Страница 5 из 21
III. Мы должны прояснить и очистить наши умы
Теперь одно обстоятельство совершенно очевидно для большинства из нас, которые начинают осознавать потребность прожить нашу жизнь по-новому и изменить состояние, которое является основой нашей жизни, чтобы удовлетворить новые требования к нему, и оно заключается в том, что мы должны привести в порядок наши умы. Почему мы только сейчас осознали кризис в людских делах? Происходящие изменения продолжаются с неизменным ускорением в течение нескольких столетий. Конечно, все мы, должно быть, оказались очень ненаблюдательными, наши знания, как они достались нам, должно быть, оказались очень плохо организованы в наших умах, и наш способ обращаться с ними, должно быть, оказался туманным и запутанным, иначе мы наверняка давно осознали бы огромные потребности, которые сейчас бросают нам вызов. И если это так, если потребовались десятилетия, чтобы пробудить нас, то вполне вероятно, что мы ещё не полностью проснулись. Даже сейчас мы, возможно, не выполнили стоящую перед нами работу во всей её полноте. Мы, может быть, всё ещё должны многое прояснить в наших умах, и мы, безусловно, должны многому научиться. Поэтому одна из первичных и постоянных обязанностей - продолжать наши раздумья и думать так хорошо, как только мы можем, о том, каким образом мы думаем, и о том, каким образом мы получаем и используем знания. В основе Открытый заговор должен быть интеллектуальным возрождением. Человеческое мышление всё ещё сильно запутано из-за несовершенства слов и других символов, которые оно применяет, и последствия этого запутанного мыслительного процесса гораздо более серьёзны и обширны, чем обычно думают. Мы всё ещё видим мир сквозь туман слов; только вещи, находящиеся непосредственно вокруг нас, являются очевидным фактом. Посредством символов, и особенно слов, человек поднялся над уровнем обезьяны и достиг значительного господства над своей вселенной. Но каждый шаг его умственного восхождения порождал запутанность в этих символах и словах, которые он использовал; они были одновременно и полезными, и очень опасными и обманчивыми. Большая часть наших дел, социальных, политических, интеллектуальных, сегодня находится в затруднительном и опасном состоянии из-за нашего расплывчатого, некритического и неряшливого использования слов. На протяжении всего позднего Средневековья среди схоластов возникали великие диспуты об использовании слов и символов. В человеческом уме существует странная предрасположенность думать, что символы, слова и логические выводы более верны, чем подлинный опыт, и эти великие споры были вызваны борьбой человеческого интеллекта против этой предрасположенности. С одной стороны были реалисты, которых называли так потому, что они фактически верили, что имена более реальны, чем факты, а с другой стороны были номиналисты, кого с самого начала наполняли подозрения относительно имён и слов в целом; кто думал, что в вербальных процессах может быть какая-то ловушка, и кто постепенно продвигались к проверке путём эксперимента, что является фундаментальным в экспериментальной науке - экспериментальной науке, которая дала нашему человеческому миру всю эту огромную мощь и возможности, которые соблазняют и пугают его сегодня. Эти споры схоластов имели огромное значение для человечества. Современный мир не мог начать формироваться, пока человеческий разум не порвал с ограниченным вербальным образом мышления, которому следовали реалисты. Но на протяжении моего обучения мне никогда не объясняли этот вопрос. В Лондонском университете дали понять, что я хорошо образованный молодой человек, присвоив мне диплом с отличием и право иметь и носить элегантную мантию и капюшон, а Лондонский колледж для учителей дал мне и всему миру свои высочайшие гарантии. что я способен обучать и готовить умы своих собратьев, и всё же мне ещё предстояло открыть, что реалист не был прозаиком, который вкладывал в свои книги слишком сильно приправленную сексуальную привлекательность, как и номиналист, - ничего особенного. Но мне закралось в голову, раз я узнал об индивидуальности во время своей биологической работы, а также о логике и психологии во время своей подготовки стать идеальным наставником, что нечто очень важное и существенное было упущено, а я совсем не так хорошо подготовлен, как тогда было сказано в моих дипломах, и за следующие несколько лет я нашёл время, чтобы довольно основательно прояснить этот вопрос. Я не сделал чудесных открытий, всё, что я узнал, было уже известно; однако мне пришлось заново узнавать кое-что из этого для себя, как будто этого никогда не было, - настолько недоступным было полное описание человеческого мышления для обычного человека, который хотел привести свой ум в надлежащее рабочее состояние. И дело не в том, что я упустил какие-то непонятные драгоценные тонкости философии; дело в том, что моё фундаментальное мышление было неправильным с самых основ моего политического и социального поведения. Я принадлежал к человеческому сообществу, и это сообщество, и я с ним, думало о фантомах и фантазиях, как если бы они были реальными и живыми существами, было в мечтах о нереальности, было слепым, неряшливым, загипнотизированным, низменным и неумелым, неловким в чрезвычайно красивом и чрезвычайно опасном мире. Я решил переучить себя и после писательской практики написал об этом в различных пробных брошюрах, очерках и книгах. Здесь нет необходимости ссылаться на эти книги. Суть дела изложена в трёх сборниках, к которым я почти сразу же вернусь. Это "Очерк истории" (глава XXI, § 6 и глава XXXIII, § 6), "Наука жизни" (книга VIII, о мышлении и поведении) и "Работа, богатство и счастье человечества" (глава II, §§ 1-4). В последнем совершенно ясно показано, как человек боролся за господство над своим умом, как только после великих споров открыл правильное и эффективное использование своего интеллектуального орудия и должен был научиться избегать некоторых широко распространённых ловушек и ям прежде, чем смог достичь своего нынешнего господства над материей. Мыслить ясно и эффективно не свойственно природе. Охотиться за правдой - это искусство. Мы заблуждаемся естественным образом в тысяче обманчивых обобщений и ложных процессов. Всё же сегодня в школах мира практически не проводится какая-либо интеллектуальная, умственная подготовка. Мы должны научиться этому искусству, если мы вообще хотим его практиковать. Наши школьные учителя сами не прошли должной подготовки, они неправильно учат примерами и наставлениями, поэтому наша пресса и текущие дискуссии больше похожи на импровизированный бунт искалеченных, глухих и слепых умов, чем на интеллектуальный обмен идеями. Какую чушь приходится читать! Какие поспешные и дерзкие предположения! Какие глупые умозаключения! Но переучивание, оздоровление своего разума, его тренировка и подготовка к правильному мышлению - это только начало задачи, стоящей перед пробуждающимся Открытым заговорщиком. Он должен не только ясно мыслить, но и видеть, что его ум снабжён надлежащими общими идеями, чтобы сформировать подлинную основу для его ежедневных суждений и решений. Первая мировая война впервые дала мне понять, насколько я был невежественный, насколько плохо образованным и беспорядочным был мой ум в отношении самых важных вещей в жизни. Эта гибельная трата жизни, материальных ценностей и счастья, поскольку она была практически повсеместной, явно была результатом процессов, которые составляют основную часть истории, и всё же я обнаружил, что не знал - и, похоже, никто другой не знал - истории в такой форме, чтобы быть способным объяснить, как случилась Первая мировая война или что должно было из этого выйти. Версальский мир, как все мы, кажется, сегодня согласны, был глупым, но как Версальский мир мог быть чем-то другим, кроме того, чем он был ввиду несовершенных, однобоких исторических знаний и последующих подозрений, эмоций и предубеждений тех, кто там собрался? Они не знали лучше, чем остальные из нас, какой была война, и поэтому как они могли знать, каким должен быть мир? Я осознал, что я такой же, как все, и прежде всего определил себе для саморуководства получение конспекта всей истории и получение какой-то карты для более полезных выводов о политическом состоянии человечества. Этим конспектом, который я сделал, был "Очерк истории", бесстыдная компиляция и систематизация основных фактов мировой истории, написанная без примеси искусства или изысканности, написанная действительно в большой спешке и волнении, и продажа книги, тираж которой сейчас стремится к трём миллионам, показала, как много у меня общего с огромной рассредоточенной толпой простых людей, желающих знать, испытывающих отвращение к патриотической, спорной, праздной болтовне, преподносимой им как история их школьными учителями и учительницами, которые привели их к гибельной войне. "Очерк истории" - это не вся история жизни. Главная тема книги - рост человеческого взаимодействия и человеческих сообществ, их правители и конфликты, история о том, как и почему мириады небольших племенных систем десять тысяч лет назад сражались и соединялись в нынешние шестьдесят или семьдесят с лишним правительств, и сейчас прилагают усилия и трудятся в тисках сил, которые вскоре должны достичь своего окончательного единства. И когда я закончил "Очерк истории", я понял, что за его пределами остаются более широкие, более фундаментальные и близкие, более актуальные области знания, которыми мне, чтобы избежать тщетности моего существования, всё ещё нужно овладеть для моих собственных практических целей и целей единомышленников, которые хотели эффективно использовать свои жизни. Я понял, что недостаточно знаю о жизни в моём теле и его отношениях с миром жизни и материей вне его, чтобы принимать правильные решения по ряду срочных вопросов - от расовых конфликтов, контроля рождаемости и моей личной жизни до общественного контроля за здоровьем и сохранения природных ресурсов. К тому же я обнаружил, что был удивительно невежественным в повседневных жизненных делах, в "как" и "почему" шахтёра, который добывал уголь для приготовления моего обеда, и банкира, который взял мои деньги в обмен на чековую книжку, и лавочника, у которого я покупал вещи, и полицейского, который для меня поддерживал порядок на улицах. Всё же я голосовал за законы, влияющие на мои отношения с этими людьми, платил им прямо или косвенно, выказывал своё невежественное мнение о них и в целом способствовал своим поведением поддержке их жизни и влиянию на неё. Поэтому с помощью и под руководством двух очень компетентных биологов я принялся за работу, чтобы получить как можно более чёткое и ясное изложение того, что было известно об источниках и природе жизни, а также об отношении видов к особям и другим видам и процессах сознания и мышления. Я опубликовал это как "Наука жизни". И пока это происходило, я поставил перед собой задачу сделать обзор всех видов человеческой деятельности по отношению друг к другу, работы людей и потребностей людей, культивации, производства, торговли, руководства, форм правления и всего остального. Самой трудной частью этой попытки было получение рационального представления о современном мире, и это требовало помощи и советов самых разных людей. Мне пришлось задать вопрос и найти на него общий ответ: "Что делают почти два миллиарда живущих сегодня человеческих существ, как и почему они это делают?" Фактически это был очерк экономической, социальной и политической науки, но поскольку после "Очерка истории" слово "очерк" было порядком обесценено различными предприимчивыми издателями, я назвал его "Работа, богатство и счастье человечества". Теперь я обнаружил, создав эти три взаимосвязанные компиляции, что наконец, хотя и приблизительно, собрал воедино полную систему идей, на которую может опираться Открытый заговорщик. Прежде чем кто-либо мог надеяться добраться до чего-то вроде практично пригодного, указующего ответа на вопрос "Что нам делать с нашей жизнью?" - необходимо было знать, что такое наша жизнь - "Наука жизни"; что привело к её нынешнему виду - "Очерк истории"; и эта третья книга, чтобы рассказать, что мы в действительности делаем и предполагаем делать в нашей трудовой жизни, день за днём, в настоящее время. К тому времени, когда я закончил эти книги, я почувствовал, что у меня действительно есть что-то здравое и всеобъемлющее, на что можно опереться, "идеология", как говорят люди, на основании которой можно думать о построении нового мира без фундаментальных сюрпризов, и, более того, я обнажил свой разум и очистил его от многих иллюзий и вредных привычек, чтобы он мог распоряжаться жизнью с уверенностью, которой никогда прежде не знал. В этих моих компиляциях нет ничего удивительного. Любой стабильный писатель среднего интеллекта с той же волей и теми же ресурсами, который мог бы уделить около девяти или десяти лет этой задаче и получить надлежащую помощь, мог бы их написать. Это может быть сделано, это, без сомнения, делается снова и снова другими людьми для себя и, возможно, для других, гораздо красивее и адекватнее. Но получение представления и знаний в таком объёме, достижение такой общей систематизации и понимания было обязательным условием, которое необходимо было удовлетворить прежде, чем даже попытаться дать любой ответ на вопрос "Что нам делать со нашей жизнью?" - и сделать это прежде, чем кто-либо смог бы действительно стать Открытым заговорщиком. Даже сейчас, повторяю, в этих трёх конкретных книгах нет ничего незаменимого. Я знаю об этом и ссылаюсь на них потому, что сам составил их, и поэтому они мне удобны, чтобы объяснять свою позицию. Но большую часть того, что они содержат, можно извлечь из любой хорошей энциклопедии. Некоторые люди составили для себя аналогичные очерки истории, много читали, усвоили главные принципы биологии, справились с современной литературой по бизнес-науке и совсем не нуждаются в моём конкретном конспекте. Что касается истории и биологии, существуют аналогичные книги, которые не менее хороши и полезны. Например, книги ван Луна. Тем не менее даже для высокообразованных людей эти конспекты могут быть полезны для объединения вещей, известных с разной степенью полноты, в общую схему. Они устанавливают соотношения и заполняют пробелы. Они многое охватывают, и в некотором роде это многое необходимо охватить прежде, чем ум современного гражданина будет готов к решению стоящих перед ним проблем. Иначе он - некомпетентный гражданин, он не знает, где находится он и где находится мир, и если он богатый или влиятельный, он даже может быть очень опасным гражданином. Вскоре появятся гораздо лучшие компиляции, чтобы удовлетворить эту потребность, или, возможно, экстракт всех трёх разделов знания, концентрированный и сделанный более ясным и привлекательным, будет доступен в качестве интеллектуальной основы современного образования во всём мире, в качестве Общего отчёта о жизни, который следует дать каждому. Но, конечно, никто не сможет начать жить правильно и удовлетворительно, пока не узнает, кто он есть, где он находится и как соотносится с людьми и вещами вокруг него.