- История Турции XX век. Ч1
- ВВЕДЕНИЕ
- Глава 1. Время османской европеизации. Первые шаги на пути европеизации
- Восточный вопрос
- Первый танзимат
- Внешние условия танзимата
- Второй танзимат
- Итоги османской реформации и Восточный вопрос к началу XX века
- Глава 2. Начало XX века - конец империи, смена идеологии. Абдулгамид II и младотурки
- Формирование младотурецкой идеологии
- Экономика в начале века
- Турция в Первой мировой войне
- Глава 3. Трудный путь к республике. Последние дни империи
- Начало сопротивления оккупантам - начало кемализма
- Анкара - главный штаб новой власти
- Победа завоёвана
- Глава 4. Становление кемалистского режима. Светское государство, светская власть
- Тюркизм - государственная идеология
- Все страницы
ВВЕДЕНИЕ
Турецкая Республика - государство, расположенное на двух континентах - в Европе и в Азии[1]. Её площадь - 814 578 кв. км. Население - 71,3 млн. человек (2003 г.). Немалое число граждан Турции (3 млн.) проживает в других странах (главным образом западноевропейских). Среднегодовой доход на душу населения -2530 долл. (2001 г.). Доля городского населения - 64,9 %. Уровень грамотности - 82,3% (мужчины - 91,7%, женщины - 72,4%).
Европейская Турция составляет по площади незначительную часть от всей территории, но здесь находится самый крупный город страны - Стамбул с населением в 10 млн. человек. Азиатская Турция, или Анатолия, занимает полуостров Малую Азию, где расположены столица - Анкара (4 млн. человек) и другие крупные города - Измир (3,4 млн.), Адана (1,8 млн.) и др.
Европейскую и азиатскую части страны разделяют проливы Босфор и Дарданеллы, Мраморное море. Черноморские проливы имеют важное экономическое и военно-стратегическое значение для Турции и других черноморских государств.
В подавляющем большинстве население Турции - это турки, в стране проживают также несколько десятков тысяч греков и евреев (в основном в Стамбуле и Измире), армян и лазов; выходцев с Северного Кавказа, которые в обиходе объединены общим именем - черкесы. Самое многочисленное национальное меньшинство - курды, они проживают преимущественно на востоке и юго-востоке страны. Последние данные по их численности были представлены в официальной переписи 1965 г. Тогда на курдском языке разговаривало 2,3 млн. человек.
По вероисповеданию подавляющее большинство населения -мусульмане (99%), в основном сунниты. Ислам в недавнем прошлом был государственной религией, ныне демократический принцип свободы религии увязывается с другим - секуляризмом. Это не означает, что страна по своим традициям, культуре перестала быть частью всего мусульманского мира, она - член международных и региональных исламских организаций. Два религиозных праздника - Рамазан и Курбан-байрам включены в перечень национальных праздников.
Остальные верующие - христиане (православные, григориане, католики и т. д.), иудаисты. В прошлом Малая Азия была одним из основных центров распространения раннего христианства. Здесь проповедовал апостол Павел, родился Николай Угодник, и сейчас паломники и туристы посещают часовню, где, по преданию, скрывалась Дева Мария. Во времена существования здесь крупнейшего христианского государства средневековья (IV-XV вв. н. э.) - Византийской империи её население было в основном греческим и славянским (на западе), армянским и грузинским (на востоке).
Согласно конституции Турция - унитарное светское государство в форме рпублики (T #252;rkiye Cumhuriyeti) с президентом, парламентом (Великое Национальное Собрание Турции - меджлис) и правительством, формируемым по итогам очередных парламентских выборов.
* * *
В течение многих веков территория страны была не только кратчайшим караванным путем, соединявшим Азию, Африку и Европу, но и ареной жестоких сражений, завоевательных походов и нескончаемых миграций племён и народов, в результате которых исчезали одни государства и возникали другие. По дорогам Малой Азии проходила армия Александра Македонского, войска крестоносцев, воины Тимура…
В XI в. в Малой Азии стали особенно активно расселяться и создавать свои уделы (бейлики) тюрки-сельджуки - пришельцы-кочевники из туркменских (огузских) племён Центральной Азии. Эта племенная ветвь названа по имени их предводителя Сельджука (X - начало XI вв.), создавшего династию Сельджукидов.
Победа сельджуков над византийцами под Малазгиртом (Манцикертом) в 1071 г. многими историками считается свидетельством окончания в Малой Азии эпохи христианского, греческого (румского) владычества и начала новых форм государственности - тюркско-мусульманской. Эта победа, нашедшая на Востоке шумный отзвук, передала .Малую Азию Сельджукидам. Огузы легко и быстро проложили дорогу в глубь страны, отряды акынджы («налётчиков») временами лавинами подступали к Черноморскому Проливу, к воротам столицы Византии - Константинополю. Недавние пришельцы прочно осели в Малой Азии, они уже «не кочевники, бродящие с места на место, занятые исключительно поисками пастбищ. Они думают о создании государства» - Конийского (Румского) султаната, и его столицей становится Икониум (совр. Конья)[2].
Объединение сельджуками к XIII в. почти всей Анатолии в единый Румский султанат способствовало оживлению торговли, его столица Конья насчитывала до 100 тыс. жителей, стала благоустроенным городом с развитым ремеслом, торговым обменом, множеством мечетей, медресе, бань. Владениями султаната стали побережья омывающих Малую Азию теплых морей - в 1207 г. они завоевали Анталью, в 1214 г. - Синоп.
Российские историки отмечают интенсивный в этот период процесс разложения родоплеменного строя среди тюркских племён, обосновавшихся в Малой Азии[3]. Этносоциальные конфликты между оседлой и кочевой частью населения подрывали стабильность этого государственного образования. После 1243 г. Конийский султанат стал вассалом монгольских ильханов Ирана. К 1307 г. султанат окончательно распался на мелкие княжества.
Одно из них было представлено перекочевавшим под натиском монголов в Анатолию огузским племенем кайя. Жизнь этого племени продолжилась сначала в районе Эрзурума, пока туда не пришли монголы, затем в Караджадаге (окрестности Анкары), затем поредевшее племя (оно насчитывало всего 400 шатров) во главе с Эртугрулом Гази перебралось далее на запад в район Сёгюта. В 1231 г. Эртугрул, будучи командиром отрядов акынджы, отличился в походе сельджуков против изникских византийцев. В 1279 г. он был назначен беем уджа (военного поселения) Сёгют. После его смерти (1281 г.) вождем племени и беем уджа старейшины избрали его сына Османа, а после нескольких военных успехов соответствующий фирман ему был послан сельджукским султаном. В 1289 г. власть Османа была закреплена «сверху» присланными дарами - бунчуком, саблей, конем с серебряной упряжью4. Так небольшой приграничный удел стал ядром будущей мировой империи средневековья.
Османскому бейлику удалось возвыситься над остальными племенами также и за счёт второй волны притока тюрок-переселенцев из Средней Азии. Среди беженцев было много горожан, улемов, торговцев и ремесленников. Как считает X. Иналджык, уже «в XIII веке Анатолия во всех отношениях стала выглядеть родиной турок, проезжая Восточную Анатолию в 1279 г., Марко Поло упомянул эту территорию как Туркмению»[5]. С 1289 г. Осман начал расширять за счёт византийских земель границы своего небольшого владения. Столицей этого государства в 1326 г. (при сыне Османа - Орхане) стал город Бруса (Бурса). Постепенно бейлик распространил свою власть по всей Анатолии, а затем и на Балканах.
Турецкие историки, повествуя об исходных причинах возникновения мировой империи, убеждены, что сильнейшим фактором при этом стала идеология газавата. «Обратившийся к газавату на землях Византии и Балкан бейлик Османа в короткое время овладел обширными территориями… Завоевания и переход к оседлости на Балканах способствовали превращению бейлика в империю уже при Баязите Молниеносном…»[6]
Миграционные потоки, происходившие и мирным расселением, и захватом территорий, уже тогда сопровождались идеологией ислама и восхвалением борьбы с врагами, неверными и еретиками, причём отступники из среды мусульман также составляли серьёзную угрозу для суннитов-огузов. Последние стали активно привлекать и на новой родине проповедников-дервишей, наследников влиятельных кругов туркестанской суннитской общины. Централизующая суннитская идеология вносила организационное начало в охваченные шиизмом ближневосточные общества. Позже, после наведения «внутреннего порядка», идеология газавата окончательно превратила боевые дружины мусульман в передовой отряд ислама в борьбе с христианством, хотя постоянное преследование шиитов в Турции, пусть завуалированное, не прекратилось до наших дней. Благодаря дервишам Ахмеда Есеви Анатолия полностью поменяла свой облик. Хорасанские дервиши выполняли на этой земле волю основателя ордена: «Садись на лошадь и отправляйся на запад; там, где лошадь стала, спешивайся и начинай служить». Эти дервиши-акынджы появились после того, как сила тюрок была объединена в исламе, их молитвы, произнесённые с мимберов в одну из пятниц 1071 г., призвали к единению всех тюрок. «С этими молитвами и восторгами люди вошли в Малазгирт; проявляя героизм и веру в Аллаха, поминая Кылычарслана и Мевляну… они вскоре овладеют Анатолией»[7].
Другие авторы называют основные составляющие газавата - «связь текке-казарма в широком смысле - это связь религия-джихад, а в османской цивилизации такая связь представлена единением янычар с бекташи»[8]. О значимости газавата у сельджукидов писал и В.А. Гордлевский, подчёркивая, что в Малой Азии Сельджукиды жили, окруженные «областью войны» и, устремляясь на христиан, совершали формально газават - священный набег, рекомендуемый, поощряемый воинствующим исламом»[9]. Территорией, где происходило противостояние воинов креста и воинов газавата, была и Анатолия. Несомненно, при близком и постоянном общении с византийцами, их пышным и расточительным двором у суровых сельджукских воинов и их гази зрела и укреплялась мечта о том, что их меч, освящённый верой в Аллаха, подобно золотому ключику, откроет врата в некий счастливый и благополучный мир - примерно такой, в каком жили «заевшиеся» византийцы. Непрекращавшееся продвижение на запад тюркского кочевого населения под знаменем газавата сопровождалось, безусловно, прежде всего исламизацией, а потом и тюркизацией Анатолии. Складывавшуюся в Османском государстве из различных тюркских племён и оставшегося местного населения мусульманскую народность стали называть турками-османами, после появления янычар орден Бекташи стал их духовным покровителем. Это элитное пешее войско султана - янычарский корпус было учреждено при Мураде I в 1363 г. (1365 г.?), что также способствовало победам османов - ведь средневековые европейские государства в это время ещё не создали регулярной пехоты, её роль выполняли иностранные наёмники[10].
На начальном этапе своей государственности турки-османы понесли крупное военное поражение - в 1402 г. близ Анкары от грозного Тимура. Их султан Баязид оказался в плену и вскоре там умер, турецкие историки пишут, что он покончил с собой. Спустя десяток лет османы сумели восстановить свои силы и продолжить завоевания. Даже этот случай в истории Дома Османов не мог прервать династию, ибо выбрать наследника не составляло труда - жены и наложницы падишаха рожали и девочек и мальчиков достаточно регулярно и в немалом количестве[11].
С захватом в 1453 г. турками-османами Константинополя, после многих недель осады и кровопролитного штурма, прекратила существование Византийская империя. Её поверженная столица на три дня была отдана на разграбление воинам султана. Правда, в руки турок не попало и половины того, что захватили и уничтожили крестоносцы ранее в одном из своих походов при взятии Константинополя в 1204 г., но богатства и на этот раз были захвачены огромные, а ущерб, нанесенный культурному наследию, был невосполнимым[12].
С этого момента началась полоса расцвета Османской империи, превратившейся в могущественное государство средневековья. В его руках оказались важнейшие мировые стратегические и торговые пути того времени. После захвата Константинополя Мехмед II ликвидировал независимость Сербии, завоевал Боснию, Герцеговину, Грецию, установил свою власть над дунайскими княжествами - Молдавией и Валахией, над Крымским ханством, подчинил себе почти всю Анатолию. Сельджукский газават трансформировался в османский, имперский, теперь священный меч пробивал падишаху и его воинам дорогу уже в другое царство благополучия - богатую Европу, к воротам Вены, и призом здесь для них представлялось «кызылэльма» - некое золотое («красное») яблоко («держава») - символ власти, который держит в своих руках император Священной Римской империи. Турецкое нашествие стало постоянной угрозой для многих государств Европы[13].
Для турок это было поистине новым временем - по невиданным темпам и продолжительности захвата под знаменем газавата все новых и новых территорий, преобразований во многих сферах амбициозной молодой империи - в военной организации, хозяйственной жизни, идеологии.
Уместно отметить, что уже в ранний период империи, при султане Баязиде II (1481-1512 гг.) через посредничество крымского хана были установлены дипломатические контакты с Московским государством. Это государство тогда не представляло угрозу империи - такой угрозой были Польша, Литва и Золотая Орда. В 1492 г. Баязид II отправил в Москву посольство, которое, правда, не было пропущено через литовские владения. Он же в 1496 г. предоставил Ивану III право для его подданных свободно торговать на всех территориях империи. Это было связано с намерением Баязида II примирить интересы крымского хана с Москвой, однако этого не случилось, впереди предстояла борьба между Москвой и Крымом за Казанское и Астраханское княжества. В 1497-1499 гг. в Стамбул впервые приезжали русские послы[14].
В экономике первые века имперского владычества были отмечены в первую очередь строительством мечетей и дворцов, но не только этим - можно говорить об обустройстве городов, сооружении обширных крытых рынков, караван-сараев, источников воды. Османские купцы (мусульмане, греки, армяне, евреи) вытесняли торговцев-«франков», в их торговых списках были бурский шёлк, стамбульское и салоникское сукно, адрианопольские кожи. Большое распространение получили вакуфы с их социальной деятельностью благодаря обширной недвижимости, связям с орденами. Например, в Анатолии в 1528 г. в качестве вакуфного имущества было зарегистрировано 45 благотворительных помещений, 342 мечети, 1095 месджитов, 110 медресе, 625 больших и малых обителей, 75 крупных постоялых дворов и караван-сараев, 238 бань и т.д. После перестройки Стамбула также с участием вакуфов Бурса, Изник, Эдирне, София, Ускюп, Енишехир, Монастир и др. подверглись стремительному архитектурному преобразованию в мусульманский город. В качестве учреждений науки было создано рядом с мечетью Фатих 8 специальных медресе, куда «была открыта дорога для всякого способного юного мусульманина», они содержались на вакуфные средства. Помимо религиозных дисциплин, там преподавались медицина, астрономия, математика. В упомянутой работе Иналджык приводит итоги переписи населения Стамбула через 25 лет после его захвата: из 14 803 семей города 8951 были мусульманскими, 3151 - православными, 1647 - иудейскими и др. В подсчёт не вошло османское воинство.
После захвата Константинополя в империи была установлена система религиозных общин (миллетов): греко-православной (с 1454 г.), армяно-григорианской (с 1461 г.) и иудейской (с 1393 г.). Правовое положение подданных империи определялось принадлежностью к таким общинам[15].
С самого начала Османское государство сложилось как военно-феодальное. Экономика империи базировалась на сельском хозяйстве, а оно, в свою очередь, на мелком землепользовании, основой хозяйствования была семейная ячейка - чифтхане. Сама земля считалась по большей части собственностью государства, земельный режим мири предоставлял государству контрольные и регулирующие полномочия над всем крестьянством. Прежде всего земли мири - это те, которые были под зерновыми, а питание больших масс людей, города, армии зависело от зерновых прежде всего[16].
Своего высшего политического могущества и максимума захваченных территорий империя достигла при Сулеймане Кануни (1520-1566 гг.). Что касается связей турок со своей прародиной, с туркестанскими тюрками, они сохранялись на протяжении веков, причём более поздние пришельцы составляли в империи уже отдельную социально-этническую категорию, наиболее активную в завоевательных походах султана. Они вели, как правило, кочевой образ и даже назывались - туркмены. Вместе с тем шиитский Иран стал со временем серьёзным препятствием в сохранении и тем более упрочении этих связей. Таким препятствием стала и Россия, когда присоединила в 1556 г. Астраханское ханство и вышла со стороны Поволжья к Северному Кавказу, в то время как на западе северокавказского региона распоряжались крымские ханы, с 1475 г. - вассалы Османской империи. Характер отношений Крыма с народами Северного Кавказа описан В. Д. Смирновым, который, в частности, отмечал, что одновременно с «родственно-дружелюбными отношениями Крымских ханов к одним черкесским племенам у них вечно продолжались нелады с другими»[17].
Другой историк, также Смирнов (Николай Александрович), уже в середине XX в. более подробно раскрыл характер отношений Турции и Крыма с народами Северного Кавказа. «Только с конца первой четверти XVI в. можно датировать начало турецкого военного проникновения на Кавказ. Хотя в руках турок к этому времени были Крым и устье Дона и даже отдельные пункты побережья, но всё же турецкое продвижение на Кавказ началось не с севера, а с юга, со стороны Трапезунда (морским путем) и Курдистана и Армении - сухопутным. Постепенно и не без труда турки создают на Черноморском побережье свои опорные пункты, которые затем уже во второй половине XVI в. превращаются в небольшие крепости: Сухуми, Гагры, Суджук, Темрюк и др. Турки попытались установить нечто вроде военного протектората над узкой прибрежной полосой… Восстановить во всех подробностях путь турецкой экспансии на Кавказ через Крым и Азов труднее и сложнее, чем проследить их движение по южному пути. Ведь здесь одновременно действовали турецкие и крымские захватчики! Что касается Турции, то она доказывала, что все крепости на Черноморском побережье построены руками турок и никогда не были в татарских руках, почему Крым и претендовать на них и на побережье не имеет права. Исключение турками сделано только для Тамани»[18].
Присоединение земель Казанского и Астраханского ханств к Московскому государству оценивается турецкими историками как чрезвычайно важное историческое событие. «Исламские государства, - пишет А. Сайдам, - которые могли бы оказать Казани помощь, были слишком далеко. Могучее государство того времени, османское, не слишком интересовалось тамошними делами. Казань оказалась одинокой перед постепенно усиливавшимися русскими. Падение Казанского ханства стало поворотным моментом и для русских, и для тюркских стран… В руки русских перешла Астрахань, открылся путь в Каспийское море… Завоевание Казани и Астрахани стало не только началом Российской империи, это было, по словам Пола Хенце, началом "русского вопроса", означающего угрозу Османскому государству. С тех пор на протяжении веков самые важные внешние проблемы Османского государства возникали либо напрямую из-за России, либо при её поддержке». На этих же страницах своей книги А. Сайдам с сожалением пишет, что «в те времена Османское государство определять в этом регионе политику полностью предоставило ханам и само этим не занималось, более того, оно русских не замечало. Когда русская опасность открыто себя проявила, было уже поздно. Ибо предоставленная сама себе и сумевшая спокойно усиливаться Россия при Иване III и особенно при Иване IV (Грозном) приобрела в Европе огнестрельное оружие и создала сильную армию. Кроме того, она создала прочные оборонительные линии против крымских набегов». Он пишет: «Некоторые черкесские, ногайские, чеченские беи признали верховную власть Ивана IV, некоторые из них, даже отказавшись от веры отцов, предпочли христианство. Не удовлетворившись достигнутым, русский царь, чтобы ещё больше использовать черкесов, вмешался в их внутренние распри. Так, кабардинский принц Темрюк в борьбе с соперниками использовал дружбу с Иваном. Он отослал в Москву своего сына как заложника, а дочь выдал замуж за царя. 20 августа 1561 г. принц Кабарды предоставил гарантии безопасности русским купцам, согласился на сооружение вдоль Терека оборонительных укреплений»[19].
После присоединения территории Астраханского ханства московские цари, включая Ивана Грозного, не стремились усложнять и без того непростые отношения с Крымом и все ещё могущественной Турцией. Правда, по просьбе грузинских и кабардинских князей, искавших у России защиты от Турции, во второй половине XVI в. в районе нынешнего Кизляра была поставлена русская пограничная крепость, именовавшаяся терским городком (Терки), и за время существования, из-за разливов и наводнений, неоднократно переносившаяся с места на место. Городок «был поставлен на скрещении путей, ведущих на юг - в Дагестан, Персию и страны Закавказья, на запад - к Черноморскому побережью, на северо-запад - к Азову и на Дон, на северо-восток - к Астрахани. Подобное местоположение делало его военно-стратегическим и торговым пунктом южной окраины Русского государства»[20]. В 1569 г. Турцией совместно с крымским ханом была предпринята попытка захватить Астрахань - не столько в плане борьбы с Россией за Поволжье, сколько для использования его в нуждах шедшей тогда войны с Ираном. Попытка обернулась крупной неудачей - Астрахань взять не удалось, а отступление по безводной, так называемой «кабардинской дороге» оказалось для армии ещё более губительным, чем сами военные действия[21].
Цитируемый выше А. Сайдам считает, что цели астраханского похода были намного шире, среди них было желание «ликвидировать русскую угрозу, не дать русским препятствовать совершению хаджа паломникам из Туркестана и Северного Кавказа, обеспечить совместные с туркестанскими ханствами действия против Ирана; согласно же черкесским источникам, османский падишах стремился справиться с черкесами и распространить на них мусульманскую веру». Он пишет, что в отличие от дагестанцев и ногайцев принятие черкесами ислама оказалось возможным в конце XVIII - начале XIX вв. [22]
Набеги из Крыма совершались не только на Кавказ, они опустошали Украину, достигали порой и Москвы. В Крыму процветала торговля и пленными кавказцами, и захваченными во время набегов на север славянами. Турецкие крепости запирали выход с Дона и Днепра в море, препятствуя казакам ловить рыбу, добывать соль, торговать. В 1637 г. донские казаки совместно с отрядом запорожцев овладели турецкой крепостью Азов, закрывавшей выход в Азовское море, и продержались в ней пять лет. Долго своими силами казаки обороняться не могли и обратились за помощью к Москве. Собранный в 1642 г. по этому поводу Земский собор высказался против принятия Азова «под руку» царя, так как это означало бы войну с Турцией, и казаки вынуждены были оставить Азов[23].
Османская империя теряла свое экономическое и военное превосходство над Европой с XVI в., а к концу следующего стали очевидными её внутриполитические разногласия, определяемые обострением экономических проблем, неизбежно сопровождавших начавшийся период остановки. Победоносные завоевания завершились, главного средства обогащения в период остановки - грабежа завоеванных территорий, получение военной добычи, рабов и дани - уже не было. До тех пор, пока основным занятием османской элиты, военной и гражданской, являлась война, пока этот источник кормил и обогащал её, такая система существования империи считалась единственно оптимальной и не подлежала замене. Вместе с тем уже с конца XVI в., вследствие роста доходности земли, она постепенно «пошла по рукам» - началась концентрация ленов в руках уже не только военачальников, но и гражданской бюрократии - столичной и провинциальной знати (аяны, эшраф), торговцев, ростовщиков и т. п.[24]
Так в это время складывались предпосылки упадка империи, причём ряд причин такого упадка свидетельствовал, что убеждённость в бесконфликтном сосуществовании народов империи не соответствовала истине, позже станет очевидным, что одной из важнейших причин её упадка и затем распада стали этноконфессиональное противоречия.
Наиболее ярким свидетельством ослабления военной мощи империи стало её поражение в 1683 г. под Веной. С этого времени началось последовательное отделение от Османской империи завоеванных ею территорий в Европе, причём впервые со всей очевидностью опасным противником проявила себя Россия. Пережив трудные, «смутные» времена, она нашла силы на рубеже XVII-XVIII вв. начать борьбу за выход к Черному морю, чтобы закрепиться на его берегах и обезопасить себя от набегов крымских татар, во имя стабильного развития российской торговли на Чёрном море[25]. Эти действия сказались на наступательных возможностях турок в Центральной Европе, что облегчило разгром Австрией и Польшей турецкого войска под Веной. Поражение под Веной стало в истории вехой, обозначившей начало периода отступления Османской империи из Европы, возникновения так называемого Восточного вопроса.
Крымские походы 1687 и 1689 гг., особенно неудача первого Азовского похода Петра I в 1695 г., показали, что Турция осталась для России опасным противником. Лишь построив в Воронеже флот, русской армии удалось на следующий год, в 1696 г., захватить турецкую крепость Азов. На Карловицком мирном конгрессе (1699 г.), подведшем итог войны «Священной лиги», Россия заключила с Османской империей перемирие, закрепленное затем в 1700 г. мирным договором. По нему Россия сохранила за собой Азов с прилегающими землями и добилась отмены ещё существовавших ежегодных выплат крымскому хану[26].
В начале XVIII в. Турции сопутствовали некоторые временные успехи - окружение армии Петра I на Пруте в 1711 г., повлекшее за собой отказ России от Азова, отвоевание Морей у венецианцев в 1715 г. и пр. Но эти успехи были непрочными, надвигалась новая война с Россией, стремившейся вернуть Запорожье, Азов, Таганрог. Турция же, со своей стороны, явно рассчитывала умножить достигнутые недавно успехи. В начавшейся в 1735 г. войне русские войска заняли Азов и вышли к Чёрному морю в устье Днепра и на берега Крыма, где командовал фельдмаршал Миних[27]. В войну включилась Австрия, русские войска овладели Очаковом, Бахчисараем, турки поспешили заключить мир. Подписанный в 1739 г. Белградский мирный договор, ввиду дипломатической поддержки, оказанной туркам Францией, признал границу с Австрией по Дунаю и Саве. Этот договор далеко не соответствовал успеху русского оружия, но Турция окончательно потеряла Азов (и Таганрог), правда, Россия не получила право иметь здесь укрепления. Договор запрещал России иметь не только военный, но даже торговый флот на Азовском и Чёрном морях[28].
Все эти события свидетельствовали, что о торговом использовании Чёрного моря российскими купцами ещё в начале XVIII в. говорить было преждевременно, торговля России через Чёрное море как с Османской империей, так и со средиземноморскими странами продолжала оставаться в зачаточном состоянии. Лишь Белградский мирный договор открывал России возможности начать торговые перевозки по Чёрному морю. Статья 9-я этого документа предусматривала свободу торговли между подданными двух стран, однако оговаривала, что «русским подданным торговля на Черном море дозволяется лишь на кораблях подданных Османского государства»[29]. Вслед за этим по требованию коммерцколлегии и сената резидент в Стамбуле Вешняков и сменивший его затем Неплюев начали отправлять в Санкт-Петербург реляции о торговых возможностях Турции, её торговых партнёрах, условиях торговли, пошлинах и т. д. Представлены были копии трактатов о торговле с Англией, Францией, Голландией.
Адриан Неплюев (резидент в Стамбуле в 1746-1751 гг.) указывал в своих посланиях на необходимость учреждения в Стамбуле одного-двух русских торговых домов, писал, что рекомендованы должны быть люди достойные, «не подлые и не пьяные».
Одновременно русский дипломатический представитель вёл переговоры и с иностранными купцами, действовавшими в Стамбуле - венецианцами, голландцами и др., проявившими интерес к возможности открытия торгового пути между Стамбулом и Черкасском (в устье Дона). Особый интерес был при этом проявлен к таким товарам из России, как горностай, соболь, норка, белка, белая и красная лисица, корсак, хорь, куница, белая и черная кошка, каракуль. Помимо мехов компания намеревалась закупать икру, масло, юфть, воск, мёд, сало. В Россию компания готова была поставлять сушёный виноград, орехи, вино, лимонный сок, хлопчатую бумагу, деревянное масло, финики, головной сахар, ладан и прочие овощи, и ароматы[30].
Мирные торговые отношения отнюдь не стали определяющими во взаимоотношениях Османской империи с Россией. Османская правящая элита ещё не осознавала своего нового места в мировой политике того времени и не теряла надежды вернуть захваченные территории, это особенно касалось России, которая, казалось, совсем недавно терпела поражения, возвращала Азов и т.п. С другой стороны, Россия, почувствовав свою силу, стремилась окончательно обезопасить свои южные границы от набегов крымских татар, закрепить и расширить завоёванные ею позиции на Чёрном море.
В этих условиях стала неизбежной русско-турецкая война 1768-1774 гг., начатая Турцией. Русскую армию возглавил П. А. Румянцев, под командованием которого в 1770 г. были одержаны победы в Бессарабии - у Ларги, где турки потеряли около 3000 человек против 100 убитых русских, и у реки Кагул. Армия Румянцева захватила несколько турецких крепостей, а русский флот под командованием адмиралов Г. А. Спиридова и С. К. Грейга, пройдя из Балтийского моря в Эгейское, блокировал турецкий флот в Чесменской бухте и затем уничтожил его, что обеспечило русскому флоту господство на Эгейском море и блокаду Дарданелл. В июле 1774 г. Румянцев заключил выгодный для России Кючюк-Кайнарджийский мир, который стал «поворотным пунктом в развитии международных отношений Оттоманской империи», демонстрировал «резкое изменение соотношения сил в черноморском бассейне»[31]. Османская империя признала независимость Крымского ханства; право российских торговых судов плавать беспрепятственно по Черному морю, проходить через Черноморские проливы; присоединение к России Азова, Керчи и других территорий; покровительство России над Молдавией и Валахией и над православной церковью в Турции[32].
В 1783 г. Екатерина II присоединила Крым к России, последний крымский хан Шагин-Гирей признал власть императрицы. Россия получила земли и по Кубани.
После присоединения к России Крыма и Грузии, пишет А. Сайдам, Османское государство признало свою прежнюю политику в отношении Кавказа ошибочной и недостаточной, сосредоточила свое внимание на Кавказе, который имел важную значимость для восточных границ империи. Чтобы сохранить против России свои земли в Азии, Османское государство намеревалось превратить Черкессию в приграничную территорию. Посетившие после Кючюк-Кайнарджийского договора берега Черкессии Каптан-ы Дерья Гази Хасан паша и Джаникли Али паша в представленном докладе утверждали, что, приобщив черкесов к цивилизации, их можно сделать зависимыми от империи, превратить в заслон перед наступлением с севера. Помимо этого, берега можно было, по их словам, обустроить так, чтобы они смогли заменить потерянные крымские порты. Правительство (Бабиали), найдя эти соображения верными, предположило, что из черкесов можно создать военную силу в восемьдесят тысяч человек, после чего начало действовать, чтобы распространить здесь ислам «во имя того, чтобы отдалить народ от традиций идолопоклонства». Эта обязанность была возложена на Ферах Али пашу, который был известен своим обслуживанием сражений, своей набожностью и моральной чистотой. Назначенный в 1781 г. в сторожевые войска Согуджака, он оказал благотворное воздействие на черкесов. Он добился успехов в привитии им османской культуры, занимаясь также и строительством. Заново были построены порт Геленджик (прежде всего Согуджак), а также Анапа. «Благодаря активности османских государственных деятелей среди черкесов, чеченцев, лезгин и грузин распространился ислам. С учреждением губернаторства Согуджак (позднее Анапа) было обеспечено привязывание местных племён к центру. Крымские порты были в некотором роде заменены портами в Черкессии. Таким образом, беспокойство, вызванное продвижением русских, распространилось также и на черкесов и дагестанцев, что упрочило влияние среди них Османского государства». Автор пишет, что Порта, для поддержания в орбите своего влияния ханов Дагестана и Азербайджана, черкесских племён, оказывало им всяческие знаки внимания, посылала подарки. Однако происходившие между ханствами военные конфликты, а также нарушение даваемых Порте обещаний препятствовали успехам здесь османской политики.
В то же время народы Кавказа не намерены были легко покориться России. Они постоянно использовали любую возможность, чтобы оказать ей сопротивление. Самый первый тому пример -выступление в 1783 г. тариката накшбеди под руководством имама Мансура.
Военные действия на Кавказе против России приняли острый характер, превратились в религиозную войну - кавказский газават. Рядом с Мансуром в качестве добровольцев находились анатолийские турки. Мансур был первым имамом, сражавшимся за политически независимое государство в регионе. Когда началась русско-турецкая война 1787 г., Порта призвала имама Мансура и других ханов начать войну против русских. Тем более что в небольших масштабах кавказцы вооруженную борьбу против русских уже вели [33].
С другой стороны, развивая идею создания своего «пояса безопасности» против Османской империи, Екатерина II обдумывала осуществить так называемый «греческий проект», согласно которому турок следовало изгнать из Европы и воссоздать греческую империю. Речь шла уже не о прямом захвате Дарданелл и Босфора, а об установлении политического контроля над Проливами, о режиме Проливов, обеспечивающем безопасность черноморских берегов России. Проливы, как и полуостров Пелопоннес, и Крым, и Балканы, должны были войти в «буферную зону», прикрывающую границы Российской империи.
Начав в 1787 г. очередную войну с Россией с целью возвращения Крыма и других территорий, Османская империя стремилась вовлечь в эту войну и народы Северного Кавказа, призывала к этому имама Мансура и других ханов, тем более что, как пишет уже цитировавшийся нами турецкий автор, они долго оказывали сопротивление русским, пусть и незначительное. Однако, по признанию автора, «отсутствие должной помощи от Османского государства в виде оружия, провианта, планов и программ», а также обещание русских установить с черкесами, кабардинцами, дагестанцами вечный мир «помешали одержать победу». Турция потерпела в этой войне поражение в результате успехов русских войск под командованием А. В. Суворова, Г. А. Потёмкина, Н.В. Репнина, русского флота под командованием Ф. Ф. Ушакова[34]. Завершилась война Ясским мирным договором 1792 г., по которому Турция окончательно признала присоединение Крыма и Кубани к России. Новая граница была установлена и по Днестру, Турция отказалась также от претензий на Грузию.
Турецкие историки отмечают по этому поводу, что войну начало Османское государство с тем, чтобы вернуть Крым, но потерпело поражение. Территориальные потери Османского государства оказались весьма значительными, «но что самое главное - русская опасность стала более серьёзной, русские стали господствовать на Черном море… Эта война показала, насколько ослабело османское могущество; именно поэтому впервые была осознана необходимость обращаться за помощью к европейским державам, используя политические перемены и прогресс в Европе»[35].
В этот же период туркестанские государства Бухара, Коканд, Хива, Кашгар, Афганистан и Туркменистан все чаще и настойчивее просили поддержки у империи, прежде всего военной, но было уже поздно - самыми активными игроками в этом регионе стали покончившая со своим «смутным временем» Россия, Англия и Китай.
Кавказ оказался под властью России, тем более что шиитский Иран по-прежнему оставался препятствием на пути осман к Кавказу и Центральной Азии - так, по крайней мере, считают турецкие историки. Вместе с тем культурные связи, просвещение, организация хаджа и всё, что относилось к религиозным функциям султана как халифа, были заметными в отношениях с Туркестаном. Военно-политическое сотрудничество при всем желании обеих сторон было затруднительным: в годы продвижения на Запад туркам было не до туркестанцев, а позже этому помешала прогрессировавшая слабость империи при одновременном укреплении российской государственности[36].
Неудачно, с потерями территорий, воевала Турция в XVIII в. и с Венецией. Она также была вынуждена признать за Россией и Австрией право покровительствовать христианскому населению империи. В 1798 г. в Египте появился Наполеон, начались первые сражения с французской армией. Ушло в прошлое османо-турецкое сотрудничество в европейских делах, началось сближение с Англией.
Военные поражения сопровождались дальнейшим ослаблением центральной власти и ростом сепаратизма местных феодалов. Иналджык считает, что именно в это время аяны, провинциальная знать, превратились в полновластных хозяев провинций. Нараставшее недовольство в османском обществе время от времени находило свое выражение в массовых социальных потрясениях.
Отмечался и упадок культуры, население оставалось почти сплошь неграмотным. Светского обучения практически ещё не было, в исламских же школах (медресе) обучалось лишь небольшое число учащихся. Весьма примечательное сравнение: только в 1729 г., т. е. намного позже появления в Европе первой печатной книги на изобретённом Иоганном Гутенбергом печатном станке (Библия в 2-х томах, 1452-1456 гг.), также позже «Апостола» Ивана Фёдорова (1564 г.) появилась первая печатная книга на османском - в типографии, которую организовал выходец из Венгрии Ибрагим Мютеферрика.
Преобладало средневековое невежество и религиозный фанатизм. Носители «народного ислама» - дервишские ордена усиливали суеверие и предрассудки в народе. Ордена и их обители получили распространение по всей территории империи, в XVIII в. в одном Стамбуле действовало три тысячи обителей, получая полную поддержку от государства. Литература и искусство, являвшиеся и прежде монополией небольшой прослойки господствующего класса, потеряли оригинальность и сводились зачастую к слепому подражанию заимствованным у Ирана или у Европы формам. Произведения «диван эдебияты» были понятны только верхушке османской элиты, выполнялись языком, лишь отдаленно напоминавшим турецкий. Считалось, что писать на турецком - «значило показать свою необразованность, унизить собственное достоинство»[37].
Но именно в XVIII в., его второй половине, начался мучительный и робкий, половинчатый процесс пересмотра идеологии в пользу вестернизации, отказ от воинственных лозунгов газавата, признание превосходства западной цивилизации ввиду «убедительных» аргументов - участившихся военных поражений империи. Уже не стало «государственных» планов продолжения газавата, все меньше снисходительности и высокомерия проявлялось в оценках силы и возможностей главных европейских держав того времени. Более того, при султане Селиме III (1789-1807 гг.), как будет показано далее, была предпринята первая, отмеченная историками, как серьёзная, попытка преобразований.
__________________________
Руины античного города Мира - Демре (Demre), или Кале (Kale)- ликийские гробницы