Итак, 27 мая 1960 г. под руководством армии успешно произошёл государственный переворот под лозунгом возвращения к принципам Ататюрка. Осуществив захват власти, генералы приняли срочные меры по укреплению своих рядов. В ноябре 1960 г. 14 участников переворота, включая Тюркеша, слывших радикально-националистическими оппонентами Дж. Гюрселя внутри Комитета национального единства (КНЕ), из-за своего противодействия идеям перехода к гражданскому правлению были выведены из КНЕ и отправлены в отставку, а затем в почётную ссылку - на дипломатическую работу за границу[1]. Так, А. Тюркеш до февраля 1963 г. был вынужден работать в ранге советника в турецком посольстве в Дели. Инициаторами переворота 1960 г. были молодые офицеры. Позже выяснилось, что некоторые из них были настроены против многопартийной системы, открыто предпочитали авторитарную власть. Ведь турецкий офицерский корпус традиционно идентифицировал государственный авторитет с военной силой, офицеры считали себя исполнителями «национальной воли». И антикоммунизм и антиисламизм были важными составляющими их взглядов[2].
В сформированное 28 мая под контролем КНЕ временное правительство вошли три генерала и 15 гражданских лиц. Джемаль Гюрсель занял посты премьер-министра и министра национальной обороны. Одновременно он был председателем КНЕ и командующим вооружёнными силами страны. Вскоре была создана «профессорская» комиссия специалистов по выработке текста новой конституции: генералы вспоминали адреса известных и авторитетных профессоров и направляли за ними машины, а в Стамбул - самолёты; эта комиссия и подготовила проект конституции.
Между тем собранные в военном училище бывшие члены правительства и бывшие депутаты - члены Демократической партии ожидали решения своей участи. В отдельных комнатах на нижнем этаже под усиленной охраной находились Баяр, Мендерес, Коралтан. Один из арестованных, министр внутренних дел Намык Гедик, в ночь на 29 мая покончил с собой. Находившийся с ним на третьем этаже в одном помещении другой подследственный Этем Мендерес рассказал, что он проснулся от звона разбитого стекла и сразу понял, что его сосед выбросился из окна, даже не пытаясь открыть окно. Потом было обнаружено его прощальное письмо жене[3]. Больше всех среди арестованных (около 600 человек) было юристов, за ними следовали коммерсанты, затем - владельцы чифтликов, доктора, администраторы, военные, журналисты, дипломаты и др. Вскоре заключённых доставили в военную тюрьму на острове Яссыада в Мраморном море. Поздно вечером 9 июня под охраной высших военных на Яссыада были отправлены Джеляль Баяр и Аднан Мендерес. Несколько подследственных умерли, так и не дождавшись суда. Были попытки самоубийства, покончить с собой пытался Дж. Баяр. Суд на Яссыада начался 14 октября 1960 г. и продолжался до 15 сентября 1961 г.[4]
Было вынесено пятнадцать смертных приговоров. Рассмотрев их, КНЕ 16 сентября 1961 г. - частично в ответ на общественные призывы к мягкости - смертные приговоры Баяру (в связи с преклонным возрастом) и одиннадцати другим заменил пожизненным заключением, но приговоры к повешению Мендересу и бывшим министрам - иностранных дел Фатиху Рюштю Зорлу и министру финансов Хасану Полаткану - были оставлены в силе и затем приведены в исполнение[5].
Пока шло судебное разбирательство, военные продолжали формировать новые органы власти, было разрешено создавать политические партии. В январе 1961 г. было сформировано Учредительное собрание, в его работе участвовал КНЕ. Этот временный законодательный орган принял в мае новую конституцию и затем 9 июля того же года представил на всенародный референдум. Она была одобрена 60 процентами электората, высокая доля на голосовании противников конституции несколько обескуражила членов КНЕ - это свидетельствовало, что симпатии к разогнанной ДП сохранились, особенно в небольших городах и сельских избирательных округах. Согласно закону право голоса получили 12 735 тыс. человек, в референдуме приняли участие 10 323 тыс. избирателей: за конституцию голосовали 6349 тыс., против -3934 тыс. Распределение голосов показало, что особенно в западных и северных районах Турции все ещё сильно было влияние сторонников бывшей ДП.
Конституция 1961 г. существенно отличалась от прежней конституции 1924 г. Она отражала изменения в государстве и обществе, произошедшие за несколько десятилетий, в значительной мере представляла обычную буржуазную декларацию прав граждан и безусловно была прогрессивнее старой, открывая возможности (хотя и ограниченные) для использования политических свобод.
Новая конституция провозглашала Турецкую республику «национальным, демократическим, светским, социально-правовым» государством, подтверждала право создания политических партий и другие демократические свободы.
Подтверждались республиканская, светская, демократическая форма правления, независимость законодательной, исполнительной и судебной власти, выборность и сменяемость представительных органов и т. д. Конституция не была подлинно демократической, например, не решала проблему национальных меньшинств, прежде всего курдов, открывала дорогу легальной деятельности и политическому исламу, и радикальному тюркизму. Вместе с тем провозглашённые в ней права и свободы давали и демократическим силам страны некоторые возможности бороться за социальные и другие права.
Особо были перечислены принципы светскости: право на образование, верующего - на исполнение молитвы, право на свободу заявлять или не заявлять о своих религиозных чувствах. В ст. 19 запрещалась эксплуатация религиозных чувств в политических и личных целях. Конституция усиливала исполнительную власть, меняла структуру ВНСТ и, что особенно важно, учреждала доселе неведомый турецкому праву Конституционный суд.
Подробно перечислялись экономические принципы капиталистически развивающегося государства Турции, и прежде всего указывалось на решающую роль государства в формировании социально-экономической структуры. Проблемам собственности, государственного вмешательства в экономику были отведены отдельные разделы. В целом, по мнению исследователей публичного права в Турции, эти конституционные положения «утверждают экономическую структуру, основывающуюся на частной собственности и свободе предпринимательства; вместе с тем эта структура регулируется и ограничивается определенными принципами, призванными снять недостатки чистой капиталистической модели»6. Статья 36 конституции 1961 г. провозглашала, что «всякий обладает правом на собственность и наследование». Специально оговоренных ограничений на вмешательство государства в экономическую жизнь документ не содержал, статья 53-я устанавливала, что пределы экономических и социальных обязанностей государства соответствуют «масштабам его экономического развития и финансовым источникам». Признание широкого правового вмешательства государства в социально-эномическую жизнь - несомненное свидетельство важного отличия уровня развития Турции от классических форм, которые представляли собой западные буржуазные системы.
Особенностью конституции 1961 г. было и то, что она подчёркивала значимость такой влиятельной в условиях Турции социальной прослойки, какой была бюрократия и чиновничество всех уровней. Документ содержал положения о различных ступенях государственной администрации и раздел о статусе и ответственности государственных служащих, причём специально оговаривалось, что речь идёт и о служащих общественных экономических организаций (ГЭО), составлявших, как известно, основу госсектора страны. Институт государственного вмешательства в социально-экономическую жизнь страны в конституции 1961 г. впервые был развёрнут в целую систему конституционных положений, защищавших этатизм.
24 сентября 1961 г. в стране официально началась предвыборная кампания по выборам в меджлис, в которой разрешено было участвовать четырем партиям - влиятельным Народно-республиканской партии (НРП) и Партии справедливости (ПС), и немногочисленным - Партии новой Турции (ПНТ) и Республиканской крестьянской национальной партии (РКНП). Другие партии не смогли должным образом организовать свои предвыборные кампании.
Результаты выборов обеспечили НРП 173 места в Национальном собрании и только 36 в Сенате. Партия справедливости, признаваемая как наследница ДП, получила 158 мест в нижней палате и 70 в верхней. Оставшиеся места были разделены между ПНТ и РКНП, которые просуществовали недолго, и впоследствии трансформировались в другие партии. Разногласия между партиями долго не позволяли сформировать коалиционное правительство. Возникли трудности и в связи с избранием президента и других руководителей страны. Лишь после вмешательства военных президентом Турции был избран Дж. Гюрсель, а на пост главы правительства назначен лидер НРП И. Инёню.
Поиски путей развития общества под надзором военной элиты и западных партнёров происходили в условиях обострения внутренних противоречий и внешних конфликтов, в условиях холодной войны. Политическая борьба обострялась социальными конфликтами под воздействием урбанизации, возраставшими требованиями мелкой буржуазии, рабочих, опасениями бюрократии потерять своё влияние, воздействием западных концепций и массовой культуры, реакцией исламистов и просто верующих. Такова была картина состояния турецкого общества в целом в середине 1960-х годов.
В первое коалиционное правительство на паритетных началах вошли представители НРП и ПС. В его программе говорилось, что «цель правительства - обеспечить быстрый подъём в условиях свободы и в ближайшем будущем догнать передовые страны». Для достижения этой цели предусматривалось увеличение капиталовложений в государственный и частный секторы экономики как за счёт внутренних накоплений, так и притока иностранного капитала. В области внешней политики программа правительства подчеркивала, что правительство приложит все возможные усилия для большего развития отношений Турции со странами, входящими в западные блоки[8].
На вторых выборах гражданской власти в октябре 1965 г. ПС добилась большого успеха, получив в меджлисе 240 мест (из 450), и сформировала однопартийное правительство во главе с С. Демирелем. НРП получила 134 места, остальные места распределились между мелкими партиями. В конце марта 1966 г. на совместном заседании обеих палат бывший начальник генерального штаба турецкой армии Джевдет Сунай был избран президентом Турецкой Республики, сменив на этом посту больного Дж. Гюрселя.
Успех ПС на выборах был обеспечен поддержкой её программы влиятельными кругами крупной буржуазии и помещиков, зажиточным крестьянством. В программе предусматривалось преимущественное развитие частного сектора, поощрение иностранных капиталовложений, расширение кредита зажиточному крестьянству и т. д. В то же время главный конкурент ПС -Народно-республиканская партия сохраняла прежние, дискредитировавшие себя лозунги, пыталась выступать от имени всех слоёв турецкого общества.
Впервые с социалистической программой смогла принять участие в парламентских выборах 1965 г. созданная в 1961 г. Рабочая партия Турции (РПТ), она получила 15 мест, что дало ей право иметь парламентскую группу. К руководству в РПТ приходили в эти годы известные лидеры социалистического движения Турции - Бехидже Боран и Мехмет Али Айбар.
На крайне правом крыле меджлиса утвердилась Республиканская крестьянская национальная партия (РКНП), получившая 11 мест. В августе 1965 г. её генеральным председателем был избран вернувшийся в страну А. Тюркеш, сохранявший славу лидера пантюркистского движения в стране.
Турецкие официальные источники отмечают, что период 1965-1971 гг., когда у власти находилась ПС, был одним из «самых ярких периодов в её республиканской истории». Отмечался высокий экономический рост, низкая инфляция, защита свобод, активность общественных организаций и независимая внешняя политика. Новый импульс получила индустриализация, приоритет отдавался инвестициям в сельские районы и энергетические проекты[9].
Политическая обстановка в Турции, особенно во второй половине 1960-х годов, отличалась несвойственной для этой страны исторической новизной. При правом правительстве С. Демиреля в стране происходили необычные на первый взгляд вещи. Всего несколько лет назад, при И. Инёню, за появление в турецкой газете «Джумхуриет» статьи о социализме её автор, а также ответственный редактор газеты, предстали перед судом. Спустя пять-шесть лет при правительстве С. Демиреля слово «социализм» стало модным, книги по социализму пользовались большим спросом У читающей публики, появились десятки переводов на турецкий язык трудов Маркса, Энгельса, Ленина. Активизировали свою деятельность прогрессивные профсоюзы - в 1967 г. из социал-реформистской конфедерации Тюркиш выделилась Конфедерация революционных рабочих профсоюзов Турции (ДИСК). В июле 1967 г. под давлением рабочего движения ВНСТ приняло новый Закон о труде, содержавший некоторые уступки рабочему классу. В забастовках рабочие выступали не только с экономическими, но и с политическими требованиями.
В поисках выхода НРП из кризиса её тогдашний лидер И. Инёню вынужден был поддержать левую группировку в партии, которая выступила с лозунгом «левее центра». Это партийное крыло формировалось вокруг Бюлента Эджевита. В 1966 г. на 18 съезде НРП группа Эджевита получила поддержку местных партийных организаций, а сам Эджевит был избран генеральным секретарем партии. После этого успеха Эджевит активно включился в дискуссию о содержании лозунга «левее центра». В некоторых органах правой печати выступления Эджевита оценивались даже как «социалистические»[10].
Возросшие возможности Европы способствовали повороту в середине 1960-х годов во внешнеполитическом курсе Турции от США к Европе, где возникло Европейское экономическое сообщество. Турецкое общество изрядно устало от вездесущего американского присутствия[11] и своё будущее решило теперь связать с ЕЭС, со ставшей на ноги после войны Европой. Со своей стороны, европейские партнёры Турции в июле 1962 г. приняли решение учредить консорциум по оказанию помощи Турции. Как пишет Эрхан Бенер, эта мера должна была способствовать координации кредитной политики в отношении Турции, нуждавшейся в срочном финансировании её экономического подъёма[12]. Последовавшие переговоры привели к подписанию в Анкаре 12 сентября 1963 г. Договора об ассоциации, вступившего в силу с 1 декабря 1964 г. Анкарский договор стал основополагающим, базовым документом турецко-европейского сотрудничества. В нём были определены как цели ассоциации Турции и ЕЭС (предшественника Евросоюза), так и формат взаимодействия между сторонами. Важной особенностью договора, на которую часто обращают внимание в Турции, является то, что в его статье 28 предусмотрено получение Турцией статуса полноправного члена Сообщества в течение срока реализации договора.
На заключительном этапе интеграции Турции в ЕЭС предусматривалось завершить создание таможенного союза (Турция должна была полностью либерализовать импорт промышленных товаров ЕЭС к концу 1995 г.), выработать и принять регламент миграции турецкой рабочей силы и капитала. Предполагалось, что с 1995 г. Турция станет полноправным членом Европейского Сообщества[13].
Создание консорциума определило возможность разработки первого пятилетнего плана. Положение о плане было даже внесено в конституцию. Отдельно была подготовлена программа развития на 1962 г., а с 1963 г. началась первая турецкая послевоенная пятилетка. В тексте первой пятилетки приведена была общая сумма необходимого внешнего финансирования за пятилетие -1,26 млрд. долл.[14] Текст плана был подготовлен на основе кейнсианской модели при участии голландского экономиста Яна Тинбергена.
В плане оговаривалось продолжение начатой в 1950-е годы либерализации, но на этот раз на основе концепции «смешанной экономики». В документе констатировалась слабость турецкого частного предпринимательства, намечалась долгосрочная стратегия поддержки и стимулирования его развития государством, с привлечением иностранных капиталовложений[15].
Объём внешнего финансирования на пятилетку был определён в 1,26 млрд. долл. Основное, что отличало концепцию «смешанной экономики» от экономических мировоззрений, отражённых в 1950-е годы в программе ДП, - более примирительное отношение к государственному сектору, признание его объективно важной роли в обеспечении экономического развития страны.
На социально-политической арене Турции в те годы действовали, по крайней мере, три влиятельные силы, заинтересованные в реализации идеи планового развития экономики: во-первых, гражданская и военная бюрократия, во-вторых, преобладавшее число национальных предпринимателей, которые были заинтересованы в последовательном осуществлении государством политики импортозамещающей индустриализации, то есть защите своих интересов на внутреннем рынке от иностранной конкуренции; и наконец, иностранные кредиторы Турции, представленные, прежде всего, в Консорциуме помощи Турции. Их интересам, несомненно, отвечало своевременное выполнение Турцией своих долговых обязательств, что могло быть обеспечено лишь в условиях предсказуемого и надёжного развития национальной экономики[16].
Планирование в условиях Турции было объективно возможным благодаря наличию государственного сектора экономики, для которого установки плана носили обязательный характер, тогда как для частного - рекомендательный. Кстати, и внешнее финансирование осуществлялось главным образом через государственные институты[17].
С начала 1960-х годов торговые отношения Турции с внешним миром всё более строились на основе концепции импортозамеще-ния, в соответствии с которой стала, например, применяться инструкция о сборочной промышленности[18]. Как и ранее, оставалась нерешённой проблема дефицитности внешней торговли, она была одной из причин периодического обращения к девальвации турецкой лиры. Приток прямых иностранных инвестиций в экономику Турции оставался незначительным и не превышал 10 млн. долл. в год. Прямая финансовая помощь доминировала над всеми другими каналами поступления иностранной валюты.
Власти совместно со своими западными партнёрами в эти годы стремились найти способ разрешения сложившегося объективного противоречия - госсектор уже не мог и не должен был выполнять функцию локомотива экономического развития, в то же время даже самый крупный частный капитал страны не был ещё в состоянии решать эту роль, по крайней мере, в жизненно важных отраслях - тяжёлой индустрии, промышленной и социальной инфраструктуре. В 1960-е годы со страстными призывами к турецкой буржуазии обращался известный социолог, ставший идеологом рыночной экономики, Ахмет Хамди Башар, «уговаривая» её на страницах издаваемого им журнала «Барыш дюньясы» покончить с засильем по-прежнему остававшейся у власти бюрократии, которая «не сеет, не жнёт», взять на себя лидерство в политической и экономической жизни общества1[9]. Однако вновь и вновь жёсткие условия догоняющего развития диктовали правящим силам Турции необходимость именно «на пути в Европу» сохранять государственное вмешательство в экономику, развивать государственный сектор. Турецкие экономисты, представители власти признавали, что даже немногие предприятия госсектора, самые крупные, не в состоянии выдержать конкуренцию европейских производителей в условиях интеграции в ЕС. О частных речь даже не шла ввиду их относительной маломощности в масштабах мирового хозяйства. Попытки государства с ходу привлечь частный капитал в базовые капиталоёмкие производства -чёрную и цветную металлургию, нефтепереработку, нефтехимию, энергетику - в то время, как правило, оканчивались неудачей[20]. И всё же в указанные годы прибавлялись свидетельства роста частнокапиталистического сектора экономики: появление крупных частных банков, земельная реформа 1940-50-х годов обеспечили медленный, но постоянный рост товарности в агросфере и приток рабочей силы в города. Частный капитал, не отказываясь от основных в то время источников накопления капитала - торговли и подрядного строительства, всё более через систему весьма ощутимых государственных мер поощрения направлял в текстильную, пищевую отрасли промышленности, производство автопокрышек, труб, химических удобрений, в сборку автомобилей, бытовой электро- и радиотехники западных марок и т. д.
Заметный поворот во внешней политике Турции произошёл в результате шока, испытанного правящими кругами страны во время кипрского кризиса 1964 г. В условиях обострения обстановки на острове - следствия очередных вооружённых столкновений между греческим и турецким населением, вызванных провокациями врагов независимости Кипра, Греция и Турция, две страны - союзницы по НАТО, начали военные приготовления друг против друга[21]. Это сильно встревожило американских руководителей НАТО. 4 июня 1964 г. президент США Л. Джонсон направил личное послание И. Инёню, в котором прибегнул к такому аргументу в пользу примирения двух сторон, который поверг турецких руководителей в изумление и растерянность. Джонсон писал, что в случае вступления в конфликт Советского Союза США не придут на помощь своему верному союзнику, поскольку речь идёт о «таких действиях Турции, которые будут предприняты без полного согласия и одобрения наших союзников по НАТО». Этот сильный «аргумент» подействовал, и турецкие вооружённые силы, кроме бомбардировок Кипра, не предприняли каких-либо действий ни на Кипре, ни в другом месте против Греции[22].