Воссоединение Малороссии с Великороссией произошло в то время, когда дворянство уже окончательно оторвалось от русского народа. В самом разгаре был двухсотлетний петербургский период, ознаменовавшийся полным разрывом русских верхов и народных низов и продолжавшийся до революции 1917 года. Русская интеллигенция, выросшая и воспитанная в этот период под влиянием Западной Европы, переживает настоящую духовную трагедию. По словам Ключевского: "Это люди воспитанные на иностранный лад, у них нет отечества; к русской жизни они относятся с величайшим презрением уже потому, что не знают ее, никогда ее не видели". Причину этого явления в русской жизни Ключевский объясняет следующим образом: "Русская действительность создавалась без всякой связи с западноевропейскими идеями; русские народные понятия текли не из тех источников, из которых вытекают идеи французской литературы. Русский человек вращался в русской действительности, на его плечах тяготели факты русского прошлого, от которых он никуда не мог убежать, ибо эти факты находились в нем самом, а ум его был наполнен содержанием совсем иного происхождения, заимствованным совсем из другого мира. Это очень неестественное положение. Обыкновенно общество и отдельные лица, вращаясь среди внешних явлений и отношений, для оценки их имеют и свои понятия и чувства, но эти понятия и чувства родственны по происхождению с окружающими явлениями и отношениями. Значит, в каждом правильно сложившемся миросозерцании факты и идеи должны иметь одно происхождение и только при таком родстве могут помогать друг другу... Русский образованный ум в 18 столетии стал в трагикомическое положение: он знал факты одной действительности (русской) и питался идеями иноземными. Вот когда зародилась умственная болезнь, или умственный недостаток, который, если угодно, тяготеет потом над целым рядом поколений, если мы только не признаемся, что он тяготеет и над нами. Недостаток этот заключается в том, что наши идеи не имеют ничего общего с нашими наблюдениями. Мы знаем свои явления, но обобщения, которые мы знаем, взяты из других явлений: мы знаем русские факты и нерусские идеи. ... Непонимание действительности всегда развивалось в более горькое чувство, в отвращение к непонятной русской действительности. И чем успешнее русский ум усваивал себе чужие идеи, тем скучнее и непригляднее казалась ему своя действительность. Она была не похожа на мир, из которого выросли идеи, он никак не мог примириться с родной обстановкой, и ему ни разу не пришло в голову, что должен улучшить эту обстановку упорным трудом, чтобы приблизить ее к любым идеям; что идеи только цвет, украшение, которое является результатом упорного труда поколений. Почувствовав отвращение к родной действительности, русский образованный ум почувствовал себя одиноким в мире. У него не стало почвы, та почва, на которой он стоял, совсем не давала ему таких цветов; а образованный человек не знал, куда деться. Тогда им овладела та космополитическая беспредельная скорбь, которая так пышно развивались в нашей интеллигенции 19 века. ... Ни идеи, ни практические интересы не призывали их к родной почве. Русский человек старался стать своим между чужими, а только становился чужим между своими. В Европе в нас видели переодетого по-европейски татарина, а в глазах своих он казался переодетым французом".
Неудивительно, что русская интеллигенция, под влиянием западноевропейской культуры, весьма чутко относилась к страданиям чужих народов, но в то же время приносила в угоду иностранцам насущные интересы своего многомиллионного русского населения. Поэтому в политически освобожденной от польского владычества Малороссии в течение 70 лет (с 1793 по 1863 гг.) прекрасно чувствовали себя только бывшие господа поляки и новые гости - немцы, которых русское правительство любезно пригласило для заселения "освобожденных" малорусских земель. При содействии русского правительства началось мирное завоевание Малороссии поляками и немцами.
Уже царь Павел I на всем пространстве присоединенных областей дал силу литовско-польскому законодательству и даже позволил собирать сеймики для выбора вместо предводителей дворянства, маршалов и других чиновных людей. Вопреки стихийному стремлению русского населения к переходу из Унии в Православие, он восстановил униатский епископат, но при том он не дал униатам ни митрополита, ни самостоятельного управления, а подчинил их управлению римско-католической коллегии, в которую Павел не допустил никого из униатов. Этим решением униаты не только отдавались во власть католиков, но и обрекались на переход в католичество.
Такую же политику продолжил его сын Александр I. В 1803 году был образован Виленский учебный округ из восьми губерний Виленской, Гродненской, Минской, Могилевской, Киевской, Подольской и Волынской (то есть из областей, отобранных у Польши при ее разделах). Попечителем этого округа состоял личный друг императора Александра I князь Адам Чарторыйский, ревизором же училищ в губерниях Киевской, Подольской и Волынской был друг попечителя Тадеуш Чацкий. Как далеко при помощи школы зашла полонизация Малороссии, свидетельствует следующий факт: когда во время первого польского восстания (1831 года) получен был указ о закрытии лицея, там не нашли ни одного ученика. Все ушли в повстанцы.
В Уманском училище Киевской губернии учителя-поляки учили, что Россия за Днепром, а здесь Украина населенная особой ветвью польского народа - украинской. Поэтому после утверждения русской власти казацкие и гайдамацкие бунты уже перестали пугать поляков. Казаки превратились в надежную стражу польских панских резиденций. Польский приспешник, казацкий поэт Т.Падура пел в начале 19 столетия: "Не бойтесь, лядские дети, пейте вино у стола, теперь можно вам сидеть, как под крылом ангела". В то время, когда Украина для коренного населения была адом, для польского поэта Б.Залесского она была лучше рая: "Боже лзами модлье циебье - Як умрем, дай ми Украине в ниебье!"
Отлично чувствовали себя и немцы, расселявшиеся по Малороссии. Немецкая колонизация Новороссии открылась манифестом Екатерины II от 4 декабря 1762 года, колонизация же Киевской, Волынской и Подольской губерний началась с 1791 года. Из-за границы в Россию двинулся сначала всяческий сброд, и лишь с 1804 года правительство начало отбирать колонистов. Находясь в привилегированном положении, немцы в течение одного столетия захватили самые лучшие земли, сделав русских крестьян своими батраками. Например, в Херсонской губернии на одну немецкую семью приходилось около 90 десятин, между тем как малорусы должны были часто довольствоваться одной-двумя десятинами на душу. Немецкая колония появилась и на острове Хортице, где после упразднения в 1775 году Екатериной II Запорожской Сечи, в 1788 году поселились менониты, и стала слышна почти исключительно немецкая речь. Потомки же Тараса Бульбы стали безземельными батраками. Это поистине трагическое положение коренного населения ярко обрисовал в своем "Послании до живых и мертвых" Т.Шевченко:
А на Сичи мудрый нимец
Картопелъку садить;
А вы ей купуете.
И исте на здоровье
Тай славите Запорожье...
А чиею кровью
От та земя напоена,
Що картоплю родить?
Вам байдуже, аби добра
Була для городу.
Однако немцы не ограничились только материальной эксплуатацией малорусского забитого и забытого населения, но и начали его онемечивать. На эти ненормальные процессы в Малороссии русское общество совершенно не обращало внимания. Оно не имело даже ясного представления о том, что такое Малороссия - польская ли, русская ли земля. Правда, при Николае I было провозглашено господство так называемой "официальной народности". Но русские чиновники, обязанные стоять на страже русских интересов, редко когда могли устоять против ежедневного натиска польских просьб и домогательств, предъявляемых панами-грабями и панянками-грабинями большею частью на французском языке и имевших манеры настоящих европейцев. Французские просьбы польских панов перевешивали просьбы простого люда. А все потому, что изъяснявшийся на французском языке русский чиновник чувствовал себя частью мировой интеллигенции и относился к своим сородичам свысока и со стороны.
Малорусы страдали от тяжелой жизни; крестьянин для малорусской знати обозначал только босого и бритоголового раба. Малорусский народ говорил, что для него все равно - Россия или Польша. Словно две тучи: "одна черная, другая сизая", солнце же для него не показывалось. Стояли пустыми и православные церкви - паны-ляхи в воскресные дни гнали малорусов на работу. И такие вещи в течение почти семидесяти лет происходили в Империи, которая считала себя русской и православной. И гордилась своей силой.
Надежды на скорое возрождение Малороссии не оправдались. Малорусы оказалось в еще худшем положении, чем при поляках, и тем болезненнее чувствовали это горе, ибо они имели все основания ожидать лучшей доли от русского правительства. В то время, когда великорусские патриоты ищут выхода из создавшегося положения в усвоении и осуществлении либеральных западноевропейских ценностей, малорусы находят убежище в местном малорусском патриотизме. Малорусские поэты скорбят об участи своего народа, тщательно собирают его песни, стараются усвоить речь простонародья и ввести ее в литературу. Сознавая вполне, что причина неотрадного положения кроется в политическом режиме, они стараются разрушить существующий политический строй. В 1846 году в Киеве, при Университете Св.Владимира, Гулаком (Н.Иванович), Н.Костомаровым и В.Белозерским по образцу польского "Славянского общества", основанного в Париже польскими эмигрантами, был организован под именем Кирилло-Мефодиевского братства тайный панславистский республиканский кружок, в основе программы которого была федерация автономных славянских штатов. В Братство также входили П.Кулиш и Т.Шевченко.
Гулак был родом из полтавских дворян, учился в Дерптском университете, где глубоко проникся революционными идеями польской молодежи, которая в большом количестве собралась там после закрытия университетов в Вильно (Вильнюс) и Варшаве. А так как он был не только одним из создателей Братства, но и его душой, то не удивительно, что убеждения братчиков формировались под сильным польским влиянием. От поляков же члены Братства усвоили и "теории" графов Яна Потоцкого и Фаддея Чацкого о происхождении особого "украинского" народа.
Из прочих братчиков, кроме Гулака и Шевченко, выделялись еще своими талантами Костомаров и Кулиш. Оба впоследствии внесли богатый вклад в русскую историографию.
В качестве своих целей Братство ставило следующие:
Отменить крепостное право в России.
Освободить украинский народ из-под русской власти, а прочие славянские племена - из-под ига тех государств, в состав которых они входят.
Организовать у всех славян национальные республики на основе всеобщего избирательного права; граждане этих республик, кроме равенства перед законом, должны пользоваться правом бесплатного обучения в правительственных школах своих детей и полной свободой слова, печати, собраний и союзов.
Объединить все славянские республики в одну общеславянскую федеративную республику с общим федеральным парламентом и правительством.
Остается невыясненным вопрос - какими способами Братство собиралось достичь своих целей, и какими возможностями для этого оно располагало. Впрочем, это не помешало царской охранке за участие в Братстве арестовать в 1847 году Гулака, а в следующем - Шевченко. Насколько справедливы и были эти репрессии можно сделать вывод ныне, основываясь на "пользе" украинизации для объединения восточных славян.
Сейчас стоит немного остановиться на причинах репрессий по отношению к украинофилам и самостийникам.
В 1815 году император Александр I Благословенный, в те времена полновластный хозяин Европы, милостиво даровал полякам государственную независимость, простив им участие в войне против России на стороне Наполеона. Свой высочайший манифест император начал словами: "Поляки! кто старое помянет, тому глаз вон..." (к сожалению, выбросив окончание: "а кто забудет - тому оба!"). И восстановил Царство Польское в этнографических пределах. Он даже был готов включить в состав образованного на Венском конгрессе Царства Польского (в составе Российской Империи) все малорусские земли. И только благодаря вмешательству Карамзина отказался от этих самоубийственных намерений.
Поляки, тронутые до глубины души поступком самодержца всероссийского и короля своего, который прибыл в Варшаву, чтобы возложить на себя польскую корону, выпрягли лошадей из его кареты и впряглись в нее сами. Так и тащили они карету на руках перед толпами восхищенных соотечественников, певших гимн "Боже, цось польске".
Но уже через пятнадцать лет эти же "благодарные поляки" подняли восстание, начав с заговора на жизнь родного брата государя цесаревича Константина Павловича, который едва избежал смерти от руки молодых польских военных и простолюдинов.
Главной причиной восстания 1830 - 1831 гг. (о чем говорят и польские историки), была попытка поляков восстановить Польшу в границах 1772 года - от "моря до моря"! Этнографические границы их явно не устраивали.
Александр II отменил в Польше суровый режим, установленный после восстания 1830 - 1831 гг. его отцом императором Николаем I. Государь даровал Польше очень широкое самоуправление, вплоть до учреждения польских министерств. Но в 1963 году часть польской шляхты и духовенства, подстрекаемые Англией, Францией, Австрией и Ватиканом, ответила восстанием на реформы Вельопольского, только начинавшиеся и далеко еще не законченные. Цель восстания, по крайней мере для поляков, была все та же: восстановление государственной независимости Польши в старых границах с 1772 года, то есть до Западной Двины и Днепра, от Балтийского моря до Черного.
Во время восстаний 1830 и 1863 годов поляки пытались даже поднять малорусское население против России, но в одном и в другом случаях их попытки потерпели полную неудачу. Распространяемые "золотые грамоты" не имели успеха, и население Малой Руси в 1863 году само принялось усмирять польских повстанцев.
Поляки сделали ставку на малорусский сепаратизм и разжигание крестьянских аграрных волнений на юге России при помощи агитационных брошюр и прокламаций на простонародном наречии. Некоторые украинофилы начали охотно сотрудничать с поляками в деле их распространения. Найденные при обыске у польских главарей документы обнаружили непосредственную связь украинских националистов с польским восстанием. Едва ли не главными информаторами о связи "национально озабоченных" с восстанием, были другие поляки - помещики с правого берега Днепра. Сочувствуя восстанию и налаживая связи его главарей с украинофилами, они пришли в ужас, узнав о том, что польские повстанцы собираются разжечь крестьянские бунты на Украине. Лозунг генерала Мерославского о пробуждении "нашей запоздавшей числом Хмельнитчины" был для помещиков настоящим ударом. Пришлось выбирать между освобождением Польши и целостью своих усадеб. Польские помещики выбрали последнее.
Все время (после первого раздела Польши в 1772 году) поляки мечтали о реванше и возврате захваченной ими Западной Руси. Для этого сначала поляки попытались внушить малороссам идею о том, что они являются восточными поляками, в отличие от "москалей", которые даже не являются славянами (эту "теорию" разработал Франтишек Духинский). Но из этой затеи ничего не вышло - малороссы поляками становиться не желали. Тогда поляки использовали идею польских графов Яна Потоцкого и Фаддея Чацкого, "открывших" особый украинский народ. Со временем эта идея овладела горсткой малорусской интеллигенции, украинофильство которой поляки начали использовать в качестве средства для отрыва малороссов от великороссов. Все это должно было оправдывать польские претензии на отторжение малорусских земель. В качестве аргумента для обоснования национальной отдельности малороссов от великороссов активно использовались и языковые различия между ними.