Кратко об истоках украино-польской ненависти… и симпатии
Поляки пришли в Украину как колонизаторы. Польские магнаты сказочно богатели на эксплуатации наших крестьян и земель. Польские аристократы считали себя более цивилизованными, а свою культуру — более величественной, иногда вполне обоснованно. Часто они вообще отрицали украинцев как таковых, считая их «недополяками». «Святая» вера поляков в своё предназначение как «носителей света» в Украину довольно забавно напоминает российский мессианизм и американский гегемонизм. Украинских крестьян польская шляхта считала «быдлом», «лайдаками», «пся крев», а украинская шляхта, за редким исключением, перенимала польские язык и культуру, католическу веру. По отношению к украинцам польская элита была тяжело больна авторитарным садизмом и национальным нарциссизмом.
Национальное движение в Украине исторически зародилось как антипольское: например, Казатчина и освободительная война Богдана Хмельницкого. Изгнание поляков из Левобережья и ослабление их власти на Правобережье были среди причин упадка Польши, что окончилось её разделом и утратой ею государственности к концу ХVIII века. Но и падение Польши, во многом, способствовало окончательному порабощению Украины Россией. Вспомним гневный текст Тараса Шевченко в адрес национал-патриотической публики его времени: «Впала Польща та й вас придавила»! Но польская знать сохранила экономические позиции на Правобережье в российской Украине, а тем более австрийской Галичине: поляки по большей части оставались «панами», украинские крестьяне — «холопами.
После раздела Польши и неудачных восстаний 1830 и 1863 гг. поляки чувствовали себя нацией обманутых надежд. Менталитету польской знати стали присущи как бессилие, ненависть и презрение немцам и русским, так и вполне успешное приспособленчество к колониальным режимам для сохранения собственности, привилегий и обычаев. Здесь доброкачественная реакция, направленная на сохранение национальной идентичности с перспективой возрождения государства, соседствовала с мазохистским угодничеством в перемешку со «шляхетской спесью» (вызывают любопытство те места в творчестве Фёдора Достоевского, где он описывает своё, мягко говоря, не слишком приязненное отношение к полякам). Это унижение польская шляхта компенсировала садистскими импульсами, объектом приложеня которых были неимущие и неграмотные крестьяне. Межациональная украино-польская вражда всегда тесно переплеталась с социально-классовой борьбой, поскольку поляки часто были представителями господствующего эксплуататорского класса панов, а украинцы — неимущего эксплуатируемого коасса холопов.
Но есть и другая сторона медали… Поляки и украинцы близки этнически. Украинский язык в Польше (а также в Словакии и Чехии) понимают намного лучше русского, и, вопреки устоявшимся шаблонам, украинский представляется скорее западным, чем восточным славянским языком. (Впрочем, это лишь дилетантское мнение автора, и такая тема — для специалистов. Но почему-то в пылу истерики о якобы русско-украинском славянском братстве умалчивается о действительном славянском родстве украинцев с поляками, которые, с оговорками на немецкие и еврейские примеси, являются всё же намного большими «славянскими братьями», чем россияне, среди которых не так уж и много собственно славян). Украинцы и поляки близки по вере и вместе обороняли христианство от турок и татар. Польская культура имеет, в том числе, украинские корни, а украинская — польские. Украинцы и поляки имеют общие глубинные содержания психики, что в следствие психокомпенсаторики (проявление всеобщих законов диалектики на психическом уровне — очень интересная, но сложная тема), порождает амбиватентные, т.е. одновременные, но взаимоисключающие чувства симпатии и неприязни.
Иногда поляки вспоминали о родстве с украинцами. Например, во время польских восстаний 1830 и 1863 гг. против русского царизма мятежная польская шляхта пыталась поднять украинских крестьян, для чего был выдвинут знаменитый лозунг «За вашу и нашу свободу!» Но украинские и даже польские крестьяне восстание не поддержали, посчитав их «лукавой затеей панов». В середине ХІХ в. ряд польских шляхтичей, например Тымко Падура, Михаль Чайковский, Зориян Доленга-Ходаковский, романтизируя казацкую историю, призывали украинских селян забыть старые обиды на шляхту и помочь в присоединении Правобережья к обновлённой Речи Посполитой. Тымко Падура использовал в своих произведениях украинский фольклор. На Правобережье выросла «украинская школа» польской литературы, включая знаменитого Юлиуша Словацкого. Украинские мотивы есть в творчестве Адама Мицкевича. Вообще, поляки — это народ с блестящей культурой и патриотичной, но часто, правда, слишком «гоноровой», спесивой аристократией; Польша — страна, которая сумела возродиться, «как феникс из пепла»; перечень польских имён мирового значения слишком велик, чтобы его здесь приводить, а многие знаменитые поляки имели прямое отношение к Украине. Более того, большой вклад в пробуждение украинского самосознания внесли выходцы из польской шляхты, например «украинофилы» Владимир Антонович и Тадей Рыльский.
Если Восточной Украине под властью деспотичной властью Российской империи в ХІХ в. относительно немногочисленная польская шляхта теряла влияние и пыталась опереться на коренное украинское население, то совершенно иной была картина в Галичине, попавшей под власть относительно либеральной Австрийской империи. Здесь проживал значительный процент поляков, причём не только шляхты, но и крестьян. Поляки привыкли считать эти территории своими, хотя Восточная Галичина и Волынь — это исконно украинские земли со времён Киевской и Галицко-Волынской Руси, поэтому раздражает истерика польских националистов о том, что это, дескать, их «кресы всходни». (Впрочем, в современной Польше достаточно умных людей, понимающих, что разговоры о «кресах» давно следует прекратить).
Не смотря на утрату государственности, поляки оставались в Галичине доминирующей нацией. Активизация национального движения во время революции 1848 года заставила правительство Австрийской империи в противостоянии с сильным влиянием польской шляхты в отдалённой восточной Галичине искать опору именно в украинцах. Что было довольно просто сделать, учитывая взаимную нелюбовь украинцев и поляков. Украинские крестьяне ненавидели поляков как «панов», и это было в первую очередь даже не национальное, а социально-классовое противостояние. Малочисленная украинская интеллигенция в середине ХІХ века избытком национального самосознания и даже интеллекта не отличалась, многие интеллигенты едва только отошли от тёмных крестьян и малообразованного, реакционного духовенства, которое мало отличалось от крестьян, за что польская знать презрительно говорила, что украинская шляхта — «от хлопа» и от «попа» (О.Субтельный). Многие представители украинской интеллигенции и шляхты перенимали высокую польской культуру. Национально-сознательные украинцы из шляхты и интеллигентов подвергались дискриминации, даже издевательствам со стороны поляков, поэтому искали защиты у них от центрального правительства в Вене, точно так же, как украинские крестьяне видели в австрийском императоре защиту от самодурства польских панов. Поэтому в борьбе против польского сепаратизма в своей отдалённой колонии Австрия долгое время опиралась на украинцев, которых за верность называли «тирольцами Востока». Это был западноукраинский вариант «малороссийства»!
Галичину считают «украинским Пьемонтом». Но парадокс в том, что во второй половине ХІХ века и начале ХХ века это был «польский Пьемонт», а Львов — это де-факто не только украинский, но и польский форпост. Именно Галичину и Львов, где влияние довольно либеральной Вены было небольшим, поляки избрали в качестве плацдарма для возрождения нации и государства. Поляки доминировали в руководящих органах провинции. Расширялось использование польского языка, который заменил немецкий во Львовском университете и профессиональных школах. Наиболее жестоко вытеснялись украинский язык и культура, ибо в национальном самосознании украинцев поляки видели прямую угрозу. Поляки отрицали украинцев как таковых, называя их подгруппой поляков, дискредитировали в глазах Вены, полонизировали и притесняли их.