Страница 14 из 21
XII. Сопротивление менее индустриализированных народов побуждению Открытого заговора
До сих пор при учёте власти, институтов, тенденций, типов и классов, которые естественно будут противопоставлены Открытому заговору, мы рассматривали только такую территорию в области будущего мирового содружества, которая представлена сложными, прогрессивными, высокоиндустриальными сообществами, основанными на предшествующей, атлантического типа системе землевладельцев-воинов, арендаторов, городских купцов и лавочников. Эти сообщества продвинулись дальше всех в направлении механизации, и они настолько эффективны и могущественны, что теперь доминируют над остальным миром. Индия, Китай, Россия, Африка представляют собой смешение социальных систем, брошенных вместе, отставших, перегруженных, разбитых, захваченных, эксплуатируемых и в большей или меньшей степени порабощённых финансами, оборудованием и политической агрессией атлантической, балтийской и средиземноморской цивилизации. Во многом они проникнуты духом самоуподобления этой цивилизации, развивают современные типы и классы и отказываются от большинства своих особенных традиций. Но то, что они берут у Запада, это в основном новые разработки, материальные достижения, а не социальные и политические достижения, которые, подкреплённые современными изобретениями, подчиняют их мировому господству. Они могут в определённой мере имитировать европейский национализм; для них это становится удобной формой самоутверждения вопреки давлению осознанной практической социальной и политической неполноценности; но степень, в которой они берут или могут взять на себя социальные допущения и обычаи давно установившейся европейско-американской иерархии, является, вероятно, очень ограниченной. Их национализм останется по большей части туземным; социальные традиции, которым они попытаются подчинить новые материальные силы, будут традициями восточной жизни, сильно отличающейся от подлинной жизни Европы. Поэтому у них будут собственные формы сопротивления Открытому заговору, но отличные от тех, которые мы до сих пор рассматривали. Автомобиль и радиоприёмник, комбайн и здание из стальных конструкций придут к радже в джунглях и охотнику за головами, брамину и индийскому крестьянину с посланием, подобным, но всё же несхожим с тем, которое они принесли британскому землевладельцу или занимающимся кукурузой и рогатым скотом фермерам Аргентины и Среднего Запада. Также можно ожидать, что это вызовет несхожие реакции. Для ряда более тонких, более энергичных умов этих тёмных сообществ, более или менее отставших от материальных достижений, которыми обусловлено нынешнее господство Западной Европы и Америки, Открытый заговор может иметь эффект колоссального стимула. За один шаг они могут переместиться с тонущей посудины своего устаревшего порядка благодаря своим нынешним завоевателям в братство мировых правителей. Они могут обратиться к проблеме сохранения и приспособления к общим целям гонки всего ценного и особенного в их наследии. Но менее энергичным интеллектуалам этого отдалённого мира новый проект Открытого заговора покажется не лучше, чем новая форма западного захвата, и они будут бороться с великим освобождением, как если бы оно было дальнейшим порабощением европейской традицией. Они будут высматривать в Открытом заговоре любые признаки сознательного превосходства и расового пренебрежения. Они обязательно признают его продуктом западного менталитета, и у них вполне может возникнуть соблазн рассмотреть его как проработку и организацию текущих тенденций, а не как эволюцию новой фазы, которая наконец не будет проводить различий между истощёнными традициями Востока или Запада. Их подозрения будут поддерживаться и расти из-за неуклюжей и бестолковой политической и экономической агрессии современных политических и деловых систем, таких, которые в настоящее время развиваются на Западе. Западное мышление неизбежно надвигается на них позади этой тучи агрессии. Оно не смогло бы привлечь их внимание никак иначе. Частично это сопротивление и критика декадентских сообществ за пределами атлантической капиталистической системы будут нацелены не на методы развития грядущего мирового сообщества, а на европейские традиции и ограничения, которые навязываются этими методами, и пока можно считать, что столкновение Востока и Запада служит целям Открытого заговора. В конфликте старых традиций и в последующих безвыходных ситуациях лежит большая надежда на прямое принятие групп идей, составляющих ядро Открытого заговора. Одной из наиболее интересных зон человечества в этом отношении является крупная система сообществ, находящихся под властью или влиянием Советской России. Россия никогда не была полностью включена в европейскую систему; она была лишь сносной имитацией западноевропейской монархии семнадцатого и восемнадцатого веков и наконец заговорила о конституциях и парламентах, но сущность этой огромной империи осталась азиатским деспотизмом, а европейская маска была полностью разбита последовавшими одна за другой революциями 1917 года. Возникшая в результате система - это правительство, возглавляющее огромное число крестьян и скотоводов с помощью дисциплинированного товарищества, исповедующего веру и догмы Маркса, как их истолковали и определили Ленин и Сталин. Во многих отношениях это правительство представляет собой необычайно интересную новинку. Оно преодолевает огромные трудности внутри и вне себя. Удивительным образом ввергнутая в условия невероятной власти, его интеллектуальная гибкость сильно ограничена острой воинственной необходимостью умственного единомыслия и последовательного подавления критики. Оно оказывается интеллектуально и морально отделённым огромной пропастью от миллионов неграмотных, которыми оно правит. Пожалуй, более открытое для научных и творческих концепций, чем любое другое правительство, и безусловно более склонное к экспериментам и новшествам, оно в своих начинаниях испытывает нужду из-за экономического истощения страны в Первой мировой войне и из-за технической и промышленной отсталости населения, на которое оно вынуждено опираться в кадровых вопросах. Более того, внутри него идёт борьба между концепциями современной научной социальной организации и смутной анархической мечтой, для которой Государство должно исчезнуть, а освобождённый пролетариат, вольно размножаясь и плюя на всё, навсегда заполнит будущие века. Традиция многолетнего безнадёжного противостояния испортила мировую политику марксистского культа вредным и раздражающим качеством, которое фокусирует на нём враждебность каждого правительства в господствующей атлантической системе. У марксизма никогда не было иных, кроме самых смутных, представлений об отношении одной нации к другой, и новое русское правительство, несмотря на все его космополитические фразы, всё более и более явно становится наследником навязчивых идей царского империализма, используя коммунистическую партию, как другие страны использовали христианских миссионеров, чтобы поддерживать пропагандистские правительства для продвижения своих планов. Однако советское правительство удерживается более двенадцати лет, и кажется, что оно скорее будет развиваться, чем коснеть. Вполне возможно, что оно будет развиваться в сторону концепций Открытого заговора, и тогда Россия может снова стать свидетелем конфликта между новыми идеями и старой верой. Пока же коммунистическая партия в Москве поддерживает значительную пропаганду идей во всём остальном мире, особенно через свою западную границу. Многие из этих идей сейчас банальные и устаревшие. Возможно, не за горами время, когда волна пропаганды хлынет в обратном направлении. Тщеславию коммунистической партии угождает то, что она воображает себя ведущей пропаганду мировой революции. Её жребием может стать развитие в направлении, которое сделает её более понятливые группы легко приспосабливающимися к Открытому заговору для мировой революции. По мере своего распространения и роста Открытый заговор для проверки экономического развития, присущего его концепциям, может найти в России и Сибири менее загромождённое пространство, чем где-либо ещё в мире. Как бы строго ни критиковались ведущие темы и практические методы нынешнего советского правительства в России, остаётся фактом то, что оно устранило со своего пути многие главные препятствующие элементы, которые мы находим по-прежнему крепкими в более высокоорганизованных сообществах Запада. Оно освободило обширные территории от родственных монархических предрассудков и необходимости частного собственнического контроля над крупными экономическими интересами. И оно представило Китаю и Индии волнующее зрелище социальной и политической системы, способной отбросить многие наиболее характерные особенности победоносного западничества, но при этом сохранить свои собственные. В те дни, когда Япония столкнулась с потребностями современности, не существовало моделей для подражания, которые не были бы сообществами атлантического типа, наполненными методами частного капитализма, и в результате японцы перестраивали свои дела чётко по европейскому плану, приняв парламент и доведя свою монархию, социальную иерархию, деловые и финансовые методы до общего соответствия этой модели. Крайне сомнительно, что какое-либо другое азиатское сообщество сейчас задастся целью подобного подражания, и этот разрыв с европеизацией произошёл во многом благодаря русской революции. Но из этого не следует, что такой разрыв обязательно напрямую приведёт к Открытому заговору. Если нам придётся столкнуться с менее высокоорганизованной системой интересов и предрассудков в России и Китае, нам придётся иметь дело с гораздо более широким невежеством и гораздо более грозным анимализмом. Россия - это земля десятков миллионов крестьян, управляемых небольшим отрядом интеллигенции, который можно оценить только десятками тысяч. Лишь эти несколько десятков тысяч человек подвержены идеям мирового строительства, и единственная надежда на активное участие российской системы в мировом заговоре - благодаря этому небольшому меньшинству и благодаря его образовательному влиянию на бесчисленных подчинённых. По мере нашего движения на восток от европейской части России пропорция хорошо подготовленных интеллектуалов, к которым мы можем обратиться ради понимания и участия, уменьшается до ещё более пугающей доли. Устраните эту долю, и вы останетесь лицом к лицу с рудиментарным варварством, неспособным к социальной и политической организации выше уровня военного вожака или главаря разбойников. Сама Россия всё ещё никак не защищена от дегенеративного процесса в этом направлении, и надежда на то, что Китай вырвется оттуда без какого-либо насильственного управляющего вмешательства, является надеждой, за которую созидательный либерализм цепляется очень неуверенно. Поэтому от России, Китая и сообществ Центральной Азии мы возвращаемся к атлантическому миру. Только в этом мире возможны достаточный диапазон и размах мнений и дискуссий для адекватного развития Открытого заговора. В этих сообществах он должен начаться, и в течение долгого времени его основная деятельность должна будет поддерживаться этими необходимыми центрами распространения. Он будет развиваться среди непрерывной умственной борьбы, и благодаря этой борьбе он пребудет живым. Немалая часть практической слабости современного коммунизма состоит в том, что он пытается сосредоточить свою интеллектуальную жизнь и свою руководящую деятельность в Москве и тем самым отрезает себя от свободных и открытых дискуссий западного мира. Марксизм потерял всемирность, когда перебрался в Москву и перенял традиции царизма, как христианство потеряло всемирность, когда перебралось в Рим и переняло традиции Цезаря. Окопавшись в Москве от острой критики, марксистская идеология может становиться всё более и более догматичной и непрогрессивной, повторяя своё священное кредо и отдавая игнорируемые приказы пролетариату мира, и таким образом оставаться неэффективно выкристаллизованной до тех пор, когда нарастающая волна Открытого заговора затопит, растворит её заново и поглотит всё, что сможет усвоить. Индия, как и Япония, отрезана от основных азиатских дел. Но пока Япония становится формально западнической нацией в сообществе таких наций, Индия остаётся самодостаточным миром. На одном этом полуострове можно найти почти все типы сообществ, от племени дикарей в джунглях и огромного разнообразия варварских и средневековых княжеств до фабрик, выжимающих соки из детей и женщин, и энергичного современного меркантилизма Бомбея. Над всем этим преобладает британский империализм, принудительное и сдерживающее влияние, поддерживая мир, препятствуя эпидемиям, увеличивая запасы продовольствия за счёт орошения и тому подобного и не прилагая почти никаких усилий, чтобы пробудить отклики на современные идеи. Британия в Индии не является пропагандистом современной закваски: все они остались по ту сторону Суэца. В Индии британец - правитель столь же твёрдый, самоуверенный и нетворческий, как и римлянин. Старые религиозные и социальные традиции, сложные обычаи, касты, табу и исключения странно смешанного, но не сплочённого сообщества, хотя и несколько дискредитированные чужеземным превосходством, всё ещё владеют умами людей. Они, так сказать, замаринованы в консерванте британского господства в Индии. Открытый заговор должен захватить этот индийский "комплекс", конфликтуя с предрассудками и правителя, и подчинённых. Он должен надеяться на отдельные бреши в вялом романизме администрации: здесь искренний педагог, здесь творческий государственный служащий, здесь чиновник, затронутый далёким брожением живой родины; и он должен пытаться наладить между этими типами отношения сотрудничества: тут - с прекрасным местным учеником или активно мыслящим князем, там - с землевладельцем или промышленником. По мере того как старые методы пассажирских перевозок заменяются перелётами, будет всё труднее скрывать брожение живой родины от осознания его официальной иерархией или осведомлённости непокорных "туземцев". Очень схожей с индийской является ситуация в заморских владениях Франции: те же административные препятствия для Открытого заговора наверху, а внизу то же озлобленное подчинение без воодушевляющей ответственности. В пределах этих областей со сдерживающими факторами, Индии и её малых, более простых аналогов в Северной Африке, Сирии и на Дальнем Востоке, происходит быстрый рост низкопробного населения, неполноценного физически и умственно и тормозящего механическое развитие цивилизации своим постоянным предложением дешёвой рабочей силы бессовестному подрядчику и доступного жалкого повстанческого материала бессовестному политическому авантюристу. Невозможно оценить, насколько медленно или быстро знания и идеи, которые сдерживали скорость роста всех атлантических популяций, могут быть ослаблены в этих менее оживлённых сообществах. Мы должны завершить наш обзор источников сопротивления, против которых должен работать Открытый заговор, несколькими словами о негритянском мире и краях лесов и джунглей, в которых варварская и даже дикая человеческая жизнь всё ещё ускользает от заражения цивилизацией. Кажется неизбежным, что развитие современных средств связи и победа над тропическими болезнями должны закончиться повсеместной доступностью современных административных и экономических методов, и повсеместное включение прежней дикой природы в современный экономический процесс означает уничтожение материального базиса, свободной охоты, свободной доступной земли таких варварских и диких сообществ, которые продолжают шатко существовать. Тёмные народы, которые раньше были владыками этих ещё недостаточно освоенных областей, становятся эксплуатируемыми рабочими, рабами, крепостными, плательщиками налога на хижины, рабочими для касты белых иммигрантов. Дух плантаторства навис над всеми этими землями. Негр в Америке отличается от своего покорённого брата в Южной Африке или в Кенийской колонии только тем, что он, как и его белый хозяин, является иммигрантом. Поэтому ситуация в Африке и Америке подходит под схожие условия, основное отличие заключается в относительных пропорциях двух рас и в деталях методов, которыми труд чёрных заставляют служить целям белых. В этих чёрных и белых сообществах, которые утверждают себя во всех частях земли, где когда-то чёрное сообщество было коренным, или в которых субтропический климат благоприятен для существования этого сообщества на низком уровне социального развития, есть - и неизбежно будет в течение многих лет - большая расовая напряженность. Устойчивое развитие контроля над рождаемостью может впоследствии смягчить биологические факторы этого напряжения, а общее повышение культуры манер и поступков может стереть ту склонность преследовать непохожие типы, которую человек разделяет со многими другими стадными животными. Но пока это напряжение возрастает, и огромное множество живущих сталкивается с трагическими проблемами. Преувеличивать опасности и зло смешения рас - слабость нашего времени. Человек скрещивается со всеми своими разновидностями и всё же заблуждается, что есть расы выдающейся чистоты: "нордические", "семитские" и так далее. Это фантомы воображения. Реальность более запутанна, менее драматична и менее легко овладевает разумом; фантомы же овладевают слишком хорошо и поощряют ужасное угнетение. Изменения численности полукровок и соотношения белых и цветных являются изменениями временного характера, которые могут стать управляемыми и исправимыми через несколько поколений. Но пока не будет достигнут этот уровень цивилизации, пока цвет мужской кожи или курчавость женских волос не перестанут иметь значение шибболетов, затрагивающих образовательное, профессиональное и социальное вымирание или выживание, чёрное и белое сообщества должны быть постоянно озабоченными непрерывной враждой, слишком глубокой и убедительной, чтобы допускать какие-либо долгосрочные взгляды на судьбу мира. Следовательно, мы приходим к выводу, что основные начинания Открытого заговора должны развиваться в более энергичных, разнообразных и менее "одержимых" центрах атлантических цивилизаций в умеренном поясе, с их обширными возможностями для публикаций и обсуждений, их традициями умственной свободы и огромным разнообразием взаимодействующих свободных типов. Для остального мира пропаганда Открытого заговора, находящая пусть и скудную поддержку в местных условиях, может на долгие годы сохранить миссионерский характер.