2022 «Украинство». Главы 11 - 15. Цикл работ в рубрике Война идей. Коммуна «Суть времени».
19.03.2022 Украинский национализм сквозь века — «Украинство…» Глава XIV
Исполнение мечты поляков о «Великой Польше» было немыслимо без присоединения малороссийских земель. А для этого необходимо было создать мощное псевдонационалистическое движение.
18.03.2022 Оформление Русского мира и борьба русинов — «Украинство…» Глава XIII
«Как нельзя разделить Святую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа — это Един Господь Бог, так нельзя разделить Россию, Украину и Белоруссию, это вместе — Святая Русь»
17.03.2022 Тягнибок и партия «Свобода» — «Украинство…» Глава XII
Партия «Свобода», которая сыграла столь существенную роль в государственном перевороте на Украине в 2014 году — это националистическая организация, вполне откровенно заявляющая о своей фашистской природе.
16.03.2022 Украинские грекокатолики в «майданном процессе» — «Украинство…» Глава XI
Украинская грекокатолическая церковь стала одним из ключевых организаторов Евромайдана
19.03.2022 Украинский национализм сквозь века — «Украинство…» Глава XIV
Исполнение мечты поляков о «Великой Польше» было немыслимо без присоединения малороссийских земель. А для этого необходимо было создать мощное псевдонационалистическое движение.
Коммуна «Суть времени» / ИА Красная Весна / 12 марта 2022
Густав Седерстрём. Карл XII и гетман Мазепа на берегу Днепра
В XIV–XVI веках юго-западная часть древнерусского государства, будущая Западная Украина, попала сначала под власть Литвы и Польши, а затем, после их объединения, под власть польско-литовского государства Речь Посполитая. Позже под власть поляков попала и восточная, Левобережная Украина.
Польские историки уже с XV века работали над обоснованием территориальных претензий Польши.
Историки Ян Длугош и Мацей Меховский развивали идею о том, что «руссы» — это русские, живущие на территории Речи Посполитой. Что поляки — их «старший брат» (Длугош рассуждал о двух братьях, Лехе и Чехе, и «потомке Леха Русе», а Меховский подытоживал: «Русс — потомок Ляха. От этого Руссия»). Лех, Чех и Русс при этом назывались потомками библейского Иафета, сына праотца Ноя.
Тут надо оговорить, что само по себе то, что европейские народы и, в частности, славяне, происходят от Иафета, было общим местом для средневековых историков. Потомками Иафета называла русичей и древнерусская «Повесть временных лет». Однако рассказ о трех братьях, старший из которых был Лех, а также настойчивое указание на то, что руссы — это исключительно жители Речи Посполитой, то есть малороссы, а не подданные московского царя, — отличает именно польских историков.
Длугош и Меховский утверждали, что «руссы» — единственные наследники древней Киевской Руси. При этом Меховский так определял земли «Руссии» (она же — Малороссия): «Ограничена Руссия — с юга Сарматскими горами [Карпаты] и рекой Тирасом, которую жители называют Днестром (Niestr); с востока — Танаисом [Дон], Меотидами [Азовское море] и Таврическим островом [Крым]; с севера — Литвой, с запада — Польшей». «Моски» же, по утверждению Меховского, — это вообще не русские, а отдельный народ, обитающий на границе с варварской Тартарией (название, которым в те времена в Европе обозначали область проживания татаро-монгол, объединяя ее с мифической адской бездной Тартаром). Из этого следовало, что «моски» не могут претендовать на территориальное наследие древнерусского государства.
Меховский также был основоположником сарматской теории, весьма полюбившейся польской шляхте. Теория эта гласила, что славяне произошли от сарматов, потомков Иафета. При этом польские последователи Меховского, дооформившие его теорию, утверждали, что, в отличие от поляков, произошедших от Иафета, русские — это варвары, чьим предком был другой сын Ноя — Сим. Такое различие подводило историческое обоснование под высокомерное презрение польскими шляхтичами, мнившими своими предками сарматов, малороссийской и литовской «черни».
Обсуждалась в Речи Посполитой и другая теория, «мосохова», более благосклонная к жителям Московского царства. Эта теория встречалась в трудах таких симпатизировавших Литве и склонных к антикатолицизму историков, как Марцин Бельский или Мацей Стрыйковский. Они вели родословную славян от сына Иафета Мосоха. Признавая, что Мосох основал Москву и непосредственно от него произошли жители Московии, эти историки указывали на родство поляков и русских как потомков Мосоха.
В ответ на окончательное закабаление в XVII веке в Малороссии поднялась мощная освободительная борьба под предводительством Богдана Хмельницкого. Борьба эта успешно завершилась для населения Левобережья в 1654 году воссоединением с Россией по решению Переяславской рады.
Вскоре после Переяславской рады православными монахами Киево-Печерской лавры была написана книга «Киевский синопсис», доказывавшая историческую справедливость воссоединения. «Синопсис» возводил происхождение россов (то есть народа Киевской Руси) и московского народа к Иафету (в качестве возможного общего праотца упоминался также Сим). Таким образом, обосновывалось единство двух народов.
К концу XVIII века Речь Посполитая пришла в упадок, и ее территории начали отходить к соседям. Потеряла Польша и Правобережную Украину, одна часть которой перешла к Австро-Венгрии, а другая — к России.
В России отмечали: мы всего лишь возвращаем исконные древнерусские территории. Поляки же яростно стремились доказать свои права на Малороссию. Именно тогда польские теоретики развязали вокруг темы украинства полномасштабную идеологическую войну. Как писал позднее крупный украинский историк А. Стороженко:
«Настали разделы Польши, и вот когда польские ученые заговорили об особой украинской национальности. Им хотелось доказать, что русских нет в границах погибшей Польши, и что Екатерина II напрасно приказала вычеканить на медали в память разделов «отторженная возвратих».
Идеологические польские сочинения публикуются одно за другим.
В 1795 году — в год последнего раздела Речи Посполитой, когда она прекратила свое существование, — в Париже была издана книга польского писателя и путешественника Яна Потоцкого «Историко-географические фрагменты о Скифии, Сарматии и славянах». В этом псевдоэтнографическом сочинении впервые фигурируют «украинцы» как некий отдельный от русских («славян Новгорода») народ, «также называемый Мало-Россиянами или жителями малой России». Потоцкий сообщает, что основными племенами, от которых произошли украинцы, были поляне, построившие Киев, и древляне.
Александр Вранек. Портрет Яна Потоцкого (фрагмент). 1810
В 1801 году идею Потоцкого развил польский историк Тадеуш Чацкий. В своей работе «О названии „Украина“ и зарождении казачества» он заявил, что украинцы напрямую происходят от племени… «укров» (да-да, именно тогда появилось это пресловутое словцо!). «Укры» якобы и были той дикой славянской ордой (horda barbarzynskih Slowican), которая пришла на Днепр из Заволжья в первые века нашей эры.
Но не только поляки были недовольны воссоединением Малороссии с Россией. Казачья верхушка (старши́на) вплоть до XIX века не оставляла надежд установить в Малороссии свою независимую власть, и не раз еще казачьи гетманы будут изменять России.
В 1846 году впервые публикуется антироссийский текст под названием «История Русов или Малой России». Издатель Осип Бодянский, напечатавший этот текст в московской типографии, назвал его сочинением преосвященного Григория (Георгия) Конисского, архиепископа Могилевского, Мстиславского и Оршанского. Якобы, утверждал издатель, Конисский передал рукопись своему ученику, Григорию Полетике, от которого его и получила типография.
Учитывая антирусскость текста и явную симпатию его сочинителя к казацкой старшине, авторство Григория Конисского крайне сомнительно. Ведь Григорий был не только борцом за укрепление православия в Малороссии, но и резким критиком усиливавшегося в то время произвола старшины, захватывавшей земли у простых крестьян. Так, в своей драме «Воскресение мертвых» Григорий Конисский весьма живописно показал, что будет на том свете с богачами, отбирающими у крестьян земли.
Позднее, в авторитетном журнале «Киевская старина» было высказано предположение, что автором «Истории Русов» является сам Григорий Полетика (основанием для такого утверждения стали письма его сына Василия). Полетика, действительно, куда более соответствовал личности автора, стоявшего за «Историей Русов». Он не только принадлежал к казацкому старшинному роду, но и был ревностным сторонником соблюдения прав казачьей верхушки.
Портрет Григория Полетики (фрагмент). 1891
«История Русов» — ключевой идеологический текст, надолго ставший для украинских националистов источником, откуда они черпали свою ненависть к Москве. Во многом повторяя польских авторов, «История Русов» впервые сделала главным действующим лицом местной истории именно малороссов.
Автор «Истории Русов» утверждает изначальную обособленность малороссов, как подлинных русов, от «москалей». Вслед за польскими историками он обосновывает это тем, что якобы малороссы — потомки одного из сыновей Иафета Росса (или Руса), «москали» же произошли от другого сына Иафета, князя Мосоха. «Москали» при этом именуются то «скифами», то «волками», то «рабами, которых обменивают на собак».
Союз с Литвой описывается ее автором как «равный и вольный». Когда же повествователь доходит до Переяславской рады, то облик «москалей» рисуется исключительно черной краской. Якобы соратник Богдана Хмельницкого есаул Богун отговаривал его от союза с Москвой:
«В народе Московском владычествует самое неключимое [непотребное] рабство и невольничество в высочайшей степени, и что у них, кроме Божьего, да Царского, ничего собственного нет и быть не может, и человеки, по их мыслям, произведены в свет будто для того, чтобы в нем не иметь ничего, а только рабствовать. Самые вельможи и бояре Московские титулуются обыкновенно рабами Царскими, и в просьбах своих всегда пишут они, что бьют ему челом; касательно же посполитого народа [имеются в виду крестьяне, мещане], то все они почитаются крепостными, как бы не от одного народа происшедшими, а накупленными из пленников и невольников, и сии крепостные или, по их названию, крестьяне обоего пола, то есть мужчины и женщины с детьми их, по неведомым в мире правам и присвоениям, продаются на торжищах и в жилищах от владельцев и хозяев своих на ряду скота, а не редко и на собак промениваются, и продаваемые повинны при том быть еще нарочито веселыми и отзываться о своем голосе, доброте и знании какого ни есть ремесла, чтобы по тому скорее их купили и дороже заплатили. Словом сказать, соединиться с таким неключимым народом есть тоже, что броситься из огня в пламя».
Далее на страницах «Истории Русов» Хмельницкого предостерегает крымский хан. От его лица автор извергает очередную порцию поношений «москалей»:
«Войны же с Московией, суть неизбежны и бесконечны для всех народов ибо… в ней все чины и народ почти безграмотны и множеством разноверств и странных мольбищ сходствуют с язычеством, а свирепостью превосходят диких, несмотря, говорю, на невежество и грубиянство, припомнить надобно привязчивость их за самые мелочи и бредни, за которые они вели сумасбродную и долголетнюю ссору и войны со Шведами и Поляками… между собою они безпрестанно дерутся и тиранствуют…».
В «Истории Русов» превозносилась роль гетманов в малороссийской и даже европейской истории как «истинно благородных рыцарей». Весьма характерным тут является изложение эпизода 1723 года с наказным (временным) гетманом Павлом Полуботком.
Здесь нужно уточнить, что после Переяславской рады казачьи гетманы поначалу обладали в Малороссии большой властью и свободой действий, превышавшей де-факто власть царских воевод. Казачья знать, по сути, установила систему крепостного права по отношению к бедным казакам и крестьянству. При этом степень ее лояльности и честности по отношению к Москве была невысока.
В 1722 году имперский центр учредил Малороссийскую коллегию. Эта коллегия, во-первых, стала взимать налог с казачьих старшин. Во-вторых, простые казаки получили право подавать в коллегию жалобы на притеснения со стороны старшины, а крестьяне — на притеснения со стороны помещиков.
Тогда гетман Полуботок, явно превысив свои полномочия, выпустил универсал, требовавший от крестьян повиновения помещикам.
Петр I вызвал Полуботка с его приближенными в Петербург для объяснения. Там Полуботок подал царю челобитную об отмене новых порядков. Разгневанный Петр велел препроводить гетмана в Петропавловскую крепость.
Автор «Истории Русов» утверждал, что якобы гетман произнес в этот момент такую вдохновенную и торжественную речь: «Я знаю, что нас ждут оковы и мрачные темницы, где уморят нас гладом и притеснением, по обычаю Московскому; но пока еще жив, говорю тебе истину, о Государь! что воздашь Ты непременно отчет перед царем всех Царей, Всемогущим Богом, за погибель нашу и всего народа».
Петр I, по тексту, «терпеливо выслушивает» Полуботка, но всё же сажает его в темницу.
Однако когда через год Полуботок чувствует приближение кончины, царь якобы приходит к нему проститься. И тут гетман, не менее вдохновенно, чем раньше, заявляет ему, что их рассудит Бог: «Я вражды к тебе никогда не имел и не имею, и с тем умираю, как христианин. Верю несомненно, что за невинное страдание мое и моих ближних, будем судиться от общего и нелицемерного Судии нашего, Всемогущего Бога, и скоро пред Ним оба предстанем, и Петр с Павлом там рассудятся».
Иван Никитин. Портрет напольного гетмана (фрагмент). 1720-е
Исследовавший явление украинского сепаратизма историк Николай Ульянов пояснял:
«Эти речи Полуботка, сохраненные нам „Историей Русов“, пользовались необычайным успехом среди фрондирующей казачьей старшины, расходясь по рукам во множестве списков. Кроме „Истории Русов“, они попали в Les annales de la Petite Russie Бенуа Шерера, вышедшие в Париже в 1788 г. Кроме того, портрет Полуботка с выгравированной под ним цитатой из его „речи“ висел чуть не в каждом полковничьем и сотницком доме. По мнению позднейших исследователей, изображен был на нем не Павел, а его отец Леонтий Полуботок, но это нисколько не мешало почитанию черниговского полковника, причисленного к лику национальных героев».
Еще одним объектом мифотворчества в «Истории Русов» стал гетман Мазепа, известный своей неожиданной изменой России и помощью шведскому королю Карлу XII во время Северной войны. Формирование нужного образа Мазепы как «отца отечества» автор «Истории Русов» достигает за счет введения фальшивых документов. В том числе, «воззвания» Мазепы, в котором тот якобы заявлял о «вооруженном нейтралитете» Малороссии: «Виделся я с обоими воюющими Королями: Шведским и Польским, — якобы писал Мазепа, — и всё искусство мое употребил пред ними, чтоб убедить первого о покровительстве и пощаде отечества нашего от воинских поисков и разорений в будущее на нее нашествие; а в рассуждении Великороссии, нам единоверной и единоплеменной, испросил у него нейтралитет, то есть не должны мы воевать ни с Шведами, ни с Поляками, ни с Великороссиянами; а должны, собравшись с воинскими силами нашими, стоять в приличных местах и защищать собственное отечество свое, отражая того, кто нападет на него войною…».
Как отмечал тот же историк Н. Ульянов: «Самостийнические историки видят в этом воззвании свой идеал национальной независимости. „История Русов“ была, по-видимому, главной виновницей того, что с этим идеалом связано имя Мазепы — самого непопулярного и самого ненационального из гетманов».
Дэниел Бейел. Иван Мазепа (фрагмент). 1715.
И, действительно, реальный, а не выдуманный Мазепа был крайне непопулярен — ведь его измена породила шведское нашествие, раскол казачества и междоусобицу.
«История Русов» была опубликована в 1846 году, накануне революций 1848−1849 годов в Европе. Впечатление от нее было огромным. В год ее публикации в Киеве было создано Кирилло-Мефодиевское братство, выступавшее за либерализацию культурной и политической жизни в Малороссии и за панславянскую федерацию. Члены братства — историк Николай Костомаров, поэт Тарас Шевченко, писатель Пантелеймон Кулиш — совершенно прониклись идеями «Истории Русов».
Так, Костомаров в своей статье «Две русские народности» писал:
«Оказывается, что русская народность не едина; их две, а кто знает, может быть их откроется и более». Костомаров заявлял, что «племя южно-русское [малороссы] имело своим отличительным характером перевес личной свободы, а великорусское — перевес общинности». И что южнорусы якобы исторически всегда «держались за федеративный строй <…> с Московией».
Идеологической программой Кирилло-Мефодиевского братства стала небольшая брошюра Костомарова, получившая претенциозное название «Книги бытия украинского народа». Отметим, что «книгами» назывались параграфы, редко занимающие более одного абзаца. Таких параграфов в тексте больше ста. А все тексты вместе умещаются на 30 обычных книжных страницах. В этих «Книгах Бытия» Костомаров уже прямо ставит вопрос об угнетении «проклятой московщиной»:
«Но скоро увидела Украина, что она попалась в неволю, ибо она по своей простоте не узнала, что такое значит царь московский, а царь московский значил то же, что идол и мучитель. <…> А немка царица Катерина, распутница всесветная, безбожница, мужеубийца, кончила казацтво и свободу, ибо, отобравши тех, которые были в Украине старшинами, наделила их дворянством и землями и отдала им вольную их братию в ярмо, одних поделала господами, а других рабами. <…> И погибла Украина. Но так только кажется».
Таким образом, Костомаров сознательно возводил вину за угнетение старшинами простых казаков на Россию. Притом что на деле неравенство между казачьей верхушкой и простыми казаками, безусловно, существовало задолго до Екатерины II и насаждалось отнюдь не центральной властью: к моменту официального закрепления Екатериной крепостного права в Малороссии существовали порядки, ничем от него не отличимые.
Другой идеолог Кирилло-Мефодиевского братства, писатель Пантелеймон Кулиш стал известен как создатель первой версии украинского алфавита — «кулишовки».
К тому времени уже почти тысячу лет в Малороссии, как и по всей России, пользовались кириллицей. С эпохи Петра I использовался гражданский кириллический шрифт, не вызывавший никаких нареканий по части несоответствия фонетике малороссийского говора.
Однако Кулиш в своей работе «Записки о Южной Руси» начинает конструировать новое правописание: выбрасывает букву «ы», вводит «i» там, где она до этого не употреблялась, — вместо «й», «ѣ», а также «о» и «е» в целом ряде случаев и т. д. Оправдывал Кулиш свою деятельность так: «Передать в точности характер Южно-Русской речи на Северно-Русском языке нет никакой возможности, по недостатку многих соответственных форм в языке Северно-Русском. Часто то, что по-Малороссийски выражается нежно и живописно, по-Великорусски выходит грубо и вяло». Однако на деле алфавит Кулиша отнюдь не придавал малороссийскому языку «нежности», но попросту отдалял его от русского языка.
Еще один видный член Кирилло-Мефодиевского братства, поэт Тарас Шевченко, облек идеологию ненависти к «московству» в поэтическую форму.
Так, в знаменитом сборнике Шевченко «Кобзарь» есть среди прочих стихотворение «Сон». В нем автор, путешествуя по Петербургу, видит памятник Петру I, известный как «Медный всадник». Приведем для точности буквальный перевод этого стихотворения с украинского:
Иван Крамской. Портрет Тараса Шевченко (фрагмент). 1871
То ли в кафтане, то ли не в кафтане
И без шапки. Какой-то листвой
Голова обвита.
Конь играет, вот-вот речку
Вот… вот… перепрыгнет.
А он руку простирает,
Как будто весь мир хочет
Загрести. Кто же это такой?
Вот я и читаю,
Что на скале выковано,
Первому — Вторая Такое чудо поставила.
Теперь же я знаю:
Это тот Первый, который распинал
Нашу Украину,
А Вторая доконала
Вдовую сироту.
Палачи! Палачи! Людоеды!
Наелись оба,
Накрались, а что взяли
На тот свет с собою?
Тяжко, тяжко мне стало
Так, словно я читаю
Историю Украины
Стою, замираю…
И тут Шевченко слышит голос некоего «невидимого», в ком без труда опознается уже известный нам гетман Полуботок — любимый герой «Истории Русов». Полуботок поет:
О царь поганый,
Царь проклятый, лукавый,
Аспид голодный!
Что ты сделал с казаками?
Болота засыпал
Благородными костями;
Поставил столицу
На их трупах казненных <…>
Украины далекой
Может, уже нет <…>
Может, Москва сожгла
И Днепр спустила
В синее море, раскопала
Высокие могилы —
Нашу славу.
Не только Москва и ее цари становятся объектом бичевания в стихах Шевченко — он не жалует вообще всех «москалей» без разбора. Еще одно стихотворение из сборника «Кобзарь» — «Катерина» — начинается так:
Любитесь, чернобровые,
Но не с москалями,
Потому что москали — чужие люди,
Сотворят с вами беду.
В поэме «Невольник» заявляется, что «москали» хуже поляков-ляхов:
Ляхи были — всё взяли,
Кровь повыпивали!..
А москали и свет Божий
В путы заковали.
Ярая ненависть к «москалям» — и в стихотворении «Чигирин, Чигирин»:
За что боролись мы с ляхами?
За что мы резались с ордами?
За что мы бороновали копьями
Московские ребра? Засеивали,
И кровью поливали…
И саблями бороновали.
В 1847 году Кирилло-Мефодиевское братство разогнали. Шевченко был сослан в солдаты, а Костомаров — отправлен в ссылку в Саратов.
Идеология раннего украинского национализма, выраженного Кирилло-Мефодиевским братством, тем не менее, еще не однозначна. Здесь и чуждость, вредоносность «москалей» — но и панславизм. В «Истории Русов», на которую ориентировались мефодиевцы, всё же говорилось о близости славянских предков и религии, допускалось построение общего славянского мира.
Шевченко был настроен наиболее антирусски из всех мефодиевцев, но и он позже заметно смягчил свою позицию. Костомаров же и вовсе под конец жизни разочаровался в исторической подлинности «Истории Русов».
Очередной всплеск украинского национализма — или, как его стало модным называть, «украинства», — относится к 1860−70-м годам XIX века и связан с именем приват-доцента Киевского университета историка-социалиста Михаила Драгоманова. Пользуясь большой популярностью, Драгоманов занимал ведущее положение в студенческом националистическом кружке «Громада», а также в связанном с ним Юго-западном отделе Русского географического общества.
Драгоманов мечтал о возвращении «Украины» «в семью культурных европейских народов», в которую она якобы входила до конца XVII в., «пока раздел Украины не подорвал ее силы, пока деспотическое Российское государство не провело труднопроходимой границы между огромным большинством украинцев и Западной Европой и пока всеиссушающая государственная централизация не парализовала развитие украинских культурных центров».
В работе под красноречивым названием «Пропащее время: украинцы под Московским царством, 1654−1876» Драгоманов писал:
«Тогда, как наша Украина примкнула к Московскому царству, вольности создавались не только по старинному обычаю, как это было… в Пскове и Новгороде, которые выбирали и выгоняли князей „по старине“ (то есть, по своему усмотрению — И. Р.); нет, двести лет назад уже мысль о вольности поддерживалась образованием, чтением книг про народоправие у греков и римлян… Поэтому можно предположить, что на Украине должна была соединиться старосветская воинская вольность с новой, всенародной, о которой уже беспокоились образованные люди в Европе, можно было ожидать, что то, что сформировалось на Украине само собой, будет поддержано специальной идеей, потому что на Украине тогда уже слышали и писали, например, про Голландскую республику, которая также отбилась от королей испанских, как Украина отбилась от королей польских… Украина, оторвавшись от Польши, стала бы отдельным княжеством или королевством, а хотя бы и казацкой республикой…».
Заметим, что вряд ли казаки Богдана Хмельницкого много читали греков и римлян… При этом простые казаки, в отличие от старшин, перед гетманством и казачьей вольницей никогда не благоговели, так как хорошо знали им цену.
Ко второй половине XIX века на место прогетманских идей Кирилло-Мефодиевского братства и прозападных идей Драгоманова в Малороссию приходит новый тип национализма — галицийство. Украинский национализм, такой, каким мы его знаем по бандеровцам, родился именно в Галиции. И члены Кирилло-Мефодиевского братства, и Драгоманов всё же допускали общность славянского мира. Галицийский же национализм имел жесткий и четкий стержень — расистскую ненависть к русским.
Тут надо оговорить, что к середине XIX века к России вернулась большая часть Западной Украины — всё, кроме отошедшей к Австро-Венгерской империи провинции Галиция. К этому моменту галицийское население уже пятьсот лет просуществовало внутри Польши и Австро-Венгрии и было в наибольшей степени окатоличено. Управляли провинцией, по поручению австрийцев, жившие там поляки. Помимо них в Галиции жили «русины» — местные русские, называвшиеся в России «червоноруссами» и сохранявшие русскую идентичность.
С 30-х годов XIX века зарождается движение за независимость русинов. Революция 1848−1849 годов и поход русской армии через Галицию ускорили национальный подъем. Выдвигаются идеи равенства национальностей и языков. Звучат требования раздела Галиции на польскую и русинскую части.
Однако австрийское правительство, шедшее на некоторые уступки русинам и порой стравливавшее их с поляками, отнюдь не собиралось предоставлять русинам слишком много прав. Австрийцы планировали при помощи русинов распространить свое влияние на Малороссию и, как только представится удобный случай, отобрать ее у Москвы. Исполнение мечты поляков о «Великой Польше» также было немыслимо без присоединения малороссийских земель. А для этого необходимо было создать мощное псевдонационалистическое движение.
И такое движение активно создавали. Так, польский иезуит Калинка призывал поляков не только не противодействовать росту национального самосознания русинов, но и всячески способствовать ему. Начало отделению «души русина» от «души москаля», по мнению Калинки, положила Брестская уния, в результате которой появились грекокатолики. И теперь иезуит требовал, опираясь на унию, добиваться полного разрыва этих двух душ. Ради такой цели Калинка даже соглашался поддерживать в русинах стремление к независимости: «Пускай Русь останется собой и пусть с иным обрядом, но будет католической — тогда она и Россией никогда не будет и вернется к единству с Польшей… А если бы — пусть самое горькое — это и не сбылось, то лучше Русь самостоятельная, нежели Русь российская. Если Гриць не может быть моим, то да не будет он ни моим, ни твоим».
Псевдонационалистическое украинское движение — галицийский национализм — вскоре было создано. В 1870-х годах в провинции появляются псевдоборцы за национальную идею — народовцы. Они создают общество «Просвита», «Литературное общество им. Тараса Шевченко», издают газеты «Правда», «Дело», «Батьковщина», журнал «Зоря». Ядро народовцев составили священники-униаты.
Галицийские националисты положили в основу своей идеологии теорию расовой неполноценности «москалей», разработанную в псевдонаучных трудах польского историка Франциска Духинского. Духинский учился в униатской Василианской школе в Умани. В 1846 году он эмигрировал в Париж, где со временем занял пост вице-президента парижского этнографического общества. Дооформив до логического конца построения своих польских предшественников, Духинский заявил, что «москали» якобы незаконно узурпировали русское имя и славянство. Он призывал именовать великороссов не русскими, а именно «москалями», утверждая, что они «не являются ни славянами, ни христианами в духе [настоящих] славян и других индоевропейских христиан».
Духинский утверждал, что галицийские русины и малороссы («Русь») — разновидность польского народа. Обосновывал он это тем, что якобы этнонимы «поляки» и «поляне» (славянское племя, проживавшее в древности возле Киева) — тождественны. Русины всегда-де хотели заключения союза с папой римским, да только козни Москвы мешали.
Проблему мощнейшего антипольского восстания под руководством Богдана Хмельницкого и воссоединения на Переяславской Раде Левобережной Украины с Москвой Духинский решал при помощи еще одного мифа: якобы так произошло потому, что казаки не настоящие славяне, а «ославяненные татары».
Теория Духинского — уже насквозь расистская. Население Западной и Центральной Европы, а также славянскую расу (поляков, малороссов и белорусов) он относил к благородным цивилизованным земледельцам — «арио-европейцам». Земли Смоленска, бассейнов Днепра и Днестра Духинский объявлял «славянскими» — то есть польскими. «Москалей» же он причислял к варварской кочевнической расе туранцев. Непосредственными предками «москалей», по утверждению польского идеолога, были финские племена весь, меря, мурома и пр.
При этом Духинский заявлял, что «иудаизм москалей» является «отличительной чертой их характера», как и «коммунизм». Что «москали», руководствующиеся чисто физиологическими законами природы, чрезвычайно плодовиты. Что их женщины более аморальны, чем мужчины. Негативной отличительной чертой «москалей» называлось также отсутствие у них каст (они же классы — духовенство, дворянство, буржуа, крестьяне и т. д.), с которыми арио-европейцы прибыли в Европу.
Главным форпостом, защищающим Европу от «варваров-москалей», объявлялась Польша. Для обеспечения такой защиты Польше, само собой разумеется, надлежало расшириться до своих прежних границ — то есть вобрать в себя Украину и Белоруссию. При этом Духинский не скрывал, что, по его мнению, кровь малороссов и белорусов подпорчена по причине их долгого нахождения под «москалями» и казаками: «Славяне, в том числе из районов Днестра и Днепра, долго находились под турано-монгольским и татарским господством; в Малороссии славянский элемент портил элемент казацкий, по крайней мере в течение некоторого времени».
В Малороссии галицийские пропольские идеи изначально вызвали отторжение. Костомаров и Драгоманов резко критиковали Духинского. Костомаров писал: «Великоросы — не финны, а славяне, потому что не знают финских наречий, а разговаривают по-славянски».
Зато в Галиции антирусские идеи Духинского и народовцев активно пропагандировались и быстро приобретали популярность. Их распространению способствовали австрийское правительство, польские магнаты и Ватикан, под влиянием которого находилось местное униатское духовенство. К примеру, в одной из своих энциклик римский папа Лев XIII рассуждал «о племени южнорусском, как об интегральной части польского народа».
Первым малороссийским идеологом галицийства стал в конце 1880-х годов Владимир Антоно́вич — бывший киевский историк, член кружка Драгоманова, разочаровавшийся в распространении на Юге России украинства и переехавший во Львов. По воспоминаниям его соратника Александра Барвинского, Антонович говорил о задаче украинского образованного сословия пробуждать народную «свидомость». И — поддерживал в личных беседах идею ввода австрийских войск в Россию для «помощи» украинцам: «Когда мы разговорились <…> о возможности входа австрийской армии в границы российского царства, Антонович заявил, что украинское население не позволило бы поставить себя за топорище российского топора против австрийской армии и отнеслось бы к ней дружелюбно».
Идеи галицийства начинают распространяться во Львове «Обществом им. Тараса Шевченко», возрожденным Антоновичем и переименованном из «Литературного» в «Научное».
В 1890 году при посредстве Антоновича был произведен ряд попыток проведения в жизнь соглашения между народовцами, поляками и австрийским правительством Галиции. Курс этот получил претенциозное наименование «Новая эра».
Как писал историк украинского сепаратизма Сергей Щеголев, «имея связи с польской аристократией Юго-Западного края, Антонович вступил, при ее посредстве, в переговоры с правящими сферами Галиции [т. е. поляки]; переговоры имели целью формальное соглашение между галицийскими властями и партией народовцев, поддерживаемых Антоновичем и его единомышленниками». В обмен на обещание лояльности к Австро-Венгрии народовцы требовали для себя определенного количества мест в парламенте и в Галицком сейме, открытия подконтрольных им гимназий, поддержки национального языка (на тот момент это был еще диалект русского) и культурной самобытности.
«Новоэровский» курс просуществовал недолго, прежде всего потому, что перестал устраивать австрийское правительство.
Главным идеологом галицийства вскоре стал ученик Антоновича историк Михаил Грушевский. Вслед за своим учителем Грушевский перебрался из Киева в Галицию и занял во Львовском университете пост заведующего кафедрой всеобщей истории. В 1897 году он сменил Антоновича на посту главы «Научного общества им. Шевченко».
Изображение: Национальный банк Украины Проект тысячегривенной купюры с изображением Пантелеймона Кулиша
В 1898 году во Львове, при содействии австрийских властей, начинает печататься десятитомная «История Украины-Руси» Грушевского. Термин «Украина-Русь» был придуман для того, чтобы дать общее название жителям Галичины и надднепрянской Украины, которые идентифицировали себя как русины. По воспоминаниям все того же А. Барвинского, термин этот изобрел и предложил Грушевскому его учитель Антонович для определения народа и края «наперекор Московщине». Грушевский оформляет антирусскую украинскую идентичность, основываясь на расистской концепции Духинского и его предшественников. Красной нитью через всю «Историю Украины-Руси» проходит мысль о том, что единственные русские — это украинцы. Всю южнорусскую территорию — Малороссию, Новороссию и Галицию с Буковиной — Грушевский именует «Украиной». Он настаивает на том, что именно — добавим, сконструированная на пустом месте, — «Украина» и есть единственная наследница Киевской Руси. Грушевский развивает версию истории, согласно которой «украинцы», во-первых, существовали отдельно от «москалей», во-вторых, древнее «москалей», а также всех других русских племен, и, в-третьих, в прошлом обладали военной и культурной гегемонией над этими племенами.
Великороссы, по утверждению Грушевского, «появились на финской почве» и сформировались в результате ассимиляции славянами «финского населения». Таким образом, Владимиро-Суздальское и Московское княжества становились некоей побочной ветвью истории.
При этом Грушевский подчеркивал, что галицийцы являются передовой частью украинского народа, которая давно обогнала бедную российскую часть Украины, — «до сих пор Галиция шла, а Украина стояла или шла за Галицией». (Забегая вперед, отметим, что последователи Грушевского из числа бандеровцев в будущем выразят эту идею еще более емко. Так, оуновец (организация, деятельность которой запрещена в РФ) Евген Онацкий, воспитанник «Научного общества им. Тараса Шевченко», объявит малоросса «национально-дегенерировавшим украинцем, страдающим комплексом неполноценности по отношению к Москве».)
В своих произведениях Грушевский ничтоже сумняшеся «украинизирует» даже древнеславянские племена антов: «Движение украинско-русских племен на юг проявилось в колонизации „антами“ черноморских степей — между Днепром и Доном… Это первая украинско-русская колонизация, которую можем констатировать…».
Грушевский сыграл ведущую роль в разработке «украинско-русского» языка («мовы»), насаждавшегося в Галиции с одобрения австрийских властей. Основой этого языка стал наиболее распространенный в Галиции подгорский диалект русского, к которому в обилии добавлялись польские, немецкие, а также новоизобретенные слова. Слова же, имевшие общерусские признаки в фонетике, синтаксисе и морфологии, безжалостно вымарывались и заменялись иностранными. Из алфавита были вычеркнуты буквы «ы», «э», «ъ» и введены «є», «ї» и апостроф. Объявив о создании письменности «родного» языка, Грушевский на деле наполнил мову буквальными транскрипциями с польского. Так, «лист бумаги» превратился в «аркуш» (польское arkusz), «согласие» — в «згоду» (zgoda), «влияние» — во «вплив» (wplyw), «общество» — в «громаду» (gromada).
Именно этот искусственный галицийский язык и стал основой современного украинского языка, официально принятого в Киеве. Тот же Тарас Шевченко писал еще не на украинском языке, а скорее на малороссийском наречии, так что его тексты теперь переводят на современный украинский.
На примере открытого письма на двух языках, польском и мове, опубликованном в те годы вождем украинской радикальной фракции в Галиции доктором К. Трилевским в краковском журнале «Krytyka», ясно видно, как мова буквально копировала польский:
Jak kolosalnie szkodzą sprawie postępu, sprawie szerżenia kultury te… oburżające szykany, jak nа przyklad zakaz (noszenia) odznak siczowych, prześladowanіе za pochody і t. d., nа które ukraiński naród we wschodnej Galicyi jest narażony.
«Як кольосально шкодять справі поступу, справі ширеня культури те… обурюючі шикани, от як на приклад закази відзнак сїчових, переслїдуване за походи і т. ин., на які український народ е наражений у східній Галичині».
В 1895 году в Галиции было введено правописание на мове. Внедрение этого искусственно сконструированного языка шло трудно. Не случайно даже поляк-русофоб Воринский назвал «мову» «чудовищным покушением на законы лингвистики». А читатели, получавшие газеты и журналы, отпечатанные на «мове», возвращали их в редакцию с такими надписями: «Не смейте мне присылать такой гадкой макулатуры», «Возвращается обратным шагом к умалишенным». Но постепенно «мова» все-таки утвердилась.
Важнейшую роль в продвижении галицийства сыграли униаты: кардинал Мечислав Ледуховский (префект Конгрегации распространения веры), его племянник Влодзимеж Ледуховский (глава ордена иезуитов), митрополит Галицкий Андрей Шептицкий (воспитанник иезуитов) и его младший брат Климентий.
Вот как описывал деятельность Шептицкого в 90-х годах XIX века галицийский общественный деятель Илья Терох:
«С назначением Шептицкого главой униатской церкви прием в духовные семинарии юношей русских убеждений прекращается. Из этих семинарий выходят священниками, заядлые политиканы-фанатики, которых народ звал «попиками». С церковного амвона они, делая свое каиново дело, внушают народу новую украинскую идею, всячески стараются снискать для нее сторонников и сеют вражду в деревне. Народ противится, просит епископов сместить их, бойкотирует богослужения, но епископы молчат, депутаций не принимают, а на прошения не отвечают. Учитель и «попик» мало помалу делают свое дело: часть молодежи переходит на их сторону, и в деревне вспыхивает открытая вражда и доходит до схваток, иногда кровопролитных. В одних и тех [же] семьях одни дети остаются русскими, другие считают себя «украинцами». Смута и вражда проникает не только в деревню, но и в отдельные хаты. Малосознательных жителей деревни «попики» постепенно прибирают к своим рукам. Начинается вражда и борьба между соседними деревнями: одни другим разбивают народные собрания и торжества, уничтожают народное имущество (народные дома, памятники — среди них памятник Пушкину в деревне Заболотовцы). Массовые кровопролитные схватки и убийства учащаются. Церковные [униатские] и светские власти на стороне воинствующих «попиков».
Галицийство, как и замысливали его создатели, начало постепенно проникать в Малороссию. Малороссийское умеренное украинство по образцу Костомарова-Шевченко или Драгоманова шаг за шагом вытеснялось неистовой галицийской расовой ненавистью к «москалям».
В Галиции под патронажем членов львовского «Научного общества им. Шевченко», возглавляемого Грушевским, происходило своеобразное перевоспитание «неправильных» националистов из Малороссии. Как позже вспоминал известный писатель Иван Франко, из малороссийских центров, прежде всего из Киева, стали высылать ежегодно «на общественные средства» двух-трех молодых людей в Галичину — «набираться патриотического духу».
Параллельно начался ввоз в Малороссию галицийской литературы, в том числе переводов на мову Антоновича и Грушевского.
Мова последовательно внедряется в Малороссии. Так, известен случай с педагогом Борисом Гринченко, изобретшим конспиративную систему преподавания: официально — на русском и тайно — на мове. В учебниках и хрестоматиях он удалял не понравившиеся ему страницы и вписывал печатными буквами новый текст на мове.
В 1895 году, при участии Грушевского, народовцы в Галиции оформились в Украинскую национально-демократическую партию (УНДП).
А в 1900 году уже в малороссийском Харькове создается «Революционная украинская партия» (РУП). Одним из ее создателей был сын первого идеолога галицийства Дмитрий Антонович, а идеологическую программу партии написал радикальный последователь Грушевского Николай Михновский.
Фотографии Грушевского из Киевского жандармского управления. 1914 год
РУП стала первым политическим инфильтратом галицийства в Малороссии. Написанная Михновским программа партии под названием «Самостійна Україна», будучи уже откровенно сепаратистской, содержала требование независимости Украины. Михновский издевательски называл прежних малороссийских националистов «поколением белых горлиц» и рассуждал о том, что времена вышитых сорочек, кафтанов и горилки прошли и никогда уже не вернутся. Он утверждал, что украинская интеллигенция встает на кровавую и беспощадную борьбу за свой народ. И что на ее флаге записаны слова о единой, неделимой, свободной и самостийной Украине от Карпат и до Кавказа.
Отметим, что позже лозунг о единой, неделимой, независимой Украине от Карпат и до Кавказа возьмет на вооружение Организация украинских националистов (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Позаимствуют оуновцы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и выдвинутый Михновским откровенно расистский лозунг «Украина для украинцев» (ср. с нацистским «Германия для немцев»).
Некоторое время Михновский заигрывал с крайне популярными в то время социалистическими («драгомановскими») и марксистскими веяниями. Но когда часть руководства «Революционной украинской партии», по его мнению, «излишне полевела», Михновский порвал с РУП и создал Украинскую народную партию (УНП).
УНП быстро начала бороться с русскими путем террора — так, в 1904 году, во время празднования в Харькове 250-летия воссоединения России и Малороссии, члены этой партии подорвали харьковский памятник Пушкину.
Характерна и судьба РУП после ухода Михновского. Часть ее членов вышла из партии, образовав Украинский социал-демократический союз («Спилку»), которая затем слилась с РСДРП. А оставшаяся часть — образовала резко националистическую «Украинскую социал-демократическую рабочую партию» (УСДРП), прикрывавшуюся словом «социализм» лишь как удобной оберткой.
К началу XX века идеологи галицийства, не стесняясь, ведут в Малороссии откровенно расистскую пропаганду. К примеру, в 1912 году в киевском журнале «Украинская хата» сообщалось: «Любить — значит жертвовать. Если ты любишь Украину, должен пожертвовать любовью к другим географическим единицам… Если у нас речь идет об Украине, мы должны оперировать одним словом — ненависть к ее врагам… Возрождение Украины — синоним ненависти к своей жене московке, к своим детям кацапчатам, к своим братьям и сестрам кацапам, к своим отцу и матери кацапам. Любить Украину — значит пожертвовать кацапской родней».
После революции 1917 года галицийские идеологи пришли в политику.
Грушевский в 1918 году в Киеве возглавил самопровозглашенную националистическую Украинскую Народную Республику (УНР). При этом в захвате власти тогда приняли самое активное участие бывшие члены УСДРП Симон Петлюра и Владимир Винниченко. Добавим, что будущие оуновцы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) Евген Коновалец и Андрей Мельник служили в рядах армии УНР под началом Петлюры.
Выходцы из УНДП Михновского, такие как Степан Витвицкий, в свою очередь сыграли ключевую роль в становлении на Западной Украине националистической Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР).
И УНР, и ЗУНР, позже объединившиеся, потерпели политический крах. Но радикальное украинство сохранилось и спустя некоторое время громко дало о себе знать.
В 1926 году во Львове еще один бывший член УСДРП Дмитрий Донцов окончательно дооформил расистские идеи Духинского в бандеровский концепт. Донцов заявлял, что украинцы — избранный народ, русским же предназначено быть рабами настоящей силы. Поэтому украинцы, в качестве представителей высшей расы, должны стать щитом между Европой и московской азиатчиной. Свергнуть власть московщины он предлагал, руководствуясь принципами национальной гигиены — то есть осуществляя расовые чистки.
В межвоенное время в Праге работал Украинский свободный университет (УСУ). В числе его профессоров состояли будущий идеолог создания дивизии СС «Галичина» Владимир Кубийович и будущий премьер-министр профашистской Карпатской Украины Августин Волошин.
Примечательна опубликованная УСУ в 1937 году книга профессора Щербаковского «Формация украинской нации», развившая расистские постулаты Грушевского и Донцова. «Москали» в этой работе предстают убогим «финско-уральским» племенем, потомками людей ледникового периода, родственных лопарям, самоедам и вогулам. Украинцы же — наследниками высококультурной переднеазиатской круглоголовой расы, родственниками индогерманцев и потомками гипербореев.
Гитлер считал всех славян людьми второго сорта. При этом некоторые нацистские теоретики, такие как будущий рейхсминистр восточных оккупированных территорий Альфред Розенберг, настаивали на том, чтобы дать украинцам преимущества в ущерб русским. Так, в докладных записках, составленных в апреле 1941 года Внешнеполитическим управлением НСДАП под руководством А. Розенберга и поданных Розенбергом Гитлеру, заявлялось об исторической «связи» Украины с Центральной Европой (напомним, что Германия является страной именно Центральной Европы). В этой же записке предлагалось, после захвата советской территории, создать «украинское государство», которое смогло бы «постоянно сдерживать Москву и гарантировать безопасность с востока». При этом Украину предлагалось расширить за счет юга России («части Курского и Воронежского административных округов»). Однако Гитлер такую идею не поддержал.
После поражения в 1945 году в Великой Отечественной войне украинские фашисты занялись в эмиграции творческой доработкой своих идей. И, вернувшись после развала Советского Союза на родину, навязали их в новой экстравагантной форме — под видом фантазий о «древних украх», Триполье и РУН-вере — украинскому народу.
История украинского национализма есть история постепенной радикализации украинской антирусской идеи. Возникнув в среде амбициозной верхушки малороссийского казачества и рассуждавших о национализме интеллигентов Кирилло-Мефодиевского братства, эта идея затем была трансформирована киевскими идеологами, обратившимися к римско-католической польской традиции ненависти к Москве. На рубеже XIX–XX веков в австро-венгерской Галиции украинская национальная идея была превращена в крайне антирусский расистский концепт — галицизм. Данный концепт, внедренный в российской Малороссии, в XX веке окончательно дооформился в бандеровский вариант нацизма.
Украинская антирусская идея торжествует сегодня победу на Украине. Бороться с ней может помочь лишь доскональное знание истории украинства и точное понимание его внутреннего устройства.
https://rossaprimavera.ru/article/165a8320
18.03.2022 Оформление Русского мира и борьба русинов — «Украинство…» Глава XIII
«Как нельзя разделить Святую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа — это Един Господь Бог, так нельзя разделить Россию, Украину и Белоруссию, это вместе — Святая Русь»
Коммуна «Суть времени» / ИА Красная Весна / 12 марта 2022
Галицкие русины. Литография. 1863
К концу XIV века бывшие юго-западные земли Древнерусского государства, они же — Галицко-Волынское княжество, исторически наиболее тесно связанное с тем, что можно назвать ядром украинства, — были обособлены от России. Жившее там население, впоследствии ставшее называть себя «русинами», оказалось под чужеродным владычеством. Большая часть территории Галицко-Волынского княжества — Галиция — подпала под власть Польши и Литвы, которые в 1569 году объединились в единое федеративное государство Речь Посполитая. Другой осколок Галицко-Волынского княжества — современная Северная Буковина — перешел к Молдавии и, в её составе, в 30-е годы XVI века был подчинен Османской империи. Наконец, еще один — закарпатский — осколок Галицко-Волынского княжества оказался под Венгрией. В середине XVI века часть этого осколка перешла к всё тем же туркам (так называемая Османская Венгрия).
Русское население Галиции сполна вкусило тяготы польского гнета. Особенно тяжелым оказалось положение русских в Галиции в конце XVI века, когда православные, проживавшие на данной территории, оказались заложником Брестской унии 1596 года между Киевской митрополией Константинопольской православной церкви и католическим Римом. Уния положила начало массовому окатоличиванию русских.
Очагами сопротивления Брестской унии стали православные братства — Львовское, Киевское, Луцкое, Виленское и другие. Братства открывали школы, проводили коллегиумы, заводили типографии (притом что в XVI–XVII веках печатные станки были еще большой редкостью), издавали работы, полемизировавшие с униатами.
Так, в 1597 году была опубликована работа Христофора Филалета (по всей видимости, под этим именем выступал игумен киевского Афонского монастыря Христофор Бронский) «Апокрисис, или Ответ на сочинение о соборе Брестском, от имени людей древнегреческой веры (имеется в виду православие — А. Б.) Христофором Филалетом поспешно данный». «Сочинением», на которое отвечал Христофор Филалет, была книга «Собор Брестский и его оборона» одного из главных идеологов и организаторов Брестской унии иезуита Петра Скарги. Отвечая на рассуждения Скарги о «пользе» унии для православной церкви, Христофор Филалет доказывал, что уния ведет отнюдь не к «полюбовной договоренности» с Римом, а к прямому окатоличиванию православных: «С подчинением папе, главным условием унии, никак не возможно совместить целость учения восточной церкви». Вывод Христофора Филалета однозначен: «Уния грозит уничтожением греческой веры (то есть православия — А. Б.)».
Захария Копыстенский «Книга о правдивой единости правоверных христиан Церкви Восточной, там же и против апостотов и их лживой унии…». Лист 1
Захария Копыстенский «Книга о правдивой единости правоверных христиан Церкви Восточной, там же и против апостотов и их лживой унии…». Лист 2
В 1621 году архимандрит Киево-Печерского монастыря Захария Копыстенский в своем сочинении «Палинодия, или Книга обороны кафолической святой апостольской всходней церкви» впервые идейно обосновал единство великороссов и малороссов. (До тех пор среди русских авторов более общо про предка всех славян сына праотца Ноя Иафета — он же Яфет — писал только русский летописец Нестор в своей «Повести временных лет».) Общими предками великороссов и малороссов Захария Копыстенский, следуя так называемой сарматской гипотезе происхождения славян, называл племя сарматов: «Сарматы, то есть Славяне, предки наши Росские». Исходя из наличия общего сарматского предка, Захария утверждал, что и поныне великороссы («Россы Великой России») и малороссы есть один народ — единое «Яфето-Росское поколение».
В том же 1621 году была издана «Протестация» киевского митрополита Иова Борецкого, заявившего от имени «духовных и светских шляхетского и мещанского сословий народа Русского» о неправомочности Брестской Унии и, в целом, польской политики. Иов Борецкий указывал на единство русских Речи Посполитой и Московского государства: «С Москвой у нас одна вера и богослужение, одно происхождение, язык и обычай». При этом автор подчеркивал, что казацкие права и вольности, противоправно попираемые Польшей, были получены ими еще во времена Киевской Руси.
Мысль Иова Борецкого развил в том же 1621 году архиепископ Полоцкий Мелетий Смотрицкий, указавший в своей Obrona Verificatiey… на то, что права русского народа были даны ему еще древнерусскими князьями — крестителем Руси князем Владимиром Святым и его сыном Ярославом. В 1623 году в обращении к сенату Речи Посполитой (так называемой «Суппликации») Смотрицкий подчеркивал, что никакая «инкорпорация… народа русского Короне Польской» не могла отменить этих древних неотъемлемых прав.
Между тем, местная русская верхушка Речи Посполитой (магнаты и шляхта) уже к началу XVII века начинает отказываться от своей идентичности. Тот же Мелетий Смотрицкий в 1610 году в своем «Фриносе, или Плаче восточной церкви» привел длинный ряд магнатских и шляхетских фамилий, отказавшихся от православия и русскости.
Казацкая и крестьянская среда в наибольшей степени сохранила русскую идентичность. И когда польский гнет усилился до предела, именно казаки возглавили восстание, завершившееся в 1654 году воссоединением Малороссии с Россией.
После воссоединения в Малороссии окончательно оформляется идея единства русского и малороссийского народов. В 1674 году в типографии киевского братства издается труд по малороссийской истории — киевский «Синопсис». Единство малороссов и русских «Синопсис» объяснил их общим происхождением от библейского патриарха Мосоха, сына Иафета, внука Ноя: «Москва народъ отъ Мосоха праотца своего и всехъ Славянороссов, сына Афетова… И тако отъ Мосоха праотца Славенороссїйскаго, по наследию его, не токмо Москва народъ великїй, но и вся Русь или Россїя вышереченная произыде, аще въ некихъ странахъ мало что въ словесехъ и переменися, обаче единымъ Славенскимъ языкомъ глаголютъ». Также в «Синопсисе» для обоснования славянского единства использовалась и сарматская гипотеза. Обе гипотезы происхождения русских (и сарматскую, и «мосохову») вышеперечисленные православные авторы взяли на вооружение у польских историков того времени, приспособив их этногенетические теории для своих нужд.
Отметим, что разработанная малороссийским духовенством идея триединства русского, малороссийского и белорусского народов в XVIII веке, при Петре I, станет официальной государствообразующей концепцией Российской империи. (Окончательно эту концепцию оформит еще один малоросс — ректор Киево-Могилянской академии Феофан Прокопович).
В Речи Посполитой восторжествовала иная — разделительная версия: «москали» не признавались русскими. Опираясь на те же самые этногенетические теории, что и православные авторы, польские историки этой школы (ведущей себя от Яна Длугоша и Матвея Меховского) доказывали, что «русские» — это русскоговорящий народ, живущий между Польшей и Московией, что их древняя столица — Киев (или Львов). При этом «русские» назывались младшими братьями поляков: «Русс — потомок Ляха», — пишет Меховский. Именно «русские», в отличие от «московитов» («москалей»), признавались этими польскими историками наследниками Киевской Руси. Более того, «русские» и «московиты», согласно этой версии, произошли от разных сыновей Ноя: «русские» (как и поляки) от Иафета, а «московиты» — от Сима (иногда — наоборот).
После воссоединения Малороссии с Россией политика властей Речи Посполитой в отношении русского населения еще более ужесточилась. В течение 30–40 лет на землях Галиции было почти полностью искоренено православие. Братства лишились всех своих прав и привилегий… В православную иерархию засылались тайные католики… Отстоять остатки веры удалось лишь благодаря сохранению православного богослужения.
Когда в 1772 году состоялся первый раздел зарвавшейся в своих политических амбициях Польши, Австрии достались Галиция и населенная поляками Малая Польша. Две эти исконно враждебные территории австрияки объединили в единую коронную землю — Королевство Галиции и Лодомерии.
Этнографическая карта Австрии. 1855
Надо сказать, что к этому моменту в состав Австрии уже почти 70 лет входило Закарпатье (до тех пор бывшее под властью Венгрии и Трансильвании), где также жили русины.
А через три года после присоединения Галиции Австрия отняла у Турции и включила в состав Королевства Галиции и еще одну населенную русинами территорию — Буковину. Правда, в Буковине, где православие было официальной религией, русинов не лишали их веры, поэтому там русский вопрос не стоял столь остро.
Карта Галиции и Ладомериии. 1897
К середине XVIII века в Галиции и Закарпатье формируется движение за возрождение русинов и их воссоединение с Россией.
Основными идеологами возрождения галицких русинов в XIX века стали историк Денис Зубрицкий, судья Михаил Качковский, священник Иван Наумович. Лидерами русинов Закарпатья — юрист Адольф Добрянский и священник Александр Духнович. Добавим, что русины как Галиции, так и Закарпатья весьма тесно общались с деятелями панславянского движения соседних стран — прежде всего, чехами.
В 1834 году на богословском факультете Львовского университета публично выступили студенты Маркиан Шашкевич, Иван Вагилевич и Яков Головацкий (так называемая «русская троица»). Впервые в Галиции они открыто заявили о необходимости воссоединения триединой «Святой Руси»: «Как на небе Бог в Троице един, так на земле Русь триединая: Великая, Малая и Белая Русь — одна русская земля».
Тут надо добавить, что чуть позже, в 40-х годах XIX века, в России концепцию триединства «Святой Руси» развил и дооформил Гоголь. Гоголь указал на то, что в божественных «чудных законах» русского языка (но не его отдельного малороссийского диалекта) «как в великолепном созданьи мира, отразился Предвечный Отец и на котором должна загреметь вселенная хвалой Ему». При этом даже сама временная разделенность исторических судеб малороссов и великороссов была произведена, по Гоголю, для того, чтобы позже смогла в полный голос зазвучать хвала Творцу и осуществиться мессианская роль России: «Самые истории их прошедшего быта даны им непохожие одна на другую, дабы порознь воспитались различные силы их характеров, чтобы потом, слившись воедино, составить собою нечто совершеннейшее в человечестве».
В 1848 году, когда по всей Европе прокатилась волна буржуазно-демократических революций (так называемая Весна народов), о своих требованиях разом заявили и галицкие, и закарпатские русины.
В 1848 году во Львове была создана политическая организация «Головная русская Рада» («Головна руська рада»), выдвинувшая требования равноправия русинов с поляками, а также раздела Галиции на русинскую (восточную) и польскую (западную) части и объединения русинской Восточной Галиции с Закарпатьем и Буковиной. В воззвании Рады говорилось: «Мы, русины галицкие, принадлежим к великому русскому народу, который говорит на одном языке и составляет 15 миллионов, из которого два с половиной миллиона населяют Галицкую землю».
В том же 1848 году на прошедшем в Праге Общеславянском съезде вышеупомянутый идеолог закарпатских русинов Добрянский представил проект создания «Русского воеводства» путем объединения Закарпатья, Галиции и Буковины.
Тут надо добавить, что пророссийские настроения в среде простых русинов весьма подкрепило появление в Австро-Венгрии русских войск, перешедших в 1848 году через Карпаты по просьбе австрийского правительства для усмирения восставших венгров. Русины тогда воочию убедились, что «москали» и они — один народ.
Русские крестьяне в Галичине. Из книги этнографа Г. И. Купчанко «Галичина и ее русские жители». 1896
Ответом на события 1848 года в Австро-Венгрии стало усиление гонений на русинов. Их лишили своего имени: губернатор Галиции граф Франц Стадион фон Вартгаузен потребовал, чтобы русины признали себя не русскими (Russen), а «рутенами» (Rutheni, термин, давно изобретенный поляками). Лидер галицких русинов Наумович писал: «В 1848 году нас спрашивали: кто мы? Мы сказали, что мы всесмирнейшие рутены. Господи! если бы праотцы наши узнали, что мы сами прозвали себя тем именем, каким окрестили нас во время гонения наши найлютейшие враги, они в могилах зашевелились бы… Мы клялись душою-телом, что мы не русские, не Russen, что мы так себе, рутены, что граница наша при Збруче, что мы сторонимся от Russen, как от окаянных шизматиков, с которыми ничего общего не хотим иметь».
Русские крестьяне в Буковине. Из книги «Наша родина». 1897
Несмотря на гонения, на протяжении последующих десятилетий пророссийские настроения среди русинов как Галиции, так и Закарпатья лишь усиливались.
Дело дошло до того, что в 1882 году весь приход лидера галицких русинов отца Наумовича в селе Гнилички открыто перешел в православие.
В ответ австрийские власти развязали против галицких и закарпатских русинов громкий политический процесс — «дело Ольги Грабарь». Адольфа Добрянского, его дочь Ольгу Грабарь (мать будущего известного русского художника Игоря Грабаря), Ивана Наумовича и других обвинили в государственной измене. Утверждалось, что они занимались пропагандой с целью отделения Галиции, Буковины и Закарпатья от Австро-Венгрии.
Правда, в конце концов, суд оправдал большинство обвиняемых, признав Наумовича и еще нескольких человек виновными лишь в «нарушении публичного спокойствия». При этом Наумович был приговорен к восьмимесячному заключению. Сразу после выхода из тюрьмы его отлучили от грекокатолической церкви, священником которой он являлся. Вскоре он был вынужден покинуть Галицию и перебраться в Киев. Через несколько лет Наумович скоропостижно скончался в Новороссийске. На его теле позже были обнаружены следы яда. По одной из версий, он был отравлен иезуитами.
Дело Ольги Грабарь положило начало широкомасштабным преследованиям русинов австро-венгерским правительством. При этом от политики их прямого ополячивания, встречавшей большое сопротивление, австрийцы с конца 1880-х годах перешли к более тонкой политике — украинизации. Как писал об этом историк Н. Ульянов, «Поляки, впрочем, скоро поняли, что полонизация галичан в условиях Австрийской Империи — дело нелегкое… Украинизация сулила больше выгод; она не столь одиозна, как ополячивание, народ легче на нее поддастся, а сделавшись украинцем — уже не будет русским».
Гонения на русинов усиливались. Накладывались запреты на православие и русский язык. Была введена новоизобретенная украинская «мова».
К началу XX века, на фоне всё возраставших гонений на русинов и пропаганды «украинства», в Галиции появилось молодое поколение сторонников русинского возрождения. Его идеологами стали ученик и друг вышеупомянутого отца Наумовича публицист Осип Мончаловский, писатель Димитрий Марков и юрист Владимир Дудыкевич.
При этом в наступившую новую эпоху русинские идеологи говорили уже не только и не столько о единой религии и Святой Руси, сколько о культурной и языковой общности. Так, Мончаловский заявил о необходимости «культуризации Прикарпацкой Руси», ее приобщения к мировой современной культуре — через подключение к русской культуре и языку: «Богатство русской литературы и проникновение ее во все слои народного организма являются залогом развития народа». Украинский же язык, доказывал Мончаловский, не позволяет развиваться, ибо «он в сущности и не язык, а только искусственная смесь…». Приобщаться к «украинской» культуре, по мнению Мончаловского, просто невозможно — за отсутствием таковой: «Существует ли, однако, „украинская“ культура? Для того чтобы могла быть „украинская“ культура, необходимо существование „украинского“ народа. Но народа такого имени пока нет, по крайней мере в Галичине. Есть только „украинская“ разновидность русского народа, подобно тому как в Галицкой Руси есть подольская, гуцульская и лемковская разновидности… Любя Украину как часть русской земли и русского национального организма, мы, однако, не можем и не должны ставить ее выше всей Руси, то есть ставить часть выше целого».
В 1900 году молодые русинские идеологи создали первую политическую организацию галицких русинов — «Русскую народную партию» (РНП).
А спустя еще девять лет в РНП выделились сторонники «нового курса» во главе с Дудыкевичем, поставившие перед собой цель политического единства с Россией.
«Новокурсники» начали отчаянно бороться с проводимой австрийскими властями массовой «украинизацией»: «Студенты бросились в народ: созывали веча и открыто стали на них провозглашать национальное и культурное единство с Россией. Русское крестьянство стало сразу на их сторону, и через некоторое время примкнули к ним две третьи галицко-русской интеллигенции и отцов. Употребляемый до тех пор сине-желтый галицко-русский флаг был заменен носившимся раньше под полой трехцветным бело-сине-красным, а главным предметом тех народных собраний и торжеств по городам и деревням было национальное и культурное единство с Россией». На сельских праздниках декламировались стихи Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Майкова, в деревнях ставили памятники Пушкину.
Для простого народа издавалась газета «Голос народа» на галицко-русском наречии, для интеллигенции — «Прикарпатская Русь» на литературном русском. И вскоре русинская интеллигенция заговорила на хорошем литературном русском языке.
Перед Первой мировой войной особенно усилились гонения на православных. Священников-галичан, получивших образование в России, арестовывали. Посетивший Австро-Венгрию в 1911 году русский граф Владимир Бобринский, вернувшись в Россию, рассказал о гонениях на русинов: «Я не знал, что за границей России существует настоящая Святая Русь, живущая в неописуемом угнетении, тут же, под боком своей сестры Великой России».
Однако николаевская Россия никак не поддерживала подвергавшихся гонениям русинов. Многие из них вынужденно эмигрировали в США.
Лишь в 1914 году Россия проявила интерес к происходившему в Австро-Венгрии. На Львовском процессе над четырьмя русинами (Семеном Бендасюком, Василем Колдрой, Максимом Сандовичем и Игнатием Гудимой), обвинявшимися в измене и шпионаже, неожиданно появились пять депутатов российской Государственной думы. Войдя в зал суда, они поклонились подсудимым до земли со словами: «Целуем ваши вериги!». Процесс тогда закончился оправданием подсудимых…
Во время Первой мировой войны Австро-Венгрия осуществила настоящий геноцид — была уничтожена почти вся русинская интеллигенция и тысячи крестьян. Арестовывали чаще всего по доносам соседей-украинцев: «Иногда, чтобы прослыть шпионом, достаточно было посмотреть на проходившие войска — так был заколот стоявший в своем саду крестьянин Григорий Вовк, в селе Бортниках арестовали и увели четырех 10-летних мальчиков за то, что они смотрели на проезжавший поезд».
Первая мировая война. Русинские женщины уходят с насиженных мест вслед за отступающими из Галиции русскими. 1915
А после начавшегося в августе 1914 года наступления русских войск в Галиции начались массовые расправы на местах: «В отместку за свои неудачи на русском фронте, улепетывающие австрийские войска убивают и вешают по деревням тысячи русских галицких крестьян. Австрийские солдаты носят в ранцах готовые петли и где попало: на деревьях, в хатах, в сараях, — вешают всех крестьян, на кого доносят украинофилы, за то, что они считают себя русскими»; «На заборах, на стенах — всюду висели объявления с расценками: за учителя столько-то, за священника — столько-то, за крестьянина цена ниже и т. д.».
Выживших русинов бросали гнить в концентрационные лагеря, среди которых были — крепость Терезин и тюрьма «Чертова башня». В наиболее страшном из этих лагерей, штирийском Талергофе, погибли тысячи людей. В лагерях и тюрьмах заключенных всячески унижали и пытали (любимой пыткой австрийцев было подвешивание за руки, связанные сзади веревкой). Там царили холод, голод и грязь: «До зимы 1915 года в Талергофе не было бараков. Люди лежали на земле под открытым небом в дождь и мороз… Грязь являлась лучшей почвой и обильной пищей для неисчислимых насекомых… Священник Иоанн Мащак под датой 11 декабря 1914 года отметил, что 11 человек просто загрызли вши».
От антисанитарии возникали эпидемии, уносившие тысячи жертв: «На грязных телах разводились миллионы насекомых, которые разносили по всему Талергофу заразные болезни: холеру, брюшной тиф, дифтерию, малярию, расстройства почек, печени, селезенки, мочевого пузыря, поносы, рвоты с кровью, чахотку, грипп и прочие ужасные болезни. Кроме нечистоты, эпидемии в Талергофе способствовал всеобщий голод».
Концлагерь Талергоф в 1917 году.
Однако, несмотря на все ужасы заключения, русины держались мужественно. Так, когда летом 1915 года австрийцы объявили в Талергофе рекрутский набор в свою поредевшую армию, русины-интеллигенты начали называться при перекличке «русскими» (за что сразу же были безжалостно приговорены к наказанию подвешиванием).
После Первой мировой войны Галиция попала под власть Польши, начавшей политику свирепой полонизации русских. Дабы вычеркнуть из памяти историческое прошлое, Галицию попросту переименовали в Мало-Польшу. Русский язык был запрещен. При приеме на работу или в армию требовалось свидетельство о переходе в католицизм. С благословения митрополита А. Шептицкого церковь тотально украинизировалась.
Несмотря на все эти меры, в среде русинов возник новый протест, и появились новые лидеры — такие, как бывшие узники Талергофа и Терезина поэт Василий Ваврик и журналист Всеволод Труш.
Талергоф в 1917 г. Место, где проводились лагерные экзекуции.
После Февральской революции и недолгого периода разгула национализма, на Восточной Украине установилась советская власть, была создана Украинская Советская социалистическая республика (УССР).
Большевики прекрасно понимали опасность отделенческой политики. Ленин еще в 1913 г. писал С. Шаумяну: «Мы за право отделения (а не за отделение всех!). Автономия есть наш план устройства демократического государства. Отделение вовсе не наш план. Отделения мы вовсе не проповедуем. В общем, мы против отделения. Но мы стоим за право на отделение ввиду черносотенного велико¬русского национализма, который так испоганил дело национального сожительства, что иногда больше связи получится после свободного отделения!». Наличия националистических настроений на бывших окраинах Российской империи нельзя было не учитывать. Соответственно, в СССР последовательно проводилась политика поощрения «национального развития украинцев», на переписях русинов поголовно зачисляли в «украинцы», их проблемы замалчивались. Такая политика не способствовала сохранению культуры русинов, хотя, конечно, была несравнима с польским или австрийским угнетением.
Русины на рынке. Район Рогатина. 1920
Советские русины были против украинизации, однако их протест большого эффекта не возымел.
Более осмысленной была борьба русинов на территории Западной Украины, вновь оказавшейся под властью Польши. В 1921 году в Галиции была образована политическая организация русинов «Русская народная организация» (РНО) во главе с вышеупомянутым бывшим австрийским узником журналистом Трушем (позже из РНО выделилась «Русская селянская организация»).
Усилия идеологов галицких русинов не были напрасными. Спустя шесть лет на Лемковщине (в самой западной части Галиции), где угнетение поляками русинов было наиболее сильным, начинался массовый переход русских сел в православие.
В сентябре 1939 года все земли Западной Украины вошли в состав УССР, кроме многострадальной Лемковщины — ее население попало под немцев, продолживших гонения на русинов.
Во время Великой Отечественной войны галицийские русины подверглись двойному геноциду — гитлеровцев и бандеровцев. Это, однако, не помешало многим русинам открыто сопротивляться фашистам.
Добавим, что во время войны православные воины вновь обратились к концепции Святой Руси. Так, преподобный Лаврентий Черниговский, позже причисленный Украинской православной церковью к лику святых, создал на территории оккупированной Черниговской области две православные монашеские общины. Развивая концепцию Святой Руси, Лаврентий Черниговский религиозно обосновывал ее единство. Поскольку Русь свята, говорил он, то и ее разделение является святотатством: «Как нельзя разделить Святую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа — это Един Господь Бог, так нельзя разделить Россию, Украину и Белоруссию, это вместе — Святая Русь».
После войны русины испытают большое разочарование, когда согласно договору между союзниками по антигитлеровской коалиции Перемышль и Лемковщину отдадут Польше. При этом жителям Лемковщины было разрешено выбирать между польским и советским подданством, и многие из них переселились в СССР. Оставшихся ждала печальная участь — на Лемковщине еще долго хозяйничали польские каратели и бандеровцы. А спустя два года после войны поляки депортируют оставшихся на Лемковщине русин из их родных мест на запад Польши.
В послевоенное время в СССР, увы, в основном продолжалась политика поощрения украинского национализма. В результате русскую идентичность сохранила лишь небольшая часть русин Закарпатья.
После того как в августе 1991 года Украина заявила о своей «независимости» от СССР, в декабре того же года закарпатские русины провели собственный референдум. На этом референдуме 78% русинов высказалось за автономию. Постсоветские украинские власти, однако, проигнорировали как это решение, так и последующие требования лидеров русинов о признании их прав и предоставлении автономии или независимости.
Политика многовековой дискриминации русинов привела к тому, что сегодня в Закарпатье их осталось лишь несколько сотен тысяч человек. Несмотря на это, русины не теряют своей идентичности. Так, после прихода в 2014 году к власти на Украине бандеровцев, в Закарпатье вновь усилились отделенческие настроения. Русины воюют в рядах ополченских формирований ДНР и ЛНР.
Между тем американские русины-эмигранты сегодня пытаются склонить своих собратьев на сторону Запада. Так, Всемирный совет русинов во главе с Павлом Робертом Магочим заявляет, что русины Закарпатья после вхождения Украины в Евросоюз заживут-де счастливо, получив, совместно со своими собратьями из Словакии, Венгрии и Румынии, автономию внутри ЕС. Отметим, что реализуемость планов на «райское житье» в ЕС даже украинцев, мягко говоря, сомнительна — что уж говорить о вымирающих русинах, явно мало интересующих Европу.
Мечта о жизни в русском государстве никогда не оставляла русинов. На протяжении веков очаг уникальной западной русскости яростно отстаивал свою идентичность и стремился освободиться от чужеземного ига. Однако этот малочисленный русский «островок», со всех сторон окруженный врагами, оказался не способен построить самостоятельную державу. Стало понятно, что единственным шансом на спасение от полного уничтожения является воссоединение с Москвой. И сегодня сохранившиеся на Украине русины уповают на Россию — на то, что она откажется от слепой веры в западный путь развития и вернется к своей исконной роли собирателя русских земель.
https://rossaprimavera.ru/article/c2a3c444
17.03.2022 Тягнибок и партия «Свобода» — «Украинство…» Глава XII
Партия «Свобода», которая сыграла столь существенную роль в государственном перевороте на Украине в 2014 году — это националистическая организация, вполне откровенно заявляющая о своей фашистской природе.
Коммуна «Суть времени» / ИА Красная Весна / 12 марта 2022
Митинг в Киеве на 100-летие Степана Бандеры
Всеукраинское объединение «Свобода» — одна из наиболее одиозных политических сил современной Украины. Эта националистическая организация вполне откровенно заявляет о своей фашистской природе, а ее внутренние порядки носят авторитарный характер.
Возглавляющий «Свободу» Олег Ярославович Тягнибок — один из руководителей партии со дня ее основания — прошел длинный политический путь от лидера студенческого братства вуза до депутата парламента и руководителя крупнейшего объединения националистов Украины.
Тягнибок принадлежит к роду, из которого вышла целая плеяда грекокатолических священников, окормлявших в разные исторические периоды высшее руководство украинских националистов. Эти грекокатолические священники последовательно вели борьбу как против православия, поддерживавшего у части населения Галичины русское самосознание, так и против любого русского влияния на жителей Украины вообще. Они в разной степени пострадали от советской власти, двое из них вошли в число первых в истории 28 священников Украинской грекокатолической церкви (УГКЦ), причисленных к лику блаженных (беатифицированных) Иоанном Павлом II.
Что представляет собой руководимая Тягнибоком партия, которая сыграла столь существенную роль в государственном перевороте, осуществленном на Украине в 2014 году?
Всеукраинское объединение «Свобода»: символика и партийная программа
Символика «Свободы» — размещенная на голубом фоне кисть руки золотого цвета с тремя выпрямленными пальцами: указательным, средним и безымянным — это стилизация под аутентичный трезубец киевского князя Владимира. Лозунг партии: «Мы — Украинцы. Мы — в своей, Богом данной стране. Даруй нам, Боже, победу, чтобы стать творцами Великой Державы». А в качестве политической цели «Свобода» декларирует «построение мощного Украинского Соборного государства на принципах социальной и национальной справедливости».
Большое место в программе отведено построению устойчивой экономической и прежде всего — энергетической системы, с приоритетной целью — обеспечить независимость Украины от российских энергоресурсов. Программа также включает, например, пересмотр итогов приватизации 1990-х годов, ограничение на владение землей для иностранных граждан и другие решения в области экономики и народного хозяйства, призванные обеспечить Украине максимально возможный экономический суверенитет.
Значительную часть документа занимает план конкретных действий по «восстановлению исторической справедливости и преодолению последствий оккупации» (речь, конечно, идет о российской оккупации), включая:
- публичный судебный процесс над коммунизмом;
- требования к России выплатить компенсации за оккупацию;
- признание организаций ОУН (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ) субъектами национально-освободительной войны.
Кроме того, в программе говорится о «сохранении идентичности и развитии культуры». В частности, о «создании единой Украинской поместной церкви с центром в Киеве». То есть речь идет ни больше ни меньше как об объединении всех христианских церквей под одной административной крышей, сформированной, очевидно, «Свободой». И о последующей делегитимации тех, кто не согласится подчиниться.
Учитывая, что «Свобода» состоит преимущественно из грекокатоликов и всячески помогает УГКЦ, а руководство УПЦ так называемого Киевского Патриархата неоднократно заявляло о готовности подписать унию с УГКЦ, нетрудно догадаться, что направлен этот пункт против Украинской Православной церкви Московского Патриархата.
Программа «Свободы» предполагает также всестороннее ужесточение языкового законодательства и, по сути, направлена на дискриминацию любого языка, кроме украинского (в реалиях современной Украины дискриминируемым языком, очевидным образом, оказывается прежде всего русский). А еще она предполагает лишение лицензий СМИ, нарушающих языковые требования или осуществляющих трудноформализуемую «антиукраинскую пропаганду».
Все это сдобрено заклинаниями о необходимости построения «европейского украиноцентризма». Построить его планируется посредством разрыва всех отношений с СНГ, ЕЭП и ЕврАзЭС, заключения международных соглашений о сотрудничестве с государствами «Балто-черноморской геополитической оси» и немедленного подписания военного союза с США и Великобританией — с последующим восстановлением с их помощью ядерного статуса и вступлением в НАТО.
Все эти цели недвусмысленным образом направлены против России.
Есть еще два кратких, но вполне конкретных раздела программы, без описания которых наше представление о том, какие задачи ставит перед собой «Свобода», будет неполным.
Первый — «люстрация» чиновников, работавших на руководящих постах во времена СССР, то есть запрет на занятие ими государственных должностей.
Второй — отдельная целенаправленная работа по украинизации и дерусификации Крыма и Севастополя, подразумевающая ликвидацию там русского присутствия в каком бы то ни было виде. Этот пункт, введенный еще в 2004 году, не был скорректирован после того, как Крым в результате референдума стал российским.
В условиях супернакаленной антироссийской информационно-психологической войны, развернутой в последние годы, радикальная программа не только не мешает «Свободе» вести активную политическую деятельность, но и помогает получить поддержку части украинского населения. Причем поддержка эта наблюдается не только на западе страны — на «родных» территориях «Свободы», но и в центре, и даже на юге и востоке.
Здесь надо добавить, что поведение партии в публичном, медийном пространстве мягче ее внутренней политической повестки. Публично «Свобода» фокусируется в основном на «защите украинства и украинцев». Делается это для того, чтобы не отпугивать широкие слои населения и иметь возможность сохранять относительно респектабельный имидж, в том числе и на международном уровне. Одним из ключевых ходов «Свободы» в этом направлении стала смена названия — до 2004 года Всеукраинское объединение «Свобода» носило название «Социал-Национальная партия Украины», а до 1995 года — название «Социал-Националистическая партия Украины» (СНПУ).
Попробуем разобраться, что изменилось вместе со сменой названия, чем была организация изначально и чем она является на текущий момент.
Согласно собственной официальной историографии, СНПУ ведет отсчет своей деятельности с 13 октября 1991 года, когда во Львове прошел учредительный съезд, принявший решение о создании партии.
Ядром новообразованной партии выступили: силовое крыло «Народного Руха Украины» — «Варта Руха» («Стража Руха»), возглавляемая Ярославом Андрушкивом и Юрием Криворучко, львовское «Студенческое братство» во главе с Олегом Тягнибоком, организация украинской молодежи «Спадщина» («Наследие») под предводительством Андрея Парубия и украинская организация ветеранов войны в Афганистане. Все эти организации состояли преимущественно из молодых людей правых взглядов, имевших ту или иную боевую подготовку. А их лидерами в основном были студенты или выпускники Львовского медицинского института и одновременно члены «Варты Руха».
Лидеры объединившихся организаций создали «комитет уполномоченных» в качестве руководящего органа, куда вошли главы всех организаций. Самый старший из них, Андрушкив (38 лет), был избран председателем, а второй по старшинству, Криворучко (25 лет), — партийным идеологом.
Фундаментом партийной программы стали идеи Николая Сциборского — одного из создателей и основных идеологов ОУН (организация, деятельность которой запрещена в РФ), автора концепта украинского фашистского государства — так называемой «Нациократии».
Политическая же теория и практика основывались на бандеровском опыте, в частности на работе Ярослава Стецько «Две революции», что определяло презрительное отношение членов организации как к украинским коммунистам, так и к вновь появившимся демократам (в том числе и национал-демократам из «Народного Руха»).
Здесь стоит рассмотреть чуть подробнее биографии тех, кто стоял у истоков «Свободы».
Лидеры полувоенной «Варты Руха» Криворучко и Андрушкив были знакомы задолго до создания организации. В конце 1980-х они работали участковыми психиатрами во Львовском психоневрологическом диспансере (отчего первое время СНПУ шутя называли «партией психиатров и их пациентов»). Андрушкив, помимо этого, с начала 1980-х вел во Львове подпольные занятия по каратэ и в связи с этим имел определенный авторитет и круг знакомых.
Ирина Фарион и Олег Тягнибок с боевиками батальона Сечь Изображение: (cc) Pryshutova Viktoria
Андрей Парубий совместно с несколькими студентами Львовского медицинского института создал в 1988 году Организацию украинской молодежи (ОУМ) «Спадщина». В ОУМ он занимался работой с подростками различного возраста, организовывал походы, выездные лагеря в Карпатах, уборку и уход за могилами солдат УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и сечевых стрельцов, проводил просветительские и развлекательные мероприятия. По внутренней легенде, бывший боец УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ) Михаил Ветров передал в руки организаторов «Спадщины» «Декалог украинского националиста» и несколько текстов Дмитрия Донцова — «духовного отца» (как именуют его все украинские националисты, как прошлые, так и нынешние) и ключевого идеолога украинского национализма, автора термина «творческое насилие». Изучение и торжественное принятие данных текстов и привело к созданию организации.
Надо сказать, что ни личность, ни идеи Донцова не фигурируют в официальных документах или материалах «Свободы». При этом его работы обсуждаются на форумах организации, верстаются и издаются в цифровом виде активистами районных отделений, а сам Тягнибок в интервью «Украинской правде» в 2004 году заявил: «Мы основываем нашу идеологию на трудах Михновского, Донцова, просто пытаемся их „осовременить“ к теперешним реалиям и условиям нашей жизни». В этом же интервью Тягнибок откровенно сообщил: «Наш кумир как политический деятель — Степан Бандера».
Но вернемся к «Спадщине». В отличие от многих детско-юношеских патриотических организаций Украины того периода, она, во-первых, стремилась к выработке неких мировоззренческих и организационных оснований с опорой на тексты Дмитрия Донцова. Во-вторых, члены «Спадщины» активно занимались единоборствами, в частности, так называемым боевым гопаком — мифологическим боевым искусством, которое причислено сегодня украинским правительством к категории «национальных боевых искусств». Участвовала организация и в силовых акциях, первой из которых стала охрана антисоветского митинга, проходившего в декабре 1988 (!) года.
Именно высокий уровень физической подготовки актива «Спадщины» и привел к тому, что она стала, по сути, силовым крылом СНПУ. Например, в 1993 году Парубий и активисты «Спадщины» помогли Тягнибоку ликвидировать либерально настроенную оппозицию в «Студенческом братстве Львова», буквально разгромив ее офис в национальном университете «Львовская Политехника». Члены «Спадщины» занимались охраной и безопасностью фактически всех партийных мероприятий. Они выделялись характерной униформой, сохранившейся по сей день. В 1995 году ОУМ «Спадщина» приняла непосредственное участие в создании Общества содействия Вооруженным силам и Военно-морскому флоту «Патриот Украины», во главе которого оказался Парубий. Данная организация, по сути, стала молодежным крылом СНПУ.
Что касается нынешней «Свободы», то в ее руководстве из активных в прошлом членов «Спадщины» помимо Олега Тягнибока на сегодня можно выделить двоих: Андрея Тягнибока (младшего брата Олега Тягнибока) и Леонтия Мартынюка, ключевого идеолога ОУМ «Спадщина», ставшего впоследствии ведущим политтехнологом «Свободы». Бытует мнение, что именно он предложил в 2004 году заменить двусмысленную партийную эмблему «Ідея Nації» на современное политически корректное изображение.
Первоначальная эмблема представляла собой монограмму из симметрично совмещенных заглавных букв «I» и «N» («Ідея Nації» — «Идея Нации»). Монограмма синего цвета изображалась на золотых партийных знаменах СНПУ, монограмма черного цвета стала символом «Патриота Украины» (молодежного крыла партии). Сегодня символ, выполненный в обратных цветах (золото на черном фоне), применяет «Патриот Украины» — отдельная военизированная организация, которая считает себя истинным правопреемником идеологии СНПУ. От нее, в свою очередь, эмблему унаследовал действующий на Донбассе карательный батальон «Азов» (организация, деятельность которой запрещена в РФ).
Данный символ по своему начертанию сходен с руной «Вольфсангель» («волчий крюк»), которая, по мнению современных историков, изначально представляла собою защитный языческий оберег, охранявший владельца от «темных сил» и даровавший власть над оборотнем («вервольфом»). В XV веке какое-то время этот символ был на знамени горожан, оборонявшихся от наемников германских князей, и символом крестьянских восстаний.
В политической истории XX века «Вольфсангель» на первом этапе был символом Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП), пока не был сменен введенной Гитлером правосторонней, обратной свастикой. Позднее он стал символом ряда нацистских военных структур, в том числе танковой дивизии СС «Рейх».
Но если присмотреться, то символ, используемый украинскими националистическими организациями, по пропорции элементов гораздо ближе к двум совмещенным и затем зеркально отраженным рунам «Зиг», которые, с легкой руки художника-графика гауптштурмфюрера СС Вальтера Хека (создавшего также эмблему СА), получив одобрение Гиммлера, стали художественной основой воинской эмблемы всей СС Третьего рейха.
Надо сказать, что столь прозрачные символические отсылки вкупе со столь же откровенными программой и уставом СНПУ на начальном этапе затруднили регистрацию партии (регистрация стала возможной лишь в 1995 году после очередного съезда, на котором устав и программа были приведены к виду, не противоречившему законодательству), а впоследствии не позволили получить поддержку широких слоев украинского общества. Партия долгое время пребывала, скорее, в роли некоего маргинального политического регионального «пýгала», чем в роли центра консолидации для недовольных текущим положением дел в стране.
Новая страница в истории этой партии началась после IX съезда СНПУ, состоявшегося 14 февраля 2004 года. На съезде, помимо «смены бренда» (СНПУ была переименована во Всеукраинское объединение «Свобода»), смены символа (монограмма, напоминающая руны «Зиг», была заменена на нынешнее изображение — стилизованный трезубец: кисть руки с тремя выпрямленными пальцами) и существенной переработки программы, сменилось руководство — председателем партии был избран Олег Тягнибок.
Тягнибок, как уже упоминалось выше, — политик, имеющий давние семейные грекокатолические корни и являющийся прямым наследником тех галицийских униатов, которые уже столетия ведут непримиримую войну против России — и метафизическую, и концептуальную, и классическую. Рассматривая роль Тягнибока и возглавляемой им организации в сегодняшней войне, направленной против России, необходимо иметь в виду, что он с раннего детства был пропитан духом галицийского национализма и тем самым — преисполнен ненависти к России.
Приглядимся к биографии этого политика.
Олег Тягнибок: корни
Олег Тягнибок родился в 1968 году во Львове. Его родители — медицинские работники.
Отец — Ярослав Васильевич Тягнибок — спортивный врач. Он возглавлял медчасть в Львовской школе-интернате олимпийского резерва, а позднее, в 1980-е годы, был главным врачом сборной СССР по боксу.
Что такое в советское время «главный врач сборной СССР»? Это человек, к которому система (в частности, КГБ) относится как к абсолютно благонадежному. Ибо главный врач сборной не только регулярно выезжает за рубеж (а неблагонадежных в советское время туда не направляли), но и имеет доступ к закрытой стратегической информации. Ведь данные о физическом состоянии членов сборной накануне и в момент международных соревнований — это сведения именно стратегического характера: любая «утечка» таких данных помогает соперникам точнее простроить стратегию борьбы за призовые места. Спортивным достижениям в СССР всегда придавалось огромное значение, поскольку они самым серьезным образом влияли на международный имидж страны, а в ситуации противоборства двух систем — капиталистической и социалистической — служили также и идеологической цели, иллюстрируя (в случае спортивных побед) тезис о превосходстве одной системы над другой.
Таким образом, отец Тягнибока был человеком, находившимся с советской системой во вполне доверительном диалоге. О чем косвенно также свидетельствует наличие государственной квартиры в центре Львова и участие семьи Тягнибока в телепередаче для советского телевидения.
О семье отца Тягнибока известно значительно меньше, чем о семье Цегельских, к которой принадлежит его мать (о материнской линии будет сказано ниже). Но даже если семья отца была пропитана галицийским националистическим духом в той же степени, что и семья матери, никакого противоречия между этим самым духом и плотной вписанностью в ненавидимую «галицийцами» советскую систему нет. В послевоенный период лидеры и авторитеты украинских националистов (тот же Бандера) и грекокатоликов, ушедшие в глубокое подполье, всячески поощряли «хождение» своих земляков «во власть».
Наследники украинских националистов, впитавшие от старшего поколения ненависть к СССР и жажду реванша, целенаправленно становились элементами советской системы, дабы подтачивать ее изнутри. Данная стратегия реализовывалась настойчиво и последовательно в течение десятилетий. Свои плоды она принесла в годы перестройки, когда «западенская» часть политической элиты Украины (имевшая позиции отнюдь не только на Западной Украине, но и в ее центральных регионах) вышла на политическую сцену.
Но вернемся к происхождению Тягнибока. Его мать — Богдана Артемовна Тягнибок (Цегельская) — принадлежит к известному грекокатолическому роду. Как не раз отмечал в интервью сам лидер «Свободы», именно дед по материнской линии, Артемий Игнатьевич Цегельский, оказал наибольшее влияние на формирование его личности. Дед этот, грекокатолический священник, осуществлял религиозное служение на территории Галиции не только в довоенный, но и — тайно — в послевоенный период, невзирая на то, что в 1946 году униатская церковь на Украине была запрещена.
Дед Олега Тягнибока Артемий Цегельский
Однако мы начнем рассматривать род Цегельских даже не с Артемия Игнатьевича, а с его предков, «нырнув» на большую историческую глубину. Ибо не только дед Тягнибока, но также и его прадед Игнатий Михайлович, и прапрадед Михаил Цегельский были грекокатолическими священниками.
Прапрадед Тягнибока, Михаил Цегельский, всю жизнь служил в местечке Каменка-Струмилова (ныне Каменка-Бугская). Во время Первой мировой войны он получил титул генерального викария Украины и полномочия опекать все грекокатолические церкви на востоке Украины. Чтобы было понятно значение этой должности: генеральный викарий, согласно кодексу канонического права католической церкви, обладает исполнительной властью во всей подчиненной епархии. Эти полномочия приравнены к полномочиям самого архиепископа данной епархии. Ограничен он лишь отсутствием права составлять и издавать законы, равно как и выносить судебные решения. Михаил Цегельский, среди прочего, основал в Киеве грекокатолическую церковь Христа-Спаса, которая существовала до 30-х годов ХХ века, был инициатором создания каменецкого филиала общества «Просвіта» и затем вплоть до 1927 года являлся его руководителем. В последние годы жизни — во время оккупации — взаимодействовал с немецкими оккупационными властями с целью освобождения взятых в заложники бандеровских боевиков.
У Михаила Цегельского было три сына: Лонгин, Игнатий (прадед Олега Тягнибока) и Роман. Роман, ученый-физик, из трех братьев в наименьшей степени был вовлечен в политику. Но всё же и он успел побывать делегатом Национальной Рады, провозгласившей ЗУНР. Кроме того, он долгие годы был действительным членом националистически ориентированного «Научного общества им. Т. Г. Шевченко».
Лонгин Цегельский с молодых лет участвовал в создании студенческих обществ. Входил в нелегальную националистическую организацию «Молода Україна» («Молодая Украина»). В 1900–1902 годах был редактором одноименного журнала и автором ряда статей в нем. В своих статьях и книгах продвигал идею объединения украинцев — галицийских (Галиция в то время была частью Австро-Венгрии) и российских — в отдельном государстве. Его брошюра «Русь-Україна і Московщина» получила широкую известность.
Именно Л. Цегельский издал во Львове важнейшую для украинского национализма работу Н. Михновского «Самостійна Україна», в которой впервые был выдвинут программный лозунг украинского национализма — требование построения одной, единой, неделимой, свободной, самостийной Украины от Карпат до Кавказа.
С началом Первой мировой войны Л. Цегельский переехал в Вену. В этот период он был членом ряда наиболее влиятельных галицко-украинских организаций и играл значительную роль в их деятельности.
Он занимал одну из ключевых должностей в «Головній українській раді» (Главном украинском совете) и являлся соавтором мобилизационного манифеста «Война за свободу Украины», призывавшего украинцев участвовать в войне против России на стороне Австро-Венгерской империи. Затем он вошел в состав Боевой Управы, которая занималась формированием подразделений Украинских Сечевых Стрельцов (УСС, «усу́сы»).
Также Л. Цегельский входил в число создателей «Союза освобождения Украины» — политической организации, образованной при содействии министерства иностранных дел Австро-Венгрии с целью оказания украинцам поддержки в войне против России.
В 1918 году Л. Цегельский стал членом правительства ЗУНР. В этом правительстве он возглавлял Секретариат иностранных дел. Именно из-под пера Л. Цегельского вышел текст предварительного договора об объединении УНР и ЗУНР.
В 1920-е годы Л. Цегельский переехал в США, где активно участвовал в жизни украинской диаспоры, преподавал в украинском отделе протестантской теологической академии в Блуфилде, редактировал «Украинский вестник». В 1937 году издал в Филадельфии монографию «Митрополит Андрей Шептицкий». В 1943–1950 годах редактировал газету «Америка».
Другой сын Михаила Цегельского, прадед Олега Тягнибока Игнатий Цегельский, пойдя по стопам своего отца, выбрал священническую стезю. В 1912 году его возвел в сан митрополит Андрей Шептицкий. В начале Первой мировой войны И. Цегельский возглавлял Стрыйский комитет по сбору средств для Украинских сечевых стрельцов. В 1914 году, когда русская армия вошла в Галицию, он вместе с семьей уехал в Будапешт, где согласился стать капелланом (военным священником). Впоследствии Игнатий получил чин капитана и был назначен деканом всех грекокатолических капелланов Венгрии. После развала Австро-Венгерской империи и образования ЗУНР вернулся священником в Стрый, где продолжил свою общественную деятельность. Известно, что он был членом дипломатической миссии, которую ЗУНР отправляла в Будапешт.
О деятельности И. Цегельского во время немецкой оккупации свидетельствует Ярослав Галан — уроженец Западной Украины, коммунист, советский писатель, работавший во время Второй мировой войны фронтовым журналистом: «В 1943 году, когда кровавому Адольфу понадобилось пополнить свои потрепанные ряды украинским пушечным мясом, он создал для этой цели так называемую „дивизию СС-Галиция“. В вербовке ландскнехтов для Гитлера многие униатские священники сыграли исключительно позорную роль. Вот один из многих примеров: сын бывшего киевского экзарха униатской церкви, священник Гнат Цегельский из г. Каменка-Бусская, поставляя Гитлеру пушечное мясо, выступил перед своими жертвами с речью и на прощание вручил им… знамя, которое сохранил его отец еще с кратковременного господства гетмана Павла Скоропадского. Этот жест должен был засвидетельствовать то, что, мол, униатское духовенство, как все украинско-немецкие националисты, навсегда связало свою судьбу с судьбой фашистских убийц и грабителей».
В марте 1945 года И. Цегельский был арестован. В материалах следствия говорится, что священник униатской церкви Цегельский Игнат Михайлович, благочинный Каменка-Бусского деканата, дал следующие показания: «В первые дни оккупации, когда было сформировано „правительство“ Бандеры и провозглашена „Самостийна Украина“, Цегельский, по указанию бывшего митрополита Шептицкого, на митингах и с церковного амвона зачитывал манифест Бандеры и комментировал его перед жителями с антисоветских националистических позиций. Кроме этого Цегельский признался, что он неоднократно выступал с антисоветскими речами, призывая население к борьбе против советской власти, к добровольному вступлению в дивизию СС „Галичина“, а также призывал своевременно и добросовестно выполнять указания и распоряжения немецких оккупантов по сдаче налогов, продуктов питания и теплых вещей для немецкой армии. Следствие по делу Цегельского продолжаем в направлении вскрытия его связей с участниками ОУН-УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ) после изгнания немецких оккупантов».
Следствие завершилось вынесением приговора — 10 лет тюремного заключения.
В 1955 году И. Цегельский вернулся во Львов. Своей деятельности он не оставил — до самой смерти тайно проводил грекокатолические обряды, встречался с прихожанами, оказывал влияние на окружавших его людей. Особенное внимание И. Цегельский уделял влиянию на молодежь. Бывшая его прихожанка пишет:
«Особенно тепло заботился о. Цегельский о молодом поколении <…> Мне (автору этих строк) посчастливилось часто бывать у отца на воскресных службах Божьих. На них всегда было много подростков: и родных внуков (а их у отца десять, живших во Львове…), и детей дальней родни, и просто знакомых. Помимо участия в богослужении, всегда мы имели какую-то поучительную науку отца с яркими, часто шутливыми примерами, приятное общение, иногда и скромное угощение. Думается, в том, что мы двоюродные, троюродные и другие навсегда остались добрыми друзьями, большая заслуга именно нашего Дедушки, Дяди, отца Игнатия Цегельского».
Сын Игнатия Цегельского Артемий — отец Богданы Артемовны, матери Олега Тягнибока — тоже был священником грекокатолической церкви. Так же, как и Игнатия Цегельского, его возвел в сан митрополит Андрей Шептицкий. А в период оккупации во время Великой Отечественной войны он по приглашению ректора Иосифа Слипого был преподавателем церковной музыки во Львовской духовной (грекокатолической) академии.
В 1946 году Артемий Цегельский отказался перейти в православие и был вместе с женой Мартой и тремя детьми (включая Богдану, мать Олега Тягнибока) сослан в Томскую область.
После возвращения во Львов в 1956 году играл в симфоническом оркестре Львовской оперы и работал учителем музыки в средней школе. Так же, как и его отец, вел подпольную священническую деятельность — проводил грекокатолические службы, кроме того, подпольно готовил грекокатолических семинаристов. Как гласит официальная биография Тягнибока, «Олег растет в семье, в которой царит культ рода. В советские времена вся большая родня каждое воскресенье собирается в доме деда Артемия. Задвигают шторы — и отец Артемий проводит Службу Божию. Главным семейным праздником всегда было Рождество».
Брат супруги А. Цегельского Марты (бабушки О. Тягнибока) — Петр Скобельский — во время войны вступил в УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Весной 1945 года он был убит при проведении антибандеровской операции. Согласно официальной биографии, выложенной на личном сайте Тягнибока, Петр Скобельский был врачом Золочевской больницы. Однако есть фотографии Петра в форме унтер-офицера СС, найденные в архиве 14-й добровольческой дивизии СС «Галичина».
Помимо этого, в официальной биографии Тягнибока, размещенной на сайте ВО «Свобода», в числе его родственников упоминаются академик Иван Крипьякевич, а также грекокатолические священники Николай Цегельский и Роман Лыско. Последние два, как уже отмечалось выше, были беатифицированы папой Иоанном Павлом II во время его визита на Украину в июне 2001 года.
Таким образом, ближайшие прямые родственники Олега Тягнибока входили в высшие круги галицийской антирусской грекокатолической элиты, которая веками вела войну против прорусской Украины. Тем не менее это не помешало их потомку Олегу Тягнибоку быть в 1982–1989 годы членом ВЛКСМ. Но о стратегии «вписывания» униатов в советскую систему уже было сказано.
В дополнение укажем, что в 1991 году Олег Тягнибок женился на Ольге Демчишиной, дед которой — Лев Демчишин — был сослан в Приморский край за связь с бандеровским подпольем.
Все это неизбежно определяет связи и круг общения Тягнибока и позволяет лучше понять, как получилось, что именно он в критический для внутренней политики Украины момент президентских выборов 2004 года возглавил процесс трансформации местечковой неонацистской СНПУ в относительно респектабельную политическую силу общенационального значения. Эта сила затем оказала значительное влияние и на «оранжевую революцию», начавшуюся вслед за выборами 2004 года, и на госпереворот 2014 года, и на последующую стремительно нарастающую конфронтацию украинцев с русскими.
Рассмотрев корни Олега Тягнибока, перейдем к его собственной биографии.
Политическая биография Тягнибока. СНПУ
Олег Тягнибок окончил львовскую школу № 8 с углубленным изучением немецкого языка. Отметим, что школа № 8 — это привилегированное учебное заведение с богатой и непростой историей. В первой половине XIX века тут учились и преподавали те, кто позже, в середине XIX века, составил костяк русинского русофильского движения в Галиции. Однако позднее школа № 8 была «оседлана» злейшими врагами русофилов — украинскими националистами, сделавшими ее центром воспитания новой националистической элиты. Школа № 8 сумела сохранить «националистический уклон» и после Второй мировой войны, когда Львов вошел в состав СССР.
После окончания школы Тягнибок поступил во Львовский мединститут на хирургический факультет (т. е. пошел по стопам родителей, войдя в среду, где у его семьи уже сложилась определенная репутация и социальные связи). В 1987 году он был призван в ряды Советской Армии и до 1989 года проходил срочную службу в Прибалтике. Как указывает Тягнибок в своих воспоминаниях, он был очень воодушевлен царившими там антисоветскими настроениями. Вернувшись после армии в мединститут, Тягнибок стал одним из основателей того самого «Студенческого братства» мединститута, руководителем которого его избрали в 1989 году.
Тягнибок работал санитаром хирургического отделения Львовской областной клинической больницы во время обучения в институте в 1989–1990 годах, а затем еще два года — медбратом. В этот же период он — активный участник мероприятий, направленных на снос действующей власти. В частности, он принимал участие в так называемой «Революции на граните» — антиправительственных выступлениях молодежи, преимущественно студентов, прошедших в Киеве со 2 по 17 октября 1990 года. Протестующие оккупировали площадь Октябрьской революции (будущий майдан Незалежности), установили там палатки и объявили студенческую голодовку. В качестве требований озвучивалось недопущение подписания нового Союзного договора, отставка председателя кабинета министров УССР и перевыборы Верховного Совета УССР.
Акции были настолько грамотно организованы, что не походили на автономную студенческую самодеятельность. С первых же дней к протестующим приходили представители оппозиции в Верховном Совете УССР, а также Председатель Верховного Совета УССР Леонид Кравчук, с ними проводились встречи, беседы, круглые столы, они выступали на телевидении. Протесты были поддержаны творческой интеллигенцией. После встречи с голодающими писатель Олесь Гончар демонстративно сдал свой партбилет. При этом требования протестующих уже не носили актуального политического характера и являлись скорее способом ликвидировать Верховный Совет, который в тот момент уже не был советским, но был еще вполне демократическим. В итоге Верховный Совет УССР подписал постановление, гарантировавшее выполнение требований протестующих, фактически ликвидировав тем самым самого себя.
«Революция на граните» существенно содействовала подрыву возможности установления реальной демократии на Украине, охлаждению российско-украинских отношений и последующему отделению от СССР. В организации протестов, в безволии власти и действиях интеллигенции, которая в большинстве своем поддержала «революционеров», видится прообраз будущих «майданов» (майдана-1 образца 2004 года и первой фазы Евромайдана 2013−2014 годов).
Изображение: Цитата из видео «Как начиналась Революция на граните 2 октября 1990». пользователя Факти ICTV, youtube.com
Основной костяк участников октябрьских протестных акций 1990 года составили студенческие организации «Ассоциация студентов Украины» (руководитель киевского отделения АСУ — Олесь Доний) и «Студенческое братство Львова» (СБЛ), которым руководил Маркиян Иващишин. Олег Тягнибок, входивший на тот момент в «Студенческое братство» Львовского мединститута, обеспечивал в ходе протестных акций деятельность медслужбы. Отдельно следует отметить, что именно он фиксировал факт того, что протестующие действительно осуществляли полноценную голодовку.
После создания в 1991 году СНПУ львовские студенты оказались и основной аудиторией, среди которой партия развернула свою агитацию, и основным ресурсом увеличения численности партии. Сама партия противопоставила себя всему тогдашнему украинскому политикуму.
«СНПУ — непримиримый противник коммунистической идеологии и политических партий и общественных движений, которые пропагандируют и проводят ее в жизнь. <…> Все остальные политические силы СНПУ считает или национал-коллаборационистами — предателями украинской революции, или национал-романтиками — пустоцветом украинской революции», — говорилось в программе СНПУ.
Примечательно, что партия впервые приняла участие в парламентских выборах еще до своей официальной регистрации — в 1994 году. Успешным это участие никоим образом нельзя было назвать. Лучший результат удалось показать на местных выборах — во Львовские областной и городской советы, куда, в том числе, были избраны лидеры партии: Парубий, Тягнибок и Криворучко. На эти выборы СНПУ шла с лозунгом: «Мы — социал-националисты — не принадлежим ни к старой коммунистической, ни к новой демократической номенклатуре, смотрим на мир по-новому и умеем правильно анализировать политические события в Украине».
От СНПУ — к Всеукраинскому объединению «Свобода»
Несмотря на сильный накал национализма в данном регионе, столь впечатляющий результат, по мнению экспертов, хоть и был связан с невероятно активной агитационной работой самих «свободовцев» и их лидера Тягнибока, но в целом явился следствием операции Януковича и его присных против основного конкурента на предстоящих президентских выборах — «Блока Юлии Тимошенко». Именно БЮТ противостоял «Свободе» в Тернополе. Расчет, как полагают эксперты, состоял в том, что успех «Свободы» позволит Януковичу получить удобного политического соперника — пýгало, которое стимулирует умеренные слои избирателей проголосовать за действующую власть. Приблизительно в этот период, согласно «амбарной книге» Партии регионов, попавшей в СМИ после майдана-2014, «Свобода» получала средства из «черной кассы» партии Януковича, что говорит само за себя.
Такой провал «Свободы» в своем родном опорном регионе Тягнибок объяснил оттоком партийного актива в Киев. Мол, на местах остались не подготовленные должным образом активисты, и они не сумели провести выборы. Так это или нет, вопрос спорный. Факт же заключается в том, что до майдана у Тягнибока была как бы монополия на радикальный украинский национализм, а после майдана эта монополия исчезла. Что привело к оттеснению «Свободы» другой националистической партией — «Самопомощью», лидером которой является городской голова Львова Андрей Садовый.
https://rossaprimavera.ru/article/56d796e6
16.03.2022 Украинские грекокатолики в «майданном процессе» — «Украинство…» Глава XI
Украинская грекокатолическая церковь стала одним из ключевых организаторов Евромайдана
Коммуна «Суть времени» / ИА Красная Весна / 11 марта 2022
Украина Изображение: Скопина Ольга © ИА Красная Весна
28 ноября 2013 года на саммите Восточного партнерства в Вильнюсе должно было свершиться то, к чему Запад стремился не одно столетие. Ожидалось, что в присутствии высокостатусных представителей ЕС и руководства всех постсоветских стран — участниц Восточного партнерства (Азербайджана, Армении, Грузии, Молдовы и Белоруссии) Украина подпишет соглашение об ассоциации с Евросоюзом. Таким образом, многие годы вынашиваемая антироссийскими силами мечта об отсечении Украины от большого русского мира, ее перезамыкании на Запад — обрела бы реальное воплощение.
Однако 21 ноября 2013 года, ровно за неделю до вильнюсского саммита, кабинет министров Украины принял решение приостановить подготовку к подписанию соглашения с Евросоюзом.
В тот же день студенты Украинского Католического университета (УКУ) — первого высшего учебного заведения на постсоветском пространстве, основанного грекокатоликами, — вышли в знак протеста на майдан во Львове.
Поначалу их было немного — около двух десятков. Но уже на следующий день, 22 ноября 2013 года, к «майданному стоянию» во Львове присоединилось более двух тысяч человек. Заправлял этим процессом опять же УКУ — все студенты и преподаватели данного учебного заведения были отпущены по такому случаю с занятий. Среди акций «сторонников евровыбора», прошедших 22 ноября в нескольких городах Украины, львовская стала самой многочисленной.
К вечеру 22 ноября на львовском майдане были установлены палатки. 24 ноября здесь появилась сцена с большим экраном, был проведен интернет.
Бандеровский флаг на евромайдане во Львове 24 ноября 2014 года. Изображение: (cc) DixonD
Изображение приводится исключительно в целях информирования читателей. ИА Красная Весна решительно осуждает нацизм во всех его проявлениях.
С каждым днем число протестующих, вышедших на улицы Львова, нарастало. При этом представители УКУ сразу же обозначили, что Львов — это только начало, разминка, и что главная цель — обеспечить присутствие как можно большего числа молодежи на Евромайдане в Киеве. Студенты УКУ выкладывали в интернет ролики с призывом «своими действиями доказать, что мы — европейцы». «Доказать действиями» в данном случае означало накапливать силы на региональных майданах, «чтоб в день саммита, 28 ноября, на майдане Незалежности [в Киеве] были абсолютно все университеты страны».
Хотя львовские акции выглядели еще достаточно безобидно по сравнению с тем, что творилось потом в Киеве, на них были опробованы организационные и психологические приемы, которые потом широко применялись на киевском Евромайдане. В частности, во Львове уже в ноябре 2013 года массово подпрыгивали, выкрикивая: «Кто не скачет — тот москаль», скандировали лозунги «Украина — превыше всего!», «Слава Украине!», «Смерть врагам!», «Вместе до конца!». В итоге при активном посредничестве руководства УКУ здесь была сформирована плотная, внутренне когерентная группа, которая, приехав в Киев, смогла в прямом смысле слова свести киевлян с ума — ведь многие жители Киева до Евромайдана считали родным русский язык, разговаривали на русском и к русским относились хорошо.
Именно сплоченные группы наподобие львовской были внедрены в качестве «ядер» в достаточно рыхлую поначалу массу, стянувшуюся на Евромайдан. И именно эти ядра создавали ощущение, что лозунги майдана разделяет и поддерживает абсолютное большинство собравшихся. Без таких ядер майданные лозунги не получили бы столь массовой поддержки.
(Заметим, что на Болотной площади в Москве российские радикалы использовали кричалку «Кто не прыгает — тот хач», аналогичную вышеупомянутой украинской кричалке, а также некоторые другие приемы, задействованные потом на Украине во время Евромайдана. Почему одни и те же технологии не сработали на Болотной, но сработали на Украине? Не потому ли, что у «болотных» не было своих «галицийцев» — накаленных, умело заводящих толпу «ядер»?)
Поскольку роль УКУ в Евромайдане весьма существенна, рассмотрим, что представляет собой данная структура.
Начнем с роли в майданном процессе Украинской грекокатолической церкви (УГКЦ) в целом.
УГКЦ на Евромайдане
Руководство УГКЦ горячо поддержало Евромайдан. 24 ноября 2013 года глава УГКЦ Святослав Шевчук, Верховный архиепископ Киевский и Галицкий, находившийся в тот момент в Риме, выразил солидарность с Евромайданом, с людьми, которые «активно манифестируют свою гражданскую позицию». «Мы видим, как сотни тысяч людей в разных городах и местечках Украины и мира вышли на площади. Мы сегодня видели, как даже был применен слезоточивый газ под домом Кабинета министров в Киеве. Мы здесь сегодня молимся, и нашей молитвой я хочу обратиться ко всем, кто в Украине. С большой тревогой наблюдаем события, что там происходят…» — заявил Шевчук.
При этом он призвал «не допустить пролития ни одной капли крови», адресовав этот призыв исключительно власти. Между тем «сторонники евроинтеграции» уже забрасывали правоохранителей-беркутовцев файерами и камнями, срывали с них шлемы, били палками и дубинами, использовали оторванный шлагбаум как таран.
Но что означает обвинить одну сторону (власть, применившую слезоточивый газ) и поддержать другую? По сути это означает дать другой стороне «добро» на продолжение осуществляемого ею насилия.
Между тем вильнюсский саммит, намеченный на 28 ноября 2013 года, неумолимо приближался. 26 ноября президент УКУ Борис Гудзяк, экзарх во Франции, Швейцарии и странах Бенилюкса (который, как и Святослав Шевчук, находился в это время в Риме), обратился в фейсбуке к сообществу УКУ с такими словами: «Многие студенты УКУ сейчас на Евромайдане и не могли быть сегодня во Львове… Хотим всецело поддержать ваши жертвенные установки, которые удивляют Брюссель, Париж, Рим… Сегодня вы решаете вашу с нами судьбу. Надежда Украины и всех людей доброй воли — на вас! Пусть ни один страх не поселится в ваши сердцах! Вчера мы вспоминали вас и всех украинских студентов и молодежь на Божественной Литургии в соборе св. Петра. Делали это мы вместе — во главе с Блаженнейшим Святославом [Шевчуком]. Сослужило 30 владык, 220 священников с участием около 5000 наших верных и паломников».
Римский собор св. Петра называют иногда «сердцем Ватикана». Это центральное, самое большое сооружение Ватикана, а также самая крупная историческая христианская церковь в мире. Позволив украинским грекокатоликам совершить Божественную литургию в столь значимом месте, Ватикан тем самым выразил свое предельное одобрение как Евромайдану в целом, так и действиям украинских грекокатоликов.
Священник Иван Гальо из Самборско-Дрогобычской епархии ездил на киевский майдан 2013-14 гг. как минимум четырежды Изображение: ugcc.ua
28 ноября 2013 года президент Украины Виктор Янукович заявил на вильнюсском саммите Восточного партнерства, что Украина не готова подписать Соглашение с ЕС.
29 ноября 2013 года оппозиция ответила на это резкой радикализацией майдана в Киеве. По сообщению украинского историка и политолога Владимира Корнилова, очевидца событий, в этот день на майдане появились люди в масках, соответственным образом экипированные. Корнилов написал в фейсбуке: «На Майдане начинается движняк. Подтягиваются ультраправые нацики. Готовят штурм на вечер. Прошу расценивать это сообщение как мое заявление о готовящемся в Киеве преступлении». На майдан были выдвинуты дополнительные силы «Беркута».
Вечером 29 ноября Евромайдан принял резолюцию с требованием немедленной отставки Януковича. Лидеры майдана Виталий Кличко, Арсений Яценюк и Олег Тягнибок обратились к народу с призывом собрать 1 декабря «народное вече». На ночь на майдане Незалежности (она же — площадь Независимости — центральная площадь Киева, названная так после выхода Украины из Советского Союза) осталось дежурить несколько сот митингующих и репортеров.
30 ноября в 4 часа утра к майдану начала стягиваться техника с оборудованием для установки новогодней елки. Правоохранительные органы потребовали от митингующих освободить площадь. Протестующие проигнорировали требования милиции, часть из них проявила агрессию, переросшую в столкновение с беркутовцами. Последние были вынуждены разогнать митингующих силой.
Разогнанных уже ждали с распростертыми объятьями в Михайловском соборе, который входит в комплекс Михайловского Златоверхого монастыря, находящегося в ведении Украинской православной церкви Киевского патриархата (УПЦ КП тоже принимала в Евромайдане самое деятельное участие). Позже некоторые СМИ утверждали, что милиция гналась за митингующими до самых ворот монастыря, и беглецы уцелели только благодаря тому, что милиция не решилась штурмовать собор.
С этого момента начинается целенаправленная массированная работа по дискредитации «Беркута». Информация о разгоне майдана разлетается стремительно. Как указывает украинский ресурс «Аналитик», характерно, что поначалу «в сеть попадают только видео с избиением участников, тогда как видео с актами насилия со стороны майданников отсутствуют. Первый ролик (4-минутный), на котором есть 30 секунд провокаций со стороны правых, появляется в сети только в субботу [30 ноября] днем». Сообщение МВД Украины о том, что во время конфликта пострадало 12 правоохранителей, СМИ обнародовали только во вторую половину дня 30 ноября, когда социальные сети были уже перегреты рассказами о «злодеяниях» беркутовцев. А «то, что происходило там с самого начала, не показано до сих пор», — утверждает «Аналитик» в материале от 9 декабря 2013 года.
К 12 часам 30 ноября на Михайловскую площадь Киева собралось до 50 тысяч человек. Те, кто утром укрылся в стенах Михайловского Златоверхого монастыря, вышли к собравшимся из ворот монастыря с забинтованными головами, с разбитыми лицами… Иллюстрация на тему о зверствах «Беркута» получилась выразительной.
В результате была сформирована следующая информационная картина: на майдане «Беркут» устроил «кровавое побоище», не пощадив ни женщин, ни детей. Тот факт, что женщины и дети вряд ли сумели бы нанести увечья 12 милиционерам, находившимся в полной экипировке с надежной защитой и обладавшим соответствующей боевой подготовкой, — вообще был проигнорирован. А вот информация об убитой «Беркутом» девушке разошлась очень широко. Правда, позднее она была опровергнута, но это уже никого не интересовало, ибо необходимый эффект — выставление беркутовцев «кровавыми палачами» — был уже достигнут.
Отметим, что 30 ноября в движение пришли сразу многие силы. На Михайловскую площадь приехали возмущенные народные депутаты и послы стран ЕС: Чехии, Польши, Нидерландов, Финляндии. Из областных центров Украины в Киев стягивались большие делегации. Акцию протеста начали и автомобилисты: сотни машин с флагами Украины и ЕС и звуковыми сигналами курсировали по улицам столицы. Популярный «революционный» рок-музыкант Святослав Вакарчук (лидер группы «Океан Эльзы», родившийся и выросший во Львове) обратился в твиттере к жителям Юго-Востока Украины: «Пишу это письмо, сдерживая слезы! Я обращаюсь сейчас в первую очередь к жителям Востока и Юга Украины! То, что произошло сегодня ночью в Киеве на Майдане, — это не политика! Это — средневековье! Это ужас! Для всех! И на Востоке и на Западе! Без исключения! Забудьте о противостоянии! Не дайте им нас рассорить! Об этом молчать нельзя!». Письмо Вакарчука было тут же подхвачено и широко распространено.
Нагнетаемой истерии поддались, в том числе, депутаты фракции Партии регионов (ПР). 30 ноября 2013 года депутат Винницкого облсовета, член фракции ПР Александр Мельник принял решение о выходе из фракции и прокомментировал это свое решение в соцсети так: «Я не шел в политику и областной совет от партии, которая дает команды бить детей, женщин и безоружных граждан страны. Я шел от политической силы, лидер которой на инаугурации заявил, что его главная задача — Евроассоциация и модернизация страны. Отдельный привет быдло беркуту! Выезжаю на Евромайдан всей семьей».
А вслед за рядом депутатов провластной ПР «силовой разгон майдана» осудили глава правительства Украины Николай Азаров и президент Виктор Янукович. На этот шаг Азаров и Янукович пошли, в первую очередь, под давлением Запада. Как заявил, например, 30 ноября экс-посол США на Украине Стивен Пайфер: «Янукович применил силу против демонстрантов, это опасный поворот событий в Украине. Он будет еще больше изолировать его от ЕС и США».
Характерно, что сами власти США не церемонятся с протестующими. Во время акций движения «Захвати Уолл-стрит» («Occupy Wall Street») в 2011–2012 гг. в Портленде, Окленде, Лос-Анджелесе и других городах США митингующих разгоняли водометами, слезоточивым газом и травматическими пулями. При этом счет пострадавших от грубых действий полиции шел на сотни. В Германии, куда перекинулось движение «Occupy», полиция без всяких сантиментов сносила палаточные городки и разгоняла митингующих с применением резиновых пуль, дубинок, брандспойтов и слезоточивого газа. Законодательство европейских демократических государств предусматривает уголовное наказание даже за намерение организовать массовые беспорядки, а громкое скандирование лозунгов может стать причиной разгона демонстрации, чему есть масса примеров.
Итак, под давлением западных стран, в которых в сходных ситуациях проявляют по отношению к протестующим предельную жесткость, киевская действующая власть проявила слабость и фактически «сдала» свою собственную силовую опору.
Но дискредитация одних сил неизбежно приводит к усилению противостоящих им сил. Не успела действующая власть согласиться с тем, что «Беркут» «переборщил», как праворадикальные активисты (в первую очередь, связанные с «Правым сектором» (организация, деятельность которой запрещена в РФ)) организовали на Михайловской площади Киева обучение всех желающих тактике силового противостояния сотрудникам правоохранительных органов, включая отработку групповых действий с использованием подручных средств в качестве холодного оружия. Началось формирование отрядов так называемой самообороны майдана.
Майдан на Украине Изображение: (сс) Ivan Bandura
По факту «Правый сектор» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и «самооборона майдана» объединили большинство неофашистских групп Украины. Именно их фактически вывели из подполья, а впоследствии легитимировали протестующие. И что бы ни говорили официальные представители униатов о том, что УГКЦ не поддерживает ни одну из политических сил, именно грекокатолики, сделавшие всё для того, чтобы майдан состоялся, «втащили» в политический процесс вышеупомянутые «силы».
1 декабря 2013 года правые радикалы, почувствовавшие слабину власти, перешли к активным действиям. Сторонники «Правого сектора» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) закрепились на пятом этаже Дома профсоюзов. Важную роль в происходящем играла украинская радикально-националистическая партия «Свобода», возглавляемая Олегом Тягнибоком. Активисты «Свободы» взяли под контроль здание Киевской городской администрации (в дальнейшем в этом здании на протяжении трех месяцев находилась штаб-квартира одной из наиболее радикальных групп — ориентирующейся на «Свободу» неонацистской группировки «С14», или «Сiч»). Кроме того, имела место попытка прорыва кордона внутренних войск и сотрудников милиции на ул. Банковой, получившая известность как «штурм Администрации президента». Эта акция была осуществлена с большой жестокостью: кордон правоохранителей радикалы таранили грейдером. (Впоследствии уровень жестокости действий бандеровцев только наращивался.)
А в это же самое время во Львове грекокатолическое духовенство города устроило в рамках так называемого «всенародного вече» молебен за смену власти на Украине и за счастливую судьбу каждого украинца.
(Отметим, что введение в оборот термина всенародное вече является психологическим приемом, благодаря которому осуществляется подмена реальной демократии диктатурой меньшинства.)
Точное число собравшихся во Львове на «всенародное вече» неизвестно, максимум несколько тысяч человек — из сорока двух миллионов украинцев. Называя себя «всенародным вече», кучка — или даже куча — собравшихся узурпирует право быть выразителем воли всего народа. Точно так же в России «оранжоиды», выведшие на Болотную и Сахарова тысячи людей, пытались заявить, что выражают волю миллионов. Но, в отличие от украинских «майданутых», на них нашлась Поклонная.
2 декабря 2013 года Святослав Шевчук призвал все униатские приходы и монастыри «открыть двери для нуждающихся». «Ваша Церковь с вами, — уверял глава УГКЦ. — В сложных исторических моментах Церковь всегда была с народом. В это время наша Церковь также с народом».
Святослав Шевчук Изображение: (cc) Longin Wawrynkiewicz
В тот же день протопресвитер Киевского протопресвитерства Игорь Онишкевич откликнулся на призыв главы УГКЦ: «Все храмы УГКЦ в Киеве с сегодняшнего будут открыты круглосуточно… все нуждающиеся могут здесь получить духовную поддержку, принять участие в молитве, а также отдохнуть и подкрепить свои физические силы».
Как признаются сами священнослужители, в униатских храмах не только оказывалась «духовная поддержка», но и проводилась мобилизация «революционеров». Причем эта работа была начата еще до призыва Шевчука — со времени первых, ноябрьских региональных майданов.
3 декабря 2013 года прибывший в Киев коллектив Львовской духовной семинарии УГКЦ (58 человек во главе с ректором Игорем Бойко, префектами Михаилом Шкрибинцем и Ярославом Микитчиным) объединился с коллективом Киевской духовной семинарии УГКЦ. Вместе они двинулись на майдан Незалежности с лозунгом: «С Богом — к победе». Ректор Львовской духовной семинарии УГКЦ Игорь Бойко дважды выступил со сцены майдана.
Один из участников поездки Владимира Битюга отметил, что его просто захлестывали эмоции: «Не каждый день ты можешь так близко стать к власти — ее сотворцом, критиком…»
Помимо семинаристов из Львова, на Евромайдане присутствовали также семинаристы-униаты Ивано-Франковской и Дрогобычской духовных семинарий, причем они «несли свое служение» на майдане Незалежности «с первого дня» (если считать первым днем Евромайдана в Киеве 21 ноября 2013 года — то, соответственно, с этой даты).
Семинаристы киевской Трехсвятительской семинарии на майдане 2 декабря 2013 года Изображение: ugcc.ua
6 декабря 2013 года в Сети появилась проповедь настоятеля Коломыйско-Черновицкой провинции УГКЦ (Ивано-Франковской области) Михаила Арсенича, перечеркивающая попытку верховных иерархов УГКЦ изобразить миролюбие (вспомним слова Святослава Шевчука о том, что необходимо «не допустить пролития ни одной капли крови», — правда, как мы уже отметили выше, эти слова были адресованы только одной стороне конфликта — действующей власти). Арсенич открыто призвал паству к массовым убийствам:
«В сегодняшний день мы реально способны на ту революцию. <…> Если бы встали вояки, которые положили жизнь в бурные годы [подразумеваются боевики УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ)], терпели бы они в нынешнее время Табачников и Януковичей?! <…> Только атентатом [нем. Attentat — покушение на убийство] можно вести борьбу! С врагом не может быть другого разговора, кроме силы, с врагом не может быть другого разговора, кроме разговора пуль и выстрелов пушек, с врагом не может быть другого разговора, как шумит наш лес — шумит наш лес веревками, на которых повиснут коммунисты! Шумит наш лес, к каждому нашему сердцу взывая — восстань… возьми в руки оружие и отбрось страх! Не время бояться! <…> Мы хотим убедиться, что завтра ни китаец, ни негр, ни жид, ни москаль не придет отбирать мой дом! Только от каждого из нас будет зависеть, насколько наша рука не дрогнет перед врагом, насколько наш глаз будет держать в прицеле сегодняшнюю власть… Так пусть нашу руку утвердит приклад! Слава Украине!»
Так маски оказались сброшены, и враг, десятилетиями копивший ненависть, показал свое истинное лицо.
Любомир (Гузар) — Предстоятель УГКЦ в 2001–2011 гг. выступает на евромайдане в Киеве 8 декабря 2013 года Изображение: ugcc.org.ua
8 декабря 2013 года на майдане состоялось очередное «народное вече», на котором был провозглашен «поход на правительственный квартал». Архиепископ УГКЦ Любомир Гузар в своем выступлении призвал народ «самим завоевать себе перемены».
По окончании митинга колонна из нескольких тысяч человек двинулась «завоевывать перемены» на улицы Крещатик, Шелковичная, Институтская и Грушевского, ограничивающие правительственный квартал, и приступили к установке палаток. По оценкам МВД, на площади Независимости собрались около 37 тысяч человек, еще около 13 тысяч перемещались по улицам города. Вечером группа молодых людей снесла памятник Ленину на Бессарабской площади.
Ответственность за содеянное взяла на себя партия «Свобода». УГКЦ, наряду с раскольниками-филаретовцами из УПЦ КП, поддержала акт вандализма.
10 декабря 2013 года, когда правительственный квартал был блокирован «мирными протестующими», президент Украинского Католического университета (УКУ) Борис Гудзяк обратился по телевидению к родным и близким «людей в форме»: «Поднимите сейчас трубку и позвоните своим мужьям, родителям, сыновьям, зятьям, друзьям и соседям: скажите им, что каждый, кто дает приказ к насилию, и каждый, кто его выполняет, будет за него отвечать перед Богом, перед народом, перед историей. Сделайте эту услугу тому человеку, который вам близок, и который сегодня в форме… Это должно помочь им опомниться».
А вот «украинскую молодежь», которая не в форме, Гудзяк призвал «бороться со злом»: «Не бойтесь… Будьте мужественны… Эти дни меняют вашу жизнь, и вы будете своим внукам рассказывать, как были на Майдане и как с песней, молитвой боролись со злом».
По факту президент УКУ способствовал тому, чтобы создать ощущение абсолютной безнаказанности и правоты у отморозков, которые потом забивали трубами и арматурой правоохранителей, выполнявших свой долг, закидывали их взрывпакетами, зажигательными смесями и камнями. Последние не отвечали фашиствующим молодчикам не потому, что были слабее, а потому что предпринятая психическая атака, в существенной степени руководимая, как мы уже показали, УГКЦ и ее союзниками, оказалась успешной. Она надломила волю и самой власти, и ориентированных на нее околовластных групп.
В ночь на 11 декабря 2013 года подразделения милиции численностью несколько сотен человек блокировали площадь Независимости. Представители власти зачитали постановление судебных органов с требованием, чтобы митингующие покинули ранее захваченные ими административные здания и освободили прилегающие к площади улицы от баррикад. «Беркут» начал разбирать баррикады на майдане, под прикрытием правоохранителей работники коммунальных служб убрали с улиц возведенные там завалы и мусор. В результате произошедших стычек между сотрудниками правоохранительных органов и митингующими около двух десятков человек получили различные травмы.
Милиция в итоге оттеснила демонстрантов к центру площади Независимости, обеспечив тем самым разборку части баррикад. К шести-семи часам утра 11 декабря эта часть баррикад была разобрана. Позже сотрудники милиции предприняли также попытку освободить здание Киевской горадминистрации. Прибывшие к зданию на трех автобусах сотрудники спецподразделения «Беркут» блокировали центральный подъезд, однако после 30−40 минут противостояния были отведены от здания горадминистрации…
Майдан в Киеве. Январь 2014 года Изображение: (cc) Mstyslav Chernov
Наблюдатели признают, что к 11 декабря Евромайдан уже выдыхался. И чтобы вдохнуть в него новую жизнь, правоохранителей, которые на деле всячески избегали кровопролития и пытались вытеснить протестующих настолько мягкими методами, насколько это было возможно в реальной ситуации, вторично записали в «озверевшие каратели». Причем сделали это раньше, чем они успели осуществить какие-либо действия. Психологическое нагнетание (Евромайдан сопровождали высококвалифицированные технологи!) взрывно началось сразу же по прибытии «Беркута» на майдан Незалежности. О «штурме Евромайдана», как его назовут назавтра все украинские СМИ, возвестили колокола Михайловского Златоверхого монастыря УПЦ КП (того самого монастыря, где 30 ноября нашли укрытие «пострадавшие от кровавых зверств «Беркута»).
Хорошо известно, сколь мощное воздействие оказывает на человека колокольный звон — вне зависимости от его религиозной принадлежности. «Включение» происходит помимо воли человека и невзирая на то, знает ли он, что в старину звоном созывали народ на вече, оповещали о несчастье (пожаре, наводнении) или опасности (приближении врага), призывали встать на защиту своей земли…
Архиепископ Львовский Игорь Возняк пошел даже дальше своих коллег из УПЦ КП: он распорядился звонить в колокола во всех униатских храмах ежечасно в течение пяти минут. Это распоряжение капеллан Львовского городского совета униатов Павел Дроздяк прокомментировал следующим образом: «Колокола всегда во времена лихолетий мобилизовали людей и призывали к молитве. Они в это непростое для страны время должны быть напоминанием об особенных событиях, которые сейчас происходят. Этот перезвон призывает людей молиться за мир». За мир? Что за лицемерие!
Добавим, что утром 11 декабря били в колокола и в Одессе — на башне лютеранской церкви Апостола Павла.
Украинские СМИ захлебнулись от негодования, описывая «чудовищные зверства», которые якобы творили минувшей ночью на майдане беркутовцы. Характерно, что появившуюся в Сети в тот же день, 11 декабря, видеозапись, на которой Кличко упрашивал «карателей» хотя бы чуток потолкаться на камеру немецкого ТВ перед тем, как мятежники покинут баррикады, «независимые» СМИ как бы не заметили.
На волне искусно раздуваемой массовой истерии грекокатолики перешли в наступление. Уже утром 11 декабря сообщество Украинского Католического университета (УКУ) опубликовало заявление, в котором призвало к гражданскому неповиновению и выразило намерение «вместе с Евромайданом и всем украинским народом» добиваться «немедленной отставки действующей власти, формирования временного правительства и провозглашения досрочных выборов во все органы власти».
Униатские пропагандисты из УКУ не скупились на хлесткие сравнения: «Эта страшная Евромайдановская ночь, если бы не героическое сопротивление демонстрантов, стала бы в ряд с Варфоломеевской и Хрустальной. После нее исполнять приказы и распоряжения власти — это противоречить человеческой совести. Когда с Майдана в неизвестном направлении вывезли десятки ни в чем не повинных людей, избиваемых уже в автозаках, президент Янукович перестал быть президентом Украины, а его приспешники — правительством нашего государства».
Солдаты СС конвоируют в концлагерь евреев арестованных во время Хрустальной ночи. Германия. 10 ноября 1938
Добровольцы дивизии СС «Галичина» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в г. Санок ждут Ганса Франка, входящего в грекокатолическую (униатскую) церковь. 1943 год
Сравнения очевидным образом грешат слишком уж грубой натяжкой — в Варфоломеевскую ночь тысячи гугенотов были вырезаны католиками (и лучше бы грекокатоликам помолчать на эту тему), а в Хрустальную по всей гитлеровской Германии были устроены кровопролитные еврейские погромы. Во время «Евромайдановской ночи» получили травмы около двух десятков человек… Но, как мы знаем, организаторы всех психических атак всегда наплевательски относятся к таким вопиющим преувеличениям.
Днем 11 декабря 2013 года один из активистов Евромайдана радостно сообщил в твиттере: «Киевская духовная семинария Грекокатолической Церкви в полном составе пришла поддержать майдан!» На митинге в центре Киева было принято и зачитано обращение Священного Синода УГКЦ: «Мы заявляем о нашей поддержке и солидарности со всеми теми, кто на майдане». А крупная киевская газета «День» опубликовала фотографию: священник Константин Пантелей, руководитель Отдела УГКЦ по душепастырству в пенитенциарной системе Украины, исповедует митингующую прямо под открытым небом…
У нас нет цели пошагово описать все действия УГКЦ в преддверии государственного переворота, осуществленного в конце февраля 2014 года. Нам хотелось показать, во-первых, что вклад УГКЦ в победу майдана был весьма существенным. И, во-вторых, что во время майдана очень внятно проявил себя такой субъект, как Украинский Католический университет (УКУ). Руководство УКУ способствовало формированию во Львове «ядра» будущего киевского майдана, а также оказывало Евромайдану всяческую поддержку, в том числе, занимаясь информационным разогревом ситуации. К примеру, 15 января 2014 года президент УКУ Борис Гудзяк обратился к студентам со следующим воззванием:
«Еще не всё сделано. Ты можешь сделать больше даже в тепле и уюте собственного дома, в частности, если тебе Майдан сегодня недоступен.
Евромайдан 2014 года в Киеве Изображение: (сс) Ввласенко
Старайся бдеть, чтобы хорошие тексты и видео распространялись широко, не только двум-трем друзьям (хотя это уже что-то), а всем друзьям, с просьбой, чтобы они рассылали по своим сетям.
Каждый должен 10, 20, 50, 100 адресатам разослать хотя бы один добрый и внимательно проверенный документ и клип ЕЖЕДНЕВНО, из надежных источников, особенно англоязычные материалы (но на других языках), в частности, не украинцам, лицам и организациям, которые могут рассылать дальше.
Половина времени, проведенного ежедневно перед компьютером, должна быть посвящена написанию и рассылке материалов.
Иначе мы становимся пассивными наблюдателями того, как наших братьев и сестер истязают, как они томятся в тюрьмах, как люди мерзнут на морозе Майданов, а правда и справедливость терпят.
Твоя способность распространять правду об Украине и достоинстве нашего народа сегодня больше.
Используй ее полностью!
Во Христе
+Борис».
В следующей части нашей работы мы постараемся ответить на вопрос, что представляет собой УКУ, сыгравший столь значимую роль в Евромайдане.
Украинский католический университет как мотор Евромайдана
Прежде всего, Украинский католический университет поддерживает очень определенную традицию — является наследником Львовской грекокатолической богословской академии, основанной в 1929 году уже знакомым нам митрополитом Андреем Шептицким. Первым ректором Львовской Богословской академии, единственного украинского высшего учебного заведения в тогдашней Польше (в состав которой входила тогда Галичина), стал еще один наш знакомый — Иосиф Слипый.
После освобождения Украины от фашистской оккупации (к тому моменту Галичина входила уже в состав СССР) Львовская Богословская академия была закрыта, а Иосиф Слипый — глава УГКЦ, поддерживавший украинских националистов, сотрудничавших с фашистами, — арестован.
Когда в 1963 году Слипый оказался за границей, то первым делом он при поддержке Ватикана основал в Риме Украинский Католический университет имени папы римского св. Климентия в надежде перенести его когда-нибудь во Львов и стал его ректором. Мирослав Маринович, проректор по вопросам назначения и миссии УКУ (идеологический враг «москалей» с большим стажем — он входил в круг лиц, основавших в 1976 году правозащитную Украинскую Хельсинкскую группу, внесшую немалую лепту в разрушение СССР), указывает, что Слипый придавал УКУ колоссальное значение: «В своем завещании Иосиф Слипый написал: „Берегите украинский католический университет“. Этот зов был услышан, и он сегодня реализован».
Борис (Гудзяк) на Майдане Изображение: (cc) NickK
Конкретно реализацией «зова» Слипого занялся Борис Гудзяк, президент нынешнего УКУ. Восстановление УКУ во Львове, как того желал Слипый, — во многом заслуга именно Гудзяка.
Началось всё с возвращения на Украину праха Слипого: в августе 1992 года останки предстоятеля УГКЦ были перенесены из Рима во Львов и перезахоронены в крипте собора Святого Юра.
В том же 1992 году во Львов прибыл из США Борис Гудзяк, который для начала основал Институт истории Церкви. В задачи этого института входили, в частности, сбор и систематизация информации о преследованиях УГКЦ в советский период.
В 1993 году Гудзяк возглавил комиссию по восстановлению Львовской Богословской академии. В 1994 году деятельность академии была уже возобновлена. В 1995 году Гудзяк стал ее вице-ректором, в 2000-м — ректором. В 2002 году академия, преобразовавшись, получила нынешнее свое название — Украинский Католический университет.
Когда Гудзяк подчеркивает, что «существует определенная корпоративная культура учреждения [Украинского католического университета], или, словами патриарха Иосифа, «дух заведения», речь идет не просто о том, что он, Гудзяк, попытался воссоздать во Львовском УКУ «дух» его предтеч — Римского УКУ или Львовской Богословской академии конца 1920-х — середины 1940-х годов. Речь о том, что Гудзяк был выпестован Иосифом Слипым, что он принял от Слипого духовную эстафету накаленного «галицийства».
Борис Гудзяк появился на свет в 1960 году в США, в городе Сиракузы (штат Нью-Йорк). Его родители — украинские эмигранты — отдали сына в католическую среднюю школу. В юные годы он был активным участником украинской скаутской организации «Пласт». Данная организация имеет свою ярко выраженную специфику. Не останавливаясь здесь на описании этой специфики, укажем только, что выходцем из этой организации был, например, вождь украинского национализма Степан Бандера.
Как рассказывает сам Борис Гудзяк, «мы в диаспоре жили мечтой о независимости Украины. О том, что наш родной язык, наша аутентичность будут иметь статус. В семь лет я впервые встретился с патриархом Иосифом Слипым. Он говорил невероятные вещи. Всей своей жизнью этот человек доказывал, что невозможное — возможно. Он готовил нас к священнослужению в Украине. В независимой Украине».
Гудзяк пересекался со Слипым не только в ранней юности. Окончив в США Сиракузский университет, он в 1980–1983 годах продолжил обучение в Риме: в Коллегии Святой Софии, которую основал в 1967 году всё тот же Слипый, в Папском Урбанианском университете и в УКУ, ректором которого был Слипый.
Из Рима Гудзяк вернулся в США, где в 1983–1992 гг. учился в Гарвардском университете. Защитив диссертацию о генезисе Брестской унии и получив степень доктора славистики и византинистики, он направился во Львов исполнять волю покойного Иосифа Слипого — восстанавливать УКУ. В середине 1990-х, параллельно со своей активной деятельностью во Львове, Гудзяк учился в Папском Восточном Институте в Риме. С 1995 года, как уже было сказано выше, он оказался на руководящих должностях в восстановленной Львовской Богословской академии (ЛБА). В 1999 году ЛБА получила международную аккредитацию. А 28 июня 2002 года состоялось открытие УКУ — учебного заведения, преемственного ЛБА.
Грекокатолики в гитлеровской Германии
УКУ — это не «улучшенная копия» ЛБА. Есть существенное различие. Если в ЛБА главный акцент был сделан на подготовку конфессиональных (грекокатолических) кадров (в соответствии с этой целью, там изучали богословие, философию, общественные науки, классические языки, гуманитарные науки, историю), то УКУ претендует на формирование «правильной» национальной элиты. Речь идет о взращивании будущих лидеров не только в религиозной, но и в светских сферах — общественной и политической. На базе УКУ работают гуманитарный (исторический) и богословский факультеты, кафедра общей и социальной педагогики, кафедра психологии, школа журналистики, школа управления. На сайте школы управления, например, сказано следующее: «Школа управления — это нынешнее предложение от УКУ завтрашним лидерам в области государственного управления, местного самоуправления и общественного сектора. Это предложение подготовить себя и свою команду к эффективной „работе и взаимодействию“ для развития нашей страны».
По словам профессора УКУ Ярослава Грицака, данное учебное заведение позиционирует себя как «украинский Кембридж, Гарвард или Оксфорд». Характерно, что обучение в УКУ ведется на английском языке с привлечением иностранных преподавателей.
Как указывает президент УКУ Борис Гудзяк, для будущих лидеров, формируемых в стенах УКУ, «особенным эталоном являются мученики советского времени, правозащитники, диссиденты, люди, которые не боялись плыть против течения. А умели познать свое Богом данное достоинство и сохранять свою свободу. Мы можем быть свободными в любых обстоятельствах. И это хотелось бы передать молодому украинскому человеку. Такой человек будет менять мир».
Студенты УКУ, нацеленные на то, чтобы «менять мир», проявили большую активность и в обоих майданах (в 2004 году и в особенности в 2013–2014 гг.), и в промежутках между ними. Стоит отметить позицию УКУ в скандале вокруг закона Кивалова — Колесниченко о статусе региональных языков, принятого в июле 2012 года. Закон гарантировал использование на Украине «региональных языков», то есть языков, которые, согласно данным переписи населения, считают родными более 10% населения соответствующего региона (под регионом понимались область, Автономная Республика Крым, район, город, село или поселок). Согласно принятому закону, в пределах такого региона региональный язык мог использоваться в законодательно установленных сферах наравне с государственным украинским языком.
Руководство УКУ в резкой форме заявило тогда, что принятый закон является нелегитимным и неконституционным, «а осуществление власти приобретает признаки ее узурпации». В заявлении подчеркивалось, что «граждане имеют моральное право не выполнять такие законы… Украина должна знать поименно имена тех народных депутатов, которые проголосовали за данный закон, и объявить им общественный бойкот… груз ответственности за дестабилизацию общественного строя падает теперь исключительно на них: „Кто сеет ветер, пожнет бурю“!..»
В этом же заявлении УКУ было сказано о готовности встать «на защиту государственности»: «Украина имеет достаточно здоровые и ответственные силы во всех своих регионах, чтобы консолидироваться вокруг идеи защиты своей государственности и таки найти общенациональный консенсус относительно путей ее развития. Украинский Католический университет, который полностью может выполнить свою миссию лишь в условиях цивилизованного государственного строя, готов быть активным участником поиска такого консенсуса».
Отметим, что в стабильной ситуации (а в 2012 году ситуация была относительно стабильной) позволить себе резкий публичный выпад против действующей власти могут только люди и структуры, имеющие серьезную поддержку. Какой поддержкой располагает УКУ? И, прежде всего, кто финансирует данное начинание?
«Украинский Кембридж» имеет источники финансирования как внутри самой Украины, так и за рубежом. В числе жертвователей на нужды УКУ — украинский миллиардер Дмитрий Фирташ, глава Совета директоров Group DF. Как сообщил в 2012 году Борис Гудзяк, «украинский бизнесмен Дмитрий Фирташ стал одним из самых больших жертвователей, которые способствуют строительству нашего университетского городка во Львове. Он будет поддерживать этот проект до завершения сооружения городка». К слову сказать, Дмитрий Фирташ упоминался в СМИ как спонсор Евромайдана, в организации и «разогреве» которого УКУ сыграл столь существенную роль. В частности, об этом заявил в интервью российском телеканалу «Россия 24» бывший глава СБУ Александр Якименко: «Как и Порошенко, так и Фирташ, Пинчук финансировали Майдан. Они заложники данной ситуации, потому что весь бизнес, все их активы расположены за рубежом. И они выполняли команды Запада. Им не оставалось ничего другого, как поддержать Майдан, так как в противном случае они бы остались без своих активов. В данном случае они не думали о стране. Они думали только о своих финансах».
Еще один источник финансирования УКУ — ежегодные благотворительные обеды-аукционы в Киеве. Так, в Киеве в 2011 году только на одной из благотворительных встреч было собрано более 120 тыс. долларов США.
Важной статьей являются благотворительные пожертвования из США, Канады и стран Западной Европы. В 2016 году в Нью-Йорке на одном из благотворительных вечеров на нужды УКУ было собрано свыше 300 тыс. долларов. Также на благотворительных вечерах в других городах США было собрано более 750 тыс. долларов. В числе жертвователей из США — организация «Приятели УКУ Метрополии Нью-Йорка», созданная в ноябре 2004 года по инициативе Николая Галива, активного деятеля Патриархального движения и редактора журнала «Патриархат». В 2013 году взнос этой организации в развитие УКУ достиг 3,5 млн долларов.
Соотношение финансовой помощи УКУ от украинских жертвователей и зарубежных примерно таково: «Пожертвования из США и Канады превышают треть всех поступлений. Еще четверть приносят пожертвования украинцев Европы. Пятую часть дает Украина».
О том, что на данное учебное заведение сделаны серьезные ставки, свидетельствует не только финансовая поддержка УКУ благотворителями, но и состав руководства УКУ. Ведь совсем не случайно в него входят люди, имеющие за своими плечами огромный и весьма специфический опыт. О них хотелось бы поговорить особо.
О нынешнем президенте УКУ Борисе Гудзяке, который воплотил в жизнь наказ Иосифа Слипого — открыл на Украине Львовскую Богословскую академию, позже трансформировавшуюся в УКУ, — выше уже было сказано. Добавим к сказанному, что Ватикан высоко оценил активность Гудзяка, сумевшего реализовать этот проект. И — продвинул его по служебной лестнице. В июле 2012 года папа Бенедикт XVI назначил Бориса Гудзяка (который еще в 1998 году был рукоположен в сан священника) титулярным епископом Каркабии и апостольским экзархом УГКЦ во Франции. Этот экзархат, основанный 22 июля 1960 года, охватывал всех украинских грекокатоликов, проживавших на территории Франции, Бельгии, Нидерландов, Люксембурга и Швейцарии. Территория экзархата была разделена на 18 приходов, по состоянию на 2010 год его паства насчитывала 20 тысяч человек.
Дата 26 августа 2012 года ознаменовалась сразу двумя событиями, призванными в том числе подчеркнуть наличие связующей нити между Слипым и Гудзяком. В эту знаковую дату — день двадцатилетия возвращения праха Иосифа Слипого во Львов — прошла церемония открытия студенческого городка УКУ, так называемого Коллегиума УКУ. Гудзяк опекал данный проект в течение нескольких лет. По предложению Дмитрия Фирташа, одного из крупнейших меценатов УКУ, Коллегиуму УКУ было присвоено имя Иосифа Слипого.
В тот же день во Львовском соборе Святого Юра состоялось рукоположение Бориса Гудзяка (тогда он занимал пост ректора УКУ) в сан епископа.
Украинский католический университет Изображение: (cc) Jaba1977
В январе 2013 года Бенедикт XVI возвел Апостольский экзархат Франции в ранг епархии, присвоив ей название епархия Святого Владимира Великого в Париже. Борис Гудзяк был назначен епископом этой епархии. Чин его интронизации прошел с большой помпой не где-нибудь, а в соборе Парижской Богоматери. На интронизации Гудзяка присутствовало около 5 тысяч человек — представители украинской общины Франции и паломники с Украины, в числе которых были Петр Порошенко (на тот момент министр экономического развития и торговли Украины) с семьей, Екатерина Ющенко, народные депутаты Николай Княжицкий, Анна Герман и другие. Гудзяк обратился к присутствующим с речью, в которой подчеркнул — ни много ни мало — мессианскую роль украинских грекокатоликов в Европе: «Мы должны выходить за свои пределы, из своих зон комфорта, убранства и упорядоченности, языка и Галичины, и протягивать руку к тем, кто заблудился».
В сентябре 2013 года в качестве подарка нововозведенному епископу была приобретена церковь в городке Санлис. Стоимость церкви составила 203 тысячи евро. 150 тысяч из этой суммы пожертвовали львовские предприниматели. Остальную сумму — украинцы из Франции, Англии, США и Канады.
Санлис — одна из двух важнейших для украинской диаспоры точек во Франции (вторая точка — городок Сарсель, где в 1951 году обосновалось Научное общество им. Тараса Шевченко (НОШ) в Европе, а также базировалась редакция Энциклопедии украиноведения). Здесь расположен монастырь ХI столетия, учрежденный дочерью киевского князя Ярослава Мудрого Анной. Вступив в брак с королем Франции Генрихом I в 1051 году, она стала королевой Франции. В Санлисе также находятся основанные королевой Анной церковь и женский монастырь. Украинская диаспора делает на теме «прецедента королевы Франции Анны Ярославны» особый акцент — рассматривает Анну Ярославну как «первого эмигранта с Украины» на французской земле. Приобретенная в Санлисе церковь была освящена в память святых Бориса и Глеба — дядей Анны Ярославны. Рядом с церковью украинские униаты открыли культурный центр Анны Ярославны. По словам Бориса Гудзяка, цель создания культурного центра состоит в том, чтобы представить Украину в контексте европейской истории и культуры.
«Благодаря христианству мы стали частью большой европейской семьи. Это истина, которая была затуманена из-за насилия, железного занавеса, крови, мучений, геноцида. Сегодня мы рады, что находимся здесь… Мы будем стараться делать так, чтобы этот центр стал местом встречи украинской и французской культуры», — заявил Гудзяк.
Казалось бы, раз уж речь идет о горячем стремлении Украины вернуться в лоно «большой европейской семьи», от которой она была отлучена, то такая позиция предполагает… ну как бы поточнее выразиться… скромность. Младший взывает к старшему, стремится воссоединиться со старшим. Ан нет! Как следует из приведенных выше слов Гудзяка, которые он произнес на собственной интронизации, украинские грекокатолики Европы должны выйти за пределы «языка и Галичины», дабы «протягивать руку к тем, кто заблудился». То есть украинские грекокатолики предполагают стать духовными водителями католиков дряхлеющей Европы? Правда, католики дряхлеющей Европы, скорее всего, «не в курсе». Но ведь и речь свою Гудзяк адресовал не им, а украинским униатам, которых надо было «вдохновить» в преддверии майдана, поманить «великой миссией».
В интервью, записанном позже, уже в ходе событий на майдане, Гудзяк продолжил эту тему: «Наша встреча с Европой будет для Европы большим праздником». А почему это будет для Европы большим праздником? Тезис, крайне сомнительный для европейцев даже в период ДО майдана.
Согласно «мифологеме», которую лидеры УГКЦ и лично Гудзяк пропихивали в головы украинцев, Европа ужасно нуждается в «свежей крови», в пассионариях. А где взять этот самый пассионарный материал? Конечно же, в УГКЦ! Как заявил во время майдана в эфире «Голоса Америки» (иностранное СМИ, признанное иностранным агентом) Борис Гудзяк, «от 45-го по 89-й год Украинская грекокатолическая церковь была наиболее репрессированной церковью в мире. В то же время в Советском Союзе это было наибольшее сообщество, наибольший социальный организм сопротивления советской системе…» Остается непроясненным, правда, момент, с какой стати пассионарии, натренировавшиеся на разрушении советской системы и снесшие украинскую (януковичевскую) властную систему, должны стать желанными гостями в Европе? Зачем Европе впускать в себя «вирус дестабилизации» — тех, кто поднаторел в деле разрушения государственных систем?
Между тем этот «вирус» после майдана окончательно отбросил лицемерные попытки выглядеть «по-христиански». Как мы помним, на начальной стадии майдана в Киеве униаты еще говорили о необходимости не допустить кровопролития. В декабре 2013 года настоятель Коломыйско-Черновицкой провинции УГКЦ (Ивано-Франковской области) Михаил Арсенич обратился к пастве с призывом «вести борьбу атентатом» (то есть уничтожая противника физически). А в июне 2014 года уже не отдельный оголтелый священник-радикал с Западной Украины, а крупная и статусная фигура УГКЦ — Борис Гудзяк, президент УКУ, глава епархии Святого Владимира Великого в Париже — открыто призвал к кровопролитию: «Защита восточных регионов и остальной страны потребует большой моральной, политической, экономической, социальной борьбы. Если эти аспекты будут обеспечены, количество пролитой крови будет ограничено. Поэтому не стоит строить иллюзий: бороться нужно, потворство оголенному злу вызовет еще больше жертв».
Чтобы дополнить представление об УКУ, этом центре выковывания «новой украинской элиты», представим читателю еще две фигуры. Речь пойдет о Богдане Прахе, нынешнем ректоре УКУ, и Мирославе Мариновиче, проректоре УКУ.
Богдан Прах Изображение: (cc) Mykola Swarnyk
Богдан Прах родился в 1960 году в Польше. Учился в Люблинском католическом университете. Докторскую степень получил в университете им. Марии Склодовской-Кюри в Люблине. Несколько лет служил в приходах Польши, США и Украины. Потом возглавил во Львове духовную семинарию Св. Духа. Оттуда перешел в администрацию УКУ. И в 2013 году, вскоре после назначения тогдашнего ректора УКУ, епископа Бориса Гудзяка главой Епархии Святого Владимира, Прах возглавил университет (Гудзяк при этом занял пост президента УКУ).
Как говорит сам Прах, его цель — «помочь молодым людям понять, что только в их руках судьба Украины». При этом «фундаментом» воспитания молодых людей, призванных решить судьбу Украины, является память о «мучениках от рук коммунистического режима» и, прежде всего, о мучениках из числа духовенства УГКЦ. Этой теме посвящена книга Богдана Праха «Духовенство Перемышльской епархии и Апостольской администрации Лемковщины». «Аресты, истязания, шантаж, преследование семей священников, многочасовые допросы — это обычные методы, которыми НКВД выбивал у грекокатолического духовенства признание в сотрудничестве с нацистами, поддержке ОУН (организация, деятельность которой запрещена в РФ) или УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ), да и в конечном итоге отречение и переход в Русскую православную церковь», — так коротко излагает содержание своего «научного труда» сам автор.
Заметим, что, описывая и осуждая методы НКВД, Богдан Прах вообще не упоминает о методах ОУН (организация, деятельность которой запрещена в РФ), о которых не может не знать. Не может он, будучи по национальности поляком, не знать о волынской резне! Однако задача формирования у студентов УКУ мировоззрения на основе антисоветскости и русофобства настолько приоритетна, что тему зверств украинских националистов по отношению к польскому населению Прах не затрагивает. Его не беспокоит то, что он лично участвует в выпестовании «элиты», воспринявшей идеологию тех, кто резал поляков в Волыни. Зато ужасно беспокоит, что «советское мышление» до сих пор присуще немалой части населения Украины.
Неискоренимостью советского мышления крайне обеспокоен и проректор УКУ Мирослав Маринович.
Маринович родился в 1949 году в Львовской области, где его дед был священником. Окончил во Львове политехнический институт, работал на заводе «Позитрон». Позже, поселившись в Киеве, включился в правозащитное движение, участвовал в основании Украинской Хельсинкской группы. В 1977 году был приговорен к семи годам заключения и пяти годам ссылки. После возвращения из ссылки работал в Дрогобыче на нефтеперерабатывающем заводе, стал основателем первой в СССР группы «Международная амнистия». Ныне является одним из ключевых сотрудников УКУ. Входит в число основателей инициативной группы «Первого декабря». 1 декабря 2012 года эта группа издала «Хартию», в которой, в частности, сказано: «В нашей стране, где Советский Союз был преодолен физически, его наследство до сих пор хранится морально и ментально… Любовь к Украине — это примирение ветеранов войны: украинских повстанцев и советских военнослужащих».
Мирослав Маринович Изображение: (cc) Kharkivian (Сергій Петров)
Помимо примирения «украинских повстанцев» и «советских военнослужащих», Маринович «отрабатывает» задачу по уравниванию коммунизма и нацизма. Так, в докладе, сделанном 23 апреля 2015 года на международной конференции «Примирение в Украине и будущее Европы», Маринович всячески старался доказать, что коммунизм — это зло даже большее, чем германский нацизм: «Нацистские преступления были публично осуждены, коммунистические были скрыты задабриванием победителя, и им не была дана этическая оценка. В результате мир слышал боль жертв гестапо и не слышал боль жертв НКВД и КГБ… Апокалиптическое зло приобрело вид спасительного добра. Теперь это невыявленное зло оборачивается зернами нового мирового конфликта, начатого путинской Россией. Таким образом, моральное, как и правовое, уравнивание нацизма и коммунизма, с моей точки зрения, абсолютно оправдано и даже нужно… Коммунизм — это не только преступление, но и мировоззренческая мутация. Поэтому не менее важным является прояснение и извлечение на свет <…> природы коммунистической идеи. Иллюзии и соблазны, которые ведут к ней, должны быть осознаны так же, как это было сделано относительно греха нацизма…»
Маринович настаивал, что коммунизм является «не только преступлением и мировоззренческой мутацией, но и грехом». Грех, по его мнению, в том, что «люди массово было потянулись к земному Кесарю, отдавши ему то, что по праву принадлежит Богу. Последствия этого были устрашающими, а количество жертв даже превысило количество жертв нацизма…» А потому российский народ должен покаяться. Точнее, на постсоветском пространстве он должен покаяться первым:
«Как имели национальность нацистские звери, так же имели национальность и звери коммунистические. Лидерство в этом российского народа несомненно подтверждается сегодня массовой поддержкой путинских преступлений… Эту духовную работу [покаяние] должен выполнить, прежде всего, российский народ, а с ним <…> все другие подкоммунистические народы… Первыми шагами к надлежащей реорганизации посткоммунистического пространства должна стать расчистка идеологических чащей, выяснение правды истории и признание собственных вин».
Что здесь нужно отметить? Что, во-первых, обвинение российского народа во всех бедах «угнетаемых» ими украинцев — это уже вековая «песня», «распеваемая» со времен образования украинской диаспоры (последняя четверть XIX века). Во-вторых, что Россия почему-то должна каяться за «коммунистический грех» именно перед украинским народом, который якобы был специально подвергнут геноциду при помощи «голодомора 1932−1933 гг.», никак на самом деле не связанного ни с одной лишь украинской территорией, ни с одним лишь украинским населением, и, напротив, явно связанного с другими регулярно наступавшими голодными годами, имевшими место и в России, и за ее пределами (в тех же США, например). В-третьих, что в число «подкоммунистических народов», которые тоже должны очиститься от греха через покаяние, входят и украинцы. Как нетрудно догадаться, это, прежде всего, население Крыма и Донбасса. По факту это не что иное, как требование, чтобы «подкоммунистические украинцы» подчинились галичанам на основе осознания собственной «неполноценности» и «чувства вины».
В своих работах Маринович рассуждает о том, что майдан, а особенно война с Россией, объединили нацию, сплотившуюся вокруг идеи сопротивления «врагу». Но по окончании войны эта идея перестанет быть объединяющей силой. А потому «следует динамично развивать позитивную концепцию единого государства, чтобы народ объединился вокруг общих ценностей, которые настолько мощно озвучил Майдан: достоинство человека, национальная и религиозная свобода, верховенство права, общественная мораль и социальная справедливость», — говорит Маринович.
Но перечисленные через запятую пункты в принципе не применимы к той части населения, которая несет на себе печать «греха коммунизма». Явно не применимы они и к пастве Украинской православной церкви Московского патриархата, которую украинские националисты ненавидят так же люто, как и Россию. Так что общая для всех украинцев «позитивная концепция единого государства» — это химера.
Такая же химера — общая для всех украинцев «национальная идея». Свое видение национальной идеи Маринович подробно изложил в работе «Украинская идея и христианство, или Когда гарцуют цветные кони апокалипсиса», а коротко — в ряде интервью. Для Мариновича украинская национальная идея — «быть Вторым Иерусалимом». По мнению проректора УКУ, «уже почти 500 лет мир знает формулу Третьего Рима, которая обрекает Россию на вечное противопоставление Западу и на вечную борьбу с ним. Однако не таким был дух древнего Киева. Его миссия — привносить гармонию, быть открытым на обе полярности (Восток и Запад). И сегодня мы видим упадок Москвы и преподнесение Киева именно потому, что эпоха имперского величия и логики конфронтации отходит в прошлое, тогда как логика „добавленной стоимости“, когда от сотрудничества выигрывают все, становится новой надеждой мира».
Уничтожение населения Донбасса — это «привнесение гармонии» и «сотрудничество», от которого «выиграли все»?
Американский Фонд жертв коммунизма (Victims of Communism Memorial Foundation) высоко ценит Мариновича за «идеологические заслуги». 11 июня 2014 года Маринович был награжден медалью Свободы имени президентов Трумэна — Рейгана. По словам Бориса Гудзяка, этот фонд вложил и вкладывает много сил в «преодоление наследия коммунизма».
Помимо контактов с вышеупомянутым фондом, проректор УКУ контактирует и с Национальным фондом в поддержку демократии (National Endowment for Democracy) (организация, признанная нежелательной в РФ). В частности, Маринович выступал в Вашингтоне на собраниях правления этой структуры. Данный фонд финансировал оба украинских майдана…
Украинский Католический университет — достойное детище тех, кто некогда задумал и реализовал проект «Брестская уния». Долгие годы грекокатолическая церковь, действовавшая рука об руку с украинскими националистами, разжигала внутри единого народа вражду посредством выделения из него некоей «истинной» украинской части — со своей «исключительной» культурой, происхождением и верой. Тех, кто не признавал исключительности носителей духа «галицийства», не желал подчиняться им и исповедовать русофобию — галичане стремились сделать своими жертвами. Так было в 1914 году в Талергофе и Терезине. Но уже в Великую Отечественную это не получилось — сторонники Бандеры, Шухевича, Коновальца, Мельника наткнулись на сопротивление и в итоге потерпели поражение. В наши дни последователи Бандеры и Шухевича хотели сделать жертвами жителей Донбасса. И снова не вышло!
Однако остальная часть Украины оказалась в их власти, и под разговоры о вхождении в цивилизованную семью народов Европы бандеровцы воплощают в жизнь идеологию украинского национализма. А Запад им рукоплещет, словно бы не замечая, что идеология эта — фашистская, о чем однозначно говорилось еще в 20-е годы ХХ века в издании, возглавлявшемся одним из главных создателей данной идеологии Дмитрием Донцовым: «Политический и морально-психологический дух, которым дышат украинские националисты, бесспорно является фашизмом».
https://rossaprimavera.ru/article/e91800a5