Страница 3 из 21
I. Современный кризис в людских делах
-
- Мир подвергается колоссальным изменениям. Никогда прежде условия жизни не менялись так быстро и значительно, как они изменились для человечества за последние пятьдесят лет. Мы были увлечены - без возможности измерить нарастающую быстроту последовательности событий. Мы только сейчас начинаем осознавать силу и мощь бури перемен, которая надвигается на нас.
- Эти изменения пришли в наш мир не извне. На нашу планету не упал метеорит из космоса; не было никаких сокрушительных вспышек вулканического разрушения или странных эпидемических заболеваний; солнце не раскалилось до чрезмерного жара и не сжалось внезапно, погрузив нас в арктическую зиму. Изменения произошли благодаря самим людям. Довольно небольшое количество людей, не обращая внимания на конечные последствия того, что они сделали, один человек здесь и группа там, сделали открытия, создали и переняли изобретения, которые изменили все условия общественной жизни.
- Сейчас мы только начинаем осознавать природу этих изменений, подбирать для них слова и фразы и записывать их. Сначала они начали происходить, а потом мы начали видеть, что они происходят. И сейчас мы начинаем видеть, как эти изменения связаны друг с другом, и оценивать их последствия. Мы настолько ясно понимаем их, что скоро будем способны продемонстрировать их и объяснить их нашим детям в наших школах. В настоящее время мы этого не делаем. Мы не даём нашим детям шанса обнаружить, что они живут в мире всеобщего изменения.
- Каковы основные направления, в которых происходят эти изменения условий?
- Будет удобнее разбираться с ними в том порядке, в котором они стали понятны и ясно видны, а не в том, в котором они возникли, или в их логическом порядке. Это более или менее взаимозависимые изменения; они перекрываются и влияют друг на друга.
- Лишь в начале двадцатого века люди начали осознавать реальное значение того аспекта наших изменяющихся условий, к которому была применена фраза "отмена расстояния". В течение целого столетия до этого постоянно возрастали скорость и безопасность путешествий и транспорта, а также лёгкость и быстрота, с которой можно передавать сообщения, но этот рост не казался делом первостепенной важности. Различные следствия применения железной дороги, пароходства и телеграфа стали очевидными; города росли, распространяясь на сельскую местность, некогда недоступные земли превратились в районы быстрого заселения и культивирования, промышленные центры начали жить за счёт привозной еды, новости из отдалённых уголков утратили свою временную задержку и стремятся стать одновременными, но никто не приветствовал эти вещи как нечто большее, чем просто "улучшения" существующих условий. Они не рассматриваются как начало глубокой революции в жизни человечества. Они не привлекают внимание молодых людей; не была предпринята или сочтена необходимой попытка приспособить политические и социальные институты к этому надвигающемуся расширению масштабности.
- До последних лет девятнадцатого века не было осознания реального положения дел. Затем несколько наблюдательных людей довольно неуверенно принялись за своего рода комментарий, чтобы привлечь внимание к тому, что происходит. Похоже, их не задела идея о том, что с этим нужно что-то делать; они просто заметили, блестяще и вдумчиво, что это происходит. А затем они пришли к осознанию того, что эта "отмена расстояния" была лишь одним из аспектов гораздо более далеко идущих достижений.
- Люди путешествовали намного быстрее и немедленно передавали свои сообщения о мире, потому что продолжалось прогрессивное покорение силы и материи. Улучшенный транспорт было лишь одним из многих удивительных последствий этого завоевания, первым, что должно бросаться в глаза и заставлять людей задуматься, но, пожалуй, не первым по важности. Людей осенило, что за последние сто лет произошёл колоссальный прогресс в получении и использовании механической энергии, значительное увеличение эффективности механизмов и связанное с этим огромное увеличение видов материи, доступных для человеческих целей, от вулканизированной резины до современной стали, от нефти и маргарина до вольфрама и алюминия. Сначала обычный интеллект был склонен считать эти вещи как удачные "находки", счастливые случайные открытия. Не предполагалось, что поток находок - систематический и непрерывный. Популярные писатели рассказывали об этих вещах, но сначала они рассказывали о них как о "чудесах" - "чудесах" вроде пирамид, Колосса Родосского и Великой Китайской стены. Немногие осознавали, насколько это превосходило любые "чудеса". "Семь чудес света" оставили людям свободу продолжать жить, трудиться, жениться и умирать, как они привыкли с незапамятных времён. Если бы "Семь чудес" исчезли или были умножены шестьдесят раз, это не изменило бы жизнь значительной части человеческих существ. Но эта новая мощь и новые виды материи незаметно, надёжно, неуклонно и очень обстоятельно модифицировали и трансформировали нормальную жизнь человечества.
- Они увеличили объём производства и методы производства. Они сделали возможным "Большой бизнес", чтобы вытеснить с рынка мелких производителей и мелких поставщиков. Они смели фабрики и породили новые. Они изменили облик полей. Они привносили в нормальную жизнь, предмет за предметом и день за днём, электрическое освещение и отопление, освещённые по ночам города, улучшенное вентилирование, новые типы одежды, свежую чистоту. Они изменили мир, в котором этого никогда не доставало, в мир потенциального достатка, в мир чрезмерного достатка. После осознания "отмены расстояния" умы людей осенило, что нехватка поставщиков также была устранена и что утомительный труд больше не нужен для производства всего материала, который может потребоваться человеку. Лишь за последнюю дюжину лет этот более обширный и глубинный факт проник в умы значительного числа людей. Большинству из них в своём осознании ещё предстоит сделать один шаг вперёд и увидеть, насколько полной является революция в характере повседневной жизни, которую эти вещи затрагивают.
- Но есть и другие изменения помимо этого огромного продвижения в темпе и мощи материальной жизни. Биологические науки подверглись соответствующему расширению. Медицинское искусство достигло нового уровня эффективности, так что во всех модернизирующихся обществах мира средняя продолжительность жизни продлевается, и, вопреки большому падению рождаемости, наблюдается устойчивое тревожное увеличение населения мира. Доля живущих взрослых больше, чем когда-либо прежде. Всё меньше и меньше человеческих существ умирают молодыми. Это изменило социальную атмосферу вокруг нас. Трагедия внезапно прерванных и преждевременно завершившихся жизней исчезает из всеобщего опыта. Здоровье становится распространённым. Постоянные зубные боли, головные боли, ревматизм, невралгии, кашель, простуда, расстройства желудка, которые занимали столь значительную часть более коротких жизней наших дедов и бабушек, исчезают из опыта. Мы открываем, что мы все можем жить сейчас без какого-либо великого бремени страха, здраво и изобильно, пока в нас есть желание жить.
- Но мы этого не делаем. Вся эта возможная свобода передвижения, эта мощь и изобилие остаются для большинства из нас не более чем возможностью. Есть чувство глубокой нестабильности относительно этих достижений нашей расы. Даже те, кто наслаждаются, наслаждаются без защищённости, а для огромного множества людей нет ни простоты, ни достатка, ни свободы. Тяжёлые задачи, нехватка и бесконечные денежные заботы по-прежнему являются обычной сутью жизни. Над всем человеческим нависает угроза такой войны, какой человек не знал никогда прежде, вооружение которой была бы усилено всей мощью и открытиями современной науки.
- Когда мы спрашиваем, почему достигнутая мощь оборачивается бедой и опасностью в наших руках, мы получаем очень неудовлетворительные ответы. Любимая банальность политика, извиняющего себя за тщетность своего дела, заключается в том, что "нравственный прогресс не успевает за материальным продвижением". Кажется, это полностью удовлетворяет его, но не может удовлетворить никакого другого мыслящего человека. Он говорит: "Нравственный". Он оставляет это слово необъяснённым. Очевидно, он хочет переложить ответственность на наших религиозных учителей. Самое большее, он делает лишь неопределённый жест для ответа. И всё же, когда мы обдумываем это, доброжелательно и сочувственно, кажется, что действительно есть зерно реального в этой его фразе.
- Что значит нравственный? Нравы - это манеры и обычаи. Нравственность - это образ жизни. Это то, что мы делаем со своей социальной жизнью. Это то, как мы ведём себя по отношению к другим существам. И действительно, кажется, что сейчас существует гораздо большее разногласие, чем было (скажем) пару сотен лет назад, между преобладающими идеями о том, как продолжать жизнь, и возможностями и опасностями эпохи. Мы видим всё яснее и яснее, что определённые устоявшиеся традиции, которые веками составляли костяк человеческих взаимоотношений, не только больше не пригодны так, как были, но и являются безусловно вредными и опасными. И всё же в настоящее время мы не знаем, как избавиться от этих традиций, этих привычек социального поведения, которые нами управляют. В ещё меньшей степени мы можем утвердить - и в ещё меньшей степени ввести в действие - новые концепции поступков и обязательств, которые должны их заменить.
- Например, общее управление людскими делами до сих пор распределено между рядом суверенных государств - сейчас их около семидесяти, - и до недавнего времени это была вполне терпимая система рамок, в которых мог быть установлен общий образ жизни. Уровень жизни, возможно, был не таким высоким, как наш нынешний уровень, но социальная стабильность и уверенность были выше. Молодёжь учили быть преданной, законопослушной, патриотичной, и определённая система преступлений и проступков с правильно ассоциированными наказаниями, штрафами и репрессиями удерживала социальный организм целостным. Каждого учили истории, прославляющей его собственное государство, и патриотизм был главной из добродетелей. Теперь с большой скоростью проиcходит эта "отмена расстояния", и каждый стал ближайшим соседом для всех остальных. Государства, когда-то разделённые, социальные и экономические системы, прежде удалённые друг от друга, теперь яростно сталкиваются друг с другом. Коммерция в новых условиях постоянно нарушает националистические пределы и совершает воинственные набеги на экономическую жизнь других стран. Это обостряет патриотизм, которому всех нас научили и которым мы все, почти без исключения, пропитаны. А между тем война, которая когда-то была сравнительно медленной стычкой на фронте, превратилась в войну в трёх измерениях; она затрагивает невоюющего почти так же глубоко, как и воюющего, и получает оружие колоссальной жестокости и разрушительности. В настоящее время не существует выхода из этой парадоксальной ситуации. Наша подготовка и традиции постоянно побуждают нас к антагонизму и конфликтам, которые и наших антагонистов, и нас ведут к обеднению, голоданию и уничтожению. Мы все приучены подозревать и ненавидеть иностранцев, салютовать нашему флагу, послушно деревенеть во время нашего национального гимна и готовиться следовать за маленькими человечками в шпорах и перьях, которые изображают глав наших государств, к самому ужасному общему уничтожению. Наши политические и экономические идеи о жизни устарели, и нам очень трудно их приспособить и реконструировать, чтобы они отвечали гигантским и изнурительным требованиям нового времени. Это действительно то, что имеют в виду наши граммофонные политики - в той неопределённой форме, в которой они что-либо имеют в виду, - когда они ставят заезженную запись о нравственном прогрессе, не успевающем за материальными изобретениями.
- В социальном и политическом плане мы желаем иметь исправленную систему идей о поступках, обновлённую панораму социальной и политической жизни. Мы не делаем ничего эффективного для наших жизней, мы плывём по течению, нас обманывают, одурачивают и вводят в заблуждение те, кто торгует старыми традициями. Это нелепо, что нас всё ещё преследует и донимает война, что нас облагают налогами на подготовку к войне и угрожают физическому существованию и нашей свободе из-за этого ненужного, преувеличенного и искажённого пережитка разобщённого мира донаучной эры. И не только наш политический образ жизни сейчас не лучше, чем унаследованный дефект и порок развития, но и наша повседневная жизнь, наше питание, питьё, одежда, жилище и общение также ограничены, подвержены трудностям и обеднены, потому что мы не знаем, как избавиться от старых привычек и приспособить общую жизнь к нашим новым возможностям. Деформация принимает форму роста безработицы и снижения покупательной способности. Мы не знаем, тратить или копить. Многие из нас беспричинно оказываются без работы. Несправедливо, иррационально. Колоссальная реконструкция бизнеса проводится для увеличения производства и накопления прибыли, а тем временем количество клиентов с покупательной способностью сокращается и исчезает. Экономическая машина скрипит и выявляет все признаки остановки, а её остановка означает всеобщую нужду и голодание. Она не должна остановиться. Должна быть реконструкция, перестройка. Но что за перестройка?
- Хотя никому из нас ещё не ясно, каким именно образом должна быть осуществлена эта великая перестройка, сейчас во всём мире ощущается, что нас ожидает такая перестройка или огромная катастрофа. Всё большее число людей разделяет это непростое ощущение небезопасного перехода. В течение одной жизни человечество перешло от состояния дел, которое сейчас нам кажется медленным, унылым, плохо обеспеченным и ограниченным, но хотя бы живописным и спокойным для ума, к новой фазе возбуждения, провокации, угроз, срочности и реальных или потенциальных проблем. Наши жизни являются частью друг друга. Мы не можем уйти от этого. Мы элементы социальной массы. Что нам делать с нашими жизнями?
-