Если для Индии есть и иные цели в ядерном сдерживании, кроме пакистанских "друзей", в первую очередь КНР, во вторую — США, то с Пакистаном иначе. Для нынешнего Исламабада Пекин — основной союзник, США — вроде бы то ли союзник, то ли сеньор, то ли враг, прикидывающийся другом, но вряд ли цель для ядерного оружия Пакистана даже в среднесрочной перспективе. Россия для Пакистана тоже не противник, несмотря на ее теплые многолетние отношения с Индией и сложные отношения в прошлом, ныне наши отношения достаточно активно развиваются, и в сфере ВТС тоже. Впрочем, проблема с Пакистаном в том, что для ядерной державы эта страна слишком нестабильна, как может оказаться нестабильной и ее внешняя политика. Так что сложно сказать, какие будут потом цели у ракетно-ядерного арсенала этой страны. Причем эта нестабильность, вызывающая серьезные опасения даже у Вашингтона, где в свое время разрабатывали (и наверняка обновляют) планы по захвату ядерных боеприпасов этой страны в кризисной ситуации, чтобы в руки каким экстремистам-салафитам не попали, при этом не является поводом для обструкции Пакистана. То есть это "непредсказуемой" и "нестабильной" КНДР нельзя иметь ядерное оружие. Которая сроду ни на кого не нападала и которая управляется более 70 лет кланом Кимов, какая уж тут "нестабильность"! А Пакистану вроде как можно. И Израилю можно, несмотря на довольно агрессивную политику.
Конечно, любая из двух сверхдержав "размажет" Пакистан вместе с его ядерным арсеналом без особенных проблем, но учитывать его наличие все равно нужно. Тем более что у этих ребят есть определенные амбиции (не очень обоснованные, как и у Индии).
Прежде всего у Пакистана нет "ядерной триады", то есть нет морской ядерной компоненты в дополнение к наземной и авиационной. Но, возможно, что-то появится в будущем. Пока что их ядерные носители в первую очередь наземные. То есть пусковые установки баллистических ракет от тактического уровня до уровня БРСД, и пусковые установки крылатых ракет. Ну и, разумеется, тактическая авиация с ядерными авиабомбами — они и были первыми носителями ядерного оружия Пакистана с момента его появления в 1998г. Хотя в реальности, скорее всего, попозже — вряд ли первые ядерные устройства этой страны можно было в удобоваримой форме подвесить под имевшиеся самолеты, им требовалось время для некоторой миниатюризации. Несмотря на достаточно высокий ежегодный налет в ВВС, авиационный парк Пакистана значительно более слабый и устаревший, нежели индийский, имеющий такие "бриллианты в короне", как наши Су-30МКИ. В настоящий момент парк боевых самолетов составляет 520 самолетов: примерно 100 китайско-пакистанско-российских (двигатель наш) легких истребителей JF-17A/B, 85 американских легких истребителей-бомбардировщиков F-16A/В/С/D, 80 французских легких истребителей Mirage-3 и 85 истребителей-бомбардировщиков Mirage-5 и 180 китайских F-7 (клон МиГ-21Ф-13) различных модификаций. В своих странах роль носителей ядерных бомб выполняли и F-16 и оба типа "Миражей", да и МиГ-21 в советских ВВС тоже являлся носителем. Но, с другой стороны, F-7 — не МиГ-21. Считается, что первым самолетом, получившим бомбу, стал у пакистанцев F-16 старых модификаций A/B. Мол, эти машины как воздушные бойцы, в общем, не впечатляют, а бомбу донести вполне могут, хотя соответствующее оборудование и его интеграцию в СУВ самолета пакистанцам пришлось делать самим. Более того, этим они здорово разозлили американцев, которые знали о ядерных амбициях своего союзника еще в 80-е, хотя и мирились с ними ввиду войны против СССР в Афганистане, где Исламабад играл важнейшую роль. Но самолеты продавались Исламабаду именно на условии неоснащения их в дальнейшем ядерными боеприпасами. И когда в США узнали, что подобные работы ведутся, поставки более современных версий F-16C/D были перекрыты. Впрочем, уже при Буше-младшем этот запрет отменили, потому что шла так называемая "война с террором" в Афганистане, и опять Исламабад стал нужен. Пакистанцы, впрочем, и эти машины частично под бомбу переоборудовали. Число переоборудованных машин неизвестно, но есть предположения, что, исходя из возведенных на авиабазах защитных сооружений и бункеров для временного хранения боеприпасов, ядерными носителями являются F-16A/В 38-го авиакрыла в Мушафе в 160км к северо-западу от второго по размеру пакистанского города Лахор. Там имеется две эскадрильи, 9-я "Гриффоны" и 11-я "Стрелы", которые и способны нести по одной авиабомбе на подфюзеляжном пилоне. Это 24 самолета. Возможно, и F-16C/D 39-го авиакрыла на авиабазе Шахбаз также могут нести бомбу, это одна 5-я эскадрилья "Соколы". Самолеты эти появились на базе после 2011г., а до этого в течении 7 лет интенсивно строились защитные сооружения, также намекающие на ядерный статус аэродрома. Впрочем, сами бомбы не хранятся на базах, а их держат в Сагодхе, в 10км от авиабазы Мушаф, там находится ядерный арсенал (считающийся защищенным по пакистано-индийским меркам, но уж точно не по нашим или американским). Вообще, слабая защищенность ядерного арсенала, как и невысокая оперативность как развертывания, так и применения, и недостаточно отлаженное надежное и быстрое управление ядерными силами — беда всех второ-третьеразрядных ядерных держав.
"Миражи" также считаются ядерными носителями, часть из тех, которые базируются вокруг крупнейшего города Карачи. Возможно, это одна или две эскадрильи из состава трехэскадрильного 32-го авиакрыла. Во всяком случае, хранилище, напоминающее ядерное, находится в 5км от авиабазы Масрур этого авиакрыла. Также "Миражи" сейчас являются испытательной платформой для крылатой ракеты воздушного базирования "Раад" (она же "Хатф-8"), дальностью до 300км. Возможно, станут и ее носителями, если, конечно, преклонный возраст не помешает. Несут ли бомбу китайские "узкоглазые клоны" МиГ-21 или новые JF-17 — неизвестно. Насчет последнего это весьма вероятно в будущем, ведь самолет собирается в Пакистане и оборудовать они могут его и сами, а Пекин может посмотреть сквозь пальцы (посмотрит ли Москва, поставляющая двигатели — это вопрос).
2017-2023 Статьи и видео
23.10.2023 Наваз Шариф вернулся в Пакистан. Ред. katehon
Часть обвинений снята, предвыборная кампания идёт
20.02.2023 Пакистан на грани: что может означать для мира крах региональной державы, обладающей ядерным оружием. Муртаза Хуссейн
Череда бедствий, в том числе катастрофические наводнения, политический паралич, взрывная инфляция и возрождающаяся террористическая угроза, рискуют погрузить глобального игрока в полномасштабный кризис.
17.01.2023 Пакистанский портовый город Гвадар объял хаос. Мухаммад Безинджо
«Жемчужина короны» КПЭК страдает от отключения Интернета после подавления протестов.
07.11.2022 Пакистанские военные боятся Имрана Хана. Азим Ибрагим
Бывший премьер-министр выступил против силы, которая когда-то поддерживала его.
14.09.2022 Политический кризис в Пакистане оказался серьезным. Ред. katehon
Репрессии, внутренние расколы, коррупция, волны народного гнева, террористические атаки и дисфункции органов власти — со всем этим сейчас столкнулась страна.
15.07.2022 Энергетический кризис в Пакистане и возможности России. Леонид Савин
Государственная компания Pakistan LNG не получила ни одного предложения в тендере на закупку сжиженного природного газа на сумму 1 миллиард долларов.
17.06.2022 Движение «Техрик-и-Талибан Пакистан» объявило об одностороннем прекращении огня. Умайр Джамал
Вызывает тревогу то, что правительство Пакистана ведет переговоры с боевиками с позиции слабости.
13.04.2022 "Имран Хан - уникальный политик в истории Пакистана". Леонид Савин
Смысл ситуации в Пакистане раскрывает главный редактор портала Геополитика.ру Леонид Савин.
12.04.2022 Интеррегнум в Пакистане. Леонид Савин
9 апреля 2022 г. большинство в Национальной ассамблее Пакистана проголосовало за отставку премьер-министра Имрана Хана. Хотя ранее верхняя палата парламента была распущена решением президента Арифа Алви, Верховный суд посчитал это действие неконституционным, что и позволило парламентариям собраться вновь для вынесения вотума недоверия. Вслед за премьер-министром в отставку подал генеральный прокурор страны Халид Джавед Хан.
Оппозиция ликовала, тогда как сторонники Имрана Хана вышли на улицы Исламабада, Лахора, Карачи, Пешавара и других крупных городов страны.
09.04.2022 Америка открывает антироссийский фронт в Пакистане. Владимир Прохватилов
Кризис ещё далёк от разрешения
06.04.2022 Политический кризис в Пакистане. Ред. katehon
Внешние силы использовали оппозицию, чтобы сокрушить правительство Имрана Хана.
30.03.2022 Ислам и геополитика. Ред. katehon
Организация исламского сотрудничества наращивает свое влияние в мире. ОИС неделю назад провела 48-ю встречу Совета министров. Мероприятие по теме «Создание партнерства для единства, справедливости и развития» прошло 22 и 23 марта в столице Пакистана Исламабаде.
21.02.2022 Кому мешает Пакистан? Константин Черемных
Константин Черемных, эксперт Института динамического консерватизма объясняет интересы и проблемы Пакистана, который имеет сложные взаимоотношения с Китаем и Индией. Почему Россия заинтересована в Пакистане? Ведущий: журналист Михаил Кокорев. Радио АВРОРА
19.01.2022 Пакистан: геополитическое досье. Ред. katehon
В последние годы Пакистан продемонстрировал умение адаптироваться к вызовам и геополитическим изменениям. Но чтобы найти свое достойное место в многополярном клубе, Исламабаду еще предстоит решить много задач.
10.10.2021 Ключевое государство в Большой Игре. Пакистан: мифы и реальность
Александр Бовдунов и Леонид Савин рассказывают о Пакистане. Какое влияние эта страна имеет на происходящее в сердце Евразии, почему без неё невозможно решить ни один ключевой вопрос региона.
01.08.2020 Современное состояние и перспективы развития ядерных сил Пакистана. Полковник В. Алексеев
Зарубежное военное обозрение. - 2020. - №8. - С. 13-16
22.04.2020 Об ирано-пакистанских экономических отношениях. Шашок Л.А.
«Пакистан имеет исторические отношения с Ираном и другими исламскими странами, поэтому премьер-министр Имран Хан стремится к их дальнейшему укреплению. Все ресурсы используются для достижения целей в торговле с Ираном», – заявил Сури (вице-спикер Национального собрания Пакистана, 18 апреля 2020 г.). Президент торгово-промышленной палаты Белуджистана Гулам Фарук Хилджи, старший вице-президент Бадаруддин Какар и другие члены обратили внимание на проблему приостановления торговых операций через границу Ирана и Афганистана из-за мер санитарно-эпидемиологической безопасности и призвали правительство вновь открыть границы для предприятий, занимающихся импортом и экспортом, приняв соответствующие меры для профилактики COVID-19.
26.05.2019 «Шайтан-бомба» в мусульманском исполнении
Многолетнее балансирование на грани войны с Индией определило решение Пакистана во что бы то ни стало обзавестись ядерным оружием
+ 04.03.2021 Ядерные силы Пакистана. История мусульманской атомной бомбы. Видео
1947 год, на территории бывшей Британской Индии образовалось государство Пакистан. Молодая исламская республика была крайне уязвима, и лишь вмешательство ООН позволило ей уцелеть. В течении следующих 25 лет Пакистан провел 3 вооруженных конфликта с восточным гигантом. Последний привел к распаду страны. Исламабад понял, что в вопросе защиты своего суверенитета, он может полагаться только на свои силы. Чтобы обезопасить себя исламская республика создала атомную бомбу... Тайминг. Honestus
01.05.2019 Современное состояние и перспективы развития ядерных сил Пакистана. Полковник С. Бибибков
Зарубежное военное обозрение. - 2019. - №5. - С. 26-28
03.12.2018 Ракетно-ядерный арсенал Пакистана. Я. Вяткин
Специально для "Военного Обозрения"
01.12.2018 Армия в системе политической власти в Пакистане. Белокреницкий В.Я.
Белокреницкий Вячеслав Яковлевич - доктор исторических наук, профессор Кафедры востоковедения МГИМО МИД России, заместитель директора Института востоковедения РАН. Армии на современном Востоке: Научное издание / Под ред. Д. В. Стрельцова. - М.: Издательство "Аспект Пресс", 2018. - С.172-197
28.02.2017 Пакистан: ядерная держава вопреки. Анастасия Полозкова
«Если индийцы создадут свою атомную бомбу, то и Пакистану придется создать свою, даже если ради этого «придется сидеть на хлебе и воде или вовсе умирать от голода».
«Бомба есть у христиан, у иудеев, а теперь ещё и у индуистов. Почему бы и мусульманам не обзавестись своей?» Бхутто.
23.10.2023 Наваз Шариф вернулся в Пакистан.
Часть обвинений снята, предвыборная кампания идёт
В субботу 21 октября бывший премьер-министр Наваз Шариф вернулся в Пакистан после четырёх лет изгнания, точнее бегства от тюремного заключения, поскольку он выехал в Британию якобы на лечение, но отказался вернуться в тюрьму, чтобы продолжить отбывать наказание за коррупцию.
Ранее, в четверг 19 октября Верховный суд Исламабада «выпустил» Шарифа под залог до вторника, предотвратив его арест по прибытии. Эксперты полагают, что у него есть взаимопонимание с военным истеблишментом.
Глава партии Пакистанская мусульманская лига Наваза (PML-N) прибыл в Исламабад рано утром, а затем вылетел на вертолёте в Лахор, чтобы выступить на приветственном митинге в свою честь. В СМИ пишут, что в начале митинга на его вытянутую руку сел голубь, что, конечно же имело определённый символизм. Не известно, была ли птица ручной (скорее всего) или это произошло случайно. В своём выступлении он сосредоточится на устранении экономических проблем, добавив, что у него «нет никаких планов мстить людям, которые свергли моё правительство», имея в виду его отстранение по решению суда из-за обвинений в коррупции в 2017 году.
Он отметил, что если бы его правительство не было отправлено в отставку в 2017 году, Пакистан был бы на пути к тому, чтобы стать азиатским тигром и частью Группы 20. Он сказал, что после возвращения PML-N к власти «мы сократим государственные расходы, проведём капитальный ремонт государственных предприятий и превратим Пакистан в IT-державу».
Хронология неудач Наваза Шарифа
6 июля 2018 года Наваз Шариф был приговорён к 10 годам тюремного заключения по делу Авенфилда и штрафу в 8 миллионов фунтов стерлингов (1,3 миллиарда рупий). Бывший премьер-министр был осуждён заочно, поскольку в это время он находился в Лондоне.
13 июля 2018 года Наваз Шариф и его дочь Марьям, ныне вице-президент и главный организатор Мусульманской лиги Наваза, были арестованы по прибытии в Лахор из Лондона.
16 июля 2018 года Шарифы подали апелляцию в Верховный суд Исламабада с просьбой отменить приговор по Авенфилду.
19 сентября 2018 года Верховный суд Исламабада приказал освободить Наваза, Марьям и капитана Мухаммада Сафдара, одновременно временно приостановив исполнение приговоров, вынесенных им по делу о взяточничестве.
24 декабря 2018 года Агентство Пакистана по борьбе с коррупцией — Национальное бюро отчётности приговорило Наваза Шарифа к семи годам тюремного заключения и штрафу в размере 1,5 миллиарда рупий по делу о сахарном заводе Аль-Азизия. Он был арестован в зале суда после того, как судья огласил приговор по делу о взяточничестве, возбуждённому в свете приговора Верховного суда от 2016 года. Приговор сопровождался лишением Наваза права занимать любую государственную должность сроком на 10 лет.
26 октября 2019 года Наваз был освобождён под временный залог по медицинским показаниям на основании просьбы президента Мусульманской лиги Наваза Шехбаза Шарифа из-за ухудшения его здоровья.
29 октября 2019 года Верховный суд Исламабада освободил Наваза под залог на восемь недель по делу Аль-Азизии ввиду ухудшения его здоровья. Суд также постановил, что, если его состояние не улучшится в течение восьми недель, партия может обратиться к властям провинции Пенджаб с просьбой о продлении залога на основании медицинского заключения.
8 ноября 2019 года Шехбаз обратился в Министерство внутренних дел с просьбой исключить имя Наваза из списка выездного контроля для поездки за границу на лечение.
13 ноября 2019 года тогдашнее правительство объявило, что Навазу будет предоставлено «разовое» разрешение на выезд за границу для лечения сроком на четыре недели. Далее в заявлении говорится, что разрешение будет предоставлено при условии, что семья Шариф внесёт залог в качестве возмещения «на сумму 7–7,5 миллиардов рупий». Однако Шехбаз оспорил условие правительства о предоставлении гарантий возмещения ущерба в Высоком суде Лахора и потребовал удаления имени Наваза из списка.
16 ноября 2019 года был вынесен вердикт в пользу Мусульманской лиги Наваза. Навазу было разрешено выехать за границу на четыре недели и его имя исключено из списка запрещённых лиц для выезда. Суд разрешил Навазу покинуть страну на срок в четыре недели, который мог быть продлён на основании медицинских заключений.
1 сентября 2020 года суд приказал бывшему премьер-министру сдаться и предстать перед судом, заявив, что срок его залога истёк 27 февраля.
15 сентября 2020 года суд выдал ордер на арест Наваза без права залога из-за невыполнения приказов.
2 декабря 2020 года Наваз был объявлен «преступником» за «намеренный» отказ вернуться в страну и предстать перед судом, несмотря на уведомления и ордера на арест.
12 сентября 2023 года Шехбаз объявил дату 21 октября возвращения Наваза в Пакистан, чтобы возглавить политическую кампанию партии, поскольку страна приближается к избирательному процессу на следующих всеобщих выборах.
19 октября 2023 года Наваз был освобождён под залог по двум делам о взяточничестве, а суд приостановил действие ордера на его арест по делу Тошаханы, устранив все юридические препятствия для его беспрепятственного возвращения в страну.
Пакистанское издание Dawn пишет:
Кумовство семьи Шариф и избирательный патронаж оттолкнули от партии различные демографические группы. Система «заслуг» PML-N действует в пределах трёх концентрических кругов. В основе лежит «королевская семья», где братья, сыновья, дочери, зятья и отцы зятьёв имеют преимущество перед более достойными кандидатами внутри партии. Наиболее привлекательные должности зарезервированы для членов семьи, и посторонним редко разрешается получать к ним доступ.
Помимо семьи, кашмирский клан Шарифа имеет преимущество перед другими пенджабскими кланами в распределении наград. Несмотря на то, что клан является небольшой кастой в Пенджабе, он последовательно претендует на львиную долю постов в кабинете министров, часто занимая самые желанные должности. Эти лидеры также составляют кухонный совет, решая, как будут распределены оставшиеся трофеи.
Всё, что осталось, направляется в Лахор, а затем далее по провинции. Остальная часть Пакистана часто оказывается в маргинальном положении, вынужденная довольствоваться скудными предложениями.
Такой подход не только исключил элиту из других регионов Пакистана, но и маргинализировал значительную часть населения. Пакистан действует по системе патронажа, и районы, которые остаются вне сферы власти, также теряют средства и ресурсы на развитие.
Не случайно Хайбер Пахтунхва, Южный Пенджаб и Карачи были базой самых ярых сторонников Движения за справедливость Имрана Хана, и партия предоставила свои избирателям возможность для входа во власть. Мусульманская лига Наваза, как считают аналитики, упорно не в состоянии понять гнев периферии и то, как он влияет на большую политику Пакистана.
Также возникают вопросы, например, если у Наваза Шарифа реально есть дорожная карта для решения финансовых проблем страны, почему же он не поделился ею со своим братом, когда он до недавнего момента был временным премьер-министром? И что ещё более важно, есть ли у него вообще какие-либо члены команды, которые не входили в правительство Шехбаза Шарифа? Похоже, что он лишь использует популистскую риторику, чтобы улучшить свой имидж.
Семейный клан
После своего отстранения от власти в 1999 году Наваз готовил своего старшего сына Хусейна Наваза в качестве своего преемника. Однако Хусейн потерял интерес к политике во время своего тюремного заключения после государственного переворота генерала Первеза Мушаррафа. Во время правления Наваза в 2013 году он неохотно предоставил некоторое пространство для Марьям.
Тогда Марьям была назначена председателем молодёжной программы премьер-министра. Тем не менее, в 2014 году Верховный суд Исламабада постановил, что её назначение было незаконным, сославшись на отсутствие у неё квалификации для этой должности и кумовство в качестве основания для своего решения. Следовательно, её пребывание на посту руководителя молодёжной программы было недолгим.
Впоследствии Марьям возглавила крыло социальных сетей в партии, чтобы противостоять вызовам, которые создавало Движение за справедливость. Хотя Марьям недолго пользовалась популярностью, когда бросила вызов правительству Имрана и его связям с истеблишментом, вызвав восхищение партийных работников и больших толп людей, лишь на некоторое время показалось, что она может заменить своего отца — по крайней мере, с точки зрения потребности партии в харизматичном лидере.
Однако её непоследовательный стиль политической активности, характеризующийся чередованием периодов высокой активности, за которыми следовали длительные отлучки, затруднял ей поддержание последовательного политического имиджа. Такой подход, по-видимому, был применён якобы для того, чтобы предоставить Шехбазу Шарифу возможность вести переговоры с истеблишментом. Но стало очевидно, что Марьям пока не вполне способна занять место своего отца в качестве лидера партии.
У второй линии семьи Шариф также был шанс продвинуться вперёд. Сын Шехбаза, Хамза Шариф, получил влиятельный пост. Однако его пребывание на посту главного министра было сопряжено с трудностями и воспринималось как неудачный эксперимент. Такой подход вызвал недовольство внутри руководства партии.
Реакция народа
Как и у Народной партии Пакистана десятилетием ранее, Мусульманская лига Наваза, похоже, впала в немилость у молодого поколения. Партии с внутренней демократией, как правило, оживляют себя, внедряя новое, энергичное руководство и представляя свежие идеи и политические альтернативы.
Однако Мусульманская лига Наваза попала в ловушку временного перекоса, поскольку средний возраст её высшего руководства колеблется в районе 70 лет. Кажется, что новые лидеры появляются только тогда, когда уходит из жизни существующий лидер, и их сыну или дочери часто предоставляется место в парламенте.
Эти партии фактически закрыли дверь перед молодыми лидерами из-за их нежелания способствовать более широкому участию в своих партиях и их нерешительности полностью внедрить функциональную систему местного самоуправления. Их сопротивление внедрению этих механизмов проистекает из их желания увековечить политику покровительства, вместо того чтобы более справедливо распределять власть и ресурсы между молодыми лидерами и на низовом уровне.
Аналогичным образом Мусульманская лига Наваза приложила мало усилий, чтобы привлечь свежие кадры даже несмотря на то, что молодое поколение в демографической группе, которую она представляет, теряет интерес к партии.
Стоит отметить, что за последние годы в списки избирателей Пакистана было внесено значительное число новых молодых избирателей. На всеобщих выборах 2018 года было добавлено около 20 миллионов новых избирателей, и эта тенденция сохранилась: в списки избирателей на 2024 год был внесён 21 миллион новых избирателей.
Этот приток новых избирателей может существенно повлиять на политический ландшафт и динамику предстоящих выборов, потенциально изменив результаты выборов и стратегии политических партий. Но партия Наваза Шарифа не пыталась понять менталитет молодого поколения, и даже не смогла эффективно общаться с ними.
Интересно, что более десяти лет назад Мусульманская лига Наваза была поймана в ловушку коммуникационных нарративов, созданных её главным конкурентом Имраном Ханом, и часто просто реагировала на его сообщения и вызовы. Следовательно, семья Шарифа не смогла избавиться от негативного имиджа, который стал ассоциироваться с ними, особенно после тюремного заключения бывшего премьер-министра.
Ориентиры клана Шарифов
Необходимо отметить, что Шарифы имеют свои капиталы и имущество в Британии. Выбор Лондона для лечения, поэтому, не является случайностью. Такой вектор внешней связи предполагает и определённое влияние на Мусульманскую лигу Наваза со стороны британской короны. Вероятно, что партии будет оказываться помощь со стороны британских спецслужб, чтобы достичь необходимого результата на выборах.
Однако основным партнёром и спонсором Пакистана является Китай, а в последнее время заметно ухудшение отношений между Пекином и Лондоном. Нужно учитывать, что нынешний премьер-министр Британии Риши Сунак — индус, который по зову крови будет отдавать предпочтение антагонисту Китая — Индии.
Военный истэблишмент Пакистана, который, по сути, представляет глубинное государство и последнюю инстанцию, понимает необходимость баланса в новых геополитических условиях, и будет принимать окончательное решение о роли Наваза Шарифа в избирательном процессе. Именно в эти дни и проходят закулисные переговоры братьев Шариф с военными.
Ред. katehon
https://katehon.com/ru/article/navaz-sharif-vernulsya-v-pakistan
20.02.2023 Пакистан на грани: что может означать для мира крах региональной державы, обладающей ядерным оружием.
Череда бедствий, в том числе катастрофические наводнения, политический паралич, взрывная инфляция и возрождающаяся террористическая угроза, рискуют погрузить глобального игрока в полномасштабный кризис.
Последний год поставил Пакистан на грань. Череда повторяющихся бедствий, в том числе катастрофические наводнения, политический паралич, взрывная инфляция и возрождающаяся террористическая угроза, теперь рискуют отправить ключевого, хотя и обеспокоенного, глобального игрока в полномасштабный кризис. Если случится худшее, как предупреждают некоторые эксперты, катастрофа, разворачивающаяся в Пакистане, будет иметь последствия далеко за его пределами.
«Это страна с населением 220 миллионов человек, с ядерным оружием и серьезными внутренними конфликтами и разногласиями», — сказал Узаир Юнус, директор Пакистанской инициативы в Южноазиатском центре Атлантического совета. — «Миру не нравился отток беженцев и оружия из таких стран, как Сирия и Ливия. По сравнению с ним Пакистан намного больше и значительнее».
«Если экономика останется в умирающем состоянии, а дефицит товаров и энергии приведет к политическому кризису на улицах крупных городов, это также позволит пакистанским талибам и другим террористическим группировкам начать более непосредственно наносить удары по правительству», — сказал Юнус, который также является вице-президентом Asia Group, стратегической консалтинговой фирмы. — «Мы могли видеть значительное ослабление государства и его способности наводить порядок».
Трудно переоценить сложность нынешней ситуации в Пакистане. Неудачная череда недавних событий в сочетании с хроническим бесхозяйственностью создала потенциально смертельную угрозу для политической системы Пакистана.
«В настоящее время в Пакистане пересекаются три кризиса: экономический кризис, политический кризис и кризис безопасности, которые обострились после падения Кабула», — сказал Юнус, который описал ситуацию как «самую большую угрозу национальному единству Пакистана с 1971 года» — года, когда Бангладеш боролась за независимость от Пакистана и завоевала ее.
Сообщается, что золотовалютные резервы Пакистана сократились всего до 3,7 миллиарда долларов, чего едва хватает на несколько недель импорта энергии для поддержания работы городов и предприятий, в то время как его государственный долг вырос до ошеломляющих 270 миллиардов долларов. Пакистан особенно сильно пострадал от войны на Украине, которая, наряду с другими развивающимися странами, вынудила его вступить в конкурентную гонку за дефицитный сжиженный природный газ, который он не мог себе позволить.
Сокрушительный долг Пакистана вынудил премьер-министра Шехбаза Шарифа просить Международный валютный фонд возобновить финансовую помощь, которая была приостановлена в начале прошлого года. Переговоры продолжаются, поскольку, как сообщается, МВФ требует болезненных уступок — что особенно трудно в преддверии последовательных выборов, запланированных на конец этого года.
Между тем уже есть признаки того, что экономическое давление повлияет на самые основные потребности пакистанцев. В конце января в Пакистане произошло беспрецедентное отключение электроэнергии по всей стране, поскольку электричество отключилось по всей стране более чем на 24 часа. Хотя причина сбоя неясна, это может стать препятствием для того, что нас ждет впереди.
«Производственные мощности Пакистана в значительной степени зависят от продолжающегося импорта топлива», — сказал Юсуф Назар, пакистанский экономический аналитик и бывший банковский руководитель. «Вы можете себе представить, что произошло бы, если бы мы начали сталкиваться с перебоями в подаче электроэнергии или даже с нехваткой топлива для транспорта, в то время как в стране также наблюдается 40% инфляция».
Сложные кризисы, особенно серьезные для погрязшей в долгах экономики без твердого политического руководства и клептократической элиты, назревали уже давно. В то время как большая часть Азии за последние несколько десятилетий постепенно стала богатой и стабильной, Пакистан оставался бедным, хаотичным и нестабильным.
«Во время глобализации и либерализации торговли, которые произошли в Азии в 1990-х годах, Пакистан был занят силовыми играми между военной и гражданской элитами», — сказал Назар. — «Нынешний кризис назревал задолго до войны на Украине, которая стала той соломинкой, которая окончательно сломала хребет верблюду».
Экономика Пакистана долгое время характеризовалась крайне коррумпированной политикой, направленной на предоставление субсидий гражданским элитам и военным чиновникам при игнорировании подавляющего большинства населения, которое работает в таких отраслях, как сельское хозяйство и текстильная промышленность. Но вливание иностранных денег, которые финансировали расточительный образ жизни пакистанской элиты, похоже, иссякает.
Саудовская Аравия, давний донор Пакистана, объявила в прошлом месяце, что будущие пакеты помощи иностранным странам будут зависеть от внутренних рыночных реформ — четкое предупреждение таким получателям, как Египет и Пакистан, экономика которых характеризуется раздутым государственным сектором и военным контролем. Объединенные Арабские Эмираты недавно обязались оказать некоторую финансовую помощь Пакистану, но этой суммы едва хватает, чтобы покрыть импорт жизненно важных товаров еще на несколько недель. Между тем, Китай, на долю которого приходится 30% долга Пакистана, пока не проявляет готовности пересматривать условия, в то время как Соединенные Штаты в значительной степени отказались от участия в регионе после своего досадного ухода из Афганистана.
Отношения Пакистана с Индией, его экономически развитым соседом, возглавляемым теперь ястребиным индуистским националистическим правительством, также не показывают никаких признаков улучшения.
«Многие говорят о том, что отличает Индию и Пакистан с точки зрения их экономических траекторий, тем более что до 1980-х траектория развития Пакистана была более позитивной. Есть так много факторов, которые можно было бы объяснить годами плохой политики, но нужно также говорить о проблеме захвата элиты», — сказал Майкл Кугельман, заместитель директора Азиатской программы в Центре Вильсона.
«Индия приложила усилия для реализации политики, которая приближает к таким вещам, как всеобщее образование и доступ к здравоохранению, — продолжил он, — тогда как в Пакистане власть предержащие просто игнорировали экономические потребности людей».
Экономический кризис сочетается с политической нестабильностью, которая может ослабить власть государства и сделать управление Пакистаном с каждым годом все более трудным.
После отстранения от власти в прошлом году во время конфликта со своими бывшими сторонниками в вооруженных силах, который, как он утверждал, был заговором под руководством США, Имран Хан организовал массовые митинги, направленные на восстановление собственной кандидатуры на пост премьер-министра. На фоне волны целенаправленных убийств и арестов его союзников и сторонников Хан сам был ранен в результате покушения в ноябре прошлого года, когда вооруженный человек застрелил его во время предвыборного митинга. Являясь неоднозначной фигурой в пакистанской политике, Хан может похвастаться большой и преданной социальной базой. Если бы он был убит, легко представить, что в Пакистане разразится широкомасштабный гражданский конфликт.
В настоящее время все основные политические партии, несмотря на их ожесточенные разногласия, заинтересованы в сохранении целостности страны, а военные остаются могущественным арбитром в политике. Но ядовитая политическая борьба и частая смена руководства сделали ответственное управление экономикой еще более трудным, что поставило Пакистан на путь к более серьезным проблемам.
«Фрагментация государства невозможна, но мы можем наблюдать глубокий экономический кризис, который толкает многих людей за черту бедности, делает недоступными простые товары, увеличивает отсутствие продовольственной безопасности, а также разжигает гнев среди населения», — сказал Ариф Рафик, внештатный научный сотрудник Института Ближнего Востока и специалист по Пакистану. «Это может иметь реальные политические последствия не только для политических партий, но и для армии. Если вы не в состоянии удовлетворить экономические потребности людей и просто ответите силой, это только вызовет еще больший гнев».
В последние месяцы в Пакистане наблюдается всплеск терроризма со стороны радикальных исламистских группировок, а также этнических боевиков в богатой природными ресурсами провинции Белуджистан. Пакистанские талибы, которые убили тысячи пакистанцев во время войны с терроризмом, объявили о своем возвращении ужасающим нападением террориста-смертника в прошлом месяце, в результате которого погибло более 100 прихожан, посещавших пятничную молитву в мечети.
Это нападение является предупреждением о том, что нестабильность в соседнем Афганистане, где за последние два десятилетия американской оккупации погибли десятки тысяч человек, может снова повлиять на Пакистан.
Экономический и политический кризис также сказался на медленном восстановлении миллионов людей по всей стране после прошлогоднего исторического наводнения, в результате которого под воду ушла примерно треть суши Пакистана и были перемещены миллионы самых бедных граждан.
Хотя в катастрофе можно частично обвинить изменение климата, вызванное богатыми странами, международная помощь была медленной и скудной, в результате чего Пакистану пришлось в основном самому исправлять положение.
Бывший президент Асиф Али Зардари, печально известный своей непомерной личной коррупцией, как сообщается, однажды сказал американскому дипломату Ричарду Холбруку, что Пакистан «слишком велик, чтобы обанкротиться», сравнив страну с банками США, получившими крупную финансовую помощь, чтобы предотвратить крах в 2008 году. Хотя Пакистан является ядерной державой, а также пятой по численности населения страной в мире, еще предстоит выяснить, смогут ли его лидеры взять себя в руки и найти выход из-под давления кризисов — возможно, самых тяжелых в истории страны.
«Существует огромная неопределенность, поскольку люди не знают, не объявит ли Пакистан просто дефолт по своим иностранным кредитам где-то в этом году», — сказал Рафик. — «Существует повышенный риск по всем направлениям, и все основные индикаторы повернулись вниз. Трудно увидеть путь к стабильности, потому что легитимность правительства зависит от его способности управлять экономикой, а в обозримом будущем ситуация не улучшится».
Муртаза Хуссейн
17.01.2023 Пакистанский портовый город Гвадар объял хаос.
«Жемчужина короны» КПЭК страдает от отключения Интернета после подавления протестов.
Портовый город Гвадар в Пакистане, узел китайско-пакистанского экономического коридора (КПЭК), находится в осадном положении на фоне беспорядков, вызванных репрессиями против митингующих граждан. Почти неделю в городе отключена мобильная и интернет-связь. В то время как мобильные сети были восстановлены, Интернет по прежнему отключен с 28 декабря. Комиссия по правам человека Пакистана обратила внимание на неофициальное воспрепятствование информации в Гвадаре и попросила правительство отказаться от своей негласной политики низведения Белуджистана до статуса региона второго сорта.
Беспорядки вспыхнули, когда полиция совершила налет на лагерь сидячих протестов и арестовала членов и лидеров движения «Хак До Техрик Гвадар» (ХДТ) (по-английски: «Дай Гвадару его права»). Затем последовали массовые демонстрации против разгона митингующих полицией и военизированными формированиями.
Движение ХДТ, возглавляемое местным лидером по имени Маулана Хидаят ур Рехман, за очень короткий промежуток времени стало символом надежды для народа Гвадара. В основе движения лежат определенные требования, нашедшие широкую поддержку в массах. К ним относятся прекращение незаконного траления в море у побережья Гвадара, сокращение контрольно-пропускных пунктов в регионе, поиск пропавших без вести и ослабление ограничений на приграничную торговлю с Ираном. Эти требования были названы правительством провинции справедливыми, но до сих пор не удовлетворены.
В последнее время интенсивность протестов возросла после того, как переговорная группа правительства во главе с министром внутренних дел провинции не смогла убедить движение прекратить демонстрацию. Рехман и его сторонники обвинили правительство в «несерьезном» отношении к их требованиям. В ответ на эту неудачу правительство провинции применило силовой подход, чтобы положить конец двухмесячной акции протеста в городе. Для разгона демонстрантов полиция применила против них дубинки и штыки, что привело к конфликту между силовиками и протестующими. Как сообщается, в результате последовавших столкновений в Гвадаре погиб полицейский по имени Ясир. С тех пор правительство ввело статью 144 Уголовного кодекса Пакистана, запрещающую публичные собрания и сидячие забастовки в городе на один месяц.
Гвадар с его глубоководным портом является точкой опоры для проектов экономического развития Пакистана и Китая, что принесло ему титул «жемчужины» китайско-пакистанского экономического коридора. Город часто рассматривается как будущий Дубай в регионе, но растущая нищета его жителей говорит о другом. Жители Гвадара по-прежнему лишены доступа к чистой воде и другим основным удобствам. Судя по всему, Гвадар, будучи центром экономического развития, не смог изменить судьбу своего народа. Скорее, стал источником разочарования из-за отчуждения жителей от местных проектов развития, которыми в основном управляют китайцы или офицеры из других провинций Пакистана.
Хуже того, жители Гвадара также чувствуют, что их идентичность и право собственности на свою родину находятся под угрозой. Они считают, что быстрый приток китайских рабочих и бизнесменов может разрушить их идентичность, вызвав демографические изменения. Федерация торгово-промышленных палат Пакистана также поддержала опасения по поводу демографических изменений в своем отчете, в котором прогнозируется, что к 2048 году китайцев в провинции будет больше, чем коренных белуджей.
Негодования и опасения жителей Гвадара, назревавшие в течение десятилетия, вылились в форму движения ХДТ.
В прошлом году Рехман провел 32 дня протеста под лозунгом ХДТ. Демонстрация закончилась мирно после того, как правительство пообещало удовлетворить требования протестующих. Но нарушенные обещания правительства снова вывели Рехмана и его сторонников на улицы. На этот раз он предупредил чиновников о готовности использовать все средства для борьбы за права жителей Гвадара. Он символически размахивал оружием, подразумевая, что, если правительство не примет мер, местные жители могут действовать сами, чтобы защитить рыбаков от влиятельной «траловой мафии», эксплуатирующей их океан. Рехман категорически заявил, что не требует для города никаких мегапроектов вроде транзитных линий или станций метро. Чего он хочет — чего хотят сторонники ХДТ — так это основных прав для людей, живущих на берегу Аравийского моря.
Рехман хорошо осведомлен о критической важности Гвадара, которая имеет решающее значение для национальных интересов Китая и Пакистана. По этой причине он предупредил чиновников, чтобы они остановили проекты развития города, ведущиеся под знаменем КПЭК. Рехман знает, что критика китайских проектов заставит пакистанских чиновников пойти с ним на переговоры — Пекин неоднократно требовал от Исламабада сделать больше для защиты своих граждан и экономических интересов, которые время от времени подвергались атакам со стороны этносепаратистских боевиков в регионе. Следовательно, Рехман применяет всевозможное давление, чтобы заставить правительство действовать в соответствии с его требованиями, касающимися прав народа Гвадара.
Обладая богатыми ораторскими способностями, лидер ХДТ также поставил под сомнение эффективность нынешнего правительства. Он назвал правительственных чиновников некомпетентными людьми с нулевыми полномочиями по принятию решений, заявив, что «они следуют тому, что им диктуют», — предположительно имея в виду влияние военных в провинции.
В таких условиях, при ограниченных полномочиях местной власти, трудно переубедить агитирующих протестующих. Рехман пользуется многочисленной местной поддержкой. Он имеет энергичную тенденцию превращать обиды в слова и заручаться поддержкой общества. Особенно примечательна его широкая поддержка среди местных женщин. Одним из таких примеров является Маси Зайни, пожилая вдова, которая своими стихами и народными сказками мобилизовала сотни женщин, побудив их присоединиться к ХДТ.
По-видимому, мало заинтересованное в осмысленном ответе на требования ХДТ, правительство провинции последовало прецеденту поиска иностранного участия в ткущем кризисе. Недавно министр внутренних дел также предположил, что движение Рехмана поддерживают иностранные силы, стремящиеся саботировать проекты КПЭК. Подобные заявления правительства вызывают сомнения в том, серьезно ли вовлеченные силы настроены на формирование конструктивной политики в отношении требований протестующих в Гвадаре.
Чтобы найти эффективное решение по обузданию существующего хаоса в городе, необходимо учитывать требования ХДТ. Эти требования правительство называет справедливыми, и они отражают насущные потребности местного населения. Юго западная провинция Пакистана Белуджистан столкнулась с серьезной системной несправедливостью и насилием: от незаконного траления до насильственных похищений людей. Весомое число людей, примкнувших к протесту ХДТ, наглядно показывает, насколько огорчена белуджская община и как отчаянно ее члены хотят быть услышанными. Рехман явно пользуется общественной поддержкой. Если требования ХДТ не будут выполнены, и если правительство выберет насильственные средства для подавления людей, разъяренная общественность может спровоцировать еще больший хаос, поставив под угрозу будущее КПЭК в целом.
Важно понимать, что применение «железного кулака» только увеличило насилие в этой части Пакистана. Только мирными средствами можно вывести портовый город из нынешнего хаоса.
Мухаммад Безинджо
https://katehon.com/ru/article/pakistanskiy-portovyy-gorod-gvadar-obyal-haos
07.11.2022 Пакистанские военные боятся Имрана Хана.
Бывший премьер-министр выступил против силы, которая когда-то поддерживала его.
Бывший премьер-министр Пакистана Имран Хан был ранен в ногу неизвестным нападавшим во время марша протеста в четверг. Нападение, которое сторонники Хана называют покушением, представляет собой еще один темный и опасный день для пакистанской политики. Хан был отстранен от должности в апреле в результате демократических процедур, которые он и его сторонники считали незаконными. В прошлом месяце избирательная комиссия Пакистана лишила Хана права занимать государственные должности за то, что он не декларировал дорогие подарки, в том числе часы Rolex, от иностранных высокопоставленных лиц. Адвокаты Хана назвали этот шаг политически мотивированным.
Когда-то считалось, что Хан пользуется поддержкой всемогущей армии страны. Но теперь, когда он уже не у власти, в последние месяцы он стал ведущим критиком армии, которая часто управляла страной напрямую и оказывала мощное влияние даже во времена номинального гражданского контроля. Когда-то Хан был известной фигурой в сложных военно-политических договоренностях, управляющих Пакистаном. Но последний поворот сделал его чем-то другим — и более непредсказуемым (скажу по секрету: я консультировал Хана в прошлом, но наши отношения закончились в 2013 году).
Хан проводил массовые митинги и демонстрации против военного правления. Прямые трансляции его выступлений были настолько популярны, что в конце концов правительство попыталось запретить их под сомнительными предлогами. Хотя неясно, кто стрелял в Хана, его сторонники считают это последним шагом в долгой кампании преследования против него с тех пор, как он покинул свой пост. Хан обвинил правительство в причастности к заговору.
Он вполне может быть прав. Все в Пакистане знают правила игры, согласно которым наиболее критично молчание о степени контроля военных над политикой — правила, которым Хан когда-то следовал, но постоянно нарушал с тех пор, как был отстранен от должности.
Хан сам пришел к власти, играя в эту игру. Когда он занимал должность, по необходимости он был человеком армии. Хан пришел в политику как реформатор, но его скомпрометировал контакт с системой. Он занял этот пост, когда бывший премьер-министр Наваз Шариф был подвергнут импичменту, а его преемник, Шахид Хакан Аббаси, не соответствовал потребностям военных. В должности Хан продвигал военную линию: он поддержал масштабные инвестиции Пекина в инициативу «Один пояс, один путь» в Пакистане и провел много времени, отчитывая Запад за его явное бесчестие. Военные были благосклонны к Китаю, и то же самое сделал Хан, находясь у власти.
Но сейчас, пусть и поздно, он сталкивается с горькой реальностью политики, скомпрометированной военными. Хан выражает фундаментальную истину: пакистанская армия является политической опорой и экономической силой. Военные владеют цементными и зерновыми заводами, и они участвуют во всех крупных инфраструктурных проектах в стране. Никто, включая самого Хана, не может подняться на высокий пост без военной поддержки или сохранить власть без одобрения вооруженных сил.
Но теперь Хан угрожает этому настолько сильно, что, хотя новый человек от армии, Шехбаз Шариф, является премьер-министром, теперь он оказывается не более чем мэром Исламабада, поскольку Хан и его партия контролируют Пенджаб, Хайбер-Пахтунхва и Гилгит-Балтистан. Ресурсы правительства ограничены. В Пакистане, как и в других странах, резко возросла инфляция, а последствия недавних разрушительных наводнений не дали правительству финансовых возможностей для подкупа избирателей.
Все политические лидеры со времен раздела Индии 75 лет назад нуждались в тактической поддержке со стороны военных, без которых они не могли подняться и часто терпели крах. Но сейчас это меняется. Партия Хана национальная, а не региональная. Она естественным образом популярна — если посещаемость его митингов, количество и разнообразие, которое он привлекает в социальных сетях и прямых трансляциях, может что-то значить, — более, чем военная и правящая коалиция. Популярность Хана достаточно велика, чтобы угрожать военным, даже если у власти есть свой человек.
Военные предполагали, что Хан, покинув свой пост, будет следовать правилам и поймет момент, когда его карьера закончится. В конце концов, Хан, блестящий игрок в крикет, является богатым и известным человеком, который вел образ жизни международной знаменитости до того, как занялся политикой. Некоторые военные, возможно, думали, что Хан покинет Пакистан в случае поражения и растворится обратно в среде мировых богачей.
Но вместо этого Хан использовал свою известность и присутствие в социальных сетях для кампании против основ пакистанского государства: непоколебимая лояльность к вооруженным силам и согласие на скомпрометированную политику, которую армия навязывает стране.
В серии громких речей по всей стране Хан призвал к новым выборам. Его выступления явно обеспокоили власть имущих, поскольку пакистанский орган по регулированию СМИ запретил их трансляцию 21 августа, а на следующей неделе суд отменил это решение.
Хан был обвинен в терроризме за угрозы полицейским и судье. Один из помощников Хана, Шахбаз Гилл, бывший член кабинета Хана, был арестован 9 августа по обвинению в подстрекательстве к мятежу. Пакистанская партия «Техрик-и-Инсаф» (PTI) Хана утверждала, что полиция Исламабада пытала Гилла после его ареста.
В своих выступлениях Хан призывал к созданию «реальной демократии» и «истинного правительства» в парламенте. Он потребовал свободных выборов без фальсификации результатов голосования. Он провел кампанию против взяточничества — практики, которая остается в центре пакистанской политики.
И Хан напугал истеблишмент тем, как он провел кампанию, используя социальные сети и прямые трансляции — то, что военные не могут контролировать так же легко, как телевидение и радио. Он использовал инструменты, которые генералы не понимают.
Пакистан – страна молодых. Примерно 64% населения Пакистана моложе 30 лет. Хану может быть и 70 лет, но он обращается к молодежи через их собственные любимые средства массовой информации, и у генералов не остается способов заставить его замолчать.
У пакистанских военных нет танков, блокирующих улицы, как это могло бы иметь место в других зарождающихся авторитарных государствах. Но в этом году полиция установила кордон вокруг дома Хана, пытаясь запереть его. Сотни его сторонников мобилизовались, чтобы предотвратить это.
Политическое насилие является глобальной проблемой. В прошлом месяце в Кении был убит пакистанский журналист Аршад Шариф, который, как первоначально утверждалось, был ошибочно опознан. Многие люди утверждают, что на самом деле это было политическое убийство.
Нападение на Хана было покушением на одного из самых популярных лидеров в истории Пакистана. Это свидетельствует о росте авторитаризма в стране.
Теперь есть два вероятных исхода: более открытый военный переворот, который отбросит страну на десятилетия назад, или свободные и честные выборы, которые, вероятно (если недавние местные и дополнительные выборы являются хорошим ориентиром), приведут к победе Хана. Статус-кво, когда Хан может свободно вести кампанию, слишком опасен и дестабилизирует мощь военных.
Политическая партия Хана также нарушила династическую политику, возможно, заложив основу для новой, которую военным будет труднее контролировать. В политике Пакистана доминируют политические семьи или сплоченные политические племена — в этом столетии премьер-министром был не один Шариф, а большинство политических лидеров пользуются военной и машинно-политической поддержкой. Хан уже давно заявлял, что он подвергает себя риску, выступая против этого статус-кво. С сегодняшним покушением на его жизнь это мрачное предсказание сбылось.
То, как военные сделают свой следующий ход, определит, останутся ли они уважаемым институтом (сохранив свое огромное экономическое и социальное влияние на страну) или будут вытеснены с общественной площади в свои казармы.
Это не только внутренний пакистанский вопрос. Пакистан — давний союзник и партнер Запада. То, как Запад отреагирует сейчас, поможет определить следующее десятилетие политической жизни Пакистана. Демократический партнер — даже такой, как Хан, часто выступающий с пламенными антизападными высказываниями, — лучший выбор, чем автократия.
Союзники военных на пакистанском телевидении начали бить в барабан о чрезвычайном положении, говоря, что они должны вмешаться, чтобы спасти страну. Но люди больше не будут покупаться на это. Запад тоже должен сказать, что переворот неприемлем.
Азим Ибрагим
https://katehon.com/ru/article/pakistanskie-voennye-boyatsya-imrana-hana
14.09.2022 Политический кризис в Пакистане оказался серьезным.
Репрессии, внутренние расколы, коррупция, волны народного гнева, террористические атаки и дисфункции органов власти — со всем этим сейчас столкнулась страна.
Пакистану в этом году явно не повезло. После отстранения от власти премьер-министра Имрана Хана, который назвал это событие не иначе, как переворотом извне, страна столкнулась с рядом серьезнейших вызовов. Среди них рост внешнеэкономической задолженности перед кредиторами, продолжающиеся теракты, а также стихийные бедствия. С мая в Пакистан пришла сильная жара, которая вызвала засуху. А в августе Пакистан пережил страшное наводнение, которое привело к смерти более тысячи граждан и разрушению инфраструктуры. Потоки воды сносили дома, размывали автомобильные шоссе и железнодорожное сообщение. Серьезный удар получило сельское хозяйство, где уничтожен урожай различных культур и погибли сотни тысяч домашних животных. В связи с последствиями наводнения на страну надвигаются голод и болезни.
Многие жители Пакистана интерпретируют эти несчастья как гнев Божий, и на фоне заговора против Имрана Хана у пакистанцев возникают сомнения о правильности проводимой в стране политике. Точнее об адекватности политиков, которые ответственны сейчас за принимаемые решения.
Несмотря на кажущееся единство пакистанского парламентского большинства, внутри него сохраняются трения и разногласия, которые со временем могут перейти в открытую конфронтацию. Это не является конъюнктурным моментом, но, скорее отражает саму сущность пакистанской политики. Имран Хан ранее также находился в оппозиции правительству Мушаррафа и состоял в альянсе с Навазом Шарифом.
Но раскол может произойти не только между различными силами коалиции, но даже внутри партий. Как показательный пример можно привести различное видение и противоречия внутри партии «Мусульманская лига-Н» (ПМЛ-Н).
Например, Наваз Шариф во время правления партии Ирана Хана «Движение за справедливость» отчаянно критиковал главнокомандующего армией генерала Камара Джаведа Баджву за свержение его правительства, но при этом его же партия поддержала Имрана Хана в вопросе продления срока пребывания Баджвы в качестве главы вооруженных сил. Разногласия между двумя братьями Шарифами в отношениях с военными также привели к расколу внутри партии, поскольку обе стороны стремятся добиться решающего контроля над аппаратом партии и рядовыми членами. Многие партийные лидеры из лагеря Наваза утверждают, что попытка Шехбаза свергнуть Имрана Хана с помощью армии не получила поддержки формального лидера ПМЛ-Н, хотя тот и находится за границей.
Кроме того, Наваз Шариф просил новое правительство назначить досрочные выборы, чтобы избежать ошибок предыдущего правительства, но его брат Шехбаз посчитал, что нужно лишь занять сторону военных, чтобы обеспечить себе власть как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе.
Нужно отметить, что и сам Наваз был марионеткой со стороны военных во время начала своей политической карьеры в 1980-х годах и намеренно проводил достаточно гибкую линию, включающее как религиозный плюрализм, так и политический союз с антишиитскими радикалами в Пенджабе. Эта гибкость позволила ему формировать и перестраивать позиции в соответствии со своими политическими потребностями, не привязывая себя к какому-либо мировоззрению или идеологии, которые могли противоречить его интересам.
А поскольку разногласия по поводу стратегии удержания политической власти между братьями Шарифами сохранились, при нынешней популистской риторике Имрана Хана внутренний раскол ПМЛ-Н перерос в настоящий экзистенциальный кризис.
Кроме того, навязчивое стремление самого Шехбаза Шарифа видеть себя в кресле премьер-министра, а своего сына Хамзу Шехбаза назначить главным министром Пенджаба (нужно также учитывать тот факт, что добрая часть семейного клана Шарифа находится в руководстве ПМЛ-Н), способствуют распространению мнения о их коррумпированности. А с учетом того, что даже самые ярые критики военных внутри ПМЛ-Н теперь требуют обязательного почитания армии, это создает им довольно негативный имидж.
Слухи о том, что сам Наваз Шариф может вернуться в Пакистан в ближайшее время, также внесли определенную лепту как в раскол внутри партии, так и во внешние оценки насчет того, насколько это законно. Чтобы вернуться, необходимо соответствующее решение суда о его амнистии, а этого сделано не было, следовательно, он должен будет снова отправиться в тюрьму. Поэтому многие склоняются к тому, что он все же пересидит текущий период за границей, дождавшись следующих плановых выборов.
Даже деятельность Марьям Наваз усугубила внутренние разногласия в семье Шарифов, вместо того, чтобы способствовать укреплению единой позиции партии. Твитты Марьям, инструктирующие министров кабинета о том, как выполнять свою работу, вызвали внутреннее недовольство среди многих высокопоставленных лидеров ПМЛ-Н. Ее пост, в котором она якобы признала поражение своей партии на дополнительных выборах в провинции Пенджаб в июле 2022 года, был воспринят как насмешка над лагерем Шехбаза-Хамзы, на который и было возложено поражение. Открытое неприятие экономической политики правительства, якобы от имени Наваза Шарифа, фактически привело к тому, что Марьям Наваз поссорилась со своей собственной парламентской партией, что еще больше усилило давние претензии среди партийных диссидентов по поводу того, что Наваз, а теперь и Марьям, стремятся управлять партией по собственному произволу.
Похожая ситуация наблюдается и в «Народной партии», где у руководства также стоит семейный клан Бхутто-Зардари.
Назначение на пост глав МИД Пакистана сопредседателя партии Билавала Бхутто-Зардари без надлежащего опыта и в столь раннем для дипломатии возрасте (33 года) также свидетельствует о клановой политике и отсутствии реальных социальных лифтов внутри партий старой волны.
Заметно, что представители «Народной партии» пытаются все списать на финансово-экономические проблемы. Так, генеральный секретарь отделения «Народной партии» в Пенджабе Чаудри Манзур Ахмад в интервью СМИ говорил, что «политическая стабильность связана с финансовой стабильностью. Если бы определенные экономические решения были приняты раньше, финансовая ситуация была бы лучше. Консенсус необходим по всем направлениям, в том числе по экономической политике, которая разрабатывается ПМЛ-Н прямо сейчас».
Кстати, первую зарубежную поездку Билавал совершил в США, что показывает его геополитические предпочтения.
Пока же продолжаются репрессии и давление на партию Имрана Хана. Арест бывшего главы администрации и помощника премьер-министра Шахбаза Гилла вызвал акцию протеста, которая прошла в Исламабаде. Сам Имран Хан обвиняется в терроризме за угрозы высокопоставленным сотрудникам полиции и судебных органов. Его выступления по телевидению в прямом эфире запрещены. После посещения суда для внесения залога, когда Имран Хан покидал здание, он прокомментировал: «Это банановая республика? Здесь есть какой-нибудь закон?».
Нынешней власти необходимо дать на это последовательный ответ, который должен иметь как рациональную составляющую, так и иррациональный элемент, объясняющий гнев или милость потусторонних сил.
Ред. katehon
https://katehon.com/ru/article/politicheskiy-krizis-v-pakistane-okazalsya-sereznym
15.07.2022 Энергетический кризис в Пакистане и возможности России.
7 июля 2022 г. издание Bloomberg выпустило материал с заголовком "Провал газового тендера Пакистана на один миллиард долларов усугубит энергетический кризис".
Автор, ссылаясь на трейдеров, пишет, что государственная компания Pakistan LNG не получила ни одного предложения в тендере на закупку сжиженного природного газа на сумму 1 миллиард долларов. Это свидетельствует как о масштабах глобального дефицита топлива, так и о нежелании поставщиков продавать его стране, переживающей экономический кризис.
Пакистан хотел приобрести 10 партий СПГ на спотовом рынке для доставки с июля по сентябрь в рамках тендера, который завершился безрезультатно. Согласно данным, собранным BloombergNEF, в прошлом году Пакистан закупил почти половину своего СПГ на спотовом рынке, а остальная часть поступила по долгосрочным сделкам.
Вероятнее всего, никто не захотел рисковать, поскольку страна находится в серьезном экономическом кризисе. На Пакистан оказывает давление Международный валютный фонд, и правительство вынуждено искать компромисс, несмотря на жесткие требования неолиберальных кредиторов. Вместе с этим по всей стране проходят и частые отключения электроэнергии (что приводит к беспорядкам), а инфляция уже превысила 20%.
Цены же на газ в Азии за последние несколько недель значительно выросли, поскольку часть потоков СПГ перенаправляются в Европу, где готовы платить больше, чем на азиатских рынках. Очевидно, что всему виной - бездумная санкционная политика США и их сателлитов, которая нарушила цепочку поставок, хотя Вашингтон и его марионетки пытаются все свалить на Россию.
Но возникает закономерный вопрос - а почему на помощь Пакистану не приходят те же западные партнеры или мусульманские страны, например Катар, который является крупным производителем и поставщиком СПГ? Где же солидарность по линии Организации Исламского Сотрудничества? Сосед Пакистана - Иран, также обладает огромными запасами газа, но в этом случае существует два серьезных ограничения - те же санкции и логистические проблемы. Из-за давления США Пакистан так и не построил часть ветки газопровода "Мир" на своей территории. Трубопровода между друмя странами до сих пор нет, а для доставки морем нужны специальные суда.
Исламабад, возможно, еще не осознал, что Запад не будет им помогать, а эта ситуация вряд ли изменится в лучшую сторону, поскольку сейчас разрушаются сами основы текущего миропорядка. Проблема не решится сама собой и очевидно, что нужно уже сейчас принимать важные решения, которые могут спасти страну от коллапса.
Исправить ситуацию в энергетическом секторе, что, в свою очередь повлияет на устойчивость экономики, может Россия. Речь не только о возможности поставок природного газа, но о комплексной работе. И это будет выгодно, как для Пакистана, поскольку через некоторое время прогресс будет очевиден, так и для России, поскольку диверсификация экспорта энергетических ресурсов, а также оказание услуг в стратегической перспективе в интересах Москвы.
Президент Владимир Путин накануне также заявил, что нужно переориентировать потоки энергопоставок на Юг и Восток. Как раз в этом направлении и находится Пакистан. Кроме того, Россия уже занимается строительством газопровода "Пакистанский поток", который, правда, имеет ограниченный маршрут внутри страны.
Если брать шире, газо- и нефтепроводы будут интересны не только Пакистану, потому что комплексный подход может помочь решить проблему энергетического голода сразу нескольких государств, так как соседние Индия и Афганистан также нуждаются в надежных поставках углеводородов.
Остаются вопросы политической воли руководства и технические решения - как именно прокладывать трубопроводы, поскольку горный рельеф местности на Памире представляет определенную сложность. Если за точку входа в Пакистан брать северную часть, одна из веток может пойти в Индию через Джамму и Кашмир. И в этом отношении роль России будет еще и миротворческая, поскольку между Пакистаном и Индией существуют непримиримые позиции по поводу принадлежности Кашмира.
Более удобный маршрут с точки зрения прокладки трубопровода может соединять Джелалабад с афганской стороны и Пешавар с пакистанской, пройдя по пуштунским землям.
В общем, нужно опережать реализацию трубопровода ТАПИ (Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия), который в свое время курировали американцы, но из-за ситуации в Афганистане проект был надолго заморожен.
Помимо возможности прокладки трубопроводов реструктуризация устаревших электрических сетей Пакистана с помощью России может принести ощутимую пользу. В этом вопросе у Москвы есть большой опыт.
Кроме того, Россия может участвовать в строительстве новых атомных станций. Из иностранных партнеров пока только Китай работает в этом секторе, однако Исламабад может сбалансировать присутствие Пекина новыми контрактами. Пакистанская комиссия по атомной энергии ранее строила амбициозные планы по введению в эксплуатацию новых коммерческих электростанций (было анонсировано, что 32 атомные электростанции заработают к 2050 году), однако на практике дела идут медленно. Исламабад мог бы изучить опыт строительства атомной станции Аккую в Турции (поскольку традиционные двусторонние связи между этими странами основаны на доверительных отношениях) и на основании этого принять необходимое решение.
Такого рода участие России в пакистанской экономике стимулировало бы и работу в других отраслях - учитывая развитие двусторонних отношений Пакистан, соответственно, имел бы более широкие возможности для доступа на российский рынок.
Леонид Савин
https://katehon.com/ru/article/energeticheskiy-krizis-v-pakistane-i-vozmozhnosti-rossii
17.06.2022 Движение «Техрик-и-Талибан Пакистан» объявило об одностороннем прекращении огня.
Вызывает тревогу то, что правительство Пакистана ведет переговоры с боевиками с позиции слабости.
Правительство Пакистана в течение нескольких недель вело переговоры с движением «Техрик-и Талибан Пакистан» (ТТП) – запрещенным в РФ, – чтобы навсегда остановить трансграничные нападения из Афганистана. В последнем раунде интенсивных и обширных переговоров Пакистан пошел на все, чтобы привлечь соответствующие заинтересованные стороны для достижения соглашения с движением. Племенная джирга видных старейшин много раз посещала Кабул, чтобы убедить ТТП избегать насилия. Чтобы гарантировать, что мирный процесс продолжится, афганские талибы поддержали текущие переговоры.
В результате ТТП объявило о бессрочном прекращении конфронтации с пакистанским правительством. После объявления о прекращении огня на прошлой неделе правительство впервые признало, что ведет переговоры с ТТП.
Хотя обе стороны продемонстрировали готовность к переговорам, нужно понять, могут ли текущие мирные переговоры привести к прочному миру. Есть несколько причин полагать, что продолжающихся мирных переговоров будет недостаточно для восстановления мира в регионе.
Начнем с того, что идея переговоров с боевой организацией, которая убила тысячи пакистанцев, показывает, что государство Пакистан не смогло добиться своих целей после многих лет подавления группировки. Решение пакистанского государства вести переговоры с ТТП не только узаконивает данное движение, но и дает ему возможность восстановиться в долгосрочной перспективе.
Неспособность Пакистана заставить боевиков подчиниться подчеркивает, что Исламабад ведет переговоры не с позиции силы. ТТП не только потребовало вывода пакистанских военных из районов проживания племен в рамках переговорного процесса, но также потребовало отмены слияния территорий племен, находящихся под федеральным управлением, в Хайбер-Пахтунхва. Руководство ТТП также хочет сохранить свою организационную структуру в рамках мирного соглашения.
Если государство Пакистан согласится на эти условия, это будет равносильно капитуляции перед группой боевиков. Уступка такого рода будет иметь далеко идущие последствия для стабильности Пакистана, поскольку другие боевые группы, базирующиеся в стране, выдвинут аналогичные требования, вынуждая Исламабад заключать с ними сделки.
Возможно, даже если Пакистан согласится на мирное соглашение с ТТП, нет никаких гарантий, что группировка выполнит соглашение. Реализация соглашения с талибами «будет сложной задачей и потребует доверия по отношению к группировке боевиков, которая ведет себя жестоко в своей тактике и действиях», – пишет Малиха Лодхи, бывший посол Пакистана в США.
«Это также ставит под сомнение то, насколько продолжительным будет прекращение огня, учитывая опыт [прошлых] прекращений огня», – говорит она. В какой то степени ТТП ведет переговоры с Пакистаном, потому что хозяева группы в Афганистане находятся под давлением пакистанских военных по этому вопросу. Как сообщается, в прошлом месяце Пакистан сообщил афганским талибам, что больше не потерпит трансграничных террористических атак.
Исполняющий обязанности министра внутренних дел Афганистана Сираджуддин Хаккани недавно заявил, что прекращение борьбы ТТП с Пакистаном отвечает их интересам. «Любое нападение с этой стороны раздражает Пакистан, что создает проблемы для нас во взаимоотношениях с нашим соседом, и такие инциденты имеют международные последствия для Исламского Эмирата», – цитирует Хаккани высокопоставленного члена джирги. «Но мы не хотим принуждать ТТП. Вместе с нами они вели джихад против американцев и приносили жертвы. Было бы лучше, если бы Пакистан и ТТП пришли к соглашению, сделав друг другу некоторые уступки», – сказал Хаккани племенной группе, ведущей переговоры от имени Пакистана.
Афганские талибы показали, что они не будут действовать против ТТП по желанию Пакистана, и если Исламабад хочет заключить сделку с группировкой, ему придется пойти на значительные уступки. Даже после того, как будут сделаны такие уступки, нельзя быть уверенным в том, что какая-либо сделка сохранится в долгосрочной перспективе и положительно повлияет на внутреннюю стабильность Пакистана.
Умайр Джамал
13.04.2022 "Имран Хан - уникальный политик в истории Пакистана".
|
|
Смысл ситуации в Пакистане раскрывает главный редактор портала Геополитика.ру Леонид Савин.
12.04.2022 Интеррегнум в Пакистане.
9 апреля 2022 г. большинство в Национальной ассамблее Пакистана проголосовало за отставку премьер-министра Имрана Хана. Хотя ранее верхняя палата парламента была распущена решением президента Арифа Алви, Верховный суд посчитал это действие неконституционным, что и позволило парламентариям собраться вновь для вынесения вотума недоверия. Вслед за премьер-министром в отставку подал генеральный прокурор страны Халид Джавед Хан.
Оппозиция ликовала, тогда как сторонники Имрана Хана вышли на улицы Исламабада, Лахора, Карачи, Пешавара и других крупных городов страны. Имран Хан пообещал начать борьбу против переворота, организованного иностранными державами. Вооруженные силы и полиция были приведены в повышенную готовность, усилены меры безопасности, а в аэропортах службам контроля выданы предписания не выпускать из страны чиновников и политиков без надлежащего разрешения.
10 апреля в ходе заседания Национальной ассамблеи оппозиция выдвинула Шахбаза Шарифа в качестве нового главы правительства. Еще одним кандидатом на пост главы правительства от партии Движение за справедливость был выдвинут уже бывший глава МИД Шах Махмуд Курейши. Голосование прошло 11 апреля в Национальной ассамблее. Однако партия Движение за справедливость бойкотировала выбор премьер-министра. Тем не менее, он набрал необходимый кворум. Данная процедура отменяет ранее объявленные внеочередные выборы и теперь они пройдут по графику в 2023 г.
Для полноты картины о политических раскладах необходимы дополнительные пояснения.
Лидер Мусульманской Лиги-Н Наваз Шариф, а также его дочь Мариам были осуждены за коррупцию как раз при Имране Хане, который с особым рвением боролся со взяточничеством, кумовством и прочими проявлениями политического разложения (хотя в отставку по этой причине Наваз Шариф ушел ранее, из-за чего и были проведены внеочередные выборы, на которых победила партия Хана Движение за справедливость). Уже будучи осужденным и отбывая срок (семь лет заключения и крупный штраф) Наваз Шариф получил разрешение выехать на лечение в Лондон, однако назад в страну для продолжения отбытия наказания так и не вернулся. Сам он, как и его родственники, представляет крупный олигархический клан в Пенджабе, что позволило некоторым СМИ говорить, что новым премьер-министром станет брат Наваза Шахбаз Шариф. Как и его брат, Шахбаз Шариф имеет криминальное прошлое и с 2018 г. был под следствием по делу о коррупции со строительными подрядами и отмыванием денег.
Капитал этого клана хранится в Британии. Интересно, что одной из инициатив Имрана Хана была попытка вернуть вывезенные средства на родину. Была даже объявлена амнистия, хотя мало кто из богачей продемонстрировал дух патриотизма. А когда послы ЕС пытались надавить на Имрана Хана, чтобы он осудил действия России, эмоциональный отказ премьер-министра Шахбаз Шариф назвал оскорблением, ухудшающими отношения с Европой, и поэтому, он, якобы, должен уйти в отставку.
Другая крупная оппозиционная сила - Народная партия Пакистана, имеющая свой ядерный электорат в Синде, также изначально выступала против реформ Ирана Хана и всячески критиковала его деятельность. Бывший президент и сопредседатель партии Асиф Али Зардари тоже представляет олигархат, в 1990 г. обвинялся в коррупции и два года провел в тюрьме. Он учился в Британии и его капиталы находятся там же. Кроме коррупции он обвинялся в торговле наркотиками и имеет проблемы с психикой.
Покойная Беназир Бхутто, его жена и первая женщина, занявшая пост главы государства, активно взаимодействовала с США, даже когда была в оппозиции власти генерала Мушаррафа. Именно через нее транслировались идеи подрыва пакистанского истэблишмента из числа военных и Белый дом взял это на вооружение, начав оказывать давление на Исламабад с требованием провести демократические выборы.
Ходят слухи, что Билавал Бхутто-Зардари (сын покойной Беназир Бхутто и Зардари) может занять пост министра иностранных дел в новом правительстве. Учитывая семейно-клановую преемственность партии, это вполне возможно, несмотря на его молодой возраст (33 года). Пока же он заявил, что такое решение будет приниматься его партией.
Что касается оценок насчет причин вмешательства, как правило, говорится о независимой позиции Имрана Хана, а также взаимосвязях с Китаем и Россией. Действительно, Имран Хан проявил себя как незаурядный деятель, который сразу после прихода к власти заявил, что Пакистан не станет разменной монетой в играх других стран и не будет подставлять Западу плечо в их региональных войнах. Он отказался осудить действия России и во время начала специальной операции на Украине находился в Москве с официальным визитом. Но нельзя сказать, что он занимал пророссийскую позицию. Конечно, при нем был разрешен вопрос с долгом Пакистана, который "висел" еще с советских времен и не давал нашим странам активизировать торгово-экономическое сотрудничество. Точка в этом деле позволила российской стороне войти в проект строительства газопровода "Пакистанский поток", правда с определенными ограничениями из-за санкций. Пакистан же увеличил закупки зерна у России и планировал повышение объемов в 2022 г.
Что касается Китая, то укрепление сотрудничества двух стран началось с начала 70-х гг. Именно пакистанская сторона выступала посредником между Китаем и США, что привело к визиту в Пекин президента Ричарда Никсона в 1972 г. и началу активного сотрудничества бывших врагов (Вашингтон ставил задачу оторвать Китая от влияния СССР и, фактически, она была выполнена). Далее Китай стал не только политическим партнером Пакистана, но и экономическим донором, профинансировав ключевой проект своей инициативы "Пояс и путь" - Китайско-пакистанский экономический коридор, который включает управление Пекином глубоководным портом Гвадар. Зависимость от Китая слишком большая. Поэтому вряд ли будущее правительство пойдет на ухудшение отношений со своим ключевым донором. Будучи губернатором Пенджаба Шахбаз Шариф заключал сделки с Китаем напрямую, что позволило запустить крупные инфраструктурные проекты, избегая политической шумихи. Поэтому для Пекина его кандидатура будет вполне приемлемой. Посольство Китая в Пакистане официально заявило, что независимо от того, кто будет у власти, отношения двух стран останутся дружественными.
Немаловажным вопросом остается урегулирование в Афганистане. Имран Хану удалось добиться значительных успехов в интеграции пуштунов северо-западных приграничных территорий, которые при нем были переименованы в провинцию Хайбер-Пахтунхва. По этой же причине Талибан (запрещена в России), чей костяк составляют именно пуштуны, вызывал определенное беспокойство в Исламабаде, что стимулировало ряд переговоров и достижению необходимых договоренностей. Но стоит иметь в виду и то, что США практически открыто обвинили правительство Имрана Хана в помощи талибам, что привело к падению Кабула и позорному бегству американских военных из Афганистана. По мнению американской стороны, для них хорошую роль посредника играл Катар, поэтому услуги Пакистана им будут не нужны. На фоне замороженных активов Афганистана и отказе США от продолжения финансирования программы помощи Пакистану можно предположить, что Вашингтон в отношении Исламабада теперь будет действовать скорее методом кнута, а не пряника.
В общем, нынешний политический кризис бьет, в первую очередь, по Пакистану.
Губернаторы Пенджаба, Синда и Хайбер-Пахтунхвы, скорее всего, уйдут в отставку. Очередной дележ портфелей приведет к пересмотру текущих проектов и инициатив (например, Имран Хан активно поддерживал экологические инициативы и социальные программы). Выбор кандидатуру Шахбаза Шарифа на пост премьер-министра свидетельствует о победе олигархата с зарубежными связями. Наверняка его брат Наваз сможет вернуться в страну и с него будут сняты обвинения, что поставит под вопрос на чьей стороне в этой стране закон.
Колумнист одной крупнейшей пакистанской газеты в своей статье под названием "Мазохизм как политика", пытаясь отразить специфику текущих процессов, пишет, что "сегодня мы фантазируем о тех, кто может преподнести самый большой "сюрприз", когда еще больше введут в заблуждение наших оппонентов, и как в следующий раз принесут верховенство закона в жертву нашему собственному эго".
Правда есть одно "но". Главной политической силой в Пакистане, несмотря не фасад демократии, являются военные. Именно от них Имран Хан получил поддержку на выборах в 2018 г. Вполне возможно, что негласное одобрение военными кандидатуры Шахбаза Шарифа связано с тем, что у них имеется досье на него, поэтому он не будет делать резких телодвижений, которые могут повредить их интересам.
В конце концов, слово «кризис» греческого происхождения также хорошо отражает нынешнюю ситуацию — это перелом или фаза переходного состояния. Пакистан может выбрать как суверенитет и курс на многополярность, что было сделано при Имране Хане, так и вернуться к уровню сателлита западных держав.
Леонид Савин
https://katehon.com/ru/article/interregnum-v-pakistane
09.04.2022 Америка открывает антироссийский фронт в Пакистане.
Кризис ещё далёк от разрешения
В Пакистане разразился политический кризис после попытки военной верхушки совершить государственный переворот. Непосредственным поводом для заговора, во главе которого стоял начальник штаба сухопутных войск Пакистана генерал Камар Джавед Баджва, стал визит премьер-министра страны Имран Хана в Москву 24 февраля – в день, когда началась специальная военная операция (СВО) ВС РФ на Украине.
«Мы закупим у России 2 млн метрических тонн пшеницы и природный газ, который необходим для удовлетворения внутренних и промышленных потребностей Пакистана. Поставки из России будут осуществляться, несмотря на антироссийские санкции», – заявил Имран Хан по возвращении из Москвы.
Премьер-министр Пакистана подчеркнул также важность строительства газопровода «Пакистанский поток», который, по его словам, является флагманом российско-пакистанского экономического сотрудничества. Пресс-служба Министерства информации и телерадиовещания Пакистана сообщила по итогам встречи Имран Хана в Москве с Владимиром Путиным: «Пакистанский лидер отметил, что доверие и сердечность, характеризующие отношения между двумя странами, способствуют дальнейшему углублению и расширению взаимодействия в различных отраслях».
Всё это и стало толчком к попытке свержения главы правительства.
Накануне визита Имран Хана в Россию помощник госсекретаря США по делам Южной и Центральной Азии Дональд Лу вызвал посла Пакистана в Вашингтоне и предложил отменить визит в Москву. С пакистанской стороны последовал отказ.
По словам Имран Хана, американские официальные лица заявили, что «Пакистану придется пострадать, если он останется премьер-министром». Сообщалось, что к заговору против премьер-министра Пакистана были причастны и британские спецслужбы.
8 марта парламентская оппозиция возбудила процедуру импичмента в отношении Имран Хана. Противникам правительства – в первую очередь Пакистанской мусульманской лиге Наваза Шарифа (Pakistan Muslim League (N), PML-N) и Пакистанской народной партии (Pakistan Peoples Party, PPP) – удалось после длительных переговоров собрать 177 голосов. Решающую роль сыграл переход семи депутатов партии «Объединенное национальное движение Пакистана» (Muttahida Quami Movement – Pakistan, MQM-P) на сторону инициаторов импичмента. По слухам, перебежчики были перекуплены.
21 марта начштаба сухопутных войск генерал Баджва и глава Межведомственной разведки (ISI) генерал Надим Анджум, встретившись с Имраном Ханом, потребовали, чтобы он ушел в отставку. Ранее индийский телеканал New Delhi Television сообщал о встрече в Исламабаде с генералом Баджвой директора ЦРУ Вильяма Бёрнса. Выступая на заседании Исламабадского диалога по безопасности, генерал заявил о важности стратегических отношений с Соединёнными Штатами и выразил недоумение по поводу того, что правительство не осуждает действия России на Украине. Он заявил: «Несмотря на законные опасения России в отношении безопасности, ее агрессия против небольшой страны не может быть оправдана».
Заседание парламента по вопросу об импичменте состоялось 3 апреля. Председательствовал заместитель спикера Касым Сури. Вскоре после начала заседания министр информации и телерадиовещания Пакистана Чаудри Фавад Хусейн сообщил парламентариям о встрече ряда пакистанских политиков 7 марта с «иностранными представителями», которые посоветовали «ускорить процедуру отстранения премьера». Касым Сури в свою очередь заявил, что «ни одной иностранной державе не должно быть позволено свергать избранное правительство путем заговора», и отклонил вотум недоверия премьеру, назвав его противоречащим Конституции. После провала импичмента Имран Хан выступил с обращением к нации, в котором призвал президента Арифа Алви распустить парламент, что и было сделано. Новые выборы должны состояться через 90 дней.
Провал голосования по импичменту, роспуск парламента и объявление о проведении досрочных выборов шокировали оппозицию, назвавшую эти события «черным днем в конституционной истории Пакистана», как выразился лидер Пакистанской мусульманской лиги Шахбаз Шариф. О том же заявил глава оппозиционной Пакистанской народной партии Билавал Бхутто-Зардари, сообщивший об обращении в Верховный суд с целью признать противоречащим Конституции решение о роспуске парламента и отклонении вотума недоверия премьер-министру.
Спецоперация России на Украине обострила раскол пакистанских верхов. Если командующий пакистанской армией генерал Баджва раскритиковал действия Москвы, то Имран Хан отказался выдвигать против России какие-либо обвинения. Он обвинил Запад в двуличии в отношениях с другими державами, подчеркнув, что послы европейских государств не раз обращались к Исламабаду с просьбой осудить российскую спецоперацию на Украине.
Анализируя потери, которые Исламабад понес в своё время из-за поддержки НАТО в Афганистане (80 000 жизней и $150 млрд), Имран Хан сказал: «Признала ли НАТО наши жертвы? Направили ли послы Евросоюза хоть одно письмо, в котором бы оценили наши усилия в Афганистане?»
Пакистанский политический кризис пока далек от разрешения. 1 апреля министр информации Фавад Чаудри заявил, что органы безопасности сообщили о заговоре с целью убийства Имрана Хана. В Исламабаде прошли многотысячные митинги в поддержку премьер-министра, но Верховный суд Пакистана постановил, что Имран Хан является неконституционной фигурой, роспуск парламента тоже неконституционен, и назначил новое голосование по вотуму недоверия Имран Хану на 9 апреля.
Заглавное фото: REUTERS/Akhtar Soomro
Владимир Прохватилов
https://www.fondsk.ru/news/2022/04/09/amerika-otkryvaet-antirossijskij-front-v-pakistane-55945.html
06.04.2022 Политический кризис в Пакистане.
Внешние силы использовали оппозицию, чтобы сокрушить правительство Имрана Хана.
В последнее время политическая жизнь в Пакистане была довольно напряженной – оппозиция постоянно пыталась обвинить правящую партию в злоупотреблениях властью и проводить массовые митинги протеста. Поскольку у партии «Движение за справедливость» и их партнеров было большинство в Национальной ассамблее, то до недавнего момента этого сделать не удавалось. Однако на прошлой неделе «Движение Муттахида Кауми-Пакистан» вышло из правящей коалиции, лишив ее большинства голосов. Другой союзник – партия «Белуджистан Авами» осталось в коалиции с «Движением за справедливость». Это и открыло двери для вынесения вотума недоверия премьер-министру со стороны оппозиции. Голосование было назначено на 3 апреля, но вице-спикер Касим Хан Сури отклонил голосование, заявив: «Ни одной иностранной державе не должно быть позволено свергать избранное правительство путем заговора». Он отклонил заявку, назвав ее противоречащей Конституции страны. Премьер-министр сам распустил правительство, а президент распустил Национальную Ассамблею. Теперь через три месяца должны состояться новые выборы, и очевидно, что внешние силы приложат все усилия, чтобы добиться необходимого для себя результата.
Заговор Британии и США
Министр информации Пакистана Фавад Чаудри ранее сообщил о состоявшейся 7 марта в Исламабаде встрече между иностранными представителями и оппозиционными пакистанским политиками, на которой обсуждалась процедура импичмента премьера. 8 марта официальное обращение по вотуму недоверия внес лидер оппозиции в Национальной ассамблее Пакистана Шахбаз Шариф (родной брат бывшего главы правительства Наваза Шарифа).
Фавад Чаудри также заявил в пятницу 1 апреля, что органы безопасности узнали о заговоре с целью убийства премьер-министра Имрана Хана. Ранее на прошлой неделе лидер «Движения за справедливость» Фейсал Вауда выступил с аналогичными заявлениями, сказав, что готовится заговор с целью убийства премьер-министра из-за его отказа «продать страну».
Вауда рассказал об этом в новостном шоу ARY «Неофициально» в ответ на вопрос о письме, которое премьер-министр Имран показал на митинге 27 марта в Исламабаде, утверждая, что в нем содержатся «доказательства иностранного заговора» с целью свержения его правительства.
Новость также появилась на следующий день после того, как премьер-министр во время почти часового прямого обращения к нации пообещал сорвать «международный заговор», организованный против его правительства лидерами оппозиции и их предполагаемыми кураторами в преддверии вотума недоверия в Национальном собрании. Он назвал Соединенные Штаты страной, стоящей за «письмом с угрозами».
В МИД Пакистана была вызвана временный поверенный в делах США в Исламабаде Анджела Аггелер. Но она отвергла обвинения в роли США. Однако посол Пакистана в этой стране ранее направил депешу в МИД Пакистана, где утверждал, что на встрече с представителями Госдепартамента ему дали понять, что Имран Хан должен уйти в отставку, даже если он попытается избежать вотума недоверия.
Важно отметить, что ранее Имран Хан решительно отвергал попытки западных стран добиться от него осуждения Москвы. Дошло до того, что представителям ЕС он заявил, что «мы не ваши рабы, чтобы исполнять приказы». А 23 и 24 февраля Имран Хан находился с официальным визитом в Москве, где встречался с президентом Владимиром Путиным, главой Чечни Рамзаном Кадыровым и другими официальными лицами, а позже в ООН Пакистан воздержался от осуждения действий России на Украине.
В среду 30 марта премьер-министр поделился письмом с членами своего кабинета на поспешно созванном заседании, на котором не присутствовали два его основных союзника – «Движение Муттахида Кауми-Пакистан» и партия «Белуджистан Авами».
«Движение Муттахида Кауми-Пакистан» имело семь мест в Национальной ассамблее, поэтому оппозиция получила 177 депутатов парламента, что на пять больше, чем 172, необходимых для получения большинства голосов.
Вопрос – почему «Движение Муттахида Кауми-Пакистан» решило покинуть коалицию? Представители «Движения за справедливость» утверждают, что этот выбор был обусловлен активностью США и Британии. В Лондоне находится бывший премьер-министр Наваз Шариф, который ранее был осужден за коррупцию, но смог покинуть страну для лечения и не вернулся обратно. По данным пакистанских спецслужб, в последнее время Наваз Шариф встречался с представителями британской разведки и высокопоставленными политиками, которые помогали оппозиции в Пакистане.
Итог заговора
4 апреля Имран Хан предложил кандидатуру бывшего верховного судьи Гульзар Ахмеда на пост временного премьер-министра. До его утверждения он пока остается формальным главой государства.
Имя бывшего верховного судьи попало в короткий список после того, как президент Ариф Алви направил письма премьер-министру Имрану Хану и лидеру оппозиции в Национальной ассамблее Шахбазу Шарифу с просьбой назначить временного премьер-министра. Поскольку оппозиционный альянс не предложил ни одного имени на пост временного премьер-министра, его сторонники продолжают обвинять премьер-министра в «государственной измене».
Лидер «Пакистанской мусульманской лиги» Наваза Шехбаз Шариф даже заявил, что они не будут участвовать в избирательном процессе, назвал его «незаконным».
Скользкая позиция генерала Баджвы
В данном контексте необходимо отметить роль военных, которые являются опорой Пакистана. 2 апреля, выступая на Исламабадском диалоге по безопасности, командующий сухопутными войсками генерал Баджва в своем выступлении отметил хорошие отношения Пакистана и Украины, раскритиковав действия России.
Действительно, до последнего времени у Пакистана были контракты с украинским ВПК. Украина поставляла в эту страну танки, проводили их обслуживание и модернизацию. Аналогичная ситуация была и по линии пакистанских ВВС. Сам Баджва посещал Украину в мае 2021 года. Обе стороны выразили намерение расширять оборонное сотрудничество. Но теперь украинского ВПК практически не существует. Россия могла бы заполнить этот вакуум, однако против этого явно будут западные страны и, как ни странно, ряд российских чиновников, связанных с индийским лобби. Но пока это окно возможностей, не взирая на политический кризис в Пакистане, остается открытым.
Будущее Пакистана
Необходимо учитывать, что независимо от того, кто будет следующим премьер-министром, военные будут оставаться «глубинным государством» Пакистана, поэтому России важно иметь надежные контакты с представителями военных кругов. Кроме того, Россия вовлечена в строительство газопровода «Пакистанский поток», а также может теснее сотрудничать по многим направлениям. Пакистан является крупным покупателем российской пшеницы, и в условиях резкого снижения или даже невозможности поставок зерновых с Украины данная продукция становится критически важной для Исламабада.
Впрочем, вопрос не только в российско-пакистанских отношениях. Основным донором Пакистана является Китай, который инвестировал к Китайско-Пакистанский экономический коридор и контролирует порт Гвадар. Крупным инвестором и давним партнером является Саудовская Аравия. Оба государства также отказались от требований Вашингтона ввести санкции против России. Следует помнить и об Афганистане. После позорного бегства американских военных США даже обвинили Пакистан в помощи талибам (запрещены в РФ) и арестовали счета Афганистана. А с момента прихода на пост главы правительства Имран Хан сразу же заявил, что не позволит США использовать их страну для региональных войн. Таким образом, можно считать, что политический рессентимант Запада и стал причиной заговора против пакистанского правительства. Раскачивание ситуации в Пакистане будет выгодно США и Британии, поскольку ослабит региональную интеграцию, создаст внутреннюю напряженность и может ухудшить взаимоотношения с соседями.
Ред. katehon
https://katehon.com/ru/article/politicheskiy-krizis-v-pakistane
30.03.2022 Ислам и геополитика.
Организация исламского сотрудничества наращивает свое влияние в мире.
Организация исламского сотрудничества (ОИС) неделю назад провела 48-ю встречу Совета министров. Мероприятие по теме «Создание партнерства для единства, справедливости и развития» прошло 22 и 23 марта в столице Пакистана Исламабаде.
Весьма символично, что под этим лозунгом государства-члены ОИС не стали осуждать действия России на Украине. Скорее, наоборот. Поскольку в заключительной декларации говорилось о необходимости создания коридоров для выхода людей из зон боевых действий и возможности доставки гуманитарной помощи. Это то, что делает Россия – и чему препятствует Украина. Премьер-министр Пакистана Имран Хан предложил Организации исламского сотрудничества сыграть свою роль в прекращении конфликта на Украине. По его словам, ОИС, Китай и все нейтральные страны могут использовать свое влияние для разрешения кризиса.
Очевидно, что имеется в виду влияние другого порядка, чем пытаются оказать ЕС и США. Всего членами ОИС являются 57 стран. А вместе с наблюдателями в мероприятии приняло участие 64 страны.
Следует отметить, что 23 марта является Днем Пакистана и Президент России Владимир Путин поздравил по этому поводу Президента Пакистана А. Алви и премьер-министра Пакистана Имрана Хана, отметив дружественный характер российско-пакистанских отношений, продуктивность двустороннего сотрудничества, партнерское взаимодействие наших стран в сфере афганского урегулирования и в борьбе с терроризмом.
Что касается осуждения, то оно было высказано в адрес Мьянмы по причине преследования мусульман рохинья, Индии из-за оккупированного Кашмира, Армении из-за агрессивной риторики в адрес Азербайджана, Израиля за незаконную оккупацию Аль Кудса (Иерусалима) и насильственные действия в отношении палестинцев. Также осуждены теракты против Саудовской Аравии и ОАЭ, а также деятельность террористических организаций как таковых. Был упомянут и феномен исламофобии, которая процветает в странах коллективного Запада.
Помимо этого, в финальной декларации было сказано о различных аспектах экономического сотрудничества, роли ООН, «Большой двадцатки», преодолении последствий пандемии коронавируса, а также планах по будущим саммитам и мероприятиям ОИС.
Обсуждалась и ситуация в Афганистане. Министр иностранных дел Пакистана Шах Мехмуд Куреши призвал международных партнеров мобилизовать усилия для преодоления гуманитарного кризиса в Афганистане. «Преодоление гуманитарного кризиса в Афганистане и предотвращение коллапса афганской экономики должны оставаться нашими главными приоритетами», – подчеркнул он. В свою очередь, генеральный секретарь ОИС Хусейн Ибрагим Таха отметил, что организация продолжит сотрудничество с талибами (организация «Талибан» запрещена в РФ – прим. ред.) в целях установления мира и безопасности в стране.
Организация исламского сотрудничества (ОИС) – крупнейшая после ООН международная организация, созданная для обеспечения единства мусульманской уммы, защиты и развития ее интересов в современном мире. Постоянным представителем России при Организации исламского сотрудничества является бывший глава Республики Дагестан Рамазан Абдулатипов.
С учетом роста мусульманского населения на планете, значение ОИС будет только возрастать. Россия является наблюдателем в ОИС наряду с ЦАР, Боснией и Герцеговиной, Таиландом и Северным Кипром.
Ред. katehon
https://katehon.com/ru/article/islam-i-geopolitika
21.02.2022 Кому мешает Пакистан?
|
|
Константин Черемных, эксперт Института динамического консерватизма объясняет интересы и проблемы Пакистана, который имеет сложные взаимоотношения с Китаем и Индией. Почему Россия заинтересована в Пакистане?
Ведущий: журналист Михаил Кокорев.
19.01.2022 Пакистан: геополитическое досье.
В последние годы Пакистан продемонстрировал умение адаптироваться к вызовам и геополитическим изменениям. Но чтобы найти свое достойное место в многополярном клубе, Исламабаду еще предстоит решить много задач.
Стратегия национальной безопасности Пакистана
На прошлой неделе Исламабад впервые разработал и обнародовал документ такого рода, который тут же привлек внимание со стороны.
Премьер-министр отметил, что «Политика национальной безопасности на 2022–2026 годы основывается на видении моего правительства, которое считает, что безопасность Пакистана зависит от безопасности его граждан. Этот гражданский подход к национальной безопасности ставит во главу угла национальную сплоченность и процветание людей, гарантируя при этом основные права и социальную справедливость без дискриминации.
Осознание симбиотической взаимосвязи между экономической, человеческой и традиционной безопасностью в настоящее время крайне важно для долгосрочного развития Пакистана. Внутренняя стабильность и региональный мир, основанный на взаимном сосуществовании, региональных связях и общем процветании, являются важнейшими предпосылками для оптимизации национальной безопасности. Более того, для реализации огромного потенциала наших граждан необходимо содействовать эффективному управлению, основанному на результатах, путем укрепления институтов, верховенства закона, прозрачности, подотчетности и открытости».
Как сказано в предисловии документа, подписанном советником по национальной безопасности Моид Юсуфом и секретарем управления по национальной безопасности Амиром Хасаном, «Политика национальной безопасности на 2022–2026 годы является результатом целенаправленного стремления служить Пакистану в соответствии с руководящим видением национальной безопасности. Годы самоотверженной работы и многочисленных консультаций привели к разработке документа, которым, как мы надеемся, народ Пакистана будет гордиться».
Действительно, на подготовку этой стратегии, начатой еще советником по национальной безопасности Сартаджем Азизом в 2014 году, ушло семь лет.
Но даты, обозначенные в заголовке, указывают, что нынешний план является четырехлетним, что напоминает подобные документы Министерства обороны США, которое издавало Quadrennial Defense Review.
Сказано, что «Пакистан принял динамичный и уверенный в себе подход к быстро меняющемуся мировому порядку. Это требует укрепления традиционной политической дипломатии и переориентации нашей энергии на взаимодействие в новых реалиях. Экономическая дипломатия в контексте Пакистана требует использования политических отношений для получения экономических выгод при одновременном создании новых экономических партнерств, которые, в свою очередь, будут поддерживать наши политические и стратегические интересы.
По мере того как торговые и экономические связи приобретают все большее значение в более взаимосвязанном мире, Пакистан должен уделять больше внимания экономической дипломатии с человеческими ресурсами, которые имеют необходимый набор навыков, чтобы извлечь выгоду из экономических возможностей по всему миру.
Наше геоэкономически важное местоположение дает Пакистану возможность предложить себя в качестве плавильного котла региональных и глобальных экономических интересов благодаря инициативам в качестве связующего звена. Это остается приоритетом, и для его успеха требуются региональный мир и стабильность, которым Пакистан по прежнему полностью привержен».
В контексте региональной и глобальной геополитики в документе на первом месте стоят Джамму и Кашмир. Далее упоминаются непосредственные соседи – Афганистан, Китай, Индия и Иран.
Сказано, что Китай и Пакистан разделяют интересы и имеют общее понимание – данный пассаж говорит о синхронизации текущих и дальнейших действий Исламабада и Пекина. «Китайско-Пакистанский Экономический Коридор» обозначен как проект национального значения, который переопределяет региональную политику и дает потенциал для экономического роста, снижения бедности и укреплению региональных связей.
Отмечено, что Пакистан хотел бы улучшить отношения с Индией и «по-прежнему верит в решение всех нерешенных вопросов путем диалога; однако недавние действия Индии остаются серьезными препятствиями в этом направлении». Не только диспут по Кашмиру, который является краеугольным камнем в отношениях двух стран, но также регулярные угрозы, исходящие от Нью-Дели и идеология Хиндутвы обозначены как факторы, которые мешают нормализации связей двух стран.
Желание улучшить отношения с Индией не говорит о том, что Пакистан будет закрывать глаза на любые действия Нью-Дели в Кашмире или в вопросах дискриминации мусульман. 16 января Министерство иностранных дел Пакистана заявило, что сообщение о нападении на Кашмирский пресс-клуб (КПК) «явно отражает укоренившееся применение Индией грубой силы и принуждения, чтобы заставить замолчать тех, кто высказывается против ее ужасных преступлений и вопиющих нарушений прав человека в Джамму и Кашмире». Инцидент произошел в субботу 15 января, когда несколько журналистов в сопровождении полицейских прибыли туда и заявили, что являются «новым руководством клуба». Полицейские утверждали, что являются сотрудниками личной охраны одного из журналистов, который опубликовал заявление для СМИ, в котором говорилось, что «некоторые журналистские форумы» выбрали их в качестве новых должностных лиц. Претензии временного органа вскоре были оспорены заявлением, опубликованным примерно девятью журналистскими организациями в Кашмире, которые осудили насильственный захват офиса Kашмире при «открытой поддержке администрации» и назвали это «неправильным и опасным прецедентом».
Про США говорится, что Пакистан «не подписывается под политикой лагеря», то есть не может выступать в качестве дополнительной силы в каких-либо проектах Вашингтона. Приоритетом останется взаимодействие в сфере противодействия терроризму, хотя Пакистан будет стараться диверсифицировать взаимоотношения с США.
Про Россию сказано, что «Пакистан стремится переосмыслить свое партнерство с Россией в области энергетики, оборонного сотрудничества и инвестиций. Отношения уже демонстрируют положительную динамику и Пакистан будет продолжать стремиться к максимизации взаимной выгоды. Россия, страны Центральной Азии и Пакистан также являются важными партнерами в достижении наших общих целей обеспечения мира и стабильности в Афганистане».
Ближний Восток и Западная Азия указаны как регион, который имеет исторические связи по причине религиозного взаимодействия, особенно с Саудовской Аравией. Высказана поддержка Палестине в соответствии с решением ООН и Организации Исламского Сотрудничества о необходимости собственной палестинской государственности.
Кроме того, акцентируется интерес к странам Африки и Латинской Америки. Ранее в Пакистане были приняты такие инициативы как «Vision Central Asia» и «Engage Africa», которые отражают намерения и усилия Пакистана выйти на рынки этих регионов.
Добавлено, что Пакистан руководствуется принципами многосторонности в международной политике и остается приверженным работе таких организаций как ООН, СААРК, ШОС и ОИС.
Предполагается, что внешняя политика будет сбалансированная и обеспеченная достаточными ресурсами, она будет «уменьшать конфликты, защищать и продвигать национальные интересы посредством политической и экономической дипломатии».
Целями является «развитие отношений на широкой основе с мировыми державами посредством активного, прагматичного и непримиримого подхода, основанного на общем совпадении стратегических и экономических интересов. Мы будем стремиться минимизировать потенциальные угрозы, поддерживать диверсифицированные варианты внешней политики и повышать роль экономической дипломатии в наших внешнеполитических инициативах. Будем стремиться к региональному миру путем нормализации отношений в нашем непосредственном соседстве на основе взаимного уважения и суверенного равенства».
В дипломатических делах предлагается «улучшить координацию между соответствующими учреждениями в области стратегической коммуникации для создания единого и согласованного национального повествования, ориентированного на внешнюю сторону, направленного на изображение реальности Пакистана и противодействию ложной пропаганде против Пакистана». Говорится о необходимости использования разнообразия и огромного потенциала при одновременном противодействии негативному восприятию, а также о привлечении пакистанской диаспоры к национальным вопросам в рамках специальной стратегии.
Хотя все постулаты кажутся логичными, стоит обратить на один пункт, касающийся внутренней политики.
«Пакистан – разнообразная нация, состоящая из различных этнических групп, религиозных верований, сект и языков. Экстремизм и радикализация по признаку этнической принадлежности или религии представляют собой вызов нашему обществу. Эксплуатация и манипулирование этническими, религиозными и сектантскими признаками с помощью насильственных экстремистских идеологий недопустимы. Воспитание межконфессиональной и межрелигиозной гармонии и социальной терпимости во всех ее формах будет иметь приоритетное значение. Сотрудничество ученых-религиоведов из всех школ мысли позволит привлечь специалистов к расширению программ по борьбе с радикализацией и продвижению единого подхода к борьбе с экстремизмом. Действия против тех, кто создает и распространяет ненавистнические высказывания и материалы, будут быстрыми и бескомпромиссными».
Дело в том, что в Пакистане до сих пор действует закон о богохульстве, который является наследием эры Зия уль Хака, когда в стране был альянс военных и радикальных исламистов. Согласно этому закону, критическое высказывание в отношении Корана, пророка Мухаммеда или аятов может быть интерпретировано как оскорбление Ислама. А меры наказания за это очень суровы, вплоть до смертной казни. И, как правило, под действие этого закона попадают не мусульмане, а религиозные меньшинства из числа христиан, буддистов и индусов.
В рамках того, что власти Пакистана уделяют большое значение своей комплексной идентичности, очевидно, что нужно будет что-то предпринимать с этим законом, и чем быстрее, тем лучше. Ведь, как сказано, «крайне важно, чтобы мы укрепляли нашу целостную национальную идентичность, основанную на принципе единства в многообразии. Вызывающий разногласия дискурс вокруг этнических, религиозных и социальных различий вызывает озабоченность, усугубляемую разрушительной внешней поддержкой, направленной на подрыв национальной сплоченности и разжигание дисгармонии в вопросах идентичности... Непрерывные и целенаправленные усилия будут предприниматься с помощью подхода, основанного на уважении разнообразия Пакистана, воспитании терпимости и содействии национальной сплоченности посредством образовательных и культурных учреждений и инклюзивного национального дискурса».
Конечно же, в документе уделено внимание борьбе с терроризмом, сепаратизмом, различными видами радикального национализма, наркотрафиком и организованной преступностью.
Говорится также о необходимости зашиты киберпространства и угрозах гибридной войны. Сказано, что «гибридные угрозы Пакистану исходят от государств и их прокси, а также от негосударственных субъектов. Пакистан примет целостный, взаимосвязанный общенациональный подход к нейтрализации попыток подорвать безопасность и стабильность Пакистана посредством гибридной войны».
Конечно же, данная стратегия, хоть и является беспрецедентной, но все же отражает внешнеполитические усилия и внутреннюю адаптацию прошлых лет.
Pakistan Vision 2025
Министерство планирования, развития и реформ в начале 2014 года подготовило стратегию Pakistan Vision 2025. В этом документе высказывалось пожелание, чтобы к 2025 году Пакистан стал одним из новых «азиатских тигров», то есть экономически развитых государств, которые привлекательны своим благосостоянием.
12-летнее видение, состоящее из семи основных компонентов, устанавливает несколько количественных целей в рамках каждого компонента. План предусматривает, что к 2025 году Пакистан войдет в число 25 крупнейших экономик, что будет означать, что его граждане обладают доходом выше среднего. Согласно классификации стран Всемирного банка, в соответствии с уровнем дохода Пакистан входил в число стран с низким и средним уровнем дохода в 2014 году – и этот статус не изменился. Согласно рейтингу стран Международного валютного фонда, основанному на ВВП на душу населения, в 2017 году Пакистан занял 135-е место из 187 стран. Так что переход на 25-е место в расчете на душу населения – это далекая перспектива даже в отдаленном будущем, не говоря уже о 2025 году.
Концепция предусматривала увеличение экспорта с 25 миллиардов долларов до 150 миллиардов долларов в год, то есть увеличение на 125 миллиардов долларов в год к 2025 году. Целевой показатель экспорта в 30%, установленный в Концепции, составляет 56 миллиардов долларов. В 2020 году экспорт составил 22 миллиарда долларов и упал на 6,36 % по сравнению с 2019 годом.
В общем, есть много нюансов по невыполненным на данный момент целям. К ним относятся: увеличение емкости хранилищ воды до 90 дней от требуемого уровня; сокращение потерь при распределении электроэнергии на 10%; увеличение числа туристов до двух миллионов; утроение производительности труда и капитала; сокращение числа людей, которые испытывают проблемы с продовольственной безопасностью, с 60% до 30%; снижение заболеваемости диареей, гепатитом, диабетом и болезнями сердца на 50%; увеличение участия женщин в рабочей силе на 21% и обеспечение чистой питьевой водой всех пакистанцев к 2025 году.
Концепция предусматривает, что к 2025 году уровень грамотности составит 90%, а охват начальным образованием – 100%. Экономический опрос показал, что в июне 2013 года уровень грамотности составлял 60%. Но в июне 2016 года он составил 58%. Опрос на начало 2018 года также показывал снижение общего числа учащихся на три процентных пункта по сравнению с июнем 2013 года.
Вероятно, что новая Стратегия безопасности призвана стимулировать выполнение этих целей, которых пока не удалось достичь.
Центральная и Юго-Восточная Азия
После выхода американских войск из Афганистана Пакистан настаивал на скорейшем признании правительства талибов (запрещены в РФ) и нормализации политической ситуации в стране. Это легко понять, по причине того, что в самом Пакистане действует террористическая организация «Пакистанский Талибан», с которой много лет ведут борьбу власти страны. От решений афганского «Талибана» многое бы зависело в плане подготовки и оснащения их пакистанских единомышленников. Кажется, уже достигнуты договоренности между Исламабадом и Кабулом. И многие пакистанские талибы вынуждены теперь скрываться в Афганистане.
Впрочем, есть и явный западный след в раскачивании ситуации в пуштунском поясе (провинция Хайбер Пухтунхва и часть Белуджистана). Так называемое «Движение защиты пуштунов» (Pashtun Tahafuz Movement, на английском Pashtun Protection Movement, PTM) получало поддержку от ряда Западных стран, в частности – США. На сайте Международного центра ненасильственного конфликта, который находится в США и возглавляется Питером Акерманом, учеником Джина Шарпа, опубликован доклад об этой организации, c позитивной оценкой ее деятельности.
Лидер движения Манзур Паштин был арестован властями в январе 2020 года, после чего движение пошло на спад.
Но улучшение ситуации в Афганистане крайне интересно Пакистану и с экономической точки зрения, поскольку это связующее звено со странами Центральной Азии.
Добавим, что Пакистан и еще 9 государств-членов – Афганистан, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Иран, Таджикистан, Турция, Туркменистан и Узбекистан – состоят в «Организации экономического сотрудничества». 13-й саммит данной организации проходил в Исламабаде в 2017 году и был напрямую связан с центральноазиатскими устремлениями Пакистана по установлению торгово-экономических контактов и реализации различных региональных проектов.
Необходимо отметить, что предыдущий, а также нынешний правительственный аппарат справедливо выражали свое желание развивать отношения и с Восточной Азией. Отмечалось, что текущие экономические и политические связи Пакистана значительно ниже его потенциала. С точки зрения торговли и инвестиций, АСЕАН предоставляет стране многообещающий стимул для заполнения пробелов и сосредоточения внимания на интеграции. Совокупный ВВП только стран АСЕАН составляет более 3 триллионов долларов, и выход на один из самых быстрорастущих рынков окажется выгодным для Пакистана.
Vision East Asia Policy сильно пострадала за последние два десятилетия из-за внутренних проблем Пакистана. Значительная часть этого периода была использована для решения проблем внутренней безопасности, что значительно сократило перспективы реализации интересов в совершенно другом блоке. Как отмечал Ахмад Рашид Малик в своей статье, «политика видения Восточной Азии стала неактуальной, непродуктивной и забытой инициативой. Экономически либерализующийся Пакистан не смог воспользоваться чудом АСЕАН. Эту тенденцию необходимо радикально обратить вспять».
Таким образом, в Пакистане считают, что они должны активно взаимодействовать с регионом:
«Этот сдвиг может произойти благодаря значительной пакистанской диаспоре, проживающей в регионе Юго-Восточной Азии. Правительство может использовать эту возможность для запуска совместных предприятий. Это помогло бы экономике с более широкой повесткой дня. Это также вызовет дискуссию в политических кругах АСЕАН. Кроме того, необходимо разработать политику поощрения разнообразных обменов на политическом, социальном и культурном уровнях для преодоления этого широкого разрыва».
Африканская политика
Политика «Обрати взгляд на Африку» была запущена в Пакистане в 2017 году. Десять важных стран Африки – Египет, Алжир, Марокко, Судан, Танзания, Нигерия, Кения, Сенегал, Эфиопия и Южная Африка – были выбраны для содействия торговле с намерением удвоить товарооборот с африканскими странами к 2025 году.
В ноябре 2019 года в Исламабаде прошла правительственная конференция по вопросам сотрудничества с Африкой, на которой выступили президент, премьер-министр и глава МИД Республики.
Участники согласились с необходимостью расширения дипломатических, политических и экономических связей с Африкой посредством регулярных контактов на высоком уровне, взаимодействия между правительствами и деловыми кругами, а также сотрудничества со средствами массовой информации. Было решено укрепить институциональные связи с Африкой, добившись статуса партнерства с Африканским союзом (АС), подписав преференциальное соглашение по торговле (PTAS) с региональными торговыми группами и присоединение к Африканскому банку развития.
Был сделан акцент на проведении регулярных двусторонних политических консультаций и совместных Встреч Министерской комиссии (СМК) со странами-партнерами в Африке. Участники также договорились о возрождении Деловых советов, совместных торговых групп и Совместных деловых советов. Было подчеркнуто необходимость углубления связей с Африкой и эффективного использования средств массовой информации для повышения осведомленности о возможностях расширения торговли, инвестиций и экономического сотрудничества.
Участники конференции подчеркнули, что экономическая дипломатия должна составлять основу внешней политики Пакистана, и Министерство иностранных дел в соответствии с другими заинтересованными сторонами должны разработать и реализовать стратегию надлежащего взаимодействия с Африкой. Кроме того, для расширения политического охвата Африки на уровне руководства президент и премьер-министр будут регулярно посещать африканский регион.
В январе 2020 года Министерство торговли Пакистана провело в Найроби Конференцию по торговле и развитию. В конференции приняли участие около 200 участников из различных африканских стран, чтобы определить, как можно увеличить торговлю до максимума. На конференции обсуждались общие интересы, которые принесут пользу как Пакистану, так и Африканскому континенту.
Кроме того, шесть торговых представительств Пакистана открылись в Алжире, Египте, Эфиопии, Судане и Танзании.
В рамках этих направлений местные жители были назначены сотрудниками по развитию торговли в различных африканских странах, где не были созданы представительства-резиденты. Они работают под руководством аккредитованного посла и отвечают за деятельность в области торговли и развития.
Например, в целях повышения деловой активности Пакистано-Южноафриканская ассоциация, базирующаяся в Южной Африке, тесно сотрудничает с представительством Пакистана в Южной Африке. Эта ассоциация действует во многих частях Африки, таких как Малави, Замбия, Кения, Мапуту, Свазиленд, Лесото и Намибия. В рамках этой Ассоциации многие пакистанские бизнесмены расширяют свой бизнес в области текстиля, развития инфраструктуры, импорта и экспорта.
Несмотря на ковид-ограничения, в 2020 году состоялось довольно много мероприятий по укреплению связей между Африкой и Пакистаном.
В общем, в Пакистане считают, что Африка – это континент будущего, который имеет большой потенциал, поэтому уже сейчас нужно прилагать усилия, чтобы сделать необходимые инвестиции и создать производство.
Военные контакты также проходили довольно активно.
Только с ноября 2019 года по январь 2020 года корабли ВМС Пакистана посетили порты 8 африканских государств, включая Марокко, Мавританию, Гану, Южную Африку, Танзанию, Сейшельские острова, Нигерию и Кению. Эти посещения портов и дипломатические встречи были проведены наряду с организацией бесплатных медицинских лагерей.
В январе 2022 года начальник штаба Сухопутных войск генерал-лейтенант Демократической Республики Конго Асинда Фолл прибыл в Пакистан с беспрецедентным шестидневным визитом и провел встречи с руководством страны.
Необходимо отметить, что пакистанские военные в рамках миротворческого корпуса ООН находятся в ряде государств Африки, где протекают вооруженные конфликты.
Пример Африки показывает, что несмотря на серьезные ограничения, Пакистан целенаправленно выстраивает стратегическую линию взаимодействия, чтобы получать дивиденды в будущем. Открытость к России и желание улучшить двусторонние отношения предоставляют Москве окно возможностей для формальных сделок и договоренностей. Поэтапно реализуется проект газопровода «Пакистанский поток» с российским участием. Несколько вырос товарооборот между нашими странами. 17 января премьер-министр Пакистана Имран Хан позвонил президенту России Владимиру Путину с намерением выразить благодарность за «сочувствие и чувствительность к настроениям мусульманского мира».
Также обсуждались и другие вопросы. Оба лидера договорились укреплять двустороннее сотрудничество в различных областях, расширять обмены на высоком уровне и поддерживать тесные контакты по вопросам, касающимся Афганистана. Имран Хан пригласил Владимира Путина посетить Пакистан с официальным визитом и заявил, что при необходимости будет рад приехать в Россию. Вероятно, что главы государств встретятся на полях Зимней олимпиады в Китае в ближайшее время.
Приложение: политический баланс в Пакистане
В Пакистане действует двухпалатный парламент, состоящий из Национальной Ассамблеи и Сената.
На данный момент в Национальной Ассамблее Пакистана представлены следующие партии:
- «Техрик-и-Инсаф» – 156 мест;
- «Пакистанская мусульманская лига Наваза» – 86 мест;
- «Пакистанская народная партия» – 56 мест;
- «Независимые» – 4 места;
- «Муттахида Меджлис-и-Амаль Пакистан» – 15 мест;
- «Движение Муттахида Кауми» – 7 мест»;
- «Мусульманская лига» – 5 мест;
- «Авами Белуджистана» – 5 мест;
- «Национальная партия Белуджистана» – 4 места;
- «Великий демократический альянс» – 3 места;
- «Авами Мусульманская лига» – 1 место;
- «Авами национальная партия» – 1 место;
- «Джамхури Ваттан» – 1 место;
Пакистанская «Техрик-и-Инсаф»
В 1996 году Имран Хан запустил общественно-политическое движение в Пакистане, известное как «Движение за справедливость» («Техрик-э-Инсаф»). Как самая быстрорастущая политическая партия в Пакистане, она зарекомендовала себя в качестве одной из основных национальных партий страны и добилась огромных успехов в получении поддержки среди населения.
«Пакистанская народная партия» (PPP)
«Пакистанская народная партия» – левоцентристская политическая партия, которая изначально проводила кампанию на социалистической платформе, но теперь она считается более центристской. Партия была основана в 1967 году Зульфикаром Али Бхутто и имела большую популярность и поддержку до отделения Восточного Пакистана и провозглашения независимости Бангладеш.
До 2007 года ее возглавляла дочь Бхутто Беназир, которая погибла во время теракта на митинге. «Династию Бхутто» продолжает сын Беназир Билавал, который унаследовал председательство в партии вместе со своим отцом Асифом Али Зардари в качестве сопредседателя и действующего президента. Данная партия четыре раза занимала важные посты в правительстве с момента его образования и является крупнейшей политической партией Пакистана. Основной электорат находится в сельской местности Синд, однако ее сторонники оказывают значительную поддержку на юге Пенджаба в части Хайбер-Пахтунхвы и, в меньшей степени, в Белуджистане.
«Пакистанская мусульманская лига Наваза» (PML-N)
«Пакистанская мусульманская лига» является правоцентристской партией, которая также дважды удерживала полную власть в стране. Она основана в 1962 году как преемница ранее распущенной «Мусульманской лиги». Она получила приставку «Наваз» в 1993 году в честь своего лидера, Наваза Шарифа. Партия является второй по величине в парламенте. Миан Наваз Шариф, лидер партии, избран премьер-министром дважды. Хотя основная часть поддержки данной партии традиционно была со стороны Северного и Центрального Пенджаба, ее сторонники также проживают в Хайбер-Пахтунхве и в некоторых частях Синда.
Пакистанская мусульманская лига (PML-Q)
PML-Q – центристская политическая партия, созданная в 2001 году, когда «Пакистанская мусульманская лига» разделилась на несколько фракций по свержению правительства Наваза Шарифа. Партия поддержала бывшего президента Первеза Мушаррафа и была у власти в качестве ведущего члена коалиции с 2002 по 2007 год. Это третья по величине партия в парламенте.
«Муттахида Меджлис-и-Амаль Пакистан»
Политический альянс, состоящий из консерваторов, исламистов и «правых» сил Пакистана. Была создана в начале 2000-х годов под идеей создания единого «исламского фронта». Ее члены стоят на антизападных позициях, критиковали сотрудничество пакистанских властей с США. Смогли создать коалицию из старых и небольших «правых» партий в 2017 году, таких как «Джамиат Улема-и-Ислам», «Джамаат-и Ислами», «Джамиат Ахле Хадис», «Ислами Техрик» и «Джамиат Улема-и-Пакистан» накануне выборов в парламент. Президентом является Фазлул Рахман.
«Движение Муттахида Кауми»
Движение Муттахида Кауми начало свое существование как партия, сформированная для говорящих на урду мохаджиров, базирующееся в Карачи и Хайдарабаде. В настоящее время возглавляется Альтафом Хуссейном, который был изгнан из страны в 1992 году.
Партия придерживается либеральных, прогрессивных и светских взглядов по многим политическим и социальным вопросам. В 1997 году партия официально убрала термин «Мохаджир» (или «беженец», который обозначает корни партии мусульман, говорящих на урду) из названия, и заменила его на «Муттахида» («Объединенный») в попытке расширить свою привлекательность за пределами городского Синда. В настоящее время партия занимает четвертое место по количеству мест в Национальном собрании и является членом правящей коалиции в федеральном правительстве, а также в правительстве Синда.
«Национальная партия Авами» (НПА)
«Национальная партия Авами» (НПА) – «левая» светская политическая партия, имеющая долгую партийную историю в Хайбер-Пахтунхве под разными названиями. Нынешнее руководство – потомки лидеров Пахтуна, которые были связаны с «Партией Конгресса» до раскола Индии.
У партии была неоднозначная история, отмеченная конфликтами с федеральным правительством, но в настоящее время она является частью коалиции в центре, а также в Хайбер-Пахтунхве.
«Национальная партия Белуджистана»
НПБ верит в расширение прав и большую автономию провинции Белуджистан посредством мирной и демократической борьбы. В 1996 году Атаулла Менгал вернулся в Пакистан и сформировал «Национальную партию Белуджистана». НПБ провела выборы 1997 года и смогла сформировать коалиционное правительство в Белуджистане с сыном Сардара Атауллы Менгала, Ахтаром Менгалом, в качестве главного министра. Это правительство просуществовало недолго, поскольку вскоре начались разногласия между правительством провинции Белуджистан и федеральным правительством.
«Великий демократический альянс»
«Великий демократический альянс» представляет центристскую коалицию, объединенную идеями регионализма. Он был основан 23 октября 2017 года. В настоящее время партия имеет 14 мест в Ассамблее Синда и 3 места в Национальной ассамблее. В основном, базируется в Синде и противостоит «Народной партии».
Ред. katehon
https://katehon.com/ru/article/pakistan-geopoliticheskoe-dose
10.10.2021 Ключевое государство в Большой Игре. Пакистан: мифы и реальность
|
|
Александр Бовдунов и Леонид Савин рассказывают о Пакистане. Какое влияние эта страна имеет на происходящее в сердце Евразии, почему без неё невозможно решить ни один ключевой вопрос региона.
01.08.2020 Современное состояние и перспективы развития ядерных сил Пакистана.
https://thelondonpost.net/tipu-sultan-pakistani-nukes-collaborators-day/
Военно-доктринальные взгляды Исламской Республики Пакистан (ИРП) носят оборонительный характер и направлены на недопущение вторжения агрессора на территорию страны. По оценке Исламабада, главную угрозу для безопасности государства представляет Республика Индия, имеющая значительное превосходство в обычных вооружениях и территориальные разногласия с которой могут привести к военному конфликту. В связи с этим для защиты национальных интересов пакистанцы не исключают возможность применения ядерного оружия (ЯО) первыми.
Руководство ИРП признает, что в войне с использованием обычного вооружения национальные ВС не смогут успешно противостоять ударным группировкам индийских войск в течение продолжительного времени. В связи с этим ключевым направлением деятельности Исламабада по предотвращению возможной агрессии со стороны Дели является строительство национальных стратегических сил исходя из принципа обеспечения минимально необходимого уровня ядерного сдерживания. Пакистанцы осознают, что использование ЯО может иметь серьезные последствия для страны, так как повлечет ответные действия со стороны более мощного противника.
Таким образом, в ИРП предусматривают следующие основные формы применения национальных ядерных сил:
- предупреждение о намерении применить ЯО;
- нанесение ядерных ударов по войскам вероятного противника, вторгшимся на территорию Пакистана;
- поражение крупных административных центров и промышленных объектов противника.
|
Таблица 1 Ракеты - носители ядерного оружия |
||
|
Тип/ наименование ракеты (ракетного комплекса) |
Дальность стрельбы, км |
Масса головной/ боевой части, кг |
|
Состоят на вооружении |
||
|
БРСД "Шахин-2" ("Хатф-6") |
1 500 |
1 000 |
|
БРСД "Гаури" ("Хатф-5") |
1 250 |
1 200 |
|
OTP "Шахин-1" ("Хатф4") |
750 |
1 000 |
|
OTP "Газнави" ("Хатф-3") |
300 |
700 |
|
OTP "Абдали" ("Хатф-2") |
200 |
500 |
|
TP "Наср" ("Хатф-9") |
60 |
400 |
|
КРНБ "Бабур" ("Хатф-7.) |
350 |
н/д |
|
Разрабатываются |
||
|
БРСД"Шахин-3" ("Хатф-10") |
3 000 |
н/д |
|
БРСД "Шахин-1 А" ("Хатф-4") |
900 |
|
|
КРНБ "Бабур-2"/ "Бабур-1В" ("Хатф-7") |
700 |
|
|
КРМБ "Бабур-3" |
450 |
|
|
КРНБ "Раад" ("Хатф-8")/ КРВБ "Раад-2" |
350 |
|
|
Таблица 2 Самолёты - носители ядерного оружия |
||
|
Тип. наименование самолета |
Дальность полета, км |
Тип боеприпаса |
|
Состоят на вооружении |
||
|
ИБ F-16A/B |
1500 |
1 авиабомба |
При этом возможными объектами поражения могут стать:
- средства ядерного нападения противника:
- районы сосредоточения ударных группировок войск и стратегических резервов противника;
- органы управления вооруженных сил, военные, военно-воздушные и военно-морские базы противника:
- важнейшие объекты гражданской инфраструктуры (транспорт, связь, снабжение, энергетика, гидросооружения);
- крупные административные и промышленные центры.
Основу ядерных сил ИРП составляют ракетные соединения и части сухопутных войск, находящиеся в оперативном подчинении командования стратегических сил СБ (штаб в г. Равалпинди). на вооружении которых состоят до 100 пусковых установок (ПУ) ракетных комплексов (РК) различного типа, которые могут иметь как обычное, так и ядерное оснащение, в том числе баллистические ракеты средней дальности (БРСД) "Гаури" (РК "Хатф-5") и "Шахин-2" ("Хатф-6"), оперативно-тактические ракеты (OTP) "Шахин-1" ("Хатф-4"), "Газнави" ("Хатф-3") и "Абдали" ("Хатф-2"), тактическая ракета "Наср" ("Хатф-9"), а также крылатая ракета наземного базирования (КРНБ) "Бабур" ("Хатф-7").
В настоящее время в стадии испытаний находятся БРСД "Шахин-3" (РК "Хатф-10") и "Шахин-1А" (РК "Хатф-4"), ведутся работы по созданию крылатых ракет "Бабур-2" (увеличенной дальности), "Бабур-3" (морского базирования) и "Раад" (наземного либо воздушного базирования).
Задачи по выработке предложений по применению воздушного компонента ядерных сип, нанесению ударов по объектам противника, оборудованию самолетов в качестве носителей, хранению соответствующих боеприпасов, строительству защитных сооружений на авиационных базах на случай применения противником ЯО решает командование стратегических сип ВВС (штаб в г. Исламабад).
По оценкам военного ведомства, ВВС Пакистана располагают до 80 ядерными авиабомбами мощностью до 20 кт. Авиационный парк включает около 140 истребителей-бомбардировщиков F-16A/B, "Мираж-3, -5", прошедших глубокую модернизацию и способных нести ядерное оружие.
В перспективе планируется расширить боевые возможности национальных ВВС за счет замены устаревших самолетов новыми образцами и увеличения парка истребительно-бомбардировочной авиации. Рассматривается также возможность модернизации тактических истребителей JF-17 пакистанско-китайской разработки для их оснащения крылатой ракетой "Раад" с ядерной боевой частью.
Ведутся работы по созданию морского компонента "ядерной триады" Пакистана. Ожидается, что его основой станет КР "Бабур-3", которую предполагается запускать с дизель-электрических подводных лодок проекта "Агоста-90Б" к состоящих на вооружении ВМС ИРП. В 2017-2019 годах пакистанцы провели ряд пусков этой ракеты с погружаемой платформы.
По оценкам зарубежных экспертов, в настоящее время Исламабад может располагать 160-180 ядерными боеприпасами (ЯБ), в конструкции которых используется высокообогашенньш уран (объем запасов достигает 3,5-4 т). Кроме того, возможности главного комплекса по производству плутония в г. Хушаб позволяют выпускать его до 48 кг в год (достаточно для создания трех ЯБ в зависимости от конструкции и технологии его изготовления). В настоящее время запасы этого радиоактивного металла в ИРП достигают 200 кг.
В целом, несмотря на достаточно ограниченные возможности ракетостроительной отрасли, производственные мощности Пакистана позволяют изготавливать около 15 ракет в год. Сохранение темпов наработки оружейного урана и плутония к 2025 году обеспечит увеличение ядерного потенциала Исламабада до 250 боеприпасов.
Полковник В. Алексеев
Зарубежное военное обозрение. - 2020. - №8. - С. 13-16
22.04.2020 Об ирано-пакистанских экономических отношениях.
Пакистан
1. Вице-спикер Национального собрания Пакистана Касим Хан Сури заявил 18 апреля, что действующее федеральное правительство хочет укрепить торговые и двусторонние отношения с Ираном и достичь целей в сфере бизнеса, поскольку две страны имеют глубокие религиозные культурные, а также многосторонние экономические связи. Данное намерение было озвучено во время встречи Сури с генеральным консулом Ирана Ага Мохаммедом Рафи в Кветте (столица пакистанской провинции Белуджистан- авт.). «Пакистан имеет исторические отношения с Ираном и другими исламскими странами, поэтому премьер-министр Имран Хан стремится к их дальнейшему укреплению. Все ресурсы используются для достижения целей в торговле с Ираном», – заявил Сури. Президент торгово-промышленной палаты Белуджистана Гулам Фарук Хилджи, старший вице-президент Бадаруддин Какар и другие члены обратили внимание на проблему приостановления торговых операций через границу Ирана и Афганистана из-за мер санитарно-эпидемиологической безопасности и призвали правительство вновь открыть границы для предприятий, занимающихся импортом и экспортом, приняв соответствующие меры для профилактики COVID-19. Сури, в свою очередь, заверил, что окажет всевозможное содействие стимулированию пакистано-иранской пограничной торговле. Между тем, генеральный консул Ирана Рафи также подчеркнул важность укрепления отношений между двумя странами, отметив, что такая мера поспособствует обеспечению экономической стабильности в Иране, Пакистане и регионе в целом. Данный шаг можно расценивать как положительную тенденцию в развитии экономических отношений между двумя странами, которые на протяжении десятилетий претерпевали и взлеты, и падения. Исламская революция 1979 года в Иране не только изменила политико-стратегические перспективы обеих стран, но и привела к ухудшению экономических связей: несмотря на огромный потенциал, объем торговли оставался низким. Тем не менее, в последние два десятилетия в этой сфере наблюдается положительная тенденция. Так, объем двусторонней торговли между Пакистаном и Ираном, который составил 622 млн долларов в 2006 году и 583 млн долларов в 2007 году, превысил цифру в 1 млрд долларов в 2008 году. Общий объем торговли в 2008 году составил 1,16 млрд долларов и достиг рекордных 1,21 млрд долларов США в 2009-м и 1,1 млрд долларов США в 2010 годах соответственно. Несмотря на обнадеживающую тенденцию после 2007 года, объем двусторонней торговли сильно пострадал после новой серии санкций США в отношении Ирана, которая была целенаправленно рассчитана на ослабление иранских банков. Товарооборот между Пакистаном и Ираном в 2011 году сократился до 457 млн долларов США. Кроме того, в последующие годы сокращение общего объема двусторонней торговли после санкций продолжалось и в 2014 году, снизившись до 229 млн долларов. После отмены ряда санкций в отношении Ирана в 2015 году объем двухсторонней торговли продемонстрировал небольшое улучшение. Впоследствии общий объем торговли в 2016 году достиг 359 млн долларов, из которых 323 млн долларов пришлось на импорт, а 36 млн долларов – на экспорт. Общий объем торговли увеличился на 99,9% в 2008 году, и это вселяло надежду на то, что Пакистан был способен достичь нового пика в будущем. Такая тенденция сохранялась в течение нескольких последующих лет, но, к сожалению, после очередных санкций, введенных в отношении Ирана, общий объем торговли упал на 57% в 2011 году. На фоне этого общая стоимость экспорта Пакистана в Иран в 2011 году упала на 16%, а общая стоимость импорта в тот же период снизилась на 66%. Хотя товарооборот в 2015 и 2016 годах незначительно улучшился и увеличился на 28 и 23% соответственно, текущий объем торговли был значительно ниже отметки в один миллиард долларов. Основные экспортные товары Пакистана в Иран включают текстиль, продукты питания, в том числе мясо, рис, желатин, а также механическое оборудование для производства бумаги и обработки дерева. Основными экспортными товарами Ирана в Пакистан являются железная руда, финики, сырая нефть, металлолом, трансформаторы и т. д. В частности, Пакистан является первой страной, которая начала импортировать железную руду из Ирана. Однако, несмотря на широкий перечень статей экспорта, текущий объем двусторонней торговли не отражает ее потенциальный уровень.
К основным причинам, способствовавшим снижению объема торговли между Ираном и Пакистаном относятся, прежде всего, экономические санкции против Ирана, сохраняющееся недоверие, отсутствие банковского канала, контрабанда, слабые связи в области инфрастуктуры и высокие тарифы на товары. Ряд инициатив был направлен на максимально полное использование торгового потенциала между Пакистаном и Ираном. В 2004 году обе страны подписали Соглашение о преференциальной торговле, которое было ратифицировано в 2005 году и действует по сегодняшний день. В соответствии с этим документом обе страны договорились об увеличении торгового потока путем снижения таможенных пошлин на 647 товаров. Пакистан согласился пойти на уступки по 338 товарам, а Иран предоставил тарифные льготы по 309 товарам. В соответствии с существующим Соглашением о преференциальной торговле Пакистан использует концессии только на 12 из 50 экспортируемых товаров, в то время как Иран пользуется льготным тарифом на 22 товара, экспортируемых в Пакистан. В свете данного дисбаланса встал вопрос о пересмотре соглашения. Отсутствие банковского канала из-за международных санкций в отношении Ирана является одной из основных причин, почему данное соглашение оставалось неэффективным. Чтобы еще больше снизить торговые барьеры и изучить новые возможности для расширения торговли, обе страны в итоге решили заключить Соглашение о свободной торговле. По итогам последней стадии переговоров о данном соглашении Пакистан и Иран завершили разработку проекта, который должен был быть реализован в 2019 году, однако его подписание было отсрочено по инициативе пакистанской стороны, которая, по мнению ряда экспертов, все еще опасается осуществлять транзакции через иранские банки.
И Пакистан, и Иран являются членами Организации экономического сотрудничества (ОЭС). Под эгидой ОЭС Пакистан, Иран и три другие страны в 2003 году подписали торговое соглашение, цель которого – создать зону свободной торговли между странами-членами организации. Однако реализация данного соглашения, как показала практика, была осложнена разногласиями по поводу толковании статей, касающихся снижения тарифов. В дополнение к этому, Пакистан, Иран и Турция выступили с другими инициативами, включая создание Банка торговли и развития ОЭС, который начал свою работу в 2008 году с представительством в Карачи и штаб-квартирой в Турции. Задача банка заключается в мобилизации и использовании финансовых ресурсов для стимулирования инвестиций между странами-членами организации.
Пакистан
2. Одной из ключевых мер по упрощению процедур торговли является улучшение связности и развитие инфраструктуры. Для достижения этой цели одним из основных способов расширения межрегиональной торговли является создание железнодорожных и автомобильных сетей. Так, Пакистан, Иран и Турция договорились о создании железнодорожного и автомобильного коридора Исламабад-Тегеран-Стамбул (ITI). Целью данного проекта является строительство железнодорожной сети протяженностью 6500 км, соединяющей страны Центральной Азии и Европы; в настоящее время он находится в процессе ввода в эксплуатацию. Кроме того, по железной дороге уже проходят грузовые перевозки между Захеданом (Иран) и Кветтой (Пакистан). Тем не менее, еще не принято решение о возрождении грузового маршрута поезда «Гюль», следующего из Стамбула в Исламабад.
Другим совместным проектом, направленным на содействие и расширение инфраструктуры, является Рамочное соглашение ОЭС по транзитным перевозкам. Это соглашение, состоящее из восьми протоколов, одобренных на 3-м совещании министров стран-членов ОЭС по транспорту и связи, представляет собой намерение снизить транспортные расходы за счет ускорения транспортных услуг, а также модернизации и гармонизации транзитных перевозок в регионе. Из-за отсутствия банковских каналов после введения санкций США в отношении Ирана основным препятствием в двусторонней торговле между Пакистаном и Ираном является неудобный и непрямой бизнес-маршрут через ОАЭ.
Однако соблюдение Ираном ограничения его ядерной программы в 2015 году и последующее снятие с него некоторых санкций в 2016 году открыли новые пути для восстановления торговых связей между Пакистаном и Ираном. Тем не менее, в связи с наличием ряда действующих санкций США пакистанские банки по-прежнему неохотно содействуют иранской стороне. Другими словами, коммерческие банки Пакистана не решаются проводить транзакции, открыв аккредитив, из-за страха карательных мер со стороны Вашингтона. Чтобы решить эту проблему, в апреле 2017 года центральные банки Пакистана и Ирана подписали платежное соглашение, в соответствии с которым некоторые финансовые организации были уполномочены принимать транзакции в иенах или евро для упрощения торговых операций. Кроме того, в 2018 году обе страны договорились о заключении договора валютного свопа для облегчения двусторонней торговли.
Еще одной масштабной инициативой, нацеленной на улучшение торговых отношений между Пакистаном и Ираном является Китайско-пакистанский экономический коридор (China–Pakistan Economic Corridor, CPEC). Ожидаемая стоимость проекта оценивается в 51,5 млрд долларов. Концепция CPEC включает в себя инвестиции в инфраструктурные и энергетические проекты наряду со строительством особой экономической зоны. Данная инициатива считается переломным моментом для Пакистана, Китая и остального региона, поскольку CPEC способен обеспечить новый короткий путь для связи стран Южной Азии. К тому же, из-за растущего стратегического положения обеих стран спрос на экономическую интеграцию и региональную связь быстро растет. Более того, благодаря укреплению региональных связей и снижению транспортных расходов, CPEC будет способствовать экономической интеграции всего региона. В рамках этой инициативы текущие морские маршруты от Ближнего Востока и Африки до Восточной Азии будут значительно сокращены наряду с торговыми расходами. Следовательно, ожидается, что воплощение проекта CPEC станет стимулом для роста и стабильности в регионе. Кроме того, он облегчит торговлю Пакистана с Центральной Азией, а связь через CPEC с Ираном позволит стране стать центром торговли между Южной, Центральной Азией и Ближним Востоком. Морские границы Ирана выходят в Каспийское море, Оманский и Персидский заливы, а на суше он граничит с Пакистаном, Ираком, Афганистаном, Азербайджаном, Турцией, Арменией и Туркменистаном. Первоначально Иран противостоял инициативе CPEC, воспринимая его как экономическую угрозу и проект, создающий конкуренцию порту Чабахар. Тем не менее, Тегеран недавно проявил интерес к CPEC с целью расширения торговли за счет улучшения автомобильного и железнодорожного сообщения. Кроме того, CPEC предоставит Ирану более удобный маршрут для экспорта больших объемов нефти и газа. В сентябре 2016 года президент Ирана Хасан Роухани официально выразил желание присоединиться к CPEC на встрече с тогдашним премьер-министром Пакистана Навазом Шарифом, состоявшейся в рамках 71-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Это желание было вновь поддержано послом Ирана Хонардустом во время выступления на лекции «Оксбридж» в Исламабаде в 2017 году. Он настаивал на том, что, поскольку Иран богат энергетическими ресурсами и технологиями, страна сможет внести значительный вклад в развитие CPEC. Пакистан и Китай поддержали намерение Ирана присоединиться к проекту. Сам проект CPEC включает строительство финансируемого Китаем терминала СПГ в порту Гавадар и трубопроводов протяженностью 700 км для импорта СПГ. Новый маршрут обеспечит кратчайший путь, соединяющий Китай с газовыми месторождениями Ирана. Помимо этого, CPEC позволит решить ряд проблем испытывающего дефицит энергетических ресурсов Пакистана. В целом, благодаря стремительно развивающимся трехсторонним отношениям, Пакистан, Иран и Китай могут стать сильными экономическими союзниками, которые будут способствовать миру, балансу и процветанию в регионе.
Пакистан
3. Среди альтернативных вариантов, рассматриваемых в контексте удовлетворения потребностей Пакистана в сфере энергетики, ирано-пакистанский газопровод является наиболее жизнеспособным и устойчивым проектом с точки зрения стоимости и географического расположения. Его важность подтверждается тем, что ожидаемая прибыль от проекта составляет около 200 млн долларов США в виде прямых доходов. В условиях растущего спроса на энергию в Пакистане и постоянного разрыва между спросом и предложением важность этого проекта для страны возрастает многократно. К сожалению, потребовалось почти два десятилетия, чтобы подписать окончательную сделку по проекту ирано-пакистанского газопровода. Обе стороны подписали окончательное соглашение в марте 2010 года в Турции. Собственно проект газопровода был задуман в начале 1990-х годов. Первоначально он соответствовал трехсторонней концепции «Иран-Индия-Пакистан», но позднее в 2009 году Индия вышла из договора по причине проблем, связанных с вопросами безопасности и ценообразования. Протяженность газопровода, по которому природный газ будет транспортироваться из Ирана в Пакистан, составляет около 1900 километров. В сентябре 2012 года было объявлено о том, что реализация проекта начнется до октября 2012 года и завершится до конца декабря 2014 года. Иран уже завершил свою часть проекта, однако из-за нехватки средств пакистанская сторона так и не выполнила свои обязательства по договору. Стоит отметить, что инвесторы проявляли осторожность в вопросе финансирования проекта газопровода из-за санкций США в отношении Ирана. Вашингтон неоднократно выражал недовольство по поводу проекта и предостерегал Пакистан от вступления в какие-либо экономические связи с Ираном. Более того, США постоянно занимали жесткую позицию в вопросе ирано-пакистанского газопровода и пытались помешать Пакистану реализовать этот проект; кроме того, США активно завлекали Пакистан в альтернативные проекты, такие как газопровод ТАПИ (Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия). Несмотря на то, что ТАПИ активно поддерживается США, шансы завершить этот проект весьма малы из-за проблем в сфере безопасности в Афганистане. Пакистан полностью осознает важность проекта ирано-пакистанского трубопровода, поэтому власти страны не отказался от участия в проекте, не взирая на прессинг со стороны США, в то время как Индия не стерпела давления и вышла из проекта. Тем не менее, Пакистан рискует выплатить Ирану штрафы, поскольку он не смог завершить строительство в установленные сроки. В 2016 году Китайское нефтепроводное бюро (China Petroleum Pipeline Bureau, CPPB) выразило готовность предоставить средства для завершения недостроенной части трубопровода протяженностью в 80 км от Гвадара до иранской границы, хотя обе стороны до сих пор не могут подписать официальное соглашение. Завершение строительства газопровода является обязательным условием для укрепления пакистанско-иранских экономических связей.
Таким образом, в настоящее время Пакистан и Иран формируют устойчивые отношения в сфере экономики. Несмотря на то, что две страны являются непосредственными соседями, они все еще не могут полностью реализовать свой экономический потенциал, при том что и Иран, и Пакистан полностью осознают роль друг друга в регионе и стремятся сгладить напряженность, обусловленную вводимыми против Ирана санкциями. Множественные переговоры и подписанные соглашения свидетельствуют о решимости обеих сторон двигаться вперед в развитии экономических отношений. Чтобы расширить экономические связи между двумя странами, долгосрочный проект ирано-пакистанского газопровода должен быть реализован в приоритетном порядке. Более того, инициативы, предпринятые для решения таких проблем как высокие тарифы, отсутствие банковских каналов и дефицит связности инфраструктуры, должны быть реализованы для полного раскрытия торгового потенциала. При этом определяющей чертой пакистано-иранских отношений может быть двухсторонняя торговля, особенно ввиду того, что после введения санкций в отношении Ирана ее объем серьезно пострадал и упал ниже 50 миллионов долларов. Обеим странам необходимо изучить другие эффективные платежные механизмы, такие как взаиморасчет в местной валюте, чтобы смягчить последствия санкций со стороны США. Кроме того, отношение США к Ирану неоднократно препятствовало экономическим связям между Пакистаном и Ираном. Решение Вашингтона выйти из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) повлекло за собой серьезные последствия для пакистано-иранских связей. В этой ситуации правительство Пакистана в очередной раз столкнулось с серьезными проблемами в расширении сфер сотрудничества с Ираном. Пакистан должен минимизировать свои потери после выхода США из СВПД, рассматривая альтернативные возможности. В этом случае немаловажную роль может сыграть китайский фактор: растущая роль КНР в регионе и его реализация проекта Китайско-пакистанского экономического коридора (CPEC) в конечном итоге поспособствуют уменьшению влияния США и помогут двум странам расширить и углубить взаимодействие. Более того, интеграция Ирана в CPEC усилит его связи в сфере экономики и безопасности.
Институт Ближнего Востока.
26.05.2019 «Шайтан-бомба» в мусульманском исполнении
Многолетнее балансирование на грани войны с Индией определило решение Пакистана во что бы то ни стало обзавестись ядерным оружием
Ядерная программа любой ценой
Дорога Пакистана в «Ядерный клуб» началась с благих побуждений, то есть с мирного атома. Первыми шагами в рамках пакистанской ядерной программы, рождённой в середине 1950-х годов, стали создание соответствующего ведомства со скучным названием «Комиссия по атомной энергии», строительство и пуск в 1965 году реактора, работавшего на привозном сырье и под строгим контролем МАГАТЭ, а также подготовка кадров. Уже в 1972 году в Карачи вступила в строй первая АЭС «Канупп».
Параллельно добывалась урановая руда, из которой производился урановый концентрат, создавались установки для получения тяжёлой воды и как бы между делом, нарабатывался плутоний. Вот так, осуществляя гражданскую ядерную программу, «незаметно» и формировалась научно-техническая база, необходимая для перехода к военной ядерной программе.
Другими факторами, стимулирующими создание ядерного оружия, стали, во-первых, крайне неудачные для Пакистана войны с Индией в 1947-1949, 1965 и 1971 гг. Несмотря на то, что 200-миллионный Пакистан, занимая шестое место в мире по численности населения, является самой крупной мусульманской страной, он, конечно же, не мог тягаться с Индией, население которой приближается к отметке в 1,5 млрд человек. Соответственно, не в пользу Пакистана складывался и военный баланс. Так, численность вооружённых сил Пакистана всего 653 тысяч человек, а Индии - 1.359 тысяч штыков.
В ходе индо-пакистанской войны 1965 года тогдашний глава пакистанского МИДа Зульфикар Али Бхутто заявил, что если Индия создаст атомную бомбу, то же самое придётся сделать и пакистанцам, «даже если им для этого придётся есть траву и листья или вовсе голодать». Во-вторых, души пакистанских руководителей всегда согревала перспектива сделать Пакистан первой мусульманской державой, обладающей ядерным оружием, что автоматически превращало страну в лидера исламского мира.
Поэтому никто из власть имущих в Пакистане особо не сопротивлялся искушению завладеть атомной бомбой.
Тем не менее в ноябре 1974 года Пакистан выступил с получившим одобрение Генеральной Ассамблеи ООН предложением создать в Южной Азии зону, свободную от ядерного оружия. Инициатива была принята почти единогласно, однако Индия, к тому времени уже испытавшая своё ядерное устройство, голосовала против. Деваться пакистанцам было некуда...
На чужих секретах
Нашёлся и человек, который возглавил военную ядерную программу - Абдул Кадыр Хан, будущий национальный герой, а заодно и будущий главный обвиняемый сначала в атомном шпионаже, а затем и в международной торговле ядерными секретами. Он родился в 1937 году в тогда ещё неразделённой Британской Индии, окончив университет в Карачи, уехал в Европу, чтобы продолжить образование в лучших вузах Германии, Голландии, Бельгии и сделать серьёзную карьеру инженера-металлурга. Удачная женитьба на голландке и работа над диссертацией помогли Абдул Кадыр Хану устроиться в международный концерн URENCO, который занимался производством газовых центрифуг.
В 1974 году учёный вернулся на родину, причём не с пустыми руками, а прихватив с собой изрядное количество секретных документов, связанных с обогащением урана и прочими технологиями, необходимыми при создании ядерного оружия.
Президент Бхутто почти сразу назначил Хана главой секретной программы по обогащению оружейного урана. Под его руководством в Кахуте была создана лаборатория инженерных исследований, которую позднее в честь Абдул Кадыр Хана назовут его именем. Таким образом, расталкивая конкурентов локтями, учёный выдвинулся в руководители военного атомного проекта, а после испытания ядерного устройства в 1998 году, не страдая излишней скромностью, Абдул Кадыр Хан сам же присвоил себе титул отца пакистанской атомной бомбы.
Другим импульсом в развитии ядерной программы Пакистана стало подписание в 1986 году соглашения с Китаем в области проведения ядерных исследований. Документ предусматривал передачу технологий изготовления заряда мощностью 25 кТ, а также отправку в Пакистан китайских специалистов, которые должны были наладить работу газовых центрифуг. Позднее, уже в 1996 году, китайцы поставили пакистанцам 5 тысяч кольцевых магнитов для монтажа более современных установок по обогащению урана.
В результате к концу XX века Пакистану удалось произвести до 10 ядерных зарядов на основе урана и несколько плутониевых зарядов. 28 мая 1998 года на полигоне Чагаи пакистанцы произвели 5 подземных ядерных взрывов, в том числе испытали урановый заряд мощностью до 30 кТ, плутониевый - мощностью около 12 кТ, а также еще 3 урановых боеприпаса мощностью по 1 кТ. 30 мая там же подорвали плутониевую бомбу.
Для Абдул Кадыра Хана это был настоящий триумф. Однако долго почивать на лаврах родоначальника пакистанского ядерного оружия учёному не пришлось. Уже через несколько лет выяснилось, что Хан не только сам воровал чужие атомные секреты, но далеко не бесплатно «делился» атомными технологиями со многими, главным образом, арабскими и мусульманскими странами. В списке получателей оказались Иран и Ливия, Алжир и Египет, Саудовская Аравия и Малайзия, Сирия и даже Северная Корея.
В начале 2004 года, когда тайное стало явным, президент Первез Мушарраф встретился с учёным, выслушал его покаяния и буквально на следующий день принял решение о помиловании. Вместо тюремной камеры Абдул Кадыр Хана чуть ли не с почестями препроводили под домашний арест на комфортабельную виллу.
Все это смахивало на дешёвый спектакль, поставленный с единственной целью - выгородить пакистанские власти, которые, собственно говоря, и зарабатывали на торговле атомными секретами. А «наказание» Абдул Кадыр Хана Исламабад использовал в качестве прикрытия.
Перечень угроз
По мнению Исламабада, основное предназначение ядерного арсенала, которым он обзавёлся, в том, чтобы сдержать потенциального агрессора и не допустить повторения ситуаций, подобных катастрофе 1971 года, которая привела к распаду Пакистана, когда от страны откололась восточная часть, ставшая независимой республикой Бангладеш. А под потенциальным агрессором подразумевается, конечно же, Индия.
Ядерная доктрина Исламабада чётко определяет типы угроз, при которых возможно применение ядерного оружия.
Во-первых, в случае вторжения индийских войск на территорию страны, когда вооружённые силы Пакистана не способны остановить противника обычными средствами. Во-вторых, в условиях полного уничтожения значительной части пакистанских вооружённых, особенно ВВС, а также при угрозе неминуемого военного поражения или применения химического или бактериологического оружия. В-третьих, при нанесении значительного экономического ущерба, что может быть связано с морской блокадой или захватом водных ресурсов. И наконец - в случае угрозы целостности страны в результате дестабилизации, вызванной действиями агрессора.
Образумить агрессора, убедить его «не лезть на рожон», по мнению стратегов из Исламабада, можно различными методами. Для этого вовсе не обязательно сразу же массированно применять ядерное оружие. На первых порах можно предупредить на государственном уровне, а не поможет - в качестве первичной «меры устрашения» взорвать пока ещё на своей территории небольшое ядерное устройство. Дальше действовать по обстановке: например, нанести ядерный удар по войскам противника, уже вторгнувшимся на территорию Пакистана или по военным целям на территории агрессора, желательно, конечно, в малонаселённых районах, чтобы жертв и разрушений было поменьше. Ну а там уж, как получится...
Вместе с тем существует опасность «упрощённого» применения ядерного оружия. Пару месяцев назад телеканал CNN со ссылкой на отставного офицера австралийских ВВС, а ныне сотрудника Института Азии Питера Лейтона сообщил, что командование ВС Пакистана якобы передало полномочия по применению ЯО на усмотрение командиров частей. Обычно командиры на местах не могут самостоятельно принимать решения о начале атомной войны, но если такие полномочия действительно были переданы на первичный уровень, порог применения ядерного оружия, конечно же, существенно снижается.
Арсенал
Полноценной «ядерной триады» у Пакистана на сегодняшний день нет - только наземная и авиационная компоненты. К первой относятся пусковые установки крылатых и баллистических ракет. Ко второй - тактическая авиация, способная нести ядерные авиабомбы.
На вооружении у пакистанских ВВС имеются 520 боевых самолётов, в том числе 100 лёгких истребителей JF-17 совместного китайско-пакистанского производства, 85 американских F-16, 80 французских Mirage III и 85 Mirage V, а также 180 китайских F-7.
Какое количество из этих машин переоборудовано для несения ядерных авиабомб, сказать трудно. США, например, продавали свои машины Пакистану с условием, что тот не будет приспосабливать их для несения ядерного оружия, и когда в Вашингтоне узнали, что Исламабад нарушает условия сделки, прекратили поставки. Правда, уже при Буше-младшем, начавшем «войну с террором» в Афганистане, поставки возобновились...
Эксперты считают, что Исламабад сумел «модернизировать» таким образом 24 самолета F-16 из 38-го авиакрыла, способных нести по одной атомной бомбе под фюзеляжем. Возможно, удалось также переоборудовать одну-две эскадрильи Ф-16 39-го авиакрыла, дислоцированного на авиабазе Шахбаз, и одну-две эскадрильи французских Миражей из состава 32 авиакрыла, развернутого вокруг Карачи. Весьма вероятно, что собираемые в Пакистане J-17 также оснащаются необходимым оборудованием для несения ядерных бомб.
Кроме того, на вооружении у Пакистана имеются крылатые ракеты «Бабур» («Хатф-7») в трёх модификациях: «Бабур-1», «Бабур-2» и «Бабур-3». Если первые две наземного базирования, то «Бабур-3» стоит на вооружении подводных лодок типа «Агоста-90В» и способна доставить боезаряд на дальность от 350-500 км (так считают на Западе) до 750 км (так утверждают пакистанцы).
Из тактических и оперативно-тактических ракет пакистанские военные имеют 24 ПУ для твердотопливной «Наср» («Победа») с дальностью пуска около 60 км, массой 1,2 тонны и боевой частью в 400 кг, а также развёрнутую с 2017 года, тоже твёрдотопливную, «Абдали» с дальностью пуска в 180 км и массой боевой части в 2 тонны. Кроме того, на вооружении Исламабада до сих пор стоят старые твёрдотопливные двухступенчатые ракеты «Шахин-2» с дальностью пуска до 2.000 км. Пакистанцы утверждают, что их головная часть способна маневрировать, уклоняясь от средств ПРО, но зарубежные эксперты в этом очень сомневаются.
Пакистан. Успешный запуск баллистической ракеты средней дальности (БРСД) Шахин-III
Однако «красой и гордостью» пакистанцев считается двухступенчатая ракета«Шахин-3», способная доставить ядерный боезаряд на дальность почти в 3 тысячи километров, то есть держать на прицеле большую часть индийской территории. На вооружение она пока ещё не поступила, но уже дважды была успешно испытана.
По мнению зарубежных специалистов, Пакистан интенсивно наращивает свой ядерный потенциал и в течение 10-12 лет может выйти на третье место в мире по количеству ядерных боезарядов, с 130-140 единиц до 350-400 и даже больше. При нынешних темпах производства и значительных запасах урановой руды цифры выглядят вполне реально. При этом Пакистан остается очень бедным государством, и выйти на такие ядерные показатели без посторонней финансовой помощи ему будет весьма непросто. Поэтому не исключено, что Исламабад снова начнёт распродавать атомные секреты - чтобы заработать на свои ядерные амбиции.
Равиль Мустафин
https://zvezdaweekly.ru/news/2019561435-syMWO.html
04.03.2021 Ядерные силы Пакистана. История мусульманской атомной бомбы.
|
|
1947 год, на территории бывшей Британской Индии образовалось государство Пакистан. Молодая исламская республика была крайне уязвима, и лишь вмешательство ООН позволило ей уцелеть. В течении следующих 25 лет Пакистан провел 3 вооруженных конфликта с восточным гигантом. Последний привел к распаду страны. Исламабад понял, что в вопросе защиты своего суверенитета, он может полагаться только на свои силы. Чтобы обезопасить себя исламская республика создала атомную бомбу...
Тайминг
00:00 - Вступление
00:33 - Заставка
00:43 - История Пакистана
05:05 - Ядерная энергетика Пакистана
06:28 - Абдул Кадыр Хан
07:52 - Ядерная программа
10:04 - Испытания в Чагаи
10:30 - Обвинения в продаже ядерных технологий
11:04 - Ядерная доктрина Пакистана
12:19 - Ядерный арсенал
14:04 - Заключение
Интересно ознакомиться с названиями современных пакистанских ракет. Некоторые действительно соотносятся с историей ислама:
- Abdali («Абдали») — в честь Ахмад-шаха Абдали, пакистанского императора;
- Babur («Бабур») — в честь средневекового полководца Мухаммада Бабура, покорившего Индию;
- Ghauri («Гхаури», «Гхори») — в честь султана Мухаммада Гхори, завоевателя Индии;
- Ghaznavi («Газневи») — в честь Махмуда Газневи, пакистанского правителя и полководца;
- Hatf («Хатф») – по названию меча пророка Мухаммеда;
- Nasr («Наср») — в переводе с арабского означает «Победа»;
- Ra’ad («Раад») — «Гром». Крылатая ядерная ракета Ra’ad предназначена для запуска с самолёта JF-17;
- Shaheen («Шахин») — хищная птица рода соколов. Обитает в Пакистане;
- Taimur («Тимур») — в честь Тамерлана;
- Tipu («Типу») — в честь монарха, который завоевал Южную Индию.
01.05.2019 Современное состояние и перспективы развития ядерных сил Пакистана.
Руководство Исламской Республики Пакистан (ИРП) уделяет серьезное внимание наращиванию военного потенциала страны до уровня, обеспечивающего внутриполитическую и внешнеполитическую стабильность, а также реализацию стратегических интересов государства. Данная цель составляет основу военно-политического курса Пакистана.
Военно-доктринальные документы страны носят оборонительный характер и направлены на недопущение вторжения агрессора на территорию страны. По оценкам Исламабада, главную угрозу для государства представляет Индия, которая имеет значительное превосходство в обычных вооружениях и военный конфликт с которой в силу сохраняющихся противоречий по территориальному вопросу может быть развязан в любой момент.
Руководство ИРП осознает, что в войне с использованием обычного оружия государство не сможет продолжительное время успешно противостоять вооруженным силам (ВС) Индии. В связи с этим главным направлением деятельности Пакистана по предотвращению возможной агрессии является создание оснащенных ядерным оружием (ЯО) национальных стратегических сил, являющихся основным средством сдерживания.
Исламабад проявляет обеспокоенность быстро развивающейся ракетной программой Нью-Дели. По оценкам командования ВС Пакистана, принятие Индией на вооружение крылатой ракеты "Брамос", а также баллистических ракет средней дальности (БРСД) "Агни-3, -4, -5" и баллистической ракеты подводных лодок К-15 обеспечит возможность ВС Индии наносить удары не только по приграничным пакистанским территориям, но и объектам военной и гражданской инфраструктуры в глубине страны.
В складывающейся ситуации руководство республики считает, что наличие арсенала баллистических ракет, в том числе в ядерном оснащении, является необходимым условием усиления политического влияния страны в мире и поддержания баланса сил в регионе, поэтому им признано целесообразным поэтапное оснащение национальных ВС ракетно-ядерным оружием. Достижение данных целей Исламабад осуществляет как с использованием национального военно-промышленного комплекса, так и путем приобретения технологий и готового вооружения в других странах.
По оценкам зарубежных экспертов, в настоящее время Исламабад обладает арсеналом в 110-130 единиц ЯО. Как полагают специалисты, в конструкциях боезарядов используется в основном высокообогащенный уран, производство которого, в том числе и для военных целей, Пакистан продолжает увеличивать.
На данный момент объем совокупных запасов этого сырья в республике достигает от 3 до 3,5 т.
Средства доставки ядерных боеприпасов ВС Пакистана
Кроме того, ИРП расширяет свой главный комплекс по производству плутония в г. Хушабе (провинция Пенджаб), который включает четыре действующих ядерных реактора на тяжелой воде. По оценкам западных специалистов, каждый из них имеет тепловую мощность 40-50 МВт и может производить от 6 до 12 кг плутония в год.
Этого количества достаточно для создания от одной до трех единиц ядерного оружия в зависимости от конструкции и технологии его изготовления. Также Пакистан расширяет производственные мощности по переработке отработанного ядерного топлива на данном комплексе. В настоящее время запасы плутония в ИРП достигают 200 кг.
По мнению зарубежных экспертов, в случае, если Пакистан сможет обеспечить соответствующие поставки урана для загрузки своих реакторов и будет обладать достаточными мощностями для его дальнейшей переработки, то в течение следующего десятилетия он сможет увеличить свой ядерный потенциал приблизительно до 200-220 боезарядов. Вместе с тем процесс создания ядерных сил республики как отдельного рода ВС находится в стадии становления, а его командование планируется сформировать к 2035 году.
Основными средствами доставки ядерных боеприпасов в ВС Пакистана являются авиация и ракеты наземного базирования.
Авиация.
Основными носителями ЯО являются тактические истребители (ТИ) ВВС Пакистана "Мираж-5". По мнению зарубежных экспертов, часть ТИ F-16А/В (свыше 30 единиц), закупленных в США в 1980-х годах, в период с 2005 по 2008 год прошла глубокую модернизацию и также способна нести ядерное оружие.
Боевые самолеты "Мираж-3", после того как на них были осуществлены работы по усовершенствованию и проведены экспериментальные испытательные полеты, тоже могут быть оснащены ядерными бомбами свободного падения. Одновременно была увеличена дальность полета данных самолетов за счет внедрения системы дозаправки в воздухе.
По оценке зарубежных специалистов, ВВС республики располагают около 40 ядерными авиабомбами с зарядами на основе оружейного урана.
Существенного увеличения боевых возможностей национальных ВВС планируется достичь за счет реализации ряда программ их технического перевооружения, предусматривающих замену устаревших самолетов новыми образцами, а также увеличения парка истребительной и истребительно-бомбардировочной авиации. В связи с этим планируется продолжить серийное производство и модернизацию тактических истребителей JF-17 (совместная разработка с Китаем) с целью оснащения его новой управляемой ракетой большой дальности "Раад".
Ракеты наземного базирования.
На вооружении ВС Пакистана состоят стратегические мобильные ракетные комплексы (РК) с БРСД "Шахин-2" и "Гаури".
Жидкостная ракета "Гаури" имеет дальность стрельбы 1250 км, а двухступенчатая твердотопливная ракета "Шахин-2" - 2500 км.
По оценкам зарубежных специалистов, в настоящее время только данные две ракеты могут снаряжаться ядерными головными частями (ГЧ).
Однако штатные ГЧ для этих ракет находятся в стадии разработки.
Параллельно Пакистан разрабатывает баллистическую ракету средней дальности "Шахин-3", способную нести боеголовки как в ядерном, так и обычном оснащении. В марте 2015 года был осуществлен испытательный пуск данной ракеты в сторону Аравийского моря.
По словам пакистанских специалистов, занимающихся ее разработкой, пуск был успешным. При заявленной дальности в 2750 км "Шахин-3" способна достигать цели на всей территории Индии.
Ракетно-ядерное оружие рассматривается военно-политическим руководством Пакистана в качестве инструмента проведения государственной политики и эффективного средства достижения своих целей как при ведении боевых действий, так и в процессе сохранения регионального баланса сил. Обладание ракетным вооружением считается важнейшим фактором укрепления политического статуса страны и сдерживания возможной агрессии.
Таким образом, обладая природными запасами урана и достаточными ресурсами для производства ядерных боеголовок, промышленность ИРП к 2035 году будет способна довести количество этих боезарядов до 250-300 единиц. Вместе с тем Исламабад выражает приверженность принципу "минимального ядерного сдерживания", критерии которого определяются в зависимости от соответствующих действий Индии, а также шагов Нью-Дели в области обычных вооружений. По заявлениям пакистанского руководства, ядерное оружие призвано служить не только фактором, сдерживающим угрозу индийского первого ядерного удара, но также средством, способным сократить превосходство Индии в обычных силах. Однако в случае возникновения реальной угрозы территориальной целостности и независимости государства Пакистан не исключает возможность первым применить ядерное оружие.
Полковник С. Бибибков
Зарубежное военное обозрение. - 2019. - №5. - С. 26-28
03.12.2018 Ракетно-ядерный арсенал Пакистана.
КР наземного базирования "Бабур"
Теперь о крылатых ракетах. В Пакистане разработана, испытана и примерно с 2014г. считается находящейся на вооружении КР наземного базирования "Бабур" ("Хатф-7"). Испытаний ее с 2005г. произведено порядка 12-13, дальность, которую для нее заявляет Пакистан, составляет 700-750 км, однако американские специалисты считают, что она меньше — не более 350км, российские же оценивают дальность в 450-500км. Существует три модификации этой КР — "Бабур-1", "Бабур-2" и "Бабур-3". Две первые модификации — наземного базирования, на пятиосной самоходной ПУ с 4 ракетами (ракеты сейчас запускаются из закрытых ТПК, а ранее были в полуоткрытых пусковых рамах, на ранних вариантах отработки ПУ). Пакистан утверждает, что КР последних модификаций обладают высокой точностью, оснащены приемником GPS/ГЛОНАСС, системой наведения по радиолокационной карте местности и цифровому снимку цели и могут нести как ядерную, так и обычную БЧ. Хотя есть ли на самом деле у них СБЧ, способна поместиться в достаточно малогабаритную полуторатонную КР с БЧ весом 400кг — неизвестно. Пакистанцы испытывают и противокорабельный вариант этой КР, но эффективность дальнобойных дозвуковых ПКР априори будет низкой на дальностях более 300-350км, американцы в свое время на этом "обожглись" с противокорабельным вариантом "Томагавка". Кстати, "Бабур" выглядит похоже весьма и на "Томагавк", и на нашу Х-55, и на китайскую КР DH-10. Считается, что Пакистан создавал ее на основе полученных с Украины Х-55 ранних версий. О "высоте" технологий в этом случае может говорить дальность, которая в разы меньше даже старой версии оригинала (а Х-55МС так и вовсе почти на порядок).
Пуск экспериментальной КР морского базирования "Бабур-3" с подводной погружной платформы
"Бабур-3" является пока что экспериментальной версией этой КР для запуска с подводной лодки. Пока что было только два, объявленных успешными, пуска в 2016 и 2018 годах, с погружаемой платформы. Пусков с ПЛ типа "Агоста-90В", на которых и хотят разместить это оружие, пока не было. Но до развертывания этому варианту "Бабура" еще далеко. Что до наземных "Бабуров", считается, они имеются только на базе Акро около Карачи, где имеется около дюжины четырехракетных СПУ, хранящихся в 6 относительно защищенных укрытиях-ангарах и подземное сооружение для хранения самих ракет.
Арсенал баллистических ракет у Пакистана достаточно обширен — по числу модификаций, конечно. Парк тактических и оперативно-тактических БР представлен двумя моделями, созданными недавно. Это БР "Наср" ("Хатф-9") с дальностью 60км, твердотопливная ракета массой 1200кг и несущая 400кг БЧ обычную, либо, как сообщают, мощностью менее килотонны. Это оружие заявлено пакистанцами как ответ на индийскую стратегию "Холодного старта" — блицкрига с помощью развернутых в мирное время танково-механизированных группировок численностью до 8-10 механизированных и танковых бригад вглубь пакистанской территории, целью которого является выход к густонаселенным районам Пакистана и его ядерным объектам, с целью недопущения применения им ядерного оружия, не применяя его, по возможности, самим. Своего рода "отряды разминирования ядерных мин", только не против мин, а против ракет. Индийцы рассчитывают, что противник не будет применять ТЯО на своей же земле (с чего бы ему так не делать — непонятно). Пакистанцы же применять его планируют, но — особо малой мощности. Считается, что есть 24 самоходных ПУ для ракет этого типа, по 4 ракеты на ПУ. Другой ОТР является "Абдали" ("Хатф-2") с дальностью 180км — также твердотопливная с полутонной БЧ и массой порядка 2 тонн. Она считается развернутой с 2017г., хотя разработка и испытания шли с перерывами аж с 1987г. Есть и более старая ОТР "Газнави" ("Хатф-3") с дальностью 290км, массой 6 тонн и несущая 700кг БЧ обычную либо ядерную. Это также твердотопливная БР, в настоящее время известно о 16 имеющихся на вооружении четырехосных самоходных пусковых установок этого комплекса. До сих пор на вооружении имеется и старейшая пакистанская ОТР "Хатф-1", изначально, еще в 80-е, бывшая НУР, и лишь в начале 2000-х ставшая управляемой ракетой с дальностью 100км. Но она считается сейчас исключительно неядерной.
Арсенал баллистических ракет у Пакистана достаточно обширен — по числу модификаций, конечно. Парк тактических и оперативно-тактических БР представлен двумя моделями, созданными недавно. Это БР "Наср" ("Хатф-9") с дальностью 60км, твердотопливная ракета массой 1200кг и несущая 400кг БЧ обычную, либо, как сообщают, мощностью менее килотонны. Это оружие заявлено пакистанцами как ответ на индийскую стратегию "Холодного старта" — блицкрига с помощью развернутых в мирное время танково-механизированных группировок численностью до 8-10 механизированных и танковых бригад вглубь пакистанской территории, целью которого является выход к густонаселенным районам Пакистана и его ядерным объектам, с целью недопущения применения им ядерного оружия, не применяя его, по возможности, самим. Своего рода "отряды разминирования ядерных мин", только не против мин, а против ракет. Индийцы рассчитывают, что противник не будет применять ТЯО на своей же земле (с чего бы ему так не делать — непонятно). Пакистанцы же применять его планируют, но — особо малой мощности. Считается, что есть 24 самоходных ПУ для ракет этого типа, по 4 ракеты на ПУ. Другой ОТР является "Абдали" ("Хатф-2") с дальностью 180км — также твердотопливная с полутонной БЧ и массой порядка 2 тонн. Она считается развернутой с 2017г., хотя разработка и испытания шли с перерывами аж с 1987г. Есть и более старая ОТР "Газнави" ("Хатф-3") с дальностью 290км, массой 6 тонн и несущая 700кг БЧ обычную либо ядерную. Это также твердотопливная БР, в настоящее время известно о 16 имеющихся на вооружении четырехосных самоходных пусковых установок этого комплекса. До сих пор на вооружении имеется и старейшая пакистанская ОТР "Хатф-1", изначально, еще в 80-е, бывшая НУР, и лишь в начале 2000-х ставшая управляемой ракетой с дальностью 100км. Но она считается сейчас исключительно неядерной.
Тактическая ракетная система "Наср"
Самой старой из имеющихся на вооружении твердотопливных БР, носителем СБЧ, явлется "Шахин-1" ("Хатф-4"), 750км дальности, массой 9.5 или 10т (в варианте "Шахин-1А" с дальностью 900км), находящаяся на вооружении с 2003г. Оба варианта способны доставлять к цели обычную фугасную или кассетную БЧ или же СБЧ массой до 1 тонны. На вооружении имеется 16 четырехосных СПУ, таких же практически, как и для ОТР "Газнави", размещенных в трех районах Пакистана. Следующий "Шахин-2" ("Хатф-6") — уже является двухступенчатой твердотопливной БРСД массой 25т и дальностью, заявленной Пакистаном как 2000км, а западными специалистами оцененной как 1500км. Она также несет БЧ массой в тонну, и тоже отделяемую — это реализовано на всех "Шахинах". Про "Шахин-2" пакистанские правительственные и научные деятели рассказывают также сказки, что его отделяемая ГЧ является маневрирующей — но относиться к этому нужно так же, как к индийской похвальбе на аналогичные темы. Равно как и к рассказам о "хирургической точности" этой ракеты. Но подруливание аэродинамическими поверхностями на отделяемой ГЧ для повышения точности, в теории, может быть реализовано. Как и наличие ГСН на каких-то вариантах ракет — у КНДР подобные ОТР и БРМД имеются, есть теперь и у Ирана и даже испытаны в боевых условиях в Сирии. А у пакистанцев тесные связи с КНДР, а у тех — с Ираном.
БРСД "Шахин-2"
Но маневрирование на траектории с целью противодействия ПРО — это совсем другое и пакистанцы этого реализовать не смогли бы. Еще вчера Пакистан передирал китайские экспортные проекты (БРМД М-9 и ОТР М-11, послужившие основой для ряда вышеописанных систем) — а сегодня уже маневрирующие головные части на вооружение ставит, как Россия? Нет, конечно. Реальность вообще часто отличается от рассказов пакистанцев и индийцев о своем ракетно-ядерном оружии, да и не только их. Но на сегодняшний день эта БРСД является самой дальнобойной из имеющихся у Пакистана на вооружении. Имеется порядка дюжины самоходных шестиосных ПУ, комплекс состоит на вооружении примерно с 2014г., хотя это событие обещали куда раньше.
Вершиной пакистанского ракетного творчества является "Шахин-3" ("Хатф-10"), БРСД дальностью 2750км, также двухступенчатая. Но пока что эта БРСД находится на испытаниях, пока было лишь два пуска в 2015г. и даже на бумаге официально на вооружение не принималась. Радиус ее позволяет накрывать любые цели в Индии с большей части территории Пакистана, однако, Исламабад возжелал иметь ракету с таким радиусом для того, чтобы поражать еще и Никобарские и Андаманские острова Индии, где, по их мнению, могут быть размещены угрожающие Пакистану вооружения. Правда, чтобы поражать эти острова, ракеты должны быть размещены в самых юго-восточных районах страны, у индийской границы, что, конечно, делает такое размещение опасным, в том числе в свете стратегии "Холодного старта". С другой стороны, "Шахин-3", размещенный в провинции Белуджистан (где тоже опасно размещать такое оружие, ввиду сложностей с местным населением), способен достать и до Израиля, что вызывает беспокойство последнего. Все же, Пакистан любит обозначать себя "первой исламской ядерной державой", и если сейчас ему нет дела до Израиля, то мало ли, что случится лет через 10? Пакистанцы утверждают, что для этой БРСД разрабатывают и разделяющуюся ГЧ с боевыми блоками индивидуального наведения, но это также, в общем, пропаганда — и ядерных боеприпасов нужной степени миниатюризации нет, и опыта подобных работ. Если разрабатывают, то это очень-очень надолго. Китай с ними технологиями по этому вопросу не поделится — китайцам тоже не особенно есть, чем тут похвалиться, хотя первые РГЧ ИН в Китае и созданы, наконец. Не прошло и 40 лет, как обещали это сделать.
Вершиной пакистанского ракетного творчества является "Шахин-3" ("Хатф-10"), БРСД дальностью 2750км, также двухступенчатая. Но пока что эта БРСД находится на испытаниях, пока было лишь два пуска в 2015г. и даже на бумаге официально на вооружение не принималась. Радиус ее позволяет накрывать любые цели в Индии с большей части территории Пакистана, однако, Исламабад возжелал иметь ракету с таким радиусом для того, чтобы поражать еще и Никобарские и Андаманские острова Индии, где, по их мнению, могут быть размещены угрожающие Пакистану вооружения. Правда, чтобы поражать эти острова, ракеты должны быть размещены в самых юго-восточных районах страны, у индийской границы, что, конечно, делает такое размещение опасным, в том числе в свете стратегии "Холодного старта". С другой стороны, "Шахин-3", размещенный в провинции Белуджистан (где тоже опасно размещать такое оружие, ввиду сложностей с местным населением), способен достать и до Израиля, что вызывает беспокойство последнего. Все же, Пакистан любит обозначать себя "первой исламской ядерной державой", и если сейчас ему нет дела до Израиля, то мало ли, что случится лет через 10? Пакистанцы утверждают, что для этой БРСД разрабатывают и разделяющуюся ГЧ с боевыми блоками индивидуального наведения, но это также, в общем, пропаганда — и ядерных боеприпасов нужной степени миниатюризации нет, и опыта подобных работ. Если разрабатывают, то это очень-очень надолго. Китай с ними технологиями по этому вопросу не поделится — китайцам тоже не особенно есть, чем тут похвалиться, хотя первые РГЧ ИН в Китае и созданы, наконец. Не прошло и 40 лет, как обещали это сделать.
БРСД "Шахин-3". Как мы видим, конструкция достаточно примитивна, в частности, аэродинамические рули на первой ступени выглядят архаично для крупной БР
Все вышеописанные БР были твердотопливными. Но у пакистанцев есть и жидкостные системы, разумеется, без капсуляции баков и тому подобного, это весьма примитивные системы, требующие заправки за несколько часов до пуска, способные некоторое время провести в заправленном состоянии, но в целом, отличающиеся крайне низкой оперативностью применения и выживаемостью. Впрочем, даже твердотопливные системы такой страны как Китай в плане гибкости, оперативности применения, отработанности вопросов боевого патрулирования и многого другого у специалистов наших РВСН, служащих на "Тополях", "Тополях-М" или "Ярс"/"Ярс-С" в подвижном исполнении, вызывают улыбку. Что уж говорить о третьеразрядных ядерных державах. Но и противник у них такой же.
Очень неприятное для пакистанцев сравнение внешнего вида их ракет с китайскими изделиями, от их индийских "друзей"
Жидкостными системами являются БР "Гхаури-1" ("Хатф-5") весом 15 тонн и дальностью 1250км и БРСД "Гхаури-2" ("Хатф-5А"), весом 17.8т и дальностью до 1800км. Оба типа несут отделяемую ГЧ весом 1200кг. Ракеты этого типа были одними из первых, поставленных на вооружение в Пакистане, и создавались явно на случай, если с твердотопливной программой будут проблемы. Созданы эти ракеты на базе северокорейских технологий, таких, как БР "Родонг-1", которая, в общем, является сильно переразмеренным советским "Эльбрусом" Р-17М. На вооружении имеется 24 самоходных пусковых установки, размещенные в защищенных укрытиях. Но не все ракеты имеют ядерное оснащение, как и на других пакистанских системах, есть и обычные БЧ. Суммарно, пакистанский парк самоходных пусковых установок для БР классов от тактических ракет до средней дальности может быть оценен в 90-100 единиц.
БРСД "Гхаури-2" перед первым испытанием
Разумеется, ни о каких комплексах средств преодоления ПРО в Пакистане речи пока не идет, хотя, возможно, на новейшем "Шахине" что-то примитивное и может быть, но пакистанцы этим не хвастались. Что странно, учитывая вышеизложенное. Нет и налаженной системы районов боевого патрулирования, с подготовленными скрытыми позициями для дежурства, откуда возможно произвести пуск. Разумеется, о пуске с любой точки маршрута тоже не слышали. Но точно так же обстоит дело и у Индии — мобильные носители, в основном, рассчитаны на пуск с площадки неподалеку от защищенного укрытия или тоннеля. Хотя в кризисный период, вероятно, могут быть переведены заранее на запасные позиции. В целом это достаточно ущербный подход (как и система защищенных тоннелей, где ракеты могут быть просто похоронены противником), но учитывая примерно равный низкий класс противников, им и так сойдет.
Какие именно ядерные заряды стоят на пакистанских носителях? Считается, что Пакистан не производит пока ни ядерных зарядов с тритиевым усилением, ни термоядерных зарядов, и мощность его зарядов ограничивается десятками килотонн. И вообще, в основном, производит урановые заряды, потому что высокообогащенного урана у него намного больше, чем плутония — 3100кг высокообогащенного до оружейного уровня урана и 190кг плутония, разумеется, оценочно. Этого хватит на 200-300 ядерных зарядов. Но, разумеется, столько у них нет. Есть разные оценки численности ядерного арсенала Пакистана — от 60-80 (американская разведка) до 90-100 зарядов по нашим оценкам и даже 130-140 (вездесущий Х. Кристенсен, хотя его оценкам верить сложно — он просто посчитал все носители и зачёл за каждым по заряду, хотя значительная часть имеет обычные БЧ). Нет сомнений, что пакистанцы продолжают наращивать арсенал, и есть разные оценки этого темпа — от 5 единиц в год до 10-15. И разные оценки той численности арсенала, которую Пакистан хочет достичь в итоге как достаточную для себя. Это и 200 зарядов, и 220-240, и даже более. Хотя, завышенные оценки вряд ли имеют под собой реальную почву. Ядерное оружие, даже примитивное, это дорого, а Пакистан куда беднее крайне небогатой Индии, и имеет значительно меньшее население. Поэтому, весьма вероятно, что Пакистан обгонит в "официальной" ядерной пятерке стран Великобританию, но ни Францию, ни тем более Китай догонять и не попытается. Да и большой арсенал и охранять сложнее, особенно развернутым на носителях. А ситуация в Пакистане сложная, в том числе и с терроризмом, и в Исламабаде понимают, что утрата ядерных материалов и, тем более, зарядов и попадание их в руки террористов — недопустимы, великие ядерные державы и сверхдержавы этого так не оставят. Пусть и вряд ли даже примитивный заряд террористы смогли бы привести в действие — это не голливудский фильм, где такое сплошь и рядом. В Пакистане или КНДР к вопросам ядерной безопасности отношение достаточно серьезное.
Не очень верится и в возможность "продажи" пакистанцами ядерного оружия саудовцам, о чем ходит немало спекуляций. Несмотря на тесные связи и финансовую подпитку от Эр-Рияда, пакистанцы понимают, что у саудовцев подобная информация удержится не дольше, чем вода в решете, и им эта сделка отольется слезками. И когда им надо, пакистанцы красиво "прокатывали" саудовцев, например, как было со вторжением в Йемен. А тут вопрос куда серьезнее, чем перманентное многолетнее коалиционное получение по разным частям тела от босоногих парней.
Какие именно ядерные заряды стоят на пакистанских носителях? Считается, что Пакистан не производит пока ни ядерных зарядов с тритиевым усилением, ни термоядерных зарядов, и мощность его зарядов ограничивается десятками килотонн. И вообще, в основном, производит урановые заряды, потому что высокообогащенного урана у него намного больше, чем плутония — 3100кг высокообогащенного до оружейного уровня урана и 190кг плутония, разумеется, оценочно. Этого хватит на 200-300 ядерных зарядов. Но, разумеется, столько у них нет. Есть разные оценки численности ядерного арсенала Пакистана — от 60-80 (американская разведка) до 90-100 зарядов по нашим оценкам и даже 130-140 (вездесущий Х. Кристенсен, хотя его оценкам верить сложно — он просто посчитал все носители и зачёл за каждым по заряду, хотя значительная часть имеет обычные БЧ). Нет сомнений, что пакистанцы продолжают наращивать арсенал, и есть разные оценки этого темпа — от 5 единиц в год до 10-15. И разные оценки той численности арсенала, которую Пакистан хочет достичь в итоге как достаточную для себя. Это и 200 зарядов, и 220-240, и даже более. Хотя, завышенные оценки вряд ли имеют под собой реальную почву. Ядерное оружие, даже примитивное, это дорого, а Пакистан куда беднее крайне небогатой Индии, и имеет значительно меньшее население. Поэтому, весьма вероятно, что Пакистан обгонит в "официальной" ядерной пятерке стран Великобританию, но ни Францию, ни тем более Китай догонять и не попытается. Да и большой арсенал и охранять сложнее, особенно развернутым на носителях. А ситуация в Пакистане сложная, в том числе и с терроризмом, и в Исламабаде понимают, что утрата ядерных материалов и, тем более, зарядов и попадание их в руки террористов — недопустимы, великие ядерные державы и сверхдержавы этого так не оставят. Пусть и вряд ли даже примитивный заряд террористы смогли бы привести в действие — это не голливудский фильм, где такое сплошь и рядом. В Пакистане или КНДР к вопросам ядерной безопасности отношение достаточно серьезное.
Не очень верится и в возможность "продажи" пакистанцами ядерного оружия саудовцам, о чем ходит немало спекуляций. Несмотря на тесные связи и финансовую подпитку от Эр-Рияда, пакистанцы понимают, что у саудовцев подобная информация удержится не дольше, чем вода в решете, и им эта сделка отольется слезками. И когда им надо, пакистанцы красиво "прокатывали" саудовцев, например, как было со вторжением в Йемен. А тут вопрос куда серьезнее, чем перманентное многолетнее коалиционное получение по разным частям тела от босоногих парней.
Я. Вяткин, cпециально для "Военного Обозрения"
https://topwar.ru/150529-raketno-jadernyj-arsenal-pakistana-kogda-u-tebja-vsego-odin-protivnik.html
01.12.2018 Армия в системе политической власти в Пакистане.
Армия занимает уникальное место в политической истории и политической системе Пакистана. Из 70 лет существования этого мусульманского государства (1947-2017) на правление высших военных чинов в качестве главных исполнительных лиц или президентов пришелся 31 год. Военное положение вводилось в стране четыре раза и действовало, заменяя постоянную Конституцию, в течение 20 лет. Таким образом, по продолжительности прямого и косвенного правления армии, а сухопутные войска составляют подавляющую часть ВС (Вооруженных сил), Пакистан занимает одно из первых мест в Азии, уступая, разве что, только Бирме (Мьянме). В Южной Азии с опытом Пакистана сравним исторический путь отколовшейся от него в 1971 г. Народной Республики Бангладеш. Но там военные лишь в течение 15 лет (1975-1990) брали на себя властные полномочия, причем прямое их правление продолжалось в общей сложности не более 2-3 лет.
Чем же объясняется столь исключительное положение армии в политической истории Пакистана, в том числе на ее современном этапе? Каковы внутренние и внешние причины военного авторитаризма, характерного для пакистанского государства? Какова динамика изменения роли военных и перспективы сохранения за ними господствующих позиций в структуре власти? Таковы некоторые основные вопросы, обсуждаемые в данной главе. Наряду с ними, здесь затрагивается и ряд других тем, помогающих осветить проблематику роли и места армии, Вооруженных сил в целом в пакистанском обществе и политике страны.
Хотелось бы сразу отметить, что тема армия и власть в Пакистане привлекала внимание большого числа авторов обобщающих работ по истории этой страны, профессоров и аспирантов, экспертов и журналистов. Среди первого поколения политологов-пакистановедов выделяются интересом к ней, хотя и не специальным, Халид бин Саид, У. Уилкокс, К. Коллар1. Известность благодаря первой обстоятельной книге об армии Пакистана приобрел американец С. П. Коэн2. Об армии и ее месте в жизни Пакистана первых десятилетий его существования писали влиятельные леворадикальные критики военных режимов, такие как Тарик Али, Хамза Алави и др.3 Критика армии и ее роли в политике представлена в работах часто цитируемых авторов либерального направления Айейши Джалал и Айейши Сиддика4. Понятный интерес к теме проявляют представители академического сообщества Индии5.
О роли армии в политике писали известные отечественные ученые - Ю. В. Ганковский, В. Н. Москаленко, О. В. Плешов и более молодые авторы - П. В. Топычканов, Н. А. Замараева, В. В. Воробьев и др.6 В последние полтора десятилетия активной вовлеченности Пакистана в дела соседнего Афганистана зарубежная литература обогатилась немалым числом специальных монографий и исследовательских статей, посвященных месту военных и военной разведки в политической системе Пакистана, их вмешательству во внутреннюю и внешнюю политику страны7. Некоторые работы посвящены истории пакистанских вооруженных сил и написаны с апологетических позиций8. Представленный здесь далеко не полный перечень изданных трудов демонстрирует значимость темы и возможность углубленно рассмотреть ее как в историческом аспекте, так и с позиции нынешнего состояния и будущих перспектив.
Наследие колониальной эпохи и вызовы первых лет существования
Следует напомнить, что территория современного Пакистана была присоединена к британским колониальным владениям в Индостане в последнюю очередь, спустя примерно 100 лет после битвы при Плесси в 1757 г., положившей начало колониальной эпохе на юге Азии. Разумеется, не только северо-западный регион, но и некоторые другие области Индии осваивались британцами лишь во второй половине ХІХ в., но особенность нынешних пакистанских земель состоит в их длительном тяготении к центрам ислама - Аравии, Ираку, Персии, Средней Азии. Контакты с этими областями (военные, торговые, человеческие) глубоко отразились на религиозно-культурной истории "сердцевины" Пакистана - бассейна реки Инд и ее западных притоков. В первой половине ХІХ в. в северной части бассейна, на равнинах Панджаба (Пятиречья) сложилось крупное государственное образование сикхов со столицей в городе Лахор. Наряду с сикхами, в управлении Панджабом участвовали их союзники из числа мусульман (большинства населения) и индусов9. Только в 1840-х годах англичанам удалось воспользоваться слабостью сикхского Панджаба и мусульманских княжеств, расположенных в нижнем течении Инда (в области Синд). Победив местных правителей в ряде кровопролитных сражений, они расширили зону своего контроля до "естественных границ", которыми считали горные цепи, отделяющие бассейн Инда от Афганистана и Ирана.
В период широкого антибританского восстания в Индии 1857-1859 гг. в ныне пакистанских областях в целом сохранялось спокойствие, и англичане стали в дальнейшем использовать Панджаб как одну из главных баз для набора в колониальную армию. Почти миллион индийцев участвовал в составе английских войск в Первой мировой войне, и примерно треть из них состояла из панджабских мусульман. Состав колониальной армии сильно вырос за годы Второй мировой войны. При этом большое число индийцев пополнили ряды младших офицеров. На момент получения Индией независимости и раздела страны в 1947 г. численность мусульман в армии достигала 30%, в ВВС их доля составляла 25%, а в ВМС - 40% (в основном за счет мусульман из округа Силхет, вошедшего в состав восточной провинции Пакистана, впоследствии - Бангладеш). Всего из Вооруженных сил колониальной Индии, составлявших на момент раздела более 420 тыс. человек, в пакистанские ВС перешли около 150 тыс. (35%)10. Абсолютное большинство офицеров-мусульман предпочли служить в Пакистане (в Индии остались только четверо). Однако пакистанские Вооруженные силы оказались лишены материально-технического снаряжения и учебно-тренировочной инфраструктуры. Ни одна крупная военная база не располагалась на территории, отошедшей к Пакистану, а число учебных военных заведений равнялось шести, из них ни одно не было ведущим.
По условиям раздела, которые определили англичане, Пакистану причиталось 17,5% финансовых ресурсов объединенной Индии, но вплоть до декабря 1947 г. правительство Индии отказывалось переводить находившиеся на его счетах средства Пакистану ввиду межобщинных столкновений и кровавых стычек, вызванных разделом. Только голодовка, объявленная Махатмой Ганди, бесстрашным защитником братства индусов и мусульман Индии, заставила индийское руководство начать перечисление денег Пакистану11. Но и с учетом этого обстоятельства, Пакистан оказался в результате существенно обделен. Так, из 160 тыс. т военного имущества, причитающегося Пакистану, туда было доставлено всего 23 тыс. т (14%)12. Правительство нового доминиона получило к тому времени безвозмездную помощь в 200 млн рупий от низама Хайдерабада, главы княжества в центре Индии, претендовавшего на сохранение особого статуса и союз с Пакистаном. Более 70% доходов первого пакистанского бюджета были направлены на нужды военных13. Беспрецедентный характер центрального бюджета на 1948/49 финансовый год знаменовал начало формирования "государства в государстве".
Стоит отметить, что Пакистан не только унаследовал от колониальных времен репутацию страны, населенной представителями "воинственных рас", но и столкнулся с рядом реальных вызовов. Главным из них была судьба Кашмира, княжества Джамму и Кашмир на самом севере англо-индийского субконтинента. Правитель княжества, индус по вере, в конце сентября 1947 г. подписал акт о присоединении княжества к доминиону Индия. Между тем около 80% его жителей составляли мусульмане. В условиях сопровождавших раздел колониальной Индии погромов и межобщинной вакханалии этот шаг правителя привел к распаду Джамму и Кашмира на индийскую (3/4 населения) и пакистанскую части. Пакистан счел решение вопроса о Кашмире несправедливым и начал необъявленную войну с Индией. Военные действия низкой интенсивности продолжались в течение почти полутора лет и завершились прекращением огня 1 января 1949 г. Перемирие, подписанное сторонами конфликта в июле того года, устанавливало раздел Кашмира по линии прекращения огня и повторяло, вслед за резолюциями ООН, призыв к поиску путей по урегулированию проблемы путем проведения плебисцита (общенародного референдума)14.
Поскольку преимущество Индии над Пакистаном в военной и экономической областях было очевидным, последнему пришлось искать источник внешней помощи для уравнения шансов. Здесь можно поставить вопрос о том, в какой степени были неизбежны конкуренция и противостояние двух доминионов. По образному выражению тогдашнего лидера Индии, ее первого премьер-министра Джавахарлала Неру, Кашмир - это не болезнь, а ее симптом15. Болезнью Неру считал вражду Пакистана к Индии, его непременное желание сравняться с ней, не уступая ни в чем. Понимая, что интерпретация истоков вражды одной из ее сторон носит заведомо необъективный характер, нельзя не признать, что вызовы, с которыми столкнулся Пакистан в своих отношениях с Индией, во многом объяснялись рано проявившейся чрезмерной ролью армии в социальной и политической сферах.
Нелишне указать на окраинное положение областей, вошедших в состав Пакистана (как тогдашнего западного, так и восточного его "крыла"). Окраинность, лимитрофность Пакистана объясняет такие черты его колониального наследия, как более выраженный "вицекоролевский" (термин введен Х. Алави) стиль управления по сравнению с тем, что унаследовала Индия. Там в период колониальной зависимости появились современные городские центры (Калькутта, Мадрас, Бомбей, Дели), окрепли торгово-финансовая и промышленная буржуазия, городские средние слои, сложились традиции выборности муниципальных органов власти, а затем и конкуренции между партиями на выборах в законодательные советы и собрания провинций. Культура партийно-парламентской борьбы хотя и охватила после Первой мировой войны, в том числе, и окраинные области колониальной Индии, но она на периферии была менее прочной и глубокой. Сверх того, обширные районы западной части Пакистана (к западу от Индской равнины) оставались под прямым управлением колониальных чиновников, опиравшихся на общинные, клановые и племенные порядки.
Сложившаяся разница в социокультурных традициях, унаследованных от колониализма, была усилена своеобразием религиозного сознания элит, принадлежащих к мусульманам и немусульманам. Хотя воинственные настроения и установки не были чужды некоторым религиозным общинам немусульман, прежде всего сикхам, а среди индусов - клану раджпутов, для элитарных кругов мусульман они составляли, по-видимому, более органичную часть того, что принято называть вслед за К. Юнгом "коллективное бессознательное". Рациональность этим настроениям придавала память о господстве ислама в Индии и претензиях мусульман взять реванш за утрату доминирующего статуса в колониальный период.
Хотя, по мнению, например, А. Джалал, М. А. Джинна, "отец-основатель" Пакистана, долгое время не стремился к расчленению Индии, именно он в качестве первого пакистанского генерал-губернатора поддержал идею "балканизации" независимой Индии, поощрял индийских князей к поиску путей для сохранения самостоятельности и стремился всячески ослабить Индию, уравняв ее статус с пакистанским16. Такая политика, на наш взгляд, дорого обошлась Пакистану, поскольку способствовала, в конечном счете, потере им большей части Кашмира, но она вполне соответствовала настроениям большей части верхов нового доминиона и среди них, несомненно, переехавших в Пакистан военных.
Слабость партийно-парламентской системы и гипертрофия внешних опор государства
В отличие от Индии, где имелась хорошо сложившаяся общенациональная партия - Индийский национальный конгресс, в Пакистане такой партии по существу не было. На ее роль претендовала Всеиндийская мусульманская лига во главе с М. А. Джинной. Консолидация Лиги как партийной организации произошла в основном лишь за последние два года перед обретением независимости. При этом костяк руководства партии составляли по большей части выходцы из провинций с мусульманским меньшинством, не вошедших в Пакистан. Смерть Джинны (спустя год после провозглашения независимости) привела к тому, что в Лиге его заменила узкая группа лиц во главе с Лиакатом Али Ханом. На время лидерства Лиаката, оборвавшегося неясным по мотивам его убийством осенью 1951 г., приходится окончание войны с Индией из-за Кашмира и поиски путей мирного взаимодействия с ней. В тот же период окончилось "кураторство" высших британских чиновников и генералитета, передававших опыт управления страной и армией своим пакистанским коллегам. В начале 1951 г. главнокомандующим сухопутными силами впервые стал пакистанец, пуштун по происхождению генерал Мухаммад Айюб Хан.
Как отмечалось выше, пакистанская армия остро нуждалась на первых порах в укреплении материально-технической и учебно-тренировочной базы. Индийские Вооруженные силы заметно превосходили пакистанские по численности и оснащенности, что помогло им удержать под контролем большую часть Кашмира. При этом как Индия, так и Пакистан в первые годы получали американскую экономическую и небольшую военную помощь. Паритетная ситуация изменилась в середине 1950-х годов, после того как администрация президента Д. Эйзенхауэра приступила к "достраиванию" цепи военных блоков, направленных против СССР и КНР. В мае 1954 г. Пакистан пошел на заключение с США двустороннего соглашения о взаимной помощи в обороне, а в сентябре того же года вступил в СЕАТО (Организацию договора Юго-Восточной Азии). В 1955 г. оформился Багдадский пакт с участием Пакистана, который в 1959 г. после выхода Ирака преобразовался в блок СЕНТО (Организацию центрального договора).
Помощь Вооруженным силам Пакистана со стороны США после 1954 г. круто возросла. К1959 г. ВС получили военную технику и оборудование на сумму 348 млн долл. США (далее - долл.). Экономическая помощь, связанная по большей части с военной, ввиду ее использования на оплату счетов армии равнялась 620 млн долл. По другим сведениям, приводимым тем же автором, военная помощь достигала 520 млн долл., а экономическая - почти 850 млн17. Немалую роль в увеличении военной поддержки США сыграл лично Айюб Хан. Осенью 1954 г. он согласился войти в состав кабинета министров в должности министра обороны. Можно считать, что этот шаг дал старт участию армии в политической жизни. Известно, что совмещение военной и гражданской должностей запрещено в рамках британской (Вестминстерской) системы правления. Индия при Неру и в дальнейшем не допускала находящихся на службе военных к назначению на посты в правительстве. Слабость партийно-политической системы Пакистана, наследие вертикали власти "вице-королевского" типа обусловили иное взаимоотношение военной и гражданской бюрократии и принципиально другое место военных в пакистанской политической системе.
Несовершенство гражданской власти в Пакистане явилось во многом следствием того, что государство создавалось, по сути, "в одночасье", без предварительной подготовки и заранее продуманного плана. Первое Учредительное собрание, избранное еще до раздела, так и не смогло разработать и принять конституцию. Второе собрание, выбранное в 1954 г., причем как и первое, лишь той частью населения, какую определял британский Закон об управлении Индией 1935 г., в конце концов, смогло это сделать, и в марте 1956 г. Пакистан поменял статус доминиона на республиканский. Собрание, став из Учредительного Законодательным, избрало генерал-губернатора Мирзу Искандера президентом. Но все это не помогло избежать череды политических кризисов. Пытаясь найти выход из них, президент осенью 1958 г. ввел в стране военное положение и назначил Айюб Хана его руководителем (главным администратором). Через месяц генерал Айюб выслал Искандера из страны и возглавил государство в качестве главы военной администрации, а затем и президента. Первый бескровный военный переворот продемонстрировал кризис партийно-политической системы, слабость гражданской бюрократии и возросшую мощь военной.
Существенная сторона переворота состояла в его полной поддержке со стороны США. Пакистан "замкнул цепь" созданных Западом военно-политических блоков. На севере страны, в местечке Бадабер, американцами была создана база прослушивания, "покрывающая" часть Средней Азии и Казахстана. Военный аэродром в Пешаваре (главном городе Северо-Западной пограничной провинции, СЗПП) стал использоваться американскими военными для полетов разведывательных самолетов У-2 над территорией СССР в направлении на Норвегию и Англию. Сбитый над Уралом 1 мая 1960 г. советской ракетой американский самолет-разведчик показал опасность игры, в которую ввязались пакистанцы, но не нарушил их военное сотрудничество с США18.
Пакистан, повторим, изначально остро нуждался в источниках внешней помощи и поддержки. Амбиции элиты не были подкреплены внутренними ресурсами. Узкая налоговая база государства объяснялась массовой нищетой и бедностью населения, проживающего главным образом в сельской местности (горожане составляли менее 20%), низким уровнем монетизации (товарно-денежного обмена), уклонением состоятельных семей от уплаты прямых налогов. Основным источником государственных доходов оставались акцизы на импортные товары и предметы первой необходимости. Помощь бюджету извне, главным образом со стороны США, выявила гипертрофию зависимости государства от внешних подпорок. На смену изначальной опоры на Британию и Америку пришла в дальнейшем диверсификация источников внешнего льготного финансирования, но его место и значение оставалось непомерно большим.
"Проклятье" геополитического положения
Правящие круги Пакистана, понятно, не могли не замечать узость национальной базы накопления. Продолжая линию колониальных властей, они вкладывали определенные средства не только в поддержание порядка, усиление Вооруженных сил и органов правопорядка. В соответствии с распространенной практикой восстановления хозяйства по окончании разрушительной мировой войны, пакистанское государство приступило к выполнению того, что ныне принято называть девелопменталистскими функциями, т.е. осуществлению задач развития экономики, укреплению базовых отраслей промышленности, производственной и социально-бытовой инфраструктуры. Существенную роль оно придавало наряду с этим поощрению частной инициативы и предпринимательства. Особенно последовательно этому курсу следовало правительство Айюб Хана в 1958-1969 гг.
При участии американских советников из так называемой Гарвардской группы (Г. Ф. Папанека и др.) созданная в Пакистане Плановая комиссия разработала сбалансированный и в целом успешно выполненный Второй пятилетний план (1960-1965 гг.). Успехи военно-авторитарного режима в Пакистане в тот период сравнивали с достижениями Южной Кореи. Однако война с Индией в августе-сентябре 1965 г. запустила кризисный механизм, завершившийся в конце 1971 г. отделением Бангладеш и отказом военных на время от непосредственного управления страной. Они передали полномочия главного администратора военного положения гражданскому лицу, вице-премьеру и лидеру крупнейшей на тот момент политической партии Зульфикару Али Бхутто. Избранные в 1970 г. парламентарии от западной части Пакистана, которая после отделения Бангладеш в 1971 г. превратилась в "новый Пакистан", одобрили в 1973 г. третью по счету Конституцию. (Вторая Конституция, введенная в 1962 г., действовала до 1969 г., когда произошел второй военный переворот, состоявший в передаче руля управления страной президентом М. Айюб Ханом главкому ВС генералу Ага Мухаммаду Яхья Хану.) Согласно действующей с августа 1973 г. Конституции военным прямо и категорически запрещено вмешиваться в политику. В посвященной ее функциям ст. 245 отмечено, что они сводятся к охране границ от внешних угроз и оказанию помощи в случае природных катаклизмов и катастроф19.
Между тем реальное политическое значение военных в последующие десятилетия лишь усилилось. З. А. Бхутто хорошо понимал, кто предоставил ему возможность встать во главе государства. Избавившись от непосредственных "виновников" своего возвышения (начальник Генерального штаба армии и главнокомандующий ВВС были отправлены в отставку и назначены послами), он постарался обеспечить верность тех, кто занял их место. Пользуясь ослаблением популярности армии, потерпевшей полное поражение в войне 1971 г. с Индией (сосредоточенная в Восточном Пакистане 80-тысячная группировка безоговорочно сдалась индийцам и оказалась у них в плену), Бхутто отменил должности главкомов видами войск, заменив их постами начальников штабов армии, авиации и флота. На ключевые должности в ВС он нередко назначал генералов с "подмоченной" репутацией, видя в этом гарантию их лояльности. Одновременно он принял энергичные меры к возврату военнопленных из Индии (их общее число равнялось 93 тыс.) и увеличил ассигнования на военные цели. В этом ему помогли США, возобновившие в 1975 г. прерванные в 1965 г. и лишь частично восстановленные в 1969 г. регулярные поставки крупных партий военной техники.
Оставшись без "восточного" крыла, Пакистан не потерял преимуществ геостратегического местоположения. Более того, после произошедшей вследствие арабо-израильской войны осени 1973 г. "революции" нефтяных цен (их четырехкратного повышения) выросло значение Пакистана как "морских ворот" в Аравию и Персидский залив. Страна оказалась на перекрестье ряда морских и сухопутных путей, а его правящие круги, прежде всего военные, с течением времени в полной мере осознали ценность такого положения, которое, как и любой другой "естественный" дар (запасы нефти и газа, например), может быть и благом, и проклятьем. При этом благом он обычно служит в первую очередь для властей, правящих элит, которые могут лишь поделиться частью доставшихся им возможностей с населением. "Подарки судьбы", как правило, оказываются ядовитыми, чреватыми неблагоприятными последствиями для эволюции общества и развития его потенциала.
Пакистанские государство и армия уже при Бхутто умело использовали открывшиеся геополитические возможности. К Китаю, связи с которым укреплялись с начала 1960-х годов, в середине десятилетия добавилась Саудовская Аравия. Она широко использовала при создании "с нуля" своих ВС пакистанский офицерский корпус, достаточно квалифицированный благодаря обучению в английских и американских военных колледжах и академиях. Пакистанские пилоты на ротационной основе служили в СА, обучая и передавая опыт местным летчикам.
Растущее богатство Королевства Саудовская Аравия позволяло ему вмешиваться во внутренние дела Пакистана. Оно усилилось в преддверии парламентских выборов марта 1977 г. и непосредственно после них в период острого внутриполитического кризиса. Поддержка Эр-Риядом оппозиционных Бхутто сил сыграла существенную роль в том, что победа, одержанная его партией на выборах, обернулась катастрофой. В июле того года генералы во главе с начальником штаба армии Мухаммадом Зия уль-Хаком совершили государственный переворот и установили военную диктатуру, длившуюся 11 лет, вплоть до гибели Зия в авиакатастрофе в августе 1988 г.
Парадоксально, но укрепление мощи и общественно-политической роли пакистанской армии началось еще по инициативе Бхутто, старавшегося избежать недовольства военных и тем обуздать их властолюбие. При нем ВС Пакистана увеличили свою численность (с 350 до 500 тыс. человек), а военные расходы достигли рекордных почти 7% от ВВП20. Надежды Бхутто на созданные им альтернативные армейские войска под названием Федеральные силы безопасности не оправдались. Во многом решающей оставалась закулисная активность главной разведывательной службы ВС Inter-Service Intelligence (Межвидовой войсковой разведки, МВР). Захват власти военными в 1977 г. способствовал дальнейшему расширению рядов МВР и росту ее могущества.
Третий военный переворот, который осуществил генералитет во главе с Зия уль-Хаком, был самым коварным, жестким и привел к широкому проникновению военной бюрократии во все поры власти. Направленный против конституционного строя, популярного лидера и одержавшей победу на парламентских выборах партии, он расколол Пакистан и как население, участвующее в голосовании, и как молодое гражданское общество. Мало того, он привел к замене одной господствующей идеологии, сочетающей черты либерализма, демократии и социализма китайского образца на другую, авторитарно-военного патриотизма и исламского фундаментализма, положив начало долговременной смычки между военными и муллами (сословием мусульманских служителей культа). Переворот ознаменовал начало травматического для страны правления военных, которое было, по выражению В. Н. Москаленко, их "золотым веком"21.
При Зия уль-Хаке укрепились политико-правовые основы власти военных. С конца 1970-х годов действие Конституции было остановлено, но она не была отменена. В середине 1980-х годов генерал был вынужден пойти на преобразование прямого военного правления в косвенное. На непартийной основе были проведены выборы в парламент, получивший название "маджлисе шура" ("совещательное собрание"). Парламент одобрил разработанные властями поправки, серьезно изменившие характер Конституции и задним числом оправдавшие все меры, предпринятые режимом с 1977 г. В Конституцию, в частности, была внесена ст. 58(2)(b), которая защищала интересы армии от возможных посягательств со стороны гражданских властей, оставляя за ней право вмешиваться в политический процесс22.
Афганский капкан и кашмирский синдром
Почти одновременно с приходом к власти в Пакистане исламистски настроенных военных события иной идейно- и геополитической направленности произошли в соседнем Афганистане. В конце апреля 1978 г. там путем кровавого переворота пришло к власти левое правительство, заявившее о солидарности с Москвой. В развернувшуюся там после этого гражданскую войну был втянут Пакистан - на его территорию ринулись сотни тысяч афганских беженцев. После ввода в Афганистан регулярных советских частей в конце 1979 г. военный режим в Пакистане почувствовал свою крайнюю востребованность тремя внешними силами, на поддержке которых он держался. США стремились превратить Афганистан во "Вьетнам" для СССР; КНР надеялась освободиться от давления со стороны мощной советской группировки в Приморье в период, когда Пекин решал проблему режима красных кхмеров в Кампучии и воевал с Вьетнамом; Саудовская Аравия испытывала острый внутренний кризис, подогреваемый извне Ираном, и пыталась преодолеть его, повсеместно "вздымая" исламистскую волну.
Пакистану при Зия уль-Хаке удалось использовать выгоды сложившейся геополитической ситуации. Диверсионно-партизанские действия муджахедов (борцов за веру) против правительственных сил Кабула и частей советской армии имели место благодаря активной поддержке Исламабада. Ее материально-финансовая сторона была обеспечена совместно США и Саудовской Аравией. Вашингтон за первое пятилетие 1980-х годов предоставил Пакистану военно-экономическую помощь на сумму в 3,2 млрд долл.23 Предусмотренные программой поставки 40 сверхсовременных для того времени истребителей F-16 оплачивались фактически Саудовской Аравией, предоставившей Исламабаду льготный кредит. Эр-Рияд за время военных действий в Афганистане перевел Пакистану в общей сложности не менее 3 млрд долл. Кроме того, через каналы пакистанской армии и МВР производились переводы американских и саудовских средств афганским муджахедам. Всего за время войны против правительства в Кабуле и советских войск они получили, по разным оценкам, от 3,5 до 6 и даже до 7,2 млрд долл.24 С 1986/87 финансового года стала действовать новая шестилетняя программа помощи США Пакистану величиной в 4,02 млрд долл. Из этой суммы Исламабад сумел использовать лишь небольшую часть, поскольку действие программы было в конце десятилетия частично приостановлено, а в 1990 г. из-за ядерной программы Пакистана отменено. Тем не менее общие суммы трансакций были огромны, и нет сомнения, что значительные средства оседали в карманах военных и связанных с ними посредников.
Пакистанская армия и особенно ее контрразведывательные органы быстро разрослись за "афганское десятилетие". Численность МВР достигла, по оценкам, 10 тыс. служащих. Осуществляя фактически руководство деятельностью муджахедов, афганское бюро МВР организовало ряд террористических актов на территории СССР, переправив за Пяндж (Аму-Дарью) диверсантов. Такие действия пакистанских спецслужб не были согласованы с американским ЦРУ и по настоянию из Вашингтона прекратились25. Однако Зия уль-Хак и военное руководство затаили обиду и несогласие. Премьер-министр Пакистана М. Х. Джунеджо в апреле 1988 г. подписал Женевские соглашения, давшие возможность начать вывод из Афганистана регулярных частей советской армии, но через полтора месяца после этого президент Зия распустил парламент и заменил правительство, чем, не исключено, спровоцировал свою гибель в августе того года26.
Последствия правления военных под руководством Зия уль-Хака были весьма глубоки и многообразны27. Наиболее ощутимо они сказывались в конце 1980-х и в 1990-е годы. Армия в это время не устранилась от управления страной, но фактически поделила власть с бюрократией и политиками. По-прежнему решающим оставалось ее влияние на проведение внешней политики, в особенности курса в отношении Афганистана. Именно армия и МБР стояли за действиями афганских муджахедов, которые в апреле 1992 г. овладели Кабулом, провозгласив создание Исламского Государства Афганистан. Взять власть над столицей оказалось проще, чем поделить ее между победителями. Исламабад и Эр-Рияд пытались, но не смогли ослабить накал развернувшейся междоусобной борьбы. Осенью 1996 г. отряды исламистского движения "Талибан", группировки, отколовшейся от муджахедов и пользовавшейся поддержкой Исламабада, овладели Кабулом и сделали его столицей провозглашенного ими Исламского Эмирата Афганистан. В 1996-2001 гг. талибы не без осечек, но в целом неуклонно расширяли ареал своего контроля. Участие Пакистана во внутриафганской войне было весьма заметным, хотя действия тех же талибов пакистанские военные контролировали далеко не в полной степени, неся порою сами тяжелые человеческие и материальные потери28.
Столь же активно Пакистан, его армия и разведка вели себя на индийском направлении. Официально Исламабад оказывал только морально-политическую поддержку антииндийскому мятежу, охватившему штат Джамму и Кашмир в 1989-1990 гг., но на деле активно способствовал ему. Острота вызванных этим пакистано-индийских отношений заставила США учитывать гипотетическую возможность боевых действий с использованием ядерного оружия. Тревога относительно "ядерной войны" вскоре улеглась, хотя вплоть до 2002 г. обстановка в штате оставалась неспокойной в связи с диверсиями, терактами, ответными действиями индийской армии и властей, массовыми протестами, перестрелками на линии контроля. Пакистан использовал трибуну ООН и других международных организаций для требований решить вопрос о принадлежности Кашмира путем народного волеизъявления, в то время как армия и военная разведка прямо вмешивались в события на стороне вооруженных группировок, подрывавших стабильность в индийском штате29.
Опираясь, в частности, на установившиеся при Зия уль-Хаке (и даже ранее) связи с военными КНР и КНДР, Пакистан в конце 1980-х и начале 1990-х годов продвинулся вперед в ракетно-ядерной области. Запуски способных нести ядерное оружие пакистанских баллистических ракет были одной из причин озабоченности Индии, которая провела в мае 1998 г. подземные испытания ядерных зарядов. Несмотря на уговоры США отказаться от ответных действий, Пакистан в том же месяце произвел серию испытаний своих бомб, чем увеличил число непризнанных ядерных держав. При этом пакистанский ракетно-ядерный комплекс, в отличие от индийского, с самого начала находился в полном ведении военных.
В начале 2000-х годов вскрылись факты продажи ядерных секретов руководителями пакистанской ядерной программы. Хотя всю ответственность пакистанское руководство возложило на них, очевидной представляется причастность властей, и в первую очередь армии, к крайне тревожным для мировой безопасности незаконным действиям30.
Осенью 1999 г. военные вновь взяли на себя управление страной. Сделали они это как бы неохотно и вынужденно, чтобы встать на защиту своего руководителя, генерала Первеза Мушаррафа, которого гражданская власть в лице премьер-министра Наваза Шарифа, пыталась отстранить от должности31. Вместе с тем очевидна подоплека переворота - острые разногласия между правительством партии "Мусульманская лига", располагавшей абсолютным большинством в парламенте, и военной бюрократией. Армия не желала серьезного улучшения отношений с Индией, к которому стремилась гражданская власть. В мае 1999 г. военные спровоцировали мини-войну с Индией, которая велась высоко в горах, в секторе Каргил на линии контроля в Кашмире. Знал ли кабинет Шарифа об этой провокации, остается невыясненным32. Пакистанская армия, руководившая действиями иррегулярной горной пехоты, к июлю потерпела поражение, и Исламабад под сильным давлением Вашингтона признал этот факт. Правительство попыталось возложить вину за поражение на руководство армии и сделать перестановки в его рядах. Однако это не удалось.
Установившееся после четвертого переворота (в целом менее одиозного, чем зияульхаковский) правление военных растянулось на 9 лет. Обстановка в мире не благоприятствовала открытой диктатуре, и военные старались камуфлировать захват власти. Мушарраф принял на себя функции главного исполнительного лица (Chief executive) и ввел не военное, а чрезвычайное положение. Суровый приговор Шарифу, пожизненное заключение, был заменен изгнанием в Саудовскую Аравию. Заняв в 2001 г. пост президента, генерал Мушарраф организовал выборы в парламент и сумел добиться формирования правительства из членов поддерживающей его партии. Парламент в апреле 2004 г. учредил Национальный совет безопасности, где решающее слово было за военными33.Таким образом, армия еще раз получила правовую основу для участия в политике. Но уже в 2007 г. наступил кризис военно-парламентского режима. Мушарраф в конце года был вынужден уступить пост начальника штаба армии, т.е. устранить соединение высшей гражданской и военной власти. Еще раньше, в августе 2008 г., столкнувшись с угрозой импичмента, который могли инициировать победившие на парламентских выборах февраля того года партии, он подал в отставку. После этого военные уже дважды, в 2008 и 2013 гг., соглашались поддержать проведение всеобщих выборов в парламент. При этом армия на протяжении последних лет сохраняет действенный косвенный контроль над ситуацией в стране, охраняя свои интересы и особый взгляд на ключевые проблемы внутренней и внешней политики.
(Окончание следует)
Примечания
1 Sayeed K. B. The Political System of Pakistan. Boston, 1967; Wilcox W. Political Change in Pakistan: Structures, Functions, Constaints and Goals // Pacific Affairs. Fall 1968. Vol. XLI. No 3. P. 341-354. Reprint; CallardK. Pakistan. A Political Study. L., 1957.
2 Cohen S. P. The Pakistan Army. Berkeley, 1984.
3 Alavi H. The State in Post-Colonial Societies: Pakistan and Bangladesh // New Left Review. 1972. No 74, P. 59-81; Ali T. Military Rule or People’s Power? L., 1970; Gardesi H. N. A Re-Examination of the Socio-Political History of Pakistan. Lewiston, 1991.
4 Jalal A. The State of Martial Rule. The Origins of Pakitan’s Political Economy of Defence. Cambridge (Mass.), 1990; Jalal A. The Struggle for Pakistan. A Muslim Homeland and Global Politics. Cambridge (Mass.), 2014; Siddiqa A. Military Inc. Inside Pakistan’s Military Economy. Karachi, 2007.
5 Akbar M. J. Tinderbox. The Past and Future of Pakistan. New Delhi, 2011; Sawhney R. G. Zia’s Pakistan. NewDelhi, 1985.
6 Ганковский Ю. В., Гордон-Полонская JI. Р. История Пакистана. М., 1961; Москаленко В. Н. Политическая роль пакистанской армии // Армия и власть на Ближнем Востоке: от авторитаризма к демократии. М., 2002/ С. 323-355; Плешов О. Армия Пакистана трансформируется // [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://nvo.ng.ru/forces/2001-12-4/3_pakistan.html (дата обращения 18.12.01); Москаленко В., Топычканов П. Сила и слабость Пакистана. М., 2013; Топычканов П. Вооруженные силы Пакистана: создание, современное состояние, функции // Мир цвета хаки. Вооруженные силы в системе государственной власти. М., 2011; Замараева Н. А. Взаимоотношения пакистанской армии и гражданских государственных структур (2008-2012) // Государство, общество, международные отношения на мусульманском Востоке. М., 2014. С. 123-141; Замараева Н. А. Армия и демократические институты в современном Пакистане // Нации и национализм на мусульманском Востоке. М., 2015. С. 312-327; Воробьев В. В. Правление генерала Мухаммада Зия уль-Хака (1977-1988 г.) и его влияние на дальнейшее развитие Пакистана. Автореф. ... канд. дисс. М., 2017.
7 Shah A. The Army and Democracy: Military Politics in Pakistan. Cambridge (Mass.), 2014; Paul T. V. The Warrior State: Pakistan in the Contemporary World. N.Y., 2014; Fair C. C. Fighting to the End: The Pakistan Army’s Way of War. N.Y., 2014.
8 Cheema P. I. The Armed Forces of Pakistan. Karachi, 2002; Cloughley B. A History of the Pakistan Army: Wars and Insurrections. Karachi, 2000.
9 См.: Демичев К. А. Британский лев в Пятиречье: политика Великобритании в Панджабе в ХIХ веке. Нижний Новгород, 2011.
10 Подробнее см.: Топычканов П. Указ. соч. С. 104-105.
11 Белокреницкий В. Я., Москаленко В. Н. История Пакистана XX век. М., 2008. С. 85-86.
12 Топычканов П. Указ. соч. С. 103.
13 Белокреницкий В. Я., Москаленко В. Н. Указ. соч. С. 86.
14 Подробнее см.: Белокреницкий В. Я., Москаленко В. Н., Шаумян Т. Л. Южная Азия в мировой политике. М., 2003. С. 164-168.
15 Цит. по: История стран Азии и Африки после Второй мировой войны: Учебник. М.: МГИМО; Юрайт, 2016. Ч. 1. С. 242.
16 Подробнее см.: Jalal A. The Sole Spokesman: Jinnah, the Muslim League and the Demand for Pakistan. Cambridge (Mass), 1990; Jalal A. The Struggle for Pakistan. P. 14-15; Malik H. Soviet-Pakistani Relations and Post-Soviet Dunamics, 1947-1992. L., 1994. P. 50-52.
17 Cheema P I. Pakistan’s Defence Policy, 1947-1958. L., 1990. P. 150, 152, 229.
18 Белокреницкий В. Я., Москаленко В. Н, Шаумян Т. Л. Указ. соч. С. 89.
19 Jalal A. The Struggle for Pakistan. P. 194; Siddiqa A. Op. cit. P. 59.
20 Burki S. J. Pakistan Under Bhutto, 1971-1977. L., 1980. P. 105, 126.
21 Белокреницкий В. Я., Москаленко В. Н. Указ. соч. С. 313; о религиозных мотивах в идеологии и действиях режима Зия-уль-Хака см., в частности: Там же. С. 305-307. Об усилении исламской составляющей в официальной идеологии и законодательных актах при Зия уль-Хаке см.: International Crisis Group. Pakistan: The Mullahs and the Military. Islamabad/Brussels, 2003. P. 22-25.
22 Siddiqa A. Op. cit. P. 246.
23 Ibid.
24 Белокреницкий В. Я. Капитализм в Пакистане. История социально-экономического развития (середина ХІХ - 80-е годы ХХ в.). М., 1988. С. 169.
25 YousafM, Adkin M. Afghanistan. The Bear Trap. The Defeat of the Superpower. Barnsley, 2001. P. 108-112, 235.
26 О причинах гибели Зия уль-Хака см.: Белокреницкий В. Я., Москаленко В. Н. Указ. соч. С. 333-334; Arif K. M. Working with Zia. Karachi, 1995. P. 408409.
27 Воробьев В. В. Указ. соч. С. 18-28.
28 Белокреницкий В. Я., Сикоев Р. Р. Движение "Талибан" и перспективы Афганистана и Пакистана. М., 2014. С. 50-53.
29 Подробнее см.: Шаумян Т. Л. Кто и почему воюет в Кашмире? М., 1999.
30 See: Levy A., Scott-Clark C. Deception: Pakistan, the United States, and the Secret Trade in Nuclear Weapons. New Delhi, 2005.
31 Белокреницкий В. Я., Москаленко В. Н. Указ. соч. С. 405-406.
32 See: Mazari S. М. The Kargil Conflict 1999. Separating Fact From Fiction. Islamabad, 2003.
33 Jalal A. The Struggle for Pakistan. P. 334.
Часть 2
Армия как профессиональный и социальный институт
Как отмечалось выше, армия занимает гипертрофированное и привилегированное положение в государственной структуре Пакистана. По данным на 2008 г., вооруженные силы насчитывали 619 тыс. кадровых военнослужащих, из них на ВМС приходилось только 24 тыс., а на ВВС - 45 тыс. человек34. По данным на 2015 г., число военнослужащих достигло 710 тыс., и по этому показателю Пакистан занимал 11-е место в мире35. Причем подавляющая часть кадровых военнослужащих принадлежит сухопутным войскам. Видимо, в эту категорию включаются также военные разведчики и контрразведчики. Помимо упомянутой выше МВР, существует еще и военная разведка (Military Intelligence), подчиняющаяся руководству сухопутных сил.
Хотя пакистанские Вооруженные силы уступают примерно вдвое индийским, находящимся, по вышеупомянутой классификации, на 5-м месте, пропорция военнослужащих к населению в Пакистане примерно втрое выше, чем в Индии (исходя из округленно шестикратного превосходства индийского населения). По данным на середину 2000-х годов, "военное братство" (вместе с членами семей) составляло, по данным А. Сиддика, 9,1 млн человек36, равняясь примерно 6% населения. Сюда не входили военизированные формирования министерства внутренних дел и национальная гвардия (более 300 тыс. в 2008 г.). Если брать всех военнослужащих с членами семей, то их доля в составе населения приближалась к 10%. Зависимость почти каждого десятого пакистанца от ВС и военизированных служб означает, что общество в целом весьма милитаризовано.
Расходы на оборону в пакистанском бюджете были при соотнесении с размером экономики в 2-3 раза выше индийских на протяжении всего периода "параллельного" существования двух независимых государств. В 1970- 1980-х годах они колебались в районе 6-7% ВВП (максимум в 7,2% отмечен в 1986/87 финансовом году). Затем ассигнования плавно снижались (до 4-5%), в начальное пятилетие ХХІ в. уменьшились до 3,2-3,4%, а в середине 2010-х годов возросли до 3,5-3,6 %37.
Впрочем, как отметил П. Топычканов, до 2008 г. военный бюджет оставался закрытым для общественности, и лишь затем военный бюджет стал обсуждаться в Сенате38. При этом многие статьи военных ассигнований не разглашаются. Закрытыми остаются, в частности, сведения о расходах на ракетно-ядерный комплекс. В мировую печать между тем проникают оценки ускоренного наращивания ядерного потенциала Пакистаном. Согласно данным СИПРИ (Стокгольмского международного института исследований проблем мира), по числу боевых ядерных устройств Пакистан обошел Индию, имея 100-120 зарядов против индийских 90-11039. Оснащенность его сухопутных сил сверхзвуковыми крылатыми ракетами в целом не уступает индийской, что уравнивает шансы сторон в случае ограниченного конфликта с применением тактического ядерного оружия.
Рассматривая пакистанскую армию как социальный институт, нельзя не обратить внимания на особенности его формирования. Рядовой состав Вооруженных сил пополняется путем добровольного набора. Имеются сложившиеся еще в колониальный период районы рекрутирования. Это ряд округов на северо-западе страны, в провинции Панджаб - Атток, Джелум, Гуджрат, Чаквал и провинции Хайбер-Пахтунхва (бывшая СЗПП) - Абботабад, Кохат, Наушера40. Большинство рекрутов происходят из семей крестьян-собственников небольших участков земли, как правило, связанных в прежних поколениях с армейской службой. Служба в армии открывает перед ними определенные перспективы, а именно гарантированное жалованье и пенсию, возможность получить образование, стать сержантом или младшим офицером, а в отдельных случаях - подняться высоко по служебной лестнице.
Считается, что армия в Пакистане, как никакая другая общественная структура, выполняет функцию "социального лифта", позволяющего людям скромного происхождения достичь самых высоких ступеней. Так, влиятельный и популярный руководитель ВС в 2007-2013 гг. генерал Ашфак Первез Кияни происходил из многодетной семьи крестьянина, отставного сержанта41. Заметим, что в Индии такой социальный взлет дает другой институт - политическая деятельность, что видно, в частности, на примере нынешнего премьер-министра Нарендра Моди.
В этническом отношении пакистанская армия крайне несбалансирована. Абсолютное большинство военнослужащих, порядка 70-75%, относятся к панджабцам, еще 15-20% - к пуштунам42. Представители иных этнических групп попадают в ВС, как правило, через обучение в военных учебных заведениях. Набор туда осуществляется по конкурсу, а учеба требует больших психофизических затрат43. Между тем именно через эти каналы пополняются в основном ряды среднего и старшего офицерства и, хотя в этой среде количественно также преобладают панджабцы и пуштуны, имеются и выходцы из семей мухаджиров (переселенцев из Индии после раздела 1947 г.), синдхов, южных панджабцев, чьим родным языком является сирайки белуджей44.
Характерная черта пакистанской армии как социального института состоит в наличии у нее собственной экономической базы. Она распадается на два сегмента. Первый - это финансируемый из бюджета оборонно-промышленный комплекс (ОПК). Согласно данным на конец 2000-х годов, ОПК находился на третьем месте в порядке расходов на составные части ВС - после ассигнований на сухопутные силы и ВВС и впереди средств на военно-морские цели45. Учитывая размеры пакистанских ВМС, оборонно-промышленный комплекс стоил пакистанской казне не слишком больших денег, уступающих расходам на авиацию. Надо учитывать, что немалая доля ОПК состоит, как правило, из устаревших Ordinance Factories - заводов и фабрик по изготовлению боеприпасов и походного снаряжения, в том числе из пошивочных, обувных и других предприятий. Самые дорогостоящие объекты ОПК чаще всего не попадают в текущий бюджет, тем более что финансируются во многом из внешних, заемных источников.
Второй сегмент экономической базы военных состоит из созданных ими корпораций. Исследователь этого вопроса, А. Сиддика, отмечает в своей книге, что, поскольку пакистанские ВС ведут деловую активность самостоятельно, а не в партнерстве с частными фирмами, как делают военные в США, Англии, Франции, Израиле или Южной Африке, то бизнес пакистанских военных носит принципиально иной характер, отражающий их господствующее положение в государстве и самостоятельную политическую роль. Ее книга, подготовленная в годы режима П. Мушаррафа, несет на себе отпечаток реалий того времени, чем объясняется сравнение пакистанского "milbus" (военного бизнеса) с аналогичными явлениями в тогдашних Турции, Индонезии и Мьянме46.
Вместе с тем, хотя впоследствии военные "ушли в тень" во всех этих странах, само явление сохранилось. Причем в случае с Пакистаном это особенно верно, поскольку военные отошли там от власти скорее формально, чем по существу. Формирование "внутренней экономики военного братства" началось в середине 1950-х годов, однако современные черты оно получило в период военного режима М. Зия уль-Хака. Именно тогда серьезно укрепились или появились четыре благотворительных фонда, выступающие в роли "управляющих агентств" для группы промышленных предприятий, торгово-посреднических и учебных заведений. Старейший из фондов (основан в 1954 г.) - "Фауджи (солдатский) фаундейшен" - является одним из крупнейших налогоплательщиков страны. Он владеет рядом больших и успешно работающих предприятий, в частности заводом по производству удобрений и химикатов, сахарными заводами, газо- и нефтераспределительными компаниями. Фонд управляет работой военного университета. В середине 2000-х годов в "Фауджи фаундейшн" насчитывалось 5-7 тыс. рабочих и служащих47. Второй фонд, принадлежащий сухопутным силам, называется Армейским (аскари) благотворительным. Он появился в 1971 г. и в большей степени рассчитан на помощь отставным военнослужащим. Однако и ему принадлежат хозяйственные объекты - аграрные фермы, цементные заводы, фармацевтические и иные предприятия48. Учрежденные в 1977 г. фонды "Шахин" и в 1982 г. "Бахриа" принадлежат соответственно ВВС и ВМС и имеют более скромные размеры, чем два армейских. Принципы их организации и функционирования те же, но в их собственности и управлении преобладают учебные и профессиональные заведения49. Кроме того, у всех военных фондов имеются строительные компании, крупная недвижимость в городах и сельской местности.
Наличие "внутренней экономики" у военных дает им немалые преимущества по сравнению с другими государственными служащими - верхушкой административного аппарата, судебно-адвокатской корпорацией и т.д. Офицерские кадры в Пакистане получают более высокие и стабильные оклады, имеют привилегии в виде бесплатного или льготного медицинского обслуживания, повышенные пенсии (по данным на первую половину 2000-х годов военные пенсии в среднем в 6 раз превосходили пенсии гражданских чиновников)50. В периоды военного правления старшие офицеры и генералы, находясь на действующей службе и по выходе в отставку, часто занимали высокие должности в гражданском аппарате51. Для высшего слоя военнослужащих была открыта перспектива получения в собственность значительных участков государственной земли в только что освоенных районах поливного земледелия. Так, по просочившимся сведениям, большие участки на юге Панджаба получил в начале 2000-х годов генерал Мушарраф и приближенные к нему генералы - Азиз Хан, Шахид Парвез, Моинуддин Хайдер и др.52 Значительные доходы получали военные как взятки за протекцию, которую они оказывали своим клиентам из числа бизнесменов и предпринимателей.
Современные проблемы Пакистана и роль армии
Современный этап для Пакистана начинается с мая 2013 г., когда состоялись всеобщие выборы в федеральное и провинциальные собрания. Во второй раз за всю историю страны это были очередные выборы, проведенные в соответствии с Конституцией через пять лет после предыдущих. Нужно подчеркнуть, что пятилетие перед выборами было одним из самых тяжелых для населения - миллионы людей пострадали от разрушительных наводнений 2010 и 2011 гг., крупнейший город страны - многомиллионный Карачи - охватил разгул бандитизма, теракты регулярно происходили по всей стране. Армия, военизированные формирования и полиция оказались на "линии огня" с террористами и преступниками, и число жертв среди защитников правопорядка исчислялось тысячами. Упомянутый выше генерал А. П. Кияни умело руководил действиями армии по борьбе с боевиками из пакистанского движения "Талибан" ("Техрик-и Талибан Пакистан") в горах вдоль границы с Афганистаном. Особенно ожесточенными эти бои были в 2009-2010 гг. Хотя армейские операции против талибов были одобрены практически всеми политическими организациями и общественностью, отношения между гражданской властью и военными на протяжении всех пяти лет оставались неровными, не раз доходя до крайне напряженных. Положение усугублялось тем обстоятельством, что часть талибов, оказавшись в горных районах под ударами военных, перебралась в Карачи, резко обострив криминогенную обстановку в мегаполисе.
Положение в годы между выборами осложнялось внешним фактором - усилением борьбы США с афганскими талибами, значительная часть которых скрывалась на территории Пакистана. Атаки американских беспилотных летательных аппаратов (на английском - дронов, трутней) на их позиции нарушали пакистанский суверенитет и вызывали разногласия между армией и правительством. Те же последствия имело уничтожение спецназом США в мае 2011 г. в гарнизонном пакистанском городе Абботабад лидера международной террористической организации "Аль-Каиды" Усамы бен Ладена. Эти и некоторые другие эпизоды ставили на грань разрыва пакистано-американские взаимосвязи. Позиция пакистанских ВС была более критической и радикальной в отношении действий США, и правительству приходилось не раз сглаживать острые углы.
Президентом страны в этот период был глава Пакистанской народной партии (ПНП), победившей на выборах 2008 г., Асиф Али Зардари. Он был мужем Беназир Бхутто, дочери З. А. Бхутто, которая после казни отца в 1979 г. фактически возглавила созданную им партию и дважды в 1988-1990 и 1993-1996 гг. занимала пост премьер-министра. Вернувшись в страну из добровольного изгнания в октябре 2007 г., она погибла в результате теракта в декабре того года. Пользующийся плохой репутацией А. А. Зардари (по недоказанным окончательно в суде обвинениям в коррупции и казнокрадстве он почти 11 лет провел за тюремной решеткой) проявил в годы президентства необходимые для политика качества и сумел не допустить нового прихода к власти военных.
Достижением его президентства можно считать принятие парламентом в апреле 2010 г. 18-й поправки к Конституции, которая отменяла прежние поправки, предоставлявшие военным властные прерогативы, в том числе распускала созданный при Мушаррафе Национальный совет безопасности, о котором упоминалось выше. Благодаря единодушно одобренной поправке, федеративная республика вновь превращалась из фактически президентской в парламентскую. Отказавшись от функций главы исполнительной власти, Зардари сохранил властные полномочия, поскольку правительство возглавляли члены его партии.
Неблагополучное положение в экономике и сфере безопасности, в котором находился Пакистан в годы правления ПНП, явилось главной причиной поражения партии на выборах. Убедительную победу одержал ее "вечный соперник" - Пакистанская мусульманская лига во главе с Навазом Шарифом, который, как и Беназир Бхутто, до этого дважды (в 1990-1993 и 1997-1999) возглавлял правительство.
Отношения между гражданской властью и военными на современном этапе тоже складывались нелегко, но не доходили до той степени обострения, которой отличались в предшествующее пятилетие. Президент страны, следуя, согласно Конституции, обязательному для него "совету" премьер-министра, назначил осенью 2013 г. на должность нового начальника штаба армии (фактического руководителя ВС), однофамильца премьера, генерала Рахила Шарифа. Выбор оказался в целом удачным. Летом и осенью 2014 г. в разгар острого внутриполитического кризиса, вызванного действиями нового главного оппонента премьера, лидера крупной парламентской Партии справедливости Имрана Хана, армия заняла нейтральную позицию, и это, видимо, удержало Н. Ша- рифа как от расправы над оппозицией, так и от капитуляции перед ней. Армия, таким образом, еще раз выступила в роли арбитра, обуздав амбиции, а фактически и полномочия премьера53. И при новом начальнике штаба, которым осенью 2016 г. стал генерал Камар Джавед Баджва, она продолжает удерживать "контрольный пакет акций", представляя собой, по существу, теневой центр реальной власти в стране.
Эта ее роль была еще раз продемонстрирована в связи со скандалом, связанным с репутацией премьера Н. Шарифа. Как известно, весной 2016 г. международной группой журналистов-расследователей были обнародованы документы об отмывании денег политическими деятелями многих стран через крупную фирму, зарегистрированную в Панаме. В Пакистане дело о причастности премьера и членов его семьи к финансовым махинациям получило громкую огласку. Военные не препятствовали тому, что лидер правящей партии попал под прессинг расследования, начатого Верховным судом. В июле 2017 г. суд принял решение о дисквалификации Шарифа как члена нижней палаты парламента, обвинив его в "нечестности". Согласно Конституции, он тем самым лишился должности премьер-министра. Многие в Пакистане посчитали, что судебное решение было принято не без ведома и одобрения военных. Отставка премьера не привела к конституционному кризису. Во главе нового правительства встал другой член правящей партии Х. Аббаси. Новые выборы в парламент должны состояться в июне 2018 г.
Проблемы, которые стоят перед Пакистаном на современном этапе, сводятся к двум группам - внутренним, связанным с экономическим положением и общественной безопасностью, и внешним, обусловленным неразрешенностью проблемы Афганистана, с одной стороны, и Кашмира, с другой. Следует подчеркнуть, что, несмотря на коррупцию и непотизм в верхах, хронические сложности с обеспечением электроэнергией крупных городов, сохранение напряженности в ряде районов Белуджистана и северо-запада страны, ситуация не выглядит безнадежной. Экономика с 2014 г. росла достаточно высокими темпами в 4-5% в год. У Пакистана появилась надежда на серьезный толчок, который может дать его развитию Китай благодаря многомиллиардным вложениям в Китайско-пакистанский экономический коридор (КПЭК), призванный соединить северо-запад Китая с пакистанским побережьем Аравийского моря.
Пакистанские ВС уже принимают участие в осуществлении этих планов, так как начавшееся в 2000-х годах строительство порта Гвадар в провинции Белуджистан требует их постоянного присутствия и немалых усилий. Местное белуджское население обеспокоено приездом "чужаков" из Панджаба и других районов страны, которые получают главные выгоды от китайских инвестиций. Армии и другим силам безопасности предстоит в ближайшие годы сыграть важнейшую роль в обеспечении условий, необходимых для реализации масштабных китайских проектов.
Современный этап в истории Пакистана совпал с подвижками на афганском и индийском направлениях. В конце 2014 г. США и НАТО объявили о завершении своей военно-политический миссии в Афганистане. Фактически этого не произошло, но численность иностранных войск, находящихся в соседней с Пакистаном стране, уменьшилась примерно в 10 раз (со 140 до 13 тыс. человек). Такое сокращение сопровождалось ухудшением обстановки в Афганистане. Кабул обвиняет Исламабад и его Вооруженные силы, в первую очередь, МВР, в том, что они не предпринимают реальных усилий по уничтожению баз и инфраструктуры афганских талибов, прежде всего их наиболее активной в диверсионно-террористическом плане организации под названием "Сеть Хаккани". Пакистанская армия и ее разведка отрицают обвинения, но прошлый опыт заставляет многих сомневаться в правдивости их заявлений.
Столь же противоречивой представляется роль, которую пакистанская армия играет на "индийском фронте". С 2014 г., когда в Индии в результате выборов к власти пришло правительство Индийской народной партии ("Бхаратия джаната парти") во главе с харизматическим лидером Н. Моди, ситуация в индийском штате Джамму и Кашмир претерпела серьезные перемены. В штате впервые удалось сформировать правительство на базе коалиции партий, представляющих интересы мусульман и индусов. Но летом и осенью 2016 г. в долине Кашмира прошли выступления населения против властей, которые привели к жертвам. Помимо этого, участились перестрелки между пакистанскими и индийскими пограничными частями, а также вылазки диверсантов против индийских военных баз. Индийцы обвиняют пакистанскую армию в том, что она помогает или не препятствует террористам.
Осложняет положение армии и ситуация в регионе к западу от Пакистана и Афганистана - война в Ираке и Сирии, вовлеченность Саудовской Аравии в военные действия в Йемене, подспудное, а зачастую и открытое противостояние Эр-Рияда и Тегерана, борющихся за усиление геополитических позиций на Ближнем Востоке. Саудовцы пытаются втянуть Исламабад в свою игру против Ирана. Наличие в Пакистане большого числа мусульман-шиитов (второе место по их числу после Ирана) заставляет пакистанское руководство и его армию (со штаб-квартирой в расположенном рядом с Исламабадом городе Равалпинди) избегать прямого участия в этой игре.
Заключение
В завершение хотелось бы вновь подчеркнуть, что армия занимала и занимает ключевое место в политической системе Пакистана, которая похожа на конструкцию с двойным центром. Соотношение между властью военных и гражданской, конституционно-парламентской властью менялось от одной фазы эволюции страны к другой. При этом, если при военных режимах демократические процедуры отменялись либо заменялись на фиктивные, то в периоды господства гражданских порядков и парламентских форм правления военные (генералитет и офицерский корпус) сохраняли весомое присутствие в политике государства.
Следует снова указать на масштаб Вооруженных сил, охват ими значительной доли населения, милитаризованность бытия, а следовательно, во многом и сознания пакистанского народа и общества. Наличие у армии "внутренней экономики" дает ей немалую самодостаточность. К тому же она делает службу в армии надежным и престижным занятием, способным не только прокормить семью, но и обеспечить старость, а также открыть для членов семьи военнослужащего перспективы в плане образования и профессиональной деятельности.
Задаваясь вопросом о будущем Пакистана и роли в нем армии, нельзя не отметить неопределенность ответа на первый вопрос и двойственность - на второй. С одной стороны, пакистанское государство уже преодолело начальные фазы становления и доказало свою способность не только выживать в нелегких условиях конфронтации с мощным соседом, Индией, стремящейся к статусу одной из великих мировых держав, но и добиваться ощутимых успехов в сферах экономики и безопасности. С другой стороны, в Пакистане пока не сложилось органичное общество, то, что называется нация-государство. Государственная власть еще не отвечает потребностям и ожиданиям всего населения и вырастающего на фундаменте "среднего класса" гражданского общества. Опасность для перспектив страны исходит от разрыва в уровнях развития между территориями, от неблагополучия в окраинных и заповедных районах, в первую очередь в Белуджистане и горной полосе вдоль границ с Афганистаном. Армия выполняет там, по сути, колонизаторские функции и сталкивается с явным и скрытым сопротивлением местных жителей. Впрочем, такого рода ситуация характерна не только для Пакистана, но и для некоторых других стран Азии, Африки и иных континентов.
Если рассматривать роль пакистанской армии в динамике, то кажется очевидным, что "золотой век" ее правления уже позади. Однако вряд ли кто-то станет исключать вероятность нового военного переворота. Сочетание внутренних и внешних факторов, ведущих к кризису власти и ее серьезной дестабилизации, может сделать вновь актуальным вопрос о военном режиме.
Военные при нем получат, несомненно, более широкие возможности и привилегии.
Примечания
34 Топычканов П. Указ. соч. С. 110.
35 Pakistan military ranked 11th strongest in world // The Express Tribune. 2015. October 5 // URL: http://tribune/com/pk (дата обращения 06.10.2015).
36 Siddiqa A. Op. cit. P. 207.
37 Ibid. P. 163; Pakistan - CIA The World Factbook // URL: https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/geos/pk.html (дата обращения08.08.2017).
38 Топычканов П. Указ. соч. С. 111.
39 Pakistan/SIPRI; India/SIPRI // URL: https://www.sipri.org/research/armaments-and-disarmaments/nuclear-weapons/world-n... (дата обращения 08.08.2017).
40 Siddiqa A. Op. cit. P. 215.
41 Profile: Achievements and failures of retiring Pak Army chief Kayani // URL: https//www.indianexpress.com/story-print/1200702/ (дата обращения 30.11.2013).
42 Siddiqa A. Op. cit. P. 59.
43 О начальных годах тяжелой военной службы см., в частности: Первез Мушарраф. На линии огня. Мемуары. М., б.г. Гл. 6, 7, 8.
44 Так, к мухаджирам принадлежали два руководителя ВС Мирза Аслам Бег (1988-1992) и Первез Мушарраф, а к выходцам из Белуджистана Мухаммад Муса (1959-1965).
45 Топычканов П. Указ. соч. С. 111.
46 Siddiqa A. Op. cit. P. 1-2.
47 Ibid. P. 119-120.
48 Ibid. P. 123-124.
49 Ibid. P. 125-128.
50 Ibid. P. 207.
51 При прямом правлении военных в начале 1980-х годов действующие военные (командующие корпусами) совмещали военные должности с гражданскими - были министрами и губернаторами провинций. Jalal A. The Struggle for Pakistan. P. 225.
52 Siddiqa A. Op. cit. P. 200-201.
53 Замараева Н. А. Армия и демократические институты. С. 318-325.
Белокреницкий Вячеслав Яковлевич - доктор исторических наук, профессор Кафедры востоковедения МГИМО МИД России, заместитель директора Института востоковедения РАН.
Армии на современном Востоке: Научное издание / Под ред. Д. В. Стрельцова. - М.: Издательство "Аспект Пресс", 2018. - С.172-197
28.02.2017 Пакистан: ядерная держава вопреки.
Анастасия Полозкова, 28 февраля 2017, 10:51 — REGNUM Сегодня Пакистан является развивающейся аграрно-индустриальной страной. В то же время он, как и еще 11 стран, включая членов БРИКС, имеет наибольший потенциал к тому, чтобы стать одной из крупнейших экономик мира в ХХI веке. Пока Пакистан — 44 экономика по номинальному объему ВВП и шестая страна по численности населения (более 193 млн). Однако для развития экономики, как известно, ключевую роль играет энергетика, а именно, независимость государства от поставок энергоносителей из других стран. Но Пакистан по сравнению со своим соседом Индией, которая является давним серьезным региональным противником Исламабада, имеет весьма скудные энергетические ресурсы, испытывает острый дефицит электроэнергии. Отключение электроэнергии регулярны, в отдельных регионах населенные пункты могут оставаться по 8−10 часов в сутки без электричества. Учитывая эти обстоятельства, именно на атомную энергетику власти Пакистана возлагают свои надежды и обещают сделать ее основной энергоснабжающей отраслью страны. Кроме того, «мирный атом» для мусульманской страны важен не только в энергетическом плане, но и в стратегическом политическом отношении, ведь именно военные конфликты с Индией некогда побудили приложить максимум усилий, чтобы создать ядерное оружие. С этого и начнем.
Второй энергоблок АЭС Чашма Paec.gov.pk
Зульфикар Али Бхутто Iiccr.ro
В погоне за ядерным оружием
Ядерные стремления страны как нельзя лучше характеризует высказывание министра иностранных дел Пакистана Зульфикара Али Бхутто в 1962 году, когда произошла индо-пакистанская война. Глава МИД страны тогда заявил, что если индийцы создадут свою атомную бомбу, то и Пакистану придется создать свою, даже если ради этого «придется сидеть на хлебе и воде или вовсе умирать от голода».
«Бомба есть у христиан, у иудеев, а теперь ещё и у индуистов. Почему бы и мусульманам не обзавестись своей?» — сказал Бхутто. Позже это высказывание разошлось на цитаты, и, пожалуй, не один материал о пакистанской ядерной энергетике не обходится без упоминания этих слов Бхутто. Все потому, что Исламабад все же сдержал свое обещание.
Церемония подписания соглашения о строительстве первого энергоблока АЭС Карачи Paec.gov.pk
Несмотря на все энергетические проблемы, Пакистан обратил свое внимание на атом, в первую очередь, по политическим и военным причинам, впрочем, как и остальные. Началось все в 1956 году, когда власти страны публично заявили, что ядерное оружие им необходимо для сдерживания своего соседа — Индии. Обе страны несколько раз воевали за спорные штаты Джамму и Кашмир. В 56-м году пакистанцы создают Комиссию по атомной энергетике. Первый исследовательский пятимегаваттный легководный ядерный реактор PARR-1 появился в середине 1960-х годов на площадке Пакистанского института атомной науки и техники — его соорудили американцы. Причем сами США потом на официальном уровне осудили пакистанские ядерные испытания. В 1966 году в провинции Синд началось строительство атомной электростанции Kanupp с канадским тяжеловодным реактором небольшой электрической мощности — 125 МВт.
Строительство АЭС Карачи. 1966 Paec.gov.pk
В 1971 году Бхутто поставил перед учеными почти невыполнимую цель: создать оружие всего за три года. В итоге через три года Индия уже провела свои первые ядерные испытания, а у Пакистана по-прежнему не было ядерного оружия. Однако в том же году заработала АЭС Kanupp (АЭС Карачи) близ одноименного города, став тогда единственной в исламском мире.
Зульфикар Али Бхутто на церемонии ввода в эксплуатацию АЭС Карачи. 1972 Paec.gov.pk
С этой станцией возникло немало проблем. Против Пакистана был введен ядерный экспортный контроль. Пришлось прибегать к различным ухищрениям, например, закупать компоненты по частям. Центр стратегической конъюнктуры отмечает, что в 71-м году выдающийся ученый-физик Абдус Салам стал иностранным членом Академии наук СССР по специальности «ядерная физика». СССР и Пакистан начали вместе работать над проектом по использованию атомной энергии. Рассчитывалось, что проект займет десять лет, до конца 80-го года. Однако уже в самом начале работа была свернута, и пакистанцы переориентировались на получение немецких, французских, голландских и северокорейских ядерных и ракетных технологий.
Главным помощников Исламабада в этом нелегком деле стали китайцы. КНР предоставила Пакистану ядерную и ракетную помощь разного уровня. Кстати, Китай и сегодня в гражданской ядерной энергетике является главным союзником этой мусульманской страны. В 1995-м году Пакистан смог получить первый оружейный плутоний на своей АЭС. Как полагает Институт Ближнего Востока в своей статье «Ядерные силы Пакистана», ядерная безопасность Пакистана самым непосредственным образом была необходима Пекину: для отвлечения вооруженных сил Индии от границы с континентальным Китаем и их передислокации на запад, к границам Пакистана.
Абдул Кадир Хан Bilalchini
Не обошлось и без громкого международного скандала. В 80-е годы доктор Абдул Кадир Хан, руководивший главным ядерным центром Пакистана Khan Research Laboratories, выкрал с голландского завода Almelo, входящего в состав международного консорциума URENCO, стопку документации по центрифужному обогащению урана. Сделать это удалось, безусловно, не без помощи разведки. Позже Хана обвинили в передаче ядерных технологий Ирану, Ливии и Северной Корее. Для Запада он стал злодеем и изгоем, для исламского мира — героем. Под домашним арестом Хан провел пять лет, по решению Верховного суда страны в 2009 году был освобожден. Однако вопросы о степени причастности пакистанских военных и чиновников к деятельности шпионской сети остаются до сих пор.
В мае 1998 года, когда Индия взорвала на полигоне пять ядерных бомб, Пакистан расценил это крайне негативно, пожелав ответить тем же. В конце мая того же года были взорваны от 2 до 8 ядерных бомб на полигоне Чагай. Это стало первым ядерным испытанием в стране. Всего через два дня были проведены аналогичные мероприятия. Таким смелым образом Пакистан объявил всему миру, что он теперь тоже — ядерная держава. Тогда глава МИД Пакистана Шамшад Ахмед четко и понятно обозначил ядерную политику своей страны:
«Политика Пакистана предполагает не только применение ядерного оружия в качестве ответного удара, он (Пакистан — прим.ред.) также готов взять на себя инициативу и использовать ядерное оружие первым, чтобы противостоять индийской агрессии».
Мировое сообщество, конечно, послание оценило как акт агрессии — были введены экономические санкции. Кто знает, что стало бы с пакистанской экономикой, если бы страну не поддержала Саудовская Аравия. Эр-Рияд стал бесплатно поставлять по 50 тыс. баррелей нефти в день, что помогло пакистанцам пережить экономические трудности из-за эмбарго гораздо с меньшими потерями, чем ожидалось.
Известно, что ядерный арсенал Пакистана сегодня сильно превосходит индийский. Однако и точные объемы, и места нахождения военного ядерного оружия строго засекречены. Даже если какие-то данные и появляются по этому поводу, то они сильно расходятся с представленными ранее.
Гражданская атомная энергетика
И все же, как уже не раз показывала история, атом — это не только оружие, но и символ мира и процветания человечества. Так, сегодня на пакистанской территории действуют две атомные станции — АЭС Карачи и АЭС Чашма. Согласно данным МАГАТЭ от 2015 года, доля АЭС Пакистана в общем энергобалансе страны составляет всего 4,40%. Однако это только начало.
АЭС Карачи Paec.gov.pk
Как уже было сказано выше, первая пакистанская атомная станция — АЭС Карачи — расположена близ города Карачи, самого густонаселенного города страны. В условиях растущего энергопотребления она оказалась как нельзя кстати. Здесь всего один реактор типа PHWR мощностью 137 МВт. Введен в эксплуатацию был в 1972 году. С этой АЭС возникло немало проблем. Например, реактор часто отключают от сети из-за сбоев с электропередачами. Также в 2011 году произошла утечка из реактора тяжелой воды — АЭС остановили. Как сообщала Комиссия по атомной энергии Пакистана, властям довольно быстро удалось взять под контроль ситуацию, всего за семь часов проблему устранили. Этот инцидент хотя и вызвал обеспокоенность, но пострадавших, облученных не наблюдалось, по крайней мере так заявили в Комиссии. Подчеркивалось, что это именно инцидент, причем незначительный, а не авария. После необходимых проверок реактор вновь запустили.
Торжественная церемония запуска строительства второго и третьего энергоблоков АЭС Карачи. 26 ноября 2013 года Paec.gov.pk
В 2012 году в прессу просочились слухи о том, что АЭС Карачи планируется расширять, а уже в начале 2013 года стало известно, что строить новые энергоблоки будут, скорее всего, китайцы. Слухи подтвердились. В сентябре China National Nuclear Corp. (CNNC) подписала контракты с подрядчиками строительства двух новых энергоблоков с реакторами ACP1000 мощностью 1100 МВт каждый для пакистанской АЭС Карачи. Это сразу же вызвало критику мирового сообщества. Дело в том, что Исламабад не подписал Соглашение о нераспространении атомного оружия, поэтому, согласно международным договоренностям, страна не должна получать помощь в строительстве атомных объектов, даже гражданских. Масла в огонь подлило еще и давнее дело с тем, что Пакистан предоставил ядерные технологии и Ирану, и Северной Корее, и Ливии. Китай же входит в Группу ядерных поставщиков (ГЯП), и поэтому не должен торговать атомными технологиями с Пакистаном. Однако такое соглашение не подписали еще Индия и Израиль. Однако США, действуя в рамках своих политических интересов, подписали с Индией соглашение, благодаря которому в страну разрешено было экспортировать ядерные технологии.
С Пакистаном же такого соглашения нет. А главное, подписать ДНЯО пакистанцы не могут, пока этого не сделает Индия, а в условиях постоянно продолжающейся конфронтации это маловероятно, по крайней мере, пока и на одну, и на другую сторону решительным образом не смогут подействовать другие ядерные державы. Зато Пакистан давно хочет вступить в ГЯП и законно сотрудничать с другими странами в области гражданских ядерных технологий. Переговоры по этому поводу ведутся, однако пока без особых результатов. Кстати, еще в 2013 году глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что Россия готова содействовать присоединению Пакистана к Группе ядерных поставщиков. Кроме того, Исламабад заинтересован в военно-техническом сотрудничестве с Москвой и ценит готовность РФ поставить вооружение в целях борьбы с терроризмом. Причем стороны уже провели плодотворные переговоры по вопросу приобретения российских истребителей Су-35.
Однако, что касается ядерного сотрудничества между Россией и Пакистаном, то здесь все гораздо сложнее. Российско-пакистанское сотрудничество может негативно сказаться на отношениях Москвы и Нью-Дели, к тому же нет гарантий, что в случае политических перемен в Пакистане российские инвестиции будут защищены, опять же в регионе действуют террористические группировки, а Китай не очень хочет пускать конкурентов по ядерной отрасли на пакистанскую территорию. С другой стороны, учитывая активно развивающуюся экономику и энергетику этой мусульманской страны, а также беря во внимание важность расширения политического сотрудничества, для России было бы выгодно работать с Пакистаном в области «мирного атома».
Церемония закладки первого камня в основание второго и третьего энергоблоков АЭС Карачи. 26 ноября 2013 года Paec.gov.pk
Но вернемся к Китаю. Он, несмотря на критику, решил не останавливаться. 26 ноября 2013 года на площадке возле Карачи начали строить два новых энергоблока АЭС мощностью 1100 мегаватт каждый. Проект, стоимость которого составила около $10 млрд, более чем на половину профинансирован Китаем ($6,5 млрд). Эти энергоблоки должны стать первыми за пределами КНР блоками с легководными реакторами ACP-1000.
Расширение этой АЭС — необходимое мероприятие для Пакистана, учитывая энергодефицит и частные отключения электричества в разных регионах. Несмотря на кажущуюся очевидность этих работ, без протестов местных активистов тоже не обходится. В 2014 году они заявили, что строительство новых двух блоков на АЭС Карачи проходит без «должного участия общественности». Антиядерные лоббисты обратили внимание на то, что в проекте отсутствуют планы по эвакуации населения в случае тяжёлой аварии — причём такие планы должны были быть предварительно одобрены местными властями. Активисты также обвинили застройщиков в том, что они якобы не учли в полной мере риски и опасности от землетрясений. В результате Верховный суд пакистанской провинции Синд постановил прекратить работы по подготовке к строительству блоков №№2−3 АЭС Карачи с китайскими реакторами ACP-1000. Произошло все это в октябре 2014 года. Строительство застопорилось.
Однако вскоре суд снял запрет. Как сообщало местное издание Dawn, работы по подготовке к возведению блоков были возобновлены уже в ноябре того же года. В июне 2015 года экологическое ведомство Пакистана одобрило ОВОС (Оценка воздействия на окружающую среду) блоков №№2/3 АЭС Карачи. Это стало одним из последних шагов на пути к началу их строительства. Индийская пресса тут же начала критиковать это решение, отмечая, что ОВОС был одобрен, несмотря на то, что предполагаемая зона эвакуации при тяжёлых авариях выбрана радиусом всего лишь пять километров. Сейчас расширение АЭС проходит относительно спокойно, по крайней мере без громких скандалов. Хотя в отношении китайской компании, занимающейся строительством, время от времени звучат обвинения в связи с самим фактом сотрудничества с пакистанцами. Два последние блока планируется закончить к 2019 году.
Второй энергоблок АЭС Чашма Paec.gov.pk
Вторая пакистанская атомная станция — АЭС Чашма
Она расположена недалеко от одноименного города в провинции Пенджаб. Изначально за строительство станции хотела взяться Франция. Однако из-за давления со стороны США отказалась от проекта. На замену им пришел, как всегда, Китай, что вызвало еще большее осуждение мирового сообщества. Несмотря на это, Пекин не отказался от поддержки своего союзника, и в 2000-м году в Пакистане был запущен первый энергоблок АЭС Чашма, второй — в 2011 году. Все блоки водо-водяного типа китайской разработки CNP PWR, как на атомной станции Линьао в Китае. Общая суммарная мощность АЭС Чашма составляет 650 МВт.
Торжественная церемония ввода в эксплуатацию второго энергоблока АЭС Чашма. 22 декабря 2010 года Paec.gov.pk
В 2013 году в американских СМИ появились статьи о том, что Исламабад тайно договорился о строительстве третьего энергоблока АЭС Чашма. The Washington Times со ссылкой на данные американской разведки писал, что Китай и Пакистан заключили договор о строительстве третьего энергоблока во время визита в Пекин Комиссии по атомной энергии Пакистана. Это, по словам издания, в очередной раз говорит о нарушении обещаний Пекина участвовать в международной антиядерной программе. Газета назвала пакистано-китайское соглашение «махинацией», а анонимные источники сообщили, что Коммунистическая партия Китая приказала чиновникам скрывать информацию об этих договоренностях. В свою очередь, администрация действующего на тот момент президента США Барака Обамы выразила опасение по поводу того, что при помощи КНР Пакистан превратится в мощную ядерную державу.
Церемония запуска строительства третьего и четвертого энергоблоков АЭС Чашма. 2 января 2010 года Paec.gov.pk
Пакистан и Китай не стали долго отрицать эти сообщения и уже через пару месяцев открыто подписали контракты с подрядчиками строительства двух новых энергоблоков с реакторами ACP1000 мощностью 1100 МВт каждый на АЭС Карачи. Вскоре началось строительство энергоблоков. Так, физический пуск третьего энергоблока с реактором того же типа, как и предыдущие, мощностью 340 МВт был осуществлен 1 августа 2016 года, в сентябре его успешно подключили к сети. Ввод в эксплуатацию произошел буквально недавно — 28 декабря 2016 года. Премьер-министр Пакистана Наваз Шариф после этого заявил:
«Положить конец ежедневным отключениям и обеспечить бесперебойный доступ к электричеству в Пакистане — одна из приоритетных задач нынешнего правительства. Мы рассчитываем закрыть этот вопрос к 2018 году».
Сейчас пакистанские и китайские специалисты заканчивают строительство четвертого энергоблока. Его планируют ввести в эксплуатацию в 2017 году.
Строительство четвертого энергоблока АЭС Чашма Paec.gov.pk
Все это — часть плана правительства по строительству в стране в общей сложности еще 32 АЭС, которые должны будут вырабатывать до 40 тыс. МВт электроэнергии. Кроме того, согласно информации СМИ, Пакистан и Китай обсуждают сделки по строительству трех АЭС в Музаффаргархе около Мултана, АЭС, а возможно и нескольких, в местечке Ахмадпур Ист недалеко от Бахавалпура.
Антиядерная тень Фукусимы
Антиядерное лобби в Пакистане действует весьма активно. Особенно часто стала звучать критика в адрес властей после того, как в 2011 году произошла авария на АЭС Фукусима, а потом в 2015 году, когда правительство обнародовало свои планы по поводу строительства новых АЭС.
В целом те, кто выступают в числе пакистанского «антиядерного лобби», по сути, являются противниками самого Пакистана, то есть его политики. А опасения в отношении ядерной безопасности и физической защиты атомных объектов «не представляют собой реальной оценки существующего положения дел», считают местные эксперты. При этом стоит понимать, что пакистанское «антиядерное лобби» — часть всемирного антиядерного лобби, которые в принципе против АЭС.
Торжественная церемония запуска строительства второго и третьего энергоблоков АЭС Карачи. 26 ноября 2013 года Paec.gov.pk
Начало возведения двух новых энергоблоков на АЭС Карачи в Пакистане сначала восприняли с радостью. Однако позже стали все чаще критиковать это решение. Представители «антиядерного лобби» в стране называли «глупыми» радость по поводу запуска проекта. Со своей стороны известный пакистанский эксперт-аналитик Мохаммад Умара писал, что те, кто выступает против реализации этого проекта, являются «глупыми людьми». Логичное высказывание, учитывая, что большинство противников атома в Пакистане осуждали ядерные проекты, говоря лишь о том, что АЭС несут потенциальную угрозу окружающей среде. При этом польза «мирного атома» совсем не учитывалась. Как бы пропуская мимо ушей, антиядерные лоббисты не обращают внимание на то, что атомные станции, например, не осуществляют выбросов углекислого газа в атмосферу, оказывающих вредное воздействие на окружающую среду в отличии теплоэлектростанций, использующих в качестве топлива каменный уголь, при сжигании которого образуется углекислый газ.
Однако среди проблем, обозначаемых антиядерщиков, есть и вполне обоснованные опасения. Например, возможность того, что боевики «Аль-Каиды» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) или пакистанского движения «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) каким-то образом получат контроль над ядерными реакторами, используют инсайдеров или захватят объекты. Как писала лондонская газета Times, самая серьезная атака произошла в августе 2008 года. Два камикадзе взорвали себя в оружейном комплексе гарнизона Вах, примерно в 30 километрах от Исламабада, погибли 70 человек. Этот инцидент произошел недалеко от одного из главных пакистанских заводов по сборке ядерного оружия. Еще две другие атаки случились в ноябре и декабре 2007 года, по данным издания. Тогда целью боевиков была база ядерных ракет, в другом — база ядерных бомбардировщиков. Reuters со ссылкой на сотрудников американской разведки писало, что это крупные базы. Но неизвестно, знали ли экстремисты, какие объекты там расположены, ведь их местонахождение засекречено.
В свою очередь, защитники атомной политики Пакистана называют рассуждения о том, что боевики могут захватить ядерные объекты, «абсурдными». Они ссылаются при этом на то, что пакистанские военные полностью контролируют ситуацию в области ядерной безопасности и физической защиты ядерных объектов в стране и несут ответственность за охрану всех ядерных активов, включая и охрану гражданских ядерных объектов.
Институт Ближнего Востока в статье «О состояния дел в области атомной энергетики в Пакистане» отмечает: «Хотя официальные лица Комиссии по атомной энергии Пакистана отрицают такую возможность — и есть надежда, что они правы — эта проблема нуждается в том, чтобы ее воспринимать серьезно».
Другие энергоисточники в Пакистане
Из всей электроэнергии, выработанной в государственном секторе, примерно 67% приходятся на ТЭС, на гидроэнергетику, потенциал которой в Пакистане достаточно велик, — около 28%, на АЭС — 4,40%. На гидроэнергетику Исламабад тоже возлагает большие надежды, но здесь, как и в случае с АЭС, без серьезных иностранных инвестиций не обойтись. В структуре производства электроэнергии преобладают ТЭС, которые работают на мазуте и дизельном топливе (35,2%), на природном газе (29,0%), а также ГЭС (примерно 29%).
Буровая установка Ed Schipul
Немаловажную роль для страны имеют уголь, нефть и газ. Доля некоторых из этих энергоносителей в общем балансе энергопотребления страны постоянно растет. Причиной тому, во-первых, доступность собственных природных ископаемых. Во-вторых, растущие энергопотребности населения. Нефтедобывающая промышленность удовлетворяет потребности Пакистана в сырой нефти примерно на 30%. Доказанные запасы черного золота официально оцениваются в 18 млн тонн (по другим оценкам — свыше 30 млн тонн). Сегодня с учетом импорта нефтепродуктов местная нефть составляет около 25% потребляемого жидкого топлива. Основные поставщики нефти и нефтепродуктов рынок — Кувейт, Саудовская Аравия, Иран. В целом нефть и нефтепродукты в структуре импорта составляют не менее 20%.
Газ
Что касается газа, то он традиционно имеет особое значение для экономики Пакистана. Дело в том, что страна имеет собственные богатые запасы этого энергоресурса. В настоящее время разведанные запасы пакистанского голубого топлива оцениваются в 600 млрд кубометров. Одна треть известных запасов газа расположена на месторождении Суй в восточной части провинции Белуджистан. Также активно разрабатываются месторождения Мари и Пиркох (оба в Белуджистане) и Заман в Синде. Примерно 34% полученного газа идет на выработку электроэнергии, 25% на производство химических удобрений, 20% используется в других отраслях.
Уголь. Бурый уголь здесь тоже продолжает занимать значимое место в энергетическом секторе страны. Но его доля в общей структуре энергетического комплекса неуклонно сокращается. Причин на то несколько. Во-первых, бедность собственных угольных запасов. Во-вторых, относительная нерентабельность использования в природных и экономических условиях Пакистана. В-третьих, отсутствие высокоразвитой тяжелой промышленности. Для сравнения в 47-м году, когда Пакистан обрел независимость, доля угля в энергобалансе страны достигала 60%, к 2001 году этот показатель составлял менее 10%. Потребление угля в стране в 2011—2012 годах составило 7,7 млн тонн. Этот энергоноситель в стране главным образом используется при производстве цемента (54,5% внутреннего потребления), обжиге кирпича (40,5%), в черной металлургии (3,6%) и электроэнергетике (1,4%), отмечается в материалах Центрального диспетчерского управления топливно-энергетического комплекса.
Ветровая турбина
Возобновляемые источники энергии (ВИЭ) Пакистан тоже не обходит стороной. Более того, власти планируют активно их развивать. В 2006 году даже был создан Совет по развитию альтернативной энергетики, который делает основной упор на развитие солнечной и ветровой энергетики, на строительство мини-ГЭС в удаленных горных районах и производство биомассы из отходов при переработке сахарного тростника. В стране уже есть небольшой ветропарк, в проекте — еще несколько.
Подводя итог, еще раз стоит обратить внимание на то, что сегодня Пакистан продолжает испытывать энергодефицит. В то же время экономика этой страны, развивающаяся очень быстрыми темпами, делает Пакистан одной из самых привлекательных стран для иностранных инвестиций. А это значит, что амбициозные планы пакистанцев по поводу развития своей энергетики, в частности АЭС — это отнюдь не мечты, а объективная реальность. При помощи Китая, который, безусловно, заинтересован в экономическом развитии Пакистана как своего соседа-союзника, уже через десять лет Исламабад сможет не просто справиться со своими энергетическими проблемами, а стать первой среди мусульманских стран, имеющих высокоразвитую гражданскую атомную промышленность. И России стоило бы обратить на это внимание.
Анастасия Полозкова
https://regnum.ru/news/polit/2243270.html