2024 Статьи второго полугодия
26.12.2024 2025 год: грядёт ИИ – атомная мировая революция. (Большие Данные, ИИ)
Почему Трампа выбрали президентом Америки
26.12.2024 В 2025 году от ИИ будет зависеть решение всех мировых проблем. (Большие Данные, ИИ)
Главная мировая технология ставит «неразрешимые» вопросы, которые предстоит решать
11.12.2024 В чьих руках ядерная кнопка? (Большие Данные, ИИ)
Искусственный или человеческий интеллект?
08.12.2024 Вверх по лестнице, ведущей... ?
Трамп, мировая политика и война
- 28.11.2024 ИИ наступает, возможности и риски нарастают. (Большие Данные, ИИ)
О наиболее острых вопросах технологии N 1, обсуждавшихся в 2024 году
22.11.2024 Трамп, Си, ИИ. (Большие Данные, ИИ)
Технологическая война между США и Китаем усиливается
07.11.2024 Трамп и ИИ. (Большие Данные, ИИ)
Кто и зачем снёс команду Байдена – Харрис
31.10.2024 Вы на кого работаете, Илон Маск?
«Только на себя»
27.10.2024 ИИ для войны с Китаем и Россией. (Большие Данные, ИИ)
Новый меморандум Байдена
02.10.2024 75 лет Коммунистическому Китаю. (Китай 2024)
КНР к своему юбилею стал лидером мирового технологического развития
27.09.2024 ИИ может стать основанием для отмены результатов президентских выборов в США (Большие Данные, ИИ)
Алгоритмы и нейросети как орудия политической борьбы
29.08.2024 Си и ИИ. (Большие Данные, ИИ)
Китай делает стратегическую ставку на развитие всех форм искусственного интеллекта
26.08.2024 Президента США выбирает ИИ? (Большие Данные, ИИ)
Технократия подавляет демократию?
10.08.2024 ИИ в Америке поглощает сферу национальной безопасности. (Большие Данные, ИИ)
Правовые и политические проблемы регулирования
03.08.2024 Комиссия Конгресса США призывает к масштабному увеличению средств на оборону и активному внедрению технологий
Они боятся Китай и Россию
08.12.2024 Вверх по лестнице, ведущей... ?
Трамп, мировая политика и война
В дни, когда в горячих фазах находятся две войны – на Украине и в Сирии, когда; когда постоянно обрушаются надежды на мир в Ливане и Газе; когда на горизонте маячит война вокруг Тайваня, - политики и эксперты задаются главным вопросом – как вновь избранный президент США Дональд Трамп будет позиционировать себя и свою страну в мировой политике?
Внешняя политика США при Трампе – «град на холме»?
«Даже если прогнозы, основанные на предвыборных заявлениях и назначениях в кабинете министров, оставляют нас неуверенными в том, как Дональд Трамп будет подходить к крупным внешнеполитическим вопросам, мы все равно можем поместить его мировоззрение в более давнюю традицию США. В конце концов, он вряд ли первый политик, провозгласивший «Америка прежде всего».
Так пишет профессор Джозеф С. Най-младший (в прошлом помощник заместителя госсекретаря США, председатель Национального совета по разведке, помощник министра обороны, основатель теории «неолиберализма» и «мягкой силы») в статье в Project Syndicate «Предвосхищая внешнюю политику Трампа» (04.12.2024).
«Прогнозирование всегда сложно, но вдвойне сложно в случае избранного президента США. Дональд Трамп не только говорит свободно и часто меняет свои позиции. Он также считает непредсказуемость полезным инструментом торга. Тем не менее, можно попытаться получить представление о том, как будет выглядеть его внешняя политика, по его предвыборным заявлениям, его назначениям на высоких должностях и его первому сроку.
В Вашингтоне часто говорят, что «персонал — это политика». Но хотя мы уже знаем, кого Трамп хочет видеть на ключевых должностях, проблема в том, что их заявленные взгляды иногда противоречат друг другу. Поскольку Трамп прилагает все усилия, чтобы избежать традиционных республиканцев, которые ограничивали его во время его первого срока, общим знаменателем его выбора на этот раз является личная преданность. Но даже это качество не помогает нам предсказывать политику.
Рассмотрим вопрос Китая. Выбор Трампа на пост госсекретаря и советника по национальной безопасности – сенатор Марко Рубио и представитель Майкл Уолц соответственно – известные «ястребы», которые видят в Китае доминирующую угрозу, требующую решительного ответа.
Мы также знаем из его кампании, что Трамп стремится ввести новые пошлины на импорт от союзников, с еще более высокими пошлинами на товары из Китая.
Поскольку Трамп уже объявил о планах ввести пошлины на импорт из Мексики, Канады и Китая, мы, безусловно, должны ожидать введения новых пошлин. Но ставки, продолжительность и изъятия тарифов остаются неопределенными и зависят как от внутреннего политического давления, так и от личных прихотей Трампа. Как недавно сказал его назначенный на пост министра финансов Скотт Бессент, «я думаю, что многое из того, что он делает, — это эскалация для деэскалации, и моей целью для его администрации было бы спасение международной торговли».
Столь же неопределенно, как Трамп может отреагировать на ответные меры торговых партнеров Америки. Если торговые войны по принципу «око за око» приведут к росту тарифов и цен, возвращение инфляции может спровоцировать внутреннюю политическую реакцию. Поскольку Трамп гордится своим мастерством заключения сделок, он может искать компромиссы. Предложит ли он своему китайскому коллеге Си Цзиньпину более слабую поддержку США Тайваню в обмен на торговую сделку, которую он мог бы представить как победу? Некоторые азиатские союзники Америки беспокоятся именно о таком сценарии.
Судя по предвыборным заявлениям Трампа и его предыдущему сроку в Белом доме, мы также должны ожидать, что он обесценит многосторонность и альянсы. Он пообещал снова выйти из Парижского соглашения по климату и увеличить внутреннее производство и экспорт нефти и газа. Хотя цена на возобновляемую энергию в США снижается, еще предстоит увидеть, сведет ли его политика на нет этот благоприятный рыночный эффект, снизив относительную конкурентоспособность этих отраслей.
На Ближнем Востоке предвыборные заявления Трампа были безоговорочно поддерживающими Израиль, и он по-прежнему гордится тем, что заключил Авраамовы соглашения, которые нормализовали отношения между Израилем и четырьмя арабскими странами. Когда администрация Байдена попыталась развить этот прорыв, соблазнив Саудовскую Аравию признать Израиль, саудиты выдвинули предварительное условие: Израиль должен предпринять шаги по созданию палестинского государства. Но правая коалиция премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху решительно выступает против решения о двух государствах, и после атаки ХАМАС 7 октября 2023 года общественная поддержка израильтян такого исхода, и без того низкая, еще больше упала. Трамп, несомненно, хочет расширить свой предыдущий успех в регионе. Но можно только гадать, как он это сделает.
Обращаясь к Европе и НАТО, Трамп заявил во время кампании, что он закончит войну на Украине «за один день». Мы знаем, что этого не произойдет. Но существует глубокая неопределенность относительно того, как он попытается договориться о перемирии. Одна из возможностей — сократить помощь Украине и ослабить ее переговорные позиции, чтобы она приняла российские условия. Или Трамп мог бы временно продлить поддержку Украины, двигаясь к «корейскому решению».
В последнем сценарии нынешняя линия фронта станет демилитаризованной зоной, укомплектованной миротворцами ООН или Европы, которых России придется вытеснить, если она захочет возобновить войну. Украина могла бы продолжать утверждать суверенитет над такими территориями, как Донбасс, но она, скорее всего, не сможет вступить в НАТО. Вместо этого, возможно, некоторая группа стран («друзья Украины») могла бы предложить прийти ей на помощь, если Россия нарушит демилитаризованную зону. Неясно, воспользуется ли Трамп своей переговорной силой по отношению к президенту Украины Владимиру Зеленскому и президенту России Владимиру Путину, чтобы добиться такого компромисса. Но заключение сделки, безусловно, будет привлекательным, если он думает о своем наследии».
«Даже если прогнозы, основанные на заявлениях предвыборной кампании и персонале, оставляют нас в неопределенности, мы можем, по крайней мере, определить место Трампа в исторических традициях внешней политики США. Вспомните его первую инаугурационную речь, когда он провозгласил , что «с этого момента Америка будет прежде всего… мы не стремимся навязывать свой образ жизни кому-либо, а скорее позволяем ему сиять как пример». Эта точка зрения согласуется с подходом «град на холме» к внешней политике США, который имеет долгую родословную. Это не изоляционизм, но он избегает активизма».
Для справки (Е.Л., В.О.):
«Град на холме» - фраза Христа из Нагорной проповеди. Она означает Новый Иерусалим, который появится после Апокалипсиса. Впервые это выражение стали употреблять американские первопоселенцы – протестанты, мечтавшие построить в Америке идеальное государство, которое станет «сияющим градом на холме», указывающим всему миру путь к истинной вере.
Напротив, в двадцатом веке Вудро Вильсон стремился к внешней политике, которая сделала бы демократию безопасной во всем мире, а Джон Ф. Кеннеди призвал американцев подумать о том, что они могут сделать для остального мира, создав в 1961 году Корпус мира. Джимми Картер сделал права человека основной заботой внешней политики США, а международная стратегия Джорджа Буша - младшего основывалась на двух столпах: руководстве растущим мировым сообществом демократий и содействии свободе, справедливости и человеческому достоинству.
«Единственный прогноз, который кажется надежным, заключается в том, что подход Трампа к миру будет больше соответствовать первой из этих традиций, чем второй (т.е. Трамп – это «град на холме»? – Е.Л.,В.О.)».
Америка не готова к затяжной войне
Парадокс и логика американской истории состоит в том, что строительство «града на холме», также, как и реализация альтернативных концепций развития, всегда сопровождалось разного рода внутренними и внешними затяжными войнами, которые правители Америки часто долго не могли остановить.
Генерал в отставке Дэвид Барно и профессор Нора Бенсахель в статье на аналитической платформе War on the Rocks «Америка не готова к затяжной войне» (04.12.2024) пишут:
«Продолжающаяся война на Украине должна была разрушить любые оставшиеся иллюзии, что армия США может рассчитывать на быструю и решительную победу над любым способным противником в будущей войне. История полна примеров государств, которые планировали вести короткую, резкую войну, только чтобы оказаться втянутыми в конфликты, которые безрезультатно тянулись неделями, месяцами или годами — и которые потребляли огромное количество боеприпасов, оборудования и жизней в этом процессе».
«С 2018 года Министерство обороны США сосредоточилось в первую очередь на возможной будущей войне с Китаем. Некоторые анализы предполагают, что такая война закончится относительно быстро (хотя и с большими затратами), в то время как другие гораздо более пессимистичны и полагают, что она может продлиться несколько лет или больше. Такой широкий диапазон неопределенности сам по себе сделал бы разумным для американских военных планировать возможность затяжной войны. Но поскольку Китай, Россия, Северная Корея и Иран все больше сотрудничают друг с другом, будущая война против одного из них может быстро перерасти в войну против некоторых или всех из них. Действительно, недавний доклад Комиссии по стратегии национальной обороны четко предупредил, что существует «высокая вероятность того, что следующая война будет вестись на нескольких театрах военных действий, будет включать в себя нескольких противников и, вероятно, не будет завершена быстро».
После окончания Холодной войны ни военные, ни страна в целом не задумывались о том, как мы будем сражаться, выживать и побеждать в затяжной войне. Что потребуется для такой войны, будь то против одного противника или какого-то гнусного союза враждебных государств? Авторы считают, что «всеобъемлющий план США по ведению и победе в такой войне должен включать четыре важнейших элемента: мобилизацию, спорную логистику, ограничения оборонно-промышленной базы и защиту территории США во время войны. Каждая из этих проблем огромна, и о каждой из них можно написать целые тома. Однако быстро меняющаяся стратегическая обстановка означает, что у Соединенных Штатов нет роскоши времени решать их по отдельности или последовательно. Здесь мы предлагаем некоторые общие мысли по каждой из них».
Мобилизация
«Сегодняшние полностью добровольческие силы почти наверняка останутся слишком маленькими для затяжной войны даже после задействования резервов. Доктрина армии США предполагает, что крупная война на театре военных действий будет приносить 24 000 потерь каждый месяц. В войне с Китаем за Тайвань недавняя серия несекретных военных игр показала, что тысячи американских и союзных военнослужащих будут потеряны в первые несколько недель конфликта. Резкие потери в самолетах означают, что быстро потребуется много запасных пилотов. На суше растущая уязвимость развернутых сухопутных войск потребует от армии и корпуса морской пехоты предоставления большого количества индивидуальных замен и восстановления неэффективных в бою подразделений. И чем дольше длится война, тем больше потерь необходимо будет заменить. Тяжелые потери, такие как те, что были в войне на Украине , — это то, с чем армия США не сталкивалась десятилетиями».
«В затяжной глобальной войне против нескольких противников тот факт, что армия США была рассчитана на ведение одной войны, означает, что ей, возможно, придется расшириться на сотни тысяч, если не на миллионы человек. Это будет особенно актуально для сил, которые сражаются на земле — армии, корпуса морской пехоты и большинства сил специальных операций — поскольку земля, скорее всего, станет основной сферой деятельности на одном или нескольких театрах военных действий, таких как Европа, Корея или Ближний Восток. И если бы Китай был одним из противников, армия все равно должна была бы оказывать поддержку объединенным силам в Тихом океане, сражаясь на суше с противниками, такими как Россия, Иран или Северная Корея. Она была бы существенно недостаточной для борьбы с двумя основными наземными противниками одновременно.
Первым шагом в любой крупной мобилизации военного времени будет полная активация всех неполных военных сил — одного миллиона человек , которые служат в индивидуальных резервах и Национальной гвардии. Однако интеграция резервного компонента в активные операции во время крупной войны представляет собой многочисленные проблемы, от перекрестного выравнивания неукомплектованных подразделений до доведения уровня подготовки до готовности военного времени перед развертыванием. И даже этого увеличения численности личного состава, вероятно, будет недостаточно для того, чтобы военные могли эффективно сражаться с одним или несколькими крупными противниками в течение длительного периода времени.
Идея принятия призыва была проклята американской общественностью и военными с момента окончания войны во Вьетнаме, но перспектива затяжной войны против одного или нескольких сильных противников требует серьезного рассмотрения. Фактически, некоторые в вооруженных силах США утверждали, что им нужно было бы запросить разрешение на призыв «почти сразу» после начала войны, чтобы обеспечить достаточное количество людей на весь период конфликта».
«Проект также потребует одобрения Конгресса и поддержки американского народа, ни то, ни другое не гарантировано. Но также возникнет множество технических проблем с реализацией проекта, которые можно и нужно решать сейчас. Конгресс обсуждает требование автоматической регистрации всех мужчин в возрасте от 18 до 26 лет, проживающих в Америке, чтобы улучшить нынешнюю бессистемную систему, но это только начало решения гораздо более масштабной проблемы. В 2019 году Командование по обработке заявок на военную службу США обнаружило, что «в настоящее время нет действующих документов на уровне Министерства обороны, устанавливающих требования, обязанности и роли для внедрения призыва призывников на военную службу в поддержку мобилизации». В новом отчете Кэтрин Л. Кузмински и Тарен Сильвестр установлено, что может потребоваться более шести месяцев, чтобы сформировать 100 000 новобранцев при самых оптимистичных предположениях, и более трех с половиной лет , чтобы сделать это при более пессимистичных предположениях.
Однако набор людей на службу — это только первый шаг. Затем этих людей нужно обучить и интегрировать в подразделения, что станет еще одной колоссальной проблемой. Закон о воинской повинности требует, чтобы новые призывники прошли как минимум 12-недельную подготовку перед отправкой за границу, но у армии США нет необходимых для этого возможностей. Например, армия содержит только две установки для мобилизации и формирования сил, вместо восьми, которые она поддерживала в рабочем состоянии для поддержки относительно ограниченных войн в Ираке и Афганистане. Этих возможностей будет катастрофически недостаточно для мобилизации резервов и Национальной гвардии, не говоря уже о мобилизации призывников, которые могут понадобиться для длительного конфликта великих держав.
Кузмински и Сильвестр предлагают много полезных идей, которые могли бы улучшить будущую мобилизацию. В частности, они рекомендуют обновить Главный план мобилизации (последний раз опубликованный в 1988 году и охватывающий как призыв, так и обучение) для учета быстро меняющейся стратегической обстановки и включения уроков полномасштабных мобилизационных учений. Их многочисленные широкомасштабные рекомендации должны быть срочно реализованы законодателями и должностными лицами Пентагона, поскольку, как они утверждают, проект не обязательно поможет американским военным выиграть первую битву следующей войны — но он поможет «гарантировать, что они смогут выиграть последнюю битву затяжной войны».
Спорная логистика
«В отличие от любого из потенциальных противников, Соединенным Штатам придется преодолевать большие расстояния, чтобы попасть на следующую войну. Даже просто добраться до места сражения будет сложно, поскольку умные и способные противники будут стремиться максимально помешать усилиям США по проецированию силы. Но в затяжной войне продолжение поддержки сил США в течение длительного времени может оказаться такой же проблемой, как и победа в сражениях на передовой.
Угрозы «логистическому трубопроводу» США, который начнется в Соединенных Штатах и протянется на тысячи миль до зоны боевых действий, множатся и становятся все более сложными. Эти угрозы начинаются дома, где большинство военных поставок и оборудования начинают свой долгий путь. Эти поставки часто перевозятся по коммерческим железным дорогам и гражданским транспортным сетям, которые будут крайне уязвимы для кибершпионажа и атак противника. Военные также будут полагаться на крупные коммерческие компании для отправки большей части своего тяжелого оборудования и поставок за границу, но эти компании не имеют возможности скрывать, а тем более защищать свои грузы от действий противника в порту или по пути. И у военных сегодня слишком мало военных кораблей и самолетов, чтобы иметь возможность эффективно сражаться и одновременно сопровождать незащищенные коммерческие грузовые суда и транспортные самолеты на тысячи миль морского и воздушного пространства к месту назначения.
Некоторые политические меры могли бы помочь смягчить эту проблему, включая предварительное размещение большего количества оборудования и боеприпасов за рубежом и предоставление возможности большему количеству подразделений печатать на 3D-принтере собственные запасные части и расходные материалы. Но масштаб этой проблемы настолько велик, что она никогда не будет полностью решена. По нашему опыту, высшие военные руководители США с готовностью признают проблему спорной логистики. Но они по-прежнему тратят гораздо больше времени и энергии на подготовку к будущим вызовам боевых действий, а не на разработку эффективных концепций и возможностей для решения этих пугающих логистических препятствий. Им следует прислушаться к все более суровым предупреждениям, поступающим от логистического сообщества, поскольку американские войска просто не смогут сражаться (или продолжать сражаться), если их логистические трубопроводы останутся уязвимыми и незащищенными.
Пределы оборонно-промышленной базы
Один из важнейших уроков войны на Украине заключается в том, что крупные войны поглощают огромное количество боеприпасов, систем вооружения и других материальных средств. Ненасытный украинский спрос на 155-миллиметровые артиллерийские снаряды ясно показал суровые ограничения оборонно-промышленной базы США. До начала войны в 2022 году Соединенные Штаты производили 14 000 таких снарядов каждый месяц. Но как только началась война, Украина начала расходовать до 8000 снарядов в день и, вероятно, потребляла бы гораздо больше, если бы они были доступны.
С начала 2022 года армия США потратила несколько миллиардов долларов на увеличение производства 155-миллиметровых снарядов, которое, как ожидается, вскоре достигнет 70 000–80 000 снарядов в месяц. Но на это ушло почти три года — и суровая реальность такова, что артиллерийские расходы армии США и ее союзников в любой крупной войне могут быстро затмить эту сумму. И это всего лишь один боеприпас.
Любой крупный конфликт поглотил бы огромное количество артиллерийских и танковых снарядов, умных бомб и ракет ПВО — и также вызвал бы значительные потери танков, кораблей и боевых самолетов. Эти вполне предсказуемые потери в затяжной войне США вызвали бы огромные требования к оборонно-промышленной базе, которые она просто не сможет поглотить.
Министерство обороны хорошо осведомлено об этой проблеме. В прошлом году оно выпустило первую в истории Национальную оборонно-промышленную стратегию, а в конце октября 2024 года опубликовало план ее реализации. Эти документы предоставляют столь необходимые указания и структуру для оживления ключевых элементов оборонно-промышленной базы, от улучшения производства и цепочек поставок до наращивания промышленного сотрудничества с союзниками и партнерами.
Несколько инновационных усилий по решению структурных проблем оборонно-промышленной базы США уже реализуются. Судостроительные мощности ВМС США в настоящее время сократились до всего лишь четырех верфей, что гарантирует, что замена затонувших военных кораблей займет годы, если не десятилетия. Недавняя инициатива по использованию огромной судостроительной промышленности Южной Кореи для ремонта кораблей ВМС США в Тихом океане открывает перспективы для ремонта на театре военных действий поврежденных войной американских судов. Эти же верфи также могут предложить потенциальные варианты для строительства некоторых будущих военных кораблей США быстрее и дешевле, чем в Соединенных Штатах. Однако это было бы политически рискованно и потребовало бы одобрения Конгресса или чрезвычайного президентского исключения. Менее политически спорная инициатива предполагает совместное производство боеприпасов с союзниками, такими как Австралия, чтобы служить опорой для производства США — что также могло бы облегчить проблемы логистики за счет увеличения производства ближе к потенциальным театрам военных действий.
Хотя приходящая администрация установит свои собственные стратегические приоритеты, Дональд Трамп сосредоточился на укреплении оборонно-промышленной базы в течение своего первого срока и, по всей вероятности, сделает это и во время своего второго срока. Но время здесь имеет существенное значение. Чем больше времени потребуется для оживления оборонно-промышленной базы, тем меньше вероятность того, что у Соединенных Штатов будет необходимое им вооружение для ведения затяжной войны.
Защита территории США во время войны
С 2014 года Министерство обороны предупреждает, что территория США больше не является убежищем. Однако, несмотря на это признание, министерство недостаточно продумало, как атаки на территорию США во время войны заставят идти на компромиссы с планами ведения боевых действий за рубежом.
Любая затяжная война потребует мобилизации и развертывания Национальной гвардии для усиления боевых подразделений армии и ВВС и замены возможностей и подразделений, которые были уничтожены. Находясь дома, Гвардия обычно действует под командованием губернаторов штатов и является первым военным ответчиком на гражданские беспорядки, которые истощают возможности государственных и местных органов власти. Они регулярно поддерживают государственные и местные органы власти, предоставляя воду, электроэнергию, медицинскую помощь, распределение продовольствия и безопасность во время и после ураганов , лесных пожаров и других стихийных бедствий.
Однако президент имеет право в любое время федерализировать подразделения Гвардии, что ставит их под свое командование. Президенты США регулярно делали это для поддержки зарубежных военных операций на протяжении всей истории страны, и длительные войны в Ираке и Афганистане просто не могли бы вестись без обширного вклада федерализированных подразделений Гвардии. Будущая затяжная война против сильного противника, несомненно, заставила бы военных полагаться на Гвардию даже больше, чем в недавних войнах, учитывая огромные потери , которые Соединенные Штаты наверняка понесут в первые недели, месяцы и, возможно, даже годы такого конфликта.
В прошлых войнах эти двойные внутренние и зарубежные миссии никогда по-настоящему не сталкивались друг с другом, поскольку территория США всегда была хорошо защищена двумя большими океанами и двумя дружественными соседями, которые ее окружали. Но уязвимость территории США сегодня означает, что это больше не так.
Северная Корея только что испытала межконтинентальную баллистическую ракету, которая могла бы поразить любую точку в Соединенных Штатах, например. И некоторые гиперзвуковые ракеты с обычным оружием уже могут достичь материковой части США, против которой существует мало средств защиты.
Однако самая серьезная угроза для территории США исходит из киберпространства, которое позволяет противникам изменять, отключать и даже уничтожать цели в любой точке Соединенных Штатов, даже не сталкиваясь с грозными американскими военными. Группы, связанные с потенциальными противниками США, уже представляют значительную угрозу для территории США.
Во время войны любой умный противник, скорее всего, нацелится на мобилизационные и вспомогательные трубопроводы, на которые будут полагаться вооруженные силы США, — включая начальные точки этих трубопроводов в Соединенных Штатах, а также другие части критической инфраструктуры страны.
Это неизбежно потребует от Гвардии помощи в защите портов, аэропортов и железных дорог от вражеских сбоев, а также оказания гуманитарной поддержки гражданским властям и помощи в поддержании порядка, если критическая инфраструктура временно отключена или даже уничтожена.
К сожалению, Национальная гвардия не может находиться в двух местах одновременно. Если, например, один из трех основных регионов энергосистемы США выйдет из строя, губернаторы этих штатов, вероятно, потребуют от президента прекратить федерализацию их подразделений Гвардии, чтобы они могли отреагировать на последующий кризис. Трудно представить, что президент решит продолжать отправлять силы Гвардии за границу вместо того, чтобы помогать американским гражданам, страдающим дома.
Часть той же логики применима и к резервным силам обслуживания. Хотя они не играют никакой государственной роли и всегда находятся под командованием президента, они обладают жизненно важными возможностями поддержки, которые могут понадобиться одновременно дома и за рубежом. Например, в мае 2020 года более 6700 членов резерва армии, ВВС и ВМС были задействованы для реагирования на пандемию COVID-19. Сегодня резерв армии содержит 56 процентов медицинских, транспортных и интендантских возможностей армии — эта цифра возрастает до 67 процентов только для медицинских возможностей. Поэтому военные планировщики Министерства обороны и командиры боевых частей должны подготовиться к сценариям, в которых они не получат часть или все ожидаемые силы гвардии или резерва, и определить наилучшие способы смягчения этих недостатков.
Все эти четыре проблемы — это коварные проблемы , которые политики часто избегают решать, потому что они слишком сложны, слишком непопулярны или слишком политически рискованны. Но их следует решать сейчас — чтобы помочь предотвратить будущую затяжную войну и, если необходимо, вести ее и выиграть. Как сокрушенно заметил начальник штаба армии генерал Джордж Маршалл в июле 1940 года на пороге вступления Америки во Вторую мировую войну: «Почти двадцать лет у нас было все время и почти никаких денег. Сегодня у нас есть все деньги и никакого времени».
Трамп на Ближнем Востоке
Саша Топерич (вице – президент Трансатлантической сети лидерства) в статье с таким названием в The National Interest (06.12.2024) пишет:
«С приходом к власти второй администрации Трампа может начаться реальная работа по освобождению заложников ХАМАС, осуществлению режима прекращения огня и восстановлению Газы».
«Если заложники не будут освобождены до 20 января 2025 года, даты, когда я с гордостью вступлю в должность президента Соединенных Штатов, на Ближнем Востоке начнется ВЕСЬ АД, и тем, кто ответственен за совершение этих зверств против человечности», — пригрозил избранный президент Трамп 25 ноября.
И ХАМАС, и «Хезболла» (то, что от них осталось) услышали это. Тегеран тоже. Заявление было сделано через несколько часов после того, как Армия обороны Израиля объявила, что Омер Нойтра, американо-израильский заложник, погиб во время нападения на Израиль 7 октября. ХАМАС вывез его тело в Газу».
«Хотя администрация Байдена помогала Израилю защищаться от постоянных обстрелов со стороны «Хезболлы», ХАМАС, хуситов и Ирана, направляя американские военные силы для сбивания этих снарядов, она воздержалась от оказания помощи Израилю в победе в войне».
«После освобождения заложников может вступить в силу прекращение огня, и начнутся более серьезные усилия по решению гуманитарной помощи и проблем послевоенного управления и восстановления Газы. Этого ждет администрация Трампа, которая, сможет опираться на Авраамовы соглашения, достигнутые ею в первый срок».
Трамп и Иран
Многие западные аналитики считают, что Трамп не будет на Ближнем Востоке действовать только в стиле жесткой конфронтации.
The Economist в статье «Встретятся ли когда-нибудь Али Хаменеи и Дональд Трамп?» (20.11.2024) пишет:
«С 1979 года Исламская Республика Иран выдвигает четыре основных лозунга: смерть Израилю, смерть Америке, экспорт Исламской революции и «покройся или страдай» — предписание женщинам носить чадру. Решимость режима их реализовать то усиливалась, то ослабевала, но он никогда официально от них не отказывался. Без них сторонники аятоллы Али Хаманеи, 85-летнего верховного лидера, могли бы спросить: что останется от Исламской Республики?».
«Ирану не суждено было столкнуться с Трампом, когда он вступил в должность в 2017 году. Он сказал, что хотел бы более выгодной сделки, чем Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), согласованный Бараком Обамой в 2015 году. Трамп стремился к ограничениям в отношении региональных доверенных лиц Ирана, но больше всего он хотел фотосессии с Хаменеи, подобной той, которую он устроил с верховным лидером Северной Кореи Ким Чен Ыном».
«Многих страданий можно было бы избежать, если бы Хаменеи льстил Трампу и принимал его в Тегеране. Валюта Ирана могла бы резко вырасти. Его экономика могла бы процветать, не подвергаясь санкциям. Но, даже несмотря на то, что Хаменеи находится у власти в три раза дольше, чем основатель Ирана аятолла Рухолла Хомейни, призрак основателя-имама все еще преследует его. Поэтому он парировал, что Трамп «не достоин никаких обменов посланиями».
Его президентское тщеславие было ущемлено, Трамп вышел из СВПД , ввел нефтяное эмбарго и приказал убить самого высокопоставленного генерала Ирана Касема Сулеймани. В ответ Иран ускорил свою ядерную программу до такой степени, что стал пороговым государством, и поклялся отомстить. 8 ноября 2024 года американское правительство выдвинуло обвинения против человека в связи с предполагаемым заговором с целью убийства Трампа перед выборами.
Сожалеет ли Хаменеи о своем решении? Его союзники и его экономика сейчас слабее. С 2016 года стоимость риала по отношению к доллару упала более чем на 95%. Хаменеи сменил сторонников жесткой линии на прагматиков».
«Президент Ирана Масуд Пезешкиан говорит о прекращении огня и деэскалации с Израилем. Хаменеи дал понять, что готов «дружить» с Америкой. Иран ослабляет свою зависимость от своих региональных доверенных лиц. И он ослабил соблюдение паранджи.
Но если Иран не согласится отказаться от своих региональных амбиций, многие в окружении Трампа захотят, чтобы он ужесточил санкции и нефтяное эмбарго. Некоторые будут призывать его добиваться смены режима».
«Америка, как Трамп недавно сказал, должна заключить сделку с Ираном, потому что последствия ее отсутствия «невозможны». Если Иран откажется от своего стремления к ядерному оружию, Трамп заявил, когда он голосовал 5 ноября 2024 года, «я бы хотел, чтобы они были очень успешной страной». Теперь вопрос может заключаться в том, сможет ли Хаменеи переварить эту фотосессию».
Возможна ли в США альтернатива выбора внешней политики?
Нэнси Окайл и Мэтью Дасс (Центр международной политики) в статье в Foreign Affairs «Америка проклята внешней политикой ностальгии. Вашингтону нужно что-то получше, чем «Америка прежде всего» и «Америка вернулась»» (03.12.2024) пишут:
«Внешняя политика США колеблется между старым порядком и тем, который еще предстоит определить. Победа Дональда Трампа на президентских выборах в США в 2016 году пробудила многих в Вашингтоне к реальности того, что, несмотря на презумпцию политической элиты о незыблемом внешнеполитическом консенсусе, многие американцы подвергли сомнению предположения, которые десятилетиями направляли подход США к миру, в частности, идею о том, что международный порядок, подкрепленный американской военной гегемонией, самоочевидно заслуживает сохранения, независимо от цены. Выборы 2024 года подтвердили, что 2016 год не был аномалией. Старый вашингтонский консенсус мертв.
Но подход Трампа «Америка прежде всего» не является жизнеспособной альтернативой. Несмотря на то, что его часто ошибочно называют изоляционизмом, то, что предлагает Трамп, на самом деле является агрессивной односторонностью или тем, что политолог Барри Поузен назвал «нелиберальной гегемонией»: видение Соединенных Штатов, не связанных правилами и бесстыдно эгоистичных, больше не обманываемых корыстным и укоренившимся политическим истеблишментом Вашингтона и бесплатными международными союзниками и клиентами.
В своей речи на съезде Республиканской партии избранный вице-президент Дж. Д. Вэнс развил эту тему, вплетая свою личную историю разочарования войной в Ираке, в которой он служил, в более широкий нарратив о провале и безнаказанности элиты. Демократы не отреагировали адекватно (расхваливая поддержку одного из ключевых архитекторов войны в Ираке, бывшего вице-президента Дика Чейни), оставив Трампу широкую дорогу, чтобы представить себя, как бы цинично это ни было, в качестве антивоенного кандидата».
Авторы статьи считают, что «американцам нужна альтернатива выбору между односторонним подходом «Америка прежде всего» или ностальгией «Америка вернулась». Наложение нового слоя краски на старый либеральный интернационализм не сработает — ни для американцев, ни для большинства стран и народов мира, которые по понятным причинам считают призывы лидеров США к «основанному на правилах» порядку тонким лаком для порядка, которым безнаказанно управляют, часто гнут или ломают Соединенные Штаты и их друзья. У прогрессистов и демократов теперь есть возможность — и обязанность — наметить лучший путь вперед».
«Целью внешней политики любой страны является содействие безопасности и процветанию ее народа. Однако в сегодняшнем глубоко взаимосвязанном мире, где ключевые проблемы, такие как изменение климата и пандемии, являются общими, глобальный подход Соединенных Штатов должен включать еще один приоритет: общее благо. Это потребует от Соединенных Штатов действий в солидарности с другими, учета последствий американской внешней политики для людей во всем мире и стремления содействовать безопасности и процветанию США, не экспортируя при этом на них неуверенность и экономическую нестабильность. Такой подход принесет большую пользу и американцам».
Решительный прорыв
«Хотя сейчас все большее признание того, что Вашингтону необходимо отказаться от неудачных подходов прошлого, большая часть внешнеполитического истеблишмента остается приверженной американской глобальной военной гегемонии, чего бы это ни стоило. Это привычка, от которой нужно избавиться, поскольку ее подпитка требует борьбы за господство, которая одновременно игнорирует насущные внутренние нужды и ущемляет свободы американцев. Проще говоря, построение здоровой и безопасной демократии несовместимо с бесконечным стремлением к мировому господству.
Несмотря на то, что относительная доля власти Соединенных Штатов снижается, они по-прежнему могут похвастаться крупнейшей экономикой и армией в мире, с непревзойденным набором альянсов, партнерств и отношений, которые формируют глобальную повестку дня. Вашингтону важно использовать свою власть и влияние для поддержки действительно общих правил, которые могут помочь направлять мировые дела за пределы простого грубого уравнения «кто сильнее, тот и прав».
Решение неотложных общих проблем требует тонкого подхода, признающего, что глобальное взаимодействие жизненно важно не только для защиты либеральных ценностей и безопасности человека, но и для обеспечения процветания каждой страны.
Хотя президент Джо Байден предпринял некоторые шаги в направлении нового подхода (?? – Е.Л., В.О.), их было недостаточно. Самый явный разрыв его администрации с неолиберальной моделью глобализации, сформулированный в речи советника по национальной безопасности Джейка Салливана в апреле 2023 года, ознаменовал важное, хотя и запоздалое признание того, что старый экономический порядок потерпел неудачу. Сокращение глобального неравенства и экономической незащищенности путем соблюдения справедливых правил торговли, труда и инвестиций может иметь огромные позитивные последствия для американских рабочих, включая тех, кого привлекла популистская экономическая риторика Трампа в этой предвыборной кампании, а также для других сообществ по всему миру».
«Многие в развивающемся мире внимательно следят за тем, как Соединенные Штаты отходят от старой неолиберальной логики, в то время как их собственные экономики остаются в ловушке ее жестких мер экономии. Крайне важно реформировать неолиберальные институты, такие как Всемирная торговая организация, Всемирный банк и Международный валютный фонд, чтобы передать больше влияния на принятие решений странам с низким уровнем дохода, развитие которых эти организации, как утверждают, поддерживают.
Соединенные Штаты и их союзники должны также поддержать программу целевого списания задолженности, чтобы освободить население от парализующего долга, навязанного их собственными часто коррумпированными, недемократическими правительствами и хищными многонациональными корпорациями, что помогло бы им справиться с неотложными кризисами изменения климата и общественного здравоохранения».
«Однако любые выгоды, полученные от разрыва с неолиберальной экономикой, будут растрачены, если Соединенные Штаты продолжат фильтровать свой подход через призму стратегической конкуренции. Нигде это не было продемонстрировано более наглядно, чем на Ближнем Востоке, где риторика Вашингтона о мире и нормализации скрывает отчаянные усилия по поддержанию американской гегемонии. В своей борьбе за предотвращение вторжений Китая и противодействие пагубным ролям Ирана и России в регионе Соединенные Штаты подпитывали ту самую динамику, которую используют эти игроки. Свидетельством тому является роль США в качестве посредника в Авраамовых соглашениях, в которых Соединенные Штаты предлагали оружие для нормализации отношений между Израилем и арабскими партнерами, или то, как Соединенные Штаты поддержали катастрофическую войну, которую Израиль развязал против пленного народа Газы в ответ на нападение ХАМАС в октябре 2023 года. Вместо того, чтобы отойти от плохой политики и использовать свои значительные рычаги для сдерживания наступления Израиля, Соединенные Штаты провели последний год, в основном пытаясь (и безуспешно) сдержать распространение конфликта за пределы Газы, теряя ресурсы и международный авторитет, одновременно способствуя гуманитарной катастрофе. Вместо того, чтобы предложить подлинную внешнюю политику для среднего класса, не говоря уже о рабочем классе, Вашингтон преследовал глобальную военную гегемонию для правящего класса».
«Соединенные Штаты могут продвигать более справедливый мировой порядок или попытаться сохранить мировое первенство, но они не могут делать и то, и другое. Мировой порядок, который стремится закрепить американское первенство, недемократичен в мировом масштабе и не принесет пользы населению, наиболее бесправному в международной системе. Многие в Вашингтоне, инвестирующие в старый порядок, ошибочно приравняют призывы к отходу от военной гегемонии США к сокращению или, что еще хуже, к изоляционизму. Но реальность такова, что проекты политических элит в двадцать первом веке, определяемые милитаризмом и принятием глобальных экономических и торговых систем, которые ставят корпоративную прибыль выше экономического и социального благополучия, имели огромные издержки. Они способствовали не только глобальной нестабильности, но и сползанию к авторитаризму и реакционному гневу, продемонстрированному на недавних демократических выборах. Безопасность и процветание американцев требуют от Вашингтона участия на всех возможных международных аренах. Но лидеры США должны ставить людей выше правительств — особенно выше авторитарных, которые Вашингтон давно считает партнерами и союзниками, — а также выше корпоративных и плутократических элит».
«Это потребует настоящего пересмотра внешнеполитических парадигм и кадров. Американским политикам следует начать с решительного разрыва с эпохой глобальной войны с террором. Байден заслуживает похвалы за смелый шаг по прекращению войны в Афганистане, хотя хаос окончательного вывода войск в 2021 году в сочетании с невыполнением Соединенными Штатами своих обязательств перед афганскими союзниками, ищущими безопасный выход, является непреходящим позором. Его администрация также резко сократила удары беспилотников, а вместе с ними и жертвы среди гражданского населения, которые слишком часто сопровождали эти удары. Но еще многое предстоит сделать.
Несмотря на ложное заявление Байдена о том, что он «первый президент в этом столетии, который сообщил американскому народу, что Соединенные Штаты не ведут войну нигде в мире», американские войска продолжают участвовать во многих странах на Ближнем Востоке и в других местах в соответствии с двумя различными разрешениями Конгресса на применение военной силы, принятыми в 2001 и 2002 годах».
«Эти разрешения, - по мнению авторов, - следует отменить. Предлагаемый Закон о полномочиях в сфере национальной безопасности, представленный в 2021 году сенаторами Берни Сандерсом, Майком Ли и Крисом Мерфи, является прекрасным, всеобъемлющим законопроектом, который не только достигнет этого, но и будет направлен на восстановление полномочий Конгресса в отношении ведения войны, роли, которой было позволено ослабнуть из-за многолетнего чрезмерного вмешательства исполнительной власти. Кроме того, законопроект предлагает реформировать процесс контроля за экспортом оружия, требуя утвердительного голосования в обеих палатах для одобрения определенных видов продаж оружия, и он скорректирует процесс вокруг объявления чрезвычайного положения в стране, чтобы не дать президенту использовать кризис для усиления исполнительной власти».
Стартовый выбор
«Однако, как только Вашингтон действительно закроет книгу глобальной войны с террором, ему не следует просто искать нового врага. Приняв мировоззрение конкуренции великих держав, администрации Трампа и Байдена и большая часть внешнеполитического истеблишмента США зациклены на сокращении присутствия и влияния Китая во всем мире.
Лидеры США не должны недооценивать проблемы, создаваемые правительством Китая. Однако их опасная, не вызывающая сомнений потребность противостоять Китаю или даже побеждать его в регионе за регионом по всему миру не только реакционна, но и подчиняет интересы США борьбе, которая истощает ресурсы и добрую волю, исключая возможности для сотрудничества и мирного сосуществования.
Конкуренция великих держав не оживит демократию в глобальном или внутреннем контексте. Поощряя международную враждебность и ксенофобию, она, скорее всего, усилит те внутренние политические силы, которые недружелюбны к демократии.
Соединенные Штаты должны признать и защитить свои интересы в реальности многополярного мира, а не тщетно пытаться предвосхитить многополярность посредством дорогостоящих и обреченных на провал усилий по нанесению ущерба Китаю. Проблемы, с которыми Соединенные Штаты сталкиваются в глобальном масштабе, - изменение климата, нелегальная миграция, нерегулируемый искусственный интеллект, распространение ядерного оружия, политическая нестабильность и пандемии, требуют глобального сотрудничества. Их нельзя решить военным путем. Соединенные Штаты должны подходить к сотрудничеству по вопросам изменения климата, например, работать с Китаем для привлечения не создающих долгов инвестиций в климатическое финансирование и оказывать критически важную техническую помощь развивающимся странам, как к возможности укрепления доверия и выявления областей взаимной выгоды по другим вопросам.
Чтобы вырваться из конкуренции с нулевой суммой, которая доминирует в стратегическом мышлении с обеих сторон, необходим новый подход к определению успеха в глобальном влиянии. Вашингтон и Пекин должны сосредоточиться на глобальных общественных благах, таких как всеобщая инфраструктура общественного здравоохранения и зеленая энергия. Они должны мобилизовать более крупные и более ответственные инвестиции в развитие в странах и регионах, которые десятилетиями испытывали нехватку капитала. И им необходимо последовательно защищать человеческие, политические и трудовые права во всем мире. Построение международного сотрудничества вокруг такой трансформации глобальной экономики восстановит американо-китайские отношения на новой основе, начнет повторно легитимировать международные нормы, применяя их к людям всех стран, и будет решать действительно экзистенциальные угрозы, с которыми человечество сталкивается сегодня.
Наконец, невозможно будет исправить внешнюю политику США без исправления политики США. Никакая внешнеполитическая повестка дня, как бы хорошо она ни была определена, не может долго существовать в условиях нынешней поляризации страны, в которой каждый вопрос становится еще одним оружием в культурных войнах между левыми и правыми. Преодоление этого вызова означает столкновение с тем фактом, что американская демократия ограничена, если не торпедирована, системой финансирования избирательных кампаний, которая равносильна легализованному взяточничеству. Администрация Байдена риторически возвела борьбу с коррупцией в ранг одной из основных целей национальной безопасности, но коррупция — это не в первую очередь проблема внешней политики. Это в значительной степени внутренняя проблема Америки, укрепляющая контроль элиты и лишающая страну возможности лидерства разнообразных и талантливых умов в честных дебатах».
«Еще одним основным политическим вызовом является необходимость подотчетности, как на внутреннем, так и на международном уровне, что имеет решающее значение для успеха любых реформ. Представление о том, что внешняя политика, которая отдает предпочтение дипломатии, слаба, проистекает из недопонимания, а именно из идеи, что дипломатия стремится положить конец конфликтам, не требуя репараций или ответственности, тем самым сея будущие конфликты. К счастью, как изложено выше, есть альтернатива, которая выходит за рамки устаревшего разделения на левых и правых. Описанное здесь видение вряд ли оформится в краткосрочной перспективе, но сейчас самое время встать на этот альтернативный путь.
Американцы должны выбирать между честностью или коррупцией, подотчетностью или соучастием, безнаказанностью или верховенством закона.
Эти выборы суровы, и принятие правильного решения потребует настоящего политического мужества, лидерства и создания коалиции. Но в конечном итоге это единственный способ обеспечить будущее Соединенных Штатов и мира, которые будут более безопасными, более процветающими и более свободными».
Комментарий Е.Л., В.О.:
Авторы явно являются «вашингтонскими мечтателями», не видящими невозможность исполнения этих пожеланий в США, причем в ЛЮБОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ВРЕМЯ.
Как бы лидеры США не называли свои стратегии, концепции и подходы, они, в любом случае будут, в конечном итоге опираться на СИЛОВОЕ РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМ.
Для этого и Трамп, и его политические противники и в официальном, и в «глубинном государстве» строят планы ускоренной подготовки к высокотехнологической войне с Россией и Китаем.
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/vverh_po_lestnitce_vedushej_
31.10.2024 Вы на кого работаете, Илон Маск?
«Только на себя»
Имя Илона Маска в октябре 2024 года не сходила с первых полос мировых СМИ. Он – в центре выборной кампании Трампа. Ему в команде Трампа уже предложена должность главного перестройщика всего правительства США и системы госрегуляторов. Одновременно, Маск, как никогда ранее, усилил свое влияние в Пентагоне и спецслужбах США, в основном, благодаря своей спутниковой системы, без которой американские силовые структуры уже не мыслят своего существования.
«Нью-Йорк Таймс» в статье «Компания SpaceX Илона Маска, уже являющаяся лидером в области спутников, вступает в шпионскую игру» (30.10.2024) попыталась очертить контуры этой противоречивой ситуации.
Издание пишет, что прорыв в военном космосе США произошел в сентябре 2024 года на высоте около одной тысячи км над Землей.
Впервые Агентство космического развития Пентагона использовало лазеры для более безопасной передачи данных со скоростью света между военными спутниками, что позволило легче отслеживать вражеские ракеты и при необходимости сбивать их.
Это было важной вехой не только для Пентагона. Это был определяющий момент для определенного перспективного военного подрядчика, который построил ключевые части этой новой системы: SpaceX Илона Маска.
За последний год компания SpaceX начала активно входить в бизнес по созданию военных и шпионских спутников — отрасль, в которой долгое время доминировали такие крупные подрядчики, как Raytheon и Northrop Grumman, а также более мелкие игроки, такие как York Space Systems.
Этот сдвиг происходит на фоне того, что Пентагон и американские разведывательные агентства готовятся потратить миллиарды долларов на создание серии новых созвездий спутников на низкой околоземной орбите, большая часть которых является ответом на недавние шаги Китая по созданию собственных космических военных систем.
«SpaceX готова извлечь из этого выгоду, вызвав новую волну вопросов внутри федерального правительства относительно растущего доминирования компании как военного космического подрядчика, а также обширных деловых операций Маска в Китае и его отношений с лидерами иностранных правительств, включая, возможно, президента России Владимира Путина.
Маск также непредсказуем в секторе, в котором безопасность часто воспринимается как синоним предсказуемости. Его раздражают многие процессы и правила правительства, говоря, что они сдерживают прогресс, и он хочет принимать собственные решения».
«Сложность в том, что вы невероятно зависите от компании, которая находится в частной собственности, а это значит, что у нас очень мало информации об их финансах», — сказал Тодд Харрисон, бывший руководитель космической отрасли, а теперь старший научный сотрудник Американского института предпринимательства. «И ее контролирует самый богатый человек в мире, который активно участвует в политике и тесно связан с некоторыми иностранными лидерами, являющимися противниками Соединенных Штатов».
Компания Маска уже зарекомендовала себя как своего рода убийца категории в двух других сегментах быстрорастущей коммерческой космической отрасли: запуски спутников с помощью семейства ракет Falcon 9. И связь с помощью своей системы Starlink, которая насчитывает более 6400 спутников в космосе и уже осуществляет связь с помощью лазеров. Этот последний шаг включает продажу федеральному правительству так называемых «спутниковых автобусов», корпусов спутников без их внутренних компонентов.
Это новое направление деятельности выводит компанию Маска на еще более чувствительную территорию военных операций, поскольку оборудование, произведенное SpaceX, теперь напрямую интегрируется в разведывательные агентства и военные сети, которые защищают Соединенные Штаты от ракетных атак и позволяют военным отслеживать силы и технику противника на земле.
Контракт Агентства по развитию космического пространства пока что относительно невелик: $149 млн за четыре спутника SpaceX, используемых для тестирования новой системы. Но агентство только что начало конкурс на следующий этап системы.
«Мы собираемся сделать это с помощью сотен и сотен спутников», — сказал Дерек Турнер, директор Агентства по развитию космоса, на конференции SatNews в Калифорнии в конце октября. «Мы собираемся передать эти новые возможности в руки бойцов».
Однако эта новая военная работа появилась на фоне того, что Маск все чаще принимает и распространяет информацию об украденной победе Трампа на предыдущих выборах во имя партийной политики республиканцев и ведет активную агитацию в интересах бывшего президента Дональда Дж. Трампа, в отличие от военного и шпионского секторов, которые традиционно склоняются к консерватизму.
«Илон Маск, похоже, очень эгоистичен, и это то, на что нам следует обратить внимание и о чем следует беспокоиться», — заявил представитель Адам Смит, демократ из Вашингтона, высокопоставленный член Комитета Палаты представителей по делам вооруженных сил.
Для Министерства обороны США это вопрос противоречивых императивов, заявили в интервью несколько высокопоставленных чиновников Пентагона.
Поскольку в последние годы Китай быстро наращивает свое присутствие в космосе, что позволит ему внимательно следить за перемещениями американских военных кораблей и войск и потенциально выводить из строя американские спутники, Пентагон активизировал свои усилия по радикальной модернизации собственных сетей такого рода.
Компания SpaceX зарекомендовала себя как быстрый, надежный и относительно дешевый поставщик многих инструментов, необходимых военным и разведывательным агентствам, отвечая на призыв Министерства обороны предоставить то, что оно называет «инновациями со скоростью угрозы».
Но три чиновника Пентагона заявили, что растет обеспокоенность тем, что федеральное правительство может непреднамеренно субсидировать создание вертикально интегрированной монополии — бизнеса, который контролирует всю цепочку поставок отрасли, — что все больше затрудняет выход других компаний на этот быстрорастущий рынок.
Например, Пентагон выделил финансирование SpaceX, поскольку она разрабатывала спутниковую платформу следующего поколения, которую она будет использовать в своей спутниковой системе Starlink. Эти усовершенствованные спутниковые платформы используются Национальным разведывательным управлением для создания своей новой сети спутников-шпионов, которая в конце октября осуществила свой четвертый запуск на ракете SpaceX . Стоимость этого контракта составляет 1,8 млрд долларов, как впервые сообщило агентство Reuters.
Проще говоря, SpaceX строит сотни спутников для разведывательного агентства, а затем выводит их на орбиту с помощью своей собственной ракеты.
Конкуренты SpaceX заявили, что Маск заслуживает похвалы за многочисленные инновации, которые значительно сократили стоимость вывода на орбиту, фактически создав современную коммерческую космическую отрасль, в которой компания теперь доминирует.
«Мы все можем кидать стрелы в SpaceX за то, что она 400 - килограмовая горилла», — сказал Адам Спайс, финансовый директор Rocket Lab, одного из конкурентов SpaceX по запускам, также выступавший на конференции на прошлой неделе в Калифорнии. «Но они как бы заслужили свой путь к этому, верно, я имею в виду исполнение».
Серия недавних шагов Пентагона иллюстрирует, какое влияние теперь имеет SpaceX как военный подрядчик.
Год назад Космические силы, которые курируют большую часть усилий Пентагона на орбите, открыли торги , используя новый путь для компаний, занимающихся запуском ракет, чтобы получить часть своего бизнеса. Это было призвано стимулировать рост среди небольших, новых компаний, которые могли бы составить конкуренцию SpaceX.
Космические силы заявили, что выдадут контракты на запуск на сумму 5,6 млрд долларов до 2029 года. Но когда в октябре Космические силы раскрыли первую партию этих заказов, все девять из них, стоимостью $733,6 млн , достались SpaceX.
Объясняя свой выбор, должностные лица Космических сил отметили, что это единственная компания, у которой есть ракета, готовая управлять ее полезными грузами. Они добавили, что другие компании, включая Blue Origin Джеффа Безоса, могут конкурировать в будущих раундах.
В течение прошлого года Космические силы также согласились закупить услуги связи на сумму до 900 миллионов долларов в течение ближайшего десятилетия у компаний, имеющих спутники на низкой околоземной орбите, включая SpaceX и 15 других поставщиков.
И снова SpaceX пожинала плоды.
В течение первого года действия этой сделки были взяты на себя обязательства по расходам на сумму более 500 миллионов долларов — гораздо быстрее, чем ожидалось, — причем «подавляющее большинство» этих денег пошло в SpaceX, сообщила в интервью Клэр Хоппер, глава Управления коммерческой спутниковой связи Космических сил.
В ответ агентство увеличило максимальную стоимость контракта до 13 миллиардов долларов.
Новое направление бизнеса — это сама спутниковая платформа, которая представляет собой космический аппарат, который несет датчики и другое оборудование, выполняющее работу по наблюдению или наведению, обеспечивая питание этого оборудования и маневрируя спутником, чтобы удерживать его на правильной орбите. Другие поставщики обычно производят датчики, которые размещаются внутри спутников SpaceX и продаются Пентагону.
SpaceX, как правило, больше не владеет этими военными спутниками после их развертывания, а доступ к данным, которые они собирают, жестко контролируется правительством. Но компания иногда играет роль в работе самих спутников, заявили представители Пентагона.
«Появление привязки к поставщику или зависимости от единственного поставщика может свести на нет сильные стороны рынка, подавляя инновации и взвинчивая цены», — сделан вывод в докладе Совета по оборонной науке, опубликованном в 2024 году по коммерческой космической отрасли. «Это может привести к фактической монополии, закрепляющей застойную и расточительную антиконкурентную парадигму».
Когда в 2024 году Федеральное управление гражданской авиации трижды на короткое время выводило из эксплуатации ракеты Falcon 9 компании SpaceX из-за незначительных неполадок, это означало, что в эти периоды у Пентагона практически не было возможности выводить в космос средние и большие полезные грузы. (Другой одобренный поставщик, United Launch Alliance, до недавнего времени все еще проводил испытания своей новой ракеты.)
«Остановка большого числа запусков и своего рода пауза в запусках — это определенно не очень хорошее чувство», — сказал Ричард Книсли, глава Управления коммерческого космоса Космических сил.
Турнер, директор Агентства по развитию космического пространства, и Трой Мейнк, заместитель директора Национального разведывательного управления, в октябре заявили, что видят признаки растущей силы и разнообразия на рынке коммерческих спутников.
Национальное разведывательное управление «работает с гораздо более широким кругом отраслевых партнеров, чем когда-либо в нашей истории, как с крупными, так и с малыми компаниями», — сказал Мейнк.
Однако другие заявили, что теперь SpaceX имеет такой большой масштаб и играет такую роль во многих ключевых аспектах космической отрасли, что это часто становится серьезным преимуществом перед другими претендентами.
«Нет такого запуска или соревнования по космическим кораблям, в которое SpaceX не могла бы вступить и полностью изменить ситуацию», — сказала Мэнди Вон, генеральный директор GXO, консалтинговой фирмы в космической отрасли, и член Совета по оборонной науке США. «И это проблема».
Операции Маска по всему миру также вызывают обеспокоенность
Чиновники Пентагона заявили, что чаще всего они общаются с Гвинн Шотвелл, главным операционным директором SpaceX, а не с самим Маском, и сотрудники SpaceX сообщили им, что они пытаются отгородить Маска от строго секретных деталей военных и шпионских контрактов агентств.
Но опасения сохраняются, в том числе в NASA, которая заключила с SpaceX контракты на сумму 4,4 млрд долларов на использование своей новой ракеты Starship для двух полетов по высадке астронавтов на Луну.
Эта ракета, самая большая из когда-либо построенных, будет использоваться для запуска еще более крупных спутников, а также сократит стоимость полетов на орбиту, что, скорее всего, обеспечит SpaceX большее доминирование на рынке.
Билл Нельсон, администратор НАСА, заявил в конце октября на конференции Semafor в Вашингтоне, что правительство должно расследовать, контактировал ли Маск с Путиным.
«Если история о том, что между Илоном Маском и президентом России было несколько разговоров, правда, то я думаю, это должно вызывать беспокойство», — сказал Нельсон, «особенно для НАСА, для Министерства обороны, для некоторых разведывательных агентств».
Пока Маска подозревают во всех «смертных грехах», он продолжает действовать
«Индепендент» 21 октября 2024 года написала, что компания SpaceX Илона Маска снова запросила одобрение на отправку еще почти 30 000 спутников Starlink на низкую околоземную орбиту.
Представители SpaceX утверждают, что необходимо обеспечить молниеносные гигабитные скорости и «повсеместную мобильную связь для всех американцев» для своего высокоскоростного интернет-сервиса, а также для миллиардов пользователей Starlink по всему миру. Компания обратилась к агентству с просьбой предоставить ей более низкие орбиты для системы второго поколения и больше радиочастот. SpaceX заявляет, что дополнительные частоты не вызовут существенных проблем с помехами для других пользователей спектра.
Теперь компания запрашивает одобрение Федеральной комиссии по связи (FCC) на развертывание до 29 988 спутников Starlink , вероятно, с использованием мегаракеты Starship этой компании.
Компания запросила столько же более двух лет назад, но FCC дала разрешение только на развертывание до 7500. В то время FCC заявила, что ее решение защитит других спутниковых операторов от вредных помех и сохранит «безопасную космическую среду». Однако в 20-страничном документе компании от 11 октября не упоминается ни одно связанное с этим воздействие.
Как стало известно SpaceNews (29.10.2024), Министерство обороны США увеличивает прогнозируемые расходы на услуги спутникового интернета на низкой околоземной орбите (НОО) более чем в десять раз в ответ на растущий спрос со стороны военных .
Представитель Министерства обороны подтвердил, что запущенная в 2024 году военная программа по спутниковым услугам на низкой околоземной орбите (PLEO) с бюджетом в 900 миллионов долларов была расширена до 13 миллиардов долларов Агентством информационных систем обороны (DISA) и Командованием космических систем.
Резкий скачок финансирования подчеркивает, насколько жизненно важным стал высокоскоростной спутниковый интернет для военных операций, поскольку все ветви власти требуют возможностей, предоставляемых такими сервисами, как Starlink от SpaceX. Контракт PLEO также расширяется в ожидании выхода проекта Amazon Kuiper на рынок интернета LEO в ближайшие годы.
Программа PLEO — это контракт с неограниченной поставкой и неограниченным количеством (IDIQ), управляемый DISA и Управлением коммерческой спутниковой связи Командования космических систем. На данный момент программа выбрала 20 поставщиков для участия в конкурсе на выполнение конкретных заказов на пятилетний базовый период с возможностью продления еще на пять лет.
До этого увеличения контракт PLEO уже потратил около $660 млн из первоначального потолка в $900 млн. Большая часть заказов была сделана для Starshield, военизированной версии сервиса Starlink.
Простота использования — ключ к принятию на вооружение военными
По словам Кевина Сейберта, руководителя отдела развития бизнеса Starlink и Starshield в SpaceX, растущий спрос Пентагона на Starshield подчеркивает способность Starlink адаптироваться к военным полевым операциям, обеспечивая высокоскоростной интернет, который легко настраивается и работает надежно в сложных условиях.
Подход SpaceX к производству двойного коммерческого и военного продукта является «основным для деятельности SpaceX» на рынке запусков, заявил Сейберт в конце октября на конференции AFCEA Space Industry Days в Лос-Анджелесе.
Он отметил, что контракт PLEO дает поставщикам гибкость в определении услуг, а не диктует конкретные спецификации продукта. Эта рыночная модель позволила поставщикам «самостоятельно определять наиболее экономически эффективные способы предоставления возможностей», отходя от таких показателей ценообразования, как ставки за мегагерц или мегабит, и поддерживая более гибкие варианты ценообразования.
Контракт PLEO консолидирует спрос во всех родах войск, позволяя правительству обеспечить более выгодные цены, чем при традиционных разовых контрактах.
Сейберт сказал, что ранний проект запроса на тендеры по контракту PLEO включал обязательное очное обучение для установки терминалов. SpaceX выступила против, подчеркнув простоту установки Starlink, которая требует минимальных технических знаний и обычно состоит из «подключения и наведения на небо». В ответ DISA сделала услуги по установке необязательными для поставщиков, чье оборудование требует специальной настройки, что снижает барьеры для развертывания в полевых условиях.
По словам Сейберта, адаптивность системы Starlink заложена в ее коммерческой конструкции, где ей приходится преодолевать препятствия, такие как деревья или близлежащие здания.
Эта устойчивость, разработанная для потребительского рынка, стала ценным активом в военных операциях, где препятствия, помехи или даже враждебные воздействия могут поставить под угрозу связь. Он сказал, что способность Starlink автоматически переподключаться к новым спутникам в случае прерываний усилила его военную привлекательность.
DISA структурировала контракт PLEO с учетом технологических усовершенствований, что Сейберт выделил как «чрезвычайно важную особенность». По его словам, гибкость в плане внедрения новых возможностей по мере их появления позволяет Пентагону идти в ногу с коммерческими инновациями.
Модель использования коммерческих технологий
Джефф Роулисон, отраслевой консультант American Defense International, сказал, что он рассматривает контракт PLEO как прорыв в использовании коммерческих технологий для военных приложений. «Это эталон для доступа к коммерческим возможностям со скоростью коммерческого сектора», — сказал Роулисон, отметив, что программа представляет собой значительный сдвиг в подходе Пентагона к интеграции коммерческих решений.
Роулисон также отметил, что, хотя внимание Пентагона к коммуникациям на низких околоземных орбитах является многообещающим, распространение аналогичных моделей на такие области, как спутниковая съемка, может принести более широкие выгоды, потенциально способствуя более быстрой технологической интеграции в рамках военных операций.
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/vi_na_kogo_rabotaete_ilon_mask
03.08.2024 Комиссия Конгресса США призывает к масштабному увеличению средств на оборону и активному внедрению технологий
Они боятся Китай и Россию
Шансы Америки на участие в большой войне самые высокие за 80 лет, а ее вооруженные силы к ней не готовы.
К такому выводу пришла двухпартийная комиссия, которой Конгресс поручил проанализировать оборонную стратегию США. Ее более чем 100-страничный доклад раскрывает кризис доверия к американской национальной безопасности.
29 июля 2024 года доклад комиссии Конгресса опубликован на сайте корпорации RAND, эксперты которой, как обычно, принимали участие в обсуждениях проблем, поднятых в этом документе.
Каждые четыре года Конгресс собирает группу внешних экспертов для рассмотрения стратегии национальной обороны страны. Цель состоит в том, чтобы независимый совет оценивал национальную безопасность США так же, как бухгалтер проверяет бухгалтерские книги компании. Для этого восемь членов комиссии поговорили с законодателями, союзниками США, членами администрации и руководителями Пентагона, включая министра и заместителя министра обороны.
Доклад должен был быть представлен не раньше конца 2024 года, но комиссия завершила его досрочно, чтобы его выводы могли повлиять на президентские выборы.
Джейн Харман, бывшая конгрессмен-демократ из Калифорнии и председатель комиссии заявила, что «общественная осведомленность уныла», назвав угрозы безопасности Америки «мигающими красным».
Аргументы комиссии почти так же просты, как спрос и предложение. По ее мнению, Америка сталкивается с гораздо более опасным миром, с конкурентами, которые либо более готовы вступить в войну, как в случае с Россией, либо гораздо ближе к тому, чтобы стать равным в военном отношении, как в случае с Китаем.
Но по мере того, как эти угрозы возникли – или даже слились, учитывая, что многие противники Америки теперь работают более тесно друг с другом – в докладе утверждается, что США не стали сильнее пропорционально. Вместо этого страна действовала в основном как обычно, или даже с большей дисфункцией. Примеры включают в себя слишком малые бюджеты, законопроекты о расходах, принятые слишком поздно, устаревшее оружие предпочтительнее нового, а также общественность, которая либо не знает о проблемах, с которыми сталкивается Америка, либо не имеет мотивации реагировать на них.
Более того, хотя Стратегия национальной обороны призывает к «комплексному сдерживанию» или использованию не только военной мощи для предотвращения конфликта, комиссия обнаружила, что этот подход четко не определен и не скоординирован.
«Соединенные Штаты по-прежнему не могут действовать с необходимой срочностью, независимо от администрации и независимо от правящей партии», — говорится в докладе.
Члены комиссии были в равной степени назначены республиканцами и демократами в Конгрессе, и все согласились с выводами отчета.
Во время наращивания обороны под руководством президента Рональда Рейгана США потратили на оборону 6,8% ВВП. Сейчас он тратит около 3%, хотя в реальном выражении расходы на оборону достигли своего исторического максимума во время войн с терроризмом в начале этого столетия, согласно данным Центра стратегических и бюджетных оценок.
В нынешнем отчете комиссии, оценивающем Стратегию национальной обороны 2018 года, рекомендовалось увеличивать оборонный бюджет на 3–5% каждый год — отметка, которую США еще не достигли, хотя неясно, какой анализ подтверждает эту цифру. Одним из последних препятствий стало соглашение, заключенное в 2023 году во избежание дефолта правительства, которое ограничило увеличение бюджета Пентагона 1%, что является сокращением с учетом инфляции.
После начала войны на Украине США приняли несколько огромных дополнительных законопроектов о безопасности — последний из которых в апреле 2024 года составил 95 миллиардов долларов и включал финансирование поддержки Киева, Израиля и стран Индо-Тихоокеанского региона. Эти счета технически не учитываются в годовом оборонном бюджете.
Но законодательство и деньги мало что делают для решения того, что комиссия называет самой большой проблемой Америки: тыла. Военные не набирают столько людей, сколько хотят, хотя им лучше сохранять тех, кто уже присоединился. А во время холодной войны, утверждается в докладе, более высокие налоговые ставки для предприятий и высокооплачиваемых людей облегчили поддержание большего оборонного бюджета.
В докладе утверждается, что сочетание менее мобилизованного населения, более низких налогов и гораздо более высокого государственного долга затрудняет наращивание обороны.
Рекомендации доклада делятся на несколько основных категорий.
Во-первых, необходимо провести переоценку системы закупок и инноваций Пентагона. Руководители Министерства обороны должны пересмотреть свои решения и иметь больше свободы в отмене менее важных закупок.
Министерству обороны следует также изменить свою практику закупок, чтобы быстрее осуществлять закупки и больше работать с нетрадиционными оборонными компаниями, которые все чаще создают более инновационное оружие.
Второй момент касается расходов. Конгресс должен «немедленно» принять дополнительный законопроект об обороне, чтобы США могли производить больше оборудования, укреплять военные объекты, которым угрожает Китай, и закупать больше оружия, особенно боеприпасов.
Возможно, самым резким шагом будет то, что Конгрессу также предложено отказаться от бюджетных ограничений, сдерживающих расходы на оборону в 2024 году.
Наконец, США предложено рассмотреть политически непопулярные способы оплаты этих реформ. Одним из них были бы более высокие налоги. Другой вариант — реформирование социальных программ, таких как Social Security и Medicare, стоимость которых, по прогнозам, вырастет к концу десятилетия.
Технологии и инновации
Учитывая, что конкуренты аналогичного уровня США (такие как Китай) внедряют технологии с возрастающей скоростью и что даже относительно неискушенные игроки (такие как хуситы) могут получать и использовать современные технологии (например, дроны) для достижения стратегического эффекта, Министерству обороны придется продолжать разрабатывать, внедрять и внедрять новые технологии с большей скоростью и масштабом и по доступным ценам.
Системы НИОКР и закупок Министерства обороны США были построены вокруг закрытой сети финансируемых обороной организаций и традиционных оборонных компаний.
Это не отражает сегодняшнюю инновационную среду, которая существует в частном секторе и в значительной степени определяется коммерческими интересами.
Эффективное использование потенциала национальной безопасности в этой новой среде поставит Соединенные Штаты на порог революции в военном деле.
Быстрое и масштабное преодоление культурных и институциональных барьеров на пути инноваций является важнейшим требованием для достижения целей национальной обороны и безопасности. Это потребует согласованного внимания со стороны старших руководителей Министерства обороны и Конгресса, чтобы заменить правовые, нормативные и культурные барьеры мышлением и призывом запрашивать, выявлять, тестировать, приобретать и адаптировать новые технологии.
Несколько правительственных и внешних организаций предоставили полезные рекомендации по улучшению внедрения технических инноваций; мы рекомендуем министру обороны создать при участии Конгресса группу, занимающуюся разработкой плана реализации этой трансформации.
Министерство обороны должно противостоять институциональным процессам и стимулам, которые благоприятствуют продолжению существующих программ, таким как длительные циклы планирования, чрезмерно конкретные требования, негибкие бюджетные линии, давние отношения с поставщиками, запатентованные технологии, знание использования существующего оборудования, политическая поддержка, якобы меньший риск, задержки графика и перерасхода средств, а также опасения, что замена существующих программ приведет к операционным пробелам.
Комиссия видела многочисленные примеры в частном секторе, когда эти стимулы менялись на противоположные, движимые финансовой мотивацией быстрого решения операционных проблем. Но выявление и внедрение новых технологий, особенно тех, которые предоставляются меньшим количеством традиционных поставщиков, является разрушительным.
Комиссия считает, что Министерству обороны необходимо лучше определить необходимые ему оперативные возможности, а не устанавливать чрезмерно предписанные технические требования. Компании частного сектора могут затем предлагать существующие или разрабатываемые технологии для творческого удовлетворения этих требований. Этому сдвигу способствует более последовательное использование открытых стандартов и идея модульной архитектуры открытой системы.
Поскольку Министерство обороны модифицирует свои процессы, чтобы больше внедрять коммерческие технологии двойного назначения, ему также следует учитывать технологические риски и гибкость, позволяющую завершить неудачные программы на ранних этапах процессов разработки и закупок. Хотя некоторые программы настолько важны, что их нельзя отменить, другие должны быть структурированы таким образом, чтобы можно было завершить их реализацию или изменить технический подход, чтобы избежать неприемлемых затрат и превышения графика, а также изучить альтернативные пути.
Система допуска в США также препятствует инновациям, задерживая нетрадиционные оборонные компании в работе с боевыми приложениями. Недавние реформы сократили среднее время обработки заявления на получение допуска, но система по-прежнему ограничивает способность правительственных чиновников делиться подробностями об оперативных потребностях и приоритетах обороны и итеративно взаимодействовать с работниками частного сектора. Стоимость и задержки в получении разрешений ставят в невыгодное положение более мелкие и нетрадиционные оборонные компании, на которые опирается Министерство обороны для диверсификации своей базы поставщиков.
Сотрудничеству с международными союзниками также препятствуют различные системы классификации, что препятствует совместным усилиям по важным инновациям в области безопасности.
Министерство обороны создало десятки механизмов и отделений для выявления, поддержки, внедрения и масштабирования инноваций, большинство из которых существуют за пределами основных каналов НИОКР и закупок.
К ним относятся управления быстрых возможностей в ВВС и армии, проектные работы ВВС и Командование специальных операций (SOCOM), Департамент оборонных инноваций (DIU), Агентство перспективных исследовательских проектов обороны (DARPA) и Управление стратегического капитала (OSC).
Хотя каждый из них добился заметных успехов, у них также были проблемы с переходом технологий и их масштабным производством. Само количество этих усилий вызывает путаницу в Министерстве обороны и среди компаний частного сектора и требует внутренней координации, которую было поручено реализовать DIU.
Следующим шагом должно стать определение наиболее успешных механизмов, оптимизация процесса их использования и финансирование их на уровне, соизмеримом с важностью такого рода технических инноваций.
В ближайшем будущем Министерству обороны следует продолжить формализацию усилий по усилению координации и синергии между подразделениями технологических инноваций под непосредственным руководством министра или заместителя министра и проверить роль межфункциональных групп операторов, технологов и персонала с приобретением, бюджетирование и стратегические роли в разработке программ в качестве альтернативы традиционному Исполнительному офису программы.
Министерству обороны следует также систематизировать способы перехода инновационных проектов в полномасштабные программы, определяя конечного пользователя (обычно услугу), который будет владеть миссией, наращивать финансирование и обеспечивать связи с операциями.
Комиссия отмечает, что война на Украине дает возможность разрабатывать, внедрять, тестировать и дополнять новые технологии и концепции для их использования со скоростью и масштабом, необходимыми в конфликте.
Комиссия также отмечает лидерство заместителя министра обороны Хикс в реализации инициативы Replicator, призванной развернуть тысячи автономных систем в разных областях в течение 18–24 месяцев, намеренно обходя стандартные системы планирования услуг и закупок и не создавая новой программы учета. Инициатива основана на идее быстрого развертывания большого количества автономных систем для повышения готовности и эксплуатационных возможностей. Комиссия также высоко оценивает побочные преимущества Replicator: демонстрацию возможности быстрых закупок, оптимизацию процесса подачи требований, укрепление доверия с Конгрессом и содействие инновациям и сотрудничеству в оборонной промышленности.
Министерство обороны и Объединенные силы в значительной степени являются продуктом Закона о национальной безопасности 1947 года и Закона Голдуотера-Николса 1986 года, которые были написаны в прошлые эпохи и нуждаются в обновлении, чтобы отразить текущую ситуацию.
Комиссия пришла к выводу, что вооруженным силам США необходимо лучше работать над внедрением новых технологий в больших масштабах; создавать больше платформ, программного обеспечения и боеприпасов с более высокими функциональными возможностями; внедрять инновационные оперативные концепции, чтобы лучше использовать их вместе.
Война на Украине продемонстрировала необходимость подготовки к новым формам конфликта и быстрой интеграции технологий и новых возможностей со старыми системами. Такие технологии включают в себя множество уязвимых систем, возможности искусственного интеллекта, гиперзвуковую и электронную войну, полностью интегрированные кибер- и космические возможности, а также активную конкуренцию в информационной сфере.
Комиссия пришла к выводу, что оборонно-промышленная база США (DIB) не способна удовлетворить потребности США, их союзников и партнеров в оборудовании, технологиях и боеприпасах.
Затяжной конфликт, особенно на нескольких театрах военных действий, потребует гораздо больших возможностей для производства, обслуживания и пополнения запасов оружия и боеприпасов. Устранение этого дефицита потребует увеличения инвестиций, дополнительных производственных и опытно-конструкторских мощностей, совместного и совместного производства с союзниками, а также дополнительной гибкости в системах приобретения.
Это требует партнерства с промышленной базой, в которую входят не только крупные традиционные производители оборонной продукции, но и новые игроки, а также широкий спектр компаний, занимающихся подуровневым производством, кибербезопасностью и сопутствующими услугами. Соединенным Штатам следует координировать свои действия и сотрудничать со своими союзниками взаимовыгодными способами для увеличения промышленного потенциала, особенно с учетом того, что промышленная база США не в состоянии производить все необходимое.
Комиссия также считает, что крайне важно разрабатывать инновационные концепции совместных операций для использования новых возможностей и технологий.
Концепция совместных боевых действий Министерства обороны США (JWC), находящаяся в настоящее время в своей третьей версии, была призвана подготовить Объединенные силы к современной войне против равных конкурентов.
Конгрессу, Министерству обороны и другим ведомствам придется переписать законы и правила, чтобы устранить ненужные барьеры на пути внедрения инноваций, составления бюджета и закупок. Новые органы власти могут потребоваться для содействия объединению сил, усиления кадрового состава Министерства обороны и дополнения органов национальной безопасности других ведомств. Интеграция с союзниками требует устранения барьеров на пути обмена информацией, совместного производства и экспорта.
Структура сил на нескольких театрах военных действий
В докладе предложена структура сил, которая отличается от конструкции биполярной холодной войны и конструкции двух войн, разработанной впоследствии для отдельных войн против менее боеспособных государств – по сути, одной в Северо-Восточной Азии и одной на Ближнем Востоке. Ни одна из моделей не соответствует масштабам сегодняшней угрозы или широкому разнообразию способов и мест, где конфликт может вспыхнуть, разрастаться и развиваться.
Предлагаемая структура сил является военной основой комплексного подхода. Это отражает вероятность одновременного возникновения конфликтов на нескольких театрах военных действий из-за партнерства противников.
Комиссия считает, что Объединенные силы должны использовать технологии, опыт и союзников в разных областях, чтобы поддерживать существующие и развивать новые асимметричные преимущества против противников США, вместо того, чтобы пытаться соперничать с ними на разных платформах.
В докладе рекомендовано, чтобы Объединенные силы формировались и структурировались одновременно:
1. Защищать территорию США, поддерживать стратегическое сдерживание, предотвращать террористические атаки с массовыми жертвами, сохранять глобальную позицию и реагировать на небольшие, краткосрочные кризисы;
2. Возглавить усилия, при значительном вкладе союзников, по сдерживанию Китая от территориальной агрессии в западной части Тихого океана, а также сражаться и побеждать, если необходимо;
3. Руководить планированием и структурой сил НАТО для сдерживания и, при необходимости, разгрома российской агрессии;
4. Совместно с партнерами США на Ближнем Востоке поддерживать возможности защиты от злонамеренной деятельности Ирана.
Кадры
Недавний дефицит кадров привел к уменьшению численности армии, военно-воздушных сил и флота. Необходимы удвоенные усилия по набору кадров, новые стимулы для службы и более гибкие кадровые системы, чтобы компенсировать отсутствие склонности и интереса к военной службе среди подходящего населения.
Страна должна учитывать возможность того, что будущий конфликт может превысить возможности действующих сил, и должна планировать уже сейчас лучшую подготовку резервных компонентов и, возможно, потенциально, более широкую мобилизацию.
Расходы США на оборону
Расходы на оборону США намного перевешивают другие элементы национальной мощи и будут продолжать это делать. Однако все эти счета (т.е. миссии национальной безопасности в департаментах государства, казначейства, внутренней безопасности, торговли, образования и других) должны рассматриваться как часть условного общего бюджета национальной безопасности.
Комиссия дает следующие рекомендации по ресурсам для Министерства обороны США и Конгресса:
Министерству обороны следует немедленно проанализировать все основные системы на предмет их возможных будущих потребностей, уделяя особое внимание полезности на поле боя и отдавая приоритет гибкости, совместимости и живучести;
Канцелярия министра обороны и Объединенный штаб должны иметь больше полномочий для отмены программ, определения потребностей на будущее и соответствующих инвестиций;
Министерству обороны следует больше инвестировать в киберпространство, космос и программное обеспечение, которые на протяжении десятилетий позволяли вести военные действия, но сейчас играют центральную роль в конфликтах и имеют глобальный охват;
Конгресс должен немедленно принять дополнительные ассигнования, чтобы начать многолетние инвестиции в инновационную и промышленную базу национальной безопасности. Финансирование должно поддержать союзников США в войне; расширить промышленный потенциал, включая инфраструктуру для судостроения и возможность резкого увеличения производства боеприпасов; увеличить и ускорить военное строительство для расширения и укрепления объектов в Азии; безопасный доступ к важнейшим минералам; и инвестировать в цифровую и промышленную рабочую силу;
Министерству обороны следует решить проблемы с набором персонала, переписать правила, чтобы ускорить оборонные закупки (а также устранить культурные препятствия и неприятие риска), а также изменить парадигму исследований и разработок, чтобы применять технологические инновации из-за пределов ведомства для целей ведения войны;
Правительству США следует пересмотреть органы национальной безопасности для других агентств, помимо Министерства обороны, и найти способы обеспечить и облегчить обмен информацией, совместное производство и экспортный контроль, чтобы лучше работать с союзниками;
Конгресс должен отменить ограничения в Законе о бюджетной ответственности на 2023 год, которые служат основой для бюджетного запроса на 2025 финансовый год;
В 2025 финансовом году необходим реальный рост расходов на национальную безопасность и оборону, который, как минимум, должен находиться в пределах диапазона, рекомендованного Комиссией 2018 года;
Учитывая серьезность угроз, бюджеты на 2027 финансовый год и последующие годы для всех элементов национальной мощи потребуют расходов, которые поставят оборону и другие компоненты национальной безопасности для поддержки усилий, соизмеримых с национальными усилиями США, наблюдавшимися во время холодной войны;
Увеличение расходов на оборону должно сопровождаться достаточными ресурсами для наращивания потенциала государственных департаментов, торговли и казначейства; разведывательные, торговые и инвестиционные агентства; Агентство США по международному развитию;
Министерство внутренней безопасности должно сосредоточить эти организации на задачах национальной безопасности;
Соединенным Штатам следует продолжать оказывать поддержку своим союзникам, на которых они полагаются в борьбе вместе с ними (или за них);
Растущий дефицит бюджета США также представляет угрозу национальной безопасности. Таким образом, увеличение расходов на безопасность должно сопровождаться дополнительными налогами и реформами расходов на социальные выплаты.
Министерству обороны и Белому дому следует пересмотреть План единого командования (UCP) в свете глобальных и скоординированных усилий противников США
Учитывая, что Китай и Россия действуют на нескольких театрах военных действий, а также учитывая партнерские отношения между противниками США, координация и интеграция между географическими командованиями США должны быть сильнее и должны лучше отражать возросшую угрозу и потенциал военного конфликта в зоне ответственности Северного командования США (NORTHCOM).
Комиссия также отмечает, что функциональные командования — Стратегическое командование США, Транспортное командование США (TRANSCOM), Киберкомандование США (CYBERCOM) и SOCOM — являются неотъемлемой частью сдерживания, проведения кампаний и боевых действий.
Однако оперативные планы в большей степени ориентированы на географические командования и могут не учитывать конкурирующие требования к функциональным командованиям на нескольких театрах военных действий.
Недавняя практика возложения обязанностей по ведению боевых действий на совместные оперативные группы во время современных конфликтов иллюстрирует разрыв внутри структуры Министерства обороны, особенно между боевыми командованиями и службами.
Комиссия рекомендует провести оценку организационной структуры, ролей и задач для определения областей для улучшения и развития, включая дальнейшие изменения в UCP.
Комиссия также рекомендует согласовать распределение региональных обязанностей в Министерстве обороны и Государственном департаменте.
Операционные концепции ведения боевых действий
Поскольку военные преимущества США в ключевых сферах ослабевают, Соединенные Штаты остро нуждаются в инновационных оперативных концепциях, которые создают дилеммы и налагают ограничения на противников, одновременно расширяя возможности США для получения или поддержания конкурентного преимущества. Новые технологии открывают новые возможности для таких концепций.
Совместные оперативные концепции являются жизненно важной связующей тканью между стратегическим руководством, изложенным в Стратегии обороны, и тем, как силы будут сражаться на театре военных действий в будущих конфликтах. Эти концепции определяют проектирование и развитие сил и могут стимулировать организационные и технологические инновации.
В настоящее время службы экспериментируют с различными операционными концепциями. От многодоменных операций армии до будущей оперативной концепции ВВС, схемы маневрирования гибкого боевого применения и совместного вседоменного командования и контроля до экспедиционных передовых базовых операций морской пехоты — все службы имеют идеи о том, как бороться с следующий был.
Однако многие из этих концепций остаются разрозненными, что противоречит стремлениям Министерства обороны и необходимости большей сплоченности.
Концепция совместных боевых действий (JWC), находящаяся в настоящее время в своей третьей итерации, была призвана предложить современное видение, сравнимое с воздушно-наземным боем в конце холодной войны.
JWC заслуживает похвалы за попытку интегрировать развитие потенциала с боевыми действиями.
Однако Комиссия нашла мало доказательств того, что JWC действительно влияет на то, как службы строят свои оперативные концепции или комплектуют персонал, обучают и оснащают свои силы. JWC не предписывает, как силы будут сражаться, а вместо этого предлагает общее видение будущего конфликта и атрибуты, необходимые для Объединенных сил.
Комиссия считает, что JWC не обеспечивает оперативное руководство, необходимое для преодоления сопротивления Соединенных Штатов стратегическим вызовам, сохранить основные области американского преимущества и бросить вызов противникам США.
Комиссия настоятельно рекомендует продолжать разработку новых боевых и оперативных концепций для достижения стратегического преимущества, которое позволит преобладать в будущих конфликтах.
Эти конструкции должны устранить пробелы в существующих оперативных концепциях, чтобы сосредоточиться на полной интеграции космических и киберопераций, развертывании новых возможностей, рассмотрении интеграции обычных ядерных технологий и более эффективной интеграции союзников и партнеров.
Необходимо разработать новые концепции для спорной логистики и затяжной войны, поскольку в разные периоды конфликта потребуются отдельные оперативные концепции для поддержания конкурентного преимущества США.
Новые оперативные концепции должны также включать в себя новые технологии, такие как искусственный интеллект (ИИ) и автономные системы, поскольку эти технологии по своей сути являются меняя современную войну.
Операционные концепции должны использовать преимущества этих и других технологий, чтобы создавать новые проблемы для противников, использовать возможности, предоставляемые скоростью быстрого принятия решений, и устранять пробелы в интеграции внутри Объединенных сил и с союзниками посредством совместимых технологий.
Комиссия считает, что Министерству обороны следует стремиться лучше согласовывать свои концепции с другими частями межведомственного взаимодействия, чтобы лучше координировать военные инструменты и другие инструменты национальной власти в целях борьбы с терроризмом.
Комиссия считает, что крайне важно повысить роль гражданских лиц в разработке оперативной концепции.
Гражданский надзор поможет связать новые концепции ведения боевых действий с концепциями обслуживания и планами действий боевого командования.
Комиссия приветствует создание Рабочей группы по анализу (AWG), которая станет основой для аналитических предположений Министерства обороны, лежащих в основе проектирования сил и разработки концепций.
Ликвидация разрыва в оперативном и производственном планировании
Министерство обороны сталкивается с разрывом между оперативным планированием и промышленным планированием.
Война на Украине является напоминанием о том, что современная война в промышленных масштабах требует тесной связи между потребностями военных и приоритетами политики промышленной базы.
Мобилизация промышленности США в случае затяжного конфликта требует от Министерства обороны, а также от межведомственных и отраслевых партнеров участия в детальном планировании с учетом конкретных непредвиденных обстоятельств.
Как правило, оперативное планирование и промышленное планирование проводятся разными организациями Министерства обороны.
Оперативное планирование находится в первую очередь в ведении заместителя министра обороны по политике, Объединенного штаба и боевых командований.
Однако промышленное планирование в Министерстве обороны в первую очередь является обязанностью заместителя министра обороны по закупкам и снабжению, а также военных служб.
Оперативное планирование и оборонно-промышленное планирование также имеют тенденцию происходить в разные сроки. Планы кампаний и действий на случай непредвиденных обстоятельств часто пересматриваются и пересматриваются с упором на краткосрочные горизонты и в основном ограничиваются силами или ресурсами, которые уже доступны или предположительно будут доступны в случае возникновения кризиса.
Планирование оборонной промышленности часто включает в себя несколько бюджетов. Более того, план действий Министерства обороны США (например, оперативный план) будет определять типы и количества необходимых боеприпасов, но может не предусматривать конкретных действий для президента, министра обороны и других соответствующих межведомственных руководителей, чтобы быстро увеличить производство боеприпасов, которые специально необходимы для выполнения плана.
Министерству обороны необходимо преодолеть этот оперативно-промышленный разрыв и включить DIB как в свою стратегию, так и в свое оперативное планирование.
Министерство обороны также должно пересмотреть свои оперативные планы и предположения о поддержке союзников, чтобы гарантировать, что они адекватно осознают вероятность затяжного конфликта.
Чрезмерно оптимистичные оценки быстрого завершения конфликта или необходимости меньшего количества оружия, платформ и боеприпасов, чем необходимо, учитывая стратегическую обстановку, обсуждавшуюся ранее, приведут к недостаточным запасам, отсутствию промышленного потенциала для пополнения или увеличения производства, а также к неспособности признать что Объединенный штаб не может одновременно поддерживать несколько требований.
Размер и возможности сил
ВМС США
Учитывая быстрое расширение ВМС НОАК и центральную роль морской сферы, особенно в Индо-Тихоокеанском регионе, а также на Ближнем Востоке и в Европе, Комиссия по-прежнему серьезно обеспокоена уменьшением размера ВМС США. Начиная с 2003 года, во флоте ежегодно насчитывается менее 300 пилотируемых кораблей, а способность ВМФ обслуживать и модернизировать имеющиеся у него корабли остается проблемой. Из-за анемичного финансирования и ограничений DIB путь к созданию более крупного флота остается в лучшем случае неясным. Даже при устойчивом росте бюджета в середине 2030-х годов ВМФ по-прежнему будет иметь только 330 кораблей, а в 2045 финансовом году достигнет пика в 377 кораблей.
Комиссия также отмечает потенциал, представленный беспилотными возможностями, включая воздушные, надводные и подземные, для выполнения и поддержки различных миссий, включая наблюдение, транспортировку, дозаправку и боевые операции.
Комиссия рекомендует ВМФ расширить свои разработки, закупки и эксплуатационные концепции, чтобы использовать эти возможности флоту в будущем.
Еще одной существенной проблемой является готовность нынешнего флота. Слишком много кораблей недоступны для операций или боевых действий из-за слишком долгого обслуживания и ремонта.
Комиссия по-прежнему обеспокоена типом судов, которые покупает ВМФ. Ударную подводную лодку класса «Вирджиния» часто считают краеугольным камнем борьбы в Индо-Тихоокеанском регионе и основным компонентом AUKUS, но бюджет на 2025 финансовый год сократил запрос с двух подводных лодок до одной, ссылаясь на проблемы с бюджетом и промышленной базой.
В то же время война на Украине высветила уязвимость крупных надводных боевых кораблей перед противокорабельными ракетами и беспилотными надводными кораблями. Эта уязвимость еще раз подчеркивает необходимость того, чтобы флот был способен наносить массированные удары на больших дистанциях, используя сочетание беспилотных кораблей и самолетов, а также боеприпасы большей дальности.
Комиссия поддерживает усилия по расширению ВМФ до диапазона, предложенного ВМФ в последние годы, в частности, устраняя пробелы в подводных возможностях, а также включать и интегрировать значительное количество беспилотных судов.
Комиссия рекомендует значительные инвестиции в судостроение, складскую и обслуживающую инфраструктуру, а также закупку кораблей у союзников для дополнения производства в США, что будет необходимо для достижения любого размера флота, предложенного ВМФ, в сроки, требуемые угрозой.
Конгресс учредил отдельную Комиссию по будущему военно-морского флота с мандатом, среди прочего, давать рекомендации по размеру и составу военно-морского флота.
Корпус морской пехоты США
«Проект Сил 2030» Корпуса морской пехоты предлагает последовательный способ действий Корпуса морской пехоты в Индо-Тихоокеанском регионе, противодействуя растущей угрозе, сохраняя при этом способность служить в качестве национального экстренного реагирования на кризисы по мере их возникновения.
ВВС США
ВВС США находятся на переднем крае выполнения множества задач:
защита территории США;
проецирование власти в Индо-Тихоокеанском регионе, Европе и на Ближнем Востоке;
обеспечение оперативного охвата и разведывательной поддержки, которая позволит остальным частям Объединенных сил функционировать.
К сожалению, численность этой службы (измеряемая как в личном составе, так и в самолетах) не изменилась, а по ряду позиций снизилась.
Хотя у этой службы есть новые возможности, такие как B-21, которые находятся в стадии разработки, до полной реализации этих возможностей еще далеко.
Министерство ВВС находится в процессе усилий, которые необходимы, но недостаточны, чтобы лучше структурировать себя для конкуренции между великими державами. Подготовка службы к будущим угрозам потребует большего, чем просто реорганизация.
Комиссия рекомендует поддержать программу Collaborative Combat Aircraft. Комиссия призывает службу вкладывать больше средств в легковые самолеты, независимые от взлетно-посадочной полосы, чтобы увеличить количество платформ и действовать в условиях, когда противники будут атаковать авиабазы.
Комиссия также поддерживает инвестиции ВВС в истребители «Доминирование в воздухе следующего поколения», систему дозаправки в воздухе следующего поколения, а также в автономность и базирование для подготовки службы к будущим боям.
Службе также необходимо усилить оборону своих авиабаз, как пассивную, так и активную, чтобы действовать против таких противников, как Китай или Россия. Наконец, ВВС играют важную роль на всех театрах военных действий, включая Ближний Восток, Африку и Южную Америку, поэтому ВВС необходимо иметь достаточное количество самолетов для удовлетворения этих потребностей, но, как правило, с менее сложными и более экономичными решениями.
Армия США
В бюджетном запросе на 2025 финансовый год предлагалось сократить конечную численность армии до 443 000 человек по сравнению с недавним максимумом в 2021 финансовом году в 486 000 человек, продолжая снижение в течение последних трех лет, в основном вызванное набором кадров и дефицитом бюджета.
Бюджетный запрос на 2025 финансовый год не содержит роста финансирования с текущего уровня. Комиссия считает, что такая численность сил недостаточна.
Уроки Украины показали, что армии США необходимо расширить структуру своих сил в ключевых областях – особенно в противовоздушной обороне, противодействии беспилотным авиационным системам, электронной войне и дальнему огню – которые применимы на всех театрах военных действий, в том числе в чрезвычайных ситуациях в западной части Тихого океана.
Украина также продемонстрировала потребность в тяжелых бронетанковых силах, особенно в Европе, но, вероятно, также и в случае чрезвычайной ситуации на Корейском полуострове.
Как показывает война между Израилем и ХАМАСом, угрозы со стороны Ирана и воинствующих экстремистских организаций требуется продолжение инвестиций в силы специальных операций и бригады помощи силам безопасности для наращивания партнерского потенциала.
Оба конфликта еще раз демонстрируют центральную роль армии в обеспечении безопасности союзников и партнеров посредством передового присутствия и учений. Наконец, армия продолжает играть решающую роль в логистике и обеспечении поддержки на всех театрах военных действий, позволяя Объединенным силам проецировать мощь, а затем поддерживать свою боеспособность.
Космические силы США
Космическим силам и Космическому командованию США (SPACECOM) необходимо уделять постоянное внимание и выделять ресурсы по мере их организации, укрепления космической обороны и устойчивости, а также представления сил в Объединенные силы.
Учитывая незаменимую зависимость от этих возможностей и появление космоса как арены боевых действий, Комиссия рекомендует:
продолжать инвестиции:
в диверсификацию и рассредоточение спутниковых группировок;
разработку резервных путей связи;
усиление мер кибербезопасности для космических систем;
в орбитальную оборону и наступательные возможности;
содействие международному сотрудничеству для повышения устойчивости космического потенциала США.
Комиссия также призывает Космические силы и SPACECOM работать в тесном партнерстве с коммерческими и международными партнерами. Как показывает война на Украине, коммерческий космос предлагает значительный потенциал для дополнения существующих правительственных систем.
Национальная гвардия и резервный компонент
Резервный компонент, в том числе Национальная гвардия, дает Объединенным силам возможность легко увеличивать численность действующих сил в военное время и играет жизненно важную роль в повседневных операциях на всех основных театрах военных действий.
Программа государственного партнерства Национальной гвардии с более чем 100 странами мира является ключевым элементом конкуренции великих держав и дает возможность укрепить связи между военными.
Боеприпасы
Война на Украине и война между Израилем и Хамасом наглядно демонстрируют, что современные войны, вероятно, будут затяжными и потребляют много боеприпасов, от относительно простых 155-мм артиллерийских снарядов до ракет армейской тактической ракетной системы (ATACMS), к перехватчикам ПВО. А таких боеприпасов у США просто не хватает на руках.
Объединенные силы регулярно используют боеприпасы, производство которых значительно дороже, чем их цели, в том числе в операции «Страж процветания» в Красном море для обеспечения свободы судоходства.
Министерству обороны необходимо разработать дополнительные варианты, чтобы контролировать стоимость боеприпасов относительно ценности намеченных целей. Для этого Министерству обороны следует использовать цифровую архитектуру, открытую архитектуру и модульность при проектировании и производстве боеприпасов.
В долгосрочной перспективе направленная энергия имеет особые перспективы для восстановления глубины магазина по доступной цене.
C4ISR
C4ISR — командование, контроль, связь, компьютеры, разведка, наблюдение и рекогносцировка — обеспечивает соединительную ткань, которая позволяет службам работать вместе и оказывать воздействие как единая сила.
Увеличение общего объема информации и способность противников усложнять доступ к точной информации создают огромные проблемы для понимания ситуации и принятия решений во время конфликта.
Хотя Министерство обороны работает над обеспечением связи между различными службами, доменами и платформами, еще предстоит проделать дополнительную работу, прежде чем Объединенные силы и гражданское руководство смогут беспрепятственно обмениваться информацией, понимать ее и принимать правильные решения. Значительно больше работы необходимо для продвижения Объединенного общедоменного командования и управления от «начальной версии как минимального жизнеспособного потенциала» до оперативного потенциала.
Министерство обороны также должно уделять больше внимания интеграции союзников в свою архитектуру C4ISR, учитывая необходимость их интеграции в операции коалиции.
Ядерная модернизация
Соединенные Штаты находятся в процессе рекапитализации всех трех ветвей ядерной триады – бомбардировщика B-21, межконтинентальной баллистической ракеты Sentinel и подводной лодки класса «Колумбия».
Комиссия поддерживает полное финансирование ядерной модернизации, но также гарантирует, что эти усилия не будут осуществляться за счет модернизации и расширения обычных сил ВМС и ВВС.
Оборонно-промышленная база и оборонное производство
Устранение нехватки боеприпасов должно оставаться главным приоритетом Министерства обороны и потребует многостороннего подхода.
Во-первых, хотя Конгресс предоставил Министерству обороны многолетние полномочия на производство определенных боеприпасов, оно медленно выделяло ассигнования на реализацию этой концепции.
Во-вторых, Конгрессу необходимо значительно увеличить уровень внутренних инвестиций в боеприпасы и в возможности их производства.
В-третьих, Министерству обороны необходимо работать с другими странами над расширением производственных мощностей по производству боеприпасов среди союзников и партнеров США, чтобы повысить устойчивость цепочки поставок.
В-четвертых, продолжая расширять производство существующих боеприпасов, Министерству обороны необходимо инвестировать в новые боеприпасы и оружие, чтобы идти в ногу с потребностями истребителей и расширять DIB.
В-пятых, Министерству обороны необходимо профинансировать рекапитализацию арсеналов и инвестировать в передовое производство и дальнейшее накопление боеприпасов.
Наконец, Министерству обороны необходимо стремиться повысить функциональную совместимость частей и гарантировать, что оно сможет закупать все боеприпасы в достаточных масштабах для достижения желаемых эксплуатационных эффектов.
В оборонной промышленности наблюдается заметная нехватка поставщиков нижнего уровня, по крайней мере, отчасти из-за препятствий, с которыми сталкиваются более мелкие и нетрадиционные оборонные компании при производстве оборудования или программного обеспечения для обороны.
К таким сдерживающим факторам относятся ненадежный поток денег, значительно больше правил, чем существует для других закупок, и более строгие требования, чем существуют на коммерческих рынках.
Министерство обороны поощряет прямые приобретения у малых и средних предприятий в качестве одного из подходов к этой проблеме, но необходимы и другие.
Комиссия рекомендует Министерству обороны рассмотреть вопрос о предоставлении постоянного финансирования запасов стратегических деталей, оптимизации разрешений для персонала в компаниях нижнего уровня, сосредоточении требований к тестированию и производительности на более крупных «основных» подрядчиках, а не на поставщиках, а также поощрении совместимых частей и программного обеспечения в большем количестве программ.
Хотя некоторые виды оборонной деятельности требуют более высокого уровня производительности или надежности, чем коммерческие продукты (из-за суровых условий или риска жизни военнослужащих), Комиссия считает, что фундаментальный переход от оборонного производства к коммерциализации оправдывает полномасштабный пересмотр и снижение (там, где это возможно) барьеров для использования коммерческих продуктов и программного обеспечения в оборонных целях.
Кроме того, Комиссия рекомендует Конгрессу:
переориентировать и расширить использование полномочий Министерства обороны для реализации Закона об оборонном производстве (DPA) для увеличения производственных мощностей; поддерживать набор, обучение и развитие персонала DIB; ускорить получение разрешений для проектов, поддерживаемых DPA; устранить единые точки отказа в цепочке поставок DIB;
разрешить ВМС США расширить объем технического обслуживания флота, выполняемого на верфях в союзных или партнерских странах, как того требует Министерство обороны в Законе о полномочиях национальной обороны на 2025 финансовый год, особенно в то время, когда верфи США устраняют отставание в техническом обслуживании и модернизируют средства, оборудование и инструменты, по предложению нескольких официальных лиц США;
разрешить ВМС США закупать суда обеспечения, построенные на верфях союзных или партнерских стран, если такие закупки превышают текущую мощность верфей США;
расширить использование многолетних контрактов и контрактов на блочную закупку, уделяя при этом приоритет максимизации производства, а не экономии затрат;
расширить полномочия и финансирование Министерства обороны для инициирования и ускорения новых начинаний, таких как раздел 229 Закона о полномочиях национальной обороны на 2024 финансовый год;
укрепить способность США эффективно работать с союзниками и партнерами за счет снижения барьеров для экспорта, расширения возможностей для совместной разработки и совместного производства и предоставления Министерству обороны возможности дополнять производство DIB закупками у союзников и партнеров с передовыми производственными возможностями и мощностями.
Кроме того, Комиссия рекомендует Министерству обороны:
напрямую включать DIB в структуры планирования и определения численности вооруженных сил США в будущих версиях NDS и Руководства по оборонному планированию;
дополнить сдерживание отрицанием, устойчивостью и навязыванием затрат «сдерживанием стойкости», которое будет состоять из действий, предпринятых для того, чтобы донести до противников, что Соединенные Штаты могут поддерживать и восстанавливать военную мощь в ходе затяжной войны;
рассмотреть возможность создания совместного портфеля боеприпасов для согласования требований между службами с целью оптимизации закупок боеприпасов и оценки дефицита боеприпасов;
работать с Государственным департаментом и другими межведомственными партнерами над реформированием и ускорением продаж военной продукции за рубежом, включая рассмотрение новой структуры, позволяющей определять приоритетность ключевых союзников и партнеров в поставках вооружений.
Военный набор и удержание
Американские военные добровольцы сталкиваются с серьезными проблемами при наборе персонала, которые ставят под угрозу жизнеспособность всех сил. Уменьшение численности сил ставит под угрозу готовность удовлетворять существующие потребности и выполнять стоящие задачи. Из всех видов вооруженных сил только Корпус морской пехоты и Космические силы достигли своих целей по комплектованию действительной службы на 2023 год.
Число квалифицированных специалистов, способных служить, сокращается из-за количества людей, не отвечающих образовательным, медицинским, физическим или моральным требованиям.
Еще большее беспокойство вызывает отсутствие интереса к военной службе у квалифицированных специалистов, что усугубляется публичными рассказами об опасностях военной службы, трудностях перехода от военной к гражданской жизни, неясной ценности военной службы для будущего образования и обучения.
Негативный опыт недавно уволенных и проходящих службу военнослужащих, например, широко освещаемые проблемы с обеспечением безопасного жилья и нехваткой продовольствия; дискриминация и притеснение по расовой, гендерной и сексуальной ориентации; проблемы психического здоровья, такие как посттравматическое стрессовое расстройство; влияние этих изменений на трудоустройство супругов и образование детей – еще больше способствуют как набору новых военнослужащих, так и удержанию военнослужащих.
Этот опыт еще больше сузил потенциальные возможности набора и увеличил зависимость от финансовых стимулов для набора и удержания военнослужащих.
Комиссия призывает службы адаптировать свои методы набора персонала. Нынешний кризис вербовки показывает, что Соединенные Штаты больше не могут продолжать атаковать одни и те же сообщества теми же методами, которые они использовали десятилетиями. Американские военные больше не могут полагаться на вербовочные центры в торговых центрах или рекламные щиты, чтобы донести до них ценность службы и привлечь внимание заинтересованных американцев.
Рекрутерам следует лучше использовать социальные сети для привлечения молодых американцев, используя онлайн-платформы, такие как YouTube, которым пользуются примерно 95 процентов подростков.
Исследование Пентагона 2020 года показало, что только 23 процента американцев отвечают минимальным требованиям для прохождения военной службы.
Комиссия отмечает, что службы начали свои собственные курсы подготовки после окончания средней школы, чтобы помочь заинтересованным кандидатам достичь академических или физических требований для служат, и тысячи людей могут похвастаться успешным набором персонала благодаря этим программам.
Министерству обороны следует найти больше способов продемонстрировать свой опыт. Министерство обороны должно лучше информировать американцев, при поддержке выборных должностных лиц, деловых и общественных лидеров, об уникальном опыте, который может дать военная и государственная служба, и о том, как такая служба послужит американцам в их карьере и жизни. Использование социальных сетей для продвижения этой идеи обеспечит более широкий охват и привлечение новых сообществ.
Комиссия призывает службы лучше связать набор и службу с будущим трудоустройством и разработать программы, чтобы военная служба начиналась и заканчивалась с уже имеющимся местом работы. Там, где это возможно, предложения о работе должны поступать в критически важных отраслях и секторах, наиболее необходимых для обеспечения силы США, таких как DIB.
Удержание талантливых специалистов в вооруженных силах США требует лучших стимулов и более гибкой кадровой системы. Комиссия приветствует работу Комиссии по качеству жизни Комитета по вооруженным силам Палаты представителей, которая рассматривает и рекомендует улучшения в оплате труда военнослужащих, жилищном обеспечении и других факторах, влияющих на моральный дух и удержание военнослужащих.
Наем и удержание гражданских лиц
Наем и удержание также являются проблемой для гражданской рабочей силы, которую необходимо укреплять, чтобы найти комплексные решения существующих проблем. Частный сектор, который предлагает более конкурентоспособные зарплаты и стимулы, более простой процесс найма, потенциал продвижения по службе, а также гибкие часы работы и местонахождение, часто лишает Министерство обороны критически важных технических навыков, языковых и отраслевых знаний. Частично проблема, как показало исследование Совета по оборонному бизнесу, заключается в том, что Министерство обороны не позиционирует себя как привлекательный гражданский работодатель, что затрудняет конкуренцию с частным сектором.
Комиссия твердо убеждена, что Министерство обороны должно найти альтернативные способы привлечения талантов, подчеркнуть важность миссии государственной службы и создать новую кадровую политику, которая обеспечивает гибкость, рост и продвижение сотрудников, а также управление гражданскими талантами. Министерству обороны следует стремиться создать вариант непрерывной службы, при котором сотрудники могут и поощряются к отказу от государственной службы, получению критически важных навыков в частном секторе и возвращению на государственную службу.
Существующая политика, включая льготы и допуск к секретной информации, дестимулирует такие передвижения. Специализированные навыки — особенно в области передовых технологий, таких как искусственный интеллект, — должны сохраняться с помощью таких стимулов, как конкурентоспособная оплата и гибкие условия работы, как и для военных и некоторых других видов гражданской правительственной работы.
Правительство США должно также развивать эти специализированные навыки посредством образования. Комиссия рекомендует Конгрессу принять новый Закон об образовании в области национальной обороны — аналогичный закону 1958 года, принятому после запуска Россией «Спутника», — чтобы он соответствовал национальному образованию.
Служба и мобилизация
Требования равноправного или почти равноправного конфликта, особенно с учетом вероятности одновременных конфликтов и затяжных боевых действий, обсуждавшихся ранее, поднимают серьезные вопросы о том, является ли размер сил достаточным и может ли он поддерживаться.
Хотя такое соображение потенциально является политически нестабильным, Министерству обороны следует вместе с другими элементами исполнительной власти рассмотреть, что означает и что повлечет за собой обязательная мобилизация. Это укрепит готовность США к будущему конфликту и, в процессе, укрепит сдерживание.
В этом отношении Комиссия согласна с рекомендациями Национальной комиссии по военной, национальной и государственной службе и докладом Центра новой американской безопасности за июнь 2024 года, в том числе с тем, что Министерство обороны должно назначить исполнительного агента для мобилизации и что Министерство обороны должно возглавить учения по мирное время для отработки и выявления недостатков в системе выборочной службы.
В соответствии с необходимостью комплексного подхода к национальной безопасности мы рекомендуем, чтобы требования к обязательной службе включали не только военную службу, но и работу в оборонной промышленности, программы квалифицированной торговли, здравоохранение, защиту и устойчивость критически важной инфраструктуры, а также другие соответствующие работы.
Интеграция DIB в планирование сил означает, что в потенциальном конфликте с крупным противником будут задействованы не только военные, но и сотрудники частного сектора.
Точно так же, как Вторая мировая война привела к крупной мобилизации ключевых отраслей, так и будущий конфликт приведет к ней.
Готовность
Комиссия приветствует усилия Министерства обороны понять компромиссы в отношении готовности с течением времени и акцент на поддержке принятия решений старшими руководителями.
Министерство обороны разработало новую структуру стратегической готовности, которая расширяет концепцию готовности за пределы краткосрочной доступности сил, чтобы целостно взвесить факторы, влияющие на способность вооруженных сил сражаться, несмотря на время, угрозы и географию. Эти факторы включают устойчивость, модернизацию, союзников и партнеров, бизнес-системы и организационную эффективность, человеческий капитал, глобальную позицию, структуру сил.
Понимание Минобороны компромиссов между этими показателями было подкреплено описательными и прогнозирующими аналитическими инструментами, такими как Модель влияния принятия решения о готовности (RDIM).
Комиссия рекомендует, чтобы в будущих оценках готовности более тщательно учитывались две критически важные движущие силы для поддержки реализации предлагаемой нами структуры многофронтовых сил: требования затяжной войны и требования одновременных операций на нескольких театрах военных действий.
Комиссия считает, что эти две динамики недооцениваются в существующих оценках готовности и планировании, и что дополнительное исследование этой динамики улучшит способность Министерства обороны реализовать новую структуру сил и сбалансировать требования сегодняшнего дня, одновременно готовясь к будущему конфликту.
Комиссия призывает Министерство обороны продолжать совершенствовать свои аналитические инструменты. RDIM еще не сформировался, поскольку у него нет моделей сил, действующих во всех сферах, что снижает его эффективность как инструмента прогнозирования.
Кроме того, хотя текущие оценки стратегической готовности включают ограниченные данные из DIB, эти данные должны быть значительно расширены, чтобы помочь выявить потенциальную нехватку испытываемых силовых элементов и принять обоснованные решения о выделении ресурсов.
Надзор за распределением военной силы чрезвычайно важен и необходим для поддержания стратегической дисциплины. Комиссия настоятельно призывает старших гражданских лидеров обеспечить, чтобы будущая готовность не приносилась в жертву без необходимости.
Военная сила не должна быть инструментом первого реагирования, когда проблему можно решить с помощью дипломатии и других инструментов национальной власти.
Елена Ларина, Владимир Овчинский