Страница 20 из 21
XVIII. Прогрессивное развитие деятельности Открытого заговора для установления мирового контроля и мирового содружества: опасности этой попытки
В этих набросках мы обозначили методы, с помощью которых сумбурный радикализм и конструктивные силы настоящего времени могут, способны и, вероятно, будут объединяться вокруг ядра модернизированного религиозного чувства в одно великое и разнообразное творческое усилие. Был показан путь, с помощью которого это усилие можно превратить из простой пропагандистской кампании и простого упорного протеста против современного милитаризма в организованное предзнаменование в исследованиях, гласности и экспериментах в образовательной, экономической и политической реконструкциях того Pax Mundi, который уже мучительно желает множество людей во всём мире. Эти предзнаменования и реконструкции будут игнорировать сегодняшние политические границы и выходить за них. Они непременно будут становиться более существенными по мере того, как проект будет переходить в стадию попыток и исполнения. Поэтому, фаза за фазой и шаг за шагом, Открытый заговор вступит в борьбу с силами, которые сдерживают эти границы. И он минует не только топографические границы. Открытый заговор также разрушит и отвергнет многие существующие ограничения на поступки и многие социальные предрассудки. Открытый заговор предлагает положить конец и показывает, как положить конец тому огромному субстрату неразвитых, необразованных, порабощённых, эксплуатируемых и разочарованных жизней, на который опиралась такая цивилизация, какую мир знал до сих пор, и на который большая часть наших социальных систем всё ещё опирается. Когда возможно, Открытый заговор будет продвигаться путём просвещения и убеждения. Но он должен продвигаться, и даже с самого начала, когда ему не позволено просвещать и убеждать, он обязан вести бой. Его первый бой, вероятно, будет за право чётко и ясно распространять свою систему идей по всему миру. Я полагаю, что в предположении, будто любое утверждённое правительство является временным, есть привкус измены, а в любой критике общепринятых моральных норм - признак безнравственности. Более того, предложение сопротивляться военным сборам и воинской повинности, сделанное даже в мирное время, является преступлением против абсолютного понимания преданности. Но более всесторонняя мудрость современных атлантических сообществ, уже затронутых предчувствиями перемен и будущего, постоянно расширяет пределы общей свободы мысли для некоторых поколений, и сомнительно, будет ли какое-либо серьёзное сопротивление распространению этих взглядов и начальной организации Открытого заговора в любом из англоязычных сообществ или во всей Британской империи, в скандинавских странах или в таких либерально настроенных странах, как Голландия, Швейцария, республиканская Германия или Франция. В годы после войны Франция опрометчиво приняла некоторые репрессивные законы против обсуждения ограничения рождаемости или критики, враждебной милитаристской позиции; но такая проверка умственной свободы полностью противоречит ясности и открытости французского ума; на практике это уже было эффективно отвергнуто такими писателями, как Виктор Маргерит, и маловероятно, что будет какое-либо эффективное подавление начальных этапов Открытого заговора во Франции. Это позволит нам заполучить значительную часть существующего цивилизованного мира, в котором умы людей могут быть приспособлены к идее, что их существующие правительства находятся в положении попечителей более крупного правительства грядущей эпохи. Во всех этих сообществах можно допустить, что структурные линии мирового сообщества могут быть материализованы и установлены с помощью лишь незначительной борьбы, местных бойкотов, энергичной общественной полемики, обычных законодательных препятствий, социального давления и открытой политической деятельности. Полиция, тюрьма, ссылки и прочее, не говоря уже об изгнании из общества и военных действиях, вряд ли могут быть использованы в этой борьбе на высоком цивилизованном уровне атлантических сообществ. Но там, где их задействуют, Открытый заговор для наилучшего использования своих возможностей и всех ресурсов должен стать боевой силой и организовать себя на линиях сопротивления. Непротивление, ограничение деятельности до нравственного убеждения не является частью программы Открытого заговора. Перед лицом бессовестной оппозиции творческие идеи должны стать агрессивными, должны находить своих врагов и атаковать их. Через свои собственные организации или посредством полиции и военной мощи правительств, послушных его идеям, движению суждено участвовать в схватке за открытые дороги, открытые границы, свободу слова и мирную действительность там, где есть угнетение. Открытый заговор опирается на неуважение к национальности, и нет причин, по которым он должен терпеть вредные препятствующие правительства, потому что они удерживаются на том или ином клочке человеческой территории. Во власти атлантических сообществ навязать мир всему миру и защитить беспрепятственное передвижение и свободу слова от края до края земли. Это факт, на который Открытый заговор должен делать упор. Англоязычные государства, Франция, Германия, Голландия, Швейцария, скандинавские страны и Россия, учитывая не слишком расточительную прямоту взаимопонимания между ними и общую склонность к идеям Открытого заговора, могли бы прекратить вооружаться друг против друга и по-прежнему проявлять достаточно твёрдости, чтобы навязать разоружение и уважение к свободе человека во всех уголках планеты. Это фантастическая педантичность - ждать, пока весь мир присоединится прежде, чем во всём мире наведут мир и порядок. Наиболее противоречивым фактором современной либеральной и радикальной мысли является её предубеждение против вмешательства высокоразвитых современных государств в дела менее стабильных и менее развитых регионов. Это осуждается как "империализм" и считается преступлением. Это может принимать гротескные и опасные формы при нынешних угасающих традициях национальной конкуренции, но по мере слияния атлантических государств возрастают возможность и необходимость установления мирового контроля над областями без управления и теми, где есть беспорядки. Великая война, подобная войне 1914-1918 годов, может больше никогда не повториться. Здравого смысла человечества может хватить для предотвращения этого. Но человечество повсюду, где есть границы, по-прежнему ведёт настоящие военные действия против бандитов, против древних верований и традиций, из которых в конце концов не получится ничего лучше оправдания разбоя и обструкций. Открытый заговор всецело будет на стороне мирового порядка и против такой местной независимости, которая удерживает подчинённых ей людей от мирового гражданства. Но в этой просторной панораме далеко идущих политических объединений под влиянием Открытого заговора таится тысяча антагонизмов и неблагоприятных случайностей, вроде непредвиденных оврагов, ущелий и дебрей на обширном удалённом ландшафте. Мы не знаем, какие неожиданные бездны могут быть открыты сейчас. Открытый заговорщик может осознавать, что он является одним из бойцов наступающих и побеждающих сил, и всё ещё видеть, что он находится в численном меньшинстве и проигрывает в своём собственном углу поля битвы. Пока никто не может оценить возможную прочность реакции против унификации мира; никто не может предвидеть масштабы разногласий и недоразумений, которые могут возникнуть между нами. Идеи этой книги могут распространяться без какого-либо серьёзного сопротивления в большинстве цивилизованных стран, но всё ещё есть правительства, при которых постоянное выражение таких мыслей будет рассматриваться как преступление и приводить мужчин и женщин в тюрьму, к мученичеству и смерти. И всё равно они должны быть выражены. Пока Открытый заговор является не более чем дискуссией, он может распространяться, не встречая сопротивления, поскольку им пренебрегают. Его ещё можно терпеть как преимущественно пассивное сопротивление милитаризму. Но по мере того, как будут накапливаться его знания и опыт, становиться более эффективной и агрессивной его организация, по мере того, как он начнёт овладевать образованием, социальными привычками, развитием деловых отношений, по мере того, как он возьмёт на себя организацию сообщества, он соберёт не только свои силы, но и своих врагов. Совокупность интересов окажется ограниченной и поставленной им под угрозу, и он сможет легко вызывать самое опасное из массовых человеческих чувств - страх. Совершенно непредсказуемым образом он может поднять против себя бурю, превосходящую все наши нынешние представления. Наша концепция почти бескровного господства над атлантическими сообществами может быть просто самонадеянной мечтой мыслителя, чьи мысли ещё предстоит решительно оспорить. Мы даже не уверены во всеобщем мире. На пути человечества может разразиться буря новой Великой войны, которая на время принесёт более жестокие репрессии и более значительный ущерб, чем её предшественница. Помосты и мастерские Открытого заговора могут сильно пострадать от этого торнадо. Восстановление прогресса может выглядеть почти безнадёжной борьбой. В современной религии не принято терпеть ненужные лишения или сворачивать с дороги в поисках мученичества. Если мы можем делать свою работу легко и счастливо, так её и нужно делать. Но нельзя уклоняться от работы оттого, что она не может быть выполнена легко и счастливо. Видение мира во всём мире, освобождённом для бесконечного роста знаний и могущества, стоит каждой опасности на этом пути. И раз в этот век смятения мы должны жить несовершенно и в любом случае умереть, мы можем так же страдать, если будет нужно, и умирать ради великой цели, как умирают и без цели. Никогда ещё с самого начала человеческих усилий претворение видения в реальность не было лёгким. За установление мирового сообщества наверняка потребуется заплатить определённую цену - и кто способен сказать, какой может быть эта цена? - тяжёлым трудом, страданиями и кровью.