2026 Статьи/видео
25.07.2026 Коллапс Американской империи - НАТО толкает Европу к войне с Россией. Лена Петрова и доктор Ян Оберг
По ту сторону | Мировая политика в переводах
19.06.2026 Рождение нового Ближнего Востока и атаки НАТО на Москву. Гленн Дизен и Аластер Крук
Евроинтеграция. Европа от Атлантики до Урала. По ту сторону | Мировая политика в переводах
13.04.2026 Венгрия больше не за Россию. Стас «Не ай как просто»
Грязная история с педофильской подоплекой, что обернулось для Орбана сокрушительным поражением на выборах. Венгрия станет русофобской. Радио Спутник
11.04.2026 Мир изменился навсегда после победы Ирана над США. Гленн Дизен и Джон Миршаймер
Иран, расширение НАТО на Восток, правдоподобные теории международных отношений, рациональность VS иррациональность. По ту сторону 2 | Мировая политика в переводах
16-2.02.2026 Брюссель готовит 20-й пакет антироссийских санкций. Он уже попахивает «горячей» войной. Катасонов В.Ю.
Пиратство на международных морских путях без последствий не останется
16-1.02.2026 Мюнхен – 2026: прогнозы о разрыве США с ЕС и НАТО рухнули за дни конференции. Овчинский В.С.
Их союз и взаимодействие станут еще более прочными
15.02.2026 Доклад Мюнхенской конференции по безопасности – 2026, похожий на обвинительное заключение Трампу. Овчинский В.С.
Превратности Западного мира
17.01.2026 Европа в арктической беспомощности: фарс принципов в гренландском кризисе. Евгения Гринберг
Европейские гарантии суверенитета Гренландии вряд ли чего-нибудь стоят
15.01.2026 По ком звонит европейский колокол? Елена Пустовойтова
Старый Свет идёт по пути Ливана
09.01.2026 Вот за что воюет Европа! Главная ценность ЕС (Видео)
Евросоюз докатился до худшего уровня жизни за последние 40 лет, но тем не менее продолжает активно противостоять России себе в ущерб. На вопрос, зачем они это делают, есть интересный ответ... Михаил Советский
25.07.2026 Коллапс Американской империи - НАТО толкает Европу к войне с Россией.
|
|
Лена Петрова и доктор Ян Оберг
19.06.2026 Рождение нового Ближнего Востока и атаки НАТО на Москву.
|
|
Гленн Дизен и Аластер Крук
Евроинтеграция. Европа от Атлантики до Урала.
13.04.2026 Венгрия больше не за Россию
|
|
Стас
Грязная история с педофильской подоплекой, что обернулось для Орбана сокрушительным поражением на выборах. Венгрия станет русофобской
Радио Спутник
11.04.2026 Мир изменился навсегда после победы Ирана над США
|
|
Гленн Дизен и Джон Миршаймер
Иран, расширение НАТО на Восток, правдоподобные теории международных отношений, рациональность VS иррациональность. Рухнувшая однополярность
16-2.02.2026 Брюссель готовит 20-й пакет антироссийских санкций. Он уже попахивает «горячей» войной
Пиратство на международных морских путях без последствий не останется
На днях Брюссель анонсировал, что готовит принятие 20-го пакета антироссийских санкций. Приурочив его к четвертой годовщине специальной военной операции (СВО) на Украине. Но я бы на месте Брюсселя дату принятия 20-го пакета приурочил к четвертой годовщине антироссийских санкций Европейского союза. А они, напомню, начались за день до СВО, 23 февраля 2022 года. Это дата введения Брюсселем первого пакета антироссийских санкций. Он стал реакций Европейского союза на признание накануне Россией независимости ДНР и ЛНР.
Первый пакет включал список 351 депутата Госдумы РФ, которые проголосовали за независимость ДНР и ЛНР – им был запрещен въезд в ЕС и объявлено о заморозке их активов. Кроме того, в черный список был внесен ряд российских банков и организаций, финансировавших Донбасс. Также был введен запрет на ведение европейскими компаниями бизнеса с ЛНР и ДНР. Тогда же (23 февраля 2022 года) Брюссель заявил о начале подготовки масштабных санкций против госдолга России (ограничение доступа российских долговых бумаг на финансовые рынки ЕС).
Еврочиновники работали над новыми пакетами антироссийских санкций ударными темпами. До конца 2022 года было запущено аж девять пакетов. Однако на этом они не остановились. И далее примерно каждые четыре месяца Брюссель анонсировал введение очередного пакета санкций. Последний, 19-й пакет был введён 23 октября 2025 года. Конечно, 19 пакетов сделали свое дело. По итогам 2021 года товарооборот между ЕС и РФ составил 282 млрд долларов. Данных за весь 2025 год пока нет. Но, по самым оптимистическим оценкам, цифра за прошлый год не превысит 70 млрд долларов. Т. е. как минимум четырехкратное сокращение товарооборота.
Фантазия еврочиновников по части антироссийских санкций с февраля 2022 года сильно истощилась. Казалось, что все, что можно было придумать, уже было включено в девятнадцать пакетов. К тому же оказывалось, что антироссийские санкции выглядели как выстрел Брюсселя себе в ногу. Европа очень ощущала (и продолжает ощущать) «эффект бумеранга», создаваемого антироссийскими санкциями. В конце прошлого года были сделаны оценки, согласно которым потери экономики ЕС, вызванные только отказом от российских энергоносителей, составили 800 млрд евро. После прихода в Белый дом 47-го президента США Дональда Трампа тот стал делать намеки, что Вашингтон как минимум не будет вводить новых санкций против России. А, может быть, даже будет отменять ранее введенные.
Всё говорило в пользу того, что санкционный пыл Брюсселя должен был остывать. Некоторые эксперты даже говорили, что, возможно, 19-й пакет антироссийских санкций – последний. Конечно, вряд ли Брюссель откажется от экономического давления на Россию. Но давление он будет поддерживать и наращивать за счет более эффективного использования уже введенных в силу санкционных инструментов. Но эксперты ошиблись. Брюссель решил ввести 20-й пакет.
Уже примерно известно, что должно войти в этот «юбилейный» пакет. Конечно, традиционно в каждом пакете содержится черный список лиц, который добавляется в общий санкционный список Брюсселя. После введения в действие 19-го пакета в этом списке числилось 1980 человек. После введения 20-го пакета число фигурантов списка перевалит за две тысячи. В «юбилейный» список запланировано внести 29 российских граждан. Наиболее известные имена – руководитель Олимпийского комитета России Станислав Поздняков, директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, глава FIDE Аркадий Дворкович.
В черном списке юридических лиц на сегодняшний день 683 организации: промышленные предприятия, банки, транспортные, страховые, прочие финансовые организации, общественные объединения, медиаагентства и проч. В 20-й пакет планируется включить еще 64 организации. Европейскому бизнесу, в частности, будет запрещено работать с компанией «Башнефть» и восемью нефтеперерабатывающими предприятиями, в том числе НПЗ в Туапсе.
В чёрном списке ЕС также окажутся 20 региональных банков. Хотя эти кредитные организации каких-то прямых транзакций между Россией и ЕС не проводили, вероятно, они подозреваются в операциях по обслуживанию запрещенной торговли с Китаем и другими третьими странам.
Будут сделаны попытки перекрыть каналы расчетов России с торговыми партнёрами с помощью цифровых валют (криптовалют). Особо Брюссель нацелен на то, чтобы заблокировать криптоплатформу А7, через которую российские компании ведут расчеты с помощью стейблкоина A7A5. Указанная цифровая валюта была запущена в феврале 2025 года кыргызской компанией Old Vector. Работает на блокчейнах Ethereum и Tron. A7A5 — стейблкоин, привязанный к российскому рублю в соотношении 1:1. Указанный стейблкоин обеспечен рублёвыми депозитами в российском государственном банке «Промсвязьбанк» (ПСБ), обслуживающем оборонную промышленность. Естественно, с 2022 года банк находится под санкциями.
За неполный год объем операций с рублевым стейблкоином A7A5, запущенным этой платформой, превысил 100 миллиардов долларов. Как отмечают эксперты, рублевый стейблкоин A7A5 активно обменивается на долларовый стейблкоин USDT. Какая-то часть A7A5 обменивается на криптовалюты Bitcoin (BTC) и Ethereum (ETH). Операции проводятся на киргизской криптобирже Grinex.
Для блокировки операций с использованием стейблкоина A7A5 Брюссель планирует внести в свои санкционные списки не только российские, но и киргизские банки. Два главных кандидата на такое внесение – "Керемет Банк" и "Капитал Банк Центральной Азии". Также в черный список могут попасть банки из Лаоса и Таджикистана, которые якобы также оказывают криптовалютные услуги России.
Торговые ограничения в рамках 20-го пакета будут выражаться в запрете на ввоз из России металлов, химикатов и сырья на сумму более 570 млн евро в год. А также в запрете на экспорт из ЕС в Россию товаров на сумму более 360 млн евро в год, включая резину, тракторы и услуги в сфере кибербезопасности. Кроме того, Брюссель планирует запретить экспорт некоторых особо значимых для России товаров (станков, микрочипов, радиостанций и проч.) в третьи страны, которые были уже замечены в реэкспорте таких товаров в Россию.
Наверное, «гвоздём» 20-го пакета следует считать попытку полной блокировки морской транспортировки российской нефти. В принципе у Брюсселя давно уже есть список судов «теневого флота», осуществляющих перевозку российского черного золота, а также СПГ (сжиженного природного газа). В него будет добавлено ещё 43 судна. Список расширится до 640 судов. Список «теневого флота» у Брюсселя был, но настоящим инструментом борьбы с Россий он до сих пор не являлся.
«Мы также затрудняем для России приобретение танкеров для использования в составе теневого флота и вводим масштабные запреты на предоставление услуг по техническому обслуживанию и другим видам работ для танкеров и ледоколов, перевозящих СПГ», – прокомментировала подготовку 20-го пакета госпожа фон дер Ляйен. России будет запрещено перевозить углеводороды не только на своих судах, но и на чужих (запрет на оплату фрахта и страхование груза).
Некоторые эксперты обращают внимание на то, что, видимо, Брюссель, будет неформально подходить к блокировкам морских судов, перевозящих российские углеводороды. Что европейцы будут брать пример с американцев, которые показали, как можно и нужно перехватывать суда на море.
7 января 2026 года США объявили о захвате нефтяного танкера Marinera, который ранее назывался Bella 1 и находился под санкциями США.
Почти в это же время прошла новость, что ВМС США перехватили танкер Sophia в международных водах Карибского моря по обвинению в транспортировке подсанкционной венесуэльской нефти. После захвата Sophia была отбуксирована к побережью Пуэрто-Рико для разбирательства.
9 февраля ВМС перехватили в Индийском океане танкер Aquila II, который, по заявлению Вашингтона, нарушил установленный американским президентом санкционный карантин в Карибском бассейне.
15 февраля пришла новость, что американские военные захватили танкер Veronica III, находившийся в санкционном списке Вашингтона и перевозивший иранскую нефть. Судно якобы пыталось обойти карантин, введённый президентом США Дональдом Трампом.
Во всех перечисленных случаях Вашингтон вроде бы действовал не против России, а против тех, кто нарушал американские санкции в отношении Венесуэлы и Ирана. Но ведь дурной пример заразителен. А почему бы Брюсселю не действовать подобным же образом в отношении России? Особенно в Балтийском море, через которое проходит значительная часть углеводородных поставок России? Кстати, инициативу Брюсселя с радостью готов поддержать Лондон. А он уже давно призывал не церемониться с русскими на море. Видимо, у Лондона взыграли пиратские «гены». На протяжении нескольких веков пираты находились на службе у британского монарха и действовали в интересах британской короны. А себя они называли уже не пиратами, а каперами, корсарами или приватирами.
Захват судов в море называть «санкциями» уже как-то язык не поворачивается. Это уже самый настоящий бандитский разбой. Конечно, Россия как морская держава будет по-прежнему пользоваться океанскими просторами. Но, видимо, с осторожностью и дополнительными гарантиями безопасности. Понятно, что услуги страховых компаний здесь уже не помогут. Здесь потребуются услуги со стороны военных. В виде сопровождения танкеров и других торговых судов боевыми кораблями. Понятно, что при этом резко повышается риск возникновения военных конфликтов, способных в любой момент разгореться до масштабов большой войны.
Кто-то из экспертов сказал, что 20-й пакет антироссийских санкций делает возможным возникновение «Карибов – 2». Под «Карибами – 1» имеется в виду Карибский кризис в октябре 1962 года, который поставил человечество на грань мировой термоядерной войны. Так что 20-й пакет Брюсселя – мина не только под Россию, но и подо всё человечество.
Катасонов В.Ю.
16-1.02.2026 Мюнхен – 2026: прогнозы о разрыве США с ЕС и НАТО рухнули за дни конференции
Их союз и взаимодействие станут еще более прочными
Оценки основного доклада, подготовленного для обсуждения на Мюнхенской конференции по безопасности 2026, где описывался «непоправимый» разрыв США с Европой и НАТО, многочисленные прогнозы европейских, американских и ряда российских экспертов в этом же русле рухнули в ходе самой конференции.
Госсекретарь США Марко Рубио возглавлял делегацию администрации Трампа на Мюнхенской конференции по безопасности. Это его третье участие в конференции — он приезжал туда однажды в качестве сенатора, а в 2025 году — в качестве госсекретаря, когда делегацию возглавлял вице-президент Джей Ди Вэнс.
Европа и Америка «должны быть вместе», — заявил 14 февраля 2026 года Рубио на Мюнхенской конференции по безопасности в своей речи, которая подчеркнула глубокие связи между Соединенными Штатами и континентом, но также перекликалась с тезисами администрации Трампа об угрозе упадка Запада.
«Мы хотим, чтобы Европа была сильной», — сказал Рубио, добавив, что две мировые войны XX века напомнили нам о том, что «наша судьба неразрывно связана и всегда будет связана с вашей».
Рубио начал свою речь с разговора об объединенной борьбе Америки и Западной Европы против коммунистических стран во время холодной войны. Он упомянул падение «империи зла» Советского Союза. Но, по его словам, это привело к иллюзорной идее «конца истории».
Рубио охарактеризовал Соединенные Штаты и Европу как связанные не только экономически и в военном отношении, но и «духовно» и «культурно», и заявил, что Соединенные Штаты хотят сотрудничать с европейцами, а не противостоять им.
Речь Рубио отличалась по тону от выступления вице-президента Вэнса на мюнхенской конференции в 2025 году, когда Вэнс отчитал европейцев за игнорирование крайне правых партий и обвинил их в ограничении свободы слова. В отличие от ледяного молчания, с которым столкнулся Вэнс тогда, выступление Рубио вызвало аплодисменты.
Но, как и в прошлом году, Вэнс, Рубио выступил с мрачными предупреждениями о массовой миграции и «стирании цивилизации», а также о том, что он назвал упадком послевоенных институтов, таких как Организация Объединенных Наций, которые, по его словам, нуждаются в глубоких реформах.
Выступление Рубио было встречено короткими овациями стоя. Вольфганг Ишингер, председатель конференции, упомянул коллективный «вздох облегчения» собравшихся — признак того, что речь в значительной степени оказалась именно той дружелюбной, на которую рассчитывали европейские лидеры.
Рубио подчеркивает общую историю и оборонные цели для европейцев, но также предупреждает о «стирании цивилизации».
Марко Рубио назвал мир без границ «глупой идеей».
Рубио осудил идею единого глобального гражданства, но также заявил, что Соединенные Штаты и Европа «принадлежат друг другу» как единая цивилизация.
Когда Рубио заявил о том, что Соединенные Штаты произошли от Европы, это вызвало аплодисменты у преимущественно европейской аудитории.
«Для нас, американцев, дом может быть в Западном полушарии, но мы всегда будем детьми Европы», — сказал он. Он подчеркнул, что страны по обе стороны Атлантики являются «наследниками одной и той же великой и благородной цивилизации», и упомянул культурные дары, которые Европа преподнесла миру — от древних университетов до «Битлз».
Дипломатичный тон, заданный Рубио, вызвал волну облегчения в главном конференц-зале. Рубио прибыл в Мюнхен с целью заверить европейские страны в том, что администрация Трампа не намерена усугублять раскол, возникший в отношениях за последний год.
Рубио также говорил в общих чертах о будущем. Он сказал европейцам, что «наша общая судьба ждет нас». Он заявил, что хочет ясно дать понять, что «Америка прокладывает путь к новому столетию процветания, и что мы снова хотим сделать это вместе с вами, нашими дорогими союзниками и нашими старейшими друзьями».
Рубио заявил, что американо-европейский альянс не может позволить себе быть парализованным «чувством безнадежности и самоуспокоенности» и обездвиженным страхом перед изменением климата и новыми технологиями.
Рубио подчеркнул необходимость реиндустриализации западных стран. Он говорит, что эти страны могут работать над коммерческими космическими полетами, искусственным интеллектом и цепочками поставок критически важных минералов.
Он также подчеркнул необходимость увеличения расходов европейских стран на оборону, и эта идея за последний год стала высказываться и европейскими лидерами.
«Нам нужны союзники, способные защитить себя, чтобы ни один противник никогда не смог соблазниться проверить нашу коллективную силу», — сказал Рубио.
Аналогичное требование выдвинул и Элбридж Колби, заместитель министра обороны США по вопросам политики, на этой конференции. Хотя оно впервые встревожило европейских чиновников, когда администрация Трампа начала подчеркивать его в начале прошлого года, сейчас эта идея находит поддержку по всему континенту. Отчасти это связано с войной на Украине.
Рубио затронул некоторые конкретные вопросы общей безопасности, в том числе попытки оказать давление на Россию с целью прекращения войны на Украине.
«Мы не знаем, насколько серьезно русские настроены на прекращение войны», — сказал он, отвечая на вопрос о конфликте в короткой беседе на сцене после своего выступления. «Мы будем продолжать испытывать это на прочность».
Он заявил, что Соединенные Штаты планируют продолжать оказывать давление на Россию с помощью экономических санкций и продавать Европе оружие, которое в конечном итоге будет использовано Украиной в оборонительных целях.
Рубио также заявил, что Соединенные Штаты и европейские страны должны попытаться продолжить позитивный диалог с Китаем, учитывая статус Китая как сверхдержавы, не поступаясь при этом своими национальными интересами. Трамп приостановил торговую войну с Китаем из-за рычагов влияния, которыми обладало китайское правительство в отношении переработанных критически важных минералов и редкоземельных элементов.
«Было бы геополитической ошибкой не вести переговоры с Китаем», — сказал Рубио. По его словам, обе страны могут найти области сотрудничества — утверждение, которое он избегал на своей предыдущей должности сенатора США, когда выступал за жесткую политику в отношении Китая. Но Трамп часто говорит о стремлении к партнерству с Китаем, и он вместе с Си Цзиньпином, лидером Китая, планируют провести саммит в Пекине в апреле.
Реакция на выступление Рубио
Глава НАТО Рютте на конференции опроверг любые предположения о выходе Соединенных Штатов из НАТО, добавив, что Европе необходимо взять на себя более активную ведущую роль, а США должны выступать в качестве опоры.
Премьер - министр Великобритании Стармер заявил на конференции, что «слишком часто» оборонный потенциал Европы «в сумме дает меньше, чем сумма отдельных составляющих». Фрагментированное производство и планирование «привели к пробелам в одних областях и массовому дублированию в других», — сказал он, отметив, что в Европе насчитывается более 20 типов фрегатов и более 10 типов основных боевых танков. «Это крайне неэффективно и наносит вред нашей коллективной безопасности», — сказал он.
«Мы должны тратить больше, поставлять больше и координировать свои действия более эффективно, и, что особенно важно, мы должны делать это совместно с Соединенными Штатами», — сказал Стармер, назвав Соединенные Штаты «незаменимым» союзником. Но он также отметил, что Европа должна взять на себя «основную ответственность» за собственную оборону.
Стармер подчеркнул, что это должен быть не момент «разрыва», а момент «радикального обновления». Он предположил, что вместо независимости Европе следует стремиться к более сбалансированной взаимозависимости с Соединенными Штатами.
Стармер заявил о необходимости «построить более сильную Европу и более европейское НАТО», основанное на «более глубоких связях» между Великобританией и Европейским союзом. «Как Европа, мы должны стоять на собственных ногах», — сказал он.
Стармер заявил, что вторжение России в Украину и ее «гибридные угрозы» в отношении Европы оставили континенту «только один жизнеспособный вариант». По его словам, европейцы «должны наращивать свою физическую мощь, потому что это валюта нашего времени. Мы должны уметь сдерживать агрессию, и да, если потребуется, мы должны быть готовы к борьбе».
Президент Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что ее «очень успокоила» речь Рубио. Она отметила, что некоторые члены администрации Трампа придерживаются более жесткого тона, но Рубио ясно дал понять, что хочет сильной Европы — и именно над этим работает Европейский союз.
Урсула фон дер Ляйен, которая, в некотором смысле, говорит от имени всей Европы, излагает активное видение того, как мог бы выглядеть независимый и сильный Европейский союз. Примечательно, насколько сильно изменилась ситуация всего год назад, когда многие из предлагаемых ею идей были бы табу, а открытый призыв к разрыву экономических связей с Соединенными Штатами был бы практически немыслим.
Фон дер Ляйен пытается представить Европу как более сильную, более агрессивную в вопросах общей обороны и более гибкую страну. В своей речи она говорит, что «мы должны укрепить европейский стержень», что европейские страны должны быть готовы оказывать друг другу военную помощь и что странам ЕС, возможно, потребуется принимать решения в небольших группах, а не единогласно, чтобы быстрее добиваться результатов.
В рамках дискуссии сенатор Роджер Викер, республиканец от штата Миссисипи и председатель Комитета Сената по вооруженным силам, заявил, что администрации Трампа необходимо «задействовать ракеты «Томагавк»», чтобы помочь Украине. Украина уже более года добивается от Соединенных Штатов поставки дальнобойных ракет «Томагавк» (Трамп пока не согласился на поставку ракет, опасаясь эскалации войны, но «принуждение к миру» может это включить – В.О.).
Сенатор Том Тиллис, республиканец от Северной Каролины, заявил, что лидеры Европы должны «покинуть Мюнхен с чувством оптимизма». Он утверждал, что американские законодатели и Рубио «покончили с Гренландией» и заверили европейских союзников в лояльности Америки к НАТО.
***
Вот и встало все на свои места по итогам Мюнхена – 2026.
США не собирается разрушать НАТО и ЕС.
Америка будет укреплять их.
Мир на Украине по мнению ближайших людей Трампа возможен только путем «принуждения к миру» России – через усиления санкционного давления.
А вполне возможно, что на Украину будут скоро поступать Томагавки и другое смертоносное оружие США.
Овчинский В.С.
15.02.2026 Доклад Мюнхенской конференции по безопасности – 2026, похожий на обвинительное заключение Трампу
Превратности Западного мира
13 февраля 2026 года открылась очередная Мюнхенская конференция по безопасности. В основе обсуждения лежит доклад «В процессе разрушения».
Никогда доклад такого уровня не был невообразимым образом похож не на доклад, а на . . . обвинительное заключение президенту США Дональду Трампу и его политике.
Каково состояние международного порядка после бурного года? Почему политические силы, стремящиеся к разрушению, а не к реформам, похоже, набирают силу? Каковы потенциальные последствия разрушительной политики для мира? И что с этим можно сделать?
Основные положения доклада
«Мир вступил в период разрушительной политики. Во многих западных обществах к власти пришли лидеры, предпочитающие разрушение постепенным переменам. Их деструктивные программы основаны на широко распространенном разочаровании в работе демократических институтов и повсеместной утрате доверия к значимым реформам».
«По иронии судьбы, президент Соединенных Штатов — страны, которая внесла больший вклад в формирование международного порядка после 1945 года, чем любая другая, — теперь является самым видным из тех, кто его разрушает. В результате, спустя более чем 80 лет после начала строительства, послевоенный международный порядок находится под угрозой разрушения».
«Сторонники вашингтонской политики, напоминающей политику бульдозера, обещают преодолеть институциональную инерцию и заставить решать проблемы, которые ранее были остановлены тупиком. Критики, в свою очередь, опасаются, что эта разрушительная политика подрывает способность международного сообщества справляться с самыми сложными проблемами человечества. Они также считают, что такой подход ничего не решит, а лишь проложит путь к миру, в котором привилегированное положение займут богатые и влиятельные, а не широкая масса людей, возлагающих надежды на кардинальные перемены».
«Те, кто по-прежнему привержен порядку, основанному на правилах, все чаще организуются. Но если они хотят сдержать худшие проявления политики разрушения, им необходимо лучше укрепить основные структуры, разработать новые, более устойчивые проекты и самим стать более смелыми строителями».
В октябре 2025 года строительные бригады начали сносить значительную часть одного из самых знаковых зданий мира: Белого дома. Для сторонников Трампа его решение снести большую часть Восточного крыла отражает ключевое обещание его президентства: встряхнуть Вашингтон. Вместо того чтобы обсуждать реконструкцию или постепенные реформы, Трамп сносит старое, чтобы построить нечто совершенно другое. Его сторонники считают его роль «главного строителя», а тот факт, что он собрал группу частных спонсоров для оплаты нового бального зала, доказательством его целеустремленности и заботы о налогоплательщиках США. Вместо того чтобы сетовать на необходимость возводить дорогостоящую временную конструкцию для каждого государственного ужина, Трамп предложил постоянное решение. С этой точки зрения, роскошный бальный зал является символом приверженности Трампа восстановлению Америки и наступлению «нового золотого века» для Соединенных Штатов, предусмотренного в Стратегии национальной безопасности (СНБ).
Для критиков Трампа этот проект также носит символический характер. Они видят в нем почти идеальную метафору его посягательства на устоявшиеся нормы, его пренебрежения к надлежащей правовой процедуре и его отношения к президентству как к личной собственности. Некоторые заметили еще одну характерную черту Трампа в ранней модели нового Восточного крыла, где окна сталкивались, а лестница не имела четкой площадки. Это, по их словам, типично для подхода Трампа: сносить все, не продумав жизнеспособную альтернативу. Эпизод с бальным залом также подтверждает обвинения в том, что он рассматривает президентство как предоставляющее неограниченную политическую власть — интерпретация, которая подпитывала масштабные демонстрации «Нет королям» в начале того года. С этой точки зрения, опора на частных спонсоров подчеркивает транзакционную логику подхода Трампа к давней границе между государственной властью и частными интересами, когда корпоративные игроки буквально пытаются купить себе место в Белом доме.
Однако готовность Трампа демонтировать физические структуры, которые он считает непригодными для будущего, также служит мощной метафорой более широкого сдвига в подходе Соединенных Штатов к международному порядку. Спустя примерно восемь десятилетий международный порядок, созданный под руководством США после 1945 года, находится в состоянии разрушения.
Подрывники
Дональд Трамп — лишь самый яркий представитель более широкого явления в современной политике. По всему миру растет число лидеров, которые добиваются известности, обещая разрушить существующие институты, а не реформировать их. Хавьер Милей использовал бензопилу в качестве реквизита в своей предвыборной кампании, Илон Маск наслаждался деструкцией со своим «Департаментом эффективности государственного управления» (DOGE), а бесчисленные политики открыто призывали к разрушению бюрократии, судов или международных соглашений. Все это указывает на один и тот же основной импульс: убеждение, что для значимых перемен требуется разрушение, а не восстановление.
Этих деятелей объединяет не единая программа, а общий стиль и логика действий. Эти «разрушители» процветают на всеобщем разочаровании в существующем положении дел и заявляют о мандате на радикальные перемены – как на национальном, так и на международном уровне. Они «действуют быстро и ломают все», предпочитая уничтожение реформам, скорость обдуманным решениям и символические акты разрушения медленной работе по институциональной адаптации. Во многом их привлекательность, похоже, основана на готовности разрушить то, что они изображают как безнадежно сломанное.
Рост влияния радикалов в политике может стать одной из наиболее значимых тенденций XXI века, подталкивающей либерально-демократические общества к критической точке или даже за её пределы. И настроения, подпитывающие это развитие, не ограничиваются небольшой группой радикальных деятелей. То, что социологи Каролин Амлингер и Оливер Нахтвей описывают как Zerstörungslust, жажду разрушения, становится всё более распространённым в постмодернистских обществах. Эта жажда коренится в широко распространённом разочаровании в существующих структурах управления — как внутренних, так и международных — и повсеместной потере доверия к эффективности реформ и постепенного улучшения.
Во многих обществах стремление к радикальным переменам подпитывается ощущением значительной части населения, что политические системы не смогли обеспечить необходимые условия. Для многих существующий порядок ассоциируется с кризисом доступности, ростом неравенства, прекращением социальной мобильности и стагнацией или снижением уровня жизни. Короче говоря, жизнь людей больше не улучшается.
Наши данные об общественном мнении, собранные для Мюнхенского индекса безопасности 2026 года, отражают глубоко укоренившийся скептицизм в отношении того, что правительства смогут эффективно справиться с этими проблемами. Во всех странах G7, участвовавших в опросе, доля респондентов, которые считают, что политика их нынешнего правительства улучшит положение будущих поколений, значительно уступает доле респондентов, которые ожидают, что эта политика ухудшит положение будущих поколений. Во Франции, Великобритании и Германии абсолютное большинство респондентов выражают это отсутствие веры в свои правительства. Более того, многие люди считают свои политические системы и международные институты неспособными справиться с растущими глобальными рисками – будь то изменение климата или инфекционные заболевания – и управлять проблемами, связанными с экономическими преобразованиями и технологическими изменениями. Результатом является растущее чувство индивидуальной и коллективной беспомощности и пессимизм по поводу способности своей страны и себя самих сформировать позитивное будущее.
К ощущению того, что существующие структуры больше не соответствуют своему назначению и перестали служить интересам народа, добавляются широко распространенные сомнения в их способности к обновлению. Многие больше не считают реформы заслуживающими доверия и утратили веру в возможность фундаментальной коррекции политического курса. На внутригосударственном уровне демократические структуры стали восприниматься как чрезмерно бюрократизированные и судебные, а следовательно, лишенные конкурентоспособности, динамизма и способности к инновациям, которые приписываются их авторитарным аналогам. Лица, принимающие решения, повсеместно рассматриваются как хранители статус-кво, управляющие парализованными политическими системами, которые кажутся невосприимчивыми к мнению большинства населения. Аналогичные представления распространяются и на международный уровень. Ключевые институты международного порядка стали восприниматься как «жесткие и невосприимчивые» — и, следовательно, как практически не поддающиеся реформированию и адаптации. Совет Безопасности ООН, Всемирная торговая организация и международные финансовые институты, которые долгое время были объектом безуспешных реформ, являются лишь наиболее очевидными примерами.
Растущее ощущение того, что то, что описывается как «великое повествование» о прогрессе и современности, теряет свою убедительную силу, создало благодатную почву для политических деятелей, чьи претензии к существующему порядку гораздо глубже, чем просто разочарование в институциональной дисфункции. Вместо того чтобы сетовать на отсутствие улучшений или медленные темпы перемен, они принципиально отвергают либеральную траекторию, которой следуют их общества. Эти деятели проявляют особое презрение к открытым границам и мультикультурализму, гендерному равенству и либеральному интернационализму в целом, которые, по их утверждению, ставят их страны под угрозу цивилизационного упадка. Чтобы противостоять этому предполагаемому упадку, они развязали «культурную войну», направленную на подтверждение того, что они называют цивилизационными принципами, и возрождение предполагаемого «дофеминистского белого христианского» прошлого. Для достижения этой цели это движение без колебаний «разрушает институты, программы, альянсы, исследования и инвестиции, которые могли бы создать будущее, отличное от того, о котором оно скорбит».
Взятые вместе, ярость тех, кто стремится возродить прошлое, которое невозможно восстановить, в сочетании с широко распространенным разочарованием в существующем порядке и глубоким скептицизмом в отношении его способности к реформам, породили новую атмосферу: атмосферу, в которой разрушение, дестабилизация и снос стали приемлемыми средствами политики. Тех, кто использует бульдозеры, шары-разрушители и бензопилы, больше не считают маргинальными радикалами, а, по крайней мере, терпят и осторожно восхищаются ими – если не открыто восхваляют и принимают.
Присутствовал при разрушении
Наиболее влиятельным из тех, кто взялся за подрыв существующих структур и правил, является президент США Дональд Трамп. Это объясняется не только его личными убеждениями или яркой личностью, но и тем, что Соединенные Штаты по-прежнему обладают исключительной политической, экономической, военной и технологической мощью. По иронии судьбы, президент страны, которая сделала больше, чем кто-либо другой, для формирования, поддержания и защиты международного порядка после 1945 года, сейчас находится в авангарде его разрушения.
Разрушительный потенциал внешней политики Трампа усилился из-за ослабления ограничений президентской власти. Как отмечают ученые, этому ослаблению способствовали фрагментация информации, крайняя поляризация и меняющаяся обстановка угроз. В течение первого срока Трампа институциональные ограничения, бюрократическое сопротивление и международное противодействие сдержали большую часть ущерба. Во втором сроке Трамп продолжил с того места, где остановился, но в принципиально иных условиях. Имея меньше ограничений, более опытную и идеологически сплоченную команду и более четкую решимость действовать в соответствии со своими убеждениями, Трамп теперь считает, что у него есть мандат не только на переустройство Соединенных Штатов внутри страны, но и на переопределение их роли в мире в соответствии с узкой и зачастую весьма личной интерпретацией национальных интересов. По мнению аналитиков, Соединенные Штаты «теперь фактически проводят внешнюю политику персоналистского режима». Инстинкты Трампа, в значительной степени не сдерживаемые, становятся внешней политикой – с далеко идущими последствиями для Соединенных Штатов и международного порядка.
В результате мы можем быть «присутствующими при разрушении» международного порядка, сформированного Соединенными Штатами после Второй мировой войны. В своих мемуарах под названием «Присутствуя при сотворении» бывший госсекретарь США Дин Ачесон описал послевоенные годы как «период сотворения», в течение которого задачей США было «создать половину мира, свободную половину, из хаоса, не разрушив при этом целое». Спустя много лет преемник Ачесона, Марко Рубио, использовал эту формулировку во время слушаний по утверждению его кандидатуры, утверждая, что Соединенные Штаты «снова призваны создать свободный мир из хаоса», потому что существующий порядок перестал служить интересам США и эксплуатировался другими. Как подчеркнул Рубио в декабре 2025 года, «одной из причин избрания президента Трампа стало понимание американским народом того, что наша внешняя политика нуждалась в полной перенастройке, потому что мир кардинально изменился. Многие институты, политика, предположения, на которых основывалась наша внешняя политика, были построены на мире, которого больше не существует». Однако то, что администрация называет «перенастройкой», широко интерпретируется как нечто гораздо более радикальное: полномасштабная атака на основные принципы порядка, который США построили и возглавляли.
Вызов Трампа, бросающий вызов международному порядку со стороны антилиберально-националистических взглядов, — это не просто вопрос корректировки политики или тактического расхождения. В конце концов, администрация Трампа затронула все три стороны того, что ученые называют «кантианским треугольником мира», который определял двухпартийную стратегию США с 1945 года: во-первых, убеждение в том, что многосторонние институты и универсальные правила усиливают, а не ограничивают мощь США; во-вторых, убеждение в том, что открытый международный порядок и экономическая интеграция служат процветанию и безопасности США; и в-третьих, предположение о том, что демократия, права человека и тесное сотрудничество между либеральными демократиями являются стратегическими активами и должны определять внешнюю политику США.
Первый столп пост-1945 порядка, находящегося под давлением, — это давняя приверженность США многостороннему сотрудничеству, международным институтам и международному верховенству права. С точки зрения администрации, существующая система глобального управления стала скорее обузой, чем преимуществом для внешней политики США. Отражая этот сдвиг, СНБ подчеркивает «примат наций» и обязуется сопротивляться тому, что она называет «подрывающими суверенитет вторжениями наиболее навязчивых транснациональных организаций».
На практике эта переоценка проявилась в выходе из множества многосторонних организаций и сокращении финансирования. Сразу после вступления в должность Трамп объявил о выходе из ключевых институтов, таких как Всемирная организация здравоохранения и Парижское соглашение по климату. В январе 2026 года последовал президентский меморандум, объявляющий о решении выйти «из 66 международных организаций, которые больше не служат американским интересам». Многие из этих организаций являются более мелкими, и администрация Трампа считает, что в них «доминирует прогрессивная идеология». Но в то время, когда стихийные бедствия, связанные с погодой, приводят к значительным экономическим потерям, а планета достигла «первой катастрофической точки перелома, связанной с выбросами парниковых газов», в список организаций, включенных администрацией США, также входит ключевой договор о координации глобальных мер реагирования на изменение климата — Рамочная конвенция Организации Объединенных Наций об изменении климата. Выражая обеспокоенность по поводу растраты «денег налогоплательщиков» на «глобалистские программы», администрация Трампа также оказывала давление на гуманитарные и развивающие организации, членами которых она до сих пор является, требуя от некоторых из них «адаптироваться, сократиться или прекратить свою деятельность». Хотя она продолжает подчеркивать, что США остаются «самой щедрой страной в мире», администрация также закрыла Агентство США по международному развитию (USAID) в начале второго срока Трампа – с последствиями, которые ощущаются во всем мире. В то же время администрация Трампа продолжает поддерживать отдельные институты, которые она считает служащими национальным интересам США – от ключевых органов ООН до Международного агентства по атомной энергии.
Изменение подхода США к глобальному управлению также отражается в сокращении роли Государственного департамента и его дипломатов. В то время как Китай активизировал свои глобальные дипломатические усилия и теперь превосходит Соединенные Штаты по количеству дипломатических миссий, администрация Трампа сократила дипломатическое взаимодействие Вашингтона через дипломатическую службу. Авторы «Проекта 2025» рассматривают это как часть «глубинного государства», блокирующего повестку дня президента, в результате чего сотни сотрудников дипломатической службы были уволены, а должности послов остались вакантными по всему миру. Важные переговоры ведутся специальными посланниками президента – часто без консультаций с профессионалами из Государственного департамента.
Администрация Трампа также приняла радикальный подход к основным принципам международного права. В то время как предыдущие администрации приводили юридические аргументы, когда их обвиняли в нарушении международного права, ведущие представители администрации Трампа, в первую очередь президент, часто, похоже, вообще не обеспокоены международным верховенством права. В своих оправданиях операции, в результате которой был захвачен президент Венесуэлы Николас Мадуро, высокопоставленные члены администрации Трампа представили операцию как внутреннее правоприменение при поддержке Пентагона. Для критиков вся миссия была «не столько вызовом международному праву, сколько примером полного пренебрежения им». В интервью «Нью-Йорк таймс»* Трамп открыто признал, что, по его мнению, единственным ограничением его глобальных полномочий является его «собственная мораль», заявив: «Мне не нужно международное право». Таким образом, наибольшую обеспокоенность защитников международных правил больше не вызывает существование двойных стандартов — тот факт, что общие нормы и принципы существуют, но часто соблюдаются непоследовательно, — а появление порядка, в котором отсутствуют какие-либо стандарты вообще.
Пожалуй, самым шокирующим является то, что США при Трампе теперь игнорируют некоторые из самых основных норм системы, существовавшей после 1945 года: территориальную целостность и запрет угрозы или применения силы против других государств. Ученые заметили закономерность в действиях Трампа, отметив «целенаправленное наступление» на эти основные нормы. Всего за один год пребывания в должности Трамп применил силу против целей в Ираке, Иране, Нигерии, Сомали, Сирии, Венесуэле и Йемене. Он также открыто рассматривал возможность применения силы против других целей, включая Колумбию, Кубу и Мексику, угрожал «вернуть» Панамский канал и рассуждал о присоединении Канады к Соединенным Штатам в качестве 51-го штата. Совсем недавно он даже удвоил свои планы в отношении Гренландии. Подобная риторика не только противоречит желаниям американского народа, который не поддерживает подход США к созданию сфер влияния и не одобряет приобретение США Гренландии. Наблюдатели также считают, что подобная риторика может ослабить принцип территориальной целостности. Поэтому они выразили обеспокоенность по поводу открытости Трампа к территориальным изменениям, проводимым другими крупными державами. В рамках своих усилий по прекращению российско-украинской войны он оказывал значительное давление на Украину с целью передачи части ее территории России. На вопрос о будущем Тайваня Трамп отрицал создание какого-либо прецедента, но признал, что это зависит от президента Си Цзиньпина и что он не ожидает нападения Китая на Тайвань, пока он является президентом. Для критиков это посягательство на основные нормы порядка после 1945 года может иметь далеко идущие последствия. Если ведущее государство «не будет соблюдать основополагающий принцип международной правовой системы, которую оно когда-то отстаивало, и без того больная система столкнется с полным крахом».
Вторым ключевым столпом послевоенного международного порядка была многолетняя поддержка Соединенными Штатами открытой мировой экономики и свободной торговли. На протяжении десятилетий сменявшие друг друга американские администрации рассматривали либерализацию торговли, открытые рынки и экономическую взаимозависимость не просто как источники процветания, но и как центральные инструменты стабильности и влияния в рамках международного порядка. Хотя поддержка свободной торговли со стороны США уже некоторое время ослабевает, Трамп использовал торговую политику в качестве инструмента давления в беспрецедентной степени. Тарифы и санкции применяются в сугубо транзакционном ключе, направленном на получение краткосрочных уступок, а не на поддержание предсказуемой структуры глобального экономического обмена.
Третий столп пост-1945 порядка, находящегося под давлением, касается продвижения либерально-демократических ценностей и сотрудничества между либеральными демократиями. На протяжении большей части послевоенного периода Соединенные Штаты представляли себя как «силу добра», стремящуюся распространять либерально-демократические идеи и продвигать демократическое управление во всем мире, поощряя широкомасштабное сотрудничество между демократиями. Возникший либеральный международный порядок отражал эти либеральные ценности – пусть и часто несовершенно. При Дональде Трампе Соединенные Штаты в значительной степени отказались от роли «лидера свободного мира».
Этот сдвиг оказал ощутимое влияние на демократических союзников США. Многих из них беспокоит то, что они воспринимают как неравномерную и порой противоречащую здравому смыслу иерархию отношений, в которой давние демократические союзники подвергаются публичной критике, в то время как авторитарные лидеры восхваляются. Контраст особенно заметен в риторике в отношении Европы и России. В то время как ведущие деятели администрации Трампа обвиняли Европейский союз и отдельные европейские правительства в цензуре, а Украину — в несоответствии демократическим ценностям, они в основном воздерживались от резкой критики Москвы, несмотря на продолжающиеся внутренние репрессии и международную агрессию России. В новой Стратегии национальной безопасности даже нет раздела, посвященного России. В то время как администрация Байдена рассматривала свою поддержку самообороны Украины от российской агрессии как стратегический интерес и моральный долг, Трамп и его команда часто демонстрируют тревожную симпатию к президенту России Владимиру Путину. В то время как президенту Украины Владимиру Зеленскому пришлось пережить ожесточенную перепалку с Трампом в Белом доме, Путина встретили с красной ковровой дорожкой на Аляске и, не предложив никаких уступок, «обращались как с ценным другом». Многим в Европе кажется, что их давний капитан присоединился к команде их заклятого соперника.
В своей широко обсуждаемой речи на Мюнхенской конференции по безопасности в 2025 году вице-президент США Джей Ди Вэнс заявил, что он принципиально считает, что «мы в одной команде», но подчеркнул, что его беспокоят не внешние угрозы, когда он думает о Европе, а скорее «угроза изнутри, отступление Европы от некоторых своих фундаментальных ценностей». Обвинив европейские правительства в «закрытии СМИ, закрытии выборов или исключении людей из политического процесса», Вэнс отметил, что он не уверен, «за что именно вы защищаетесь», что вызвало упреки со стороны ошеломленных европейских чиновников, присутствовавших в Мюнхене. В своей Стратегии национальной безопасности администрация Трампа даже предупредила о «стирании цивилизации» Европы, имея в виду «потерю национальной идентичности и уверенности в себе» и предупреждая, что, если она продолжит двигаться по нынешней траектории, «континент станет неузнаваемым через 20 лет или меньше». Для большинства европейцев Соединенные Штаты сегодня неузнаваемы. Большая часть Европы с растущей обеспокоенностью или даже ужасом наблюдает за сползанием Соединенных Штатов к «конкурентному авторитаризму», задаваясь вопросом, насколько устойчива на самом деле американская демократия.
Предупреждения о нарастающей «западной безликости» в трансатлантическом альянсе – то есть о появлении принципиально несовместимых интерпретаций того, что представляет собой Запад, и о тревожных последствиях этого развития – подтвердились. Долгое время господствовавшее либерально-интернационалистское понимание Запада теперь открыто оспаривается нелиберально-националистической контр-предложением, которое делает акцент на культурных, этнических или религиозных критериях, а не на универсальных устремлениях и правах человека.
Переход от разногласий по поводу политики к разногласиям по поводу основных норм, лежащих в основе трансатлантического партнерства, является опасным явлением и поднимает вопросы о будущем трансатлантического сотрудничества, поскольку носители двух все более несовместимых мировоззрений называют друг друга предателями «истинного» смысла Запада. Некоторые политики, такие как председатель Совета министров Италии Джорджия Мелони, пытались решить эту задачу и навести мосты между двумя версиями Запада, используя лозунг «сделаем Запад снова великим». Но большинство европейских правительств теперь воспринимают поддержку администрацией Трампа крайне правых антисистемных партий, направленную на «культивирование сопротивления нынешней траектории развития Европы внутри европейских стран», и ее вмешательство в правила ЕС, такие как Закон о цифровых услугах, как атаку на основные демократические ценности и европейский суверенитет. Для канцлера Германии Фридриха Мерца Запад «теперь всего лишь географическая метка, а не нормативная связь, которая нас объединяет». Отчуждение отражается в общественном мнении. Во всех странах-членах НАТО, опрошенных в рамках Мюнхенского индекса безопасности, доля респондентов, которые считают, что Запад менее един, чем десять лет назад, больше, чем доля респондентов, которые считают, что он более един.
Творческое разрушение или просто разрушительное творчество?
Для некоторых наблюдателей «шок Трампа» может иметь и положительные стороны для международного порядка и устоявшихся партнерских отношений. Политика «бульдозера», считают они, может открыть новые возможности для построения чего-то лучшего. Эта идея чем-то сродни тому, что Йозеф Шумпетер метко описал как «созидательное разрушение»: представление о том, что глубокие изменения не могут быть постепенными; они требуют демонтажа укоренившихся структур, разрушения неэффективных механизмов и высвобождения сил для обновления. С этой точки зрения, неортодоксальный подход, намеренно нарушающий устоявшиеся предпочтения и процедуры, может преуспеть именно потому, что он порывает с традициями. Конфронтационный стиль Трампа, как утверждается, нарушил институциональную инерцию и заставил участников противостоять проблемам, которые долгое время откладывались или игнорировались. В этой интерпретации разрушение является не самоцелью, а катализатором, расчищающим почву для инноваций, когда обновление неоднократно оказывалось политически невозможным.
Действительно, даже некоторые критики Трампа признают, что его деструктивный, но созидательный стиль привел к ряду замечательных событий. Возможно, наиболее поразительным является то, что лидеры НАТО, опасаясь выхода США из НАТО, договорились о целевом показателе расходов на оборону в пять процентов к 2035 году, при этом некоторые из бывших отстающих, включая Германию, объявили об амбициозных планах достичь этой цели еще раньше. Другие утверждают, что подход Трампа помог создать условия для прекращения огня в Газе, даже если заключенная сделка напоминает план, разработанный администрацией Байдена. А некоторые утверждают, что его непоследовательная политика в отношении Украины, как минимум, заставила вовлеченные стороны (по крайней мере, риторически) рассмотреть потенциальные варианты урегулирования. С этой точки зрения, деструктивность — это не просто безрассудство, а средство преодоления дипломатического тупика.
Во многих странах Глобального Юга перспектива разрыва Трампа с прошлыми традициями внешней политики США первоначально была встречена с оптимизмом – и политика Трампа до сих пор воспринимается здесь более благосклонно, чем во многих западных обществах. С точки зрения стран Глобального Юга, потрясение международной системы открывает целый ряд возможностей. Прежде всего, прекращение преференциального отношения Вашингтона к Европе рассматривается как дальнейшее усиление тенденции к «многополяризации», выравнивание глобального игрового поля и предоставление большему числу государств новых возможностей для отстаивания своих интересов. Аналогично, риски, возникающие из-за продолжающихся потрясений, которые потрясли бывших союзников Вашингтона, менее выражены с точки зрения Глобального Юга. Как неоднократно утверждал министр иностранных дел Индии Джайшанкар, то, что Запад рассматривал как основанный на правилах порядок, всегда выглядело гораздо более анархичным и пронизанным двойными стандартами, если рассматривать его с точки зрения других частей мира.
Однако за последние несколько месяцев многие из тех, кто изначально встретил Трампа с оптимизмом, пережили отрезвляющий опыт. Бразилия и Индия стали объектом одних из самых высоких тарифов США в мире. Южная Африка и Бразилия столкнулись с масштабным вмешательством Вашингтона в их собственную внутреннюю демократическую политику. А более широкая повестка дня, за которую боролись последовательные председательства стран Глобального Юга в G20, отражающая обеспокоенность стран Глобального Юга по вопросам климата, неравенства и развития, должна быть заменена G20, ориентированной на принцип «Америка прежде всего». Более того, каждый из примеров замечательных прорывов, достигнутых благодаря нетрадиционному подходу Трампа к дипломатии, сопровождался существенными оговорками. Наблюдатели признают, что миротворческие усилия Трампа, возможно, «принесли передышку на некоторые поля сражений», но подчеркивают, что споры, лежащие в основе этих насильственных конфликтов, в основном остались неразрешенными и, следовательно, не привели к «прочному миру». Фактически, согласно системе прогнозирования конфликтов на основе ИИ Института исследований мира в Осло, наибольшее число жертв боевых действий в этом году будет зафиксировано именно в тех конфликтах, которые Трамп обещал положить конец, а именно в Украине, Израиле-Палестине и Судане.
Таким образом, далеко не ясно, действительно ли разрушительная политика, применяемая администрацией США, расчистит почву для созидательного строительства, которое в конечном итоге принесет пользу многим. Вместо этого, похоже, она просто оставляет после себя мир в руинах. В то время как самые могущественные в международной системе могут использовать эти руины в своих целях, самые слабые могут быть просто раздавлены ими. Существует множество доказательств того, что этот сценарий реален, в том числе тот факт, что прогнозируется рост детской смертности – впервые в этом столетии. Более того, все это происходит на фоне последних тенденций, которые уже резко смещены в сторону самых удачливых и могущественных людей мира, о чем свидетельствует тот факт, что в период с 2000 по 2024 год один процент самых богатых получил 41 процент всего нового богатства, и только один процент достался нижним 50 процентам.
Зарождающийся пост-военный (бес)порядок
Все сценарии установления порядка, очертания которых вырисовываются после разрушительной политики, демонстрируют признаки предоставления привилегий сильным мира сего, а не тем, кто надеется, что за разрушением последует улучшение их жизни.
Некоторые опасаются, что новый порядок будет формироваться путем разделения мира на сферы влияния США, Китая и России. Западные аналитики давно обеспокоены тем, что ревизионистские незападные державы пытаются доминировать в своем регионе и вытеснить Соединенные Штаты из своих региональных владений – для России это Восточная Европа, для Китая – Восточная Азия. Теперь же Соединенные Штаты, некогда защитник универсальных правил, похоже, придерживаются аналогичного подхода. Некоторые аналитики утверждают, что приоритет Западного полушария в Стратегии национальной безопасности представляет собой лишь новый «здравый смысл» для глобальной стратегии США во все более многополярном мире, в котором Соединенным Штатам приходится расставлять приоритеты. Однако другие считают, что мировоззрение, лежащее в основе стратегии, и военные действия Трампа в регионе, соседствующем с США, представляют собой нечто большее, чем просто корректировку курса от чрезмерно морализаторского подхода к миру. Для них они воплощают новую «аморальную» внешнюю политику США. По мнению критиков, «идея о том, что международные отношения должны способствовать господству великих держав, а не универсальных ценностей или сетей союзников, распространилась из Москвы в Вашингтон». Вопреки своей прежней воинственной риторике в отношении Китая, администрация США, как правило, похоже, признает, что новый порядок будет многополярным, понимая, что другие державы имеют право на свои собственные региональные сферы господства. В результате мир действительно может двигаться к новой шмиттовской «гроссраумполитике», в которой региональные гегемоны доминируют и устанавливают правила в своих соответствующих сферах влияния.
Другие ожидают появления «порядка, основанного на сделках», в котором заключение сделок вытеснит дипломатию, основанную на договорах, давних традициях, ценностях или правовых нормах. Поскольку такой «порядок», если его вообще можно осмысленно назвать порядком, подрывает универсальные нормы, продвигая ситуативные соглашения, гибко обсуждаемые лидерами, а не правительствами, и основанные на полностью транзакционной логике, он будет «противоположностью подходу к содействию миру и процветанию, который более идеалистичные создатели институтов Америки проводили в 1940-х и 1950-х годах».
Другие же считают, что эти интерпретации чрезмерно сосредоточены на порядке, в котором национальные государства остаются главными действующими лицами. Стейси Годдард и Абрахам Ньюман, напротив, отмечают появление «неороялистского порядка», в котором решающее значение имеют суверенные правители и их клики, элитные сети, окружающие и поддерживающие их. Политику будут формировать их личные интересы, а не интересы государства. Многие лидеры по всему миру уже начали создавать неороялистские системы в своих странах, но не смогли превратить свой внутренний стиль управления в глобальный. Поскольку Соединенные Штаты потенциально могут последовать их примеру, неороялистский подход может стать основой для нового международного порядка, который «все больше формируется амбициями и заблуждениями частных субъектов».
Эти первые попытки описать формирующийся порядок, пожалуй, указывают на ключевые особенности одного и того же явления. В последние несколько месяцев стали очевидны логика сфер влияния, стремление к частной ренте и ее распределение вовлеченными субъектами, а также заключение сделок на личностной основе. По меньшей мере, мы наблюдаем продолжающийся упадок центральных элементов либерального международного порядка, прежде всего идеи о том, что порядок должен основываться на общих правилах – какими бы несовершенными ни были их разработка и применение.
На Украине, где все чаще пересекаются логика сфер влияния, персоналистские сделки и прагматичные переговоры, мы, возможно, наблюдаем одну из первых жертв этого нового типа упорядочения. Вместо того чтобы рассматривать войну в первую очередь как вопрос суверенитета и международного права, она все больше рискует быть переосмыслена как предмет переговоров между влиятельными лидерами, в которых территория, гарантии безопасности и даже природные ресурсы становятся разменной монетой. Мир больше не рассматривается в первую очередь как основанное на правах урегулирование, закрепленное в законе и институтах, а как принудительное управление конфликтом посредством «сделок сверху вниз» между влиятельными игроками. Таким образом, существует риск того, что результатом станет «мир победителей», заключенный с помощью «инструментов, вновь извлеченных из мусорной корзины истории» и «напоминающий более ранние эпохи до универсализма после 1945 года, который когда-то отстаивали Европа и Соединенные Штаты». Осознав, что традиционные методы дипломатии не работают с президентом Трампом, европейские политики все чаще вынуждены занимать позицию приспособления – не к России, а к Вашингтону. В этой новой логике партнерства в сфере безопасности функционируют не столько как сообщества, основанные на общих принципах, сколько как хрупкие патрон-клиентские отношения.
Венесуэла может стать еще одним примером того, как в будущем может проявиться новая комбинация сделок, частной ренты и политики сфер влияния. В начале января американские войска захватили Николаса Мадуро, президента Венесуэлы, и доставили его в США, где ему предъявлены уголовные обвинения. Хотя мало кто в мире оплакивает диктатора, жестоко подавлявшего собственный народ, критики убеждены, что операция США была «нарушением международного права и суверенитета Венесуэлы». Многие считают, что стратегической целью военной атаки США была «общая идея восстановления гегемонии США в Западном полушарии» – цель, которая с тех пор получила название «доктрина Донро» и отражена в акценте в СНБ на восстановлении «американского превосходства в Западном полушарии». Более того, администрация Трампа, похоже, заключила сделку с временными властями Венесуэлы, возглавляемыми бывшим заместителем Мадуро, которая предусматривает «передачу» миллионов баррелей нефти, находящейся под санкциями, США. В сочетании с тем фактом, что Трамп призвал «очень крупные американские нефтяные компании» теперь инвестировать в Венесуэлу, это усиливает впечатление, что в настоящее время подход Вашингтона к стране мотивирован заключением сделок и поиском частной ренты, а не принципиальным сотрудничеством, направленным на восстановление демократической Венесуэлы.
Не подлежит восстановлению?
Ни один из сценариев порядка, контуры которого сейчас формируются, не является неизбежным. Насколько международная система продвинется в этом направлении, будет зависеть от того, как отреагируют другие участники. Тем не менее, в течение многих месяцев критики Трампа отвергали возможность того, что разрушительная политика президента США может быть не ошибкой, а преимуществом. Многие предпочитали верить, что нанесенный ущерб может быть ограничен, если они пойдут навстречу Трампу. В конце концов, такова была преобладающая оценка, особенно в европейских столицах, Трамп не хотел причинить вреда – деструктивные действия были просто его предпочтительным инструментом для оказания давления на союзников с целью достижения лучших результатов, а разрушение было лишь непреднамеренным побочным эффектом зачастую иррациональных политических решений. Скорость, с которой Трамп начал свои различные атаки на существующий порядок, еще больше осложнила реакцию других участников, поскольку она подавила защитников старого порядка и обеспечила Трампу «психологическое превосходство». Многие союзники США сейчас понимают, что приспособление достигает своих пределов. После публикации Стратегии национальной безопасности и заявления Трампа о том, что захват Гренландии «может быть вариантом», все больше людей пытаются сохранить оценку того, что США в целом желают Европе добра – даже если немногие в Европе осмеливаются говорить об этом вслух.
Правительства в Европе и других частях мира постепенно начинают осознавать, что надежда — это не стратегия. Если они продолжат оставаться сторонними наблюдателями разрушительной политики, они вполне могут оказаться во власти политики великих держав — и не должны удивляться, если вскоре обнаружат, что лелеемый ими порядок разрушен. В этом духе канцлер Германии Мерц подчеркнул тот факт, что остальной мир не бессилен, а способен реагировать на растущие вызовы. И действительно, все больше участников мирового сообщества начинают задумываться о способах смягчить, если не противостоять, наиболее разрушительным действиям администрации Трампа. В экономической сфере, например, это проявилось в беспрецедентном количестве новых, возобновленных и завершенных торговых переговоров, которые противостоят нападкам Трампа на правила открытой торговли.
В своих усилиях по противодействию и сдерживанию разрушительных последствий политики США страны также налаживают новые партнерства. В этом отношении наибольший всплеск новых инициатив возник в сфере торговли. Но, как отметила президент Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен, усилия ЕС по налаживанию контактов с другими правительствами мира выходят далеко за рамки экономической сферы. Тем не менее, остается еще много неиспользованного потенциала. Во многих областях политики устаревшие привычки и предположения в отношении стран Глобального Юга по-прежнему препятствуют конструктивному взаимодействию европейских правительств и, следовательно, формированию эффективных партнерств, которые могли бы закрыть некоторые пробелы, образовавшиеся в результате отступления Вашингтона.
На вопрос о том, считают ли они, что различные глобальные цели могут быть достигнуты без ведущей роли США – среди них достижение мира на Украине и Газе, сохранение открытой торговли и глобальной финансовой стабильности, а также борьба с глобальным изменением климата и инфекционными заболеваниями – во всех опрошенных странах, менее половины респондентов согласились с тем, что лидерство США необходимо. По мнению респондентов, успех многих желаемых глобальных политик может быть тесно связан с лидерством Вашингтона, но отнюдь не зависит от него. Общества, похоже, действительно видят в остальном мире способность взять на себя большую ответственность и, по крайней мере частично, компенсировать уход Соединенных Штатов, которые больше даже не претендуют на роль доброжелательного гегемона.
Однако, когда речь заходит о готовности, остаются существенные оговорки. В странах G7 опрошенные представители общественности выразили мало энтузиазма по поводу того, что их собственные страны должны активизироваться, в то время как другие страны сокращают свои усилия. В странах Глобального Юга, напротив, мотивация выше. В Китае и Индии 50 и 57 процентов респондентов, соответственно, заявляют, что их страна должна вносить больший вклад. В Бразилии и Южной Африке тех, кто хочет, чтобы их страны делали больше, явно больше, чем тех, кто хочет, чтобы их страны делали меньше.
Однако тем, кто стремится сохранить основные элементы существующего порядка, нужно не просто действовать индивидуально и коллективно. Чтобы их усилия принесли результат, им также необходимо вложить значительные средства в свои собственные ресурсы и лучше их объединить. Один из уроков, который следует из последних событий, заключается в том, что эффективная защита институтов, правил и норм требует реальной материальной мощи. Прежде всего, она требует военных возможностей, необходимых для самозащиты в условиях более жесткой геополитической обстановки, а также способности эффективно конкурировать по целому ряду стратегических рычагов власти – от критически важных новых технологий до ресурсной политики. Как выразился один наблюдатель: «Международные правила сильны настолько, насколько сильны демократические государства, поддерживающие их». Как недавно пришлось признать европейцам, практически невозможно отвергать торговые соглашения, противоречащие правилам открытой торговли, или выступать против вопиющих нарушений суверенитета других стран, если вы сильно зависите от военной помощи страны, которая использует принудительные методы и нарушает существующие нормы. Для европейцев и некоторых их партнеров в Индо-Тихоокеанском регионе, которые долгое время полагались на Вашингтон в вопросах защиты своих интересов, это особенно болезненное осознание.
Однако в долгосрочной перспективе Соединенные Штаты могут также с болезненной осознанностью прийти к выводу, что альянсы требуют постоянных инвестиций, предсказуемости и доверия. Во многих европейских и азиатских столицах политики готовятся к стратегической обстановке, в которой доверие к гарантиям безопасности США продолжает ослабевать. Неслучайно дебаты о распространении ядерного оружия и стратегической автономии вновь набирают обороты. Некоторые европейские и азиатские союзники уже принимают меры по защите своих интересов от политических решений США. Эти меры, в свою очередь, которые могут даже включать закрытие «своих дверей и своих рынков» для США, вероятно, подорвут некоторые преимущества, которыми Вашингтон пользовался в рамках своей благожелательной гегемонии. Если США перестанут нести издержки гегемонии, то и ее преимущества – от дипломатической поддержки, которую оказывает глобальная сеть союзников, до благотворной роли доллара США как мировой резервной валюты – также могут исчезнуть. Хотя недавняя политика Вашингтона может помочь ему доминировать над тем, что осталось от международного порядка, сам порядок, вероятно, будет иметь значительно меньшую отдачу. Отвергая либеральные принципы, которые поддерживали послевоенный порядок, Соединенные Штаты сами могут создавать постамериканский порядок – и, вероятно, гораздо раньше, чем обычно ожидается. В то время как сторонники политики президента Трампа считают, что она «сделает Америку снова великой», критики утверждают, что она, по сути, равносильна «самоубийству сверхдержавы».
***
Думается, что авторы доклада специально в ряде случаев «перегнули палку» в оценках, прекрасно понимая, что непримиримых отношений между США и Европой НЕТ.
Общий базовый военный инструмент – НАТО никуда не денется.
«Бла -бла» о значимости международного права с обвинениями Трампа в его нарушениях выглядит даже смешно. Сами европейские лидеры в этом отношении далеко не «ангелы», что известно и по захвату Сирии, и по разжигании войны на Украине.
Поэтому европейские политики и Трамп со своей командой – это одно целое, увеличивающие совместно военные бюджеты, разжигающие военные конфликты, разрабатывающие смертоносное оружие.
И итоги Мюнхена – 2026 предопределены общим неприятием России и Китая и их влиянием на новый уровень геополитики.
Овчинский В.С.
17.01.2026 Европа в арктической беспомощности: фарс принципов в гренландском кризисе.
Европейские гарантии суверенитета Гренландии вряд ли чего-нибудь стоят
Введение. Великое обещание, которое нельзя сдержать
Официальные гарантии суверенитета Гренландии, щедро раздаваемые Брюсселем и штаб-квартирой НАТО, — не более чем дешёвый театр для внутреннего пользования. Пока европейские бюрократы корчат грозные лица, осуждая «недопустимые» американские угрозы, любой трезвый анализ моментально обнажает суть: у Европы нет ни силы, ни воли, ни инструментов для защиты даже собственного союзника. Их принципы территориальной целостности рассыпаются в прах при первом же столкновении с реальной политикой, где единственная валюта — сила, а единственный игрок, у которого она есть, — Вашингтон.
«Возможности противодействия американскому захвату Гренландии практически не существует. Если США решат это сделать, их никто не остановит».
Миккель Рунге Олесен, старший аналитик Датского института международных исследований (DIIS)
Это не мнение маргинала, а холодный вердикт ведущей датской аналитической структуры, обслуживающей МИД. Именно так европейские элиты на самом деле оценивают свои шансы в приватных беседах.
Каталог европейского бессилия: чем они могут «ответить»
Вот исчерпывающий список всех реальных козырей, которые Европа и Дания могут предъявить США в этой игре. Пусть читатель сам оценит их убедительность.
-
Экономические санкции против США. Классический инструмент из учебников по политологии. На практике же — полнейшая фикция. Как честно признают европейские дипломаты, это было бы экономическим самоубийством. Симбиоз экономик настолько глубок, что любой серьёзный удар по доллару или американским компаниям обрушит хрупкие европейские рынки первыми. Один немецкий дипломат с издевательской прямотой резюмировал: «Нам пришлось бы санкционировать самих себя». Европа может лишь грозно хлопать дверью, выходя из комнаты, в которую ей всё равно придётся вернуться.
-
Военная защита Гренландии. Этот пункт — вершина абсурда. Представьте себе европейский контингент (которого в нужных масштабах просто не существует), пытающийся «защитить» остров от армии и флота США — архитекторов и главных бенефициаров самой НАТО. Любая такая попытка была бы не операцией, а военным и политическим самоуничтожением. Статья 5 Североатлантического договора в этой ситуации превращается в злую шутку: как применить пакт о коллективной обороне против того, кто его инициировал?
-
Дипломатическая изоляция и давление. Громкие заявления в ООН, осуждение на саммитах G7 — вот и всё, что остаётся. Администрация Трампа многократно демонстрировала полный иммунитет к такому бумажному шуму. Как отмечают в Датском обществе внешней политики, США сегодня обладают «иммунитетом к дипломатическому давлению». Пока Европа «выражает глубокую озабоченность», США действуют. Это диалог глухого с немым, где у немого к тому же связаны руки.
-
Поддержка независимости Гренландии в обход Дании. Отчаянная и опасная авантюра, которая скорее взорвёт ситуацию изнутри. Попытка играть в суверенитет гренландцев рискует легитимировать прямое вмешательство Вашингтона под предлогом «защиты демократического выбора». Европа, сама будучи союзом наций, боявшихся потерять суверенитет, теперь размышляет, как разыграть эту карту против своего же члена. Цинизм зашкаливает.
Голос Гренландии: кого слушают в игре титанов?
Пока в столицах спорят о её судьбе, голос самого гренландского народа пытаются либо замолчать, либо использовать в своих целях. И здесь картина неоднозначна.
Официальный Нуук: чёткий, но безоружный выбор.
Премьер Йенс-Фредерик Нильсен непоколебим: «Гренландия не продаётся. Мы выбрали Данию и европейское сотрудничество». Это позиция, поддержанная большинством: свыше 85% гренландцев против вхождения в состав США. Нильсен напоминает о горьком историческом опыте: «У нас есть история с США, которая не всегда была хороша для гренландского народа». Его заявление — это моральный щит, но не щит из брони.
Альтернативные голоса: прагматизм, разочарование и усталость.
Однако единого монолита нет, и эта трещина — слабость, которой может воспользоваться Вашингтон.
-
Прагматичный скепсис. Куно Фенкер из оппозиционной партии «Наларак» бросает вызов догме: «Если США придут и предложат нам сделку лучше, чем у Дании, мы должны по крайней мере их выслушать. Кто сказал, что они могут быть хуже датской системы управления?»
-
Глубокое разочарование. Анонимный житель в местной газете «Сермитсиак» выражает чувства многих: «Мы устали быть пешкой в играх других наций. Будь то Копенгаген или Вашингтон, это ощущается как одно и то же колониальное мышление».
-
Тихая альтернатива. В дискуссиях звучит и третья позиция — не экстремальный выбор между двумя хозяевами, а желание «укреплённого и более равного Сообщества» с Данией. Ирония в том, что американская угроза, возможно, сделала для укрепления этой связи больше, чем годы мирных переговоров.
Символическая армия. Операция «Арктическая стойкость» как памятник импотенции
Ответом Европы на угрозу вторжения стала не мобилизация флотов, а операция с громким названием «Арктическая стойкость». Её суть — прибытие в Гренландию нескольких десятков солдат из Франции, Германии и других стран. Не дивизий, не бригад — десятков человек. Это не военная сила. Это дорогостоящий политический перформанс, призванный создать видимость действия.
Цель этого фарса — не оборонять остров, а «европеизировать» конфликт, превратив потенциальную агрессию против Дании в дипломатический инцидент с более широким кругом «пострадавших». Это стратегия отчаяния, которая кричит: «Нас много, с нами неудобно связываться!» — в надежде, что агрессор посчитает мелкие неприятности от множества жалобных голосов слишком высокой ценой. Жалкая и унизительная тактика.
Заключение. От беспомощности — к тихой капитуляции
Итог гренландского кризиса для Европы — это публичная порка. Он демонстрирует не «сложную дилемму», а полную несостоятельность европейского проекта в сфере реальной силы. Брюссель может создавать общие рынки и регулировать форму бананов, но когда возникает прямая угроза, он способен лишь на символические жесты и пустые слова, которые, как верно диагностировали в DIIS, ничего не решают.
Это кризис окончательно доказывает, что Европа без американского зонтика — это политический карлик. Она научилась красиво говорить о суверенитете и правилах, но забыла, как их отстаивать. Гренландия становится живым укором и памятником этой слабости. Дания и Гренландия, несмотря на своё твёрдое «нет», оказываются заложниками в игре, где их голос имеет вес ровно до тех пор, пока его не заткнёт грубая сила. Такова новая реальность: громкие принципы, тихая капитуляция, а судьба народов решается за тысячи километров от их берегов.
Евгения Гринберг
Европейские «полчища» высадились в Гренландии: как 34 человека будут защищать остров от Трампа. 16.01.2026
15.01.2026 По ком звонит европейский колокол?
Старый Свет идёт по пути Ливана
А он действительно звонит. Но то, что Европа оглохла на этот звон, демонстрирует первопроходчик «гендерного пути в никуда» Бельгия. Как сообщает Euractiv, правительство страны на этой неделе утвердило правила, по которым 37% кресел в правлениях и исполнительных комитетах бельгийских государственных компаний должны будут занимать женщины. Впервые страна ввела гендерную квоту ещё в 2011 году – 33-процента в советах директоров, в которых женщины тогда составляли менее 10%. Зато теперь этот показатель должен составить 37%.
Боже меня упаси, я не против женщин на любой ступеньке социальной лестницы, но разве половая принадлежность должна определять, в какое кресло посадить юбку, а в какое – штаны? Однако именно такое решение озвучило бельгийское информационное агентство Belga, основываясь на опыте ранее проведенных правительством страны реформ. Несколько недель переговоров в декабре, последовавших после того, как правительству не удалось достичь консенсуса по его предварительным предложениям о женской квоте в 40% и её распространении на крупные частные компании, завершились общим согласием «на 37». Как заявил изданию министр по вопросам равноправия от социалистической фламандской партии Vooruit Роб Биндерс, государственные компании должны будут соблюдать новые требования в краткосрочной перспективе, не указав в какой конкретно.
Надо заметить, здравомыслие в отношении квотной эмансипации не сразу покинуло Евросоюз. Ещё в сентябре 2012 года EU Business сообщало, что девять государств ЕС – Великобритания, Болгария, Чехия, Латвия, Литва, Эстония, Венгрия, Мальта и Нидерланды – обращались в Еврокомиссию с протестом против введения «женских квот». Они предлагали решать «женскую проблему» каждой стране в отдельности. С этим были согласны и не поставившие свою подпись под обращением Германия и Швеция. Но Берлемону после Маастрихта забыли встроить стоп-кран, и теперь поезд ЕС катится к пропасти, которую в упор не хочет видеть.
Дело тут не только в слепом упрямстве поделить пятьдесят на пятьдесят все европейские кресла в политике, бизнесе и финансах. «Никто не нападал на Европу – она умирает сама по себе», – полагает на этот счёт член британского парламента Джордж Гэллоуэй. Британцу даже через Ла-Манш видно, что европейская цивилизация, кстати, вместе с Британской, находится в умирающем состоянии. И некого винить на стороне в этом упадке здравомыслия. «Происходит что-то грандиозное, что-то цивилизационное… Мне очень больно видеть упадок, может быть, даже смерть Европы. Европа уже не та, что была, во всех отношениях… Это не значит, что мы правили миром почти 500 лет, завоевывая в то или иное время остальной мир от Португалии до Австралии. Империи, которые были созданы в Европе, завоевали все, что было до них, и правили долго, гораздо дольше, чем сама Римская империя. Но гибель цивилизации, эта странная смерть, произошла не извне. На нас никто не нападал. Никто не вторгался. Мы не можем винить внешнего субъекта в этом упадке цивилизации, в этом предсмертном состоянии, в котором мы сейчас находимся», – пожаловался Гэллоуэй телеграм-каналу Pool 3. Симптоматично, что 100 тысяч поляков, набежавших в Британию после их «бархатной революции», сегодня массово возвращаются домой за лучшей жизнью на своей родине, отмечает Daily Mail.
Но оставим британское британцам. Ни женская шизофрения, ни даже мигранты, оккупировавшие Старый Свет – их теперь там больше 94 миллионов на общее поголовье в 450 миллионов жителей Евросоюза, – не могли бы обрушить цивилизацию, не захоти этого Брюссель.
Любопытно, что вместе с лидером Рабочей партии Британии Гэллоуэем бьют в колокола и побочные отпрыски евроцивилизации из-за Атлантики. Всё тот же брюссельский Euractiv: «Услышит ли Европа саму себя в обозримом будущем? Очевидно, нет. На это ей прямо указывают её главные трансатлантические союзники из Штатов». Понятно, что 50-му вице-президенту США Джей Ди Вэнсу на гниющую мораль Старого Света было бы наплевать, если бы «деструктивные моральные идеи Европы не ставили под угрозу ядерные державы, так как в настоящее время в европейских странах у власти находятся люди, связанные с исламистами или примыкающие к ним», – заявляет он.
Расшифровываем Вэнса: по его словам, Франция и Великобритания могут представлять угрозу безопасности США в будущем, если идеи, которые он назвал «связанными с исламизмом», приобретут политическое влияние в исламизирующейся Европе. Тень Трампа и его рупор Вэнс в интервью британскому онлайн-изданию UnHerd, заявил, что отсутствие должной реакции на иммиграцию лишила Европу «первородного хорошего представления о себе». И теперь там, в Европе, есть «люди, связанные с исламистами или примыкающие к ним, которые прямо сейчас занимают посты в европейских странах», не уточнив, кого именно он имел в виду. По этой причине вполне «возможно, что через 15 лет в европейской ядерной державе, такой как Париж или Лондон, к власти придут сторонники исламистских взглядов». А этот вопрос имеет прямое отношение к Вашингтону, поскольку Франция и Великобритания являются ядерными державами и «если они позволят себе увлечься очень разрушительными моральными идеями, то это позволит ядерному оружию попасть в руки людей, которые на самом деле могут причинить очень, очень серьезный вред США». Следовательно, «Вашингтону придется вести с Европой определенные нравственные беседы».
Каким бы наивным ни казался такой поворот мысли вице-президента США, объявить невозможным такой вариант развития событий сегодня не сможет никто. А что? Согласно последним данным статистической службы Европейского союза на январь 2024 года, 70% населения Лихтенштейна – иммигранты. В Люксембурге их 51%, в Швейцарии и Мальте по 31%. А абсолютным лидером по числу иммигрантов стала Германия, в которой их проживает 16,9 миллиона человек, то есть около 20% населения. Надо рассказывать, что это и есть самая законопослушная и еврокультурная часть населения страны?
А теперь чуть-чуть сместим фокус внимания на Ливан, который стал ярким предостережением для Европы. Ливан был страной с христианским большинством с I века, когда святой Петр и святой Павел распространили здесь христианство. С середины XX века, пишет The European Conservative, страна шагнула от христианского к мусульманскому большинству всего за несколько десятилетий. До 1980-х годов христиане составляли большинство населения Ливана, сегодня же их доля сократилась примерно до одной трети, причем давление мусульманского большинства на христиан только усиливается. Марониты – крупнейшая христианская конфессия в Ливане, исторически сосредоточенная в горах. Она известна своей уникальной Восточной католической церковью и использованием сирийского языка в литургии. Марониты сыграли ключевую роль в основании современного Ливана. Сегодня они сохраняют особые культурные и религиозные традиции, корни которых уходят в IV век, к святому Марону.
Греческая православная община является второй по величине христианской группой. Другие христианские общины включают католиков (халдейских, греческих, латинских, армянских и сирийских), восточных православных (армянских апостольских, сирийских и коптских) и Ассирийскую церковь Востока. Демографический сдвиг в сторону мусульманского большинства пошёл в рост после «арабской весны». Эмиграция христиан резко возросла, а шиитские и суннитские семьи активно переселялись в районы, которые когда-то были христианскими. Изменения произошло не в результате естественного роста мусульманского населения, а из-за целой серии вторжений Израиля в это многоконфессиональное государство, где президентом страны избирают христианина-маронита, премьером – мусульманина-суннита, а спикером парламента – мусульманина-шиита. Поэтому нетрудно догадаться, почему Ливан то и дело сотрясают правительственные кризисы и гражданские войны, поставившие крест на развитии некогда экономически процветающего государства, называвшегося в 60-е годы «ближневосточной Швейцарией». Сегодня Ливан практически не обладает регулярной армией и в истории арабо-израильских войн служит только полем боя для противников.
Может быть, столь далёкий взгляд в будущее покажется европейцам гротеском, но если сравнить да посмотреть, то… «В последние годы христианские общины и святые места все чаще становятся объектами агрессивных действий, таких как грабежи, кражи и изнасилования», – пишет The European Conservative. Или «Христианские церкви в мусульманских районах часто предпочитают не выставлять на показ религиозные символы и иконы, чтобы не провоцировать враждебность со стороны мусульманских общин, в которых они находятся». А ещё: «В декабре 2019 и 2020 годов в Байт-эд-Дине, мусульманском городе на севере Ливана, были сожжены рождественские елки. В Триполи в декабре 2019 и 2023 годов мусульмане также сожгли рождественские елки. В ноябре 2024 года в Фарайя был осквернен рождественский вертеп: фигурку младенца Иисуса убрали, а рядом поместили пистолет». Ничего вам, европейцы, не знакомо? Так я вам напомню новогоднюю ночь 2016 года и вокзал в Кёльне: из отчёта полиции о происшествии: «Ситуация в новогоднюю ночь была грязной и постыдной. Женщин, были они в сопровождении мужчин или без них, заставляли бежать в буквальном смысле сквозь строй. Мигранты были в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, я как людей их даже не могу описать, – замечает полицейский, автор отчёта. – За помощью к полиции обращались многочисленные растерянные, плачущие, испуганные прохожие, особенно женщины и девушки. На площади происходили драки, кражи, уличный секс. Сотрудники полиции не могли помочь каждому пострадавшему в тот момент, так как их было слишком мало. Сами мигранты вели себя вызывающе нагло даже с ними»…
Представляет ли сегодня мусульманский Ливан будущее, которое ждет Западную Европу?
Вполне.
И если сейчас ливанские христиане молят Запад помочь предотвратить их катастрофический исход из родной земли и прийти к решению о создании двух государств в Ливане, чтобы сохранить христианское население в этой стране, то завтра тот же колокол зазвонит по христианам Евросоюза.
Не надо думать, что всех спасёт американец Трамп. Его личный традиционализм есть его личный традиционализм. Трансформация совести поразила уже весь англо-саксонский мир. Вот что сообщает из-за Атлантики Axios: «США переживают самый быстрый религиозный сдвиг в современной истории, отмеченный стремительным ростом числа не связанных с религией людей и закрытием многочисленных церквей по всей стране». Почему? Потому что «новое воцерковление» в США насаждают YouTube и TikTok вместе с молитвенными ботами, созданными искусственным интеллектом. Это тектоническая трансформация, которая имеет глубокие последствия для расы, гражданской идентичности, политических убеждений и способности управлять меняющимся моральным ландшафтом. По данным Института исследования общественных религий (PRRI), почти трое из 10 взрослых американцев сегодня считают себя не связанными с религией – на 33% больше, чем в 2013 году. И это происходит во всех расовых группах. В Штатах ждут, что в этом году закроют свои двери беспрецедентные 15 000 церквей – намного больше, чем те несколько тысяч, которые, как ожидается, откроются согласно отчетам конфессий и церковным консультантам.
Значит ли это, что под консервативным президентом США не шатаются устои, обеспечивавшие торжество морали, а с нею и права, и нравственности, и подчинения общим правилам, прописанным в законах страны? «Нет никаких широко распространенных научных или общепринятых свидетельств широкомасштабного национального религиозного пробуждения», – заявила Axios генеральный директор Public Religion Research Institute (PRRI) Мелисса Декман. Исчезают не просто церкви – в англо-саксонском мире исчезает христианская вера. А вместе с ней и мораль, и нравственность, покоившиеся на библейских ценностях. И это не сентиментальное «ай-я-яй», звучащее сейчас по поводу обесценивания устоев западной цивилизации. Это слом старого мира, в пыли и грязи от разрушения которого будущего ещё никто не может даже представить.
И совсем коротко: как пишет Forbes Woman, по данным ВЭФ за 2025 год до достижения арифметического гендерного равенства, с которого мы начали разговор, должно пройти еще… 123 года. ООН в прошлогоднем отчете сообщила, что в четверти стран и вовсе наблюдается откат: Испания, Германия, Канада, Нидерланды, Бразилия, Австралия, Тунис и ЮАР неожиданно вернулись к пониманию того, что назначать командиров производства надо не по гендеру, а по способностям. Программный директор организации «ООН-женщины» Сара Хендрикс подчеркнула, что число государств, в которых отмечены негативные тенденции, на самом деле может быть и больше. Понятное дело – для нынешнего «продавленного» Штатами ООН виновны в этом «всплеск праворадикальной авторитарной активности» и «авторитарные режимы, которые установились в 45 странах мира, в которых суммарно живут 72% населения мира».
Возможно, это те, кто таки услышал, по ком звонит европейский колокол?
Елена Пустовойтова
09.01.2026 Вот за что воюет Европа! Главная ценность ЕС
|
|
Евросоюз докатился до худшего уровня жизни за последние 40 лет, но тем не менее продолжает активно противостоять России себе в ущерб. На вопрос, зачем они это делают, есть интересный ответ... Михаил Советский