История Турции XX век. Ч1

Автор: Киреев Н.Г.

Турция Категория: Киреев Николай Гаврилович

Страница 12 из 18

Турция в Первой мировой войне

Военно-политический союз с Германией не только сохраняемый, но и всемерно укрепляемый младотурками, определял неизбежность вовлечения государства в Первую мировую войну, начавшуюся между Центральными державами и Антантой после известного сараевского убийства летом 1914 г.

После этого события кайзер Германии Вильгельм, принимая 5 июля австрийского посла, заявил: «С выступлением против Сербии не мешкать!» В Турции великий везир сказал, что в случае выступления России Турция будет в европейской войне на стороне Тройственного союза, и советовал австрийцам не удовлетворяться их первоначальным требованиям к Сербии, а отобрать Новобазарский санджак, чтобы таким образом «нанести великосербской идее смертельный удар». Для Османской империи он просил только «прикрытия от России». Младотурки охотно также соглашались «спровоцировать восстание мусульман в Сербии и даже распространить его в Албанию… Турки повели себя так, как будто всё уже решено и Турция является союзницей германо-австрийского блока»[52].

15 (28) июля 1914 г. Австро-Венгрия объявила Сербии войну, Россия не могла оставить в беде своего союзника и тем самым полностью утратить свои и без того не очень прочные позиции на Балканском полуострове. Начавшаяся мобилизация русской армии привела к тому, что союзница Австро-Венгрии - Германия 19 июля (1 августа) объявила войну России, а через два дня - Франции, 22 июля (4 августа) Великобритания объявила войну Германии и вскоре большинство стран Европы стали участниками Первой мировой войны. Германский блок сумел привлечь на свою сторону также и Болгарию, давнюю соперницу Сербии. Немцы обещали вознаградить её за счёт территорий Сербии, Греции и Румынии[53].

Первоначально младотурецкие власти Турции говорили о нейтралитете страны, однако общеизвестно, сколь активно и последовательно в течение последних предвоенных лет немцы, заявляя о себе как о единственном и надёжным союзнике разваливавшейся империи, поддерживали в качестве государственной идеологии панисламистские и пантюркистские устремления лидеров младотурок, непосредственно распространявшиеся прежде всего на российские территории и на Балканы. Это был великий шанс при поддержке Германии в новейшее время возродить и успешно переориентировать, казалось бы, забытый газават - с Запада на Восток, на Россию, «виновницу» всех бед империи, и восстановить в новом виде и империю и одновременно, халифат за счёт захваченных у России территорий, населённых миллионами тюрок-мусульман[54].

Уже 2 августа, по окончании долгих переговоров с немцами, три члена турецкого кабинета - Сайд Халим, Энвер и Талаат -подписали соглашение о военном союзе с Германией. Заключив его и распустив в тот же день парламент, младотурецкий триумвират в лице недавнего военного атташе в Берлине, а ныне - военного министра и одновременно начальника генштаба Энвера-паши; министра внутренних дел и председателя ЦК партии Единение и Прогресс Талаата и морского министра Джемаля приступили к всеобщей мобилизации, причём вооруженные силы империи предоставлялись в распоряжение германского командования. Эти лица «собирались тайком для обсуждения важнейших вопросов, не ставя о принятых решениях в известность остальных членов правительства»[55]. После достижения таких договорённостей германское командование направило два своих новейших крейсера - «Гебен» и «Бреслау» в Дарданеллы, причём на всем пути их преследовали английские военные корабли. Энвер-паша приказал пропустить их в Мраморное море, что нарушало объявленный самими же турками нейтралитет. Несмотря на предупреждение стран Антанты 8 августа, османское правительство нарушило нейтралитет и пренебрегло Гаагской конвенцией (1907 г.), по которой военным судам запрещалось заходить в Босфор и Дарданеллы в мирное время без специального разрешения султана[56].

Такое согласие турецкой стороны обеспечило ей приобретение от Германии дополнительных обязательств. В представленной туркам по этому поводу германской ноте было заявлено, что в случае вступления Турции в войну с Антантой Германия обеспечит ей содействие в отмене капитуляций и окажет «свои добрые услуги» для достижения между Турцией и Болгарией соглашения о разделе завоёванных последней областей (подразумевались территориальные компенсации во Фракии, которых Турция давно добивалась в переговорах с Болгарией о военно-политическом соглашении). Если же Греция вмешается в войну на стороне Антанты и будет побеждена, то Германия добьётся передачи Турции островов в Архипелаге, потерянных ею в результате первой Балканской войны. Наконец, германское правительство обязывалось «исправить восточные границы Оттоманской империи таким образом, чтобы обеспечить непосредственное соприкосновение Турции с мусульманским населением России». Единственная оговорка заключалась в том, что дополнительные обязательства Германии имели значение лишь тогда, когда «Германия и её союзники выйдут из войны победителями и будут в состоянии диктовать её участникам свою волю»[57].

Между тем подготовка к военным действиям шла своим ходом, немецкие солдаты продолжали минирование проливов, строились новые оборонительные сооружения, а немецкие войска непрерывным потоком поездами прибывали в Стамбул. С 25 августа 1914 г. бедуины, поддержанные Германией и Энвер-пашой, предприняли наступательные действия на Синае[58].

Несмотря на лихорадочные попытки Антанты в последний момент «купить» нейтралитет Турции, цена, затребованная ею, оказалась «неподъемной» - турки требовали вернуть им острова Эгейского моря. Кроме того, пребывание крейсеров «Гебен» и «Бреслау» буквально на виду султанского дворца Долмабахче производило должное впечатление на его обитателей[59].

12 октября 1914 г. на заседании центрального комитета партии Единение и Прогресс было решено вступить в войну. Как писал в своих мемуарах видный деятель младотурецкой партии Мевлянзаде Рифат, Энвер-паша, доказывая необходимость участия Турции в войне на стороне Германии, отмечал: «Германия согласна, чтобы мы отвоевали Египет, Кавказ и даже Иран… Таким образом, нет сомнения, что мы можем открыть путь к Турану и осуществить единение турок»[60].

27 октября 1914 г. германо-турецкий флот в полном составе вышел из проливов в Чёрное море, а уже в ночь на 16 (29) октября 1914 г. произошло нападение на Одессу. Два турецких эсминца, купленные ещё в 1910 г. в Германии, под русским флагом[61] и с немецкой командой вошли в Одесскую гавань, один из них, «Тайрет», торпедировал канонерскую лодку «Донец», затем были обстреляны военные и торговые суда, нефтяная гавань и портовые сооружения. В 6 часов утра вблизи Севастополя был замечен «Гебен» и два сопровождавших его эсминца, вскоре крейсер начал беспрепятственный обстрел Севастополя и кораблей эскадры. Уже на выходе он отразил атаку русских миноносцев и нанёс тяжёлые повреждения их флагману. Только в 10 часов «Гебен» удалился из севастопольских вод. Другие суда противника под командованием немецкого офицера 29 октября бомбардировали Новороссийский порт, атаке подверглась Феодосия, на оперативно расставленных противником минах подорвалось несколько торговых и пассажирских судов и военных кораблей. В Стамбуле немедленно было объявлено, что обстрел черноморского побережья был совершён в ответ на попытку русского военного корабля расставить мины у Босфора[62].

Таким образом Турция фактически начала войну против России, после чего 20 октября (2 ноября) Россия объявила войну Османской империи. 11 ноября в стамбульской мечети Фатих была оглашена фетва шейх-уль-ислама о джихаде против держав Антанты и издано соответствующее ираде султана Мехмеда V. Обращаясь к «моей армии», «моему флоту», «моим героическим солдатам», султан повторил легенду о русских минёрах у Босфора, о нарушении международного права, напоминал о том, что «за последние триста лет империя понесла большие территориальные потери из-за российского правительства», что русские, французы и англичане «приносят страдания миллионам мусульман, проживающих в халифате, являются причиной многих наших бедствий». Султан не сомневался в победе, имея в качестве «братьев по оружию» две «самые храбрые и сильные армии в мире». Одновременно с султанским ираде Энвер-паша как вице-генералиссимус опубликовал и своё обращение к армии, выразив уверенность, что «враги будут разгромлены» истинными сынами героев османского прошлого, «вперёд и только вперёд, ибо победа, слава, героическая смерть и райское блаженство - всё это для тех, кто идет вперёд»63. В воззвании, выпущенном младотурецким правительством, было сказано: «Наше участие в мировой войне оправдывается нашим национальным идеалом. Идеал нашей нации… ведёт нас к уничтожению нашего московского врага, для того чтобы благодаря этому установить естественные границы нашей империи, которые включат и объединят все ветви нашей расы»64. Последующие несколько фетв разъясняли, что все мусульмане должны бороться с неверными стран Антанты, в то время как Германия и Австрия являются опорой и защитой ислама. Однако вскоре стало очевидно, что в такой «джихад» не поверили мусульмане и России, и арабских территорий и государств. В Мекке местный лидер арабов объявил свой джихад - против младотурок и немцев, призвав поддержать «подлинных защитников ислама» - англичан.

Итак, на вызовы начавшегося XX века младотурки ответили вынужденным разочарованием в османизме, обращением к тюркизму и пантюркизму (часто в сочетании с исламизмом и панисламизмом), внешнеполитической переориентацией в Европе на Германию, мсимумом враждебности к России.

М. Шахинлер пишет в своей работе, что такая экспансионистская политика не имела «какой-либо ясной концепции», а была, «главным образом, делом рук Энвер-паши и министра внутренних дел Талаат-паши. Анализ условий вступления в войну четко показывает, что слабое правительство переполняли воинственные идеи», хотя «роль посла Германии Вангенхейма и офицеров Лимана фон Сандерса и Брайссарта была в этом вопросе, несомненно, первостепенной»[65].

В годы войны Турция участвовала на нескольких фронтах сражений с войсками стран Антанты - Кавказском, Месопотамском, Сирийском и Дарданелльском. Военно-стратегический план Энвера, одобренный немецкими генералами, предусматривал на первом этапе наступление в двух стратегических направлениях -на Кавказ против России и к Суэцу против Англии и Египта, что должно было обеспечить вовлечение в войну всего исламского мира Африки, а также России, включая Волго-Уральский район и Среднюю Азию; после этого открывалась для Турции возможность, с участием на её стороне Ирана и Афганистана, утверждения в мусульманских провинциях Индии.

Уже осенью, 2 ноября 1914 г., открылись военные действия на Закавказском фронте. Они начались, когда части русской армии перешли в нескольких местах границу, а турки одновременно вторглись в пределы Российской империи в районах Батума и Карса. Кавказский фронт оказался растянутым на 720 км, во главе его стоял граф И.И. Воронцов-Дашков, но, принимая во внимание его более чем почтенный возраст, всеми делами фактически руководил начальник штаба Н.Н. Юденич. Всего в распоряжении российского командования находилось 170 тыс. штыков, турки располагали большими силами.

Наиболее значительным событием в кавказской кампании 1914 г. стала Сарыкамышская операция, длившаяся с 9 по 25 декабря и завершившаяся разгромом 3-й турецкой армии, потерявшей 90 тыс. человек и свыше 60 орудий. Однако и потери российской армии в ходе операции были велики - более 20 тыс. человек[66].

Турецкий автор Ш.С. Айдемир пишет об этом сражении как о «сарыкамышской драме». Турецкая армия, получив от командующего операцией Энвера-паши приказ овладеть Сарыкамышем и крепостью Каре, а затем и всем Южным Кавказом, оказалась не готовой ко всему этому - к холодам, отсутствию своевременного снабжения и координации действий, - она стремительно теряла в атаках солдат. Но вновь и вновь следовал приказ прибывшего к месту сражения Энвера: «Атаковать!» Командующий армией Ха-фыз Хаккы-паша, увидев через снежную бурю, что у него осталось от недавних 40 тыс. солдат всего 80 человек, заплакал навзрыд: «Всё кончено!» Вернувшийся после этого разгрома в Стамбул Энвер-паша ограничил рассказ об операции одной фразой: «Мы нанесли врагу тяжелый удар!» И вот после всего этого Энвер приказал генералу Казыму Карабекиру двигаться из Тебриза через Решт к Тегерану и, заняв его, двигаться дальше в направлении Индии. «Это был первый подарок турецкому народу от командующего Энвера-паши и его немецких сподвижников»[67]. Нет сомнения, что эта кажущаяся безумием затея основывалась на идее-фикс Энвера, с которой он не расстался до последнего дня своей жизни - поднять на ноги всех мусульман, всех тюрок против Запада, против Англии и, безусловно, против России.

Перейдя в контрнаступление, русская армия отбросила турецкую к озеру Ван, в феврале-мае 1915 г. Малазгирт, Башкале, Шатах, Котур, Арчеш и Ван были очищены от турецких войск.

Известно, что на стороне русской армии храбро сражались армянские добровольческие отряды (дружины). По этому поводу современный армянский автор А. Сваранц пишет в своей книге: «По совету Воронцова-Дашкова представители армянского духовенства и светских кругов призвали армян Закавказья и диаспоры пополнить русскую армию и армии стран Антанты добровольцами и содействовать освобождению Западной Армении[68].

Такая позиция всех армян - и в Европе, и в России стала поводом для младотурок учинить кровавую расправу и организовать массовое преследование армянского населения империи. 16 сентября 1915 г. член властной «тройки» империи - Талаат-паша заявил, что «необходимо положить конец их (армян) существованию, если даже потребуются для этого трагические меры, и не следует обращать внимание ни на возраст или пол, ни на угрызения совести». Приводя это высказывание, современник событий того времени американец Элиот Гр. Мире добавляет от себя: «вслед за этим началась эта страшная депортация»[69]. Другой член «тройки» утверждал по этому поводу, что существует армянский заговор и что неизбежно всеобщее армянское восстание. Пока разгромленная османская армия отступала в зимние месяцы 1915 г. к озеру Ван в военной зоне, и была предпринята эта массовая депортация не менее 2 миллионов армян. Вскоре эта операция превратилась в бойню, когда этнические турки и курды нападали на армянские деревни или устраивали массовую резню беженцев по дороге. По самым осторожным оценкам, число погибших составило 600 000 человек, другие источники приводят число более 1 миллиона. Положение переживших депортацию было едва ли лучше в условиях военного режима в Сирии. Кому-то удалось бежать на российскую сторону, кому-то в страны Западной Европы. Это событие вызвало отвращение в Западной Европе, что проявилось в жестких условиях, выставленных союзниками в послевоенном урегулировании[70].

На ближневосточном театре военных действий события в конце 1914 г. развивались неторопливо: англичанам удалось захватить в Месопотамии Басру и ряд небольших городов, а турки стали угрожать вторжением Египту, после того как продвинулись на несколько километров в глубь Синайского полуострова.

По мнению Шахинлера, уже события зимы 1914 г. на Кавказе подтвердили худшие опасения Мустафы Кемаля по поводу итогов войны для турок. В это время он был вызван в Стамбул и стал в Турции первым подполковником, которого назначили командовать дивизией, речь шла о турецких войсках в районе Анафарталар и Арыбурну на полуострове Гелиболу (Галлиполь-ский полуостров)[71].

В начавшихся с приходом 1915 г. многомесячных ожесточённых боях за Галлипольский полуостров, в Дарданеллах полковник Мустафа Кемаль, проявив высокое военное мастерство, сумел остановить силы Антанты. Это была крупнейшая десантная операция с непосредственным участием Турции. Её инициаторами, странами Антанты, предполагалось, что она отвлечет часть турецких войск, воевавших на русском фронте. Такое предложение, исходившее от русских, устраивало союзников: англичане могли первыми войти в Константинополь, что стало бы козырной картой в последующих переговорах о послевоенном устройстве мира, а французы надеялись своими действиями в Средиземноморье ускорить вступление Италии в ряды Антанты. Англия и Франция активно взялись за подготовку операции и эта активность, стремление превратить десантную операцию из отвлекающего маневра в полномасштабное действие не на шутку испугали русское руководство - оно само рассчитывало заполучить Константинополь после войны. Таким образом, подготовка Дарданелльской операции стимулировала завершение переговоров между союзниками по Антанте о судьбе Константинополя.

Соглашение по этому поводу было окончательно оформлено в марте-апреле 1915 г. в ряде договоров. Действительно, вступление Турции в войну в качестве военного противника держав Антанты как бы устраняло последние сомнения главных союзников России - Англии и Франции в отношении целесообразности владения проливами России. «Впервые в истории Турция оказалась перед лицом самой для неё неблагоприятной и зловещей коалиции - англо-русско-французской… Вступая в войну против такой коалиции, Турция действительно ставила на карту самое свое существование»[72].

За этим последовало неизбежное, коль скоро Турция сделалась военным противником Англии и Франции, эти державы сняли свои возражения в отношении проливов; нуждаясь в помощи со стороны России в войне против Германии, они стремились обеспечить заинтересованность русского правительства в доведении войны до победного конца. Сигналы об этом со стороны союзников Россия стала получать с начала войны, причём в переговорах с русским правительством англо-французская дипломатия акцентировала своё внимание на получении компенсации от России и на закреплении условия о том, что Россия сможет получить Константинополь и проливы не иначе, как ценой участия в войне против Германии до победного конца. Соответствующее соглашение было оформлено путём взаимного обмена в марте-апреле 1915 г. несколькими памятными записками министра иностранных дел С. Д. Сазонова и английского и французского послов в Петрограде Дж. Бьюкенена и М. Палеолога[73].

Дарданелльская операция состояла из двух этапов. На первом (с 19 февраля по 18 марта 1915 г.) предполагалось задействовать только флот, а на втором (25 апреля 1915 г. - 9 января 1916 г.) - высадить десант на Галлипольский полуостров с последующим захватом укреплений противника в районе Дарданелл. Это обеспечивало проход флота в Мраморное море. Но в начавшейся 19 февраля операции англо-французский флот так и не сумел подавить противника, форсировать Дарданеллы и нанести удар по Константинополю. Несмотря на эти неудачи, союзники утром 25 апреля, имея 18 тыс. штыков, высадились на полуостров в районе Дарданелл. Начались затяжные кровопролитные бои, в июле 1915 г. на полуостров было десантировано ещё несколько дивизий, однако перелома в свою пользу Антанте добиться так и не удалось. Против десанта союзников успешно действовал Мустафа Кемаль, сумевший добиться в январе 1916 г. изгнания отсюда войск Антанты. 9 января с эвакуацией последнего британского солдата Галлипольская операция бесславно закончилась[74].

Что касается военных действий на Кавказе в 1915 г., то к сентябрю этого года русско-турецкий фронт растянулся от Чёрного моря через Ван до озера Урмия близ турецко-персидской границы. Затем в результате наступательной операции русских войск в 1916 г. были заняты: в феврале - Эрзурум, Битлис, в апреле - Трапезунд, в конце июля - Эрзинджан. Бои здесь шли с переменным успехом[75].

20 декабря 1917 г. Мустафа Кемаль отправился в Германию вместе с наследником престола принцем Вахидеддином. Он согласился сопровождать в этой долгой поездке Вахидеддина, тщетно пытаясь внушить ему свои политические идеи. Как пишет Миллер, Кемаль, как опытный генерал, сумел при посещении германского фронта изучить не только те объекты, которые выбрало для показа Вахидеддину германское командование, но и ряд других, по своему усмотрению. Кемаль пришел к убеждению, что для Германии война проиграна и что Турция, во всяком случае, должна выйти из подчинения немцам[76].

31 октября 1918 г., на следующий день после подписания союзниками Мудросского перемирия с Оттоманской империей, М. Кемаль принял командование группой Йылдырым в Адане, но 7 ноября она уже была расформирована и 13 ноября он возвратился в Стамбул.

Следует отметить, что, после того как в феврале 1916 г. русская армия овладела Эрзерумом и Битлисом, она оказалась непосредственно на подступах к Ираку и Сирии. Опасаясь перехода арабских стран под русскую оккупацию, английская и французская дипломатия, представленная Майклом Сайксом и Жоржем Пико поспешила согласовать свои взаимные территориальные требования в отношении будущего раздела азиатской Турции и затем представить их России - так, как это было с проливами весной 1915 г.[77] Прибыв в Петроград, Сайкс и Пико вручили 9 марта 1916 г. Сазонову меморандум с изложением их проекта. Сазонов выдвинул ряд контрусловий, потребовав, в частности, передачи России Турецкой Армении, области Хаккяри и части южного побережья Чёрного моря. Как можно понять из уже окончательно согласованных между Англией, Францией и Россией документов, за последней признавались права, сформулированные в телеграмме Сазонову российского посла в Лондоне А. К. Бенкендорфа от 17 (30) мая 1916 г.[78]

Как развивались военные действия в 1916 г. на других фронтах? На Салоникском фронте крупные операции не проводились, а обстановка в Месопотамии складывалась не в пользу англичан -туркам в том же году удалось принудить в Кут-эль Амаре к капитуляции английский отряд под командованием генерала Таунсхенда, однако затем ход военных действий повернулся в пользу англичан, они овладели Багдадом и начали наступление на Палестину.

Необходимо отметить, что борьба арабских народов Османской империи - Хиджаза, Ирака, Сирии, Палестины и Ливана, использовавшаяся Англией и Францией для изгнания турок и установления своего господства, никак не соответствовала призывам младотурок к джихаду под знаменем панисламизма. Сопротивление арабов ожесточало против них турецкие власти и ни о каком джихаде не могло быть и речи, в указанных странах тысячи арабов были казнены и высланы в концентрационные лагеря. Борьба арабов в годы войны сыграла существенную роль в окончательном разгроме турецко-германских войск на Месопотамском и Сирийско-Палестинском фронтах и освобождении арабских стран от турецкого владычества, продолжавшегося четыре столетия.

В результате военных действий в 1914-1917 гг. Турция потеряла почти всю Восточную Анатолию, Месопотамию, Сирию и Палестину. Турецким войскам удалось отстоять лишь Галлипольский полуостров[79]. Военные итоги доказывали, что рискованная и авантюристическая политика Энвер-паши, его мечты о восстановлении империи были обречены на неудачу. Турецкая историография давно разобралась с бесперспективностью для Турции военного союза с кайзеровской Германией, в который вовлёк страну авантюризм Энвера и его окружения. Это понял Мустафа Кемаль и ещё раз убедился в скрытых пороках такого союза, когда побывал в Германии. Ю.Х. Баюр пишет, что уже провал немецкого молниеносного наступления на Марне в сентябре 1914 г. «убедил М. Кемаля, что немцы не смогут выиграть войну», что противник значительно превосходил их по людскому и промышленному потенциалу, господствовал на море, препятствуя немцам использовать мировые торговые пути для снабжения страны. Кемаль считал, по словам Баюра, что «немцы в крайней степени заражены империалистическим духом», что «необходимо противиться их стремлению распоряжаться всем и вся в османском государстве»[80]. Стратегические планы Энвера, рассчитанные на глобальную панисламистскую и пантюркистскую пропаганду в пользу турецких завоевательных походов, казалось бы, окончательно провалились, причём очевидно было для многих, что эти планы никак не совпадали с собственными аппетитами Германии и на Балканах, и на Ближнем Востоке, и в английской колонии Индии.

Но конец 1917 г. принёс участникам Первой мировой войны неожиданности глобального значения. Российская империя опередила «больного человека» Европы - в результате октябрьской революции она раньше Османской империи ушла в историю[81]. Последовавшие за этим события, выход Советской России из войны, гражданская война, появление на кавказских границах Турции новых государств, провозгласивших независимость от Советской России - все это возродило вновь пантюркистские планы младотурок.

В октябре 1917 г. на основании Декрета о мире советское правительство предложило воюющим странам заключить перемирие и начать переговоры о мире без аннексий и контрибуций.

Опубликованная в ноябре 1917 г. Декларация прав народов России провозглашала равноправие и суверенитет народов, обеспечение их права на самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельных государств. Тезис о самоопределении должен был привлечь на сторону советской власти нерусскую часть населения страны. При этом было бы упрощением считать, что большевики делали ставку на распад страны. Они в то время мечтали о мировой революции, в ходе которой временное отделение станет прологом к созданию «Всемирной республики Советов» (ведь произошла же вскоре, в 1918 г., ноябрьская революция в Германии, просуществовала несколько месяцев венгерская советская республика в 1919 г.).

В такой обстановке официальное провозглашение национальных свобод в Советской России породило немало разнообразных государственных форм, появившихся в различных частях бывшей империи, в частности по соседству с Турцией. Так, в Закавказье с ноября 1917 г. по март 1918 г. действовал Закавказский комиссариат - правительство Закавказья со столицей в Тифлисе, затем был учрежден Закавказский сейм как орган государственной власти в Закавказье. Созванный 9 апреля 1918 г., он провозгласил независимость от Советской России Закавказской демократической федеративной республики, затем на её месте образовалось три республики - Грузия, Армения и Азербайджан. Что касается Северного Кавказа, там был учреждён Центральный Комитет Северного Кавказа, 20 ноября 1917 г. он поменял своё название на временное правительство и объявил об отделении от России в качестве независимого государства.

Между тем призыв большевистского правительства к прекращению мировой войны не нашел поддержки у воевавших сторон, в то же время Германия, Австро-Венгрия, Болгария и Турция согласились заключить с ним перемирие. Большевики в начале декабря договорились с младотурецким командованием на Кавказском фронте о прекращении огня, общее же перемирие со всеми военными противниками было подписано советской делегацией в Брест-Литовске[82].

3 марта 1918 г. был, наконец, заключен сепаратный Брестский мир - кабальный для Советской России. Она обязалась «незамедлительно» произвести «полную демобилизацию своей армии, включая и войсковые части, вновь сформированные теперешним правительством».

Непосредственно российско-турецкие отношения регулировала статья IV: «Россия сделает все от нее зависящее, чтобы обеспечить скорейшее очищение провинций Восточной Анатолии и их упорядоченное возвращение Турции. Округа Ардагана, Карса и Батума также незамедлительно очищаются от русских войск. Россия не будет вмешиваться в новую организацию государственно-правовых и международно-правовых отношений этих округов, а предоставит населению этих округов установить новый строй в согласии с соседними государствами, в особенности с Турцией»[83].

Воспользовавшись ситуацией, нарушив букву и дух Брестского мира, турецкая армия в середине февраля 1918 г. перешла в наступление по всему Кавказскому фронту. Ей противостояли армянские и грузинские национальные части, заменившие русские войска, оставившие фронт по условиям Брестского договора. В конце апреля султанские войска заняли Каре, затем Батум[84].

В мае 1918 г. в Стамбул прибыла «специальная полномочная делегация» Северного Кавказа под председательством Абдулмеджита Чермоя и Хайдара Баммата. Главные цели, которые она преследовала, были - добиться признания Турцией и её союзниками независимости Северного Кавказа и подписать соглашение о помощи. По окончании переговоров с турецким правительством Исполнительный Комитет Союза Северного Кавказа «в соответствии с предоставленными ему полномочиями» 11 мая 1918 г. провозгласил независимость Северного Кавказа, причём границами нового государства объявлялись: «на севере - прежние границы территорий, относящиеся к областям и центрам Дагестана, Терека, Ставрополя, Кубани и Причерноморья; на западе - Чёрное море, на востоке - Каспийское море; на юге - границы будут установлены с правительствами Южного Кавказа в соответствии с достигнутыми позже с ними договорённостями»[85].

12 мая 1918 г. в Стамбуле было опубликовано обращение правительства Северного Кавказа к Османской империи, в котором сообщалось, что «мусульманский народ Северного Кавказа охвачен желанием подписать мирный договор с Великим исламским халифатом - Высоким Османским Султанатом», содержалась просьба «немедленно оказать военную и политическую помощь… молодой северокавказской власти», направить ей «достаточно подготовленную и оснащенную военную силу»[86].

Разногласия с Германией помешали туркам проникнуть в Грузию, но к июню 1918 г. они захватили Ганджу, сформировали здесь «правительство Азербайджана» и «Кавказскую армию ислама» под командованием брата Энвера - Нури-паши. Турецкий автор Джемаль Анадол пишет, что в условиях гражданской войны, попыток Белой армии возродить царизм «в Дагестан через горы прибыл турецкий военный отряд под командованием Исмаила Хаккы Беркока в составе 74 офицеров и 577 младших офицеров». Он стал начальником штаба созданного им здесь Северокавказского корпуса. 15 сентября 1918 г. «турецкие войска спасли Баку, битва за него продолжалась 36 часов». 20 сентября 1918 г. Москва аннулировала Брестский договор в части, касавшейся Турции[87].

Именно в это время в Стамбуле появилось Общество Северного Кавказа, которое получало материальную помощь от правительства иттихада, прежде всего от Энвера. После перемирия оно именовалось Обществом мухаджиров Северного Кавказа. Это общество было ответственно за политику Турции на Кавказе, его члены были мало кому известны и подчинялись Энверу и Талаату, причём первый был приверженцем идей исламизма, второй -национализма. Очевидно, поэтому Общество Кавказа объединяло обе цели[88].

После взятия Баку турецкие войска под командованием Иззета двинулись на север, их численность превышала 4 тыс. человек. 10 октября при участии созданной там Северокавказской армии, вместе с А. Чермоем и командующим кавказским исламским войском Нури-пашой турки вошли в Дербент. С 13 октября 1918 г. семизвёздный национальный флаг стал развеваться над городом. Последовал жёсткий ультиматум А. Чермоя белым русским в Петровске (Махачкала) - очистить город. 7 ноября после жестокого сражения Петровск «был спасён» - взят. «Двести лет ожидавшие от Османского государства помощи и внимания кавказцы впервые своими глазами увидели, как сражаются с русскими храбрые, пришедшие сюда с добрыми намерениями, турецкие солдаты. От всего этого кавказцы испытали чувство огромной гордости и ликования». Командующему турецкими вооружёнными силами Иззет-паше и его штабу «были предоставлены широкие полномочия для установления прочного сотрудничества с национальным правительством во имя быстрейшего утверждения

Северного Кавказа в его естественных границах»[89].

Действительно, последние усилия младотурецкого милитаризма обосноваться на кавказской земле оказались напрасными. Интервенция в Закавказье истощила последние силы Османской империи, несомненно, ускорила разгром Турции в Первой мировой войне. С середины сентября и в октябре 1918 г. войска Антанты вместе с арабскими повстанцами нанесли ряд крупных поражений турецким войскам и изгнали их из Месопотамии, Палестины и Сирии. Ещё до этого, 15 сентября, войска союзников прорвали фронт в Македонии и вынудили Болгарию капитулировать. Путь к турецкой столице для войск Антанты был открыт.

Ушедшие из Баку после подписания 30 октября 1918 г. перемирия турецкие войска сменились английскими - под командованием генерала Томсона. Посланный на Северный Кавказ полковник Раулинсон практически признал правительство Северного Кавказа, его примеру последовали Грузия, Армения, Азербайджан. В декабре 1918 г. на Северном Кавказе было создано правительство Пшимахо Кошока. Делегация в составе А. Чермоя, Ибрагима Хайдароглу и д-ра Хазара Кофтана вместе с другими делегациями Кавказа отправились в Париж. В Европе уже находился Хайдар Баммат. Пока делегация пребывала в Париже, на Северном Кавказе сменялась местная власть и вожди, создавались военные кабинеты, «кавказцы оборонялись и от большевиков, и от деникинцев». После подавления крупного выступления Узун-Хаджи «большевики стали быстро наступать, вошли в Азербайджан, затем захватили весь Кавказ, учредили свою власть»[90].

Поражение Османской империи в войне решило судьбу младотурецкого триумвирата - 7 октября 1918 г. за месяц до революции в Германии и Компьенского перемирия османское правительство во главе с Энвером вынуждено было отказаться от власти. К этому времени произошла смена и султанской власти -4 июля 1918 г. умершего Мехмеда V Решада сменил на троне Мехмед VI Вахидеддин, что впрочем, на политике страны сказаться уже не могло, султанская власть при младотурках носила представительский характер. Младотурецкие руководители бежали в Германию, во главе нового правительства стал англофил Иззет-паша. 30 октября на британском корабле «Агамемнон» в порту Мудрос (о-в Лемнос) было подписано перемирие между странами Антанты и Турцией, по которому последняя полностью признала себя побеждённой.

_________________________________________________

Руины античного города Фаселис. Акведук (Турция)