Страница 12 из 21
X. Открытый заговор не следует рассматривать как одиночную организацию; это представление о жизни, из которого возникнут усилия, организации и новые направления
Это открытое провозглашённое намерение установить мировой порядок из нынешнего лоскутного одеяла партикуляристских правительств, стереть милитаристские концепции, которые до сих пор придавали правительствам их типичную форму, и вынести кредит и широкие фундаментальные процессы экономической жизни за пределы досягаемости частных искателей прибыли и индивидуальной монополизации, намерение, которое является сутью этого Открытого заговора, к которому современный религиозный ум должен обязательно обратиться в своей практической деятельности, не может не вызвать огромного сопротивления. Это не творческое усилие в чистом поле; это творческое усилие, которое едва ли может развиться без нападения на установленный порядок вещей. Это отказ плыть по течению, "оставить всё как есть". Это - критиковать всё в человеческой жизни, сверху донизу, и находить, что всё недостаточно хорошо. Это удар по всеобщему человеческому желанию чувствовать, что "всё в порядке". Кто-то может заключить, и это было бы поспешным, необоснованным выводом, что единственными людьми, у которых мы могли бы искать симпатии и какой-либо страстной энергии для ускорения революционных изменений, были бы несчастные, недовольные, обездоленные и проигравшие в жизненной борьбе. Эта идея лежит в основе догм марксистов о классовой войне и опирается на совершенно грубую концепцию человеческой природы. Предполагается, что у успешного меньшинства не должно быть действенного мотива, кроме желания сохранить и усилить свои преимущества. Этой цели приписывают совершенно воображаемую солидарность, нелепую, основную классовую активность. С другой стороны, предполагается, что неудачливая масса - "пролетариат" - способна ясно постигать своё невыгодное положение, и чем больше она обеднена и озлоблена, тем сознательней она становится, тем ближе её восстание, её созидательная "диктатура" и "тысячелетнее царство". Несомненно, в этой теории марксистской революции можно найти значительную долю истины. Человеческие существа, как и другие животные, склонны оставаться там, где их условия жизни являются терпимыми, и желают изменений, когда условия являются некомфортными, поэтому большая часть людей, которые "состоятельны", желают лишь в малой степени или не желают совсем изменений нынешних условий, особенно те, которые слишком тупоумные, чтобы томиться от непрогрессивной жизни, тогда как большая часть тех, которые на самом деле чувствуют неудобства от ограниченных средств и популяционного давления, томятся. Но гораздо более многочисленные массы простых людей привыкли к неполноценности и тому, что их лишили собственности, они не чувствуют этого до такой степени, что даже не желают изменений, или даже если они действительно ощущают своё невыгодное положение, то всё равно боятся перемен больше, чем не любят своё невыгодное положение. Более того, те, кто достаточно истощены, чтобы осознать, что "с этим нужно что-то делать", гораздо более склонны к ребяческим грозным требованиям к небу и правительству о компенсации и мстительным и карательным действиям против завидных счастливчиков, с которыми они оказались в непосредственном контакте, чем на любой шаг к такой сложной, пробной, дисциплинирующей конструктивной работе, которая сама по себе может улучшить судьбу человечества. На практике марксизм проявляет готовность к пагубной деструктивной деятельности и является настолько несозидательным, что практически бессилен перед лицом материальных трудностей. В России, где - по крайней мере в городских центрах и около них - марксизм подвергнут испытанию, доктрина Республики рабочих остаётся объединяющим лицемерием, испытанием ортодоксальности с такой же малой практической значимостью, как коммунизм Иисуса и связь с Христом в христианском мире, тогда как за этим вероучением малочисленная олигархия, добившаяся власти благодаря своему профессиональному кредо, упорно совершенствует его при сильных затруднениях из-за подозрительности и враждебности западных финансистов и политиков, чтобы проводить серию различных интересных успешных экспериментов по социализации экономической жизни. Здесь у нас нет возможности обсуждать нэп и пятилетний план. Они рассматриваются в книге "Работа, богатство и счастье человечества". Они не подлинно коммунистические. Пятилетний план осуществляется как автократический государственный капитализм. С каждым годом всё яснее и яснее видно, что марксизм и коммунизм - это отклонения от пути человеческого прогресса, а линия продвижения должна идти курсом, более сложным и менее льстивым к общим побуждениям нашей природы. Одной из основных нитей истины в теории общественного развития, сотканной Марксом и Энгельсом, является то, что успешные, довольные люди склонны не любить, препятствовать и даже активно сопротивляться любым значительным изменениям в нынешнем лоскутном одеяле соглашений, сколь бы велики ни были предельная опасность этого лоскутного одеяла или лишения и страдания других людей, вовлечённых в это. Одной из основных нитей ошибок в этой теории является поверхностное предположение, что люди, находящиеся в невыгодном положении, будут устремляться к чему-то большему, чем хаотичное и деструктивное выражение негодования. Если сейчас мы отвергнем ошибку и примем истину, мы потеряем иллюзорный комфорт веры в этого волшебного гиганта, в Пролетариат, который будет диктовать, упорядочивать, восстанавливать и творить, но мы расчищаем путь для признания интеллектуальной элиты, творчески мыслящих людей, разбросанных по всему сообществу, и для изучения метода, как сделать в людских делах этот творческий элемент эффективным против массового сопротивления себялюбия и лишённого воображения самозащитного консерватизма. Ныне некоторые классы людей, такие как бандиты и грабители, кажутся вредными для общества без какой-либо возможности искупления с их стороны, а другие, такие как букмекеры на скачках, похоже, имеют минимум отвлекающих и развлекающих факторов при максимуме вреда. Сознательные бездельники - лишь бремя для сообщества. Опять же, другие социальные классы, например, профессиональные солдаты, обладают определённым традиционным благородством, которое маскирует преимущественно паразитическое отношение их службы к развивающемуся современному сообществу. Армии и вооружение - это раковые опухоли, порождённые злокачественным развитием патриотического вируса в современных условиях преувеличений и массового внушения. Но поскольку сегодня в мире есть армии, готовые действовать принудительно, необходимо, чтобы Открытый заговор развил в себе способность противостоять милитаристскому принуждению, сражаться и уничтожать армии, стоящие на его пути. Возможно, первые два типа, здесь представленные, можно осудить как классы и исключить как классы из любого участия в организованной попытке переделать мир, но совершенно очевидно, что солдат исключить нельзя. Мировому содружеству потребуются свои собственные научные методы защиты, пока есть люди, бегающие по планете в униформе, с флагами и оружием, предлагающие насилие своим собратьям и мешающие свободным перемещениям товаров во имя национального суверенитета. И когда мы обращаемся к общим деятельным классам, землевладельцам, организаторам промышленности, банкирам и так далее, которые контролируют нынешнюю систему такой, какая она есть, должно стать ещё яснее, что руководящие силы нового порядка должны появиться в основном из этих классов с их накопленным опытом и традициями методологии. Открытый заговор не может иметь ничего общего с ересью, будто путь человеческого прогресса пролегает через масштабную классовую войну. Рассмотрим, например, как Открытый заговор соотносится с таким комплексом действий, обычаев, накоплений и выгоды, который составляет банковский мир. Бесспорно, есть много практик в банковском деле и много банкиров, которые получают личную или групповую выгоду из-за общего ущерба. Они предугадывают, монополизируют, принуждают и вымогают - и так увеличивают своё богатство. А другая крупная часть этого банковского мира следует рутине и установленным обычаям; она сохраняет и поддерживает ход вещей, она не вредит и не способствует развитию прогрессивной мировой финансовой организации. Но сохраняется остаток оригинальных и умных людей в банковском деле или связанных с ним, или мысленно заинтересованных в нём, которые осознают, что банковское дело играет очень важную и интересную роль и в мировых делах, которые интересуются своей сложной деятельностью и склонны к научному исследованию её происхождения, условий и будущих возможностей. Люди такого типа естественно движутся к Открытому заговору. Их запросы неизбежно выводят их за пределы привычного поля банковского дела к изучению природы, течению и судьбе всего экономического процесса. Теперь тема предыдущего параграфа может быть повторена с вариациями во множестве параграфов, в которых соответствующие модификации адаптировали бы её к промышленному организатору, торговцу и организатору транспорта, рекламодателю, розничному распространителю, земледельцу, инженеру, строителю, специалисту по прикладной химии и ряду других типов, деятельных в современном сообществе. В целом мы должны различать, во-первых, низменный и вредный слой, затем посредственный слой, следующий установленному обычаю, и, наконец, активный, прогрессивный слой, к которому мы естественно обращаемся ради развития, ведущего к прогрессивному мировому содружеству наших желаний. И наш анализ может пойти дальше разделения личностей на типы. Почти в каждом отдельном случае нам следует найти смешанный состав, человеческое существо с переменными настроениями и спутанными целями, иногда низменного, иногда плывущего по течению, а иногда бдительного, интеллектуально и морально возбудимого. Открытый заговор должен довольствоваться тем, что забирает часть человека, как он обращается к частям многих классов, если не может получить человека полностью. Идея собрать воедино часть всех или почти все деятельные классы современного сообщества, чтобы соткать основу мирового сообщества из их отбора, довольно очевидна - и всё же она должна завоевать практическое признание. Человек - существо патологически стадное и пристрастное; он глубоко погружён в свою непосредственную борьбу и поддерживает себе подобных, потому что, поступая так, защищает себя; промышленник лучше всех подготовлен, чтобы критиковать своего товарища-промышленника, но он находит корень всех зол в банкире; наёмный работник перекладывает вину за всю социальную несправедливость на "класс работодателей". В большинстве экономических и социальных реакций присутствует доля раздражённости, и вряд ли в истории есть реформаторское или революционное движение, которое по сути не является неразборчивой атакой одного деятельного класса или типа на другой при условии, что атакованный класс полностью виноват в столкновении и что атакующий класс самодостаточен в содружестве и может обойтись без надоедливого соучастника. В таких взаимных обвинениях обычно имеется значительная доля справедливости. Но Открытый заговор не может воспользоваться этой классовой враждой как своей движущей силой. Поэтому у него не может быть единого подхода. Для каждого класса у него есть концепция модификации и развития, и поэтому к каждому классу он подходит под определённым углом. Некоторые классы, без сомнения, он вытеснил бы совсем; другие - например, научно-исследовательский - он должен рассматривать как почти полностью полезные и стремиться только их умножать и укреплять, но принимать предрассудки и причуды какого-либо конкретного класса в качестве своего базиса он может не более, чем принимать требования какого-либо существующего государства или империи. Когда чётко понятно, что связующие звенья Открытого заговора, которые мы имеем в виду, являются определёнными обширными идеями общего характера и что, кроме, возможно, случая научных работников, у нас нет текущей группы лиц со складом ума и навыками деятельности, которых мы можем напрямую и без переподготовки направить на службу заговору, то мы в состоянии осознать, что движение, которое мы рассматриваем, должно с самого начала быть многообразным по своим традициям и элементам и разнообразным по своим методам. Оно должно воевать на нескольких фронтах и использовать различные виды оснащения. У него будет общий дух, но вполне возможно, что между многими сотрудничающими силами могут быть очень большие расхождения в понимании и симпатиях. Оно - не разновидность простой организации.