенно из ряда вон выходящее:
...
Навуходоносор царь изумился, и поспешно встал, и сказал вельможам своим: не троих ли мужей бросили мы в огонь связанными? Они в ответ сказали царю: истинно так, царь!
На это он сказал: вот я вижу четырех мужей несвязанных, ходящих среди огня, и нет им вреда; и вид четвертого подобен сыну Божию. (Дан. 3, 24–25)
«Сынами Божьими» называются ангелы (Иов. 1, 6; 2, 1). Ангел, посланный спасти казнимых мужей, имел, очевидно, и еще одну миссию: убедить Навуходоносора и всех собравшихся вельмож (а через них и все Вавилонское царство) в истинности единобожия – той веры, во имя которой шли на смерть мужи иудейские. Ведь чудеса часто совершаются именно для убеждения колеблющихся. Так было во время рассечения Чермного моря (Исх. 14, 10–16), когда израильтяне, исшедшие из Египта, усомнились в своем спасении. Так произошло и во дни Гедеона, когда он сомневался: истинно ли Господь призывает его спасти Израиля от руки мадианитян (Суд. 6, 14–17 и 36–40) – и Бог давал ему в подтверждение этого особые знамения. Так случилось и во время тяжкой болезни иудейского царя Езекии, который не сразу поверил, что скоро выздоровеет и проживет еще 15 лет, – ему было явлено чудо: тень возвратилась на 10 ступеней вспять (IV Цар. 20, 1–11).
В нашем же случае царь Навуходоносор, однажды уже убежденный Даниилом во всесилии Господа (гл. 2), как раз и колебался душой между истинной верой, открытой ему свыше, и язычеством, в котором был воспитан и укоренен. Возможно, вся история с золотым истуканом и была затеяна им с подсознательной целью испытать («искусить») силу Всевышнего. И тогда произошло великое чудо.
Хорошо известно, что «Богу все возможно» (Матф. 19, 26), поскольку Он есть Создатель всех мировых законов и их Господин, имеющий власть производить в мире все по Своему желанию. Поэтому бесполезно было бы искать некую «естественную причину» невредимости человеческих тел в раскаленной огненной печи. Зададимся лучше другим вопросом: какой символ скрывается за этим явлением? Почему трое мужей были не просто спасены из огня, но явлены невредимыми посреди пламени?
Ответ в том, что, доказав свою верность Всевышнему и готовность умереть за Его Закон, Седрах, Мисах и Авденаго по своей духовной сути уподобились ангелам – вечно бодрствующим, бесконечно преданным воле Божьей высшим существам. Недаром в Псалме 102 люди, исполняющие волю Создателя и названные служителями Его, упоминаются рядом с ангелами:
...
Благословите Господа, все ангелы Его, крепкие силою, исполняющие слово Его, повинуясь гласу слова Его;
Благословите Господа, все воинства Его, служители Его, исполняющие волю Его… (Пс. 102, 20–21)
Ангелы, согласно Писанию, имеют «огненную» природу (Суд. 6, 21–22; 13, 20; Иез. 1, 4–13). Поэтому и праведники, внутренне уподобившиеся ангелам, как «огненные существа» были явлены невредимыми в огне. Дух человеческий, если он достигает на земле совершенства, уровня «служителя Господня», то, расставаясь с материальным миром и покидая тело, становится ангелом:
...
Ты творишь ангелами Твоими духов, служителями Твоими – огонь пылающий. (Пс. 103, 4)
«Ангелоподобное» житие человека на земле, воспламененность его духа любовью ко Всевышнему вводит его, по смерти тела, в ангельский мир – мир вечно живых светлых духов, где праведники
...
… Пребывают, как ангелы Божии на небесах. (Матф. 22, 30)
В данном же случае «ангельская природа» мужей, брошенных в раскаленную печь, была явлена окружающим при сохранении физических тел этих «праведников, достигших совершенства» (Евр. 12, 23)…
...
Тогда подошел Навуходоносор к устью печи, раскаленной огнем, и сказал: Седрах, Мисах и Авденаго, рабы Бога Всевышнего! выйдите и подойдите!.. (Дан. 3, 26)
Обратим внимание на то, что царь узрел троих мужей в печи уже не связанными: они свободно «ходили среди огня» (ст. 25) и могли, также по своей воле, выйти из печи.
...
… Тогда Седрах, Мисах и Авденаго вышли из среды огня. (Дан. 3, 26)
Принуждаемые к идолопоклонству, они не изменили ни Богу, ни самим себе, и потому, хотя были связаны «сильными мужами» (Дан. 3, 20–21), сохранили внутреннюю свободу – свободу веры, выбора, свободу служения Всевышнему, общения с Ним. Эта свобода и проявилась видимым образом как чудо освобождения от пут и лютой смерти:
...
… Буду ходить свободно, ибо я взыскал повелений Твоих. (Пс. 118, 45)
В приведенном стихе словом «свободно» переведено ברחבה <бархава́> – «на просторе». В каких бы условиях ни воззвал человек всем сердцем ко Всевышнему, как бы угнетен, истомлен и измучен он ни был, – всегда, на уровне ли только духовном, или также на чувственном и физическом, даруется ему свыше некий простор:
...
Из тесноты воззвал я к Господу, – и услышал меня, и на пространное место вывел меня Господь. (Пс. 117, 5)
Более точный перевод – «простором ответил мне [ענני <ана́ни> ] Господь».
… После «исхода» иудейских мужей из печи они были тщательно обследованы всеми придворными, которые и
...
… Усмотрели, что над телами мужей сих огонь не имел силы, и волосы на голове не опалены, и одежды их не изменились, и даже запаха огня не было от них. (Дан. 3, 27)
Перед этим Навуходоносор уже назвал во всеуслышанье спасенных из печи «рабами Бога Всевышнего». Арамейское слово עליא <Илаа́>, «Вышний», образовано от על <аль> – «над», «выше». Назвав Бога Седраха, Мисаха и Авденаго находящимся «превыше всего», Навуходоносор тем самым публично признал и власть Его над всем существующим, и превосходство Его над всеми богами Вавилона. Он сделал это уже не впервые (ср. Дан. 2, 47), но в данном случае – в знак полного уверования, ибо, уже явив Свою мощь через Даниила в толковании сна, теперь Создатель показал Свое всемогущество в спасении казнимых. Именно всемогущество: ведь были нарушены непоколебимые законы природы! Это подтвердила та самая «авторитетная комиссия», которой царь поручил исследовать тела, волосы и одежды спасенных. Авторитетная – поскольку, как мы уже сказали, среди сатрапов и советников было много мудрецов вавилонских, которые и представляли собой в ту эпоху самых выдающихся медиков (они констатировали невредимость тел), а также физиков и химиков (они прекрасно знали, как действует огонь на различные вещества). Не зря «выводы комиссии» изложены в стихе 27 столь детально! В оригинале даже сказано, что мужей, вышедших из печи, חזין <хаза́йин> – «осмотрели», «исследовали» (в Синодальном переводе это передано безразлично-нейтральным «усмотрели»). А коль скоро огонь «не властвовал», לא שלט <ла шеле́т> (в Синодальном переводе – «не имел силы»), над «материей» (גשם <геше́м>) тел человеческих, то, значит, произошло вмешательство наивысшей силы, иными словами – всевышнего Бога! И только после того как «комиссия» вынесла свое заключение, Навуходоносор сделал следующий шаг: перешел от признания спасенных мужей «рабами Бога Всевышнего» (ст. 26) к провозглашению монотеизма официально разрешенной религией в Вавилонской империи – как впоследствии, примерно через девять столетий, Константин Великий (первая четверть IV века), прежде чем провозгласить христианство государственной религией, разрешил его свободное исповедание в Римской империи.
...
Тогда Навуходоносор сказал: благословен Бог Седраха, Мисаха и Авденаго, Который послал ангела Своего и избавил рабов Своих… (Дан. 3, 28)
Когда в Писании говорится, что бывший язычник благословляет единого Бога, это означает, что он переходит в веру Израиля. Мы видим подобное на примере Иофора, тестя Моисея, когда он окончательно уверовал в Господа после чудес исхода из Египта – и провозгласил:
...
… Благословен Господь, Который избавил вас из руки египтян.
… Ныне узнал я, что Господь велик паче всех богов… (Исх. 18, 10–11)
Подобное благословение произнесла и царица Савская, посетив Соломона и узрев явные признаки Божественного присутствия в Иерусалиме:
...
Да будет благословен Господь, Бог твой, Который благоволил посадить тебя на престол Израилев! Господь, по вечной любви Своей к Израилю, поставил тебя царем, творить суд и правду. (III Цар. 10, 9)
… Навуходоносор именует теперь Всевышнего «Богом Седраха, Мисаха и Авденаго» (ст. 28). Величайшей чести удостаиваются праведники, прославляющие Господа перед «правителями, царями и язычниками» (Матф. 10, 18): их имена упоминаются рядом с именем Создателя – Сам Господь прославляет прославляющих Его! Мы знаем, что только трое великих праотцев израильского народа удостоились того, чтобы Творец навеки связал Свое святое имя с их именами – это Авраам, Исаак и Иаков:
...
И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Господь, Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова послал меня к вам. Вот имя Мое навеки и памятование обо Мне из рода в род. (Исх. 3, 15)
Но и другие выдающиеся праведники порой удостаивались упоминания имен своих рядом с именем Бога: это те, кто прославлял Его самоотверженно, всей жизнью своей перед многими людьми. Среди них, например, Моисей (Исх. 14, 31 – «народ… поверил Господу и Моисею»), Самуил (I Цар. 12, 18 – «страх от Господа и Самуила»), Давид (IV Цар. 20, 5 – «Господь, Бог Давида»). И вот теперь к тем, кто удостоился этой высочайшей чести, были причислены Седрах, Мисах и Авденаго.
Продолжая благословлять единого Бога, царь Навуходоносор теперь, как это ни странно, ставит в заслугу спасенным мужам как раз их неповиновение царскому слову, что и послужило причиной их казни, а следовательно, и совершившегося чуда! Ведь Бог
...
… Избавил рабов Своих, которые надеялись на Него и не послушались царского повеления… (Дан. 3, 28)
«Надеялись» – так переведена употребленная здесь форма арамейского глагола רחץ <рэха́ц>, буквально «опираться». Опора на Вечного и Вездесущего позволяет выдержать любой натиск злобных сил – и устоять! «…Только во Мне опора [עזר <э́зер>, т. е. «помощь», «поддержка»] твоя» (Ос. 13, 9) – вот одна из важнейших «деклараций» взаимоотношений Бога с человеком во всем Писании. Ибо нет иной надежной опоры ни у кого из нас. В любой миг нашей жизни, в любом месте и при любых обстоятельствах дух, душа и тело наши – в руке Его. Это относится и к срокам нашей жизни: «В Твоей руке дни [עתתי <итота́й> – «времена»] мои…» (Пс. 30, 16); и к телесному нашему естеству: «… что глина в руке горшечника, то вы в Моей руке.» (Иер. 18, 6); и к «нешаме» – бессмертному духу («дыханию»), и к «путям» – судьбе человека; все это – у «…Бога, в руке Которого дыхание твое и у Которого все пути твои.» (Дан. 5, 23).
Кроме того, арамейский глагол רחץ <рэха́ц>, означающий «опираться», «надеяться», созвучен древнееврейскому רחץ <раха́ц> – «омывать». Дух Господень, подобно живой воде, постоянно омывает сердца надеющихся на Него, и это позволяет им устоять в чистоте веры посреди нечистоты ложных учений (Римл. 5, 5). Вот почему об отступниках от истинной веры, впавших в идолопоклонство, Всевышний говорит:
...
… Меня, источник воды живой, оставили и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды. (Иер. 2, 13)
… Навуходоносор вполне осознает теперь, какую жертву принесли, ради утверждения истинной веры, иудейские мужи, и восхваляет их за то, что они
...
… Предали тела свои огню, чтобы не служить и не поклоняться иному богу, кроме Бога своего! (Дан. 3, 28)
В оригинале не сказано – «предали тела огню», а просто – «отдали свои тела». Осознав свою всецелую зависимость от Бога, Источника своего разума, чувства, самого бытия, дух человека становится способен «отдать свое тело», отказаться от земной жизни и пройти через смерть для воссоединения с Творцом в высшем мире:
...
… И как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа.
<…>
… То. желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа. (II Кор. 5, 6–8)
Отказаться от жизни в теле становится необходимым в том случае, когда человека ради продолжения его земного существования принуждают отречься от Создателя или совершить ужасающее преступление (убийство, кровосмешение и т. п.). Разумеется, лишать себя жизни в подавляющем большинстве случаев категорически запрещено, и это приравнивается к убийству (Исх. 20, 13); да притом ведь убивший себя уже не имеет возможности в земных условиях раскаяться в содеянном. Когда мы говорим об обстоятельствах, в которых необходимо жертвовать физической жизнью ради спасения души, то имеем в виду смерть от руки хулителей, принуждающих человека совершить смертный грех.
И вот, благодаря верности мужей, готовых на смерть ради Всевышнего, царь осознаёт величие Бога и разрешает поклоняться Ему в своем царстве всем желающим, а оскорбление Его приравнивает к государственному преступлению, караемому смертной казнью (ср. Дан. 2, 5):
...
И от меня дается повеление, чтобы из всякого народа, племени и языка кто произнесет хулу на Бога Седраха, Мисаха и Авденаго, был изрублен в куски, и дом его обращен в развалины, ибо нет иного бога, который мог бы так спасать. (Дан. 3, 29)
Столь огромные усилия были приложены свыше к тому, чтобы Вавилон обратился к Господу – и, как мы сказали, некоторым образом «восполнил» бы падение Израиля, в смысле обращения человечества к Творцу. К сожалению, Вавилон не обратился – и был разрушен, о чем с горестью говорит пророк Иеремия, имея в виду под «болезнью» Вавилона его идолопоклонство:
...
Врачевали мы Вавилон, но не исцелился; оставьте его, и пойдем каждый в свою землю, потому что приговор о нем достиг до небес и поднялся до облаков. (Иер. 51, 9)
Обращаясь к своему народу – иудеям, Иеремия, вдохновляемый Духом Господним, предрекает, что все старания иудеев «исцелить» духовно Вавилон не принесут успеха.
С того времени, как надежды на обращение Вавилона оказались тщетными, Всевышний в различных частях мира (не входящих в Вавилонское царство) попустил развиться нескольким великим духовным движениям – очевидно, с тем чтобы хотя бы отчасти возвысить религиозные представления человечества, в преддверии новой попытки обратить его в монотеизм. Именно с VI века до н. э., т. е. с эпохи разрушения иерусалимского Храма и временного торжества Вавилона, начинают широко распространяться такие возвышенные религиозно-философские учения, как, например, зороастризм – в Иране, конфуцианство и даосизм – в Китае. В Греции начала развиваться идеалистическая философия, достигшая впоследствии кульминации в платонизме. Так совершалось (насколько это было возможно, исходя из религиозно-культурного состояния государств той эпохи) частичное «исцеление» народов от скверны идолослужения – в ожидании новой возможности основания Царства Божьего на земле.
… Однако вернемся к царю Навуходоносору. Его приказ, пересказанный в стихах 28–29, был высказан устно. Но приводится и письменное послание царя ко всем его подданным, излагающее официальную версию происшедшего. Прежде чем привести это послание, Даниил сообщает:
...
Тогда царь возвысил Седраха, Мисаха и Авденаго в стране Вавилонской. (Дан. 3, 30)
Глагол צלח <цела́х> имеет в арамейском языке значение «осчастливить», «сделать успешным» (выше переведено как «возвысил»). Вот так, «с обратным знаком», осуществились замыслы недругов трех иудейских мужей – их завистников из числа халдеев! —
...
Нечестивый злоумышляет против праведника и скрежещет на него зубами своими —
Господь же посмеивается над ним, ибо видит, что приходит день его. (Пс. 36, 12–13)
Итак, спасенные Богом мужи не только остались наместниками царя в области Вавилонской, но и были «осчастливлены» им – видимо, вознаграждены драгоценными подарками. Но наибольшая их удача и наибольшее счастье, конечно же, заключались в духовном воздействии, оказанном ими на царя и на всю страну, что и запечатлелось в послании Навуходоносора:
...
Навуходоносор царь всем народам, племенам и языкам, живущим по всей земле: мир вам да умножится! (Дан. 3, 31)
Послание было предназначено для «всей земли» – следовательно, рассылалось и за пределы Вавилонского царства, что было нетрудно, учитывая обширные дипломатические контакты Вавилона, о которых нам известно из клинописных документов той эпохи.
...
Знамения и чудеса, какие совершил надо мною Всевышний Бог, угодно мне возвестить вам. (Дан. 3, 32)
Слово את <ат> означает «знак», «указанье», а תמה <тема́ґ> — «[нечто] изумляющее», «чудо». Навуходоносор не только был изумлен всем происшедшим, но и понял, что ему даны явные указания свыше: начать обращать страну в монотеистическую веру.
...
Как велики знамения Его и как могущественны чудеса Его! Царство Его – царство вечное, и владычество Его – в роды и роды. (Дан. 3, 33)
А вот это уже – настоящая проповедь со стороны царя! Не запрещая народам поклоняться прежним богам (это, по условиям того времени, было недостижимо), Навуходоносор, однако, в столь возвышенных и сильных словах прославляет единого Бога, что, надо думать, его послание возымело немалое влияние на веру многих (ср. Есф. 8, 17). Признавая Всевышнего Царем вечности, Навуходоносор тем самым, если и не отрицает совершенно, то по крайней мере весьма принижает традиционных богов Вавилона. Ибо именно им, в лице золотого истукана, отказались поклоняться иудейские мужи. Так что о религиозном синкретизме здесь не может быть и речи. И совершенно беспочвенны предположения некоторых библейских критиков, будто под именем אלהא עליא <Элаґа́ Илаа́> – Бога Вышнего (или Высшего) вавилонский царь понимал Мардука, главного бога своей страны, или синкретический образ, объединяющий в себе главных богов всех подвластных ему народов. Именно полемическая заостренность всей 3-й главы Книги Даниила против идолопоклонства как такового заставляет решительно отвергнуть такое предположение.
… Но что же в это время происходило с самим Даниилом, который в 3-й главе ни разу не упоминается? Видимо, он чудесным образом был избавлен от доноса халдеев – и, следовательно, от осуждения на казнь. Хотя мы можем быть уверены, что идолу он, конечно, ни за что не поклонился бы, как отказывался нарушить Закон Господень и во всех других случаях (ср. Дан. 6, 7–11). И еще в одном мы можем быть уверены: что Даниил усиленно молился за своих друзей, единясь с ними духом, хотя и находясь физически в ином месте. Подобные испытания ему самому еще предстояло пережить в будущем (Дан. 6, 16–17). Но и здесь его вклад в общее духовное дело был велик: ведь именно он впервые и с особой силой возвестил Навуходоносору о едином Боге и показал силу этого Бога (гл. 2)!
Лекция 4 Человек, превращенный в быка. Вавилонский царь и «Семь времен»
Содержание 4-й главы изложено не от имени Даниила, а от имени царя Навуходоносора. По-видимому, в основу этой главы лег письменный документ, составленный самим царем и известный Даниилу как «главе мудрецов» (Дан. 2, 48; 4, 6), т. е. ближайшему к царю придворному. Мы знаем, что Даниил «занимался царскими делами» (Дан 8, 27), а следовательно, имел доступ ко всем документам царской канцелярии, и уж тем более – к описанию тех событий, в которых сам пророк принимал личное участие. Для большей документальности повествования Даниил, вероятно, и использовал в данной главе документ из царского архива. Рассказ же о посмертной судьбе царя Даниил дописал сам, получив откровение свыше.
Начинается рассказ с сообщения о новом сне, который смутил покой Навуходоносора, и о том, что никто из мудрецов вавилонских не смог истолковать его, как и прежний сон (Дан. 4, 1–4). Далее царь говорит:
...
Наконец вошел ко мне Даниил, которому имя было Валтасар, по имени бога моего, и в котором дух святого Бога; ему рассказал я сон. (Дан. 4, 5)
Заметим, что царь хорошо помнит и первоначальное, еврейское, имя пророка. Прекрасно знает он, как мы помним из предыдущих глав, и о могуществе единого Бога. Однако… сколь превратно и лукаво сердце человеческое! Гордыня вновь заставляет царя говорить о «боге своем» – как мы помним, это Бел (Ваал), он же Мардук, по имени которого назвали Даниила Валтасаром. И, мало того, хорошо знающий, что устами Даниила глаголет Дух Божий, Навуходоносор все же происхождение этого Духа приписывает. многим богам! Ведь אלהין קדישין <элаґи́н кадиши́н> означает «святые боги» (в Синодальном переводе – «святой Бог»). И вот уже по этим словам царя мог Даниил распознать, в каком обольщении гордыни тот находится: ведь признание единого Господа требовало от Навуходоносора смирения, а своими «многими богами» он мог гордиться и превозноситься.
И вот царь обращается к пророку:
...
Валтасар, глава мудрецов! …Никакая тайна не затрудняет тебя; объясни мне видения сна моего, который я видел, и значение его. (Дан. 4, 6)
Царь обратился к Даниилу, словно к одному из своих волхвов, намеренно приписывая ему вдохновение от языческих божеств и называя его теперь не главой мудрецов Вавилона (חכימי בבל <хакиме́й Ваве́ль> – Дан. 2, 48), но главой языческих жрецов – «высекателей [надписей]» (חרטמיא <хартумайа́>). Однако пророк почтительно молчал, ожидая, чем же завершится эта речь.
...
Видения же головы моей на ложе моем были такие: я видел – вот среди земли дерево весьма высокое. (Дан. 4, 7)
Разъясняя значение сна, Даниил сказал, что высокое дерево означает самого Навуходоносора:
...
… Это ты, царь, возвеличившийся и укрепившийся, и величие твое возросло и достигло до небес, и власть твоя – до краев земли. (Дан. 4, 19)
Разберем царский сон подробнее. Образ дерева указывает на разветвленность власти Навуходоносора и означает его ответственность за все царство. Большая высота дерева указывает на возвышенность духовного призвания царя: как мы говорили, ему было поручено обращение всего царства в истинную веру. Дерево находилось «среди [בגוא <бэ-го> ] земли», т. е. в ее центре: в ту эпоху Навуходоносор был центральной фигурой среди прочих властителей и должен был играть главную роль в распространении монотеизма.
...
Большое было это дерево и крепкое, и высота его достигала до неба, и оно видимо было до краев всей земли. (Дан. 4, 8)
Обширность Вавилонской империи отражена в высоте дерева, ее военная и экономическая сила – в его крепости. Вершина дерева достигала неба: Навуходоносору была дарована возможность общения с Самим Всевышним – сначала через Даниила, а потом, если бы царь проявил смирение и послушание, возможно, он и сам, предаваясь искренней молитве, стал бы способен к Богообщению – ведь откровения свыше (через сны) он получал, еще даже не покаявшись.
Вавилонское царство, подобно дереву, увиденному царем, было известно по всей земле. Однако если бы Навуходоносор последовал указаниям Господним, то «до краев всей земли» распространилось бы дело, ради которого ему был вручен жезл власти: проповедь единобожия среди народов.
...
Листья его прекрасные, и плодов на нем множество, и пища на нем для всех; под ним находили тень полевые звери, и в ветвях его гнездились птицы небесные, и от него питалась всякая плоть. (Дан. 4, 9)
Эта часть видения имела двойной смысл. Конечно, она относилась к настоящему положению Навуходоносора: управляя огромным царством, он должен был снабжать питанием («плоды») своих подданных и обеспечивать их безопасность («тень»). Как мы видим, на царе лежала обязанность заботиться не только о людях (בשרא <бисра́>, «плоть», что иносказательно в библейском языке означает «человек»), но и о животном мире (ср. Лев. 25, 6–7). Кроме того, под «зверями» и «птицами» могут разуметься разные виды человеческих душ: как известно, встречаются души и приземленные, и способные к духовным взлетам.
Красивые листья символизируют роскошь, царившую при Навуходоносоре в Вавилоне.
Но, с другой стороны, в еще большей мере красота, плодовитость и обширная тень дерева означали потенциальную возможность распространения в царстве истинной веры. В этом случае духовная красота его царствования, спасительные для множества душ плоды его деятельности и душевный покой («осенение»), которые он мог доставить человечеству, сохранили бы свое значение на века. Но этому не суждено было сбыться – помешали гордыня и самопревозношение царя.
...
И видел я в видениях головы моей на ложе моем – и вот нисшел с небес бодрствующий и святый. (Дан. 4, 10)
Эти два эпитета характеризуют определенный разряд ангелов как существ, во-первых, не нуждающихся в отдыхе и постоянно занятых исполнением воли Всевышнего (Дан. 7, 10; Матф. 18, 10; Откр. 4, 8) – «бодрствующих»; и, во-вторых, – отделенных от всего вещественного, материального для служения Богу – «святых» (Дан. 8, 13; Матф. 25, 31). Ангелы всегда «нисходят» с небес», т. е. посылаются на землю из высшего духовного мира, для определенной цели (Быт. 28, 12; Исх; 32, 34; Откр. 22, 16); в данном случае такой целью было наказание Навуходоносора за его гордыню для последующего вразумления и исправления.
...
Воскликнув громко, он сказал: «Срубите это дерево, обрубите ветви его, стрясите листья с него и разбросайте плоды его; пусть удалятся звери из-под него и птицы – с ветвей его…» (Дан. 4, 11)
Все земное великолепие, которое было дано как предвестие будущего духовного расцвета, отнимается и уничтожается – ведь прообраз не осуществился, царь не исполнил своего предназначения. И он лишается тех благоприятных условий, единственной целью которых было способствовать ему в исполнении своей духовной миссии.
...
«… Но главный корень его оставьте в земле, и пусть он в узах железных и медных среди полевой травы орошается небесною росою, и с животными пусть будет часть его в траве земной.» (Дан. 4, 12)
«Главный корень», «корневище» (עקר <ика́р>) – это сердцевина души, бессмертное начало человеческого «я», сотворенное по образу и подобию Бога (Быт. 1, 26). После окончания земной жизни Навуходоносора, когда он лишится царственного величия, этот «главный корень» – его духовная личность – не будет допущена в высший мир, но останется «в земле», т. е. в мире физических форм: «…оставьте в земле…» Глагол שבק <шева́к> означает «оставлять», «покидать» и в данном случае указывает на оставленность души царя Богом (ср.: אלהי אלהי למה שבקתני <Элаґи́, Элаґи́, лама́ шэвакта́ни?> – «Боже мой, Боже мой, зачем Ты покинул меня?» – предсмертные слова Иисуса Христа по Марк. 15, 34). В каком же виде, в каком теле будет обитать на земле душа Навуходоносора? «… С животными пусть будет часть его.» Воплощение в животном мире – тяжелое наказание для духа, который возгордился перед Богом до крайней степени, отверг свою человеческую миссию на земле и оказался недостойным носить человеческий облик. О такой возможности говорит царь Соломон:
...
Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю? (Еккл. 3, 21)
Не всякий дух человеческий «восходит вверх» – в высший духовный мир: если человек внутренне уподобляется животному, то он может быть приговорен к обитанию на земле в животном облике. И, наоборот, духу животного, явившего благородство (самоотверженно спасшего человека или другое живое существо) не закрыт путь для восхождения в более высокие сферы бытия.
Именно «с животными» назначается духу Навуходоносора «часть», חלק <хэ́лек>, – «удел», «участь», «судьба». Каким же образом дух царя будет связан с телом животного? Его духу предназначено содержаться в этом теле «в узах железных и медных», т. е. словно бы в темнице, в неестественном для нормальной жизни состоянии. Слово אסור <эсу́р> значит «узы», «оковы», но также и «связь», «соединение». Соединение с физическим естеством животного произойдет посредством פרזל <парзе́ль> – «железа» и נחש <неха́ш> – «меди». Как мы уже говорили, слово פרזל <парзе́ль> восходит к глаголу פרז <пара́з> – «разделять», «разрезать», а также «судить». По приговору Божьего суда произойдет разделение между духом Навуходоносора и сообществом человеческих душ, «отрезание» его от мира разумных существ. Слово נחש <неха́ш> имеет один корень с נחש <наха́ш> – «шептать», «ворожить». Ворожба своим действием извращает естественный ход событий, с ее помощью наводят порчу или беду. Подобным образом сам царь своим поведением пред Всевышним «навел» на себя страшное наказание – превращение в животное после смерти. Он лишится человеческой пищи и жилья, будет питаться травой и жить под открытым небом – «орошаться небесною росою». Однако последнее выражение намекает еще и на скрытый духовный смысл наказания: «росой небесной» Писание именует благодатное воздействие свыше (Втор. 32, 2; Пс. 132, 3; Ос. 14, 6). Именно страшная кара в соединении с незримым, подобно «росе небесной», влиянием свыше, расположат душу Навуходоносора к покаянию. До наступления же этого момента разум его, как у животного, будет помрачен:
...
«… Сердце человеческое отнимется от него, и дастся ему сердце звериное, и пройдут над ним семь времен…» (Дан. 4, 13)
«Сердце» в Библии – вместилище разума (Пс. 13, 1; Еккл. 1, 13; 2, 3). Разум царя «переменится»: глагол שנא <шэна́> означает «изменять свой вид» (в Синодальном переводе – «отнимется») и превратится в мышление зверя.
Последнее обстоятельство дало основание некоторым исследователям утверждать, что в обсуждаемом фрагменте речь идет о безумии, поразившем царя, а не о его буквальном возрождении в животном обличье. Царю, согласно этому толкованию, лишь казалось, что он стал животным, и он, отказываясь от человеческой пищи, соглашался есть только траву. Однако такая точка зрения противоречит сказанному далее в стихах 29–30 (наш комментарий см. ниже).
Обнаруженная среди текстов Кумрана «Молитва Набонида» также дала повод к размышлению над 4-й главой Книги Даниила. Набонид был последним царем Вавилонского царства, узурпатором, лишившим власти потомков Навуходоносора. Отрывок текста, названный «Молитвой Набонида» [3] , повествует о том, что этот царь за свой грех семь лет болел «злой проказой» в аравийском городе Тейме и в течение всех семи лет молился об исцелении «богам из серебра, золота, меди и железа, дерева и камня, глины», надеясь, что те помогут ему. После этого некий «муж иудейский» отпустил ему грехи, что, очевидно, повлекло за собой выздоровление, и повелел ему воздать хвалу Богу небес.
Нашлись исследователи, попытавшиеся отождествить эти события с рассказанным в 4-й главе Даниила и даже утверждать, что найденный среди рукописей Мертвого моря текст более адекватно отражает происходившее в действительности. С этим невозможно согласиться, ведь в найденном отрывке речь идет о совсем другом царе, жившем позже, и о других событиях. Царь Набонид болел «злой проказой», в то время как Навуходоносор превратился в животное (или, по крайней мере, как утверждают некоторые толкователи, ощущал себя животным). Во время болезни Набонид молился идолам об исцелении, Навуходоносор же был вовсе лишен человеческого разума. Далее, Набонид находился в городе Тейме в Аравии; о Навуходоносоре ничего подобного не сказано. Имя иудейского мужа, исцелившего Набонида, в тексте отрывка не названо.
Ко всему сказанному следует добавить, что древнееврейские писцы-книжники, жившие в Вавилонии, были достаточно сведущи, чтобы различать своих современников – царей Навуходоносора и Набонида – друг от друга, при том, что это два весьма непохожих царя. В ту эпоху перепутать их имена – это примерно то же, что в условиях Советского Союза приписать Сталину поступки Горбачева.
… Прежде чем объяснить царю значение сна, Даниил
...
… Около часа пробыл в изумлении, и мысли его смущали его. Царь… сказал: Валтасар! да не смущает тебя этот сон и значение его. (Дан. 4 , 16)
Навуходоносор как бы давал Даниилу «карт-бланш» в толковании сна и снимал с него ответственность за дурные предзнаменования, которые могут быть связаны со сном (известно, что тираны нередко даже казнили толкователей, возлагая на них ответственность за неблагоприятное содержание своих снов).
...
Валтасар отвечал и сказал: господин мой! твоим бы ненавистникам этот сон, и врагам твоим значение его! (Дан. 4, 16)
Ответ Даниила и его долгое волнение, связанное с нежеланием толковать сон, указывают на некую ужасную беду, грозящую царю. Очевидно, что беда эта будет долговременной и из ряда вон выходящей:
...
… Тебя отлучат от людей, и обитание твое будет с полевыми зверями; травою будут кормить тебя, как вола, росою небесною ты будешь орошаем, и семь времен пройдут над тобою, доколе познаешь, что Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет. (Дан. 4, 22)
Итак, царю суждено возродиться в теле вола (תור <тор>; ср. «тур» – дикий бык). Но только ли в теле вола? Читая дальше, мы встречаем намек на перевоплощение царя и в иные существа:
...
… Отлучен он был от людей, ел траву, как вол. волосы у него выросли как у льва, и ногти у него – как у птицы. (Дан. 4, 30)
В оригинале говорится о «волосах, как у орлов [נשרין <нишри́н> ] », а не о льве. Орел отличается специфическим «орлиным пухом», напоминающим волосы; а особые когти (צפרין <ципари́н>) – настолько характерный признак птицы вообще, что само слово «птица» – древнееврейское צפרה <ципора́>, арамейское צפר <ципа́р> – означает «когтистая». Указание на столь явные признаки хищной птицы дает основание утверждать, что Навуходоносор побывал и в ее облике. Таким образом, противление царя воле Божьей, любование собственным могуществом и глупое упрямство привели его к воплощению в облике быка (а также и дикого осла – Дан. 5, 21), а жестокая хищность во время завоевательных походов, да и в мирное время (Дан. 2, 5; 3, 11) – к воплощению в облике орла.
Бык и орел символизировали государственную мощь Вавилона (как прежде Ассирии) и часто встречаются в геральдике Древнего Междуречья (в том числе в виде синкретических существ – человеко-быко-орлов «шеду» и грифонов).
Надо полагать, что душа Навуходоносора сменила немало тел животных, прежде чем искупила свои грехи. На срок ее наказания указывают дважды повторенные в главе слова (ср. 4, 13 и 29):
...
… Семь времен пройдут над тобою… (Дан. 4, 29)
В оригинале сказано: שבעה עדנין <шив\'а́ идани́н> – «семь сроков». Арамейское עדן <ида́н> соответствует древнееврейскому מועד <моэ́д> (ср. Дан. 7, 25; 12, 7), что также означает «срок», «определенное время», и имеет тот же смысл, что и древнееврейское עת <эт> – «время». Какие же имеются в Библии данные для определения этого срока?
В самой Книге Даниила таких данных найти нельзя. Они находятся в Откровении Иоанна: согласно Откр. 12, 6 и 14, «время, времена и полвремени» составляют 1260 дней; тот же срок в Откр. 11, 2 указан как «42 месяца». Из сопоставления этих чисел несложно вывести, что «время» (греческое καιρος <кайро́с> как раз соответствует арамейскому עדן <ида́н>, древнееврейскому מועד <моэ́д> ) – это срок в 360 дней. Имеются ли в виду обычные дни, или «пророческие», каждый из которых равен обычному году? Ведь, как сказал Всевышний пророку Иезекиилю, —
...
… День за год, день за год Я определил тебе. (Иез. 4, 6)
Этот же «пророческий» счет дней, каждый из которых равен обычному году, приведен в Числ. 14, 34.
События, описанные в Откровении Иоанна, главы 11–12, имеют всемирно-исторический характер и охватывают огромные эпохи (глава 11 пророчески описывает распространение двух противоположных направлений христианства – истинного, духовного, и чисто внешнего, «обрядового»; глава 12 предсказывает всю историю гонений против истинных христиан со стороны темных сил). Поэтому упомянутые там «время, времена и полвремени» не могут быть периодом, равным 3,5 обычного года, иначе в такой срок уложилась бы значительная часть истории Церкви, которая на самом деле длилась много веков. То же самое следует сказать о Дан. 7, 25 и 12, 7 (наш комментарий к этим стихам см. в соответствующих лекциях). Самому Даниилу было объяснено, что многие описываемые им события относятся к «отдаленным временам» (Дан. 8, 26). Само же содержание указанных стихов ставит их в связь с важнейшими духовными процессами, осуществлявшимися в течение многих столетий.
Вот почему, сопоставляя значение слов עדן <ида́н>, מועד <моэ́д> и καιρος <кайро́с> в упомянутых местах Писания, мы приходим к выводу, что имеются в виду не простые 360-дневные годы, но «пророческие». Интересно, что «пророческий год» («время») состоит из 360 лет, а не из (примерно) 365, что соответствовало бы количеству дней в обычном году. Но следует отметить, что месяц, состоящий из 30 дней, упоминается как эталон при счете дней года во время потопа (Быт. 7, 11 и 24; 8, 4): 150 дней здесь составляют ровно 5 месяцев, и, следовательно, все месяцы имеют равную 30-дневную продолжительность. Такой «допотопный» календарь соответствует 360-дневному году и «пророческому» году («времени»), состоящему из 360 обычных лет.
Итак, עדן <ида́н>, «время», – это 360 лет. А «семь времен», назначенных душе Навуходоносора для ее наказания и исправления в телах животных, насчитывают, следовательно, 360 × 7 = 2520 лет! Разумеется, никакое животное и никакая птица не живут столько времени; поэтому душе вавилонского царя пришлось рождаться в телах целого ряда зверей и птиц, вновь и вновь воплощаясь на земле в животном облике.
Какой же урок должен был извлечь Навуходоносор из столь грозного наказания-вразумления?! Он был обречен оставаться в таком состоянии вплоть до обретения полной покорности истинному Богу:
...
… Доколе познаешь, что Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет. (Дан. 4, 22)
Мало того, было предсказано, что познание этой истины Навуходоносором окажет особое влияние на всех (или очень многих – точно не сообщено) «живущих» (חייא <ха́йайа> – буквально «живых»), и они также познают могущество Создателя:
...
«… Повелением бодрствующих это определено и по приговору святых назначено, дабы знали живущие, что Всевышний владычествует над царством человеческим, и дает его, кому хочет, и поставляет над ним уничиженного между людьми». (Дан. 4, 14)
Таким «уничиженным» должен был в конце концов оказаться сам Навуходоносор, наказанный за свою гордыню (ср. Дан. 4, 23, 31–34)
Из приведенного стиха мы узнаём, что приговор царю Вавилонии вынесен Богом при участии «бодрствующих и святых», т. е., как мы уже говорили, ангелов. О том, что Господь сообщает о своих решениях относительно человеческих судеб ангелам и даже советуется с ними, говорится в Писании неоднократно. Само сотворение человека было, по преданию, предпринято после такого совещания (Быт. 1, 26: «Сотворим…» – во множественном числе; ср. также Ис. 6, 1–28; IV Цар. 22, 19–23). Итак, возвышенные духи, ангелы, не только посылаются к сынам человеческим для их научения, спасения, наказания и т. п., но и принимают непосредственное участие в вынесении им судьбоносных приговоров (см. также Матф. 18, 10).
Мог ли Навуходоносор, уже предупрежденный через сновидение и его истолкование о грозящей ему ужасной опасности, как-либо избежать ее? Да, мог. Об этом недвусмысленно сообщил ему Даниил:
...
… Царство твое останется при тебе, когда ты познаешь власть небесную.
Посему, царь, да будет благоугоден тебе совет мой: искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным; вот чем может продлиться мир твой. (Дан. 4, 23–24)
Мир царя был бы нерушим, если бы он последовал совету пророка – «познал» власть Бога, т. е. смирился перед Ним и доказал это делом – правосудием и помощью обездоленным. Тогда бы царство «осталось при нем», а не возвратилось к нему после целых эпох унижений и страданий, испытанных в зверином и птичьем обличьях.
Последовал ли Навуходоносор этому совету в течение года, который дан был ему как испытательный срок для покаяния? —
...
По прошествии двенадцати месяцев, расхаживая по царским чертогам в Вавилоне,
Царь сказал: это ли не величественный Вавилон, который построил я в дом царства силою моего могущества и в славу моего величия?! (Дан. 4, 26–27)
Казалось бы, это изречение царя не нуждается в комментариях: совершенно ясно, что он безмерно чванится своей мощью и воздает сам себе величайшую славу – вопреки всему, что услышал от пророка.
Но возникает другой вопрос: как, разве Вавилон построил царь Навуходоносор?! Не существовал ли этот город и до него в течение целых эпох, что подтверждают и археологические раскопки, и данные клинописных текстов Месопотамии, и само Священное Писание, в котором четко говорится, что основателем и первым правителем Вавилона был Нимрод, которого предания именуют инициатором возведения Вавилонской башни, и о коем повествуется:
...
… Нимрод…
Царство его вначале составляли: Вавилон… (Быт. 10, 9–10)
В оригинале Вавилон именуется ראשית ממלכתו <peши́m мамлах-то́> – «начало [или: „в начале"] воцарения его». Имя этого города, построенного Нимродом, בבל <Бавэ́ль>, было дано в память о прекращении строительства башни и смешении языков (Быт. 11, 9). Так по какой же причине Навуходоносор приписывает построение города Вавилона себе?!
В решительные моменты жизни дух человека как бы прозревает свою истинную сущность, вспоминает свое изначальное «родословие».
...
Вспомни дни древние, помысли о летах прежних родов.
Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих… (Втор. 32, 7–8)
– призывает Моисей представителей грядущих поколений, которые отступят от Господа и Его завета (Втор. 32, 5–6). Вспомнить можно лишь то, что прежде знал, но забыл. Каждая душа, жившая прежде на земле в ином теле и в иные времена, обладает потенциальной возможностью вспомнить о прежнем существовании (чаще всего не об одном, а о многих). Именно это заставил Всевышний сделать Иова в ответ на его горькие жалобы касательно «несправедливости» небесного приговора по отношению к нему, праведнику. Бог вопросил Иова:
...
… Где место тьмы?
Ты, конечно… знаешь стези к дому ее.
… Потому что ты был уже тогда рожден, и число дней твоих очень велико. (Иов. 38, 19–21)
И праведнику, получившему по воле Божьей доступ в сокровищницу собственного «надсознания», пришлось вспомнить свое прежнее рождение («был уже тогда рожден») и свои преступления («стези к дому тьмы»), совершенные в предыдущем существовании.
Когда враг преследовал Давида (Пс. 142, 3), этот избранник Божий тоже понимал, какие грехи, совершенные им «в дни древние», ему ныне допущено искупить страданием:
...
Враг преследует душу мою, втоптал в землю жизнь мою, принудил меня жить во тьме, как давно умерших.
<…>
Вспоминаю дни древние… (Пс. 142, 3–5)
Укоряя забывающих Бога и Его завет, Исаия упрекает их в нежелании исследовать прежде совершенные ими грехи, узнать, в чем они провинились, живя на земле в прежние времена:
...
Но вы не вспоминаете прежнего и о древнем не помышляете. (Ис. 43, 18)
Согласно агадическому преданию, при Синайском Богооткровении присутствовали души всех израильтян будущих поколений. И при этом многие из живущих ныне на земле могут вспомнить, как они лично участвовали в исходе из Египта:
...
Тогда народ Его вспомнил древние дни, Моисеевы: где Тот, Который вывел их из моря с пастырем овец Своих?.. (Ис. 63, 11)
Господь вывел из Чермного моря вместе с Моисеем («пастырем овец») именно «их» – тех, кто ныне призван вспомнить эти «древние дни».
В свете сказанного получаем ответ и на заданный нами вопрос: по какой причине приписывает себе Навуходоносор возведение города Вавилона?
… Не всякий тиран, не каждый гордец бывал наказан столь страшно и на такой долгий срок, как Навуходоносор. Великая миссия была поручена тому, кто некогда способствовал рассеянию человечества «по всей земле» (Быт. 11, 8) и разделению его на враждующие между собой народы – царю Нимроду, восставшему в свое время против Творца. Обретя новую жизнь в Вавилоне по истечении многих столетий, получив возможность на деле искупить свой страшный грех – вновь собрать в своем царстве рассеянные по земле народы и покорить их воле Всевышнего, – Нимрод-Навуходоносор, несмотря на прямые откровения свыше и явные предостережения пророка Даниила, опять восстал против Господа и проявил неслыханную дерзость и гордость. Вот поэтому и последовала столь тяжкая кара: пребывая в телах животных и птиц, царь был осужден постоянно, хотя бы отчасти, сознавать, кто он на самом деле и за что оказался в таком положении.
...
Еще речь сия была в устах царя, как был с неба голос: «Тебе говорят, царь Навуходоносор: царство отошло от тебя!..
… Доколе познаешь, что Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет!»
Тотчас и исполнилось это слово над Навуходоносором… (Дан. 4, 28–30)
Если пристально вглядеться в написание древнееврейского выражения כנמרד גבור ציד <кэ-Нимро́д гибо́р ца́йид> – «как Нимрод, могучий в охоте» (Синодальный перевод: «сильный зверолов, как Нимрод» – Быт. 10, 9; это самая «обширная» характеристика Нимрода в Писании), то можно увидеть, что из тех же букв составляется имя נבוכדנצר <Невухаднэ́цар> – «Навуходоносор»; но пять букв – י ,ג ,ד ,ר ,מ – остаются при этом неиспользованными. Из них складывается словосочетание גי מרד <гей мэ́ред> – «долина мятежа», обозначающее ту самую долину («равнину в земле Сеннаар» – Быт. 10, 2), где была возведена Вавилонская башня…
Что же должно было случиться с Нимродом-Навуходоносором по истечении «семи времен», т. е. через 2520 лет? —
...
По окончании же дней тех, я, Навуходоносор, возвел глаза мои к небу, и разум мой возвратился ко мне; и благословил я Всевышнего, восхвалил и прославил Присносущего, Которого владычество – владычество вечное, и Которого царство – в роды и роды. (Дан. 4, 31)
«Возвел глаза мои к небу» – значит, покаялся и обратился к Богу, взирая отныне на Его величие и отказавшись от самопревозношения. Только в таком случае покаявшемуся начинает подаваться помощь свыше:
...
Возвожу очи мои к горам, откуда придет помощь моя.
Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю. (Пс. 120, 1–2)
Осознав наконец, по истечении «семи времен», собственное бессилие и навсегда смирившись перед Вечноживым (חי עלמא <Хай альма́>), Навуходоносор облекает этот обретенный им опыт в слова, описывающие всесилие Бога – и только Его одного:
...
И все, живущие на земле, ничего не значат; по воле Своей Он действует как в небесном воинстве, так и у живущих на земле; и нет никого, кто мог бы противиться руке Его и сказать Ему: «Что Ты сделал?» (Дан. 4, 32)
А ведь «противился руке Его» Нимрод, а затем Навуходоносор, желая противопоставить свою волю – воле Божьей. Он ограничивал мысленно Его власть только «небесами» – миром духовным, на земле же пытался осуществлять волю свою; а однажды пожелал «узурпировать» даже и небесную власть – построением Вавилонской башни.
«Противиться» – так в Синодальном переводе смягчен арамейский глагол מחא <мэха́>, означающий «поражать», «ударять»: речь идет о «сражении с Богом», которое, согласно наконец-то обретенному Навуходоносором прозрению, бессмысленно и преступно.
...
В то время возвратился ко мне разум мой… (Дан. 4, 33)
Истинное понимание вещей «возвращается» к человеку, когда он признаёт Божью власть и начинает соблюдать Его заповеди; до этого времени в человеке господствует эгоистическое, животное начало (и, символически уподобляясь Навуходоносору, сам человек находится на уровне животного – ср. Пс. 48, 21 и 72, 22):
...
Начало мудрости – страх Господень; разум верный у всех, исполняющих заповеди Его… (Пс. 110, 10)
… Продолжая свою речь, царь повествует далее:
...
… И к славе царства моего возвратились ко мне сановитость и прежний вид мой; тогда взыскали меня советники мои и вельможи мои, и я восстановлен на царство мое, и величие мое еще более возвысилось. (Дан. 4, 33)
Здесь сказано, что Навуходоносор возвратился на царство, и притом сказано от первого лица. Но как же это может быть, если описанное событие должно произойти только через «семь времен», т. е. 2520 лет, после его «отлучения от царства»?! Может быть, речь все же идет о «семи годах» безумия царя, от которого он был исцелен?..
О неверности такого понимания мы уже говорили выше. Дело в том, что в Библии многие события, которым предстоит произойти в далеком будущем, описываются в настоящем времени, поскольку ведь пророк (в данном случае Даниил) видит их внутренним взором как уже наступившие. Имеются и случаи, подобные рассматриваемому нами, когда изображаемый пророком человек (или народ) ведет речь об этих будущих событиях в настоящем времени и от первого лица. Например, предсказывая грядущее окончательное возвращение израильтян в Святую землю из всех стран (Ис. 11, 12–16), Исаия говорит об этом так:
...
И скажешь в тот день: славлю Тебя, Господи; Ты гневался на меня, но отвратил гнев Твой и утешил меня. (Ис. 12, 1)
Обращаясь к Иерусалиму, который в будущем вновь заселится множеством людей, тот же пророк говорит от имени города в первом лице:
...
И ты скажешь в сердце твоем: кто мне родил их? я была бездетна и бесплодна, отведена в плен и удалена; кто же возрастил их? вот я оставалась одинокою; где же они были? (Ис. 49, 21)
Как видим, хотя такие описания даются от первого лица и в настоящем времени, подразумеваются в них события далекого будущего. Это же относится в нашем случае и к Навуходоносору: на самом деле, слова, им произносимые, должны будут прозвучать через «семь времен», когда царь «познает власть небесную» (Дан. 4, 23). Заметим, что если ранее в данной главе Даниил мог использовать документ из царского архива, то теперь он «продолжает» речь Навуходоносора, будучи направляем Духом пророчества.
Итак, спустя «семь времен» бывший царь Вавилона вновь родится на земле человеком, и его возвратившемуся духовному сознанию («разуму») откроется тайна собственных прежних беззаконий и наказаний за них. Этот человек, необычайно развитой духовно, обладающий выдающейся интуицией и глубокой мудростью, станет прославлять Бога сначала в душе своей, а затем, получив верховную власть над огромным царством новой эпохи, начнет обращать в истинную веру вверенные его власти народы (Дан. 4, 14 и 33–34). Ко времени его возвращения на землю в человеческом облике вновь родятся и прежние его придворные («советники и вельможи»), окружавшие его некогда в Вавилоне, – и они также осознают чудо своего возвращения на землю: «… взыскали меня советники мои и вельможи мои, и я восстановлен на царство.» (Дан. 4, 33).
Из этих слов видно, что «восстановление» Навуходоносора в статусе правителя великого государства осуществится при содействии «советников и вельмож», т. е. с помощью неких высших государственных структур.
… Когда же должно произойти описываемое событие? Навуходоносор царствовал над Вавилоном с 605 по 562 год до н. э. Согласно пророчеству Даниила, после его смерти в 562 году до н. э. должно было начаться его 2520-летнее обитание в телах животных и птиц. Завершается этот срок в 1959 году (– 562 + 2520 + 1) [4] . Однако, родившись в означенном году, будущий властитель должен еще вырасти, духовно развиться, вспомнить все происшедшее с ним и получить власть над огромным «царством». Кто же он, и в какой великой современной стране придет к власти?! Это – тайна. Но, как сказал Иисус Христос, «дерево познается по плоду» (Матф. 12, 33). Плодом же деятельности этого великого будущего правителя должно стать осуществление сказанного в конце 4-й главы Книги Даниила:
...
Ныне я, Навуходоносор, славлю, превозношу и величаю Царя Небесного, Которого все дела истинны и пути праведны, и Который силен смирить ходящих гордо. (Дан. 4, 34)
Лекция 5 Говорящая стена. Осквернитель, казненный ночью
Пятая глава Книги Даниила сразу переносит нас на 23 года вперед от смерти Навуходоносора – в последние дни правления Валтасара (בלשאצר <Бэльшаца́р> – аккадское имя со значением «Бел [или: „Ваал"] да сохранит царя»). Хотя в Синодальном переводе это имя звучит так же, как вавилонское имя, данное Даниилу, но значение у него несколько другое. Навуходоносор, как мы помним, скончался в 562 году до н. э. – и тотчас начались для него искупительные страдания в животном обличье. О царях Вавилона в промежутке между Навуходоносором и Валтасаром Даниил не упоминает – видимо, в их царствование не произошло каких-либо духовно важных событий.
Однако из ряда вон выходящее чудо свершилось под конец правления Валтасара, сына и соправителя Набонида (556–539 годы до н. э.), четвертого по счету преемника Навуходоносора на вавилонском престоле. Предшествующие три – Амель-Мардук, Нериглиссар (он же Нергаль шар-уцур) и Лабаш-Мардук. Из них в Писании упоминается только первый – под именем Евил(ь)меродах (IV Цар. 25, 27; Иер. 52, 31).
Валтасара мы встречаем в тот момент, когда он устраивает грандиозный пир «для тысячи вельмож»:
...
Валтасар царь сделал большое пиршество для тысячи вельмож своих и перед глазами тысячи пил вино. (Дан. 5, 1)
Что это за пир и по какому поводу царь устроил его, было очень хорошо известно современникам Даниила, первым читателям его книги. Нам же, для понимания контекста рассказа, требуются определенные исторические пояснения.
Ко времени описываемых событий, а именно – к началу осени 539 года до н. э., Вавилонское царство находилось в состоянии войны с мидо-персидским царем Киром, войска которого продвигались в глубь страны. Для поднятия духа своих подданных, и прежде всего армии, царь Набонид и его сын-соправитель Валтасар велели доставить в Вавилон не только огромные запасы пищи на случай осады, но и идолов – изображения богов из всех городов царства. Эти идолы должны были внушить войскам уверенность, что боги спасут страну от завоевания. С Нисана (примерно апреля) 539 года до н. э. в честь этих богов устраивались в Вавилоне грандиозные пиршества, имевшие целью возбудить в жителях оптимизм, уверенность в победе. Пиршества продолжались вплоть до осени того же года. Последнее из серии пиршеств Даниил и называет «большим пиршеством» царя Валтасара. Его отец Набонид незадолго до того руководил военными частями, защищавшими переправы через реку Тигр, а затем, когда его армия была разгромлена Киром, внезапно напавшим с тыла, он спасся бегством в город Борсиппу. Так что власть в Вавилоне осуществлял один Валтасар, который, собрав всех вельмож и военачальников, намеренно «пред глазами тысячи» устраивал роскошные пиры, дабы у собравшихся не возникло и мысли о слабости и небоеспособности подвластных Валтасару воинств.
...
Вкусив вина, Валтасар приказал принести золотые и серебряные сосуды, которые Навуходоносор, отец его, вынес из Храма иерусалимского, чтобы пить из них царю, вельможам его, женам его и наложницам его. (Дан. 5, 2)
Здесь Навуходоносор назван «отцом» Валтасара. Слово אב <ав> означает «отец», «предок», иногда же употребляется как почтительное обращение к наставнику, предшественнику и т. п. – вспомним сетование пророка Елисея после расставания с пророком Илией: «Отец мой, отец мой…» (IV Цар. 2, 12); подобное же обращение израильского царя к пророку Елисею (IV Цар. 6, 21; 13, 14); случай, когда Давид именует царя Саула своим «отцом» (I Цар. 24, 12). Валтасар не был потомком Навуходоносора: Набонид узурпировал власть над Вавилоном, лишив ее Лабаш-Мардука, последнего представителя династии Навуходоносора. Однако Навуходоносор был славнейшим и сильнейшим царем Вавилона, и, по-видимому, Набониду и Валтасару, сыну его, было выгодно именовать Навуходоносора словом אב <ав> (соответствует аккадскому «абу» – «предок»), представляя себя его законными правопреемниками. Кроме того, по некоторым данным, матерью Валтасара была дочь Навуходоносора.
Крайне кощунственный поступок – повеление пить вино из священных храмовых сосудов Иерусалима, предназначенных для возлияний в Храме (III Цар. 7, 50; 24, 13; 25, 15; ср. Исх. 25, 29), Валтасар совершил в состоянии опьянения – «вкусив вина». Однако это нисколько не уменьшает греховности его поступка, тем более, что последний был продиктован идеологическими соображениями: победа над Иудеей и Иерусалимом была всем известным событием, напоминание о котором могло поднять дух армии и народа. Доставив на пир трофеи этой победы – священные сосуды и употребляя их с профанической целью, Валтасар подчеркивал «силу» языческих богов, чьи идолы были свезены в Вавилон. Он как бы напоминал и самим богам, и своим поданным о могуществе вавилонского язычества:
...
Пили вино и славили богов золотых и серебряных, медных, железных, деревянных и каменных. (Дан. 5, 4)
Этот сюжет был воплощен в ряде знаменитых полотен, в том числе в картине Рембрандта «Пир Валтасара», и в нескольких литературных произведениях, в числе которых – стихотворение Байрона «Видение Валтасара»:
Видение Валтасара
Пирует царь. Вокруг владыки
Сатрапы пьяные сидят,
И длится пир, и льются клики
При свете тысячи лампад.
Сосуды золота литого,
В Солиме чтимые святом —
Твои сосуды, о Егова!
Тогда средь праздничного зала
Рука явилась пред царем:
Она сияла и писала,
Как на песке береговом;
Она сияла и водила
По буквам огненным перстом
И, словно огненным жезлом,
Те знаки дивные чертила.
И, видя грозное явленье,
Владыка выронил бокал,
Лицо померкло на мгновенье,
И громкий голос задрожал:
«Созвать волхвов со всей вселенной,
Первейших в мире мудрецов —
Пусть объяснят значенье слов,
Прервавших пир наш вожделенный!»
Умны халдейские пророки:
Им тайны ведомы земли;
Но объяснить святые строки
Жрецы Ваала не могли.
Учены старцы Вавилона,
Пытлив их ум и зорок глаз,
Но и они на этот раз
Не послужили им у трона.
Тогда какой-то отрок пленный
Перед властителем предстал
И тотчас смысл их сокровенный
Уразумел и разгадал.
Звездами храмина сияла;
Пред ним пророческий глагол;
Он в ту же ночь его прочел:
Заря пророка оправдала.
«Готова царская могила…
Владыка взвешен на весах…
Но где же власть его и сила,
Когда он легок, словно прах?
Его порфира – саван бренный,
Могильный холм – его намет.
Уже мидиец у ворот
И перс на троне полвселенной».
(Перевод Н. В. Гербеля)
Итак, нечестивое веселье царя и всех собравшихся было вдруг прервано чудесным явлением, приведшим в неописуемый ужас весь царский двор:
...
В тот самый час вышли персты руки человеческой и писали против лампады на извести стены чертога царского, и царь видел кисть руки, которая писала. (Дан. 5, 5)
Потрясающе зримое, художественно совершенное описание чуда оставил нам пророк Даниил! Так и видишь эту белую известковую стену и освещенную лампадой загадочно-страшную надпись, выводимую грозными «перстами руки человеческой»! Не менее картинно описывает Даниил и реакцию Валтасара на ужаснувшее его чудо. Поистине, Даниил был не только великим пророком, но и гениальным писателем:
...
Тогда царь изменился в лице своем; мысли его смутили его, связи чресл его ослабели, и колени его стали биться одно о другое.
Сильно закричал царь… (Дан. 5, 6–7)
В литературе Древнего мира нечасто встречаются столь художественно совершенные и при этом крайне лаконичные психологические описания.
В отличие от Навуходоносора, грозившего мудрецам страшной казнью, если они не истолкуют ему посланное свыше видение, Валтасар, наоборот, обещает за толкование огромную награду:
...
Сильно закричал царь, чтобы привели обаятелей, халдеев и гадателей. Царь начал говорить и сказал мудрецам Вавилонским: кто прочитает это написанное и объяснит мне значение его, тот будет облечен в багряницу, и золотая цепь будет на шее у него, и третьим властелином будет в царстве. (Дан. 5, 7)
Чтобы понять, почему толкователю обещана столь необыкновенная награда, надо учесть обстоятельства, в которых явилось устрашающее знамение. Страна, как мы помним, находилась в состоянии опаснейшей войны, враг вторгся в ее пределы, судьба царя зависела от хода военных сражений.
Чудо, показанное свыше в такой исторический момент, явно было связано с происходящими сражениями и должно было указывать на их исход или содержать спасительный совет. И тот, кто в столь критический момент сумел бы прочитать таинственную надпись, достоин был стать «третьим властелином в царстве» – третьим после Набонида, чьим соправителем был сам Валтасар – «второй властелин» (багряница и золотая цепь – атрибуты княжеского достоинства; ср. Есф. 6, 7–9).
Когда же никто из мудрецов не смог ни истолковать, ни даже прочитать написанное (согласно преданию, надпись была сделана одной из разновидностей палеоеврейского, или еврейско-финикийского, письма – так называемым «ангельским шрифтом», известным каббалистам) и тревога царя и придворных еще более усилилась (ст. 8–9), то царица (согласно Геродоту, ее звали Нитокрис) напомнила мужу о Данииле:
...
Есть в царстве твоем муж, в котором дух святого Бога; во дни отца твоего найдены были в нем свет, разум и мудрость, подобная мудрости богов, и царь Навуходоносор, отец твой, поставил его главою тайноведцев, обаятелей, халдеев и гадателей – сам отец твой, царь. (Дан. 5, 11)
Тройное упоминание Навуходоносора в качестве «отца» (т. е. предка) Валтасара (что, как мы уже сказали, не соответствовало действительности), по-видимому, казалось царице особенно уместным в столь критический момент – это должно было напомнить всем о могуществе Вавилона и о «законном» наследовании Валтасаром царской власти. Что же касается слов «дух святого Бога» – их в оригинале нет. Там сказано: רוח אלהין קדישין <ру́ах элаґи́н кадиши́н> — «дух святых богов»; и далее царица также упоминает «богов» во множественном числе. И, однако, память о сверхъестественной мудрости Даниила, о его умении «проливать свет» на все загадочное и таинственное была при дворе жива, как и знание о том, что он – глава тайноведцев. Почему же не пришел Даниил, когда царь созвал мудрецов? Очевидно, присутствовать на кощунственном пиршестве он не пожелал и явился, лишь когда был лично призван по приказу царя.
Царица продолжала свою речь:
...
… Потому что в нем, в Данииле, которого царь переименовал Валтасаром, оказались высокий дух, ведение и разум, способный изъяснять сны, толковать загадочное и разрешать узлы. Итак, пусть призовут Даниила, и он объяснит значение. (Дан. 5, 12)
Мы видим, что царица дважды именует пророка Даниилом, а не только Валтасаром: его еврейское имя прекрасно известно, как и то, что в нем оказался «высокий дух» (арамейское רוח יתירה <ру́ах йатира́> — «дух, превосходящий [другие]» или «дух избыточествующий»). Такое определение в устах царицы говорит о том, что личности Даниила при дворе уделялось большое внимание, и все понимали его превосходство над другими мудрецами.
Так могли ли сам царь и его окружение ничего не ведать о Боге, Чьим служителем, пророком и проповедником был Даниил? Несомненно, они знали о Нем. Однако в борьбе монотеизма с язычеством они сознательно выбрали сторону последнего. А это отразилось и на их определении провидческого дара Даниила как проистекающего от «святых богов»; и на военно-политическом положении Вавилона в описываемый момент; и, наконец, на кощунственном характере того пира, который и стал кульминацией противления Всевышнему.
...
Тогда введен был Даниил пред царя, и царь начал речь, и сказал Даниилу: ты ли Даниил, один из пленных сынов иудейских, которых отец мой, царь, привел из Иудеи? (Дан. 5, 13)
Оказывается, царь практически не знаком с Даниилом лично. Ярая приверженность Валтасара к язычеству встала, по-видимому, непреодолимой стеной между царем и «главой мудрецов»; и лишь теперь, в момент крайней напряженности событий и ожиданий, их встреча состоялась. Изложив Даниилу суть дела, сказав о бессилии прочих мудрецов прочесть надпись и повторив обещание наградить истолкователя, царь замолк, ожидая ответа (ст. 14–16).
...
Тогда отвечал Даниил и сказал царю: дары твои пусть останутся у тебя, и почести отдай другому; а написанное я прочитаю царю и значение объясню ему. (Дан. 5, 17)
Даниил отказывается от материальной награды и власти по двум причинам: во-первых, негоже праведнику принимать дары от нечестивого правителя, да еще на кощунственном пиру; во-вторых, по пророческому наитию предчувствуя близкий крах Валтасара, зачем стал бы Даниил приобщаться к его, ставшей уже совсем призрачной, власти?
Пророк напомнил царю о жизни того, кого тот упорно называл своим «отцом», – Навуходонсора: описал его величие, гордыню и наказание свыше. И возвышение, и унижение величайшего властителя Вавилона Даниил в своей речи связал с волей Всевышнего, Который к тому времени был уже очень хорошо известен в Вавилоне под именем אלהא עליא <Элага́ Илаа́> – «Бог Высший»:
...
Царь! Всевышний Бог даровал отцу твоему Навуходоносору царство.
<…>
Но когда сердце его надмилось и дух его ожесточился до дерзости, он был свержен с царского престола своего, и лишен славы своей,
И отлучен был от сынов человеческих, и сердце его уподобилось звериному, и жил он с дикими ослами; кормили его травою, как вола, и тело его орошаемо было небесною росою, доколе он познал, что над царством человеческим владычествует Всевышний Бог… (Дан. 5, 18–21)
Надо заметить, что о наказании Навуходоносора – обитании его души в телах животных – в оригинале говорится не в прошедшем времени (как в Синодальном переводе), а в будущем: «как волов, будут питать его» (כתורין יטעמונה <хе-тори́н йетаамунэ́ґ>); «тело его будет орошаться [יצטבע <йицтаба́> ] небесной росой». Это и понятно, ведь к моменту встречи Даниила с царем Валтасаром мучениям Навуходоносора было еще очень далеко до завершения.
Продолжая речь, Даниил обвинил Валтасара в сознательном кощунстве:
...
И ты, сын его Валтасар, не смирил сердца твоего, хотя знал все это,
Но вознесся против Господа небес, и сосуды дома Его принесли к тебе, и ты, и вельможи твои. пили из них вино, и ты славил богов. которые не видят, не слышат, не разумеют; а Бога, в руке Которого дыхание твое и у Которого все пути твои, ты не прославил. (Дан. 5, 22–23)
Из сказанного очевидно, что царь Валтасар прекрасно знал о том, что произошло с Навуходоносором. Знал он (и не мог не знать!) и учение о едином Боге, против Которого совершенно сознательно дерзко «вознесся» (התרוממת <ґитрома́мта> – «[ты] возвышался», «[ты] величался»). В оригинале здесь – не арамейская, а древнееврейская форма глагола. Это может свидетельствовать о волнении Даниила в момент речи, из-за чего он и употребил непроизвольно формы языка, усвоенного с детства, а в книгу вписал по живому следу свою эмоциональную речь без всякого исправления.
Обозначив, подобно обвинителю на суде, вину царя, Даниил теперь под видом толкования (хотя и действительно читая и толкуя таинственную надпись) оглашает ему приговор Божий:
...
За это и послана от Него кисть руки, и начертано это писание. (Дан. 5, 24)
Глагол רשם <реша́м> означает «начертывать», но также и «постановлять», «писать приговор». Рассказав о Навуходоносоре, пророк умело сопоставил вину Валтасара – превозношение против Господа – с виной его предшественника и показал, что небесный приговор вынесен обоим за схожие преступления.
Надо думать, такая проповедь единобожия, сопровождаемая устрашающим чудом руки, чертящей на стене, произвела неизгладимое впечатление на всех присутствующих.
...
И вот что начертано: мене, мене, текел, упарсин. (Дан. 5, 25)
Мы уже говорили, что мудрецы вавилонские не смогли прочитать надпись (ст. 8) – по-видимому, потому, что она была начертана особым алфавитным письмом, мистическим «ангельским шрифтом», знакомым иудейским духовидцам. В противном случае мудрецы, среди которых, конечно, находились знатоки всех языков и письменностей подвластной Валтасару империи, хотя бы прочитали надпись, пусть и не разумея ее значения.
Что же касается истолкования надписи, к таинственным «расшифровкам» такого рода можно отнести известный стих Давидова псалма:
...
Однажды сказал Бог, и дважды слышал я это… (Пс. 61, 12)
В буквальном переводе с оригинала: «Один раз [אחת <аха́т> ] сказал Бог, [но] два раза это услышал я.»
Надпись на стене состояла всего из четырех слов, но в каждом из них содержался по крайней мере двойной смысл, уразуметь который Даниил смог лишь благодаря внушению Святого Духа. Конечно же, языческим мудрецам это было недоступно.
...
Вот и значение слов: мене – исчислил Бог царство твое и положил конец ему. (Дан. 5, 26)
Как в одном слове может содержаться столько значений? Дело в том, что арамейское מנא <мене́>, родственное древнееврейскому מנה <мана́>, означает не только «считать», но и «обрекать», «определять». В последних двух значениях этот глагол употреблен у Исаии: «… вас обрекаю Я мечу.» (Ис. 65, 12). Следовательно, речь идет одновременно и об определении Божьем относительно царства Валтасара, и о том, что дни царства «исчислены» и оно обречено на гибель.
Но откуда же знал Даниил, что конец царства наступит в самые ближайшие часы (השלמה <ґашлема́ґ> – «завершил его [Бог]»)? А вот откуда. Слово מנא <мене́>, будучи прочитано с конца, образует אמן <аме́н>, «аминь», – «твердо», «подлинно», «истинно».
Итак, первое «мене» указывает на приговор «исчисленным» дням царства, а второе «мене» («амен») – на то, что время царства завершено.
...
… Текел – ты взвешен на весах и найден очень легким. (Дан. 5, 27)
В этом кратком слове также заключена обширная информация. Арамейский глагол תקל <тека́ль> означает «взвешивать». Как «исчислять», так и «взвешивать» – термины, употреблявшиеся на Древнем Востоке по отношению к судьбе человека и на земле, и после смерти. На знаменитых древнеегипетских иллюстрациях к «Книге мертвых» изображен суд Осириса, взвешивающего души на весах. «Легкость» души рассматривалась как знак отсутствия у нее мудрости и добрых дел, что обрекало ее на страдания. Но откуда сам вывод: «… найден очень легким.»? По-древнееврейски תקל <тека́ль> значит «ты будешь легок». Совмещение двух значений – арамейского «взвешивать» и древнееврейского «быть легким» – как раз и дает толкование, приводимое Даниилом.
Наконец, последняя часть надписи:
...
… Перес – разделено царство твое и дано мидянам и персам. (Дан. 5, 28)
И здесь в одном слове содержатся два значения. Глагол פרס <пера́с> в арамейском языке означает «разделять», а родственный глагол в древнееврейском פרס <пара́с> – «преломлять», «раздваивать». Отсюда пророк заключил, что царство будет «разделено надвое» – отдано двум народам, которые, правда, составляли единую Мидо-Персидскую империю. Один из этих народов назван прямо: ופרסין <у-фарси́н>. «Фарсин» – по-арамейски «персы», и их этноним созвучен глаголу פרס <пера́с>. Поскольку же этому слову предшествует союз ו <у> – «и», то подразумевается еще один народ, а это, при сложившейся политической обстановке, могли быть только союзные персам мидяне.
… Услышав от Даниила столь грозное и однозначное оглашение Божьего приговора, царь, как это ни удивительно, все же сдержал свое слово касательно награды, обещанной истолкователю:
...
Тогда по повелению Валтасара облекли Даниила в багряницу, и возложили золотую цепь на шею его, и провозгласили его третьим властелином в царстве. (Дан. 5, 29)
Хотел ли этим протрезвевший от ужаса царь загладить свои грехи пред Господом, или же он желал только показать подданным свое благородство и верность данному слову, рассчитывая на их дальнейшую поддержку в критических условиях войны? Этого нам, по-видимому, уже никогда не узнать.
Однако Даниил не случайно заранее отказался от любой награды: было уже слишком поздно ждать ее от Валтасара…
...
В ту же самую ночь Валтасар, царь Халдейский, был убит… (Дан. 5, 30)
Заметим, что в данном случае כשדים <касди́м>, «халдеи», – уже не название корпорации мудрецов, а этноним, прилагаемый ко всем жителям Вавилонии, поскольку ими правила династия халдейского происхождения.
Вот как описывают события той ночи два крупнейших древнегреческих историка – Геродот и Ксенофонт. Геродот (V век до н. э.) мог узнать подробности «Валтасарова пира» как из письменных источников, так и из рассказов внуков или правнуков вавилонян – участников войны с мидо-персами:
...
… Вавилоняне вышли из города с войском и ожидали Кира. … Потерпев поражение, были оттеснены в город. <…> …Запасшись продовольствием на очень много лет, они не обращали никакого внимания на осаду. <…> Персидский царь отвел реку с помощью канала в озеро… таким образом старое русло стало проходимым. После того как вода в реке спала настолько, что доходила людям приблизительно до колена, персы по старому руслу вошли в Вавилон. <…> …Теперь персы внезапно напали на вавилонян. Город же Вавилон столь огромный, что, по рассказам тамошних людей, горожане, жившие в центре, не знали, что враги уже заняли окраины. В это время они по случаю праздника плясали и веселились до тех пор, пока слишком хорошо не узнали [свое ужасное положение]. Так-то Вавилон был взят. (I, 190–191) [5]
Ксенофонт (IV век до н. э.) повествует о тех же событиях так:
...
… Между тем Кир узнал, что в Вавилоне наступает такой праздник, во время которого все горожане целую ночь пьют и гуляют. В эту ночь, как только стемнело, Кир поднял множество людей и с их помощью открыл рвы для речной воды. …И русло реки в городе стало проходимо для людей. <…> …Кир подозвал к себе предводителей пехотных и конных отрядов и обратился к ним с такими словами: «Друзья мои… <…> …Теперь мы нападаем на них в момент, когда многие из них спят, другие пьяны и никто не соблюдает никакого порядка.» <…> «… Не будет ничего удивительного, если ворота царского дворца окажутся даже не запертыми. Ведь сегодняшний ночью весь город предается разгулу.» <…> Продвигаясь как можно быстрее, они подошли наконец к царским дворцам. <…> Но те, кто должны были напасть на стражников, застали их пьющими при свете яркого огня и вмиг разделались с ними. <…> … Они ринулись внутрь и. добрались таким образом до царя. <…> Воины. тут же покончили с ним. (VII, V, 15–30) [6]
Мы видим, что греческие историки описывают внешний ход событий, тогда как Книга Даниила излагает их духовную подоплеку. При этом источники полностью сходятся друг с другом, вплоть до деталей.
Глава 5 завершается такими словами:
...
… И Дарий мидянин принял царство, будучи шестидесяти двух лет. (Дан. 5, 31)
Имя דריוש <Дар\'йа́веш> — иранско-авестийское, оно означает «владеющий богатством». Это могло быть как имя, так и прозвище; вообще говоря, древние персы нередко носили по два или три имени (наиболее известный случай – Гаумата-Бардия-Смердис, самозванец-узурпатор, выдававший себя за младшего сына царя Кира).
Кем же был мидянин Дарий? Мы знаем, что в 539 году до н. э. Вавилон был завоеван Киром, и никакой Дарий в это время не упоминается в качестве властителя ни в вавилонских хрониках, ни в позднейших известиях греческих историков.
Однако в Книге Даниила Дарий охарактеризован еще следующим образом:
...
Дарий, сын Ассуиров, из рода мидийского, который поставлен был царем над царством Халдейским. (Дан. 9, 1)
На это имя и этот сан, согласно разным исследователям, есть по крайней мере три претендента: сам Кир (якобы именовавшийся также Дарием; ср., однако, Дан. 6, 28, где эти два лица различаются); полководец Кира Гобрий (он, согласно «Вавилонской хронике» Кира, скончался в год завоевания Вавилона; ср., однако, Дан. 9, 1: «в первый год Дария» и Дан. 11, 1: «с первого года Дария мидянина», из чего можно вывести, что Дарий правил более года); наконец, Киаксар II, сын и преемник мидийского царя Астиага, родственник Кира, уступивший ему власть над Мидо-Персидским царством. Это третье мнение, как нам кажется, представляется наиболее правдоподобным; его подтверждает, например, Иосиф Флавий:
...
Вместе с Киром участвовал при сокрушении Вавилонского владычества также его родственник Дарий, которому шел уже шестьдесят второй год, когда был взят Вавилон: он был сыном Астиага и известен у греков под другим именем. Этот-то и увел пророка Даниила с собою в Мидию и держал его при себе, воздавая ему всевозможные почести. (Х, 11, 4)
Ксенофонт сообщает, что для упомянутого Киаксара II в Вавилоне был воздвигнут особый дворец:
...
После обмена приветствиями Кир сообщил Киаксару, что ему выделен в Вавилоне дворец со всеми службами, чтобы он мог и там в случае приезда останавливаться в своих покоях. (VI, V,17)
В свете сказанного попытки некоторых библейских критиков представить Книгу Даниила «образцом фольклора» на том основании, что в ней правителем Вавилона после Валтасара назван Дарий (в то время как такого правителя между Валтасаром и Киром якобы не существовало), представляются ошибочными.
Киаксар, согласно историческим данным, был назначен лично Киром править Вавилонией (Дан. 9, 1) и властвовал около двух лет (539–537 годы до н. э.), после чего этой страной стал управлять непосредственно сам Кир (Дан. 6, 28).
Сказано также, что Дарию при воцарении было 62 года (Дан. 5, 31). В связи с этим существует еще одно интересное толкование таинственной надписи. Дело в том, что глагол מנא <мене́> имеет также значение «поставлять начальником», «назначать на должность». Поэтому если рассматривать оставшиеся слова «мене, текел, упарсин» как обозначение мер веса, перевод всей надписи выглядит так: «Назначено: мина, сикль и [две] его половины». Поскольку мина, по некоторым данным (см., например, Иез. 45, 12), состояла из 60 сиклей, то всего получается 62 (60 + 1 + 1) сикля, что указывает на возраст человека, который сменит Валтасара на престоле: «Назначен 62[-летний]»…
Лекция 6 Благочестивые львы. Иудейство и зороастризм
В главе 6 описывается недолгое (как мы уже знаем, двухлетнее) правление мидянина Дария. В эти годы Даниилу пришлось пережить великие испытания. Начались они с назначения его на новую должность:
...
Угодно было Дарию поставить над царством сто двадцать сатрапов…
… А над ними трех князей, – из которых один был Даниил… (Дан. 6, 1–2)
Как соотносится это назначение с прежними высокими должностями пророка, полученными им при Навуходоносоре, а в особенности – с провозглашением его царем Валтасаром «третьим властелином в царстве» (Дан. 5, 29)?
По-видимому, соотносится впрямую: из «Вавилонской хроники» Кира и трудов древнегреческих историков известно, что персидский завоеватель всячески старался угождать прежней вавилонской знати и не нарушать ни ее иерархии, ни законов и порядков страны, – если только вельможи покорялись его власти.
Что же касается пророческой деятельности Даниила, она, конечно, тотчас стала известна новым властям, включая и истолкование им таинственной надписи на стене. Последнее могло восприниматься Дарием не только как поразительное пророчество, но и как явное выражение проперсидской позиции Даниила, его нескрываемой симпатии к завоевателям. Если же еще учесть иудейское, т. е. инородное по отношению к покоренным вавилонянам, происхождение пророка, то это тем более благоприятствовало Даниилу снискать милость Дария.
...
Даниил превосходил прочих князей и сатрапов, потому что в нем был высокий дух, и царь помышлял уже поставить его над всем царством. (Дан. 6, 3)
На первый взгляд, здесь определение רוח יתירא <ру́ах йатира́> — «дух избыточествующий», «дух превосходящий» (в Синодальном переводе – «высокий») дано вне религиозного контекста (вне связи с «духом святых богов»; ср. Дан. 5, 11–12) и означает внутреннюю силу, соединяющую в себе высшую доблесть с необычайной одаренностью. Именно эти качества наиболее ценились древними персами. Но, однако же, представление о Духе Святом (на авестийском языке – Спэнта-Майнью) и Его влиянии на нравственное начало в человеке было свойственно зороастрийской вере. Например, в Авесте, священном писании древних иранцев, говорится:
Святым Духом и Доброй Мыслью.
… Ему дадут [они] Целостность и Бессмертие…
Для Духа Святейшего здесь наилучшее
Языком-словами, в согласии с Доброй Мыслью,
Руками-делами, в Благочестии, будет делать
[человек]
C одною думою: «Он отец Истины, – мудрый».
«Ясна». Перевод С. П. Виноградовой [7]
В приведенном тексте легко прослеживается связь между вдохновением Святого Духа (Спэнта-Майнью) и мышлением, речью и деятельностью благочестивого мужа, целостного в своем добром намерении и преданного Ахура-Мазде – верховному светоносному божеству.
Отметим, что эти представления зороастризма во многом совпадают с учением Торы и Пророков, что и явилось одной из главных причин благоволения персидских царей к иудейской вере и их содействия восстановлению иерусалимского Храма (II Пар. 36, 22–23; Ездр. 1, 1–4; Ис. 44, 28; 45, 1–6).
Истинно праведного мужа, чьи признаки описаны в приведенных строках из Авесты, непреклонного в служении Всевышнему и в добродетели, должен был опознать в Данииле царь Дарий. Поэтому глубоко обоснованным явилось его желание «поставить над всем царством» (т. е. сделать «первым министром») этого человека, полностью соответствующего зороастрийскому идеалу благочестия.
...
Тогда князья и сатрапы начали искать предлога к обвинению Даниила по управлению царством… (Дан. 6, 4)
Такими происками сановники уже преследовали в свое время друзей Даниила – Седраха, Мисаха и Авденаго (Дан. 3, 8–12), и притом по той же причине – из зависти к их высокому положению. Теперь дошла очередь и до самого Даниила.
Интересно, что после провозглашения Иосифа «вторым после фараона» в Египте (эпизод, вполне соответствующий возвышению Даниила при Дарии) ни о каком проявлении зависти и зловредности со стороны придворных не сказано (Быт. 41, 38–44). Может быть, именно поэтому вельможи фараона и оказались гораздо более прилежными и способными учениками в области истинной веры, нежели вавилонские и персидские князья и сатрапы (ср. Пс. 104, 21–22 с Дан. 5, 4)…
Однако, как далее сказано, царедворцы Дария не смогли отыскать повода к обвинению Даниила:
...
Но никакого предлога и погрешностей не могли найти, потому что он был верен и никакой погрешности или вины не оказывалось в нем. (Дан. 6, 4)
Слово שחיתה <шэхита́>, переведенное здесь двояко – как «погрешность» и как «вина», означает «вред». Именно во вредоносной деятельности на погибель государства желали бы враги обвинить пророка, но не смогли (как известно, такая тактика обвинения своих конкурентов была свойственна злодеям всех времен, вплоть до настоящего: вспомним процессы против «врагов народа» эпохи Сталина и т. п.).
...
И эти люди сказали: не найти нам предлога против Даниила, если мы не найдем его против него в законе Бога его. (Дан. 6, 5)
Более точный перевод: «… поэтому найдем [что-либо] против него в законе Бога его».
Слова зложелателей свидетельствуют о том, что им хорошо известна сила единого Бога, защищающего праведника; известно им также, что Даниил ни в чем дурном не повинен. Кроме того, им знакомо (из Писания или понаслышке) положение Торы, согласно которому осознанный грех против заповедей лишает человека защиты свыше и влечет за собой наказание. Именно на это они и рассчитывали – либо заставить Даниила отказаться от молитвы (и тогда связь его со Всевышним прервется), либо обвинить его пред царем в том, что он постоянно молится своему Богу. В последнем случае они должны были направить свои усилия на то, чтобы выискать некое важное различие между религиозными обязанностями евреев и персов. А уже затем – найти в «законе Бога его [Даниилова]» нечто, что пророк не посмеет нарушить, и подстроить дело так, чтобы придраться к любимцу властелина.
Но ведь незыблемой заповедью собственной веры этих князей и сатрапов было говорение правды и отвращение от хитрости и лжи! В зороастрийском «символе веры» ясно сказано:
...
… Отрекаюсь в мыслях, в словах, в знамениях [делах]. от всего друджевского [т. е. лживого: Друдж (Лжец) – одно из имен злого духа Ангра-Майнью . – Д. Щ. ]. <…> Клятвой обязуюсь вершить добрую мысль, клятвой обязуюсь вершить доброе слово, клятвой обязуюсь вершить доброе деяние. <…> Сия есть присяга Вере маздаяснийской.
«Младшая Ясна». Перевод В. И. Абаева
Зороастрийские божества всегда следовало почитать
… И мыслью, и делами,
И сказанными верно
Правдивыми словами.
«Ард-Яшт». Перевод И. М. Стеблин-Каменского
Именно эту зороастрийскую клятву нарушили сатрапы, изменив тем самым основам собственной веры. За это их впоследствии и постигла заслуженная кара (см. Дан. 6, 24).
Замысел придворных состоял в том, чтобы убедить Дария издать указ о запрете для всех подданных в течение 30 дней обращаться с просьбами к кому-либо, кроме самого царя. А после этого станет возможным уличить Даниила как молящегося «своему Богу» в нарушении запрета (или же принудить его отказаться от молитвы – и тем самым лишить защиты Божьей).
Кроме этой явной цели заговор придворных имел и побочные: во-первых, возвеличить Дария до положения божества (по примеру прежних властителей Вавилона); во-вторых, ослабить в подданных всякое подлинное религиозное чувство, поскольку в установленные дни запрещалось «просить какого-либо бога» (ст. 6–7), а не только человека (как известно, манипулирование религиозными чувствами народа – одно из действенных средств управления им.). Наказанием нарушившему этот замысел сатрапов, возведенный Дарием в закон, должна была стать смерть:
...
… Кто в течение тридцати дней будет просить какого-либо бога или человека, кроме тебя, царь, того бросить в львиный ров. (Дан. 6, 7)
«Львиный ров» – часть зверинца, созданного еще ассиро-вавилонскими царями (его изображения сохранились на ассирийских рельефах). Устраивая «охоту», цари приказывали выпускать львов – и убивали их, стреляя из лука или метая копье. После персидского завоевания (а возможно, и ранее) «львиный ров» использовался и для устрашающих казней мятежников.
Утвердив указ, который по закону мидийскому и персидскому «не может быть нарушен» (ст. 8–9), Дарий стал невольным соучастником преступного замысла своих придворных; таким образом, часть вины лежала и на нем самом: ему явно льстили оказываемые подданными божественные почести.
...
Даниил же, узнав, что подписан такой указ, пошел в дом свой; окна же в горнице его были открыты против Иерусалима, и он три раза в день преклонял колени, и молился своему Богу, и славословил Его, как это делал он и прежде того. (Дан. 6, 10)
О молитве трижды в день в Писании говорится неоднократно. Это соответствует порядку жертвоприношений (Исх. 29, 39; Лев. 2, 1). Так молился и Давид:
...
Вечером, и утром, и в полдень буду умолять и вопиять, и Он услышит голос мой… (Пс. 54, 18)
Впоследствии такой порядок молитв утвердился во всех иудейских синагогах и христианских церквах.
Молитва Господу часто совершалась коленопреклоненно (ср. II Пар. 6, 13; Ездр. 9, 5). Лицом же молящиеся должны были обращаться к возведенному Соломоном иерусалимскому Храму:
...
… И когда обратятся к Тебе всем сердцем своим и всею душою своею. и будут молиться Тебе, обратившись к земле своей, которую Ты дал отцам их, к городу, который Ты избрал, и к Храму, который я построил имени Твоему,
Тогда услышь с неба… молитву и прошение их… (III Цар. 8, 48–49)
Итак, Писание предписывает молиться, обратившись лицом к земле Израиля, к Иерусалиму и к Храму (в зависимости от местонахождения молящегося). В данном случае Даниил, находясь в изгнании, на востоке от Святой земли, молился, обратясь лицом к Иерусалиму, т. е. повернувшись к западу. У некоторых иудейских общин так и осталось в обычае – молиться на запад (хотя их представители давно переселились в другие страны, иначе расположенные по отношению к Святой земле); другие молятся, обратившись на восток (у евреев-ашкеназов место обращения во время молитвы так и называется – «мизрах», т. е. «восток», независимо от местонахождения молящихся).
В христианских церквах алтари помещаются на восточной стороне, что объясняют обычно с помощью сложных теологических построений (основываясь на тексте Лук. 1, 78; ср., однако, Иез. 8, 16–17). Разные иудейские общины, даже проводя молитвенные собрания под одной крышей, придерживаются иногда разных ориентиров при молитве (если две общины объединены в помещении одной синагоги, то, например, ашкеназские евреи обращаются к югу или востоку, где находится их аро́н-ко́деш (святой ковчег со свитками Торы); евреи же горские и представители некоторых других сефардских общин поворачиваются лицом к западу). Древнее направление, подобно Даниилу, сохранили караимы, не утратившие основного ориентира в этом вопросе – указания Писания.
… Молитва Даниила включала в себя две части: он «молился» и «славословил». Глагол צלא <цэла́> означает «поклоняться»; глагол ידא <йеда́> значит «благодарить». Поклонение и благодарение – два состояния души, необходимые для истинного общения с Богом; без них нет молитвы.
В следующем стихе обозначены еще две важнейшие составляющие молитвы, выраженные глаголами בעא <баэ́> – «искать», «просить» и התחנן <ґитхана́н> – «взывать о милости», «просить», «сжалиться» (первый из этих глаголов – арамейский, второй – древнееврейский). Прежде чем воззвать к Богу о милости (а Даниил всегда умолял Его о прощении грехов своего народа и о жалости к изгнанникам – Дан. 9, 4–19), самого Всевышнего необходимо «искать»; Его надо именно «найти», т. е. приблизиться к Нему, чтобы молитва оказалась действенной. А для этого требуется войти в должное состояние духа, достичь того высокого уровня, на котором присутствие Господа становится ощутимым.
… Далее описываются «решительные действия» сатрапов – врагов Даниила:
...
Тогда эти люди подсмотрели и нашли Даниила молящегося и просящего милости пред Богом своим… (Дан. 6, 11)
Это, разумеется, и было целью зложелателей. Слово, переведенное как «подсмотрели» — הוגשו <ґарги́шу>, означает в действительности «нагрянули», «ворвались», – разумеется, чтобы застать Даниила «на месте преступления». Затем, конечно, о «преступном поведении» Даниила доложили Дарию, и, несмотря на усилия самого царя спасти своего любимца, неотвратимый «закон мидян и персов» был исполнен – Даниила ввергли в ров со львами (ст. 12–16).
...
… При этом царь сказал Даниилу: Бог твой, Которому ты неизменно служишь, Он спасет тебя! (Дан. 6, 16)
Произнес ли Дарий эти слова с надеждой на чудо, или с насмешкой? Этот вопрос разрешается дальнейшим повествованием: царь не ел и не спал до утра, а на рассвете поспешил ко львиному рву (ст. 17–19).
...
… И, подойдя ко рву, жалобным голосом кликнул Даниила, и сказал царь Даниилу: Даниил, раб Бога живого! Бог твой, Которому ты неизменно служишь, мог ли спасти тебя от львов? (Дан. 6, 20)
Как видим, происшедшее было испытанием веры не только Даниила, но и самого Дария: он ведал, что Бог, которому служит Даниил, – Бог живой, в отличие от богов язычников! И теперь, вынужденный «неизменным законом мидян и персов» обречь Даниила на смерть, царь все же сохраняет в душе некую надежду на этого Бога живого – и одновременно «проверяет» Его могущество.
...
Тогда Даниил сказал царю: Царь! вовеки живи!
Бог мой послал ангела Своего и заградил пасть львам, и они не повредили мне, потому что я оказался пред Ним чист, да и перед тобою, царь, я не сделал преступления. (Дан. 6, 21–22)
Два важных слова в этом стихе, переведенные как «не повредили» и «не сделал преступления», восходят в оригинале к одному и тому же корню חבל <хава́ль> – «вредить». «Кто не вредит людям, тому и львы не причиняют вреда» – таков смысл употребленной здесь игры слов.
...
Тогда царь чрезвычайно возрадовался о нем и повелел поднять Даниила изо рва; и поднят был Даниил изо рва, и никакого повреждения не оказалось на нем, потому что он веровал в Бога своего. (Дан. 6, 23)
Видимо, Даниил был тщательно осмотрен «комиссией», наподобие той, что исследовала состояние трех мужей, уцелевших в печи огненной при Навуходоносоре (ср. Дан. 3, 27). Последние слова стиха весьма знаменательны. Отсутствие вреда (тот же корень חבל <хава́ль>, что в стихе 22) проистекает из веры в Бога, о чем говорится в притчах Соломоновых:
...
Кто пренебрегает словом, тот причиняет вред себе; а кто боится заповеди, тому воздается. (Прит. 13, 13)
Причем воздаяние за исполнение Первой Заповеди – «Я Господь, Бог твой.», тесно связанной со Второй Заповедью – «Да не будет у тебя других богов.» (Исх. 20, 2–6), как раз и выразилось в чуде спасения Даниила от верной смерти.
Но совсем иное воздаяние постигло тех, кто злобно ополчался на праведника, мечтая погубить его: их царь приказал бросить в тот же львиный ров —
...
… И они не достигли до дна рва, как львы овладели ими и сокрушили все кости их. (Дан. 6, 24)
Образ льва – весьма многогранный в Писании; в числе прочего лев означает нечестивца, подстерегающего праведника и клевещущего на него:
...
В надмении своем нечестивый пренебрегает Господа… во всех помыслах его: «Нет Бога!»
<…>
… Уста его полны… коварства и лжи…
<…>
… Подстерегает в потаенном месте, как лев в логовище… (Пс. 9, 25–30)
Понятно, что возрастив в своих душах подобных хищных «львов», зложелатели Даниила и сами достались в пищу львам, ибо воздаяние Божье соразмерно преступлению:
...
Приготовили сеть ногам моим; душа моя поникла; выкопали предо мною яму, и сами упали в нее. (Пс. 56, 7)
– говорит псалмопевец. Эти слова, в самом буквальном смысле, мог бы повторить и Даниил.
… Чем же закончилась история с оговором и «казнью» Даниила? —
...
После того царь Дарий написал всем народам, племенам и языкам, живущим по всей земле: «Мир вам да умножится!
Мною дается повеление, чтобы во всякой области царства моего трепетали и благоговели пред Богом Данииловым, потому что Он есть Бог живый и присносущий, и царство Его несокрушимо, и владычество Его бесконечно…» (Дан. 6, 25–26)
Как мы уже говорили, подобно нескольким другим величайшим праведникам, Даниил удостоился того, чтобы его имя соединилось со святым именем Бога: Всевышний был назван «Богом Данииловым»! Ведь Даниил, подобно патриархам и другим пророкам, способствовал прославлению Создателя устами царей и целых народов.
В отличие от Навуходоносора, быстро забывшего о величии святого Бога и о чудесах, Им явленных, персидские цари имели более долгую и благодарную память. По мнению некоторых исследователей, иудейство было объявлено государственной религией Древнего Ирана, по мнению других – религией, которой цари особо покровительствовали (ср. Ездр. 1, ст. 1–4, 6, 11–12; 7, 12–26).
Дарий не только повелел всем подвластным народам «трепетать и благоговеть» перед Богом единым (т. е. почитать Его и не препятствовать поклонению Ему, – а это значит, что иудейство объявлялось верой признанной и чтимой), но и сам прославлял Всевышнего открыто, публично повествуя о Его могуществе и чудесах:
...
«… Он избавляет и спасает, и совершает чудеса и знамения на небе и на земле; Он избавил Даниила от силы львов». (Дан. 6, 27)
Надо думать, что именно после этих событий иудейство оказало существенное влияние на зороастризм, еще более облагородив его и приблизив его нравственные устои к библейским (а мы помним, что и раньше зороастризм обладал многими благородными признаками).
Вероятно, в это время были добавлены некоторые строфы к гимнам Авесты, напоминающие псалмы Давида и писания пророков, например такие слова от лица Ахура-Мазды, высшего божества:
Творец я, Покровитель,
Хранитель и Всезнающий,
Мне Дух Святейший имя,
И мне Целитель имя. …
И Праведный мне имя,
Всеправедный мне имя. …
Мне Благодатный имя. …
И мне Всезрячий имя. …
Мне Созидатель имя,
Мне Охранитель имя,
И мне Защитник имя. …
Всеведающий – имя. …
Мне имя – Всетворящий. …
Мне имя – Благотворный.
«Ормазд-Яшт». Перевод И. М. Стеблин-Каменского
Так, под воздействием благодати Божьей, происходило исправление языческих представлений при соприкосновении язычников с истинами библейской веры, так облагораживались учения персов благодаря чудесам Всевышнего.
...
И Даниил благоуспевал и в царствование Дария, и в царствование Кира Персидского. (Дан. 6, 28)
Как мы помним, Киаксар, провластвовав в Вавилонии два года, передал бразды правления непосредственно Киру. И все это время Даниил «благоуспевал» – был успешен как в правлении государством (Дан. 6, 2–3), так и в духовных познаниях: он получал откровения свыше и выражал их в своих великих пророчествах. Им и посвящено содержание всех последующих глав его книги.
Лекция 7 Глаза и уста «небольшого рога».Царства звериные и Сын Человеческий
До сих пор речь шла о тех сновидениях, которые Бог посылал вавилонскому царю, и о тех чудесах, свидетелем которых был пророк Даниил. Теперь же речь пойдет об откровениях, явленных во сне самому Даниилу и связанных с важнейшими событиями мировой истории.
...
В первый год Валтасара, царя Вавилонского, Даниил видел сон и пророческие видения головы своей на ложе своем. Тогда он записал этот сон, изложив сущность дела. (Дан. 7, 1)
Так начинается 7-я глава, сразу перенося нас «в прошлое» – из правления Дария в правление Валтасара. Почему нарушена хронологическая последовательность, соблюдавшаяся в предыдущих главах? Потому что с 7-й главы и до конца книги излагаются уже не события жизни пророка, а его видения и откровения. И если предыдущие чудесные видения – сны Навуходоносора и надпись на стене, явленная Валтасару, – были посылаемы другим людям (Даниил же только истолковывал их), то теперь начинаются пророчества самого Даниила, основанные на показанном свыше ему лично.
Открываются эти пророчества еще одной целостной перспективой всемирной истории (второй после сна Навуходоносора об истукане):
...
Начав речь, Даниил сказал: видел я в ночном видении моем, и вот четыре ветра небесных боролись на великом море. (Дан. 7, 2)
«Ветры небесные», רוחי שמיא <рухе́й шэмайа́>, можно понять и как «духи небесные»: как мы уже говорили, רוח <ру́ах> — это и «ветер», и «дух». Здесь же имеются в виду духи-народоводители, иначе называемые ангелами-покровителями различных народов. По преданию, именно к ангелам, назначенным Им для управления разными племенами, обратился Всевышний перед разделением человечества на народы-языки в эпоху возведения Вавилонской башни:
...
… Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. (Быт. 11, 7)
Ангелы-покровители народов упоминаются и в самой Книге Даниила. Такой ангел именуется «князем» (שר <сар> – не отсюда ли русское «царь», через посредство хазарского языка? Вспомним, что и русские князья первоначально назывались по хазарскому образцу «каганами».).
Один из этих ангелов-князей говорит Даниилу:
...
… «Знаешь ли, для чего я пришел к тебе? Теперь я возвращусь, чтобы бороться с князем Персидским; а когда я выйду, то вот, придет князь Греции.
… И нет никого, кто поддерживал бы меня в том, кроме Михаила, князя вашего…» (Дан. 10, 20–21)
В приведенных стихах только один из ангелов-князей назван по имени: Михаил, ангел-покровитель Израиля.
Итак, четыре «ветра», т. е. ангела-духа, «боролись на великом море» (Дан. 7, 2). Древнееврейский глагол נגח <нага́х> и его арамейские эквиваленты означают «бодаться», «бороться»: духи боролись, подобно мощным животным, за преобладание на «море». Что же означает «море»? Оно символизирует народы – беспрестанно волнуемую страстями и переменами бурную массу человечества:
...
Увы! шум народов многих! шумят они, как шумит море. Рев племен! они ревут, как ревут сильные воды. (Ис. 17, 12)
В Откровении Иоанна образ моря, или «вод», объясняется точно так же:
...
И говорит мне: воды, которые ты видел, где сидит блудница, суть люди и народы, и племена и языки. (Откр. 17, 15)
Почему море названо «великим»? Потому что речь идет о возникновении мировых империй, управляющих сильнейшими и многочисленнейшими народами земли.
...
… И четыре больших зверя вышли из моря, непохожие один на другого. (Дан. 7, 3)
Великие империи представлены в образе диких зверей — חיון <хейва́н>, поскольку имеют «зверский» характер, властвуя над подданными хищно и жестоко. Звери – «большие», что соответствует как размерам империй, так и их огромному влиянию на историю. Звери «вышли из моря» – царства образовались в результате исторических событий, особенно военных действий, происходивших на «море великом» – на арене деятельности обширных людских масс.
Взаимное несходство «зверей» означает различия между четырьмя империями в религиозно-культурном, этническом, политическом и экономическом отношениях.
...
Первый – как лев, но у него крылья орлиные. (Дан. 7, 4)
Как мы помним, первая империя – Ассиро-Вавилонская. Одним из главных ее символов был крылатый лев – своего рода грифон, изображения которого во множестве встречаются в искусстве Древнего Междуречья. Сила льва и быстрота орла, свойственные армиям месопотамских царств, упоминаются в Библии. О завоевательных походах царя Вавилона Иеремия предрекает следующее:
...
Выходит лев из своей чащи, и выступает истребитель народов… чтобы землю твою сделать пустынею… (Иер. 4, 7)
О политике Вавилона по отношению к Иудее повествует и Иезекииль:
...
… Большой орел с большими крыльями… прилетел на Ливан и снял с кедра верхушку.
<…>
… Вот, пришел царь Вавилонский в Иерусалим, и взял царя его и князей его, и привел их к себе в Вавилон. (Иез. 17, 3–12)
Мы уже знаем, что Навуходоносору за его гордыню было назначено перевоплощение в телах животных и птиц, главным образом – львов и орлов (Дан. 4, 30).
...
Я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья… (Дан.7, 4)
Глагол מרט <мэра́т> означает скорее «ощипывать», чем «вырывать». «Крылья орлиные» были «выщипаны по перышку» у Вавилонской державы: проигрывая сражение за сражением, ее армия постепенно теряла свою мощь, пока власть полностью не захватили мидо-персы.
Что же сталось с ассиро-вавилонским населением, народом разгромленной империи, в последующие века? —
...
… И он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему. (Дан. 7, 4)
С народом Ассирии и Вавилона (население этих стран говорило на очень близких диалектах одного и того же аккадского языка, имело единые религию и культуру, в том числе общую клинопись, и фактически представляло собой две части единого народа) произошло нечто, прямо противоположное тому, что случилось с Навуходоносором.
У вавилонского царя за гордыню было «сердце человеческое отнято и дано сердце звериное» (Дан. 4, 13), а здесь случилось как раз наоборот. Исконное население Месопотамии после крушения своей государственной мощи прошло длинный путь унижений и страданий – и в результате этого научилось смирению, обрело «сердце человеческое».
Исторически это свершилось следующим образом. После крушения Ассирии в 612–605 годах до н. э. и Вавилонии в 539 году до н. э. население этих государств продолжало обитать на прежних своих землях, именуясь, как и раньше, ассирийцами и вавилонянами. Через некоторое время оно окончательно перешло в быту на арамейский язык, распространившийся в Междуречье уже в последние десятилетия империй Ассирии и Вавилона. Находясь под гнетом сменяющихся завоевателей – персов, греков, римлян – и будучи угнетаемы в течение ряда веков, коренные жители Месопотамии консолидировались в единый арамеоязычный этнос, именующий себя ассирийцами (атурая), или сирийцами (сурая), – и уже в I веке н. э. всем народом приняли христианство.
Оно распространялось в Междуречье и прилегающих районах Сирии сперва в своей изначальной форме – как иудеохристианство (Антиохия – город, в котором, согласно Деян. 11, 26, последователи Иисуса Христа «… в первый раз стали называться христианами», был «сирийским», т. е. ассирийским). Впоследствии, после II и III Вселенских соборов (381 и 481 годы соответственно), христианство в этом регионе приняло формы «еретических» учений – несторианства и монофизитства. Благодаря неутомимой благородной деятельности ассирийских (сирийских) проповедников-миссионеров, в течение последующих веков христианство распространилось в глубь континента – на земли Средней Азии, Монголии и далее, вплоть до Индии и Китая. Потомки древних ассирийцев и вавилонян претерпели за исповедание и проповедь христианства страшные гонения – например в XIV веке, при Тамерлане, подавляющее большинство их было физически истреблено за отказ перейти в ислам. Следующий ужасающий геноцид, унесший жизни до 900 тысяч ассирийцев, произошел в Османской империи во время Первой мировой войны: их, как и армян, истребляли, подвергая неописуемым по своей бесчеловечности мучениям.
Так потомки жестоких правителей Ассирии и Вавилона, их воинов, нагонявших страх на все окрестные страны, стали народом-благовестником, распространителем Евангелия, народом – страдальцем за веру. Сбылось пророчество Даниила: «львиное сердце» древних ассиро-вавилонян превратилось в «сердце человеческое», полное христианской жертвенной любви и несущее весть о спасении многим народам. Именно такая «перемена сердца» – от ожесточения к милосердию – есть признак вступления народа в Новый завет (Иер. 31, 33):
...
И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. (Иез. 36, 26)
Об обращении Ассирии к Богу пророчествовал и Исаия, притом называя ее в числе стран, важнейших для распространения истинной веры:
...
… И египтяне вместе с ассириянами будут служить Господу.
В тот день Израиль будет третьим с Египтом и Ассириею; благословение будет посреди земли,
Которую благословит Господь воинств, говоря: благословен народ Мой – египтяне, и дело рук Моих – ассирияне, и наследие Мое – Израиль. (Ис. 19, 23–25)
Итак, ассиро-вавилонский народ «поднят был от земли» – т. е. отвлечен от приземленно-физического существования, свойственного ему прежде; «стал на ноги, как человек» – т. е. утвердился в истинно человеческом, гуманно-религиозном образе жизни и избрал собственный путь в христианстве; «и сердце человеческое дано ему» – т. е. он стал мыслить и чувствовать, как народ, последовавший призыву Всевышнего.
Затем Даниил продолжает:
...
И вот еще зверь, второй, похожий на медведя, стоял с одной стороны. (Дан. 7, 5)
В оригинале говорится, что второй зверь – אחרי <ахари́>, «другой» (в Синодальном переводе – «еще»): вторая империя, Мидо-Персидская, отличалась от Вавилонии своей религией, культурой, этническими корнями и языком. В то время как вавилоняне были семитами, мидяне и персы относились к индоевропейской семье народов (потомкам Иафета). Тяжеловооруженные воины-персы внешне казались неуклюжими, похожими на медведей. Зверь «стоял с одной стороны» (арамейское שטר <сэта́р> родственно русскому «сторона»): имеется в виду одна из «сторон» предыдущего царства, ведь Мидо-Персия находилась «с одной стороны» Вавилонии – на северо-востоке.
...
… И три клыка во рту у него, между зубами его. (Дан. 7, 5)
Зубы символизируют правителей-завоевателей, военных вождей (ср. Дан. 7, 7 и 19). Слово עלע <ала́> означает «нечто торчащее», обычно «ребро», но может быть и «клык». Оно созвучно עלא <эла́> – «выше», «над» и намекает на властителя, наиболее могущественного в завоеваниях, сильнейшего (подобно клыку по сравнению с обычным зубом). Таких властителей в Персидском царстве было трое: Кир, Дарий I и Ксеркс I.
Если же слово עלע <ала́> понимать как «ребро», то получается, что из пасти «медведя» торчали «три ребра» проглоченной им добычи. Действительно, помимо территорий бывшего Вавилонского царства Персидская империя завоевала Египет, а также обширные земли Азии до границ Индии (итого – «три части»).
...
… Ему сказано так: «Встань, ешь мяса много!» (Дан. 7, 5)
«Встань» (קומי <куми́>, буквально «поднимись», «восстань») – военные силы Мидии и Персии внезапно собрались и восстали против вавилонской тирании. За время войн, которые вели цари Персии (в том числе и знаменитых греко-персидских войн), было пролито много крови – персидский «медведь» действительно «съел много мяса».
...
Затем видел я, вот еще зверь, как барс; на спине у него четыре птичьих крыла, и четыре головы были у зверя сего, и власть дана была ему. (Дан. 7, 6)
О третьем звере снова сказано אחרי <ахари́> – «другой»: греческий этнос не был похож на персидский ни религией, ни культурой, ни психологией, ни общественным строем, хотя греки тоже относятся к индоевропейцам – «сынам Иафета» (Быт. 10, 4–5).
Легковооруженные, по сравнению с персами, и поэтому более подвижные, греческие воины своей гибкостью действительно напоминали зверей из семейства кошачьих — נמר <нэма́р>, буквально «пятнистый», «пестрый», «полосатый»; в Синодальном переводе – «барс», по другим толкованиям – «леопард», «пантера», «тигр».
Сравнение с гибким, изящным животным приложимо не только к греческим воинам, оно соответствует и гибкости греческого мышления и языка, и пластичности, грациозности греческого изобразительного искусства.
Четыре крыла и четыре головы указывают на грядущее разделение на четыре части державы Александра Македонского, одержавшей решающие победы над Мидо-Персией в 334/333 году до н. э. Правители этих частей, диадохи («преемники»), «разлетелись» в разные стороны после борьбы за власть и каждый возглавил свою область державы, которую сам Александр разделил в час своей смерти в 323 году до н. э. (I Макк. 1, 1–9). Птолемей Лаг стал управлять Египтом, Селевк – Месопотамией, Антипатр – Македонией и Грецией, а Лизимах – частью Малой Азии, Фракией и Пропонтидой.
И, однако, до самого римского завоевания части бывшей империи Александра духовно и экономически составляли некое единство: эллинистическую цивилизацию – «третье царство», о котором сказано, что «…власть дана была ему» (ст. 6). Очевидно, подразумевается не только власть политическая и военная, но и, прежде всего, духовная, притом над значительнейшей частью человечества той эпохи. Ведь не только греческий стал языком международного общения, но и греческие философия, религия, изобразительное искусство, сам образ жизни явились эталоном для множества этносов и оказали доминирующее влияние на дальнейшее развитие культуры.
...
После сего видел я в ночных видениях, и вот зверь четвертый, страшный и ужасный и весьма сильный. (Дан. 7, 7)
Четвертый зверь – Рим. С середины II века до н. э., одержав окончательную победу в Пунических войнах, разрушив Карфаген (146 год до н. э.) и завладев подвластными ему территориями, Рим перешел к широкой завоевательной политике в Европе и Азии.
«Железные легионы» быстро одолели Македонию и Грецию (тот же 146 год до н. э.), что и стало явным знаком смены мировых держав.
К середине I века до н. э., при Октавиане Августе, был окончательно присоединен к империи Египет, покорены Нумидия (в Северной Африке), север Испании; в зависимость от Рима попали греческие города Причерноморья, Армения. Была захвачена большая часть германских земель, обширные области Восточной Европы – до побережий Рейна и Дуная.
Иудея стала зависимой от Рима в 40 году до н. э., а в 6 году н. э. обратилась в римскую провинцию. Такого размаха завоевательных походов, побед таких масштабов, сопровождавшихся жесточайшими репрессиями против непокорных народов, человечество еще не знало.
Грандиозные восстания рабов влекли за собой чудовищные массовые казни тысяч приговоренных – в том числе через распятие на крестах.
Поистине «четвертый зверь» был самым «страшным и ужасным», по сравнению с прежними тремя, поскольку мощью армии и обширностью территорий превосходил их всех.
...
… У него большие железные зубы; он пожирает и сокрушает, остатки же попирает ногами. (Дан. 7, 7)
Зубы, как мы помним, означают вождей-полководцев, которыми являлись «большие» (великие) римские императоры. Основой завоевательной политики Рима было присоединение стран и народов к империи (их «пожирание»), затем разделение их на отдельные небольшие провинции (глагол דקק <дэка́к> означает «раздроблять», в Синодальном переводе – «сокрушает») и, наконец, их «попрание» – порабощение и угнетение при помощи размещаемых на захваченных территориях «железных легионов».
Заметим, что «железные зубы» четвертого зверя соответствуют «железным голеням» истукана, приснившегося Навуходоносору: там железо также ассоциировалось с «четвертым царством» (Дан. 2, 33 и 40).
...
… Он отличен был от всех прежних зверей, и десять рогов было у него. (Дан. 7, 7)
Ни религия и культура Рима (последняя – синкретическая в своей основе, в отличие от глубоко оригинальных культур трех предшествующих мировых держав), ни свойственные ему формы правления (Сенат в сочетании с императорской властью), ни его политика – ничто из этого не совпадало с соответствующими идеологиями, структурами власти и международной деятельностью Вавилонии, Мидо-Персии или Греции. Рим «отличен был» от всех них.
«Десять рогов» зверя символизируют те же десять исторических частей империи, что и десять пальцев в видении Навуходоносора (Дан. 2, 41).
...
Я смотрел на эти рога, и вот вышел между ними еще небольшой рог… (Дан. 7, 8)
Глагол שכל <сэха́ль> означает «пристально всматриваться», «вникать» (в переводе – «смотрел»). Даниил всматривался в грядущую историю десяти частей Римской империи и вдруг узрел разительную перемену – появление среди них еще одного «небольшого рога».
Согласно этому описанию, здесь должна подразумеваться страна, не входившая фактически в сферу правления Рима, не подпавшая под влияние его идеологии и культуры и, однако же, властно вторгшаяся в какой-то момент на территорию империи.
Такой страной стала юго-западная часть Аравийского полуострова, жители которой, арабы, сохраняли в течение веков свой исконный кочевой и полукочевой образ жизни, свои религиозные воззрения и обычаи, при этом мало (главным образом, по торговым делам) соприкасаясь с Римом (позднее – с Византийской империей).
Здесь в VII веке н. э. зародилась новая мировая религия – ислам. Уже при жизни пророка Мухаммада его последователи покорили население всей Аравии, а за считанные годы, прошедшие после его кончины, завоевали огромные территории в Передней и Средней Азии и в Северной Африке.
Так исполнилось пророчество: «небольшой рог» (обращенная в ислам Аравия, не входившая в состав Римской империи) «вышел между ними», т. е. между «десятью рогами» (десятью частями прежнего Римского государства). Имеется в виду властное вторжение «небольшого рога» на земли, принадлежавшие прежде Римской империи, и поселение завоевателей «между ними», т. е. среди покоренных народов.
Эти события происходили с 632 года (год смерти пророка Мухаммада) по 656 год (покорение Северной Африки). За это время в состав Арабского Халифата, вновь образованного могущественнейшего государства, вошли Сирия со Святой землей, Египет, Северная Африка, Иран с прилегающими землями. В 711 году была завоевана Испания, через несколько лет бои шли уже на территории Франции…
Сельджуки, игравшие важную роль на мировой арене уже с середины XI века, и османы, впоследствии создавшие колоссальную империю – своего рода преемницу Халифата (после 1453 года, когда ими был взят Константинополь), также исповедовали ислам. В Османскую (Оттоманскую) империю входили Передняя Азия, Египет и Северная Африка, Юго-Восточная Европа. Кроме того, мусульманским регионом стала вся Средняя Азия и отчасти Индия (где ислам до сего дня противостоит индуизму).
Итак, «небольшой рог» уже вскоре после своего появления приобрел мировое значение, а с течением времени утвердился в качестве одной из доминирующих на земле сил.
...
… И три из прежних рогов с корнем исторгнуты были перед ним. (Дан. 7, 8)
Вспомним, что десять частей Римской империи (они же «десять пальцев» истукана и «десять рогов» четвертого зверя) составляли: в Западной части – Италия, Германия, Галлия, Иберия, Британия; в Восточной – Сирия со Святой землей, Греция с Малой Азией, Месопотамия, Египет, Берберия (Северная Африка). Из пяти перечисленных частей Восточной империи (к тому времени Византии) как раз три – Месопотамия, Египет и Берберия – были «с корнем исторгнуты» арабским завоеванием из сферы доминирующего влияния «римского начала»: по религии, идеологии, культуре, политическим связям они навсегда стали неотъемлемой частью арабо-мусульманского мира. Их население, до этого главным образом христианское, было почти целиком, и достаточно быстро, обращено в ислам (остались лишь отдельные христианские анклавы).
Корень עקר <ака́р>, «искоренять» (Синодальный перевод: «с корнем исторгнуты»), лучше всего подходит для описания полного отпадения этих огромных областей от сферы воздействия «римского начала», их безвозвратной потери для христианского мира.
Что же касается других частей бывших римских владений, завоеванных арабами, то их захват был «неполным» (в смысле исламизации) или временным. Так, Греция сохранила христианскую (православную) веру и со временем вернула себе независимость; Испания была вновь полностью отвоевана у мусульман местными христианами в результате завершения Реконкисты во второй половине XV века. Что же касается Сирии и Святой земли, то там, хотя они постоянно оставались в сфере мусульманского владычества, всегда обитало достаточно много, в процентном отношении, христиан и иудеев. В эпоху крестовых походов земля Израиля (Палестина) неоднократно переходила в руки христиан и вновь возвращалась под власть ислама. В 1948 году было создано еврейское Государство Израиль, и Святая земля навсегда ушла из-под власти ислама (несмотря на длящиеся по сей день попытки мусульман-фанатиков изменить это положение). Ливан же (исторически север Сирии) по составу населения всегда оставался наполовину христианским.
Так что пророчество осуществилось очень точно и наглядно: из десяти «рогов» именно три были целиком «исторгнуты» вновь возникшим «небольшим рогом».
...
… И вот в этом роге были глаза, как глаза человеческие, и уста, говорящие высокомерно. (Дан. 7, 8)
От прочих «рогов» – частей Римской державы – этот «рог», как здесь сказано, отличался «глазами» и «устами». «Глаза» – признак истинного пророка, который в глубокой библейской древности именовался ראה <роэ́> – «видящий» (в Синодальном переводе – «прозорливец»; см. I Цар. 9, 9).
Пророкам, переставшим воспринимать откровения свыше, Исаия возвещает: «… Господь. сомкнул глаза ваши, пророки.» (Ис. 29, 10). Пророки постоянно повторяют, описывая наития свыше: «Поднял я глаза мои и увидел.» (Иез. 8, 5; Дан. 8, 3; 10, 5; Зах. 1, 18; 2, 1; 5, 1; 5, 9; 6, 1).
Именно благодаря пророческому дару Мухаммада и основанной им религии возвысилась Аравия – «малый рог». «Уста» рога символизируют проповедь ислама. Однако слово, переведенное как «высокомерно», в оригинале רברבן <раврева́н>, означает «великое». Великой проповедью единобожия, записанной впоследствии в священном Коране, пророк Мухаммад возвысил свой народ и направил его на путь духовных и военных побед.
Отвлечемся на время от изложения Даниилом его пророческого сна и обратимся к толкованию, которое сообщил ему в том же видении «один из предстоящих» (Богу), т. е. ангел (ст. 15–16). «Предстоящий» (קאם <каа́м> означает также «пребывающий», что указывает на вечность ангела) объяснил Даниилу:
...
… Эти большие звери, которых четыре, означают, что четыре царя восстанут от земли. (Дан. 7, 17)
Понятно, что «цари» означают здесь «царства». Однако Даниил попросил еще «точного объяснения» о четвертом звере (ст. 19–20) и особенно о «вновь вышедшем» роге, который, будучи сперва «небольшим рогом» (ст. 18),
...
… По виду стал больше прочих. (Дан. 7, 20)
«Прочие» – так переведено слово חברה <хавра́>, «[каждая] ближняя»: имеется в виду каждая из десяти частей прежней Римской державы. Действительно, ни одна из них даже отдаленно не сравнима по величине с территорией Арабского Халифата!
Даниил продолжает:
...
Я видел, как этот рог вел брань со святыми и превозмогал их. (Дан. 7, 21)
«Святые», קדישין <кадиши́н>, – одно из именований народа Израиля, данное ему как потенциальному носителю святости, «народу святому [קדוש <кадо́ш> ] » (Исх. 19, 6). Это именование много раз встречается в Библии в связи с еврейским народом (Лев. 11, 44–45; Втор. 7, 6; 14, 2 и 21; Ис. 6, 13).
Со времени завоевания Святой земли (637 год н. э.) арабы-мусульмане претендовали на монопольное владение ею и на то, чтобы религиозные права иудеев и христиан были урезаны и ограничены в сравнении с правами исповедующих ислам. Уже в самой Аравии последователи пророка Мухаммада воевали против исконных местных еврейских племен, истребив некоторые из них и изгнав другие. Впрочем, отношения между евреями и арабами уже тогда складывались по-разному, и к некоторым иудеям – отдельным личностям и целым племенам – мусульмане благоволили. Впоследствии общины иудеев и христиан были объявлены в Халифате «покровительствуемыми», обязанными платить двойную подать, но защищаемыми мусульманскими властями от нападений и истреблений.
Все это действовало до тех пор, пока иудеи и христиане соглашались со своим подчиненным положением. Но как только они проявляли непокорность мусульманским властям, с ними расправлялись с крайней жестокостью. Владея Святой землей в течение ряда веков, ислам «превозмогал» еврейский народ, держа его под своей властью не только в самой стране Израиля, но и во всех покорных мусульманам землях.
Ангел, объясняя Даниилу подробности событий, связанных с «четвертым царством» (ст. 23, 24), особенно детально останавливается именно на «небольшом роге», говоря, что тот
...
… И против Всевышнего будет произносить слова и угнетать святых Всевышнего. (Дан. 7, 25)
Предлог לצד <лэ-цад> означает «об», «по отношению», «к», «по направлению» («цад» – «сторона»). Приведенную часть стиха можно понять так: «И слова о Всевышнем [или: „к Всевышнему"] будет говорить, а святых Всевышнего станет оскорблять [יבלא <йэвале́> ]».
Мусульмане возвещали славу всевышнего Бога, повторяя слова Корана и молясь Аллаху (именование, однокоренное с древнееврейским אלוה <Эло́аґ> – «Бог»), но одновременно с этим они оскорбляли и унижали иудеев – народ Божий, с которым Он навсегда связал Свое святое имя (Исх. 3, 18; 5, 3 ; 7, 16; 9, 1 и 13;10, 3; Суд. 6, 8; Ис. 12, 6; Матф. 15, 31; Лук. 1, 68; Римл. 3, 29).
...
… Даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон. (Дан. 7, 25)
Здесь предсказана перемена календаря. Мусульманский календарь, в отличие от библейского, лунно-солнечного, является чисто лунным. Разница между солнечным годом и годом, состоящим из 12 лунных месяцев, равная 11 с лишним дням и периодически компенсируемая в иудейском календаре, в мусульманском календаре во внимание не принимается. Поэтому мусульманские праздники (приуроченные, по большей части, к иным событиям, нежели библейские) «блуждают», переходя из сезона в сезон, каждый год смещаясь на 11 с лишним дней. Арамейское слово זמן <зэма́н> означает «срок», «назначенное время» и в данном случае совершенно правильно переведено во множественном числе как «праздничные времена».
Праздники Господни – Пасху, Пятидесятницу, праздник Труб (Рош га-Шана, или Новый год), День Очищения (Йом-Киппур) – заповедано праздновать каждый год как «постановления вечные» (Лев. 23). То же относится к еженедельной Субботе (Исх. 20, 9–11; Лев. 23, 1–3). Вместо этих זמנין <зимни́н>, «постоянных сроков» праздников, мусульманские законоведы установили свои торжественные даты, передвигающиеся по всем сезонам года. Еженедельную же Субботу, день седьмой как посвященный Господу (Исх. 31, 12–17), они «переместили» на пятницу, день шестой (арабское «Джу́ма» – «[день] собрания»), в память сотворения в этот день Адама и Евы (Быт. 1, 27–31).
Собственно, мусульмане не «отменили» праздничные времена, а «переменили»: глагол שנא <шэна́> означает «делать различным», «изменять». «Изменению» были подвергнуты не только праздники, но и сам «закон» – דת <дат>: в Ездр. 7, 25 это арамейское слово употребляется по отношению к заповедям Господним («законы Бога твоего»).
Таким образом, речь идет не об изменениях в законодательстве, не об ином порядке изложения заповедей, по сравнению с Торой, но о «перемене» Торы вообще, о ее замене иной священной книгой. Такой книгой стал Коран, действительно содержащий живые слова Всевышнего, переданные человечеству через пророка Мухаммада. И хотя в самом Коране отнюдь не говорится, что он призван заменить Тору, Пророков и Евангелие, реально единственной священной книгой мусульманского мира стал именно Коран.
В самом же Коране от лица Аллаха сказано:
...
Сыны Израиля! Вспомните о благодеяниях, какими Я облагодетельствовал вас: будьте верны завету со Мною, и Я буду верен завету с вами; Меня, Меня бойтесь. Веруйте в то, что ниспослал Я для подтверждения истины того, что у вас. ( 2, 38. Перевод Г. С. Саблукова [8] )
Итак, Аллах обращается в Коране не только к арабам, но и (как явствует из ряда стихов-аятов) к «сынам Израиля», и требует от них «быть верными завету» (ср. Лев. 26, 25); а эта верность подразумевает твердое и постоянное исполнение всех заповедей Торы, в том числе – празднование суббот и годовых праздников в назначенное время. И веровать, согласно букве и духу Корана, евреи должны только в то, что в новом откровении (т. е. в самом Коране) подтверждает ранее полученные ими указания свыше (т. е. Тору), а не изменяет их.
Прямой призыв к иудеям твердо соблюдать заповеди Торы так сформулирован в Коране:
...
… А если бы они держали прямо Тору и Евангелие… то они бы питались и от того, что сверху их, и от того, что у них под ногами.
О посланник!..
Скажи: «О люди Писания! Вы ни на чем не держитесь, пока не установите прямо Торы и Евангелия…» (5, 70–72. Перевод И. Ю. Крачковского) [9]
В священном писании мусульман ясно говорится и о том, что заповеди Торы не отменены и должны полностью исполняться верующими в настоящее время, поскольку в них содержится свет Божественной мудрости и наставление к прямому пути:
...
Воистину, Мы ниспослали Тору, в которой содержится руководство к прямому пути и свет. По ней судят иудеев пророки, которые предали себя Аллаху, а также раввины и ученые мужи в соответствии с тем, что было дано им на хранение из Писания Аллаха… (5, 44. Перевод М.-Н. Османова [10] )
Что касается религиозных различий между иудеями, христианами и мусульманами, Коран не содержит призывов к их устранению и не объявляет другие ветви монотеизма неистинными, но утверждает, что различия предусмотрены свыше для совершенствования («превосходства в добрых делах») каждой общины путем «соревнования» трех родственных религий в благочестии:
...
… Каждому из вас Мы установили различные законы веры и предписания. Если бы захотел Аллах, то Он сделал бы вас одной общиной верующих, однако Он не сделал, чтобы испытать вас. Так старайтесь же превзойти друг друга в добрых деяниях. (5, 48. Перевод М.-Н. Османова)
О возможности спасения на путях каждой из трех родственных монотеистических религий в Коране также сказано вполне определенно:
...
Истинно, и верующим, и иудействующим, и назарянам, и сабеям, тем, которые веруют в Бога, в последний день и делают доброе, – им награда у Господа их: им не будет страха, они не останутся в печали. (2, 59. Перевод Г. С. Саблукова)
Мы видим, что Коран нигде не отрицает святости Библии, но подтверждает ее многократно. В нем нет призывов к искоренению других монотеистических религий или к враждебной деятельности против их приверженцев, тем более – к убиению невинных мирных граждан путем «святого террора», как это проповедуют ныне некоторые мусульманские «законоведы» – отступники от ясно выраженных заповедей их собственной веры.
Конечно, неверные толкования Корана, как в свое время и Евангелия, появились очень скоро после ниспослания священной книги. Началось угнетение («оскорбление») святых Всевышнего.
Какой же срок был отпущен свыше для подобной деятельности «небольшого рога»? —
...
… И они преданы будут в руку его до времени, и времен, и полувремени. (Дан. 7, 25)
О понятии עדן <ида́н> мы уже говорили (см. с. 26, 81–82). В Откр. 12, 6 и 14 тот же период «времени, времен и полувремени» определяется как 1260 пророческих «дней» (т.F е. лет).
Неоспоримым признаком получения исламом полноты власти является возведение в Иерусалиме, завоеванном арабами в 637 году, мечети Омара на месте Соломонова Храма. Этот акт должен был засвидетельствовать всему миру, что мусульмане – законные преемники, защитники и продолжатели дела библейских пророков, что им Сам Бог поручил охранять Его святыни и поэтому даровал власть над Святой землей. Мечеть Омара («Купол Скалы»), почитаемая последователями ислама как третья по значимости всемирная святыня (после Каабы в Мекке и Мечети пророка в Медине), была воздвигнута в 687–691 годах.
До времени мусульманского завоевания на месте развалин иерусалимского Храма была городская свалка: так местные (да и только ли местные?!) номинально христианские власти «почитали» святое пространство Храма. Унижение древней иудейской святыни представлялось им зримым признаком торжества христианства.
Отняв Иерусалим у христиан, мусульмане сразу же проявили огромное уважение к иудейской святыне: все места, где находились развалины особо чтимых частей и мест Храма (Святого святых, внутреннего двора, жертвенника), были обнесены оградами. Храмовая площадь стала объектом благоговейного паломничества.
И вот в 687 году началось возведение Куббат ас-Сахра – «Купола Скалы», или мечети Омара. «Скалой» именуется «краеугольный камень мироздания», с которого, по преданию, началось творение Богом суши (др.-евр. אבן שתיה <э́вен шетийа́> – «камень утвержденный»). На этом камне Авраам был готов свершить жертвоприношение Исаака. Камень находился в Святом святых Соломонова Храма, на нем стоял ковчег завета. Вот над этим камнем и раскинулся «Купол Скалы» – зримое подтверждение «наследственных прав» сынов Исмаила на удел праотца Авраама (ср. Быт. 16, 8–12; 17, 26; 21, 17–18).
С начального момента строительства «Купола Скалы» и следует отсчитывать «время, времена и полувремя» – 3,5 пророческого «года», или 1260 лет. Прибавляя их к 687 году, мы и приходим к тому году, в котором ООН вынесла резолюцию о создании Государства Израиль (29 ноября 1947 года). В названном году и завершился период господства «небольшого [а впоследствии „ставшего больше прочих“ – стих 20] рога» над Святой землей.
Несомненно, имеют значение и «деления» этого периода, обозначенные в тексте как «время» (360 лет), «времена» (два «времени» – 720 лет) и «полувремя» (180 лет). Посмотрим же, что происходило в истории в указанные сроки.
По прошествии «времени» – 360 лет – наступил год 1047-й. Это был момент огромных перемен в жизни как Запада, так и Востока. Готовились события, наступление которых на века изменило соотношение мировых сил. Год 1047-й подводит нас к началу той знаменательной «седмины лет», в которую (в 1054 году) произошло разделение церквей. С тех пор Восточная (Православная) и Западная (Римско-католическая) церкви столетиями враждовали между собой и никогда уже больше не объединялись, что имело грандиозные политические последствия для истории Европы. Особенно это относится к Восточной Европе, конкретно – к Польше и России.
В 1058 году произошло вторжение сельджуков, надолго определившее расстановку политических сил в Средиземноморском регионе. В XIII веке сельджуки овладели Святой землей, победив крестоносцев и сорвав их замысел навсегда покорить Иерусалим. Сами крестовые походы, начавшись в 1096 году, продолжались почти до конца XIII века. Противостояние Востока (ислам) и Запада (христианство) в борьбе за Святую землю – вот духовная суть описанных событий.
И именно разделение церквей, непосредственно предшествовавшее перипетиям развернувшихся сражений, предопределило неудачу Католической церкви в ее стремлении навечно захватить Иерусалим – город, который всегда, согласно замыслу Божьему, остается в центре мировых событий – иногда скрытым образом, иногда явно:
...
Так говорит Господь Бог: это Иерусалим! Я поставил его среди народов, и вокруг него – земли. (Иез. 5, 5)
… По прошествии еще двух «времен» – 720 лет – наступил год 1767-й. Также и этот год подводит нас к «седмине лет», в конце которой свершилось событие первостепенной важности для евреев Восточной Европы – присоединение Польши к России (в 1774 году была присоединена первая «порция» польских земель в результате раздела Польши между Россией, Австро-Венгрией и Пруссией). На этих землях к тому времени была сосредоточена подавляющая часть еврейского населения всего мира.
Последующее лишение евреев Польши и сопредельных областей значительной части их религиозных, национальных и человеческих прав («черта оседлости», «процентная норма», наконец, прямой геноцид – погромы, выселения, лишение средств к существованию, открытая проповедь антисемитизма, включая «кровавый навет», распространение фальшивок типа «Протоколов Сионских мудрецов», затеянное черносотенцами «дело Бейлиса» и т. д.) привело к участию (часто решающему) российских евреев в революционном движении, в том числе и к Октябрьской революции. Развитие событий, начавшихся с присоединения Польши к России, в конечном счете способствовало переселению евреев в Палестину и возникновению Государства Израиль. Именно с этими свершениями непосредственно связана оставшаяся часть пророческой хронологии – «полувремя», или 180 лет.
Прибавляя «полувремя» к 1767 году, получаем год 1947-й. В данном году была принята знаменитая резолюция ООН (от 29 ноября), постановившая разделить Палестину на два государства – еврейское и арабское. Это стало началом исполнения великих пророчеств Библии о возвращении евреев из стран рассеяния в землю, обетованную Богом праотцам – Аврааму, Исааку и Иакову.
О периоде после окончания «времени, времен и полувремени» господства «небольшого рога» Даниил сообщает:
...
Затем воссядут судьи и отнимут у него власть губить и истреблять до конца. (Дан. 7, 26)
Не будем забывать, что «небольшой рог» – это не только мир ислама, но прежде всего – арабский мир.
«Губить и истреблять» – вот политика арабских стран по отношению к Израилю. Ее не раз пытались осуществлять впрямую: вспомним военное вторжение 1948 года с целью «сбросить Израиль в море» и вырезать все его еврейское население (להשמדה <леґашмада́> – «полностью уничтожать»; в Синодальном переводе – «губить»), военные действия 1967 года (Шестидневная война), нападение 1973 года (война Судного дня).
Поняв же неосуществимость попыток «погубить», арабские фанатики перешли к политике להובדה <леґовада́> – «истреблять» население Израиля путем непрекращающихся террористических актов. Это происходит уже в наши дни. Именно «власть губить и истреблять» должна быть отнята у «небольшого рога», когда «воссядут судьи».
В оригинале сказано не «судьи», а דינא <дина́> – «суд». Имеется в виду, конечно, Небесный суд. Далее мы увидим из контекста Книги Даниила, какие земные события послужат исполнением приговора этого суда.
Небесный суд упоминается и ранее в рассматриваемой главе как завершение земной истории (ст. 9–10). Однако он ведется, согласно Писанию, и на протяжении всех эпох, в том числе ежегодно в Рош га-Шана (праздник Труб) и в Йом-Киппур (День Очищения) – см. Лев. 23, 24–28. Кроме того, суд Божий происходит и «всякий день»:
...
Бог – судия праведный, и Бог – всякий день строго взыскивающий… (Пс. 7, 12)
О ежегодном суде в праздник Труб сказано следующее:
...
… Трубите в новомесячие трубою, в определенное время, в день праздника нашего;
Ибо это закон для Израиля, устав от Бога Иаковлева. (Пс. 80, 4–5)
Единственный праздник, выпадающий на новомесячие, – это Рош га-Шана (праздник Труб, Новый год, Первое Тишри). А слово, переведенное здесь как «устав», в оригинале выглядит так: משפט <мишпа́т> – «суд», ибо в этот день Бог судит всех людей.
Какой же именно суд описан у Даниила? —
...
Видел я тогда, что за изречение высокомерных слов, какие говорил рог, зверь был убит в глазах моих, и тело его сокрушено и предано на сожжение огню.
И у прочих зверей отнята власть их, и продолжение жизни дано им только на время и на срок. (Дан. 7, 11–12)
Это пророчество приведено непосредственно после описания «небольшого рога» (Арабского Халифата) с его «глазами» (пророческим даром Мухаммада) и «устами, говорящими великое» (проповедью ислама).
Кроме того, мы видим, что история земных государств продолжается и после сокрушения тела «зверя» (т. е. Римской империи) – продолжение жизни предоставлено им «на время и на срок».
Суммируя сказанное, приходится заключить, что речь идет не о последнем, Страшном, суде, а о суде Небесном над Римской империей, который осуществляется именно посредством возникновения новой силы – «небольшого рога» (Арабского Халифата). В оригинале сказано, что «зверь был убит и тело его сокрушено» מן״קל מליא <мин-каль милайа́> – «от голоса слов», «из-за голоса слов» того самого «небольшого рога», причем слова его названы вновь «великими».
Действительно, Восточная империя (Византия), являясь последним объединенным остатком былого могущества Рима, была расчленена («тело сокрушено»), лишилась важнейших частей («три из прежних рогов с корнем исторгнуты» – ст. 8), потеряла власть над Святой землей и всей Сирией и т. д. именно вследствие проповеди пророка Мухаммада. После создания Халифата исчезла навсегда надежда на восстановление единства Римской империи, и история двух железных «голеней» истукана – Западной и Восточной частей державы – окончательно перешла в историю его железно-глиняных «десяти пальцев» (Дан. 2, 33 и 40–43).
Таким образом, 7-я глава Книги Даниила дополняет и поясняет 2-ю, уточняя, какие именно события приведут к окончательному «сокрушению» четвертого царства. Подробности же последующей истории «прочих зверей» (Вавилонии, Мидо-Персии, Греции) символически изложены уже в 11–12-й главах книги. Здесь же сказано только, что им еще дано «продолжение жизни» — ארכה בחיין <арха́ вэ-хайи́н>, буквально «долгота жизни».
Однако отметим, что сообщение о расправе над «четвертым зверем» посредством возникшего «небольшого рога» – Арабского Халифата – как бы взято в скобки внутри описания Великого суда, наступающего по окончании земной истории:
...
Видел я, наконец, что поставлены были престолы и воссел Ветхий днями… (Дан. 7, 9)
Глагол רמא <рэма́> имеет значения «опускать», «сбрасывать», «низвергать» (в Синодальном переводе – «поставлены»). Соответственно, имеются и два толкования относительно «престолов».
Согласно одному, будут «низвержены» престолы земных царств, и тогда воссядет для суда Всевышний. Согласно другому, имеются в виду два престола Самого Бога: престол милосердия (благодати – ср. Евр. 4, 16) и престол правосудия. А то, что эти престолы были как бы «ниспущены» с небес, означает, что суд приблизится к нашему миру и приговоры его станут быстро и зримо для всех проявляться на земле…
Именование עתיק יומן <Ати́к йоми́н>, «Древний днями» (в Синодальном переводе – «Ветхий днями»), приложимо только к Создателю всего как Древнейшему, Вечному, Предшествующему всему и вся.
...
… Одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его – как чистая во́лна. (Дан. 7, 9)
Это описание одной из знаменитейших Теофаний (Богоявлений), описанных в Священном Писании. Каждому пророку Всевышний являлся так, как могла Его воспринять душа данного человека, – подобно свету, отражающемуся по-разному в гранях различных драгоценных камней (ср. Ис. 6, 1–4; Иез. 1, 4–28; Откр. 4, 2–5). Описание «одежд» и «престола» Господа намекает на высочайшие тайны духовного мира, поэтому мы ограничимся очень кратким рассуждением на эту тему.
«Одеянием» Всевышнего в Писании именуется вся вселенная:
...
В начале Ты основал землю, и небеса – дело Твоих рук;
Они погибнут, а Ты пребудешь; и все они, как риза, обветшают, и, как одежду, Ты переменишь их, и изменятся;
Но Ты – тот же… (Пс. 101, 26–28)
Ибо Господь – вечный Дух – облекается в формы различных миров, вплоть до мира вещественного, как в Свои одеяния. В то же время, облачение Божье есть свет:
...
… Ты одеваешься светом, как ризою… (Пс. 103, 2)
Но согласуются ли между собой эти библейские образы: небо и земля как «одежда» – и как «одеяние света»?
Дело в том, что все сотворенное создано с помощью Света и в основе своей имеет Свет (Быт. 1, 3; Иоан. 1, 4–5). Поэтому «одеяния света» и «одеяния земли и небес» – суть одно. Сквозь всю множественность сотворенного как бы «просвечивает» единство Божье, символизируемое Его одеяниями – «белыми, как снег». Ибо белый цвет – первоначальный, объединяющий в себе весь световой спектр, и поэтому означает единство.
Словом «бело» (Дан. 7, 9) переведено арамейское חור <хива́р>, от корня חור <хава́р> – «проникать насквозь», «быть прозрачным». Величие Божественного Духа как бы прозревается сквозь различие феноменов явленного мира.
«Белизна волос» Сидящего на престолах символизирует Его изначальность, «древность». Кроме того, «волосы» – аллегория мыслей, «исходящих» из разума, подобно тому, как волосы «исходят» из головы. Белый цвет волос (עמר <ама́р> – овечья белая шерсть; Синодальный перевод: «чистая волна») – символ единого замысла Всевышнего относительно вселенной, Его Провидения, объединяющего все множество столь различных человеческих судеб: «Ибо все из Него, Им и к Нему…» (Римл. 11, 36).
...
… Престол Его – как пламя огня, колеса Его – пылающий огонь.
Огненная река выходила и проходила пред Ним… (Дан. 7, 9–10)
Слово שביב <шеви́в> означает «искра», «частица огня» (в Синодальном переводе – «пламя»). Даниил увидел престол Господень «искрящимся», переливающимся всеми красками. Схожим образом был явлен престол Божий и Иоанну Богослову:
...
И тотчас я был в духе; и вот престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий;
И Сей Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду. (Откр. 4, 2–3)
Имея в виду символику белизны и разноцветности, отражающую единство Бога и множественность творений, мы понимаем, что престол Создателя, изображенный разноцветным (переливчатые драгоценные камни и уже совсем прямой образ многоцветья – радуга), указывает на близость Его к творениям, на некоторую имманентность им, на Его участие в развитии мировых событий.
И, напротив, когда речь идет о Страшном суде, знаменующем возвращение всех душ к Создателю, и Он Сам (у Даниила), и Его престол (у Иоанна) изображаются белыми:
...
И увидел я великий белый престол и Сидящего на нем, от лица Которого бежали небо и земля, и не нашлось им места.
И увидел я мертвых. и судимы были мертвые. (Откр. 20, 11–12)
В первом случае, являясь пророку как бы «многоцветным» («подобен камню яспису и сардису») и восседая на многоцветном престоле, Бог участвует в истории; во втором случае, представая белым и на белом престоле, Он призывает всех сотворенных к Себе, и совершается обратное движение – от множественности к единству.
«Огненные колеса» (Дан. 7, 10) подробнее описаны в Книге Иезекииля (Иез. 1, 15–21): там сказано, что «колесо находилось в колесе», а ободья колес «вокруг полны были глаз». Здесь идет речь о тайнах устройства вселенной, в том числе о микромире, являющемся «малой копией» макромира («колесо в колесе» – так атом напоминает солнечную систему в миниатюре), о «кругообразном» устроении миров и их законов (круг – символ возвращения и повторения) и о Божественном Промысле («глаза»; ср.: «На всяком месте очи Господни.» – Прит. 15, 3).
Пламенные престол и колеса, огненная река, исходящая от Всевышнего, – все это означает высшую «огненную», т. е. преисполненную любви и духовной мощи, жизнь ангельских миров. Ангелы постоянно изображаются огненными существами (Пс. 103, 4; Ис. 6, 2; Иез. 1, 5 и 13 и т. д.; само название שרף <сара́ф>, «серафим», означает «огненный»).
В нашем же мире эта исходящая от престола Творца огненная (т. е. символизирующая высший накал жизни) река проявится лишь в будущем – в мессианском веке всеобщей гармонии, причем уже не в «пламенной» (непереносимой для обитателей земли), но в «водной» (несущей утоление духовной жажды) ипостаси:
...
И показал мне чистую реку воды жизни, светлую, как кристалл, исходящую от престола Бога и Агнца. (Откр. 22, 1)
Даниил узрел и множество присутствующих на суде, причем выступающих в разных ролях и выполняющих различное служение:
...
… Тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним… (Дан. 7, 10)
«Тьма» по-церковнославянски – десять тысяч. Даниил узрел сначала миллионы («тысячи тысяч») тех, кто служит Богу, т. е. духов, достигших совершенства на земле и принятых затем в ангельское воинство (Втор. 33, 3; Откр. 7, 9–10). Они суть истинные плоды великого древа мировой истории, ради которых и было насаждено само древо. «Начатком» этих плодов праведности явился Израиль (Иез. 2,3). И «тьмы тем» – сотни миллионов – предстали на суд, чтобы выслушать свой приговор (ср. Откр. 20, 12–15).
...
… Судьи сели, и раскрылись книги. (Дан. 7, 10)
Собственно, сказано «суд воссел», как и в стихе 26.
О книгах, в которые записываются дела человеческие и по которым будут судимы души на Последнем суде, Писание упоминает многократно:
...
… «Внимает Господь и слышит это, и пред лицом Его пишется памятная книга о боящихся Господа и чтущих имя Его». (Мал. 3, 16)
– см. также Исх. 32, 22–33; Пс. 68, 29; Дан. 20, 12; Лук. 10, 20; Откр. 3, 5.
Объяснение тому, что «книги» упомянуты во множественном числе, мы находим в Откровении Иоанна. Там сказано, что кроме «раскрытых книг», в которых записаны все дела людей и которые носят «персональный» характер, есть и «иная книга. которая есть книга жизни» (Откр. 20, 12). В эту книгу вписаны имена праведников, удостоившихся жизни вечной (Исх. 32, 32; Лук. 10, 20).
Согласно иудейскому преданию, в Судные дни каждой осенью раскрываются три книги: Книга праведников, чья жизнь продлится в наступающем году (или же их души, расставшись с телами, удостоятся вечной жизни); Книга злодеев, чьи дни сократятся; и Книга «средних» людей, от которых Бог ожидает раскаяния и добрых дел, чтобы «записать их для жизни».
Далее Даниил повествует:
...
Видел я тогда, что за изречение высокомерных слов, какие говорил рог, зверь был убит в глазах моих, и тело его сокрушено и предано на сожжение огню. (Дан. 7, 11)
Мы уже говорили о неточности перевода: מן־קל מליא רברבתא <мин-каль милайа́ равревата́> означает: «от голоса слов великих» или «от [того времени, когда раздался звук] голоса слов великих» (в Синодальном переводе – «за изречение высокомерных слов»).
Действительно, благодаря проповеди пророка Мухаммада, и именно с того времени, как прозвучал на весь мир его «голос», началось необратимое сокрушение оставшейся части империи «четвертого зверя» – Рима, а именно – распад Восточно-Римской (Византийской) империи.
Помимо ислама, не существовало иной великой религиозной силы, которая активно противостояла бы номинальному христианству западных стран, искаженному тесным альянсом Церкви с государственной властью. Этот альянс существует со времени Константина Великого, провозгласившего в начале IV века христианство официальной религией Римской империи.
Действительно, ни индуизм, ни буддизм, ни зороастризм, ни конфуцианство, ни даосизм, ни синтоизм (не говоря уже о менее распространенных религиях) не претендовали на конкуренцию с христианством в ареалах его распространения: одни – из-за локального характера своего учения, другие – из-за того, что основные места расселения их последователей всегда были удалены от основных центров христианской проповеди. Иудаизм противостоял лишь раннему христианству, стараясь изгнать его «за пределы» еврейского этноса и религиозной общины, но в дальнейшем крайне редко с ним конкурировал. Зороастризм имел, правда, локальные столкновения с христианством (в Парфии, Армении, Сасанидской державе), но длилось это недолго и на ограниченных территориях – и к изменению религиозной географии мира ни в коей мере не привело.
И лишь ислам вступил в борьбу «не на жизнь, а на смерть» с христианским миром – и сразу же одержал множество побед. И сегодня мы видим возобновление этих былых столкновений – оно произошло по причине новой активности ислама и в крайних формах проявляется в действиях мусульманских боевиков-террористов.
Противостояние двух великих цивилизаций – христианской и мусульманской – упомянуто Даниилом и в контексте описания Страшного суда; активность бывшего «небольшого рога», его проповедь продолжается вплоть до полной гибели остатков «четвертого зверя» – тех самых «пальцев истукана», раздроблением которых завершается мировая история.
Вот почему так важен более точный перевод уже процитированного стиха:
...
Наблюдал я [до тех пор], пока голосом слов великих, которые рог говорил, убит был зверь, и погублено его тело, и отдан он на сожжение огню. (Дан. 7, 11)
В Синодальном переводе, как видим, часть слов опущена. Из текста оригинала следует, что наблюдения Даниила длились долго: от начала речи «рога» до тех пор, пока зверь был убит.
Проповедь пророка Мухаммада, положившая в первой четверти VII века начало исламу, действенна и по сей день – и будет исполнять свое дело «убиения и сокрушения» остатков римской цивилизации до наступления Великого суда. Ибо борьба, начатая пророком Мухаммадом, была направлена против идолопоклонства, которое столь мощно захватило ныне европейскую цивилизацию, помешанную на «вещизме» и насквозь материалистическую.
И не закончится эта борьба, пока не исполнится пророчество Исаии о «стороже», наблюдающем за путями мировой цивилизации:
...
И увидел он едущих попарно всадников на конях, всадников на ослах, всадников на верблюдах.
<…>
… Потом он возгласил и сказал: пал, пал Вавилон, и все идолы богов его лежат на земле разбитые. (Ис. 21, 7–9)
Появление вслед за רכב חמר <рэ́хев хамо́р>, «оседлавшим осла», другого — רכב גמל <рэ́хев гама́ль>, «оседлавшего верблюда», знаменует «выступление на проповедь» после Иисуса Христа, въехавшего в Иерусалим на осле (Марк. 11, 1–11), пророка Мухаммада, ездившего по Аравии на верблюде (в Синодальном переводе – «… всадников на ослах, всадников на верблюдах.»). Заканчивается же это видение Исаии сокрушением «духовного Вавилона» – центра и рассадника идолопоклонства, т. е. бездуховно-материалистического мировоззрения.
После сокрушения и сожжения остатков «четвертого зверя» на земле еще некоторое время будут существовать другие государства, хотя и не предъявляющие уже никаких претензий на мировое господство – «власть» физическую или духовную:
...
И у прочих зверей отнята власть их, и продолжение жизни дано им только на время и на срок. (Дан. 7, 12)
Это «переходный период» от царств человеческих к Царству Божьему на земле (ср. Ис. 1, 28–31, описание «истребления и сожжения» нечестивого сообщества, с Ис. 2, 1–5 – описанием последующего обращения к Закону Господнему всего человечества, после чего прекратятся войны).
И вот наконец после зверовидных царств, описанных ранее, наступает царство «с человеческим лицом», воплощенное в образе своего царя – «Сына человеческого», Мессии:
...
Видел я в ночных видениях: вот с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. (Дан. 7, 13)
Если выход четырех зверей «из моря» (Дан. 7, 3) символизирует чисто земные, вовлеченные в борьбу за мировое господство, империи, то шествие «с облаками небесными» означает возвышенный, внеземной источник и духовный характер власти «Сына человеческого». Точнее, сказано: כבר אנש <кэ-вар эна́ш> – «как сын человека». Ибо фигура, олицетворяющая царство человеческое, в противоположность звериному, не только представляет Мессию (Иисус Христос постоянно именуется в Евангелиях «Сыном Человеческим» – Матф. 9, 6; Марк. 2, 10: Лук. 9, 44 и др.), но и является собирательной. Она означает святой народ, как и объясняет ангел Даниилу:
...
Царство же, и власть, и величие царственное во всей поднебесной дано будет народу святых Всевышнего. (Дан. 7, 27)
– ср. Дан. 7, 22.
В ту эпоху Израиль будет восстановлен в своей роли «царства священников и народа святого» (Исх. 19, 6), и все народы земли познают Бога и будут служить Ему истинным служением (Иер. 3, 17; Соф. 3, 9).
Какой же смысл имеют слова о том, что «Сын человеческий» «дошел» до Предвечного и «был подведен» к Нему?
Человечество в описываемую эпоху достигнет той степени духовного развития, при которой люди, наиболее способные к восприятию Божественного Света – «народ святых», – дойдут до полного понимания воли Божьей, «приблизившись» к Нему.
Выражение הקרבוהי <ґакреву́ґи>, «его приблизили к Нему» (в Синодальном переводе – «был подведен к Нему»), указывает на участие высших сил – духов праведников, достигших совершенства (Евр. 12, 23) – в этом «приближении» жителей земли к Богу. И тот же глагол קרב <кэра́в> означает «приносить жертву» (Ездр. 6, 10). «Приблизиться» к Богу по свойствам означает стать способным на жертву, вести жертвенную жизнь. Ибо Бог есть Начало всецело отдающее, не требующее для Себя ничего, кроме любви и покорности от одаряемых Им творений, для их же блага (Ис. 40, 16; Пс. 49, 12–15).
Итак, человечество усовершенствуется духовно, дойдет до осознания собственного блага, зависящего от исполнения воли Божьей, и «приблизится» к Нему путем жертвенной жизни. Только тогда оно станет способным к жизни в Царстве Божьем на земле, которое «… не придет. приметным образом. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Лук. 17, 20–21).
Именно высокий уровень сознания народов, добровольное принятие ими Закона Господня приведет к установлению Его Царства.
Об этом и говорит Исаия в своем пророчестве:
...
… Многие народы… скажут: придите, и взойдем на гору Господню. и научит Он нас Своим путям, и будем ходить по стезям Его.
И. обличит многие племена; и перекуют мечи свои на орала. не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать. (Ис. 2, 3–4)
Воистину, Царство Божие всегда «внутрь [εντός <энто́с> можно понять и как «среди»] вас есть». Имеется в виду возможность устроения человеческого сообщества по закону справедливости и милосердия, выраженному в Торе, Пророках и Евангелии. Однако только в эпоху, описываемую Даниилом, эта возможность осуществится навсегда. Ибо далее о царстве Сына человеческого сказано:
...
И ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили ему; владычество его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство его не разрушится. (Дан. 7, 14)
Царства предыдущие, звериные, основанные на преходящих стремлениях души – злобе, алчности, агрессивности, властолюбии, – разрушатся; Царство же Сына человеческого, как утвержденное на вечных основах Божьей правды и любви, пребудет вечно. Сам Бог вручит (יהב <йеґа́в> – «жаловать», «отдавать») его Мессии как тому единственному царю, который достоин властвовать над человечеством, устремляя души к возвышенной цели и исправляя их недостатки (Иез. 30, 9; 34, 23–24; Иоан. 10, 15–16).
Иисус Христос постоянно подчеркивал, что не сам по себе обладает величайшими дарами исцеления, чудотворения и воскрешения из мертвых (в том числе и собственного воскресения): все это «дано» ему Отцом Небесным (Матф. 28, 18; Марк. 11, 27; Иоан. 3, 35; 5, 26; Откр. 1, 1; 2, 27). Об этом же свидетельствовали и апостолы (Деян. 10, 38–40; Римл. 8, 11).
… Трепещущим духом и смущенным разумом (Дан. 7, 15 и 28) восприял Даниил все эти величайшие откровения о царствах земных и Царстве Сына человеческого и «сохранил их в сердце своем» (Дан. 7, 28), вписав впоследствии в свою книгу.
Лекция 8 Наказание поработителей. Утро Мессианской эры см. Часть 2