История Турции XX век. Ч1

Автор: Киреев Н.Г.

Турция Категория: Киреев Николай Гаврилович

Страница 16 из 18

Победа завоёвана

Успехи кемалистов в контролируемых ими районах страны долго не могли компенсировать неудачи на западе - там интервенты решали турецкие проблемы по принципам Версаля.

Анкара нуждалась прежде всего в своей армии, способной решать не только кавказские проблемы, но и остановить и разгромить оккупантов в Западной Анатолии, во Фракии, освободить столицу - Стамбул. Отношения между кемалистами и основной тогда боевой силой - партизанами - носили характер эпизодических контактов, отдельных переговоров по поводу проведения военных операций против сторонников султана и Антанты. Между тем антикемалистские восстания вспыхивали то в одном, то в другом районе Анатолии. В апреле 1920 г., в дни создания нового меджлиса, пламя восстаний приблизилось к Анкаре: в Болу и Дюздже восстали черкесские и абазинские поселенцы - сторонники султанской власти, соединившиеся вскоре с армией халифата, действовавшей в Адапазары и Гейве. Единственной активной силой в борьбе против этих сил оказались в то время партизанские части под командованием черкеса Эдхема[80].

В описываемое время значительную помощь кемалистам оказывало также ещё одно партизанское соединение - Зелёная армия, полувоенная, полуполитическая организация, испытывавшая сильное влияние социалистических и коммунистических групп, возникших в эти годы в Турции81. Рост влияния Зелёной армий тревожил кемалистов, но к концу 1920 г. они смогли добиться её самороспуска. Это в значительной степени облегчило анкарскому правительству задачу подчинения боевых партизанских групп и реорганизации их в регулярные части. К началу 1921 г. в регулярной армии насчитывалось уже 90 тыс. человек.

В ходе укрепления своей власти, подчинения одних партизанских объединений и ликвидации других, кемалистам удалось подавить и деятельность Коммунистической партии Турции (КПТ), созданной в сентябре 1920 г. на съезде в Баку. КПТ выступала не только за независимость страны, за создание общенационального антиимпериалистического фронта, но и за удовлетворение экономических и политических интересов рабочего класса, крестьянства. Кемалисты, боясь усиления деятельности коммунистов, сначала попытались подорвать влияние партии и для этого создали в октябре 1920 г. свою «коммунистическую» партию, которая под вывеской «турецкого коммунизма» выступала с лозунгами классового сотрудничества, соединяя их со «священными основами ислама». Позже, в январе 1921 г., было спровоцировано убийство председателя КПТ Мустафы Субхи и его 14 соратников в Трабзоне[82].

Несмотря на успехи партизан и создаваемой регулярной армии (среди них - успех в январе под деревней Иненю турецких войск под командованием Исмета), в 1920 г. - первой половине 1921 г. кемалистам не удалось остановить греческое наступление вглубь Анатолии. Напомним, что в то время, когда решались кавказские проблемы, когда готовился советско-турецкий Договор о дружбе и братстве, греческая армия продолжала наступать с запада к Анкаре[83].

12 августа Мустафа Кемаль вместе с начальником генштаба Февзи-пашой побывал во фронтовой ставке в Полатлы, на обратном пути его лошадь внезапно шарахнулась и сбросила всадника, из-за сломанного ребра Кемаль пять дней оставался в Анкаре, затем вернулся на фронт. 15 августа греческий король Константин отдал приказ о наступлении на Анкару, в конце августа -начале сентября 1921 г. уже шли ожесточённые бои под Анкарой на реке Сакарья. На поступавшие из России золотые рубли кемалисты торопились закупить прежде всего оружие и боеприпасы84.

ВНСТ назначило Кемаля главнокомандующим с наделением на три месяца чрезвычайными полномочиями. Исмет-паша стал командующим Западным фронтом. Правительство приняло ряд жёстких мер по укреплению дисциплины и мобилизации всех имевшихся у населения средств для обеспечения армии продовольствием, транспортом, обмундированием. Реквизиции проводились под лозунгом: «Отдадим фронту 40% всего, что имеем!»[85]

Перед последним решающим сражением за Анкару греческая армия превосходила турецкую и по количеству солдат, и по вооружению. Турецкая армия насчитывала 40 тыс. винтовок, греческая - 88 тыс., в турецкой армии было 700 пулеметов, у греков -7 тыс., пушек у первых - 177, у вторых - 800, у греков было до 20 самолетов, у турок - только два[86].

19 августа 1922 г. в резиденции Чанкая состоялся прием, на который Кемаль пригласил многих видных людей Турции, не занятых в боевых операциях. Однако самого хозяина на приёме не оказалось. Как потом выяснилось, Кемаль в это время был уже далеко от Анкары. Он выехал на фронт, где готовилось общее турецкое наступление. Приём же был объявлен, чтобы усыпить бдительность вражеской агентуры в Анкаре. С согласия Кемаля в состав кемалистской армии была принята известная писательница Халиде Эдип, 20 августа она прибыла на фронт.

С 23 августа по 13 сентября в нескольких десятках километров западнее Анкары происходило крупнейшее за всю историю города сражение. Греческим войскам удалось овладеть восточным берегом реки Сакарья и, продвинувшись вдоль железной дороги, захватить Полатлы. Правый фланг греческой армии, действовавший юго-западнее Анкары, занял город Хаймана и к 1 сентября продвинулся к Анкаре на расстояние до 50 км. Однако наступательный порыв греческих войск был сломлен упорным сопротивлением турок. Обессиленные греческие части не могли продвигаться дальше. Огромным напряжением сил турецкая армия 13 сентября отбросила греческие войска за Сакарью. Анкара была спасена, вскоре штаб Западного фронта был переведен в Сив-рихисар[87].

27 сентября 1921 г. Кемаль-паша получил письмо от своей матери Зюбейде ханым, проживавшей в Стамбуле. Она поздравила сына с присвоением ему от имени ВНСТ маршальского звания и титула Гази. Также за храбрость в сакарийской битве 129 её участникам от имени ВНСТ были вручены грамоты с благодарностью, 234 участникам - медаль Независимости. 26 августа 1922 г. началось Великое Турецкое Наступление, как называют его турецкие историки, в этот день был освобождён Эскишехир.

Наступление развивалось стремительно, турки выиграли сражение у Думлупынара, заняли Кютахью. 9 сентября был освобождён Измир, а 16 сентября - Бандырма, последний пункт на территории Турции, находившийся в руках греков.

Освобождение Измира стало важным событием и в личной жизни Кемаля. В те дни он познакомился со своей будущей женой. Грандиозный пожар, начавшийся в Измире, поиски ночлега и места для штаба привели его в дом влиятельного турецкого купца Муаммера Ушакизаде, где находилась его дочь Латифе. Свидетельницей первых встреч Кемаля с Латифе была Халиде Эдип, сопровождавшая в сентябрьские дни 1922 г. его штаб при освобождении Измира. Когда вечером, на следующий день после вступления в Измир, 10 сентября, она встретила Кемаль-пашу, ей бросился в глаза его необычно радостный вид. Оказывается, он познакомился с молодой женщиной по имени Латифе, которая только что вернулась с учёбы из Франции, где слушала право. «Он по секрету рассказал мне, что на шарфике Латифе заметил свой портрет и что, подойдя к нему, она показала шарфик и спросила - вы не против? Почему я должен быть против? Он удовлетворённо рассмеялся. Она также гостеприимно предложила ему и его штабу разместиться в её доме»[88].

Свадебная церемония 29 января 1923 г. состоялась в доме отца невесты Муаммер-бея Ушакизаде. Свидетелями от Кемаля были маршал Февзи Чакмак и Казым Карабекир, от Латифе ханым -Мустафа Абдульхак Ренда и Салих Бозок. Присутствовал также кадий Измира.

Однако этот брак оказался недолгим. Первое время их часто видели вместе и в Анкаре, и во время поездок по стране. Но затем публичные визиты и поездки вместе стали редкостью и 5 августа 1925 г. произошел их развод, о чём 11 августа 1925 г. официально сообщил Мустафа Кемаль в своём письме правительству. Детей у Ататюрка и Латифе ханым не было. По свидетельству многих авторов, Латифе была достойна внимания и уважения не только за свою красоту, но, прежде всего, за свой ум и отношение к окружающим[89].

Впоследствии кому-то из близких она призналась, что, когда они разводились, Мустафа Кемаль сказал ей: «Латиф, дай мне слово солдата, что ни с одним газетчиком ты не станешь говорить о нашей совместной жизни. И я дала ему это слово солдата»[90].

Итак, кемалисты сумели одержать победу над греческой армией, освободив к 18 сентября 1922 г. от интервентов всю территорию Анатолии, пленив даже её главнокомандующего - генерала Трикуписа. Можно представить, как «решался» в такой войне национальный вопрос. Сотни тысяч беженцев - греков, армян покинули страну, побросав все своё имущество, лавки, дома, землю, мастерские, фабрики.

Освободив Анатолию, турецкая армия попыталась переправиться на европейский берег, с тем чтобы закончить освобождение всей страны, включая Проливы, Стамбул и Восточную Фракию, но английское командование воспротивилось этому, пригрозив продолжением военных действий. Уладить конфликт взялся известный туркам по переговорам 1921 г. французский дипломат Франклен-Буйон. Ссылаясь на полномочия от всех держав Антанты, он заверил Кемаля, что Турция получит Восточную Фракию без боя, после чего Кемаль согласился на перемирие и приостановил движение войск.

3 октября 1922 г. в городе Муданья, на берегу Мраморного моря, начались переговоры по заключению перемирия. Турцию представлял командующий западным фронтом Исмет-паша, Антанту - верховные комиссары Англии, Франции и Италии в Стамбуле. Греческие делегаты фактически не принимали участия в переговорах, таким образом ещё раз подтверждалось, что державы Антанты, а не Греция - подлинные организаторы интервенции и ответственные за её последствия. Союзники противились немедленной передаче Восточной Фракии туркам, в ответ Исмет-паша прервал переговоры, а его армия направилась к проливам. В результате договорились о том, что в Восточную Фракию прибудет кемалистская администрация и жандармерия, а эвакуация союзниками войск из Стамбула произойдет после заключения окончательного мира. 11 октября 1922 г. акт Муданийского перемирия был подписан[91].

По окончании военных действий ВНСТ принялось наводить «порядок в доме», хотя сам этот коллективный хозяин не отличался согласием внутри себя и что - самое опасное - в отношении судьбы стамбульского режима. Двоевластие было опасно хотя бы потому, что вскоре предстояло начать переговоры по мирному договору - 20 ноября 1922 г. открывалась Лозаннская конференция.

Принятый ВНСТ по инициативе Кемаля и его группы 20 января 1921 г. закон «Об основных организациях» считается первой конституцией, принятой новой, зарождавшейся властью. Закон насчитывал 23 статьи, уже первая статья гласила, что «верховная власть безусловно принадлежит нации». 2-я - что исполнительная власть и законодательная инициатива исходят от ВНСТ и что Турецкое государство управляется Великим Национальным Собранием, которому принадлежат, в частности, такие права, как формирование правительства, а также «проведение в жизнь постановлений, касающихся религии, опубликование всех законов и их изменение и отмена, заключение мира и договоров, объявление родины в состоянии обороны» и т. д. Закон определял функции председателя Великого национального собрания, депутатов, правительства и местной администрации, вплоть до уездных начальников и волостных старшин. Только о султане-халифе не говорилось ни слова. Опасаясь развала национального фронта в самый разгар войны с интервентами, кемалисты не стали тогда спешить ликвидировать султанат и объявить страну республикой[92].

Формально закон «Об основных организациях» не отменял, а лишь «дополнял» старую конституцию (то есть «конституцию Мидхата» 1876 г. с поправками 1909 г.), но на деле он не оставлял монарху никакого места в управлении страной. Это было существенным достижением кемалистов, закон оставался пока единственным основным законом новой Турции, альтернативой османской конституции и играл важную роль в становлении новой Турции. И всё же конституционный закон 1921 г. не определил чётко форму правления страны[93].

После изгнания из страны греческих оккупантов в сентябре 1922 г. единый национальный фронт начал распадаться. В начале 1922 г. депутаты правой оппозиции, среди которых было немало бывших иттихадистов, в противовес первой группе Общества защиты прав, организованной Мустафой Кемалем в 1921 г. из поддерживавших его депутатов, создали вторую группу этого общества. Её требованиями стали соглашение с союзниками и передача власти султану, сохранение халифата. Правая оппозиция, Добившись избрания в июле 1922 г. своего сторонника Рауф-бея главой правительства, рассчитывала по-своему ликвидировать Двоевластие - распустить ВНСТ и передать власть в Стамбул её «законному» обладателю - падишаху. Рауф-бей заявлял, что «предан султану и халифу душой и сердцем и что его долг остаться верным своему падишаху».

В свою очередь султанское правительство во главе с Тевфик-пашой считало этот вопрос уже решённым. «Достигнутая победа, -телеграфировал он Мустафе Кемалю, - уничтожила всякий конфликт и раздвоенность между Стамбулом и Анкарой и обеспечила национальное единство». Султанское правительство наравне с правительством ВНСТ было приглашено союзниками принять участие в мирной конференции в Лозанне, более того, Тевфик-паша предложил создать одну делегацию из двух правительств. По мнению оппозиционных депутатов анкарского парламента, объединенную делегацию должен был возглавить бывший морской министр младотурецкого правительства Рауф-бей. Однако депутаты - сторонники М. Кемаля сорвали эти планы, председателем турецкой делегации стал его боевой соратник, командующий Западным фронтом Исмет-паша, который был назначен также министром иностранных дел Турции.

О соотношении сил сторонников и противников планов кемалистов в отношении будущей власти свидетельствует такой факт. Чтобы положить конец антинациональной деятельности оппозиции, 30 октября 1922 г. на заседании ВНСТ было внесено предложение о привлечении к судебной ответственности членов султанского правительства за государственную измену и о ликвидации султаната. Это предложение обсуждалось одновременно на заседаниях трёх комиссий - конституционной, юридической и шариатской. Реакционные депутаты, особенно представители духовенства, выступили против ликвидации султаната, утверждая, что отделение светской власти от духовной является покушением на основы религии. Мустафа Кемаль опроверг эти утверждения клерикалов, однако на объединённом заседании трёх комиссий под председательством ходжи Мюфрид-эфенди реакционеры одержали победу: большинством голосов законопроект об отделении султаната от халифата был отвергнут. После этого Мустафа Кемаль обратился к более убедительным аргументам и объяснил депутатам, что «суверенитет и власть никому не могут быть переданы в результате академической дискуссии. Суверенитет приобретается путём силы, мощи, даже насилия. Путём насилия сыновья Османа добились власти над всей турецкой нацией, над которой они господствовали в течение шести столетий. Теперь эта нация поднимается против узурпаторов и, отбрасывая их, принимает на себя осуществление принадлежащего ей по праву суверенитета. Это является совершившимся фактом… Действительность всё равно проявит себя. Но возможно, что тогда полетит несколько голов»[94].

Судьба законопроекта была решена, 1 ноября 1922 г. ВНСТ приняло закон об отделении султаната от халифата, о ликвидации султаната с передачей ВНСТ всей полноты власти в стране, а также об избрании нового халифа из представителей Османской династии[95]. Вместе с ликвидацией султаната прекратилось существование султанского правительства, кончилось двоевластие. 4 ноября 1922 г. в отставку вместе со всем своим кабинетом ушёл великий везир Ахмед Тевфик-паша, который доставил атрибуты своей власти Вахидеддину в Йылдыз[96].

Через день после отъезда Вахидеддина ВНСТ формально лишило его сана халифа, указав в соответствующей фетве, что «он перешёл на сторону противника, сражавшегося с защитниками веры, посеял семена братоубийственной резни, отдался под защиту иностранной державы и дезертировал из столицы халифата, укрывшись на борту английского корабля».

Пост халифа через третье лицо предложили кузену Вахидеддина, наследному принцу Абдулмеджиду, сыну султана Абдулазиза от его первой жены и одновременно старшему из всех оставшихся в живых представителей Османов по мужской линии. Он принял этот титул, и 19 ноября 1922 г. Мустафа Кемаль-паша телеграммой известил его об избрании халифом [97].

Сохранение халифата было кратковременной уступкой феодально-клерикальным кругам, принадлежавшим в меджлисе ко «второй группе защиты прав» и сохранявшим немалое влияние в стране. Её поддерживала и так называемая «генеральская оппозиция» во главе с Рауф-беем. Надо учитывать также, что в Стамбуле возобновила свою деятельность организация «Единение и прогресс». Реакционные стамбульские газеты, которыми руководили младотурки, вели активную пропаганду в пользу халифа. Нет сомнения, что пока кемалистам не удавалось справиться с греческой интервенций, пока был жив и активно действовал Энвер, иттихадисты готовы были заменить М. Кемаля на Энвера. Они были еще сильны и хорошо организованы, связаны с членами организованной летом 1921 г. Второй группы; не прекращал свою тайную деятельность и уже упомянутый Каракол.

Победа над греками в сентябре 1922 г. несомненно укрепила позиции Мустафы Кемаля. Но одновременно стал открытым конфликт между иттихадистами и Кемалем по таким вопросам, как: а) отказ М. Кемаля и других военачальников оставить свои политические посты после ликвидации военной угрозы; б) поспешность с подписанием Муданийского перемирия, несмотря на то, что не освобождены Фракия и Стамбул; в) намерение Кемаля объявить республику; г) опасения по поводу того, что Анкара станет столицей Турции.

Ликвидация султаната 1 ноября 1922 г. обеспокоила не только консерваторов в меджлисе, но и многих других. Это беспокойство особенно сильно было в Стамбуле, где значительную часть населения составляли государственные служащие султанского режима. Они опасались, что такое решение нанесет ущерб их материальному положению.

Чтобы нейтрализовать эту оппозицию, Мустафа Кемаль добился роспуска ВНСТ и проведения новых выборов. 8 апреля 1923 г. была опубликована декларация об организации Народной партии (что официально было сделано позже, 9 сентября 1923 г.) на базе кемалистской «группы защиты прав» в меджлисе. Ещё весной Мустафа Кемаль провозгласил девять принципов, направленных на защиту и укрепление государства, завоевание экономической самостоятельности, а также на борьбу против опасности реставрации султаната. Эти принципы предусматривали: 1) сосредоточение всей полноты власти в руках нации; 2) безраздельное осуществление верховной власти в стране Великим национальным собранием Турции; 3) охрану безопасности страны как самую важную задачу нации; 4) реорганизацию судопроизводства; 5) всяческое содействие развитию национальной экономики; 6) сокращение срока действительной военной службы; 7) материальное обеспечение инвалидов войны и их семей; 8) реорганизацию и упорядочение работы правительственных учреждений; 9) поощрение вложений в экономику средств общественных организаций и частных лиц. Эти принципы одновременно служили программной установкой на выборах в меджлис второго созыва, проведенных в июне-июле 1923 г.

На этапе подготовки выборов Мустафа Кемаль в январе-феврале 1923 г. совершил поездку по стране, охватившую значительную часть Западной Анатолии - с намерением ознакомить общественность со своими взглядами. Он направился сначала в Эскишехир, затем 16 января прибыл в Измит, где провёл продолжительную встречу с прибывшими из Стамбула журналистами. 22 января он был в Бурсе, а оттуда вернулся в Эскишехир. Затем посетил Измир, побывав прежде всего на могиле матери (она умерла 14 января).

Между тем надолго затянулись переговоры в Лозанне по заключению мирного договора Турции с державами Антанты, начатые 20 ноября 1922 г. Турецкую делегацию возглавил Исмет-паша. Представители западных держав (Великобритании, Франции, Италии, Японии, Греции, Румынии, Югославии и наблюдателя от США), потерпев военное поражение, пытались теперь «мирно» добиться многого из того, ради чего они начали интервенцию в Турцию. Кроме того, в обсуждении вопроса о режиме Черноморских проливов участвовали РСФСР, Украинская ССР, Грузинская ССР (представленные единой делегацией) и Болгария, а при рассмотрении некоторых второстепенных (главным образом экономических) вопросов - также Албания, Бельгия, Голландия, Испания, Португалия, Норвегия и Швеция.

Уже в начале переговоров стало очевидно, что союзники не отказались от стремления экономически и политически закабалить Турцию. Турки настаивали на отмене режима капитуляций, финансового контроля и политических привилегий иностранных концессионеров. Французы же, на долю которых приходилось около двух третей Оттоманского долга и значительная часть всех остальных иностранных капиталовложений в Турции, видели в требованиях кемалистов угрозу своим экономическим интересам. Англичане более всего были озабочены территориальными уступками Турции, прежде всего Мосула, а также статусом Проливов. Советская позиция по Проливам была изложена В.И. Лениным в интервью 27 октября 1922 г. английскому корреспонденту. Он заявил, что программа Советского правительства относительно проливов содержит в себе удовлетворение национальных стремлений Турции, закрытие Проливов для всех военных кораблей в мирное и военное время и полную свободу торгового мореплавания Турецкая делегация не поддержала советских предложений, Исмет-паша, по сути, согласился с проектом Керзона, возразив лишь против включения Мраморного моря в проектируемую демилитаризованную зону. От выработки окончательного проекта конвенции советская делегация была отстранена, по этому поводу ею были высказаны энергичные протесты. Таким образом, выработанная представителями Антанты и Турции конвенция о режиме Проливов нарушала жизненные интересы черноморских стран, в том числе интересы самой Турции. Пытаясь добиться от Турции уступок по финансовым вопросам, капитуляциям и т. п., союзники попытались на два с половиной месяца прервать работу конференции, однако затем её работа возобновилась. ВНСТ, отвергнув союзнический проект мирного договора, утвердило контрпроект, предусматривавший полную отмену капитуляций и предлагавший выделить из договора экономические вопросы и отложить их решение. Представители четырёх союзных держав в марте 1923 г. заявили, что турецкий проект пригоден как база для переговоров; союзникам пришлось признать капитуляции полностью отменёнными и отказаться от прочих форм неравноправного режима; они согласились оставить открытым вопрос о валюте платежей по Оттоманскому долгу. Турки же фактически отказались от Мосула, согласившись признать будущее решение по этому вопросу Лиги Наций и т. д. 24 июля 1923 г. в актовом зале Лозаннского университета Лозаннский мирный договор был подписан. Кабальные условия Севра были отвергнуты, режим капитуляций, иностранный финансовый контроль, политические привилегии иностранцам отменены.

По ряду позиций Турция пошла на уступки, некоторые из них вызвали протест советской делегации. Так, согласно Лозаннской конвенции 1923 г. о Проливах, Турции следовало демилитаризовать Босфор и Дарданеллы, допустить в Стамбул международную комиссию по наблюдению за выполнением конвенции. Военные корабли нечерноморских держав могли заходить в Чёрное море фактически без серьёзных ограничений. Это положение вызвало наибольшее беспокойство советской дипломатии. На будущее было отложено решение таких вопросов, как порядок обмена населением между Турцией и Грецией, условия выплаты Оттоманского долга, восстановление дипломатических отношений с США и др.[99]

Немало статей Лозаннского договора со временем устарело, вместе с тем есть и такие, которые сохраняют свою актуальность и поныне, учитывая, что Турция предпринимает усилия по вступлению в ЕС. Речь идёт прежде всего о положениях, защищающих права национальных меньшинств и немусульман. Они были провозглашены в Национальном Обете и подробно оговорены в Лозаннском договоре. Им посвящен целый раздел этого документа. Так, статья 38-я исключала возможность какой-либо дискриминации и преследования населения по национальному и религиозному признаку. Специально подчёркивалось, что все перечисленные в разделе обязательства властей представляют собою «обязательства международного значения» и «поставлены под гарантию Лиги Наций. Они не могут быть изменены без согласия большинства Совета Лиги Наций».

Перевыборы в ВНСТ 13 августа 1923 г., несомненно, прошли под воздействием успеха в Лозанне и принесли успех кемалистам. Мустафа Кемаль-паша был единогласно вновь избран председателем меджлиса и смог продолжить реализацию программы Народной партии. В сформированном ВНСТ новом правительстве главою был избран Фетхи Окъяр, министром иностранных дел Исмет-паша. Продолжилась эвакуация союзниками последних занятых ими населенных пунктов и объектов в стране[100].

Как только 2 октября 1923 г. союзники завершили эвакуацию Стамбула, новые власти смогли решить вопрос о переносе столицы из этого крупнейшего и вместе с тем уязвимого в военно-стратегическом смысле города. 13 октября 1923 г. ВНСТ приняло закон, объявлявший столицей турецкого государства Анкару. В соответствии с этим законом и с нормами дипломатической практики все иностранные дипломатические представительства Должны были переехать в Анкару. Об этом было сообщено всем иностранным государствам. Что касается советских дипломатов, то, как уже сказано, они уже более двух лет представляли своё государство в Анкаре[101].

Западные дипломаты единым фронтом выступили против перевода столицы в Анкару. В дипломатических кругах поговаривали о том, что если закон о столице не будет отменён, то дипломатические представители Англии, Франции и Италии будут назначены в Анкару не в ранге послов, но только посланников. Агентство Рейтер опубликовало даже по этому поводу в январе 1924 г. официальное сообщение. По справедливому замечанию турецкого историка Баюра, союзники всё ещё надеялись, что правительство согласится с тем, чтобы столица «находилась под дулами иностранных броненосцев». Анкарское правительство в ответ заявило, что будет назначать своих дипломатических представителей в любую страну в том ранге, в каком прибывают в Анкару представители этой страны[102].

Через несколько дней после того как Анкара стала новой столицей страны, 29 октября 1923 г. меджлисом был принят закон № 364 «Об изменении некоторых статей конституции». В статье 1-й подтверждалось, что «власть в стране принадлежит нации» и что «формой управления Турецким государством является Республика». Вторая статья гласила, что «религия турецкого государства - ислам, а официальный язык - турецкий». Статья 4-я подтверждала, что государство Турция управляется ВНСТ через посредство исполнительной власти, представленной правительством, глава которого назначается президентом. Статья 10-я вводила должность президента, устанавливала порядок его избрания; статья 11-я определяла, что «президент является главой государства и при необходимости руководит меджлисом и правительством»[103].

В тот же вечер 29 октября, в результате тайного голосования в ВНСТ президентом Турецкой Республики стал Мустафа Кемаль. На следующий день после его избрания было сформировано первое республиканское правительство во главе с Исмет-пашой.

____________________________________________

The theatre Aspendos. (Турция)