История Турции XX век. Ч1

Автор: Киреев Н.Г.

Турция Категория: Киреев Николай Гаврилович

Страница 14 из 18

Начало сопротивления оккупантам - начало кемализма

Возвращаясь к будущему лидеру национально-освободительного движения Турции Мустафе Кемалю, напомним, что он был отозван с сирийской границы в столицу после подписания Мудросского перемирия, где он воевал с англичанами. Символично, что в столицу Кемаль вернулся 13 ноября, в тот день, когда вражеский флот бросил якорь на виду города. Наблюдая за этой операцией, он сказал адъютанту: «Как пришли, так и уйдут». Эти слова свидетельствовали о решимости «начать великую борьбу» с интервентами[12].

Особенно крупные выступления турецких патриотов-националистов стали происходить после высадки, по решению союзников, греческих войск в Измире 15 мая 1919 г. при активной поддержке их военными кораблями Англии, Франции и США. Турки начали должным образом координировать возникшее в различных районах страны движение сопротивления оккупантам. Так возникла организация, именуемая Кува-и Миллие («Национальные силы»). Это были ещё слабо организованные отряды партизанского типа, большого ущерба нанести грекам они не были в состоянии, но главное - они первыми стали бороться и действовали против врага. Что касается руководства начавшимся движением, то ни в коем случае нельзя сбрасывать со счёта и кадров иттихадистов. Бегство её лидеров за границу, самороспуск - все это не означало исчезновение партии как политической силы, весомо представленной в политической элите империи. В конце концов и М. Кемаль, не приемля курса лидеров формально распущенной партии, сохранял связи со многими её активистами, прежде всего её военным крылом. Именно военный корпус империи обеспечивал готовыми, хорошо обученными кадрами формировавшееся сопротивление интервентам.

Некоторые офицеры тайно отправлялись в Эгейский район, собирали там патриотов - интеллигентов, эфе (партизан), молодёжь, оставшихся в армии солдат, чтобы организовать выступления против греческих войск. Голландский турколог Эрик Цюрхер в своей работе, изобилующей множеством ссылок на новые источники, пишет, что первыми участниками и организаторами патриотических выступлений, в том числе вооружённых, против антантовских войск сплошь и рядом были бывшие члены партии Единение и Прогресс, которая, объявив о своём самороспуске, вскоре учредила наследницу - партию Теджеддют («Возрождение»). Ими же были и многие либо последовательные соратники Кемаля, либо попутчики в борьбе против интервентов[13].

Итак, первый фронт борьбы с интервентами возник на западе Анатолии, всё более заметным он становился по мере занятия греками после Измира городов Менемена, Маниссы, Тургутлу, затем их продвижения на Айдын, затем - на Назилли. Кемаль в это же время всё активнее действовал в оккупированном Стамбуле, он участвовал в беседах, спорах, тема которых - способы сопротивления оккупантам. Его квартиру посещали многие султанские военачальники, некоторые - самого высокого ранга[14].

Оценив должным образом обстановку, получив информацию о первых очагах сопротивления, Кемаль и его близкое окружение приняло решение - перебираться в Анатолию. Переезд был облегчён тем, что мог осуществиться легально и с высокого «благословения» - 30 апреля 1919 г. М. Кемаль получил официальное назначение инспектора девятой армии, что означало командование этой армией. Штаб её размещался в Эрзуруме, свободном от оккупантов. Кроме того, в эту армию входила 15-я дивизия во главе с Казымом Карабекир-пашой, который вопреки перемирию свою дивизию не торопился распустить. Создав из доверенных ему людей свой штаб, Кемаль выехал в Самсун. Перед отъездом он выслушал личное напутствие султана Мехмеда VI Вахидеддина - пресекать любые акты саботажа и враждебных действий против оккупантов. Ведь высадившиеся в том же Самсуне в марте 1919 г., ещё до Кемаля, 200 английских солдат явно не справлялись с наведением порядка в близлежащих регионах Анатолии. И, что не менее серьёзно, наведение англичанами «порядка» одновременно ждал оккупируемый ими Кавказ.

О серьёзных конфликтах, происходивших примерно в это же время на Кавказе, подробно пишет Деникин, поскольку его армия была в эти конфликты вовлечена непосредственно. Их источником оказалась, по мнению Деникина, независимая Грузия - «грузинские правители тянулись к сухумскому табаку, к батумским субтропическим культурам и к богатым Закаталам» - округу Азербайджана, населенному лезгинами; «они подавляли вооруженной силой сопротивление Южной Осетии, стремившейся к национальному объединению с Северной, устремлялись к Сочи, Батуму, Ардагану, к северным уездам Армении»[15].

Деникин упрекает также независимую Грузию за её действия, начиная с осени 1918 г., и в оккупированном ею Сочинском районе. Там шло «спешное расхищение грузинами русского казённого и частного имущества, всевозможные притеснения, аресты и высылки элементов, тяготевших к России, и вместе с тем оказывалось покровительство большевикам и проводилось вооружение их. Шли повальные грабежи и разбои»… Как выяснилось, «Сочинский округ по соглашению с англичанами признается нейтральным». Запросы деникинцев по этому поводу, обращенные к Лондону и Константинополю, оставались без ответа[16].

Сочинский эпизод, пишет Деникин, «принял совершенно неожиданный для нас оборот, грузинская сторона утверждала, что Сочинский округ занят «по соглашению и настоянию(!) английского командования»… Посланный Уоккером полковник Уайт прибыл в Сочи и предъявил требование о немедленном выводе войск Добровольческой армии из Сочинского округа, в котором «будет установлен английский контроль». Но получил ответ, что Сочинский округ очищен не будет. В январе 1919 г. в Гаграх появилась рота англичан во главе с полковником Файнсом, ставшая по реке Бзыби, между расположением обеих сторон… Но на этом военный конфликт деникинской армии с Грузией не закончился, некоторое время спустя грузины возобновили свои попытки перейти Бзыбь. А 4 апреля 1919 г. грузинские войска, перейдя беспрепятственно линию английских постов и реку Бзыбь, удалили по деникинцам, в то время как в тылу их восстали зелёные[17].

Эти и другие подробности, приведенные в мемуарах генерала Деникина, свидетельствуют, что английские оккупанты, задействованные на Кавказе в связи с интервенцией и в Россию, и в Турцию, уже с начала 1919 г. испытывали немалые трудности по поддержанию там порядка. Впереди же их ждали в этом регионе новые напасти, которые с помощью только своих войск они не были в состоянии решить. Во всяком случае, английское командование в Стамбуле вместе с султаном рассчитывали и на инспекционную поездку в восточную часть Анатолии боевого генерала османской армии М. Кемаля[18].

19 мая 1919 г., через считанные дни после высадки греческих войск в Измире, Мустафа Кемаль в должности султанского военного инспектора прибыл в Самсун, где и проживал со своим штабом в городке Хавза к югу от Самсуна, там он посетил Амасью. Убедившись лично в большом размахе освободительного движения в Анатолии, М. Кемаль еще более утвердился в намерении его поддержать, по мнению Шамсутдинова, он считал в ту пору, что «освободительная борьба в стране должна развиваться под "священным" знаменем падишаха во главе с самим султаном»[19].

Призыв к султану не нашел отклика, М. Кемаль, стараясь избежать огласки, вместе с ближайшими соратниками приступил к организации, или, точнее, координации национального сопротивления интервентам20. Первое, что сделал М. Кемаль - установил связи с остатками воинских частей и потребовал от них не выполнять условия перемирия, разослал уведомления о необходимости организации митингов протеста. Так, массовым стал митинг в Стамбуле[21].

Между прочим, среди первых соратников Мустафы Кемаля были недавние крупные сановники султанского режима, имевшие черкесское происхождение. Таким был, например, упомянутый Рауф Орбай, принявший участие в организации сопротивления в Анатолии с М. Кемалем. На пути из Стамбула в Анатолию в мае 1919 г. он вступил в контакт с товарищами - черкесами, которые были расселены в больших количествах в северо-западной Анатолии, призвав их к содействию. Сюда же можно причислить и такую известную в те годы фигуру, как Бекир Сами-бей, профессионального военного, дипломата[22].

Национальное пробуждение в Турции выходцев с Кавказа было лишь слабым отражением того, что происходило на самом Кавказе, где одновременно или попеременно пытались решать свои проблемы и сами народы Северного Кавказа и Закавказья, и их добровольные покровители - германские и турецкие, затем английские войска, не говоря уже о двух враждовавших сторонах в гражданской войне - Белой и Красной армиях. События, связанные с Брестским миром, провозглашение независимых республик на Кавказе, гражданская война - весь этот клубок проблем пытались развязывать и штабы союзных армиях, включая Белую армию, находившиеся в оккупированном Стамбуле.

О сложившейся весной 1919 г. системе сложных подчинений, замыкавшихся в конечном счёте на едином оккупационном английском режиме, много пишет А.И. Деникин. Он неоднократно свидетельствует, как непосредственный участник событий, о намерении англичан решать кавказскую проблему, территориальные вопросы Восточной Анатолии и юга России прежде всего в интересах Англии и путем балканизации всего этого обширного региона[23].

Если присовокупить к этому планы освоения Ирана, Ирака с Мосулом, аппетиты англичан в те годы представляются почти безграничными - на тот момент никто, казалось, не мог им уже мешать…

Что касается характера начавшегося кемалистского движения, по справедливости следует обратиться к такому авторитету среди турецких исследователей собственной истории, как Эмре Конгару. Он видит две части революции - войну за независимость и реформы Ататюрка. На этапе войны за независимость «кемалистская революция в своей основе - не социальная и экономическая революция, а революция политическая и идеологическая, хотя по своим итогам она была направлена на социальную и экономическую революцию»[24].

Летом и осенью 1919 г. в Балыкесире, Эрзуруме и Сивасе состоялись конгрессы национальных организаций, называвших себя «обществами защиты прав». В их работе приняли участие представители самых различных кругов: мелкий и крупный торговый капитал, чиновники, офицеры, адвокаты, журналисты, помещики и священнослужители. 14 июля 1919 г. в эрзурумской газете Альбайрак было опубликовано сообщение о том, что «его превосходительство Мустафа Кемаль-паша подал в отставку» с османской военной службы и что «сколь счастливо видеть во главе национального сопротивления такого уважаемого командира». Состоявшийся вскоре в Эрзуруме (в конце июля - августе) Конгресс Общества защиты прав восточных вилайетов, прошедший под его руководством, был, безусловно, его детищем Первый орган зарождавшейся анатолийской власти был учреждён уже на следующем конгрессе - Сивасском (4-11 сентября 1919 г.) - им стал исполнительный орган всех патриотических обществ и организаций, всех патриотических сил - Представительный комитет во главе с генералом Мустафой Кемалем. Сивасский конгресс определил основные принципы борьбы за независимость и принял развёрнутую программу действий.

В это же время горячо обсуждалась и решалась другая не менее важная проблема - пути выхода из враждебной изоляции, политические способы прорыва вооружённой блокады Антанты. На Сивасском конгрессе возникли споры вокруг принципа мандата, известны предложения некоторых делегатов, например Халиде Эдип, об американском мандате над Турцией. Решение об обращении с мандатом «к одной великой державе» не было включено в заключительную декларацию[26].

В отношении внешней помощи было принято решение исходить из принципа, принятого на Эрзурумском и подтвержденного на Сивасском конгрессах. 7-й параграф принятой в Эрзуруме декларации подчёркивал: «Мы с удовлетворением примем техническую, промышленную, экономическую помощь от любого государства, которое не питает враждебных намерений в отношении нашей страны». Турецкий автор А. Мюдеррисоглу считает, что тогда такая формулировка означала - речь идёт либо о США, либо о Советской России. Кемаль, по его мнению, склонялся к американской помощи, однако его вскоре переубедили по целому ряду причин: США были сторонниками стран Антанты, воевали с ними вместе в Первой мировой войне, и трудно было представить, что они будут поставлять в Турцию оружие, предназначенное для использования против её союзников[27].

Конгресс отказался принять условия мудросского перемирия и высказался против султанского правительства, возглавляемого Дамадом Ферид-пашой. Однако пока эти действия не означали противопоставления анатолийской власти султанской, стамбульскому парламенту. Возникавшее уже, по сути, двоевластие сохраняло в целом характер критического, но мирного взаимодействия, исключавшего жёсткие претензии сторон. Против начавшегося кемалистского движения выступали не только интервенты, активно вели себя в различных районах Анатолии и вооружённые отряды сторонников падишаха. Против этих действий использовались не только военные методы, но и пропагандистские - разъяснения о том, что освободительная война не направлена против падишаха[28].

Представительный комитет по согласованию с султанским кабинетом должен был действовать до созыва палаты депутатов (меджлиса), причем его местопребыванием была избрана Анкара.

Как только стали известны имена депутатов от Анатолии, комитет во главе с Мустафой Кемалем выехал 18 декабря 1919 г. в Анкару, чтобы уже оттуда руководить их отправкой в Стамбул[29].

Дорога в Анкару была в ужасном состоянии. Шёл снег, автомобили застревали, выходили из строя. Приходилось идти пешком до ближайшего селения, звать на помощь. О прибытии комитета жители Анкары знали заранее. В городе номинально сохранялась власть султана, однако временный губернатор больше действовал по своему усмотрению. Оккупационные войска были представлены небольшими группами англичан и французов. Местные власти и находившийся в Анкаре генерал Али Фуад-паша торжественно встречали прибывших. Из жителей Анкары, в те времена «запущенного полуразрушенного анатолийского городка», мало кто знал о программе кемалистов, о решениях Сивасского конгресса. Но одно анкарцам было ясно: Мустафа Кемаль и его спутники - это люди, не примирившиеся с оккупацией и собиравшие силы для изгнания чужеземцев. Поэтому на улицы Анкары вышло 27 декабря много людей - и ремесленники, и крестьяне из окрестных деревень, и не признававшие никакой власти участники повстанческих отрядов, и дервиши, и учащиеся. Отдельную группу встречавших составляли религиозные деятели во главе с муфтием города.

У деревни Гёльбаши группу Кемаля встретили Али Фуад-паша и временный губернатор Анкары Яхья Галиб-бей, затем процессия направилась к железнодорожной станции. Здесь (в присутствии англичан и французов) состоялась торжественная встреча прибывших. Руководил церемонией муфтий Анкары Мехмет Рифатэфенди (впоследствии министр по делам религии), затем Кемаль и его спутники направились к центру города, к мечети Хаджи Бай-рам. В тот же день было оглашено заявление о том, что местом пребывания Представительного Комитета становится Анкара.

Первые дни работы комитета были заняты главным образом совещаниями с депутатами, направлявшимися в Стамбул[30].

Впоследствии Мустафа Кемаль вспоминал, что не было возможности собрать депутатов всех сразу: одни только приезжали, другие были уже на пути в Стамбул. Приходилось «целыми днями повторять одно и то же» группам или даже отдельным лицам. на этих совещаниях был выработан проект Национального Обета - программы, с которой должна была выступить в парламенте в Стамбуле фракция депутатов-кемалистов.

В Анкаре в описываемые месяцы сложилось своеобразное троевластие: власть оккупационных войск, власть губернатора, формально подчиненного султану, и власть Представительного комитета. Но господство оккупантов доживало в Анкаре последние дни, власти султана здесь фактически никто не признавал, к тому же ни у губернатора, ни у султанского военачальника Али Фуад-паши не было войск: старая армия развалилась, солдаты разбрелись по домам. Что же касается Представительного комитета, то продолжительное время он опирался скорее на идеи борьбы против оккупантов, чем на реальные возможности. У кемалистов почти не было ни средств, ни готовой военной силы. Подчинение партизанских сил кемалистам произошло позже.

В январе 1920 г. Кемаля посетил полковник генерального штаба султанской армии Исмет-бей (Инёню). Он провел в Анкаре несколько дней, обсуждая перспективы развития борьбы против оккупантов и взаимоотношений с султанским правительством. Перед возвращением в столицу Исмет-бей обещал Мустафе Кемалю отправлять в Анкару необходимую информацию о положении дел в Стамбуле.

12 января 1920 г. в Стамбуле открылась палата депутатов султанского парламента с участием представителей от Анатолии. Кемаль отправил по этому случаю его главе поздравительную телеграмму. Султан и британский верховный комиссар надеялись, что с открытием парламента национально-освободительное движение пойдёт на убыль. Первые дни его работы показали, что часть депутатов-националистов не торопилась выполнять взятые ими в Анкаре обязательства, не видя более необходимости в существовании «национальных сил» и Общества защиты прав. Не было выполнено и решение Представительного комитета о создании ими своей фракции в парламенте и о предъявлении союзникам требования вывести оккупационные войска из Киликии, Юго-Западной Анатолии, Измира, Айдына и Фракии. Впоследствии Кемаль в своей известной «Речи» («Nutuk») должным образом оценил этих людей, назвав трусами, пресмыкавшимися перед султаном и иностранцами.

А пока, 26 января 1920 г., Представительный комитет направил своим депутатам требование немедленно выполнить взятые ими в Анкаре обязательства. Подчиняясь ему, депутаты-националисты 28 января сформировали свою фракцию и приняли проект «Национального Обета», в основе которого лежали решения Сивасского конгресса. Это была программа борьбы за независимость, определявшая территориальные границы и особенности устройства будущего турецкого государства, населенного «османским мусульманским большинством, объединенным религией, расой и идеей»[31].

Успехи сторонников Кемаля в Стамбуле встревожили интервентов настолько, что от «мирной» оккупации столицы они решили перейти к вооружённому захвату Стамбула с введением военного положения, а султанскую власть окончательно превратить в безвластный марионеточный режим, верхушка которого, за исключением самого падишаха, менялась ими без всяких колебаний и консультаций. В феврале возобновили свои нападения на националистов и сторонники султана. Так, в соответствии с призывами из Стамбула произошли антианкарские восстания черкесов и абхазов в северо-западной Анатолии под руководством одного из их лидеров - Анзавура[32].

18-20 февраля в Анатолии высадились хорошо оснащённые греческие войска, 23 февраля к Стамбулу подошла английская средиземноморская эскадра. 10 марта английские власти начали аресты в Стамбуле депутатов-националистов. Из Анкары срочно были эвакуированы английский и французский гарнизоны. Железнодорожная связь с Анкарой была прервана. 16 марта 1920 г. стамбульский телеграфист Хамди передал в Анкару на имя Мустафы Кемаля срочную телеграмму: ночью началась оккупация Стамбула. И действительно, в ночь с 15 на 16 марта 1920 г. в Стамбуле высадилась английская морская пехота, которая заняла правительственные здания, казармы, почту, телеграф, военные склады[33].

С первого дня оккупации в Стамбуле и его окрестностях было введено военное положение, 18 марта приостановилась деятельность палаты депутатов, были арестованы и сосланы на о. Мальту многие депутаты и видные политические деятели, поддерживавшие освободительное движение. 10 апреля шейхульислам ДюрРизаде Абдуллах огласил фетву, в которой националистические силы были объявлены неверующими, и что это обязывает верующих убивать их. В ответ на это муфтий Анкары Рифат эфенди огласил свою фетву, в которой объявлялось, что халиф оказался заключённым у неверных, что обязанность подданных - спасти его и его паству, что фетва, выпущенная по воле вражеских государств, лишена законности. Его поддержали сотни муфтиев и других религиозных деятелей[34].

Военный суд в Стамбуле заочно приговорил Мустафу Кемаля к смертной казни. Началась, таким образом, открытая война между Анатолией и Стамбулом, власть которого националисты не признавали теперь и формально. 11 апреля османская палата представителей была официально распущена султаном. Для турецких граждан был учреждён специальный военный трибунал. Правительственные учреждения, типографии, редакции газет и журналов были поставлены под строгий надзор оккупационных властей, а «порядок и спокойствие» поддерживались союзной полицией и жандармерией.

25 марта 1920 г. правительство Салих-паши подало в отставку, новое султанское правительство 5 апреля 1920 г. сформировал враг освободительного движения Дамад Ферид-паша, который, опираясь на реакционные организации «Свобода и согласие», «Общество друзей Англии», общество офицеров «Нигяхбан», «Лигу возрождения ислама», «Комитет спасения халифата», ужесточил борьбу с национально-освободительным движением[35].

В ответ на насильственный роспуск парламента в Стамбуле Представительный комитет во главе с М. Кемалем принял историческое и поистине судьбоносное для Турции решение - созвать в Анкаре, штаб-квартире национального сопротивления, новый парламент, включив в него представителей последнего стамбульского парламента.

Воззвания и решения, принятые Представительным комитетом в создавшейся ситуации, фактически означали, что в Анкаре приступило к работе первое Временное правительство революционной Турции. Из оккупированного Стамбула началось бегство патриотически настроенных людей. Военные, журналисты, чиновники группами и в одиночку, минуя вражеские заставы, потянулись в Анкару. Среди покинувших Стамбул сразу после его оккупации был и Исмет-бей[36].

Подготовка к выборам в новый парламент в Анкаре проходила в сложнейших условиях. Многие районы страны были оккупированы; во многих избирательных округах выборы не могли быть проведены из-за военной обстановки, так что делегаты от них либо просто назначались местными властями, либо избирались на расширенных заседаниях муниципалитетов; некоторые вилайеты отказались признать законность выборов и совсем не прислали своих делегатов в Анкару.

Автор исследования о формировании Великого Национального Собрания Турции (ВНСТ), о первых в него выборах писал: «Особенностью этих выборов в Анатолии было отсутствие положения о выдвижении кандидатов в депутаты, некоторые кандидаты сами объявляли себя таковыми; другие оказались избранными, не будучи кандидатами, и отправляться в Анкару не собирались»[37].

Новый меджлис собрался в Анкаре 23 апреля 1920 г. в пятницу. На площади Улус, перед новым зданием, в котором перед этим размещался штаб французского гарнизона, собрались вновь избранные депутаты меджлиса и отправились во главе с Кемалем в историческую мечеть Хаджи Байрам-вели, где совершили намаз. Ходжа произнес приветственное обращение, прославляя освободителей родины и защитников ислама. Затем, после принесения жертвы, депутаты направились на своё первое заседание Великого Национального Собрания Турции. В его составе наряду с вновь избранными депутатами (312 человек) были и депутаты, бежавшие в Анкару из Стамбула (78 человек). Помещение ВНСТ представляло собой небольшое двухэтажное здание, зал заседаний освещался по вечерам двумя керосиновыми лампами, отапливался железными печками типа «буржуйки». Среди депутатов были офицеры, торговцы, помещики, кулаки, представители духовенства, чиновники, юристы, журналисты. Социальный состав первого революционного меджлиса ярко иллюстрировал, таким образом, характер элиты, представлявшей национально-освободительное движение.

Первое заседание открыл старейший депутат Шереф-бей, Мустафа Кемаль выступил вторым. Рабочие заседания ВНСТ начались 24 апреля. В этот день была оглашена декларация ВНСТ и депутаты принесли присягу на верность «Национальному Обету». Был избран президиум ВНСТ и его председатель -Мустафа Кемаль. Он оставался на этом посту до 29 октября 1923 г., когда Турция была провозглашена республикой, а Кемаль-паша избран её президентом[38].

25 апреля было сформировано временное правительство, объявившее себя единственной законной властью в стране и постановившее, что все приказы султана и его правительства не подлежат исполнению. Султанский режим ответил семью заочными смертными приговорами, вынесенными Кемалю и другим деятелям национально-освободительного движения.

Первым внешнеполитическим актом ВНСТ было обращение 26 апреля 1920 г. к Советской России. В Москву к В. И. Ленину было отправлено письмо за подписью Кемаля с официальным предложением установить дипломатические отношения и с просьбой помочь Турции в её борьбе за независимость. На себя Турция брала обязательство «бороться совместно с Советской Россией против империалистических правительств». Советское правительство первым в мире признало правительство ВНСТ и установило с Турцией дружественные отношения. В мае 1920 г. из Анкары в Москву выехала первая дипломатическая миссия ВНСТ, а в октябре 1920 г., несмотря на трудности с сообщением, в Анкару прибыла первая советская дипломатическая миссия.

Через некоторое время в ВНСТ дали о себе знать политические оппоненты сторонников Мустафы Кемаля, в связи с чем он создал парламентскую группу обществ защиты прав Анатолии и Румелии. Эти депутаты, не принимавшие идею республики и обвинявшие его в стремлении к личной диктатуре, создали свою, «Вторую группу» - как приверженцев иттихадистов и в целом прежнего султанско-халифатского режима. Её численность составляла примерно 120 депутатов, в то время как группа защиты прав насчитывала до 200 депутатов[39].

7 июня ВНСТ приняло закон, который объявлял недействительными все обязательства и соглашения, подписанные султанским правительством начиная со дня официальной оккупации Стамбула, то есть с 16 апреля 1920 г.

В это время участились реакционные мятежи против анкарского правительства[40]. Для ликвидации контрреволюционных выступлений правительство ВНСТ мобилизовало часть сил, участвовавших в боях с греческими войсками. Из партизанских отрядов были созданы летучие отряды и кавалерийская дивизия. К началу июня партизаны сумели разгромить «халифатскую армию» и ликвидировать реакционные мятежи. В то же время они атаковали оборонительные укрепления англичан на Измитском полуострове. Против партизан выступили корабли английского флота. Силы были неравны, и партизаны были вынуждены отойти от Измитского залива.

В борьбе против французских оккупантов крупных успехов добились партизаны Южной Анатолии. В конце января 1920 г. они, разгромив французскую дивизию, освободили Марат и Урфу. Девять месяцев продолжалась героическая оборона Антепа. Только за май его защитники отбили восемнадцать атак французских войск. В городах Тарсус, Адана, Позанты, Сис, Османие, Мерсин также шла ожесточенная борьба против оккупантов.

22 июня 1920 г. интервенты организовали против турецких патриотов всеобщее наступление греческой армии, снабдив её новейшей военной техникой. Одна группировка греческих войск, полностью экипированная Британией, повела наступление из Измира в глубь Анатолии. Другая группировка вступила в Восточную Фракию и захватила Эдирне. В результате наступательных операций греков значительная часть Западной Анатолии и Восточная Фракия оказались в руках оккупантов.

Воспользовавшись этими успехами, державы Антанты навязали султану Севрский мирный договор с целью официально закрепить по итогам мировой войны раздел союзницы побежденной Германии - Турции. Ко времени его подписания большая часть бывшей Османской империи была оккупирована странами-победительницами. Договор был подписан 10 августа 1920 г. в пригороде Парижа Севре[41]. По условиям договора, вся Восточная Фракия (за исключением Стамбула и прилегающих к нему районов) отторгалась от Турции в пользу Греции. Под власть Греции передавался также Измир с прилегающими районами, хотя номинально вся эта область оставалась под суверенитетом Турции. Зона Проливов передавалась в управление особой международной комиссии по Проливам, сами Проливы демилитаризовались, и устанавливалась неограниченная свобода прохода для всех военных и торговых судов без различия флага, как в мирное, так и в военное время. За Турцией Севрский договор оставлял Центральное Анатолийское нагорье. Столицей ее оставался Стамбул, но союзники имели право отнять его в случае нелояльного выполнения турками мирного договора[42].

Отдельные части договора касались сфер влияния, капитуляций, защиты национальных меньшинств, гражданства, санкций.

Турция подлежала разоружению, восстанавливала отменённый младотурками капитуляционный режим и финансовый контроль со стороны держав Антанты. Грабительский характер носили те части договора, в которых трактовались экономические, финансовые и военные вопросы. Для финансового контроля создавалась особая союзная комиссия, которая распоряжалась как доходами, так и расходами Турции. Численность армии и жандармерии ограничивалась 50 700 человек. Войска находились под контролем союзной военной комиссии. Как отмечал А.Ф. Миллер, «если бы договор был реализован, Турция как государство должна была бы перестать существовать»[43].

Этот договор сформировал впоследствии в умонастроении турецких националистов так называемый «севрский синдром», ставший, можно сказать, частью национальной идеологии, в итоге он придал на долгие годы этой идеологии ожесточённость в отношениях к меньшинствам в стране, к проблемам сепаратизма, целостности Турции.

_____________________________________________

The theatre Aspendos. (Турция)