13.11.2025 США и Сирия: перезагрузка отношений.
13.11.2025 Бывший террорист в Белом доме
Временный президент Сирии Ахмед аш-Шараа стал первым лидером своей страны в истории, который встретился со своим американским коллегой в Белом доме ранее на этой неделе. До этого он был известен миру как Абу Мохаммад аль-Джулани, когда возглавлял террористические группировки "Ан-Нусра" и "Хайат Тахрир аш-Шам" (ХТШ), связанные с "Аль-Каидой". Аш-Шараа был захвачен американскими войсками в Ираке и провел в заключении несколько лет. Его приход к власти после стремительного свержения бывшего президента Башара Асада в декабре прошлого года был экстраординарным.
Это не первая встреча Шараа с Трампом с тех пор, как они встречались в Эр-Рияде в мае во время регионального турне последнего, но она состоялась всего через несколько дней после того, как сирийский лидер был официально исключен из американского списка террористов. Ранее за его голову также была назначена награда в 10 миллионов долларов, которая также была отменена после его прихода к власти. Поддержка Трампом Шараа смутила и даже разозлила некоторых из его окружения. Они категорически возражают против его встречи с бывшим лидером "Аль-Каиды", чьи группировки обвинялись в бесчисленных военных преступлениях.
Такая оптика противоречит антитеррористической риторике Трампа и заигрыванию с “христианским национализмом”. Несмотря на это, он продолжает поддерживать все более тесные связи с Шараа, что включает в себя 180-дневную приостановку действия разрушительных санкций, предусмотренных Законом Цезаря, возобновление работы сирийского посольства в Вашингтоне и присоединение Сирии к возглавляемой США коалиции против ИГИЛ. Официальный визит Шараа в США (его предыдущая поездка в Нью-Йорк для выступления на Генеральной Ассамблее ООН в сентябре была обычной) проходит на фоне сейсмических изменений в Западной Азии.
Быстрое падение Асада и без того было достаточно серьезным изменением, не говоря уже о том, что это произошло вскоре после убийства Израилем главы "Хезболлы" Сейеда Хасана Насраллы, и многие считают, что Израиль выиграл свою последнюю войну с "Хезболлой". Возглавляемая Ираном Ось сопротивления была затем еще более ослаблена в результате 12-дневной ирано-израильской войны прошлым летом, в которой США участвовали, бомбя иранские ядерные объекты. Широко распространено мнение, что этот конфликт также привел к победе Израиля, в то время как конфликт в Газе не столь однозначен.
Совокупный эффект этих событий, произошедших за последние два года после крупномасштабного нападения ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года, привел к геостратегической перестройке региона. Влияние Ирана заметно снижается, а образовавшийся вакуум заполняется влиянием Израиля и Турции. Первая по-прежнему близка к королевствам Персидского залива (за исключением Катара), в то время как вторая в настоящее время считается доминирующей иностранной державой в Сирии. Тем не менее, Россия и США по-прежнему сохраняют военное присутствие в Сирии.
По этому поводу Шараа посетил Кремль в прошлом месяце, чтобы встретиться с президентом Путиным во время официальной поездки, которая была истолкована как проявление прагматизма каждого государства. Несмотря на то, что Россия в свое время пыталась убить Шараа и воевала против его террористических группировок, она гибко приспосабливается к тому, что произошло, пытаясь сохранить там две свои основные военные базы. Что касается Шараа, то он понял, что Сирия не может легко “отделиться” от десятилетий стратегических связей с Россией, и теперь, похоже, ценит ее роль в балансировании его страны.
США пытались навязать себе роль в этом процессе во времена правления Асада, когда они создали свою военную базу Эт-Танф на юго-востоке страны, параллельно вооружая сирийские курдские группировки, которые Турция объявила террористическими. И то, и другое было сделано под предлогом борьбы с ИГИЛ. Хотя США и даже сам Трамп говорили о военном выходе из Сирии, этого не произошло. На самом деле визиту Шараа предшествовали новости о том, что США сейчас ищут авиабазу недалеко от столицы страны Дамаска.
Это четко вписывается в сложную ситуацию в Сирии после свержения Асада. В то время как при нем Сирия стремилась уравновесить Россию и Иран, чтобы не стать слишком зависимой ни от того, ни от другого, что в конечном итоге ослабило его силы и способствовало наступлению ХТШ при поддержке Турции, изменившему правила игры, Сирия при Шараа балансирует между Россией, Турцией и США. О первом столпе уже говорилось, и он направлен на предотвращение непропорциональной зависимости от второго. Он не хочет, чтобы Сирия превратилась в “неоосманский санджак”.
Безусловно, он в вечном долгу перед Турцией за то, что она поддерживала его лично и террористические группировки все эти годы, но отношения, сложившиеся между ними после окончания войны, не совсем сравнимы с отношениями талибов и Пакистана. Точно так же, как Турция покровительствовала ХТШ, Пакистан покровительствовал "Талибану", однако с тех пор последние два государства поссорились из-за территориальных споров, взаимных обвинений в терроризме и недовольства связями других с третьими странами.
Шараа и Эрдоган вряд ли поссорятся, как это произошло с талибами и Пакистаном, но суть в том, что ни один человек или группа не чувствует себя комфортно, вечно оставаясь младшим партнером, доверенным лицом, вассалом и т.д. Вполне естественно, что в конечном итоге они попытаются, по крайней мере, сбалансировать свои отношения, что и делает Сирия Шараа, сохраняя стратегические связи с Россией и развивая вновь обретенные связи с США. Он мог бы легко оставить Сирию под контролем Турции, но у него и его команды амбиции гораздо выше этого.
Помимо терроризма, от которого, как они теперь утверждают, они отказались, их также можно охарактеризовать как сторонников одной из форм национализма, какой бы извращенной она ни казалась многим. Он не говорил об этом открыто, но считается, что он симпатизирует тем, кто считает, что Сирия “по своей природе” является суннитским арабским государством, а не космополитическим цивилизационным государством, каким она всегда была. Это объясняет, почему он закрывал глаза на зверства, которые его сторонники совершали против меньшинств ранее в этом году.
Тем не менее, этот извращенный национализм не принимает никаких ощутимых антиизраильских/сионистских форм, о чем свидетельствуют его силы, отступающие перед Израилем, создающим так называемую “зону безопасности/буферную зону” за пределами той части Голанских высот, которую он уже оккупировал более полувека. Израиль также нанес сокрушительные удары по сирийской военной технике вскоре после свержения Асада под предлогом того, что она попадет в руки террористов. Шараа не сделал ничего, кроме осуждения этих нападений.
С тех пор появились сообщения о секретных переговорах между его временной администрацией и Израилем, направленных на минимальную нормализацию их напряженных отношений и, возможно, на максимальное присоединение Сирии к соглашениям Авраама. Вопрос остается открытым, и до сих пор не было достигнуто никаких окончательных договоренностей. Пока этот вопрос остается нерешенным, Израиль опасается обострения напряженности в отношениях с Турцией из-за Сирии, чем Шараа может воспользоваться, если у него и его команды хватит дипломатической проницательности, чтобы попытаться заключить более выгодную сделку.
Что касается этой темы, то его псевдоним указывает на его семейную связь с Голанскими высотами, поэтому у него есть личная причина не уступать их Израилю, не говоря уже о том, насколько непопулярным это было бы в обществе. В то же время, однако, нереалистично представить, что его разношерстные войска смогут отбиться, когда сравнительно более сильная армия Асада не смогла этого сделать. Одним из возможных вариантов является фактический пакт о ненападении при посредничестве США, который приведет к возвращению Израилем своих позиций на Голанах, занятых до декабря прошлого года.
Хотя Израиль оказывал различную поддержку некоторым вооруженным группировкам, воевавшим против правительства Асада, которых Дамаск назвал террористическими, его, похоже, не устраивает приход к власти там бывшего лидера ХТШ Шараа. Израиль, похоже, также обеспокоен новой доминирующей ролью Турции, особенно после пламенной пропалестинской риторики Эрдогана с 7 октября, несмотря на то, что он по-прежнему позволял азербайджанской нефти беспрепятственно поступать через Турцию для обеспечения операции ЦАХАЛа в Газе.
Эти представления дополняют сообщения о том, что Израиль лоббирует в США сохранение российских баз в Сирии, поскольку они могли бы помочь Шараа бороться с другими террористами и сбалансировать Турцию. Взаимодействие Трампа с Шараа говорит о том, что он предполагает, что США дополнят эту роль и будут использовать ее для замены дипломатического статуса России в Сирии. Однако этому могут быть некоторые ограничения, чтобы не напугать Эрдогана и тем самым не осложнить американо-турецкую координацию на Южном Кавказе и в Центральной Азии.
По этой причине США не оказывали давления на Сирию, требуя ухода России в обмен на смягчение санкций, как некоторые ранее предлагали, и Трамп не отказался от встречи с Шараа после того, как последний впервые совершил официальную поездку в Кремль для встречи с Путиным в прошлом месяце. Это не означает, что эта договоренность сохранится, но просто на данный момент она отвечает интересам США (ключевое условие), позволяющее России сохранить свое военное присутствие в Сирии и стратегические связи с ней из-за турецкого фактора.
Если Шараа когда-нибудь почувствует, что ему необходимо смягчить относительный суверенитет Сирии по отношению к Турции, он может более открыто опираться с этой целью на Россию, а не на США, что позволит избежать любых непреднамеренных раздражений в американо-турецких отношениях. У России есть причина упиваться его ролью как в целях "мягкой силы", связанных с демонстрацией миру того, что она не утратила своих позиций в Сирии, так и в качестве своего рода мягкого ответа на ожидаемое расширение турецкого влияния на Южном Кавказе и в Центральной Азии через "Путь Трампа к международному миру и процветанию" (TRIPP).
Это относится к “Пути Трампа к международному миру и процветанию”, который был согласован в августе между США, Арменией и Азербайджаном после встречи их лидеров в Белом доме. Он послужит материально-техническим средством для распространения западного влияния на всю южную периферию России. Турция будет выступать в качестве острия копья из-за своих социокультурных связей с тюркоязычным большинством региона. Однако США будут “руководить со спины”, как можно предположить из того, что Трамп на прошлой неделе принимал у себя пятерых центральноазиатских лидеров.
Предыдущее соображение актуально, поскольку великая стратегическая цель сдерживания России на ее южном фронте более важна для США и Турции, чем их соперничество в Сирии, которое продолжается уже десять лет с тех пор, как США начали вооружать сирийские курдские группировки, которые Турция объявила террористическими. Эти же группы действуют под эгидой организованных США “Сирийских демократических сил”, которые ранее в этом году достигли соглашения с временным правительством Шараа об интеграции в национальные силы.
Однако с тех пор было достигнуто не так уж много, что создает угрозу того, что Шараа обратится к Турции с просьбой о военной помощи в принудительном разоружении этих группировок. Этого пока не произошло благодаря продолжающемуся военному присутствию США, которое всегда служило сдерживанию турок от полномасштабного наступления вглубь территории, находящейся под контролем этих группировок. Вместо этого Асад и его союзники по сопротивлению пытались поддержать светские арабские восстания, в то время как Турция поддерживала исламистские (в регионе большинство составляют арабы), но ни то, ни другое так и не увенчалось успехом.
Таким образом, США должны будут балансировать свои интересы с сирийскими курдами, Турцией и Шараа, что может привести к тому, что они не откажутся от первого из упомянутых, но, возможно, принудят их к одностороннему соглашению о “национальном единстве”. Это может даже нанести дополнительный ущерб имиджу США, если приведет к очередному витку насилия в отношении меньшинств. Чтобы предотвратить это, США могли бы попытаться убедить Шараа распространить привилегии по децентрализации на районы с курдским большинством, сохранив при этом централизованное государство.
Как упоминалось ранее, он придерживается той формы национализма, которая в данном случае совпадает с яростным сопротивлением Асада федерализации Сирии, которое США поддерживали в течение многих лет, но теперь, возможно, откажутся от него в погоне за тем, что они могли бы считать своими интересами в Сирии после свержения Асада. Израиль по-прежнему выступает за федерализацию Сирии, которая, по сути, “боснизировала” бы страну, превратив ее в ориентированное на идентичность и де-факто независимое государство со своей собственной внешней политикой и силами безопасности (план Инона).
Переход США от поддержки федерализации к противодействию ей по понятным причинам расстраивает Израиль, но его проблемы в области безопасности (как считает его руководство, независимо от того, согласны ли с ними наблюдатели) могут быть решены с помощью творческой американской дипломатии. Например, заявленная заинтересованность США в обеспечении безопасности базы близ Дамаска может показать Израилю, что США могут бомбить любые террористические группировки, которые нападут на Израиль с этого направления, в то время как официальное членство Сирии в возглавляемой США коалиции по борьбе с ИГИЛ играет аналогичную роль.
Зависимость Сирии от сочетания военной помощи России и США в борьбе с террористами, к которым, по мнению Шараа, США и Израиля, также относятся "Хезболла" и ее местные союзники (чьи силы могут стать мишенью для США и/или Израиля, если они когда-либо тайно вернутся в Сирию или вновь соберутся в Ней), снижает зависимость от Турции. Поскольку США играют в этом отношении роль, частично дополняющую роль России, они, вероятно, также будут стремиться постепенно избавить Сирию от зависимости от советского и российского оружия, но на реализацию этого потребуются годы.
На данный момент Россия и США, похоже, пришли к новому образу жизни в Сирии, который основан на их неофициальном соглашении времен Асада о разделении страны на неофициальные “сферы влияния” вдоль Евфрата. Россия сохранит свои базы и инвестиции в Сирии без давления США на Сирию с целью их замены, по крайней мере на данный момент, в то время как США будут расширять свои собственные. Вполне возможно, что Шараа может предоставить американским компаниям право на сельскохозяйственные и энергетические богатства северо-востока, если заключит сделку с курдами.
Турецкие компании могли бы тогда укрепить свое присутствие в районах, где все еще находятся турецкие войска, в то время как российские расширили бы свое присутствие на остальной территории страны. Однако со временем ожидается, что США будут более активно конкурировать с Россией в экономической сфере, но пока преждевременно прогнозировать, останется ли это “дружественным” или США будут дергать Шараа за ниточки, чтобы получить преимущество. В любом случае, суть в том, что вскоре последует сложное взаимодействие интересов США, Сирии, Турции и Израиля.
Вплоть до свержения Асада Россия по большей части была властелином в Сирии, за ней следовал Иран, Турция и США находились на периферии в своих собственных “сферах влияния”, а Израиль присматривался к югу. Ситуация сейчас невероятно усложнилась, поскольку новая доминирующая роль Турции по отношению к другим странам не привела к тому, что она стала делателем королей, как это делает Россия, о чем свидетельствует искусное балансирование Шараа между Москвой и Вашингтоном. Новая “зона безопасности/буферная зона” Израиля еще больше усложняет ситуацию.
Однако, что можно знать наверняка, так это то, что США больше не заботятся о своем имидже в отношениях с Сирией. Прежняя риторика о демократии и правах человека была резко дискредитирована тем, что Трамп поддержал Шараа. Последний подход США является холодно-прагматичным в том смысле, что они отдают приоритет своим предполагаемым национальным интересам, которые, конечно же, заключаются в восстановлении своей однополярной гегемонии и, в конечном счете, в подчинении всех соперников, включая дружественных, таких как Турция, которые при определенных обстоятельствах могут стать враждебными в Сирии.
Наилучшим сценарием, с точки зрения России, является обеспечение того, чтобы балансирование в Сирии продолжалось бесконечно, и для этого России требуется творческая дипломатия, чтобы сохранить свою роль в этой политике. Преимущественные формы военно-технического, энергетического и социально-культурного (особенно образовательного) сотрудничества являются средством поддержания их многолетнего стратегического партнерства, но никого не должно удивлять, что Турция и США постепенно уступают России лидирующие позиции, которые она занимала до сих пор в обеих сферах.
Самое важное для России — максимально укрепить суверенитет Сирии, чтобы дать ей возможность противостоять потенциально возможному давлению со стороны США из-за односторонних сделок, в том числе тех, которые однажды могут быть заключены за счет России, что позволит Сирии бесконечно балансировать между всеми ее партнерами. Интересы России в некотором смысле совпадают с интересами Сирии, США, Турции и Израиля, и это может быть использовано для усиления двусторонней координации с ними по смежным вопросам в интересах достижения этой цели.
Например: Россия поддерживает усилия Сирии по балансированию; она поддерживает роль США в сдерживании турецкого влияния в Сирии; то же самое касается роли Турции в сдерживании американского влияния; и то же самое касается интересов Израиля в том, чтобы держать Турцию как можно дальше от Голанских высот насколько это возможно. Если бы роль России в сирийском балансировании была внезапно устранена, это сделало бы взаимодействие США, Турции и Израиля в Сирии намного более сложным и напряженным, и Сирии было бы трудно балансировать между ними.
Конечно, в Сирии, США, Турции и Израиле есть люди, которые хотят полного изгнания России из Сирии, но сравнительно более прагматичные политики в каждой из этих четырех стран, по-видимому, убедили своих лидеров принять роль России, по крайней мере на данный момент, поскольку это отвечает их интересам. В отличие от Турции и США, которые в прошлом придерживались максималистских целей установления контроля над всей Сирией, цели России и Израиля более ограничены, поэтому они могли бы усилить координацию при наличии политической воли.
Недавние опасения Израиля по поводу турецкого влияния в Сирии могут сочетаться с его недовольством США соглашением по Газе, на которое Трамп практически вынудил Нетаньяху согласиться, и с тем, что США отказались от федерализации Сирии, чтобы более тесно увязать ее с Россией. Что бы кто-то ни думал об этом, трудно отрицать, что российско-израильская координация в Сирии может встряхнуть ситуацию и значительно помешать достижению там максималистских целей Турции и/или США, если они когда-либо будут реализованы.
Именно с учетом этого Трамп хочет принудить Шараа к относительной нормализации отношений с Израилем и в один прекрасный день присоединиться к соглашениям Авраама, несмотря на личные интересы последнего в нежелании уступать Голанские высоты, как того требовали бы условия. Это единственный сценарий, который мог бы смягчить те опасения Израиля, которые могли бы побудить его к более тесной координации с Россией. Компромиссом могло бы стать согласие Шараа отстаивать претензии Сирии на Голаны только “политическими” и “мирными” средствами.
Это де-факто было бы равносильно уступке региона, особенно если это будет сопровождаться соглашением при посредничестве США о расширении демилитаризованной зоны на юго-западе Сирии и пониманием того, что США будут бомбить негосударственных субъектов, которые угрожают миру, в то время как Израиль будет бомбить сирийские государственные структуры. Это вероятный сценарий, если США заменят роль России на юго-западе Сирии, где Россия до сих пор в основном поддерживала мир благодаря неофициальному соглашению с Сирией и Израилем, используя свою, как сообщается, желаемую базу недалеко от Дамаска.
В этом случае вероятность более тесной российско-израильской координации в Сирии снизилась бы, и это могло бы привести в движение затяжной процесс вытеснения США из страны. Если у России и Израиля к тому времени больше не будет общих интересов в Сирии, если таковые вообще будут, США могли бы более тесно сотрудничать с Турцией, чтобы противостоять российскому влиянию в этой стране. Это может привести к ситуации, когда Турция и США станут двумя главными силами в Сирии, которыми они могли бы управлять как единым целым.
Совместное изгнание России из Сирии, при условии, конечно, что Турция и США смогут разрешить свой спор по поводу сирийских курдов, может привести к их более тесному сотрудничеству в создании проблем для России на Южном Кавказе и в Центральной Азии с помощью TRIPP. Неясно, что реально может сделать Россия на данный момент, чтобы предотвратить этот сценарий, который, возможно, уже запущен, но нет никаких сомнений в том, что политики глубоко задумались об этом и вскоре разработают какой-нибудь план.
В целом, сирийско-американские отношения не представляют прямой угрозы интересам России, но со временем они могут косвенно угрожать им, если творческая американская дипломатия будет разделять и управлять всеми заинтересованными сторонами в Сирии, включая Турцию, Израиль, курдов и даже в некоторой степени алавитов и друзов. Успех этого сценария во многом зависит от того, насколько тесно Шараа координирует свои действия с Трампом, но ему не следует забывать, что США считают успехом полное подчинение Сирии, чему этот (извращенный) националист может сопротивляться.
Бывший террорист в Кремле