За новый мир ещё придётся повоевать

Автор: Super User

Миростроительство Категория: Крутаков Леонид Викторович

2014-2016 Статьи. Не замечать очевидные признаки глобального кризиса становится уже неприлично. Международные правовые нормы не работают, а компетенции основных мировых игроков размыты. Свидетельством чему — невозможность решить хоть сколь-нибудь серьёзный вопрос в рамках переговорных процедур ООН.

Центр принятия деловых и политических решений переместился на периферию — в региональные государственные объединения и блоки (НАТО, БРИКС, АСЕАН, ШОС и т.д.). Новые субъекты внутренне пока не структурированы, а степень их ответственности (способность отвечать по своим обязательствам) не ясна. Неопределённость в компетенциях правоустанавливающих субъектов и невозможность договориться ведёт к размыванию зон ответственности, что исключает возможность долгосрочного прогноза и, как следствие, стратегических инвестиций в будущее. Итог — дестабилизация мирового рынка. А в нестабильных условиях зона инвестирования ограничивается зоной прямого военного контроля.

17.05.2016 Да, это наступление цензуры. И что? К чистке в РБК

Во время выступления в Вест-Пойнте Барак Обама по поводу Украины открыто заявил, что благодаря своим медийным возможностям США информационно изолировали Россию.

Идет война. Отрицать это глупо. Может быть, поэтому президент CBS News Дэвид Роудс приходится братом спичрайтеру Барака Обамы Бену Роудсу, а президент ABC Television Group Бен Шервуд – братом специальному советнику президента США Элизабет Шервуд. И это всего лишь два совпадения из целого ряда подобных совпадений, в которых фигурируют такие уважаемые медиа, как CNN, The Wall Street Journal и другие.

Казалось бы, ничего особенного. Никакой цензуры. Никакого конфликта интересов. Запретов на профессию журналиста не существует, и никто в США тревогу не бьет. Однако трудно себе представить реакцию отечественного медиасообщества, если бы ведущие телеканалы возглавили родственники работников Администрации Президента РФ. Думаю, в странах ЕС была бы та же реакция.

07.03.2016 Бизнес с размахом. Леонид Крутаков, Алексей Макушкин

Три документа, способные изменить мир

Еще в конце 1950-х годов на просторах распавшейся Британской империи экономические сделки с бывшими колониями, не имевшими, как считалось, эффективного механизма исполнения контрактов, предусматривали процедуру урегулирования споров внешним арбитражем как конечной инстанцией. С тех пор попыток воплотить в жизнь идею "подсудности государства" на глобальном уровне было несколько, заканчивались они все неизменно скандалом и провалом. Сегодня мы имеем целый букет таких инициатив (TISA, CEDA, ТТП, ТТИП), которые охватывают до двух третей мировой экономики.

В своей мотивировочной части соглашения декларируют экономические цели (свобода торговли и инвестиций), но в реальности они фундаментально меняют рамки международного права и рынка капитала, предполагая будущее без ООН, ВТО, Всемирного банка и МВФ.

Человечество вновь вступило в эпоху прямой конкуренции интеграционных мегапроектов, идентифицируемую общественным сознанием как борьба однополярного и многополярного мира.

13.12.2015 МВФ и Новый Долговой Порядок

Вот хочется прямо сразу сказать, что изменение Международным валютным фондом правил кредитования это не про нас, не про Россию. И уж тем более не про Украину.

Фактически, если без реверансов, МВФ своим решением уничтожил рынок госинвестиций и полностью дискредитировал себя, как его регулятор.

01.12.2015 Изменения приняты

В результате кризиса 2008 года стал очевидным конфликт внутри мировой производственной цепочки. Оказалось, что причиной кризиса является не отсутствие источников роста в мировой экономике, а утеря доверия к модели глобального управления сбережениями, предполагающей денационализацию финансов. Ряд игроков пытается выйти из этой модели и пересобрать производственную цепочку через региональные союзы. Идет смена механизмов перераспределения потока будущих доходов, меняется режим общей безопасности, формируются новые, качественно иные институты управления инвестиционными ожиданиями. Проблемы глобальной кооперации вышли за технические рамки экономических противоречий, перейдя в область противостояния национальных юрисдикций. Центральный вопрос: перейдет ли конфликт правовых систем в сферу прямого военного противостояния, или процесс экономической кооперации восстановится на новых основаниях?

27.11.2015 За новый мир ещё придётся повоевать

25.11.2015 Возврат к прежнему миру невозможен

Можно наглядно увидеть, что проблемы множатся не вокруг России, а вокруг Европы

Какими последствиями в итоге может обернуться сбитый турецким истребителем американского производства российский Су-24М, предсказать сложно. Бесспорным является только то, что картинка, которая еще недавно казалась всем понятной, перестала существовать. Скептикам хочу напомнить, что карибский кризис, поставивший мир на грань ядерной катастрофы, спровоцирован был не Советским Союзом и начинался он не на Кубе. Начиналось тогда все тоже в Турции, которая разместила у себя американские ракеты среднего радиуса действия.

19.11.2015 Париж как отвлекающий манёвр. Где проходит настоящий фронт Третьей мировой

Взрывы в Париже — это не второй фронт гибридной войны, это отвлекающий маневр. Глобальный терроризм — это обманка. Для кого-то ИГ проблема, а для кого-то способ создания проблем.

Первый и бесспорный эффект, который уже (сразу) произвели теракты в Париже, состоит в том, что на периферию медийного (публичного) сознания были отброшены саммит в Маниле и подписание соглашения о ТПП. Эти два события по своему влиянию на будущее мира намного превосходят теракты в Париже и их последствия. Именно они формализуют в международных договоренностях реальный мировой раскол, который является причиной глобального кризиса.

21.10.2015 Нефть правит миром

Как углеводороды превратили нашу страну в крупнейшего геополитического игрока планеты. От восьми бутылей нефти рудознатца Григория Черепанова до танкеров братьев Артемьевых и форсунки инженера Шухова. (Отрывки из книги журналиста и политолога Леонида Крутакова «Нефть: война и мир», изданной компанией «Роснефть» к своему юбилею и юбилею начала добычи нефти в России.)

12.10.2015 В кого наши ракеты попали в Сирии: кто кричит, тому и больно

С момента нанесения первых ударов в публичном пространстве развернулась дискуссия о смысле и необходимости этой операции

Кто обеспечивает порядок, тот распределяет совокупную прибыль. За тезисом США об универсальности законов рынка (так называемая «деидеологизированная идеология») на самом деле скрывается предложения себя в роли главного регулятора мировой экономики, вернее, подтверждение статуса главного регулятора. И каждая бомбардировка силами НАТО Югославии, Ирака, Ливии или Сирии является всего лишь закреплением этого статуса за Вашингтоном.

К слову, в законодательстве всех странах мира зафиксирован приоритет международных норм права над национальными. Всех стран, кроме США, чьё национальное законодательство претендует на экстерриториальность.

Спору нет. Единый рынок требует единых правил. Вопрос лишь в том, кто эти правила будет устанавливать, и контролировать их исполнение, ООН или США? Право применение силы будет формироваться инклюзивно (прошу прощения за модный термин) или единолично? Авиаудары России высокоточным оружием по позициям Исламского государства в Сирии и каспийский залп лишили Вашингтон оснований не только говорить об эксклюзивности своих прав на применение силы, но и самого эксклюзива. Эксклюзива на установления общих мировых правил.

01.10.2015 Выйти из ложной мировой повестки: что произошло в ООН и Сирии

США предлагают миру ложную глобальную повестку (имитируют ее), например, борьба за демократию, и позиционируют себя как мегарегулятора в этой борьбе.

Настоящий конфликт развивается не между джихадистами и Асадом, не между суннитами и шиитами. Настоящий конфликт расположен в другой плоскости и развивается он между глобальным рынком и национальными государствами. В этом конфликте не имеет значения национальная, религиозная или идеологическая принадлежность людей. Конфликт носит системный уровень.

Просто разрушают струтктуру управления территорией и идут дальше. И совсем неважно управляемый это хаос или неуправляемый. Главное, чтобы он был и расползался. Чем больше хаоса, тем сильнее востребованность в наведении порядка. Глобального порядка.

07.07.2015 Против кого голосовала Греция

Версий происходящего масса: от «это прецедент, предвещающий конец единой Европы», до «выход из зоны евро еще не означает выход из ЕС».

Всеобщих прав (нам это хорошо известно на советском опыте) на собственность не существует. Реализуются эти права не на уровне сегодняшних деклараций (моё, не моё), а на уровне распоряжения (определения будущего). Кто определяет и решает, что с собственностью будет завтра, тот сегодня собственностью и владеет.

В этом смысле совершенно очевидно, что в последнее время проект единой Европы из проекта общеевропейского дома превратился в проект его главного кредитора — Германии. В проект закрепления немецкого господства над Европой. В некотором роде реинкарнация Третьего рейха.

30.06.2015 Третья Мировая газовая война

О скором мировом переделе рынка энергоносителей, Германии как главном спекулянте российским газом и причинах скидки на газ для Украины. Ведущий - Александр Асафов. День ТВ.

28.02.2015 О парламентской ассамблее БРИКС

К сегодняшнему дню лидеры стран БРИКС уже договорились о создании общего банка для кредитования совместных проектов (аналог Всемирного Банка), пула резервных валют (аналог МВФ), резервный банк топлива (аналог стратегических запасов нефти США) и Институт энергетической политики (аналог Международного энергетического агентства).

Фактически идёт строительство параллельной инфраструктуры. Параллельной ныне существующей, которая заточена под монополярный мир. Идёт строительство нового мира будущего, которому старый мир отчаянно сопротивляется.

Но началось всё не с БРИКС. Началось всё с отставки больного и делигитимизированного многочисленными коррупционными скандалами Ельцина накануне 2000 года. А спустя всего полгода новый президент России Владимир Путин подписал договор о создании ЕврАзЭС, проекта по интеграции постсоветского пространства.

При этом был «похоронен» альтернативный проект интеграции стран бывшего СССР под названием ГУУАМ, в который входили Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан и Молдавия. За проектом стоял Вашингтон, а его целью была заявлена поставка энергоносителей из Средней Азии в Европу через Турцию в обход России. Ещё через год, в июне 2001 года, по инициативе России была учреждена Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), ставшая проектом по интеграции Китая, России и Средней Азии. Позднее в рамках ШОС стал формироваться механизм доверия между Китаем, Россией, Индией, Пакистаном, Афганистаном, Ираном и Турцией.

08.02.2015 "Дорогая нефть в обмен на Асада" и Большой Шиитский газопровод

В случае реализации «шиитского проекта» газопровода новый рынок будет формироваться без участия США. А «суннитский вариант» оставляет Вашингтону шанс на долю.

24.01.2015 Сколько осталось Европе до "газовой ломки"

Первое – «Газпром» не собирается строить «Южный поток». Второе – газ в Европу в будущем будет поставляться транзитом через Турцию. Третье – Россия не собирается обсуждать условия поставки газа на Украину. Если сопоставить эти заявления, двукратный их повтор и режим прямой трансляции, становится очевидным: Россия предъявила Европе жёсткий ультиматум, обозначила его последствия и установила сроки. В чём этот ультиматум заключается?

Не хочется выступать в роли Кассандры, но за эти 4 года может произойти что угодно. Вплоть до покушения на высших политических лиц, как в России, так и в Турции.

22.12.2018 У каждой ошибки есть имя, фамилия и должность. О неизбежных оргвыводах после "приключений рубля"

О падении рубля в течение двух суток на 36 % написано много. Смысл большинства публикаций – поиск виновных. Но перспективнее рассуждать о кадровых выводах

Даже если взять за точку отсчёта версию Кудрина и допустить мысль, что одна российская компания может обрушить весь валютный рынок России, то возникает неизбежный вопрос, что первично: финансовая мощь этой компании или ничтожество финансовой системы страны?

На мой взгляд, ответ очевиден. Но тогда возникает целая череда довольно болезненных и неприятных вопросов. Какую экономику мы построили? Насколько адекватны показатели российского финансового рынка для прогнозирования правительством своих действий? Каким образом объём финансового рынка России соотносится с объёмом реального сектора? Получается, что построили мы экспортно-ориентированную экономику. Энергоносители вывозим, а закупаем продукты питания и одежду. И когда ЦБ через коммерческие банки кредитует якобы национальную экономику, по факту он кредитует оборотные средства торговых фирм, а в конечном итоге — польских производителей яблок.

Причём построили мы экспортную экономику в её худшем колониальном варианте. Если в Австралии на каждый доллар добытого и проданного на внешнем рынке сырья приходится 6 долларов добавленной стоимости, а в Канаде этот показатель составляет уже 12 долларов, то в России — всего 1,5 доллара.

13.12.2018 Обрезание Европы

В последнее время Анкара превратилась в политическую Мекку. Сезон открыл визит Владимира Путина и встреча с Реджеп Тийип Эрдоганом

Если ЕС не подпишется под договором о трансатлантике, это приведет к геополитическому расколу Европы и США. А если подпишется, то это расколет уже саму Европу. И тогда уровень давления, которое будет оказано на Россию и Турцию, даже трудно себе представить.

22.11.2018 "Точка G" мировой экономики

Прошедший в Брисбене саммит «Большой двадцатки» оставил после себя множество противоположных комментариев и всего один вопрос.

Изначально целью создания G-20 была попытка снизить накал страстей, который возник сразу после Азиатского кризиса 1997-98 годов. В результате этого кризиса экономики большинства стран АТР были практически обескровлены. «Азиатские тигры» (Южная Корея, Индонезия, Филиппины, Малайзия и Таиланд) поднялись на производстве электроники, имели профицитные бюджеты и солидные золотовалютные резервы. Но, несмотря на все это, они были подвергнуты фактическому банкротству в течение одного года... Механизм Азиатского кризиса был следующим. Сначала национальная экономика разогревается путем наводнения ее относительно дешевой долларовой ликвидностью (дешевой, относительно внутренних кредитов) до предела. Для примера, на пике азиатского бума земля под дворцом японского императора стоила столько же, сколько весь штат Флорида. Как только пик достигнут, включается обратный механизм. ФРС США повышает ставку и сокращает объем эмиссии доллара. Происходит резкий отток долларовой ликвидности из национальной экономики. Доллар становится главным дефицитом, что ведет к обесцениванию национальной валюты, падению внутреннего фондового рынка, колоссальной инфляции. Что в свою очередь, провоцирует рост корпоративных долгов, обесценивание капитальных активов и их скупку ТНК.

Политика позволяет реальным виновникам уйти от ответственности и списать все на форс-мажорные обстоятельства. Условно, для примера. Если рушится мировой фондовый рынок, то виноваты в этом мировые спекулянты и ФРС США, как регулятор валютного рынка. А если одновременно с фондовым рынком рушатся башни-близнецы Всемирного Торгового Центра, то во всем виновата Аль-Каида.

23.10.2014 К вопросу о новой «Большой семёрке»

Financial Times отличилась. На базе октябрьского доклада МВФ о перспективах развития мировой экономики газета высчитала, что семь крупнейших развивающихся экономик уже обогнали «Большую семерку» промышленно развитых стран по объему ВВП, исчисляемому по паритету покупательной способности (ППС).

Китай и Россия производят больше, чем потребляют. То есть являются донорами мировой экономики, а распоряжается этим ресурсом США, так как хранится он в долларах. Но даже эта конструкция не была бы столь фатальной для мирового хозяйства, если США инвестировали бы эти деньги в развитие.

Проблема в том, что сбережения Китая и России проедаются, они аннигилируют в недрах американской экономики. Бюджетный дефицит и дефицит торгового баланса США превышает 1,5 трлн долл., порядка 4 млрд долл. в день.

20.10.2014 Зачем Запад навязывает нам культ личности В. В. Путина. К технике инфовойны

Все лозунги внутрироссийской оппозиции и западных СМИ замыкаются исключительно на личности Путина. Суть технологии в дерационализации сознания человека. В уничтожении критического восприятия действительности и лишении способности к самостоятельному мышлению. Целостное восприятие событий разрушается на фрагменты, на смену ему идёт эмоциональное, формируемое СМИ через постоянную смену образа. В современной терминологии это называется клиповым сознанием.

Смысл технологии — в персонификации системных процессов. В назначении конкретных виновных и ответственных за общие проблемы. Вспомните заголовки в западной прессе после трагедии с «Боингом» в небе Украины. Напомню только один из них — «Путин убил моих детей».

14.09.2014 Прощание с хамоном. Или с суверенитетом. Почему вариантов нет

Подписанный в Минске протокол по мирному урегулированию ситуации на Юго-востоке Украины вызвал массу вопросов у наблюдателей. Разделить эти вопросы можно на две группы. Первая относится к представительству участников минских переговоров, подписавших протокол. Вторая – к 3-му и 9-му пунктам протокола, позволяющих двояко толковать статус отдельных районов Донецкой и Луганской областей (формулировка протокола).

Более короткий путь к пониманию ситуации заключён в ответе на другой вопрос. И вопрос этот звучит очень просто: киевский Майдан и война на Украине — это причина или следствие нарастания международной напряжённости? Иными словами, Украина — это всего лишь лёгкое недоразумение и недопонимание между США, ЕС и Россией или это «поджог Рейхстага» и «новый Пёрл-Харбор»?

05.09.2014 Гибель информационных солдат: журналисты после отмены международного права

О трагической гибели Андрея Стенина на Донбассе и Стивена Сотлоффа на Ближнем Востоке стало известно почти одновременно. Российские и американские официальные лица сразу же выразили соболезнования по этому поводу. Каждый по своему поводу.

31.08.2014 Время больших батальонов. На "расширение присутствия НАТО в Европе"

Не замечать очевидные признаки глобального кризиса становится уже неприлично. Международные правовые нормы не работают, а компетенции основных мировых игроков размыты. Свидетельством чему — невозможность решить хоть сколь-нибудь серьёзный вопрос в рамках переговорных процедур ООН.

31.07.2014 США некуда отступать. К законопроекту «о предотвращении российской агрессии»

Комитет по международным делам Сената США проголосовал за законопроект «О предотвращении российской агрессии», в рамках которого Грузия, Молдова и Украина получают статус главного союзника США (без вступления в НАТО)

Всего за три недели в мире произошло такое количество знаковых событий, что их с лихвой хватило бы на три десятилетия.

Моджахеды ИГИЛ объявили о создании халифата — Исламского государства. Начался военный конфликт Израиля и ХАМАС. Бразильский саммит БРИКС принял целый ряд системных решений, формирующих новую реальность, альтернативную существующему порядку. США ввели дополнительные санкции против России. Израиль ввёл войска в сектор Газа. Над территорией Украины сбили малайзийский «Боинг». Украинская армия начала массированное наступление на Донецк и Луганск.

23.06.2014 Разборка мира, каким мы его знали: Ирак, Украина и прочие мелкие симптомы

Ближний Восток и Украина — всего лишь периферийные проявления глобального кризиса всей системы. Идет разборка прежней конструкции, собранной по итогам I и II Мировых войн. Безусловно, роль и влияние США («объединённого Запада») в этом регионе очень велики. Однако без внутренних, глубинных предпосылок раскачать ситуацию невозможно. А непонимание этих предпосылок лишает события внутренней логики и смысла, что в свою очередь исключает возможность анализа ситуации и формирует упрощённый взгляд на действительность

13.06.2014 На приостановку «Южного потока»

Когда в принятии решений политика начинает довлеть над экономикой, это означает только одно – проблемы мировой экономики не разрешимы в рамках существующего инвестиционного механизма.

Найти смысл и логику в украинских событиях исходя только из «газового» вопроса невозможно. В движение пришла вся система мирового хозяйства. Говорить надо о кризисе процесса глобализации на основе доллара как единой мировой валюты. Если совсем уж упрощать картинку, то речь о том, что США не справились с ролью единого правоустанавливающего субъекта мировой экономики.

25.05.2014 Газовый контекст революции на Украине и революционный контекст газового контракта с Китаем

При объединении транспортной инфраструктуры Западной и Восточной Сибири ЕС и АТР вступают в прямую (без посредничества США) конкуренцию за российские энергоресурсы. А прямая конкуренция, как известно, может быть или поводом для боевых действий, или началом большого интеграционного процесса.

20.05.2014 К визиту Путина в Китай: вот и он, конец однополярности

Главным пунктом мировой повестки является «существенное переосмысление» всех без исключения отношений. Речь о разрыве неолиберальной матрицы однополярного мироустройства, суть которой состояла в попытке унифицировать международные отношения на базе экономизма. В попытке представить экономику как единственный критерий оценки любого общества, а прибыль — как критерий этой оценки.

В подоплёке лежало стирание ценностных основ и идеологических противоречий различных общественных систем, что открывало дорогу транснациональному капиталу в национальные экономики. Инвестиционный климат страны определялся не условиями развития национальной экономики и капитала, а удобством доступа на рынок ТНК.

Для производящего (Китай) и ресурсного (Россия) секторов мировой экономики приоритетом является наращивание взаимной интеграции с целью не допустить капитализации своих мощностей и сырьевых запасов на условиях США. В противном случае огромные невозвратные долги, заложенные в предлагаемых американцами финансовых активах, увеличат (непроизводственные) издержки обоих секторов мировой экономики.

08.05.2014 Украинский кризис как приговор Европе

Украина — это приговор единой Европе в её нынешнем виде, лишённой собственных целей и смыслов, внутренне разобщённой Европе. Маастрихтская конструкция ЕС будет разобрана. Вопрос лишь в том, в какой конфигурации и когда идея Большой Европы снова начнёт себя реализовывать.

17.05.2016 Да, это наступление цензуры. И что? К чистке в РБК

Отставка двух главных редакторов (газеты и информагенства РБК) и шеф-редактора всего РосБизнесКонсалтинга в течение недели не сходит с новостных лент. Основной пафос выступлений в защиту отставленных журналистов – политическое давление Кремля и наступление цензуры. Основной пафос в оправдание отставки журналистов – …а не было никакого пафоса в оправдание. Чиновники говорили о споре хозяйствующих субъектов.

Гораздо хуже, что в самом медийном сообществе никто не пытается проанализировать причину конфликта и его истоки.

Без понимания аргументации отставки и ее подоплеки ситуация выглядит библейской гиперболой – сражением абсолютного добра с абсолютным злом. Это не позволяет рационализировать конфликт и сделать необходимые и неизбежные выводы. Понимаю, что тема болезненная, корпоративная и неблагодарная, поэтому очень коротко, чтобы не отнимать у себя и у вас время.

Для начала в защиту отставленных журналистов. Является ли эта история наступлением политической цензуры? Безусловно, да. Является ли эта история российским эксклюзивом? Безусловно, нет.

Когда идет информационная, санкционная, экономическая и прочая война, роль СМИ резко возрастает. Война – это всегда пересмотр правил, а в условиях правового вакуума на первое место выходит моральное превосходство, которое в современном мире формируется с помощью прессы. Во время выступления в Вест-Пойнте Барак

Обама по поводу Украины открыто заявил, что благодаря своим медийным возможностям США информационно изолировали Россию.

Казалось бы, ничего особенного. Никакой цензуры. Никакого конфликта интересов.

Запретов на профессию журналиста не существует, и никто в США тревогу не бьет.

Однако трудно себе представить реакцию отечественного медиасообщества, если бы ведущие телеканалы возглавили родственники работников Администрации Президента РФ. Думаю, в странах ЕС была бы та же реакция.

Еще более показательная история произошла в Англии. В мае 2003 года журналист ВВС Эндрю Гиллиган в своем материале со ссылкой на источники в Министерстве обороны обвинил правительство Тони Блэра в сознательной фальсификации информации о наличии у Саддама Хусейна химического оружия с целью оправдать вступление Англии в войну против Ирака.

Вскоре по распоряжению Тони Блэра в прессу было «слито» имя источника ВВС, которым оказался советник по вооружениям Министерства обороны Великобритании Дэвид Келли, а через месяц его тело было найдено в лесу недалеко от дома с порезами на запястьях. Рядом валялся нож и вскрытая упаковка сильнодействующего лекарства копроксимол. Судмедэксперты объявят, что Келли покончил с собой в состоянии сильного нервного расстройства. Соседка Келли показала в суде, что накануне смерти он выглядел вполне жизнерадостным. Но самое интересное началось позже.

Созданная для расследования смерти Келли комиссия под руководством авторитетнейшего судьи лорда Хаттона должна была ответить на вопрос, виновен ли Тони Блэр и его подчиненные в смерти военного чиновника. Все ожидали очень жесткого вердикта в отношении премьера и его неизбежную отставку. Но комиссия Хаттона полностью оправдала Блэра, а вину за смерть Келли целиком возложила на ВВС.

После сенсационного вердикта в отставку ушли председатель совета директоров и гендиректор ВВС, в медиакорпорации было создано контрольное управление по вещательной политике, без визы которого сюжет в эфир не может попасть. ВВС вынуждена была отказаться от своих знаменитых «живых» эфиров и перейти на трансляцию репортажей в записи.

Любопытно, что 29 декабря 2003 года, за месяц до вердикта лорда Хаттона, Лондон объявил о создании специального ведомства по надзору за СМИ – Ofcom. Сделано это было между Рождеством и Новым Годом, в период, который считается «мертвым» сезоном. В компетенцию Ofcom вошли мониторинг медиарынка, разработка стандартов вещания и выдача вещательных лицензий. Позже Ofcom объявит о введении новых кодов вещания для всех медиакорпораций Великобритании, за неисполнение которых ведомство получило право штрафовать нарушителей на 250 тыс. фунтов и лишать их лицензии.

Кстати, никто из покинувших в результате этой истории ВВС не стал устраивать скандал. Причиной своего (своего!) ухода они назвали нежелание подставлять под удар всю корпорацию. И в этом ключевое отличие истории с РБК от истории с ВВС.

Реальный вопрос, вытекающий из отставок в РосБизнесКонсалтинге и их последствий, возникает не на уровне профессионализма журналистов. Реальный вопрос звучит следующим образом: могут ли СМИ считать себя свободными от общественного договора, заключаемого в рамках национальной политической системы? И вот тут возникают несколько базовых разрывов.

Отечественные (так называемые коммерческие или независимые) СМИ в большинстве своем формировались за пределами социальной ответственности, как инструменты слома старого и строительства нового общества. Точно также вне социального поля возникал крупный российский бизнес. Поэтому свои собственные интересы они долгое время воспринимали как интересы всего общества, зачастую даже противопоставляли их друг другу (86% населения страны не ведают, что творят).

В этой логике политические ограничения воспринимались не как обязательное условие общественного развития, а как помеха на пути к светлому будущему. Так продолжалось, пока власть ощущала свою первородную связь с приватизацией и залоговыми аукционами. Вопросы стратегии национального развития были отданы на внешний аутсорсинг. На внешнего же заказчика ориентировался бизнес и СМИ.

Сегодня кое-что изменилось. Государство заявило о собственном видении мировых процессов (насколько оно право или нет, не предмет данного разговора). Бизнес не мытьем так катаньем заставили взять на себя часть ответственности за внутриполитическую стабильность (гражданский мир). И только некоторые СМИ этого «кое-что» не заметили и продолжали аутсорсить национальную повестку в рамках общечеловеческих интересов.

Еще раз. Идет война, и отрицать это глупо. Значит ли это, что писать о панамских оффшорах нельзя? Нет, не значит. Значит ли это, что писать о панамских оффшорах надо ответственно и осознанно? Да, значит.

Нести ответственность российские (английские, американские, немецкие…) СМИ должны не перед общечеловеческим сообществом, а перед российской (английской, американской, немецкой…) политической системой. И тут каждый выбирает свою дорогу сам. Насколько осознанно, вопрос отдельный.

https://www.discred.ru/news/da_ehto_nastuplenie_cenzury_i_chto_k_chistke_v_rbk/2016-05-18-21240

https://www.nalin.ru/da-eto-nastuplenie-cenzury-i-chto-k-chistke-v-rbk-1777

07.03.2016 Бизнес с размахом

Три документа, способные изменить мир

Транстихоокеанское торговое партнерство, Трансатлантическое торгово-инвестиционное партнерство и Соглашение в области торговли услугами — три базовых документа, на которых строится стратегия США. В своей мотивировочной части соглашения декларируют экономические цели (свобода торговли и инвестиций), но в реальности они фундаментально меняют рамки международного права и рынка капитала, предполагая будущее без ООН, ВТО, Всемирного банка и МВФ.

4 февраля в Новой Зеландии 12 стран Азиатско-Тихоокеанского региона подписали соглашение о Транстихоокеанском торговом партнерстве (ТТП), которому еще предстоит пройти процедуру ратификации национальными парламентами, и положительный исход этого процесса не гарантирован. Накануне, 3 февраля, европейский парламент одобрил доклад о подготовке не менее масштабного Соглашения о торговле услугами (TISA). Кроме того, планируется, что полная повестка переговоров, касающихся последнего элемента триады — Трансатлантического торгово-инвестиционного партнерства (ТТИП), будет согласована в марте. Несмотря на трудности, очевидно, стратегическая пауза, возникшая после кризиса 2008 года, прервана. Процесс пошел, и самое время — посмотреть на пункт его назначения.

Вашингтон выработал ответ на политику новой регионализации (АСЕАН, ЕАЭС, ШОС, БРИКС) и обозначил принципы своего видения будущего мировой экономики. Человечество вновь вступило в эпоху прямой конкуренции интеграционных мегапроектов, идентифицируемую общественным сознанием как борьба однополярного и многополярного мира. Смысловой вакуум стал стремительно заполняться терминами геополитического противостояния. Эксперты заговорили об эвтаназии института политической нации (nation-state), а западные СМИ вернулись к сценариям полномасштабной третьей мировой войны.

Публичная дискуссия вокруг ТТП и ТТИП разгоралась медленно с 2008 года, с момента начала переговоров, чтобы вспыхнуть весной прошлого года, когда WikiLeaks выложил 17 секретных документов с положениями будущего соглашения ТТП. На этом фоне голос Европы в отношении аналогичных переговоров по ТТИП прозвучал как предостережение для Вашингтона. Министр торговли Франции Маттиас Фекль напрямую пригрозил выходом его страны из переговоров, обвинив США в эгоизме.

История у идей, положенных в основу соглашений, не нова. Еще в конце 1950-х годов на просторах распавшейся Британской империи экономические сделки с бывшими колониями, не имевшими, как считалось, эффективного механизма исполнения контрактов, предусматривали процедуру урегулирования споров внешним арбитражем как конечной инстанцией. С тех пор попыток воплотить в жизнь идею "подсудности государства" на глобальном уровне было несколько, заканчивались они все неизменно скандалом и провалом. Сегодня мы имеем целый букет таких инициатив (TISA, CEDA, ТТП, ТТИП), которые охватывают до двух третей мировой экономики.

Новые соглашения меняют режим межгосударственного взаимодействия

Подготовка текстов этих соглашений идет в абсолютно закрытом от публики режиме, за соблюдением которого строго следят представители крупных американских корпораций и администрации президента США. Доступ к информации открыт для очень ограниченного круга лиц, а уже подписанный текст соглашения по ТТП, например, будет закрыт от публики еще на протяжении нескольких лет (со ссылкой на продолжающееся согласование технических деталей). Режим секретности накладывается на все страны, участвующие в переговорах,— и в случае подписания соглашения, и в случае отказа.

До мая прошлого года единственным местом в Европе, где можно ознакомиться с документами по ТТИП, был охраняемый читальный зал американской миссии в Брюсселе. Допуск туда был строго ограничен и ранжирован. После утечки некоторых документов в WikiLeaks председатель Бундестага Норберт Ламмерт заявил, что нет никаких шансов на ратификацию соглашения без подробного ознакомления со всеми документами. В итоге под давлением европейских парламентариев Вашингтон согласился открыть читальные залы в своих посольствах в странах ЕС.

Страны Азиатско-Тихоокеанского региона подписали соглашение о Транстихоокеанском торговом партнерстве без Китая и России. Фото: New Zealand Pool/via Reuters TV , Reuters

Вот как описывает новый регламент Der Tagesspiegel: в посольстве США в Берлине два раза в неделю по два часа открыт читальный зал, где чиновники, кандидатуры которых одобрены Министерством экономики Германии (139 человек), могут знакомиться с документами по ТТИП. Зал находится под охраной, при себе разрешается иметь ручку и бумагу, использование ксерокса и фотоаппаратуры запрещено.

Утечка в WikiLeaks и доступ к информации парламентариев вывели на поверхность целый ряд серьезных разногласий между США и ЕС. Основным камнем преткновения стало различие стандартов в области фармацевтики, экологии, информационных технологий, рынка продуктов питания и охраны труда.

Великобританию в новых соглашениях больше всего пугает возможность полной приватизации системы национального здравоохранения, жилищно-коммунальных и других государственных услуг крупными американскими корпорациями. Германию и Францию — разница в трудовом законодательстве с США, где признаются только два из восьми основных стандартов ЕС. Таким образом, подписание ТТИП неизбежно приведет к выводу европейскими корпорациями производства в другие страны с более низкими социальными издержками и, как следствие, к резкому росту безработицы.

Аргументы Вашингтона в диалоге с Европой просты: давайте не спорить по каждому пункту, подпишем рамочное соглашение о принципах, а согласовывать технические моменты будем потом. Здесь важно понимать, что англосаксонское право носит прецедентный характер и после подписания принципиального соглашения, пока европейские парламенты будут спорить по каждому пункту, американские суды начнут выносить решения, которые позже игнорировать будет невозможно.

ТТП и ТТИП — это не просто инструменты для формирования зон свободной торговли, как их позиционирует Вашингтон. И не способ установить контроль со стороны США над торговыми связями стран-участниц, как их характеризует нобелевский лауреат, профессор Колумбийского университета Джозеф Стиглиц. Новые соглашения регламентируют весь комплекс (не только торговлю) взаимоотношений, возникающих в ходе хозяйственной деятельности человека, включая кредитно-денежную политику, инвестиционную и судебно-правовую практику, вопросы коммерческой тайны и контрафактной продукции, информационные услуги (интернет и СМИ), образование, медицину и безопасность. А главное, они меняют режим межгосударственного взаимодействия.

Говорить надо не о новом проекте "светлого будущего", а о второй попытке большой приватизации

В октябре прошлого года в Берлине на демонстрацию против ТТИП вышло более 150 тыс. человек, что стало крупнейшим протестом со времен выступления немцев против войны в Ираке в 2003 году. Дебаты о соглашениях идут в Европарламенте, в национальных администрациях и экспертных сообществах. О "новой реальности" пишут The Guardian, The Independent, Bloomberg, Der Spiegel... Сегодня тема ТТП и ТТИП, безусловно, номер один в мире. Но не во всем.

На фоне обострившейся мировой повестки прошедший недавно в России Гайдаровский форум "Россия и мир: взгляд в будущее" произвел впечатление, будто никто из участников ничего не слышал о новых принципах глобального мироустройства.

Первое, что обратило на себя внимание (не вдаваясь в содержательную часть выступлений членов правительства),— это несоответствие названия форума и обсуждаемых тем. Каждый из докладчиков говорил о своем видении проблем, хотя выступали не представители различных школ и учений из различных уголков Земли, а члены единой команды, призванные решать единую задачу. Сошлись выступавшие только в одном: необходимо переждать сложные времена, и, когда все уляжется, Россия продемонстрирует миру свой взгляд в будущее.

Парадокс, но лучше всех фатализм, смирение кабинета министров перед стихией рынка продемонстрировал главный ответственный за стратегию и экономическое развитие России Алексей Улюкаев: "Есть, конечно, приятная сторона в долгосрочных стратегиях. Ее тоже один известный экономист выразил в известной формуле. Это Ходжа Насреддин, который сказал, за 30 лет кто-нибудь умрет: или я, или ишак, или эмир. Это о безответственности долгосрочного стратегирования. Эти два риска — неувязка стратегии с принятием текущих решений и отсутствие ответственности за стратегию,— мне кажется, главное, чего мы должны избежать".

Проще говоря, думать некогда, решать надо здесь и сейчас, со стратегией придется погодить. Не случайно самым громким и обсуждаемым выступлением на форуме стало заявление Германа Грефа, который причислил Россию к "странам-дауншифтерам". Если судить о действительности по выступлениям министров экономического блока правительства России, то следует признать, что глава Сбербанка прав, как бы обидно его слова ни звучали.

Стратегия — это не прогноз курса доллара и нефтяных цен на перспективу до 2030 года, а портфель проектов с конкретными целевыми показателями, механизмом их достижения и сроками исполнения. Отказ от стратегии означает отказ от активной позиции в пользу жизни за счет ренты — дауншифтинг в его современном понимании.

В целом Гайдаровский форум-2016 оставил после себя два вопроса. Первый — понимаем ли мы структурно мировые тренды и события? (Условно, где мы?) И второй — понимаем ли мы собственную модель развития и механизм управления этой моделью? (Условно, кто мы?) Если не понимаем, то любые наши действия в ответ на любые вызовы будут напоминать реакцию больного церебральным параличом.

Здесь важно понимать, что ТТП и ТТИП не являются спонтанной реакцией на возникший глобальный кризис, интеллектуальной конвульсией или лихорадочной попыткой решить проблему здесь и сейчас. Это та самая долгосрочная стратегия, которую давно реализуют США. А чтобы точнее понять, где мы сегодня находимся, необходимо привести краткую хронологию событий.

Соглашения по ТТП и ТТИП — это не еще одна (очередная) попытка описать и унифицировать существующие рынки. Это механизм открытия новых рынков на базе альтернативных активов, которые ранее никогда не торговались, считаясь предметом заботы государства (социальная среда). В этом смысле говорить надо не о новом проекте "светлого будущего", а о продолжении или об обновленной редакции "старого" проекта — второй попытке большой приватизации.

Разразившийся следом за провалом в Дохе глобальный финансовый кризис провел черту под прежним устройством мира

В начале 1990-х в глобальной экономике шел схожий по своей механике процесс. Теория Эрнандо де Сото, модного экономиста из Перу, утверждала, что если в развивающиеся страны экспортировать развитую правовую систему, то результатом станет быстрый рост капитализации экономики и благосостояния этих стран. По расчетам де Сото, неучтенные мировым рынком активы развивающихся стран (фавелы, программа "шесть соток" и т. д.) многократно, в некоторых странах в сотни раз, превосходили официально учтенные активы.

Однако массированный институциональный трансфер натолкнулся на "национальный реванш", начало которому положили события на азиатском финансовом рынке в 1997 году. Тогда только прямое вмешательство государства смогло остановить кризис, вызванный атакой глобальных инвестфондов на Центробанк Таиланда, что в последующие месяцы послужило примером для Индонезии, Филиппин и Малайзии. О связи азиатского кризиса с дефолтом 1998 года в России сказано достаточно. А вот его взаимосвязь с провалом многостороннего соглашения об инвестициях (Multilateral Agreement on Investments — MAI) обсуждалась гораздо меньше.

MAI несло в себе те же идеи и механизмы обязательной юридической ответственности государства перед инвестором, что и нынешние ТТП / ТТИП. Переговоры шли также в абсолютно закрытом режиме, а подписать соглашение должны были в мае 1997 года. Накануне текст соглашения через депутата парламента Канады от Квебека попал в парламент Франции, где моментально вызвал скандал. В итоге соглашение не подписали, а следом началась атака инвестфондов на Юго-Восточную Азию.

Потребовалось несколько лет, прежде чем основные идеи денационализации рынка капитала попали в 2001 году в повестку Дохийского раунда переговоров под эгидой ВТО. Здесь эти идеи опять ждало столкновение с непримиримой позицией поднимающихся национальных государств и очередное поражение.

В 2008 году Дохийский раунд переговоров практически провалился. Принцип консенсуса стран--участниц ВТО не позволил Вашингтону продавить позицию таких государств, как Индия и Бразилия. Министр торговли Индии Камал Натх заявил тогда, что "это не вопрос цифр, это вопрос отношения, США не осознают, что мир изменился".

Участникам Гайдаровского форума было не до глобальной стратегии: самым обсуждаемым выступлением стало заявление Германа Грефа, который причислил Россию к "странам-дауншифтерам". Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ

Нарождающийся регионализм не только подпитывался экономическими интересами и противоречиями, параллельно он форсировал национально ориентированную политическую риторику лидеров новых экономик. ВТО как главная переговорная площадка мировой экономики в глазах Вашингтона была девальвирована, и окончательное решение вопроса о либерализации вынесли за ее пределы.

Разразившийся следом за провалом в Дохе глобальный финансовый кризис провел черту под прежним устройством мира, в котором центральное место занимали институты, созданные государствами. Запуск США программы количественного смягчения обозначил старт принципиально новой модели роста: страна-должник превратилась в страну-кредитора, включив печатный станок. Сокращение собственных расходов (частичный дефолт) США окончательно сняли с повестки дня. Вместо договоренностей с развивающимися странами, которые превратились к этому моменту в крупнейший источник сбережений и драйверов мировой экономики, был использован эмиссионный механизм.

Огромная часть из более чем $5 трлн, напечатанных США за семь лет, так и не нашла применения в реальной экономике. Ликвидность сегодня работает как денежный навес в ожидании часа икс — открытия новых рынков. Массированное открытие рынков прямо связано с реализацией соглашений ТТП / ТТИП и TISA. Особенностью этих соглашений является страховой механизм, принципиально невозможный в рамках ВТО. Суть механизма — в лишении государства статуса игрока, который стоит над отношениями корпораций и которого нельзя обанкротить.

В истории международных экономических отношений давно существует механизм урегулирования споров между государством и инвестором. Таковым является Соглашение о взаимоотношениях инвестора и государства (Investor-State Dispute Settlements — ISDS) под эгидой Всемирного банка. Если контракт по обоюдному согласию заключен с использованием принципов ISDS, то внешний инвестор для защиты своих интересов получает право обращаться не в национальный суд страны, куда он инвестировал капитал, а в особый международный арбитражный трибунал. Кураторами арбитража выступают Лондонский международный арбитражный суд, Международная торговая палата, Международный арбитражный центр Гонконга и другие площадки.

Однако в новых соглашениях речь идет не о добровольном праве, а об обязательном порядке для всех участников всех сделок. При этом корпорации получат право требовать не только возмещения фактических убытков, но и потенциальную потерю прибыли в будущем от принимаемых государством решений и законов.

В защиту нового механизма разрешения споров его сторонники говорят, что арбитраж, вынесенный за пределы национального правового поля, эффективнее противодействует коррумпированности национальных судов и их зависимости от местных политических систем.

Критики же утверждают, что инвестиционные трибуналы позволят транснациональным корпорациям игнорировать национальное право и политические институты управления, подотчетные гражданам, навязывая извне принятие законов и устанавливая правила национального общежития.

Вопросы, связанные с вызовами нового мирового порядка, встающими перед Россией, практически отсутствуют в официальной повестке государственных институтов

Так, табачная компания Philip Morris подала многомиллиардный иск против правительства Австралии из-за упущенной выгоды от введенных ограничений на рекламу табачных изделий. Шведский энергетический гигант Vattenfall предъявил Германии требование в €5 млрд за сокращение государством программы развития ядерной энергетики после Фукусимы. А канадская компания Lone Pine Resources Company использует американский филиал, чтобы отсудить у собственного правительства $230 млн за запрет на использование технологии гидроразрыва при добыче газа в пойме реки Святого Лаврентия.

Когда подробности соглашений о подобном порядке урегулирования претензий инвесторов к государству стали появляться в прессе, это вызвало шок в странах Европы. Глава внешнеторгового ведомства Франции Матиас Фекль сказал, что такой механизм не может быть стандартом для урегулирования споров, что необходимо выработать иной механизм, чтобы сбалансировать интересы компаний и государств. А еврокомиссар ЕС по торговле Сесилия Мальмстрем заявила, что Европа наравне с США должна участвовать в назначении судей трибунала, слушания которого необходимо проводить не в закрытом формате, а публично.

Европа вновь, как и 20 лет назад в случае с MAI, забила тревогу. Но на этот раз места для маневра у ее политиков практически не осталось. Единая Европа, самостоятельная в глобальной политике, не состоялась. Украина уничтожила даже гипотетическую возможность стратегических договоренностей с Россией, а "арабская весна" и волны беженцев с Ближнего Востока до предела дестабилизировали внутриполитическую ситуацию в ЕС.

На фоне нарастающих неопределенностей вариант Вашингтона по формированию нового мирового порядка выглядит как рука помощи. Однако инициативы США по созданию механизма регулирования глобальной экономики вне рамок национальных юрисдикций — это не свод новых правил для мировой торговли, где политика отделена от экономики. Это действительно новый большой мир во всех своих проявлениях, и в его фундаменте вовсе не концепция национального государства (уходящая натура Вестфальского мира), а идея корпоративного суверенитета по принципу "капиталы всех стран, объединяйтесь!".

Национальные юрисдикции (политические системы и граждане) устраняются от балансировки задач не только экономики, но и безопасности самого социального уклада. Государство лишается привычного для себя статуса центрального политического института гражданского общества. При этом государство не просто уравнивается в правах с транснациональными компаниями, а назначается главным ответственным за поддержание благоприятных условий ведения транснационального бизнеса. В случае ухудшения инвестиционного климата компании подают на государство в трибунал, и платить по иску будут налогоплательщики.

После подписания соглашения ТТП в Новой Зеландии в ответ на слова Обамы, что, кроме США, некому писать правила новой глобальной экономики, официальный представитель МИД КНР Лу Кан дипломатично заявил: "Мы никогда не думали, что правила глобальной торговли в XXI веке могут писаться одним Китаем или какой-либо другой страной". И выразил надежду, что основные экономики будут отстаивать ведущую роль ВТО в выработке мировых стандартов. Российский МИД также призывает к усилению роли ВТО.

Все указывает на то, что стратегический маневр США с изменением правил в мировой экономике стал большой неожиданностью для стран, не включенных в переговорный процесс. Но означает ли это, что новый американский проект обречен на успех? Если да, то, что делать странам, не вошедшим в ТТП, ТТИП или TISA? Вскакивать на подножку уходящего поезда: нас "поймут и простят"? Или условия приема в новый формат будут несовместимы с жизнью отставших от "поезда" государств в существующих ныне форматах и границах?

Как будет выглядеть порядок в странах, оставшихся за бортом новых соглашений? Насколько убедительны идеи у альтернативных проектов (ШОС, БРИКС)? Останутся ли между разными мирами какие-то отношения, хотя бы на уровне межгосударственных торговых и инвестиционных соглашений? Сможет ли американская эмиссионная модель работать и поддерживать режим ТТП и ТТИП, если из него выпадут страны, поставлявшие на рынок капитала значительную часть своих сбережений и являющиеся источником товаров для половины населения Земли? И возможно ли в принципе сформировать политически нейтральный общий рынок капитала?

Подобные вопросы, связанные с вызовами нового мирового порядка, встающими перед Россией, практически отсутствуют в официальной повестке государственных институтов. На фоне сирийского конфликта и кризиса в Донбассе не мудрено, что со стороны МИДа последнее знаковое заявление по ТТП / ТТИП прозвучало в октябре прошлого года. А на последнем Гайдаровском форуме представители экономического блока правительства если и вспоминали про новые инициативы США, то только в том смысле, что глобальную либерализацию не остановить и что России должно найтись место в общем строю.

По факту подписания ТТП знаковое заявление сделал заместитель министра экономики РФ Станислав Воскресенский: "Компаниям многих стран придется подстраиваться под новые правила". Значит ли это, что выработка альтернативных стратегий бессмысленна? Или это значит только то, что экономический блок правительства просто не в курсе наличия альтернативных стратегий?

В любом случае речь сегодня идет о готовности государства отстаивать свое суверенное право на будущее и о том, до каких пределов в этой готовности государство способно идти. При этом чтобы конкуренция между многополярным и однополярным миром в итоге не трансформировалась в бескомпромиссное: или капитуляция перед новым порядком, или новая мировая война в новом веке.

https://www.kommersant.ru/doc/2927027

13.12.2015 МВФ и Новый Долговой Порядок

Вот хочется прямо сразу сказать, что изменение Международным валютным фондом правил кредитования это не про нас, не про Россию. И уж тем более не про Украину. Эгоцентризм, с которым украинские наблюдатели пытаются трактовать решение МВФ в свою пользу, понятен и в чем-то даже оправдан. Непонятно, почему отечественные комментаторы замкнулись на Украине и на 3 млрд. долларов.

Самое любопытное, что вопросы при этом со стороны российских экспертов звучат правильные. Почему США, МВФ и ЕС не приняли предложение России по реструктуризации суверенного долга Украины, если оно выгодно всем и в финансовом плане необременительно. Почему изменили правила кредитования, если это все равно не отменяет факт невыплаты суверенного долга, а, следовательно, и дефолт Украины.

Вопросы правильные, но они не отражают суть проблемы, а лишь обозначают направление, создавая некую фигуру умолчания. Приведу несколько цифр, чисто для сравнения. Государственный долг Португалии составляет 225 млрд. евро, Греции – около 315 миллиардов, Испании – выше 1 трлн. евро, Италии – больше 2 триллионов, а общий долг стран Еврозоны превышает 12 трлн. евро. Есть еще суверенные долги стран Азии, Африки, Ближнего Востока, Северной и Южной Америки.

Вопрос. Изменится ли после решения МВФ механизм регулирования мирового рынка госинвестиций, или это решение носит точечный характер и выпущено исключительно под Украину? И если изменится механизм всего рынка, то в какую сторону? Кто от этих изменений выиграет, а кто проиграет?

Ответы на эти вопросы еще в конце октября дал официальный представитель МВФ Джерри Райс. Тогда он заявил, что изменение правил финансирования заемщиков в случае дефолта не связано с ситуацией вокруг украинского долга перед Россией. И отвечая на вопросы журналистов, добавил: эти изменения являются частью общей программы реформирования МВФ.

Отечественные СМИ дружно процитировали слова Райса и тут же их забыли. Через полтора месяца, после изменения правил кредитования они цитировали слова главы Минфина РФ Антона Силуанова о том, что решение принято исключительно в ущерб России.

Наверное, надо быть Антоном Силуановым, чтобы сделать нехитрый вывод, будто из-за 3 млрд. долларов МВФ готов подвесить весь мировой рынок госинвестиций. Здесь необходимо небольшое отступление, чтобы пояснить, в чем разница между суверенным и государственным долгом. Максимально коротко и упрощенно.

Государственный долг номинируется в национальной валюте и его обязательства распространяются на всех граждан, поэтому погашение этого долга не составляет труда для правительства. Как правило, это делается через повышение налогов или сокращение расходов, в крайнем случае используется печатный станок.

Суверенный долг оформляется не в собственных внутренних долговых расписках, а в облигациях, которые номинированы в мировой резервной валюте, и погасить его с помощью внутренней кредитно-денежной политики невозможно. Долг является техническим, и граждане страны-заемщика прямых обязательств по нему не несут.

В случае отказа страны-должника (Украина) платить по суверенным долгам страна-кредитор (Россия) ничего сделать не может, никакой суд не способен принудить государство оплатить этот долг. Невозможно объявить государство банкротом и остановить исполнение им социальных функций. Единственный способ разрешения проблемы – это переговоры и реструктуризация долга.

Именно поэтому МВФ «обязал» Киев провести «добросовестные переговоры» с Москвой о долге. Именно поэтому премьер Украины Арсений Яценюк спокойно заявляет, что они готовы к суду с Россией, точно также как ранее он заявлял, что Россия иных (отличных от других кредиторов) условий реструктуризации долга не получит.

По развитию российско-украинской ситуации с суверенным долгом после изменения правил кредитования МВФ можно судить о будущем рынка госинвестиций. А судя по заявления МВФ и откровениям Яценюка (он точно что-то знает), Россию собираются поставить в общую очередь коммерческих кредиторов Украины, например, наравне с «ЭксонМобил» или «Ашан».

Единственной гарантией исполнения страной-должником своих суверенных обязательств был регламент МВФ, согласно которому страна в случае объявления дефолта лишалась внешних заимствований, пока не реструктурирует свой суверенный долг. Теперь, после изменения правил МВФ, дефолт и реструктуризация отдельно, право на внешние заимствования отдельно. Теперь вопрос продолжения кредитования страны, объявившей дефолт, определяется не регламентом, а заседанием совета директоров МВФ, где блокирующий пакет принадлежит США.

Проще говоря, вопрос, давать деньги кредитору на государственном уровне или не давать, отныне будет решаться не по экономическим показателям, а на основе политических пристрастий. Новый порядок снижает степень защиты госинвестиций, приравнивает их к коммерческим вложениям бизнес-корпораций. Фактически, если без реверансов, МВФ своим решением уничтожил рынок госинвестиций и полностью дискредитировал себя, как его регулятор.

Надо понимать, что большинство суверенных долгов (за исключением стран ЕС) оформлено в долларах, что делает США неизбежным участником любой ситуации «должник-кредитор», в нашем случае «Украина-Россия». В том смысле, что 3 млрд. долларов только для Украины и России являются внешним (суверенным) долгом, для США эти 3 миллиарда долг внутренний (государственный). А с пользователями своего внутреннего долга страна-эмитент может поступать по своему усмотрению: повысить налоги, снизить расходы или провести «количественное смягчение».

По сути, США просто меняют условия функционирования внешнего рынка своего собственного долга. Вернее, берут его под прямой и жесткий контроль, уравнивая в правах государственных и корпоративных кредиторов и устраняя посредника в лице МВФ. Любопытно, что новая система кредитования укладывается в контекст подписанного недавно соглашения о Транстихоокеанском торговом партнерстве и планируемого к подписанию Трансатлантического торгово-инвестиционного партнерства.

Сразу после принятия решение об изменении условий межгосударственного кредитования директор юридического департамента МВФ Шон Хайген заявил: «Тот факт, что эта реформа происходит в контексте (дискуссий по долгу Украины – Л.К.), иллюстрирующем слабые места, не подрывает значение реформы или законность реформы».

Как говорил известный киноперсонаж: «А скрипач не нужен, родной…»

http://www.odnako.org/blogs/mvf-i-noviy-dolgovoy-poryadok/

01.12.2015 Изменения приняты

Страны мира переходят в новое экономическое состояние не без помощи политики

Крах Шанхайской фондовой биржи, перенос сроков решения МВФ о включении юаня в корзину специальных прав заимствования (пул резервных валют), скандал с девальвацией китайской валюты, падение мировых фондовых индексов... Еще в начале сентября эти события занимали первые полосы ведущих мировых изданий. Сегодня они выглядят как новости из размеренной жизни прошлого века.

Военно-воздушная операция России в Сирии (подробнее об итогах двух месяцев операции см. материал "В небесах и на море") и американо-китайский инцидент в Южно-Китайском море всего через несколько дней после визита главы КНР в Вашингтон вскрыли реальную повестку дня, сместив акценты из экономической в военно-политическую плоскость. Оценка глобального конфликта в привычных категориях войн прошлого века соблазнительна, но оставляет мало шансов на мирное разрешение противоречий, поэтому события воспринимаются как бесцельное крушение основ и нарастание хаоса. Режим ядерного сдерживания (фатальное взаимоуничтожение) лишает продолжение такой политики смысла, блокирует выработку стратегии, направленной в будущее.

Проблема осознания (поиск цели) сегодняшнего процесса заключается в том, что мир столкнулся с качественно иной фазой развития. Системный конфликт развивается между тесно связанными участниками глобальной цепочки производства, а сознание пытается воспринимать его в привычной, национальной, метрике как противостояние самодостаточных экономик. Попытка оценить проблему без учета уже достигнутого уровня кооперации, так же как и подход с точки зрения некоего абстрактного (в отрыве от ценностных основ и социальных приоритетов) бизнеса, влечет за собой срыв в военную тематику. Под вопрос ставится достигнутый уровень открытости, ее возможность и целесообразность.

Реализуемая с начала 90-х годов прошлого века доктрина финансовой глобализации декларировала равные права доступа национальных экономик к институтам международного кредита и рынку капитала, регуляторами которых представлялись МВФ и ВТО. Казалось, что за четверть века финансовая глобализация если и не разрушила, то фундаментально размыла экономические границы, защищаемые государством, лишив всякого смысла попытку замкнуть основные цепочки производства на территории отдельных стран и их союзов. Кризис 2008 года и его последствия показали — не разрушила и не размыла.

Видимое единство мировой экономики сложилось только в некоторых нишах финансовых операций, через которые была предпринята попытка создать общий глобальный режим управления бизнесом, связанный с движением капитала. Попытка оказалась неудачной. Институты глобального инвестиционного механизма в принципе сформировались, но равные права доступа к кредитным ресурсам и технологиям дальше декларации не пошли. При этом базовые активы мировой экономики (технологии и сырье) остались в национальных юрисдикциях, сохранили политический режим регулирования.

Мало того, события последних лет показали, что якобы общий инвестиционный механизм тоже имеет ярко выраженный национальный характер и тоже политически мотивирован. Такие глобальные институты, как МВФ и Всемирный банк, на деле оказались институтами геополитики. В 1933 году Джон Мейнард Кейнс предупреждал: если вы живете в одной стране, а ваши активы — в другой, то это неизбежно приведет к "напряженности и враждебности", которые обнулят любые выгоды. За классика сегодня говорят все информационные агентства.

Дестабилизации Ближнего Востока предшествовало сближение ресурсного и производящего секторов мировой экономики

Сложившаяся к началу кризиса глобальная цепочка производства схематично выглядит следующим образом: Россия — ресурсный сектор, Китай — производитель конечного продукта, а США — супермаркет, через кассу которого выручка поступает всем участникам процесса. Логично, что в данной схеме США выступали в роли заказчика, устанавливали свои правила и выдвигали требования к ее участникам. Итоговые риски лежали на "супермаркете".

Выигрыш от экономической кооперации получали все ее участники, и до поры до времени все соглашались с правилами. Сегодня эти три сектора глобальной цепочки производства вошли в клинч в своих политических ипостасях. США, Китай и Россия, с одной стороны, понимают жизненную важность расширения кооперации, а с другой — не могут достичь взаимопонимания по условиям обмена своими ресурсами и контрольными компетенциями.

У каждого участника конфликта не просто своя производственная специализация и свои представления о принципах сборки будущей глобальной цепочки, принципах раздела издержек и доходов, но и собственные представления о том, на что пойдут заработанные средства. Однако и этот уровень противоречий оставляет конфликтную ситуацию в технических рамках, системным же этот кризис делает исчерпанность технократической трактовки процесса глобализации, затрагивающего общественные ценности и по факту меняющего национальные правовые режимы.

В рамках прежней трактовки считалось, что экономика — всего лишь источник необходимых ресурсов и построить глобальную производственную цепочку по единым лекалам можно на принципах общей материальной выгоды, сохранив политические различия в области безопасности, социального развития и отношений с третьими странами. Этакая кооперация на принципах водного перемирия. Как показал опыт, ни общую экономику, ни общую финансовую систему для конкурирующих политических стратегий создать невозможно. Перефразируя британскую поговорку, нельзя примирить трех собак, бросив им одну кость.

Выйти за пределы сценарных рамок, чтобы иметь возможность навязать свои условия другим участникам конфликта (как минимум усилить переговорные позиции), можно, только достроив свою экономику до самодостаточного уровня. Сегодня Россия стремится развивать переработку и собственную финансовую систему, Китай диверсифицирует ресурсную базу и делает акцент на внутреннем рынке сбыта, США форсируют собственную добычу (сланец) и возвращают в страну обрабатывающую промышленность.

Каждый из участников конфликта стремится "достроить себя" с помощью региональной кооперации, в качестве аргумента используя ту часть национальной экономики, которая представлена в глобальной производственной цепочке. В основу региональной кооперации закладывается принцип создания новых пространств доверия, где исполнение взаимных требований будет гарантировано более широким комплексом механизмов, построенных на наднациональных соглашениях.

Идеология и принципы формирования подобных пространств (БРИКС, ШОС, Тихоокеанское торговое партнерство и Трансатлантическое торгово-инвестиционное партнерство) диаметрально противоположны. Одни видят будущее в межгосударственных отношениях, а Вестфальский мир и Ялтинские соглашения воспринимают как ключевые этапы строительства будущего. Другие стремятся убрать конституирующую роль государства, как минимум уравнять его в правах с другими субъектами мирового рынка (судебные иски "Филипп Моррис" к правительствам Австралии и Уругвая). В этой метрике Вестфаль и Ялта — всего лишь рудименты прошлого.

Очевидно, что прежняя финансовая система не может и не обязана поддерживать вновь возникающую экономическую архитектуру. Означает ли ренессанс блокового строительства, что проект глобализации на основе единого центра инвестиций закрыт, вопрос риторический. В ходе реализации этого проекта Вашингтон взял на себя завышенные обязательства и тем самым лишился выбора.

Задолго до кризиса 2008 года на волне стремительного роста Китая и начавшейся политики сдерживания со стороны США глобальное противостояние выявило дилемму: смогут ли такие страны, как Китай и Россия, создать новую финансовую систему, чтобы использовать собственные сбережения и привлекать капиталы без оглядки на США, или Вашингтон не допустит формирования альтернативного инвестиционного механизма, удержит производящий и ресурсный сектор мировой экономики в долларовой юрисдикции, обеспечив тем самым ликвидность ранее выданных гарантий и взятых на себя обязательств?

Наметившееся сближение Китая и России изменило формат конфликта. Как следствие, стала меняться и политическая оболочка глобализации. Обещания всеобщего блага сменились принуждением к светлому будущему.

В 2003 году в Ираке был не просто свергнут и публично казнен "тиран и деспот". Произошло уничтожение национально-государственной идентичности прямым военным вторжением извне, которое американцы позже назвали пурпурной революцией. Одновременно поднялась волна "цветных революций" в странах СНГ (Грузия, Украина, Киргизия), включая неудавшиеся в Казахстане, Азербайджане и Белоруссии.

Дестабилизации Ближнего Востока и пояса безопасности России предшествовало сближение ресурсного и производящего секторов мировой экономики. В конце 90-х — начале 2000-х были запущены процессы, воплощение которых мы сегодня видим в таких структурах, как ЕАЭС, ОДКБ, ШОС, БРИКС и не состоявшийся после свержения Хосни Мубарака Форум китайско-арабского сотрудничества.

Вскоре Вашингтон уже официально представил свою новую политическую доктрину. В октябре 2004-го на саммите G8 в Си-Айленде Джордж Буш-младший представил план под названием "Большой Ближний Восток". Суть плана коротко и емко выразила глава Госдепа США Кондолиза Райс: мы отказываемся от поддержки авторитарных режимов в угоду стабильности и начинаем борьбу за демократию по всему миру.

Сигнал Вашингтона был услышан в Пекине и Москве. В июле 2005 года на саммите ШОС в Астане, на котором впервые как наблюдатели присутствовали Индия, Иран, Монголия и Пакистан, было принято совместное заявление с требованием к США определиться по срокам пребывания военных баз на территории Центральной Азии.

Риски "демократизации" (войны, терроризм) резко ограничили зону инвестирования, политически регламентировали (обусловили) финансовый сектор мировой экономики. Это проявилось (стало видимым) сразу после кризиса 2008 года, когда ФРС США запустила подряд три программы количественного смягчения.

Волна дешевых долларов буквально захлестнула глобальный рынок, но сделала она это избирательно, минуя ресурсный и производящий секторы. Росла капитализация рынков США, Японии и Европы. Фондовый рынок Китая показывал нулевой тренд при самых высоких в мире (более 7%) темпах роста ВВП. Капитализация России и вовсе упала в три раза, хотя цены на нефть зашкаливали, а темпы роста превышали общемировые.

В 2009 году мировая экономика была перезапущена по неким новым, окончательно пока еще не отрефлексированным экспертным сообществом, правилам. Изменилась внутренняя логика и мотивационный механизм рынка инвестиций. Да и рынком этот механизм в строгом смысле слова называть уже невозможно.

Официальной целью количественного смягчения было заявлено оздоровление американских банков и ослабление долговой нагрузки. По прошествии семи лет можно сказать, что политика количественного смягчения стала платой за искусственное торможение экономического роста, вызванного разрывом связей межу финансовым, производящим и ресурсным секторами глобальной производственной цепочки. По факту США сами остановили механизм роста мировой экономики, испугавшись неподконтрольного усиления своих экономических и геополитических конкурентов.

Федрезерв на практике показал, как реальные сбережения можно заменить долгами будущего. Выяснилось, что в условиях общей финансовой системы национальные режимы не в состоянии обеспечить сохранность сбережений, которые в любой момент по желанию эмитента мировой валюты легко могут быть девальвированы или уничтожены.

Простой пример: в 2007 году, накануне кризиса, на резервных счетах ФРС США находилось $12 млрд, а резервы Китая составляли $3,8 трлн. В 2014 году, после завершения программ количественного смягчения, объем китайских резервов не изменился, а резервы ФРС превысили $2 трлн при общем балансе $3,7 трлн.

Сберегающие страны рассматривали свои валютные резервы как гарантии от внешнеторговых рисков. А для США эти резервы, в полном соответствии с парадоксом Триффина (единство национального и мирового статуса доллара), были всего лишь источником внешнего кредита для покрытия недостатка собственных сбережений. В 2009 году Америка воспользовалась своим кредитом.

В этом смысле говорить надо не об ошибках и нестыковках новой модели с законами рынка, это всего лишь свидетельствует о том, что проект администрируется. Говорить надо о перспективе: как после отказа признавать чужие сбережения и обслуживать неугодных пользователей общей (как казалось) финансовой системы в рамках общего (как казалось) рынка будет выглядеть мировая экономика. И будет ли это экономика в том смысле, в каком мы привыкли это слово понимать.

Инерционный процесс запущен, возврат к общему рынку в прежнюю систему международных отношений невозможен

Обнуление счетчиков ликвидировало все прошлые заслуги. Производство и торговлю в качестве источника богатства и инвестиций в будущее окончательно заменили фондовые спекуляции и эмиссионные возможности Центробанков (главным образом ФРС США). Произошло все это не по мановению невидимой руки, а согласно политической воле, через принятие конкретных решений конкретными людьми.

Рыночный механизм (прибыль) регулирования инвестиционных потоков сменился административно-командным. Сегодня ФРС США определяет объем мировых инвестиций через эмиссию доллара, а администрация США — зоны инвестирования (точки роста) через военно-политические предпочтения на основе доктрины демократизации.

Изъятие средств из ресурсного и производящего сектора дополнительно обострило политические разногласия. За Ираком последовали Южная Осетия, Тунис, Египет, Ливия, Йемен, Сирия и Украина. Эскалация напряженности резко повысила так называемую цену страха, когда риск потери денег превосходит предполагаемый доход от инвестиций в более прибыльные рынки. Предпочтения инвесторов ограничили не просто размерами новых пространств доверия, а радиусом действия палубной авиации "Теодора Рузвельта".

Недавний инцидент в Южно-Китайском море с демонстративным проходом американского эсминца в прибрежной зоне спорных островов Спратли (Наньша) не случайность и не борьба за свободу судоходства, как его позиционировали США. Это военно-политическое оформление новой экономической географии, которая, в свою очередь, является отражением новой финансовой архитектуры.

Инциденту предшествовало подписание соглашения о Транстихоокеанском торговом партнерстве (ТТП), которое пресса сразу же окрестила антикитайским. ТТП лоббировал Вашингтон, его целью продекларирована свобода торговли, но при этом Китай, крупнейший торговый партнер большинства участников партнерства (включая США), был демонстративно исключен из процесса переговоров.

Острова Спратли (Наньша) — своеобразный перекресток Азиатско-Тихоокеанского региона (80% торгового трафика), и не случайно проход здесь эсминца США вызвал резкую реакцию Китая, в отличие от соглашения по ТТП. По поводу ТТП официальный Пекин выразил надежду, что партнерство действительно внесет свой вклад в свободу торговли и инвестиций в регионе, добавив "наряду с прочими договоренностями". Инцидент с эсминцем командующий ВМС КНР У Шэнли назвал провокацией и предупредил, что подобные действия "могут спровоцировать войну".

Реакция Пекина была предсказуема. В политкорректных формулировках проход эсминца США определяется как проекция силы на пространство экономической деятельности, а на языке природы это то, что называется "пометить территорию". Заявление У Шэнли моментально обострило страхи стран региона перед китайской гегемонией, снизив значимость экономических приоритетов. И этот эффект тоже был легко предсказуем (заранее просчитываем).

Можно соглашаться или не соглашаться с вновь создаваемым механизмом, но он уже формируется. Огромный инерционный процесс запущен, возврат к общему рынку в прежнюю систему международных отношений невозможен, маски сброшены, амбиции проявлены. Этот механизм надо понимать содержательно. Понимать, чтобы осознано принимать решение: быть внутри или вне модели, встраиваться в нее или противодействовать.

Долг США $18 трлн, его постоянное наращивание и экономика финансовых пузырей выглядит как путь к самоубийству только в том случае, если исходить из двух аксиом. Первая — возврат долга будет производиться в обозримой перспективе (здесь и сейчас). Вторая — раздувание и лопание финансовых пузырей является сбоями (хаотичными подрывами) модели, которые демонстрируют приближающийся системный кризис. Однако оба этих допущения аксиомами не являются.

Модель фондового рынка на практике демонстрирует, что момент возврата долга можно долго отодвигать в будущее, постоянно перепродавая результат через выпуск вторичных обязательств, да еще и менять по ходу параметры сделки и ожидаемый результат. Юридически сделка как бы состоялась в момент покупки контракта, финансовый оператор приобрел права и риски производителя продукта и конечного покупателя. При этом фактически сделка не завершена, но ее условия зависят уже не от реальных участников, а от посредника, у которого свои собственные риски и мотивации.

Иными словами, в рамках фондовой модели рынка финансовые пузыри являются не предвестниками катастрофы, а всего лишь способом тестирования будущих возможностей роста. Как заявил в своем интервью порталу MarketWatch бывший глава ФРС и один из создателей современной модели экономики Алан Гринспен, финансовые пузыри — это всего лишь чрезмерное жизнелюбие, один из неизменных элементов человеческой природы, "пузырям надо просто позволить дойти до их логического завершения".

Фондовая модель создает качественно иной механизм капитализации будущего, в его основе лежат не текущие потоки стоимости и сбережения, а стратегии развития и ожидания прибыли. Изменяется модель управления рисками, резко возрастает роль информационной (политической) составляющей и силового ресурса. В классической модели рынка правовой режим обеспечивает физическое исполнение сделки, а в фондовой — порядок на протяжении периода ожидания завершения сделки, сколько бы он ни длился.

Сегодня мы видим, как фондовая модель продолжает попытки подчинить себе реальный сектор мировой экономики. В роли финансового посредника, выкупившего контракт на сделку (долгосрочный фьючерс), выступают США. Речь идет о борьбе за свободный капитал для финансирования нового геополитического проекта. Америка демонстрирует, что никто не может накопить достаточно сбережений, если она этого не захочет.

США сегодня обвиняют в том, что за их экономическими инициативами стоит геополитика, а собственная внешняя политика Вашингтона полностью подчинена экономической выгоде. Отчасти это так, одной из причин кризиса прежней модели мировой экономики стало желание Америки писать правила для всех остальных участников. Но при этом надо понимать, что отступать США некуда, позади кредит в $18 трлн, обеспеченный "словом джентльмена".

Можно сказать, что в действиях США злого умысла нет. Вашингтон, как и другие участники конфликта глобальной цепочки производства, пытается реализовать свое конкурентное преимущество — финансовые и полицейские ресурсы в масштабе, достаточном для того, чтобы связать многочисленные риски (бюджетировать) глобального "проекта" и поддерживать координацию процесса в экстерриториальном масштабе.

Пришло время новой геополитики и политэкономии. Накоплен потенциал для новых стратегий, выбор между ними будет делаться в коротком временном отрезке — несколько лет. Действия по убеждению (вера в свою правоту) становятся главным фактором в международных делах. Это уже не конкуренция экономик, это конкурс ожиданий, стандартов и пилотных проектов. Без определения стратегического "победителя" запуск мировой производственной цепочки невозможен, а затягивание экономической паузы чревато полной дезорганизацией мирового хозяйства и глобальным военным конфликтом.

Предопределенности в том, что США при любом раскладе сохранят лидирующую роль в процессе, нет. Лидер и претенденты на лидерство отказались играть по старым правилам, а новых пока нет, есть отрывочные куски из забытого прошлого. Вопрос, у кого из стран, которые пытаются взять на себя лидерство, хватит сил создать (сформулировать и развернуть в проект) действительно новую модель, открыт.

Любой цивилизационный проект со слабо прогнозируемым (на грани невозможности) результатом рынок сам по себе застраховать (хеджировать) не в состоянии. Страховкой может быть только глубинное взаимное доверие и созданный на его основе институт тотального принуждения. Иными словами, реализовать фьючерс и завершить физически сделку в столь длительной перспективе (запустить новую модель экономики как инвестиционный институт) без монополии на принуждение к исполнению контракта невозможно. Это существенно изменяет (деформирует) сценарные рамки глобального производственного конфликта.

Сегодня контрольный пакет в проекте будущего переходит от обладателей самого большого экономического или финансового потенциала к владельцу самого мощного военно-политического ресурса. Не случайно дебаты на тему долгосрочных последствий военной операции России в Сирии вышли на первые позиции в мировом дискурсе. Сирийский сюжет стал первым со времен развала СССР реально конкурентным американскому проекту предложением. И мировая экономика это предложение услышала.

Политическая подоплека глобального производственного конфликта заключается в вопросе, кто будет выдавать мандат на применение силы

Проще говоря, политическая подоплека глобального производственного конфликта заключается в вопросе, кто будет выдавать мандат на применение силы, обеспечивая легитимацию общей сделки. ООН, как это предусматривается, но не исполняется сегодня? США как самая мощная в финансовом и военном плане держава, что происходит по факту? Смогут ли Россия и Китай предложить альтернативный вариант истории и реализовать его в условиях жесткой конкуренции со стороны США?

Американский проект глобальной кооперации на основе денационализации экономики и уравнивания в правах на мировом рынке государств с транснациональными корпорациями — всего лишь попытка виртуализировать реальную повестку. Сами США в этот ряд равных субъектов глобального рынка вставать не собираются.

Подписанное соглашение о Тихоокеанском торговом партнерстве и прорабатываемое Трансатлантическое торгово-инвестиционное партнерство фундаментально меняют принцип межгосударственного консенсуса, на котором строится сегодня режим международной торговли, поддерживавшийся ВТО. В этом режиме государство, являясь базовым игроком в мировой экономике, регулирует курс национальной валюты, вывоз капитала и прибыли.

Новый режим "свободы, равенства и братства", предлагаемый Вашингтоном, требует введения процедуры государственного банкротства. Как можно привлечь государство к суду, если у него нет собственников? С кого взимать долги по суду? Какой контингент "судебных приставов" понадобится, чтобы принудить государство к исполнению решения суда? Какой состав суда способен решать судьбу стран и народов? В какую форму будут одеты полицейские, охраняющие здание суда?

Без правоустанавливающего субъекта ни одна экономика работать не в состоянии. А в рамках созданной США финансовой системы заменить США никто не может. Поэтому Китай и Россия видят за американским проектом стремление конвертировать экономическое лидерство США в глобальное политическое господство.

Реализация проекта в одностороннем порядке, без установления режима взаимного доверия, чревата дальнейшим обострением политических противоречий и нарастанием кризисных явлений в мировой экономике. И даже если очаги сопротивления в лице национальных суверенных государств будут сломлены, конфликт переместится на уровень традиций, устоев, убеждений и верований. Отчасти это уже происходит.

В любом случае вопросов пока значительно больше, чем ответов. Мир переходит в новое состояние. Всего за 20 лет жизнь большинства людей на планете кардинально поменялась. Доступ к достижениям современной науки и техники изменил представления о возможном, повысил уровень ожиданий. Судьбу этих ожиданий, по нашему мнению, и следует считать главным параметром текущего кризиса и нового глобального проекта, который объединит усилия системных игроков. Представить, каким он будет, описать его в прежних терминах невозможно. Ясно одно: без взаимных договоренностей, а значит, уступок и компромиссов общего будущего не будет.

Авторы: Леонид Крутаков, Алексей Макушкин

http://pravosudija.net/article/izmeneniya-prinyaty

27.11.2015 За новый мир ещё придётся повоевать

Сочинское соглашение России, Турции и Ирана по Сирии разделило экспертное сообщество на два лагеря. Одни сравнивают его с Ялтинской конференцией 1945 года, на долгие годы определившей устройство глобального мира. Вторые называют соглашение временной коалицией, каждый из участников которой преследует свои собственные цели.

Обе стороны правы и не правы одновременно.

Да, Иран интересует, прежде всего, сохранение прошиитского руководства и собственного влияния в Сирии. Да, Турцию в Сочи привела не забота о судьбе Асада, а страх перед курдской «угрозой». Да, для России ключевой, по крайней мере, на публично декларируемом уровне была проблема терроризма.

Однако следует понимать, что любое соглашение является ситуативным. Ялтинский мир при всей кажущейся его фундаментальности тоже был временным компромиссом. Объединение Германии и развал СССР сделали этот факт очевидным. Дело в том, что расклад сил (ситуативный паритет) рано или поздно меняется, а вслед за ними меняются договоренности (правила).

К началу Ялтинской конференции между США и Британией были заключены Атлантическая хартия (СССР присоединился позже), англо-американское нефтяное соглашение (без участия СССР), поделившее ресурсную базу Ближнего Востока на зоны влияния, и Бреттон-вудские соглашения (СССР не ратифицировал).

Проще говоря, финансовые, энергетические и политические контуры будущего мира уже были сформированы. Сталину оставалось только согласиться с ними или не согласиться. Он выбрал второй вариант, после чего по факту подконтрольную СССР зону вывели за пределы существующих договоренностей. Произошло то, что позже назовут опусканием «железного занавеса», обвинив в этом Москву.

За последние 20 лет мы как-то забыли, что государство является выразителем национальных (особых, специфических) интересов. Забыли, что искусство дипломатии заключается в том, чтобы эти интересы согласовывать и гармонизировать (компромисс), а не силовым порядком утверждать единственно верный стандарт. И в этой логике, Сочи, безусловно, продолжение Ялты. Также как Ялта продолжение Вестфаля и Венского конгресса.

Если в сочинских соглашениях и есть какая-то симптоматика, то она здесь – в возрождении межгосударственного формата. Точно так же симптоматичным было вступление России в войну на стороне государства Сирия против «демократизации» и глобализации под американский стандарт.

Одно напрямую вытекает из другого. Поэтому накануне саммита НАТО в Уэльсе Барак Обама и Дэвид Кэмерон в совместной статье главными угрозами мировому порядку назвали Россию и ИГИЛ. Поэтому «антитеррористическая» коалиция США в Сирии по числу и составу участников практически идентична группе стран, поддержавших санкции против России. В обоих случаях США действуют в обход Устава ООН, минуя существующие межгосударственные договоренности. То есть вопреки мировому порядку.

Исламский терроризм - обманка, фокус, способ вывода из зоны общественного внимания истинной причины конфликта. ТОЗР ИГ (подпитываемое США в форме умеренной оппозиции) - всего лишь средство, а целью Вашингтона в Сирии было государство. Не «кровавый» Асад, а институт национального государства как способ самоидентификации и самовоспроизводства общества.

Процесс, который мы последние 20 лет ошибочно называли глобализацией, в основе своей нес денационализацию социальных стратегий роста и подчинение их единой корпоративной стратегии (десуверенизация). Природа глобализации в сближении и взаимопроникновении культур, нам же предлагали подчинение учению, которое «всесильно, потому что оно верно».

На наших глазах разворачивался колоссальный проект унификации (стандартизации), сопоставимый по своим масштабам с мировой пролетарской революцией. С той лишь разницей, что роль гегемона в нем отводилась не наемным работникам (монополия на стоимость труда), а капиталистам (финансовая монополия).

Сути антинационального проекта не меняет тот факт, что его агрегатором выступало национальное государство под названием США. Форма здесь всего лишь понятная другим субъектам процесса оболочка транснационального капитала, конвертируемый (читаемый ими) интерфейс. ИГИЛ тоже пытался обрести форму, объявив Ракку столицей. В политическом пространстве любой социальный проект предстает (становится видимым) в форме государства.

Заключение сочинских соглашений столь разноплановыми государствами как Иран, Россия и Турция вскрыло реальную повестку конфликта, обозначив национальный реванш. Значит ли это, что Сирия на веки вечные обрела стабильность, и на Ближний Восток пришел мир? Нет. Но это значит, что формат решения проблем изменился.

Отсутствие США среди участников сочинских соглашений означает переход от религиозного проекта переустройства Ближнего Востока к национальному. В дело вступает план Б – создание независимого демократического Курдистана на землях Ирака и Сирии, далее Турция и Иран. Именно об этом - утечка в The Washington Post информации о том, что США не собираются уходить с севера Сирии.

Именно об этом создание суннитской коалиции во главе с Саудовской Аравией против Ирана. Об этом национальный проект Украины. Об этом новое усиление роли Израиля на Ближнем Востоке. Об этом Брекзит и «альтернатива для Германии». Об этом Дональд Трамп в роли предтечи.

Мир начинает разворачиваться, возвращаясь к национальной модели. Проект финансовой глобализации замораживается. Наступательные действия заканчиваются, впереди «окопная война». Расклад сил в очередной раз изменился, необходимы новые правила, новые демаркационные линии, транзитные зоны и пограничные переходы. Их придется изобретать заново, потому что старые все (включая оффшорную систему) разрушены.

Маркером завершения национального разворота следует считать формирование альтернативной Бреттон-Вудским договоренностям новой системы международных расчетов или ее коренная трансформация.

Без пересмотра предшествующих Ялтинской конференции 1945 года финансовых договоренностей изменение «англо-американского нефтяного соглашения» не имеет смысла. Так что для формирования новой геополитической рамки международных отношений (новая Ялта) придется еще повоевать. Думаю, что и в буквальном смысле этого слова тоже.

https://www.nalin.ru/za-novyj-mir-eshhyo-pridyotsya-povoevat-6170

25.11.2015 Возврат к прежнему миру невозможен

Есть события, которые заново структурируют пространство. Выстраивают новую иерархию в ситуации, которая до этого казалась очевидной и ясной. Усложняют ее и выводят на новый уровень противоречий.

Именно таким событием стал сбитый в Сирии российский Су-24М. Качнувшееся накануне в сторону России, мировое общественное мнение было «отредактировано» всего одним выстрелом турецкого F-16. В принципе считаю дурным тоном цитировать самого себя, но вынужден воспроизвести начало прошлой заметки по итогам терактов в Париже.

«И вот уже Барак Обама встречается с Владимиром Путиным в рамках саммита G-20, а позже во всеуслышание говорит о конструктивности российской позиции по Сирии. Франсуа Олланд объявляет о фактическом вступлении Франции в войну с Исламским государством на стороне России. А многочисленные СМИ моментально «отстреливают» в публичном пространстве тему нового цивилизационного союза против исламской чумы, который отодвинул на второй план все другие противоречия, в частности Украину».

Падение российского самолета в прямом эфире, два парашюта в небе, заявление Турции о якобы «сбитом НЛО», демонстративный отказ от общения с Минобороны России, обращение с просьбой о проведении экстренного заседания совета НАТО… И «нового цивилизационного союза против исламской чумы» во главе с Россией как не бывало. А что есть? А есть Россия, которая водиночку поддерживает Асада, и есть НАТО, которое борется за право сирийского народа на лучшую жизнь.

Новая диспозиция тут же нашла подтверждение во время встречи Франсуа Олланда с Бараком Обамой. По итогам встречи было заявлено, что главным условием урегулирования ситуации в Сирии является уход Асада, и никакой новой коалиции с Россией против Исламского государства создаваться не будет. Как отметил Обама, коалиция из 65 стран создана уже давно (Турция ее участник – Л.К.), а сотрудничество с Россией возможно только в том случае, если она сменит нацеленность своих ударов строго на позиции ИГ. «Удары по умеренной оппозиции лишь укрепляют режим Асада, чья жестокость способствовала подъему ИГИЛ».

Сбитый Су-24М моментально сместил акценты мировой политики и поставил под вопрос множество российско-турецких договоренностей, главной из которых эксперты назвают новый газопровод по дну Черного моря. Остается только добавить, что этот газопровод касается не только российско-турецких договоренностей. Его проект появился после того, как ЕС заблокировал строительство «Южного потока», который задумывался в качестве альтернативы украинскому транзиту российского газа в страны южной Европы.

Второй альтернативой украинскому транзиту должна стать новая ветка «Северного потока» по дну Балтийского моря. Но и этот проект может быть легко заблокирован очередным обострением военных действий в Донбассе и новыми санкциями против России. Вероятность подобного сценария определяется тем фактом, что американские компании вложились в украинскую газотранспортную систему, а без российского газа она ничего не стоит.

О случайности совпадений (Су-24М был сбит накануне встречи Олланда с Обамой и на следующий день после Форума стран-экспортеров газа в Иране, на котором присутствовал Путин) говорить излишне. Слово «провокация» уже прозвучало в эфире.

По технологии исполнения сбитый Турцией российский самолет сравнить можно, наверное, только с известным разворотом Евгения Примакова над Атлантикой 24 марта 1999 году, когда НАТО начал бомбардировки Югославии без санкции СБ ООН.

Бомбежки начались, несмотря на то, что 23 марта под давлением России югославская делегация в рамках Контактной группы (НАТО-Россия) согласилась с политической автономией Косово. В момент начала операции «Милосердный ангел» (по кодификации США) Примаков находился в воздухе, направляясь в Америку. Если бы он приземлился и пожал руку Клинтона, то тем самым одобрил уничтожение Югославии.

Многие аналитики считают этот маневр Евгения Максимовича окончанием эры однополярного мира. Североатлантический Альянс вопреки собственному уставу впервые выступил не как оборонительный блок, а как агрессор. Впервые открыто был нарушен устав ООН и международное право, что полностью изменило мир.

Политическая технология, заложенная в основу подобных действий, называется созданием стратегической развилки, после прохождения которой возврат к прежнему миру на прежних условиях уже невозможен. Какими последствиями в итоге может обернуться сбитый турецким истребителем американского производства российский Су-24М, предсказать сложно.

Бесспорным является только то, что картинка, которая еще недавно казалась всем понятной, перестала существовать. Скептикам хочу напомнить, что карибский кризис, поставивший мир на грань ядерной катастрофы, спровоцирован был не Советским Союзом и начинался он не на Кубе. Начиналось тогда все тоже в Турции, которая разместила у себя американские ракеты среднего радиуса действия.

Отметив на географической карте возникшие в последнее время «горячие точки», можно наглядно увидеть, что проблемы множатся не вокруг России, а вокруг Европы. Такое впечатление, что кто-то хочет загнать энергобезопасность ЕС в узкое горлышко украинского транзита. Если, конечно, не считать морские поставки, гарантию которых обеспечивает 6-й флот ВМС США.

А там и до подписания Трансатлантического торгово-инвестиционного партнерства рукой подать…

http://www.odnako.org/blogs/vozvrat-k-prezhnemu-miru-nevozmozhen/

19.11.2015 Париж как отвлекающий манёвр. Где проходит настоящий фронт Третьей мировой

Серия терактов в Париже резко сместила политическую повестку дня. И вот уже Барак Обама встречается с Владимиром Путиным в рамках саммита G-20, а позже во всеуслышание говорит о конструктивности российской позиции по Сирии. Франсуа Олланд объявляет о фактическом вступлении Франции в войну с Исламским государством на стороне России. А многочисленные СМИ моментально «отстреливают» в публичном пространстве тему нового цивилизационного союза против исламской чумы, который отодвинул на второй план все другие противоречия, в частности Украину.

Это просто праздник какой-то, а не терроризм. Оказывается для того, чтобы решить системные проблемы глобальной экономики и мировой безопасности, достаточно найти общего врага. Оно, конечно, понятно, у страха глаза велики, но хочу напомнить, мир уже проходил нечто подобное, и не единожды. Последним был расстрел редакции «Шарли Эбдо» и всеобщая демонстрация политических лидеров в Париже.

Что изменилось с тех пор? США и Европа признали присоединение Крыма к России, и русский с американцем и общеевропейцем обнялись как братья? Санкции против России и контрсанкции были отменены, и глобальный инвестиционный механизм вновь пришел в действие?

Если же конкретно по последним событиям, то вопросы звучат чуть иначе. Отменяют ли проблемы безопасности Европы проблемы мировой экономики? Каким образом взрывы в Париже меняют (и меняют ли) интересы США, или, например, Китая? Способствуют ли они осуществлению стратегических планов или тормозят их? Что является главным мотиватором действия национального государства: его внутренние проблемы или глобальная повестка?

Взрывы в Париже — это не второй фронт гибридной войны, это отвлекающий маневр. Глобальный терроризм — это обманка, которая переводит реальный конфликт национальных юрисдикций в цивилизационно-религиозный формат, размывает границы интересов и сбивает настройки участников. Проект Исламского государства существует не ради нелегальных поставок нефти на мировой рынок и не на доходы от этих поставок.

Во-первых, ИГ дискредитирует (фактически уже уничтожил) политический ислам, еще недавно составлявший единственную альтернативу Pax Americana, и формирует прочную основу для военного присутствия США в регионе.

Во-вторых, регламентирует протестные настроения и позволяет взять на учет всех радикалов по примеру Аль-Каиды, которая была сконструирована во время войны моджахедов с СССР в Афганистане.

В-третьих, лишает страны Персидского залива шансов на интеграцию на основании общих (ОПЕК) экономических интересов, конфликт по линии Саудовская Аравия–Иран (сунниты–шииты) рычаг, который давно и с успехом используется в этих целях.

Есть еще и «в-четвертых» – иранский газопровод, и «в-пятых» – катарский газопровод, и «в-шестых» – турецкий поток, и «в-седьмых» – украинский транзит…

Проблем от Исламского государства столько, что невольно возникает вопрос, почему оно до сих пор существует. Значит, ИГ кому-то нужно. Для кого-то ИГ проблема, а для кого-то способ создания проблем.

Здесь по закону жанра требуется фраза «а тем временем». Так вот, тем временем в Маниле прошел саммит АТЭС, на котором обсуждалась утвержденная ранее, на пекинском саммите, «дорожная карта» по созданию свободной зоны торговли в АТР. Проект этот продвигается Китаем и является альтернативой американскому проекту Транстихоокеанского торгового партнерства (ТТП).

Подписание соглашения о ТТП означает старт нового проекта глобализации, в котором нет места для международных структур, обеспечивающих консенсус на уровне национальных правительств, как это было в прежнем варианте глобализации. Таких как ВТО, МВФ и ООН, которая завершает межгосударственную пирамиду отношений.

ТТП устанавливает новый режим решения экономических проблем, в котором транснациональные корпорации уравниваются в правах с национальными государствами на основе защиты прав инвесторов. Иностранные инвесторы получают право судиться с правительствами стран в частных судах, чьи решения обязательны для исполнения.

В теории все правильно – инвестор должен иметь гарантии. А на практике гарантии выводятся за пределы национальных правовых систем. Это ломает всю сложившуюся пирамиду международных отношений. Государство как правоустанавливающий субъект, который в интересах населения регламентирует общественные отношения, ставится в один ряд с пользователями этих регламентов.

Проще говоря, речь идет об установке единого регламента, регулировать который должен единый правоустанавливающий субъект. То есть речь не о свободе торговли и инвестиций, а об их подчинении единым правилам, об установлении контроля над торговыми и инвестиционными связями участников ТТП. Где эти правила будут написаны, вопрос отдельный, но не бином Ньютона.

Барак Обама открытым текстом незадолго до подписания соглашения о ТТП заявил, что писать правила мировой торговли должна Америка, а не Китай. Накануне саммита АТЭС в Маниле, где рассматривался альтернативный ТТП вариант интеграции Азиатско-Тихоокеанского региона на основе межгосударственного консенсуса, США провели артподготовку.

Американский эсминец прошел около островов Спратли, мимо которых проходит около 80% торгового трафика АТР, что вызвало ответную резкую реакцию Китая, который даже предупредил о возможности войны. Уровень напряженности в регионе моментально вырос на порядок, повысив уровень страхов соседних стран перед Китаем.

СМИ широко осветили проход американского эсминца, но мало, кто отметил, что накануне этого «прохода» Пентагон заявил о слежке за своим авианосцем со стороны китайской субмарины в японских территориальных водах, а после «прохода» и резкой реакции Пекина шеф оборонного ведомства США Эштон Картер посетил борт американского авианосца в водах Южно-китайского моря. Иными словами, акция носила не разовый, а системный (осознанный) характер.

США последовательно и неуклонно реализуют свою стратегию, используя все доступные рычаги и возможности. На стороне США не только военно-политическое превосходство, но и, удивительным образом, боевики Исламского государства, создающие пояс неопределенности на всем континенте. Терроризм сбивает Европу, Россию, страны Ближнего Востока и отчасти Китай с перспективных программ развития.

Стоит напомнить, что процессы, которые привели к возникновению Исламского государства, стартовали в 2003 года после свержения Саддама Хусейна. Создание ИГ состоялось после кропотливой работы Пекина по созданию зоны свободной торговли со странами Персидского залива. Работа эта закончилась подписанием главой КНР Ху Цзиньтао и президентом Египта Хосни Мубараком соглашения о создании «Форума сотрудничества Китай – арабские страны», после чего и стартовала «арабская весна».

Но самое главное — на стороне США выступают влиятельные деловые лобби внутри национальных государств, которые сформировались в прежней версии глобализации, реализуемой через долларизацию мировой экономики. Лобби эти желают скорейшего возвращения порядка и сохранения собственных долларовых активов.

http://www.odnako.org/blogs/parizh-kak-otvlekayushchiy-manyovr-gde-prohodit-nastoyashchiy-front-tretey-mirovoy/

21.10.2015 Нефть правит миром

150 лет назад никто в мире не думал, что черная маслянистая жидкость под названием нефть станет поистине сакральной субстанцией, при помощи которой жрецы нового культа станут управлять миром. И когда в 1865 году на Кубани была пробурена скважина, из которой ударил первый на территории Российской империи нефтяной фонтан, никто не предполагал, что с этого момента Россия включилась во всемирную историю борьбы за главный энергетический ресурс планеты. Журналист и политолог Леонид Крутаков провел любопытное историческое исследование о влиянии нефти на судьбу нашей страны. Сегодня мы начинаем публиковать серию его очерков, которые в конце концов оформились в книгу «Нефть: война и мир».

Нефть – первый и единственный глобальный товар. Если у всех остальных товаров есть местные аналоги, то у нефти аналогов нет. Это – универсальный товар. Джон Рокфеллер, создатель первой нефтяной империи «Стандарт Ойл», в своей деятельности руководствовался правилом: нефть больше, чем деньги.

На нефти построены вся современная мировая экономика, механизм инвестиций и поддерживающий его режим безопасности. Цена на нефть никогда не определялась себестоимостью добычи, а факторы, способные кардинально ее менять, находятся за пределами законов спроса и предложения. Вне прогнозной зоны. Еще ни одному аналитику не удалось спрогнозировать скачки и падения нефтяного рынка.

Цена на нефть не является денежным эквивалентом ее стоимости. Цена на нефть – всегда результат политического (силового) компромисса. Зафиксировать навечно расклад сил среди мировых держав и уравновесить интересы участников нефтяного рынка невозможно. Поэтому история нефти – это история войн, переворотов и революций. История нашего мира.

Нефть рационализирует виртуальную мировую повестку дня, которая представляется сегодня как идеологическая борьба. Она позволяет увидеть совершенно другую (не общепризнанную) историю и совершенно другой мир. Мир реального конфликта интересов, в основе которого – схватка за системообразующий (политический) ресурс мировой экономики. И нефть России – один из главных призов в этой схватке…

ТАК НАЧИНАЛАСЬ БОЛЬШАЯ НЕФТЬ В БАКУ

Фото: neftepro.ru

ПЕРВЫЙ ГОСЗАКАЗ И ГОСМОНОПОЛИЯ

В московской Торговой книге 1575–1610 годов есть запись о стоимости ведра бакинской нефти, которая в три-четыре раза превосходит стоимость вина. Запись является первым документальным свидетельством поставок нефти с Апшеронского полуострова в Москву.

Попытки найти нефть непосредственно на территории современной России предпринимались неоднократно. Поиски велись на Печоре, Северном Кавказе, Сахалине, в Сибири и Поволжье, но первый результат был получен только в 1721 году. Рудознатец Григорий Черепанов обнаружил выход нефти со дна Ухты и отправил пробы в Петербург.

Почти три года восемь бутылей ухтинской нефти добирались до столицы. В 1723 году нефть высочайшим указом отослали для исследования в Голландию. Пётр I наградил Черепанова 6 рублями и велел заниматься обустройством завода. Первый госзаказ звучал следующим образом: «Оной нефти начерпать бочку ведер около тритцети».

Ухтинский завод, представлявший собой деревянный сруб над скважиной, ежегодно давал около тысячи пудов «прозрачного масла». В 1748 году завод пострадал от весеннего паводка, и добыча нефти прекратилась. Вот как выглядела опись первого в мире нефтеперерабатывающего завода: «На бору двор ветхой, подрубленный сенми, и кровля, баня новая при дворе, 3 лагуна поросших да полубочье, а в нем квашня, чаша, блюдо и нефтяной ковш, да 55 бревен, лодка новая, ушат нефтяной».

История российской нефти как промышленной отрасли начинается в 1806 году с присоединения к России Бакинского ханства. Нефтяные колодцы Апшерона были взяты в ведение царской казны. Всего на Апшеронском полуострове добывалось около 150 тысяч пудов нефти в год из 117 колодцев.

Добывали нефть примитивным способом, вычерпывая ее из открытых ям. Большая часть нефти вывозилась в Персию и Турцию, где она использовалась как осветительное масло вместо растительных и животных жиров. При горении нефть сильно коптила и ядовито пахла. В России и Европе для освещения использовали сальные свечи, поэтому нефть не пользовалась широким спросом.

В 1823 году на Северном Кавказе был построен первый в мире перегонный куб для производства «белой» нефти, которая при горении не коптила. Крепостные оброчные крестьяне Владимирской губернии Василий, Герасим и Макар Дубинины под Моздоком, в районе аула Акки-Юрт, по принципу самогонного аппарата установили железный чан на кирпичную печь, к крышке присоединили медный змеевик и пропустили его сквозь деревянную емкость с водой. Из 40 ведер «черной» нефти аппарат давал 16 ведер «белой», остальное оставалось в кубе «угаром».

Продукция Дубининых имела большой спрос не только у жителей Моздока – она вывозилась на Нижегородскую ярмарку и в Москву. Нефтеперегонный завод Дубининых работал более 20 лет, пока на Акки-Юрт не напали горцы и не разрушили его.

Несмотря на открытие братьев Дубининых и изобретение в 1853 году львовскими аптекарями Игнатием Лукасевичем и Яном Зехом керосиновой лампы, нефтяной промысел в России не обрел масштабного характера. Из-за промышленной отсталости страны спрос на керосин на внутреннем рынке был низким, а отсутствие выхода к морским торговым путям не позволяло выйти на внешний рынок.

Сословные ограничения и несовершенство законодательства создавали дополнительные трудности. Нефтяные промыслы то брались под государственное управление, то на очень короткий срок в четыре года отдавались на откуп частным предпринимателям и вновь возвращались в госказну. Это провоцировало либо варварскую эксплуатацию месторождений с минимумом инвестиций, либо взяточничество и кумовство.

Навигация на Волге осуществлялась только в летнее время. Керосин перевозили в бочках на парусных судах по Каспию, в Астрахани перегружали на баржи и везли вверх по Волге, а потом на телегах доставляли конечному потребителю. Все это сильно увеличивало транспортные расходы. Фрахт от Нью-Йорка до Кронштадта стоил 25–30 копеек за пуд, а доставка из Баку в Нижний Новгород обходилась в 35 копеек. Даже в Тифлисе, всего в 300 милях от Баку, американский керосин стоил дешевле бакинского.

Основными рынками сбыта керосина тогда были промышленная Англия и континентальная Европа, а вторым по значимости считался рынок Восточной Азии. Несовершенство российского законодательства и сложности транспортировки русского «осветительного масла» позволили американской нефтяной монополии «Стандарт Ойл» захватить весь мировой рынок. Даже на российском рынке доля американского керосина составляла 80 %.

Глава «Стандарт Ойл» Джон Рокфеллер отмечал, что в истории бизнеса еще не было подобного продукта, который поставлялся бы из одного источника и охватывал самые отдаленные уголки цивилизованных и нецивилизованных стран. Рокфеллер был абсолютно убежден в миссионерской роли «Стандарт Ойл», несущей «новый свет» в мир темноты. Считал свою компанию источником общественного прогресса и инструментом совершенствования человечества.

В 1886 ГОДУ НЕФТЕНАЛИВНОЙ ПАРОХОД «СВЕТ», ПОСТРОЕННЫЙ ПО НОВОЙ ТЕХНОЛОГИИ И ПРИНАДЛЕЖАЩИЙ ВАСИЛИЮ КОКОРЕВУ, ВПЕРВЫЕ ДОСТАВИЛ РОССИЙСКИЙ КЕРОСИН НАПРЯМУЮ ИЗ БАТУМА В ЛОНДОН

Фото: neftepro.ru

ПЕРВАЯ ПРИВАТИЗАЦИЯ

С 1 января 1873 года в России вступили в силу новые правила организации нефтяного промысла. Отдельным законом были утверждены «Правила об отдаче в частные руки казенных нефтяных источников Кавказского и Закавказского края, состоящих в откупном содержании».

Государственные нефтепромыслы были выставлены на конкурсные торги. В результате нефтеносные участки на Апшеронском полуострове площадью чуть более 500 гектаров, оцененные в 552 тыс. рублей серебром, были проданы почти за 3 млн превысив начальную сумму более чем в 5 раз.

По сути, эта была первая и уникальная по своим масштабам, не только для нефтяной отрасли и не только для России, приватизация госимущества. В результате уже через год добыча нефти в России выросла с 25 до 66 тыс. тонн (в 2,5 раза). Следующая, сравнимая по масштабам российская приватизация госимущества будет проведена в 1995 году, но с противоположным финансовым и производственным результатом.

Для новых участков устанавливался порядок столбления: «Промышленник, желающий получить на свободных казенных землях известную местность для производства земляных работ с целью разведки и добычи нефти, обязан обозначить эту местность в натуре постановкой столба с вырезкою на нем первоначальных букв своего имени и фамилии». Разработка участка должна была начаться в течение двух лет.

Выигравшие торги или застолбившие участки лица считались арендаторами казенной земли и облагались земельным налогом с фиксированной ставкой 10 рублей на 24 года вперед. В этот налог не включалась нефтяная составляющая, под акциз попадал только керосин. Льготный режим налогообложения за 6 лет поднял объемы добычи нефти в Баку более чем в 15 раз – до 400 тыс. тонн.

Со вводом новых правил в нефтяной отрасли России началась масштабная программа импортозамещения. Через четыре года доля американского керосина на российском рынке снизилась с 80 до 45 %. Выражаясь современным языком, улучшение инвестиционного климата привело к росту внутренней деловой активности, число нефтеперегонных заводов за это время увеличилось с 49 до 140.

Сразу после первого бума наступило торможение, и доля американского керосина на российском рынке стабилизировалась. Однако царское правительство от своей стратегии отступать не собиралось. В 1876 году был принят закон о взимании таможенных пошлин на ввозимый товар в золотом рубле, что по факту увеличило их стоимость на 48 %. Золотой рубль котировался тогда по отношению к кредитному как 1 к 1,48. А еще через год, в 1877 году, был отменен внутренний акциз на керосин.

Результат не заставил себя ждать. Всего за 5 лет производство российского керосина выросло в 3,5 раза и достигло 190 тыс. тонн, при этом продажная цена снизилась в 4,5 раза. Россия полностью отказалась от импорта, а на внутреннем рынке образовались излишки.

Условия для экспансии российского керосина на мировой рынок были подготовлены. Но на пути экспорта оставалось еще одно, непреодолимое мирным путем препятствие – отсутствие выхода к морским торговым путям.

Путь в 2 тыс. миль по Каспию и Волге с морской отгрузкой в Петербурге превращал дешевый бакинский керосин в золотой по сравнению с американским. При этом в 400 милях от Баку плескалось Чёрное море, открывавшее выход к мировым торговым путям и Дунаю, главной транспортной артерии Европы.

Препятствие заключалось в том, что у России не было своего порта в Закавказье, а в черноморских проливах и устье Дуная господствовала Турция.

ГОРЯЩИЕ БУРОВЫЕ ВЫШКИ И НЕФТЯНОЙ ФОНТАН. БАКУ

Фото: neftepro.ru

ПРОРЫВ В ЕВРОПУ

Господство Турции в Чёрном море явилось итогом Крымской войны 1853–1856 годов, а его гарантами стали Франция и Англия, участвовавшие в войне на стороне Османской империи. Через 20 лет ситуация кардинально изменилась. Англия и континентальная Европа, зажатые в тисках американской нефтяной монополии, были заинтересованы в снятии морской блокады с России и выходе русского керосина на мировой рынок.

Изменению позиции Европы способствовало одно маленькое, но очень важное новшество в правилах организации нефтяных промыслов в России, которые вступили в силу в 1873 году. Новые правила не только обеспечили передачу в частные руки казенных нефтяных промыслов и установили льготный режим налогообложения – они сняли все преграды на пути инвесторов. К поиску, добыче и переработке нефти допускались все желающие, без ограничений по сословию, вероисповеданию и гражданству.

В Баку пришел иностранный капитал: Братья Нобель – из Швеции, Ротшильды – из Франции и братья Самуэль – из Англии. Маленькое российское новшество предопределило экономическое и политическое будущее мира.

В 1877 году началась новая Русско-турецкая война. Принято считать, что война эта была помощью со стороны России братской Болгарии в ее борьбе за свободу от гнета Османской империи. В поддержку болгар неожиданно выступила вся европейская пресса, которая ранее не замечала этих проблем. Освобождения православных от мусульманского ига требовали самые просвещенные умы Европы: Чарльз Дарвин, Оскар Уайльд, Виктор Гюго и Джузеппе Гарибальди.

Практическим результатом освободительной Русско-турецкой войны стало установление контроля России над устьем Дуная и присоединение к Российской империи закавказского порта Батум. Франция и Англия поддержали мирный договор России с Турцией, но с условием, что на Балканах не будет создано крупное православное государство. В итоге от гнета мусульман освободили не всех православных – автономию получила только часть Болгарии.

В 1878 году, сразу же после подписания мирного договора началось строительство Закавказской железной дороги (Баку – Тифлис – Батум), инвестором которой выступил банкирский дом Ротшильдов в обмен на право льготного владения нефтяными промыслами на Апшеронском полуострове.

Ротшильды очень быстро нарастили свои активы в российской нефтедобыче, консолидировав более 130 бакинских предприятий через договора – комиссии на продажу керосина в обмен на кредиты. Стоимость кредита внутри России тогда составляла 20 %, а банкирский дом Ротшильдов кредитовал нефтяников под 6 % годовых.

Ротшильды изначально ориентировались на экспорт российского керосина, сделав ставку на Закавказскую железную дорогу и расширенный по сравнению с другими нефтедобытчиками парк нефтеналивных цистерн. Внутренний рынок керосина остался за Нобелями. С момента закладки Закавказской железной дороги всего за 5 лет они довели свою долю на внутрироссийском рынке с 2,3 до 46 %.

После запуска в 1883 году железной дороги Баку – Батум российский экспорт начал расти в геометрической прогрессии. В первый год за рубеж было отправлено 25 тыс. тонн керосина, а в 1890 году – 620 тыс. тонн (25-кратный рост). Около 70 % поставок приходилось на европейский рынок, оставшиеся объемы шли в Восточную Азию.

Монополия «Стандарт Ойл» в Европе была разрушена в рекордные сроки. Доля Ротшильдов в российском экспорте преобладала, доходя порой до 60 %. А доля российского керосина в общем объеме мирового рынка составляла почти 30 %. Треть мирового рынка всего за 7 лет. И это было только начало.

ИННОВАЦИОННЫЙ ЭФФЕКТ

В 1873 году астраханские купцы братья Николай и Дмитрий Артемьевы изобрели новый способ транспортировки керосина наливом. Ранее основным способом перевозки керосина внутри России являлась простая деревянная бочка, а экспорт осуществлялся в герметичных жестяных банках. Изготовление банок и бочек, их упаковка и перегрузка многократно увеличивали транспортные расходы.

Попытки заливать керосин прямо в трюм судна предпринимались неоднократно, но всякий раз они приводили ко взрыву и пожару, которые уничтожали судно. Испаряющийся в трюме керосин превращал корабль в плавающую бомбу. Братья Артемьевы решили эту проблему по принципу термоса. Они оборудовали трюм своей шхуны «Александр» дополнительными емкостями под керосин, между стенками которых и корпусом шхуны оставили воздушную прослойку.

В 1873 году первый в мире танкер вышел из Баку и успешно достиг Астрахани. За навигацию нефтеналивная шхуна «Александр» сделала 10 рейсов вместо 6 при старом способе загрузки. В том же году Артемьевы переоборудовали по принципу термоса баржу для доставки керосина вверх по Волге. Наливной способ транспортировки оказался в 3 раза дешевле перевозки в бочках.

Оригинальность идеи братьев Артемьевых оценил Людвиг Нобель, который заказал в Швеции первый в мире стальной нефтеналивной пароход под названием «Зороастр» грузоподъемностью 240 тонн. В «Зороастре» использовалось еще одно изобретение – форсунка. Патент на форсунку продал Нобелю известный русский инженер Владимир Шухов. Форсунка Шухова позволяла в качестве топлива для паровой установки использовать не уголь, а мазут. Мазут на тот момент считался отходами производства керосина и за ненадобностью сливался в море или сжигался в оврагах.

Использование мазута в качестве топлива дополнительно снизило транспортные издержки более чем в 10 раз. В среднем за одну бакинскую навигацию пароход сжигал угля на 35–40 тыс. рублей, мазут же обходился всего в 3 тыс. Скоро вся каспийская флотилия перешла на новый вид топлива и новый вид перевозок. На мазуте также ходили паровозы Закавказской железной дороги.

Танкерные перевозки и форсунка Шухова обеспечили российскому керосину колоссальное преимущество перед американским на внешних рынках. «Стандарт Ойл» продолжала использовать на своих судах уголь и перевозить керосин в жестяных банках. Позже в борьбе за рынок сбыта «Стандарт Ойл» попыталась даже демпинговать и уронила цены в Европе до 0,22 доллара за пуд, почти в 2 раза снизив свою выручку при возросших объемах продаж. Но русский керосин стоил в четыре раза дешевле. Попытка провалилась.

После перевода каспийской флотилии на мазут и запуска железной дороги Баку – Батум встал вопрос строительства более вместительных нефтеналивных судов для океанических перевозок. В итоге танкерная технология была значительно усовершенствована. Вместо вставных цистерн корпус судна просто разделили на автономные отсеки и оборудовали их вентиляцией.

В 1886 году Нобелем был построен первый океанический танкер «Петролеа». А нефтеналивной пароход «Свет», построенный по новой технологии и принадлежащий Василию Кокореву, в этом же году впервые доставил российский керосин напрямую из Батума в Лондон.

Для экспорта русской нефти открывались новые возможности.

(Продолжение найти не удалось)

https://www.sovsekretno.ru/articles/id/5123

12.10.2015 В кого наши ракеты попали в Сирии: кто кричит, тому и больно

Если исходить из оперативности, с которой США и НАТО отреагировали на российские авиаудары по позициям ИГ, напрашивается вывод, что цель ударов была достигнута моментально (ещё до оценки ущерба среди боевиков). А если судить по смысловому содержанию критики в адрес России, географии её источников, объёму фейков и газетных уток, то получается, что цель эта находится далеко за пределами территории Сирии.

С момента нанесения первых ударов в публичном пространстве развернулась дискуссия о смысле и необходимости этой операции. Вопросы и предупреждения звучат самые разные. Втянется ли Россия в наземную операцию, станет ли Сирия для России новым Афганистаном, что будет, если Россия начнёт нести потери, укрепляет ли эта операция безопасность страны.

Подробно разбирается состав умеренной и неумеренной оппозиции Башару Асаду. Звучат названия многочисленных террористических (и не очень) группировок с полной раскладкой по количеству бойцов и вооружений. Военные эксперты размышляют о невозможности победы над Исламским государством с помощью одних авиаударов.

Вопросы все, безусловно, важные, размышления достойные, а предупреждения серьёзные. Однако в пылу полемики за скобками остался основной вопрос: чего Россия добивалась самим фактом вступлением в боевые действия на территории Сирии.

Решения такого уровня не принимаются из расчёта, а «что может произойти в случае, если…». Подобные вопросы всего лишь предмет для последующих обсуждений. Главным мотивом принятия поворотных решений всегда является неизбежность – необходимость предотвращения неблагоприятного сценария развития событий.

Это совсем не означает, что решения подобного рода носят спонтанный характер. Наоборот, они всегда вписаны в глобальную повестку дня, и являются ситуативной реакцией на обострившиеся глобальные вызовы, но готовятся они тщательно и заранее.

Если смотреть на события с этой точки зрения, то становится очевидным, что угроза терроризма не может быть причиной авиаударов. Хотя бы из тех соображений, что глобальный терроризм существует уже 15 лет, и за это время Россия ни разу не вступала в боевые действия с террористами за пределами своих границ.

Не может в полной мере быть такой причиной и газовый подтекст. Он, безусловно, существует, но опять-таки он существует уже 4 года, с момента подписания Тройственного меморандума между Ираном, Ираком и Сирией о строительстве газопровода к берегам Средиземного моря. Меморандум был подписан 25 июня 2011 года, после чего США стали вооружать умеренную сирийскую оппозицию и началась гражданская война.

Наиболее логичным выглядит предположение, что причиной стало желание сохранить государственность как таковую в Сирии. Особенно если учесть, что кроме авиаударов Россия ещё и увеличила поставки вооружений сирийским правительственным войскам. К тому же США впрямую называют эту причину целью вмешательства России в боевые действия. США в данной ситуации выступает в роли потерпевшего, а значит, им веры больше. Правда, Вашингтон при этом персонифицирует государственность Сирии в личности Асада, что является первым признаком манипуляции.

Президент Сирии сегодня представляет единственную структурную силу, которая противостоит джихадистам, и он же выступает гарантом соблюдения меморандума по строительству газопровода. А то, что его зовут Башар Асад, дело десятое. МИД России, кстати, отстаивает именно эту (структурную) позицию. Правда, не упоминает при этом про газовый контекст, что было бы странно.

Противостояние (под видом демократизации) нового глобального правопорядка и национальных юрисдикций действительно заложено в основу глобального конфликта. А залп крылатых ракет из акватории Каспийского моря стал ещё одной подсказкой относительно поводов и причин вступления России в боевые действия на территории Сирии.

Наблюдатели и эксперты быстро отреагировали на подсказку, и в публичном пространстве была артикулирована тема изменившейся конфигурации всей системы мировой безопасности. Военные аналитики взяли в руки циркули и стали рисовать круги на карте, обозначая, куда теперь может дотянуться «рука Москвы».

Всё так и есть. Россия действительно сломала привычную для США картину военного превосходства НАТО на мировом театре возможных боевых действий. Но и этот вывод не описывает всю глубину тектонических сдвигов в системе мировой безопасности.

Для того, чтобы оценить значимость российских авиаударов и каспийского залпа, надо понимать, что силовое превосходство не является самоцелью, а вопросы безопасности неотделимы от вопросов политического и экономического устройства мира.

Своё право на демократизацию США объясняют наличием некой универсальной формулы (матрицы) процветания и благоденствия. Якобы в эту матрицу можно погрузить любое общество независимо от ценностных основ, и это общество моментально станет богатым и счастливым. Однако матрица без её носителей не существует, а любое макроуправление (формирование трендов) требует полицейского аппарата.

Вся эта конструкция идейно держится на постулате, что законы рынка безусловны и никак не связаны с представлениями о добре, зле и справедливости. Утверждение само по себе спорное. Но, даже согласившись с ним, следует признать, что помимо законов рынка, существует уголовное, таможенное и налоговое законодательство, которое без аппарата принуждения не работает.

Проще говоря, кто обеспечивает порядок, тот распределяет совокупную прибыль. За тезисом США об универсальности законов рынка (так называемая «деидеологизированная идеология») на самом деле скрывается предложения себя в роли главного регулятора мировой экономики, вернее, подтверждение статуса главного регулятора. И каждая бомбардировка силами НАТО Югославии, Ирака, Ливии или Сирии является всего лишь закреплением этого статуса за Вашингтоном.

Эти вопросы были главными на последней генассамблеи ООН. Владимир Путин и Си Цзиньпинь говорили о необходимости общих усилий. Барак Обама говорил об эксклюзивном праве США на применение силы, и он имел на это все основания.

Авиаудары России высокоточным оружием по позициям Исламского государства в Сирии и каспийский залп лишили Вашингтон оснований не только говорить об эксклюзивности своих прав на применение силы, но и самого эксклюзива. Эксклюзива на установления общих мировых правил.

http://www.odnako.org/blogs/v-kogo-nashi-raketi-popali-v-sirii-kto-krichit-tomu-i-bolno/

01.10.2015 Выйти из ложной мировой повестки: что произошло в ООН и Сирии

Ну, вот всё и прояснилось. Кто звонил Владимиру Путину во время торжественного приема, организованного генеральным секретарем ООН Пан Ги Муном. О чем Путин говорил с Обамой. И к кому Путин обращался с трибуны ООН, спрашивая, понимают ли они, что натворили.

Начало воздушной операции в Сирии все расставило по местам. Звонили наверняка из Министерства Обороны России. Говорили о Сирии. А свой вопрос Путин обращал не к США, а к остальным странам, лидеры которых сидели в зале. Прозвучал и главный месседж, который Путин адресовал сидевшим в зале: бороться с терроризмом и хаосом можно лишь опираясь на государственные структуры.

Услышали ли Путина в зале ООН, неизвестно, но в России его не услышали точно. Большинство отечественных комментаторов по-прежнему эксплуатируют привычную тему «глупой Америки», которая не ведает, что творит. А конфликт в Сирии рассматривают в старых категориях: сунниты, шииты, алавиты, Джебхат ан-Нусра, Аль Каида, ИГИЛ и т.д.

Все так и есть, пожалуй, кроме «глупой Америки». Но все это частности, детали и тактические особенности. Настоящий конфликт развивается не между джихадистами и Асадом, не между суннитами и шиитами. Настоящий конфликт расположен в другой плоскости и развивается он между глобальным рынком и национальными государствами. В этом конфликте не имеет значения национальная, религиозная или идеологическая принадлежность людей. Конфликт носит системный уровень.

Именно об этом говорил Путин с трибуны ООН. И именно поэтому речь Обамы была пуста и банальна. Игра идет вне горизонта переговоров ключевых игроков. США предлагают миру ложную глобальную повестку (имитируют ее), например, борьба за демократию, и позиционируют себя как мегарегулятора в этой борьбе.

На самом деле ломают не тиранические режимы, ломают государственное устройство. И это очевидно на примере Ближнего Востока. Регион превратили в смешение народов и племен, кристаллическую решетку государственных образований расплавили, образовав на ее месте кипящий котел. Пар из-под крышки этого котла рвется во все стороны, создавая многочисленные угрозы в виде терроризма и потоков беженцев.

Сегодня под ударом оказалась уже и кристаллическая решетка Европы. Попытка разрушить немецкую, французскую, испанскую идентичность с помощью общеевропейской идеи оказалась неудачной. Ципрас в Греции, референдумы о самостоятельности Каталонии и Шотландии, Джереми Корбин в Великобритании… Все это симптоматика возрождения национальных государств (то, что называется Nation State). Поток беженцев не только создает общую угрозу (стимул для объединения ЕС), он еще и размывает национальную идентичность европейских стран.

Если смотреть на последние события в этой логике, то политика демократизации является всего лишь более жестким продолжением политики глобализации. Глобализация была попыткой установить общие правила для всего мира через экономику и доллар. Однако выяснилось, что заменить в национальных экономиках денежные единицы на доллары через систему Каренси борд, это еще не значит изменить внутренние правила и законы. Глобализация стала буксовать, а национальные государства вдруг заговорили о национальных интересах и претензиях на участие в выработке тех самых общих правил.

Демократизация – это выход экономики в политическое пространство. Демократизация ломает национальные государства, как основу сопротивления общим правилам и общему порядку. Терроризм в отличие от вертикально-интегрированной государственной структуры, функционирует по сетевому принципу.

Если бы я был конспирологом, то назвал бы это обстоятельство главной причиной появления глобального терроризма и его успехов на мировой арене. Представить, что какая-то террористическая группировка может существовать в современном мире и вести успешную войну против государственной кадровой армии без поставок оружия со стороны, значит, быть еще большим конспирологом.

Никто не меняет чужих «сукиных сынов» на своих. Просто разрушают струтктуру управления территорией и идут дальше. И совсем неважно управляемый это хаос или неуправляемый. Главное, чтобы он был и расползался. Чем больше хаоса, тем сильнее востребованность в наведении порядка.

Глобального порядка.

http://www.odnako.org/blogs/viyti-iz-lozhnoy-mirovoy-povestki-chto-proizoshlo-v-oon-i-sirii/

07.07.2015 Против кого голосовала Греция

Результаты референдума в Греции вызвали политический взрыв в Европе. Версий происходящего масса: от «это прецедент, предвещающий конец единой Европы» до «выход из зоны евро ещё не означает выход из ЕС». В качестве смысловой рамки задан один единственный ориентир — выход Греции из ЕС приведёт к краху её экономики, значит, договорятся.

Договорятся. Но совсем по другим причинам и основаниям.

Во-первых, крах экономики Греции не может «состояться или не состояться». Он уже состоялся. Это факт реальности, который необходимо включать в рамку принимаемых решений, а не выносить за её пределы как вариант, возможность или последствия. А во-вторых, крах этот случился не потому, что Греция собралась (или не собралась) выйти из ЕС, а потому что она туда вошла на существующих условиях.

Когда страна полностью переходит на внешние источники кредита, она теряет стимулы к развитию собственной экономики. Деньги приходят со стороны, а не изнутри. Такая конструкция приводит к тому, что по мере роста кредитной массы внешние кредиторы начинают требовать вместо увеличения государственных доходов сокращения госрасходов. Кредитор всегда знает лучше, чем должник, как правильно поступить с собственными деньгами.

Фактически это означает, что государство отказывается от стратегического планирования будущего своей страны и передает эту функцию на аутсорсинг. Меняется вся система и принцип управления государством.

Национальная администрация начинает нести ответственность за свои решения и действия не перед собственным народом, а перед внешним управляющим. А ресурсы, которые находятся у неё в распоряжении, она начинает воспринимать не как национальные, а как глобальные. Вернее, как часть глобальных (всеобщих) ресурсов, доверенных ей в управление внешним управляющим.

На греческом референдуме не решался вопрос дефолта или экономического краха страны. Вопрос был другой: останется Греция содержанкой Европы (точнее, Германии) или она будет строить своё будущее, исходя из собственных национальных возможностей и национальных же интересов. Но и этот вопрос не отражает полную повестку дня.

Нельзя рассматривать греческую ситуацию исключительно в рамках европейского проекта. Нельзя рассматривать часть без целого, вне контекста глобального конфликта. А глобальный конфликт, который двигает сегодня европейскую повестку, заключен в вопросе: подписывать/не подписывать договор о евроатлантическом партнёрстве. В случае его подписания на европейских рынках и в европейской юрисдикции на смену немецким стандартам придут американские.

То есть в греческой конструкции есть ещё один заинтересованный глобальный игрок — Соединённые Штаты Америки. И заинтересованность этого игрока в конечном исходе греческого кризиса ломает всю предыдущую логику. Кстати, одним из первых, кто поздравил Алексиса Ципраса с победой на выборах, был Барак Обама. Одновременно он высказал необходимость решить экономические проблемы Греции и пообещал свою помощь в этом вопросе.

Для США дилемма выглядит проще, чем для Германии: либо подписать договор о евроатлантическом партнерстве с Брюсселем сейчас, либо потом с каждой европейской столицей в отдельности. Выбор очевиден, как и стратегия Вашингтона в этой игре.

Стратегия заключается в том, чтобы заставить Германию нести ответственность за последствия своей политики. Именно Германия (и Ангела Меркель лично) стала причиной прихода к власти в Греции Алексиса Ципраса, потому что настырно отказывалась пойти навстречу предыдущему правительству Греции в вопросах долга. И именно Германия несет декларативную ответственность за выданные Греции кредиты.

ЕС сегодня находится не в том положении, чтобы безболезненно закрыть подобные обязательства. Споры идут даже вокруг менее значительных сумм в 4–6–10 млрд евро. В случае с Грецией резервировать придется сотни миллиардов. И как только США продавят Германию (а они продавят), выяснится, что Германия не способна отвечать по этим обязательствам и гарантиям. Выяснится, что и автором проекта единой Европы на самом деле является не Германия.

Греческий выбор будет поставлен перед всей Европой: либо вы подписываете договор о евроатлантическом партнерстве, и мы, Соединённые Штаты Америки, берём на себя страхование ваших рисков (управляем вашим будущим), либо крах европейского проекта со всеми вытекающими экономическими последствиями.

Самое интересное, что выбор этот уже стоит перед Европой и решается он не в Брюсселе или Берлине, и не Меркель или Олландом. Он решается в Афинах Ципрасом. Рамки этого решения тоже уже заданы, и заданы они далеко не прошедшим референдумом.

На днях министр обороны Греции Панос Камменос сделал политическое заявление: «Мы не можем сейчас выйти из зоны евро, это незаконно, да и возможности такой нет. Если Греция лопнет, то следующими будут Испания, Италия. Когда-нибудь очередь дойдёт до Германии. Поэтому мы должны найти путь в рамках евро. Однако это не означает, что за дорогу будет платить одна лишь Греция».

Всем хорошо известно, что на самом деле означает вмешательство военных во внешнюю политику государства. Напомню всего лишь один факт. Греция является членом НАТО. А министры обороны стран НАТО назначаются по согласованию с Вашингтоном.

http://www.odnako.org/blogs/protiv-kogo-golosovala-greciya/

30.06.2015 Третья Мировая газовая война

О скором мировом переделе рынка энергоносителей, Германии как главном спекулянте российским газом и причинах скидки на газ для Украины. Ведущий - Александр Асафов. День ТВ.

28.02.2015 О парламентской ассамблее БРИКС

На днях спикер Госдумы России Сергей Нарышкин совершил двухдневный визит в Индию. По заявлению Нарышкина, главной целью визита была идея создания нового механизма взаимодействия стран БРИКС на парламентском уровне. А приоритетом председательства России в БРИКС станет превращение этой организации в полноформатный механизм стратегического взаимодействия по ключевым вопросам мировой политики и экономики.

Иными словами, речь идёт о создании парламентской ассамблеи стран-участниц экономического союза БРИКС. Однако общий парламентский орган для ведения совместного бизнеса необязателен, а вот для координации политических решений незаменим.

Получается, что оформление экономического союза Бразилии, России, Индии, Китая и ЮАР в политический блок из вопроса будущего превратился в вопрос ближайшего будущего. А после возникновения общей политической структуры на повестке неизбежно встанет вопрос о более тесном сотрудничестве в вопросах общей безопасности, о военном союзе.

На наших глазах происходит формирование параллельной реальности. Формирование нового международного блока, союза, организации… Название трудно подобрать, потому что строится новый союз на принципиально иных (ранее не применяемых) основах. А все прежние названия дискредитированы историей.

Ранее все мировые союзы и блоки возникали как объединение слабых вокруг сильного. И, как правило, в результате войн. В основе этих объединений всегда лежала безопасность, страх слабых полностью потерять суверенитет. Слабые жертвовали частью своего суверенитета, а заодно и частью прибыли ради сохранения другой части. Поэтому союзы эти всегда были временными.

БРИКС изначально строится иначе, в иной последовательности и без военного доминирования одной из стран. Начинался этот союз с выработки общих представлений о будущем. Потом были определены общие сферы интересов. Потом настало время выработки общих механизмов финансово-экономического взаимодействия. А теперь на повестке вопрос политического союза.

Ещё через год, в июне 2001 года, по инициативе России была учреждена Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), ставшая проектом по интеграции Китая, России и Средней Азии. Позднее в рамках ШОС стал формироваться механизм доверия между Китаем, Россией, Индией, Пакистаном, Афганистаном, Ираном и Турцией.

А в 2010 году на свет появился БРИКС как результат возникшего доверия, прежде всего, между Индией и Китаем. Все три этих проекта по интеграции пространства постсоветского, евразийского и мирового напоминают матрёшку. Они как бы вкладываются друг в друга, или вырастают друг из друга. А неизменным участником каждого проекта, как его стержень, является Россия.

Когда-то, в самом начале большой политической карьеры Владимира Путина, один из иностранных корреспондентов задал президенту России вопрос «Ху из, мистер Путин?». Думаю, что эти три проекта являются исчерпывающим ответом на поставленный в 2000 году вопрос. Собственно, точно так же эти три проекта объясняют, почему Путин стал врагом №1 для США.

Если политический союз стран БРИКС будет окончательно оформлен, а из него вырастет союз оборонный, мы станем свидетелями возникновения нового мира. Старый мир агонизирует в болезненных и кровавых конфликтах на Украине, в Сирии, Ираке и Ливии.

Вашингтон все силы прикладывает к тому, чтобы выстроить в Европе новый железный занавес, чтобы отгородиться от «непонятной», «неправильной» России. Чтобы не допустить втягивания Европы в новый (не имперский) цивилизационный проект. Кстати, Евросоюз изначально был попыткой реализации именно такого проекта, но потом выродился в проект господства Германии над Европой.

Варианта развития дальнейших событий всего два. Либо США осознают неизбежность перемен и пойдут на реформы международной системы взаимоотношений. Либо война до победного конца. И очень хочется верить, что Украина — это не стратегический выбор Вашингтона, а всего лишь попытка выторговать себе более выгодные условия и занять более удобное место за столом будущих переговоров.

http://www.odnako.org/blogs/o-parlamentskoy-assamblee-briks/

08.02.2015 "Дорогая нефть в обмен на Асада" и Большой Шиитский газопровод

На днях «Нью-Йорк Таймс» со ссылкой на не названных американских чиновников опубликовала сенсацию. Саудовская Аравия последние месяцы ведёт тайные переговоры с Владимиром Путиным. Предмет переговоров: отказ России от поддержки президента Сирии Башара Асада в обмен на высокие нефтяные цены, которые гарантирует Эр-Рияд.

Заканчивает свою сенсацию «Нью-Йорк Таймс» словами, что пока остаётся неизвестным, как на переговоры между Эр-Риядом и Москвой повлияла смерть саудовского короля Абдаллы.

Последняя завитушка прямо из классических учебников по дезинформации. Чтобы ложь выглядела убедительно, её надо обязательно привязать к общеизвестному факту, желательно, происшедшему недавно.

Разбирать по косточкам публикацию «Нью-Йорк Таймс» и доказывать её несостоятельность не имеет смысла. Этому факту многие уделили внимание. Основной мотив большинства комментариев заключается в том, что «теория заговоров», как минимум в нефтяной сфере, не паранойя, а реальность.

Если Саудовская Аравия, по словам американских чиновников, ведёт такие переговоры с Путиным, то почему она не может их вести с Обамой, который побывал в Эр-Рияде накануне падения нефтяных цен и совсем недавно, сразу после смерти короля Абдаллы.

Вторым позитивным выводом из публикации «Нью-Йорк Таймс» следует признать сохранение Башаром Асадом за собой поста президента Сирии. А значит, Владимир Путин, как минимум, союзников на высокие нефтяные цены не меняет.

Однако гораздо более интересным представляется смысл и цель публикации «Нью-Йорк Таймс». Если столь уважаемое мировое издание, рискуя своей репутацией, выпускает откровенную «утку», значит, это того стоит. Стоит — в буквальном смысле этого слова.

Здесь следует обратить внимание на одну маленькую деталь, которая почему-то осталась за рамками комментариев различных экспертов. В качестве аргумента для отказа со стороны России от поддержки Асада кроме высоких цен на нефть названо ещё одно обязательство со стороны Саудовской Аравии. Обязательство не строить на территории Сирии газопровод, который противоречит интересам России.

Газопровод — это ещё одна частичка правды в публикации «Нью-Йорк Таймс» помимо факта смерти короля Саудовской Аравии.

Если раскручивать сирийский кризис в обратном направлении, то мы упрёмся в трёхсторонний меморандум, подписанный Ираном, Ираком и Сирией 25 июня 2011 года в Бушере. Меморандум о строительстве нового газопровода Иран–Ирак–Сирия, двух заводов по сжижению газа в сирийских портах Латакия и Тартус и возможной прокладке трубы по морскому дну в Грецию.

Газопровод сразу же окрестили исламским, хотя точнее было бы назвать его шиитским. Проект стал возможен только после падения суннитского режима Саддама Хусейна в Ираке и прихода к власти шиитского большинства. Правящая элита Сирии тоже принадлежит к шиитам. А Иран является опорой шиитского направления в исламе.

Альтернативой шиитскому является суннитский газопровод, который планируется построить из Катара через территорию Саудовской Аравии и Иордании всё в ту же Сирию. Кстати, в Сирии большинство населения, в отличие от правящей верхушки, составляют сунниты.

Оба проекта в случае их реализации практически перекраивают энергетическую карту Европы и формируют новую реальность. Суть этой реальности в быстром росте глобального рынка СПГ и его фондовой капитализации по принципу нефтяного рынка. А это не только деньги, это ещё и возможность влиять на мировые цены. Это возникновение некого «газового ОПЕК», переговоры о создании которого в своё время вела Россия и Иран, две самые крупные страны по уровню запасов природного газа.

После подписания меморандума о газопроводе Иран–Ирак–Сирия суннитское большинство Сирии от слов переходит к делу. В том смысле, что требования ухода Асада в отставку подкрепляются боевыми действиями, а вооружает так называемую «умеренную оппозицию» Вашингтон.

Пиком становится применение «умеренными» газового оружия против мирного населения и попытка со стороны США обвинить в этом Асада, чтобы вынудить СБ ООН проголосовать за военную операцию против Сирии. По схеме с пробиркой, которая была реализована для продавливания голосования в пользу свержения режима Саддама.

Однако решение Совбеза по проведению боевой операции в Сирии блокируют Россия и Китай, а Путин неожиданно выступает с инициативой по ликвидации сирийских химических арсеналов. Башар Асад инициативу приветствует, окончательно лишая Вашингтон каких-либо аргументов.

И в этот самый момент «умеренная» сирийская оппозиция под названием ИГИЛ разворачивается на 180 градусов и буквально за пару недель сносит армию Ирака. На пути предполагаемого «шиитского газопровода» возникает суннитское квазигосударство, которое к тому же ещё и нефтью дешёвой торгует.

Точно такая же история произошла, когда решался вопрос о российском (Каспийский трубопроводный консорциум) или азербайджано-грузинском (Транскаспийский трубопровод) маршруте транспортировки казахской нефти и туркменского газа. Проект российского маршрута должен был пройти с северной стороны Кавказского хребта, а азербайджано-грузинский — с южной. Тогда на северных склонах Кавказа вспыхнула чеченская война.

Сегодня в сирийской истории сложилась патовая ситуация. «Шиитский газопровод» заблокирован Исламским Государством, а его суннитская альтернатива — самим наличием у власти в Сирии Башара Асада.

Именно о «суннитском газопроводе» и упоминается в публикации «Нью-Йорк Таймс». Остаётся вопрос, кто автор месседжа и кому он адресован. Понятно, что автор не Саудовская Аравия, а адресат не мировая общественность, перед которой якобы раскрывают двуличность и алчность России.

Здесь достаточно вспомнить о «Турецком потоке», который также выводит российский газ к берегам Средиземного моря с возможностью строительства заводов СПГ. А это напрямую подключает Россию к процессу формирования нового энергетического рынка.

И наконец, чтобы окончательно снять вопросы авторства, следует обратить внимание ещё на один нюанс. В случае реализации «шиитского проекта» газопровода новый рынок будет формироваться без участия США. А «суннитский вариант» оставляет Вашингтону шанс на долю.

http://www.odnako.org/blogs/dorogaya-neft-v-obmen-na-asada-i-bolshoy-shiitskiy-gazoprovod/

24.01.2015 Сколько осталось Европе до "газовой ломки"

В середине января в Москве прошли переговоры заместителя еврокомиссара по энергетике Мароша Шефчовича с главой «Газпрома» Алексеем Миллером и министром энергетики России Александром Новаком. По итогам переговоров г-н Шефчович выразил недоумение по поводу трёх обстоятельств.

Первое — «Газпром» не собирается строить «Южный поток». Второе — газ в Европу в будущем будет поставляться транзитом через Турцию. Третье — Россия не собирается обсуждать условия поставки газа на Украину.

Все три обстоятельства, по словам самого г-на Шефчовича, стали для него полной неожиданностью. При этом об отказе России от «Южного потока» и строительстве «Турецкого потока» было объявлено ещё в декабре прошлого года в Анкаре на совместной пресс-конференции президентов России и Турции.

Можно сколь угодно иронизировать по поводу «южно-турецкого» неведения г-на Шефчовича. Кстати, большинство комментаторов именно так и сделали. Хотя его попытка обсудить с российскими партнёрами новые условия поставок газа на Украину достойна гораздо большего внимания. И подтверждение этому не замедлило себя ждать.

На прошлой неделе премьер-министр России Дмитрий Медведев вызвал к себе Алексея Миллера и Александра Новака. Подробно расспросил их о встрече с г-ном Шефчовичем, газовых долгах Украины и сроках их погашения. Встреча почти полностью транслировалась в прямом эфире.

В кабинете у премьера глава «Газпрома» ещё раз повторил, что у Европы осталось всего несколько лет, чтобы построить собственную транспортную инфраструктуру до границы Греции с Турцией, где она должна будет соединиться с российско-турецкой трубой. Если Европа не сделает этого, то газ пойдёт на другие рынки.

А министр энергетики России в присутствии премьера повторно заявил, что 1 апреля заканчивается прошлогоднее соглашение о скидке в 100 долларов на газ для Украины, и никаких новых обсуждений и соглашений не будет. Есть действующий контракт, его никто не отменял.

Если сопоставить эти заявления, двукратный их повтор и режим прямой трансляции, становится очевидным: Россия предъявила Европе жёсткий ультиматум, обозначила его последствия и установила сроки. В чём этот ультиматум заключается?

История длинная. Но как у всякой длинной истории, у неё есть одно преимущество. Она позволяет оценить украинские события не в абстрактных и сиюминутных понятиях борьбы за свободу и демократию, а вполне себе в системных категориях долгосрочных убытков и прибылей.

Связь последних украинских событий (Майдан, переворот, гражданская война) с поставками российского газа в Европу и газовым контрактом, который Юлия Тимошенко заключила в 2009 году, на первый взгляд кажется надуманной. Точно так же надуманным и необъяснимым нам кажется любое событие, механизм которого от нас скрыт.

Также в 2009 году вступил в действие «третий энергопакет» ЕС. Суть документа — в создании унифицированных правил функционирования системы газоснабжения внутри ЕС. Все сделки о покупке газа должны заключаться по системе «вход–выход» на границе Европы. Иными словами, создаётся некий единый виртуальный покупатель газа, способный диктовать свои условия продавцу.

В документе зафиксированы и другие параметры, но все они в целом работают на общую идею не допустить поставщиков газа к внутренней инфраструктуре и розничному рынку ЕС, где цены порой в три с лишним раза превышают цену на «входе».

Причиной «третьего энергопакета» ЕС декларировала необходимость расширения конкуренции и снижения издержек за счёт свободного перетекания газа внутри Европы. Декларация эта никого не могла обмануть. Принимался новый документ исключительно против «Газпрома», который жёстко связан с Европой трубой.

Поставщики сжиженного газа в случае выдвижения Европой неприемлемых условий в любой момент могли переориентировать свои поставки. Собственно, это и произошло после принятия «энергопакета». Основные потоки СПГ «ушли» на рынки Азии. «Газпром» с его удалёнными от портов месторождениями и запертыми в трубе поставками проделать этот номер не мог.

Результатом принятия «третьего энергопакета» стало вовсе не снижение европейских цен на газ, а их рост. С 2009 по 2013 год цена на газ внутри ЕС выросла в среднем на 29–30%. При этом средняя стоимость российского газа снизилась с 410 долларов за тыс. куб. м в 2008 году до 385 долларов в 2013 году. А объёмы поставок выросли.

Парадокс роста внутренней цены при её снижении на «входе» легко объясняется, если знать структуру этого роста. Основной рост произошёл за счёт удорожания транспортировки газа именно внутри ЕС и составил около 16%, а также за счёт роста внутренних налогов на 13%.

Собственно энергетическая составляющая в конечной цене на газ выросла не более чем на 2% и то за счёт СПГ. При этом значительный рост цен на СПГ был компенсирован скидками, которых ЕС добивался от «Газпрома», используя отсутствие у последнего пространства для манёвра. И это несмотря на долгосрочные контракты, привязанные к цене на нефть, которая с 2008 по 2011 год выросла в 4 раза.

По факту «третий энергопакет» окончательно закрывал для «Газпрома» доступ на внутренний европейский рынок. А помимо этого обязывал российский концерн продавать 50% своего газа ещё до «входа» в ЕС прямо внутри трубы. Согласно принятым документам, в трубе обязательно должно быть не менее двух поставщиков.

А теперь включаем хронометраж. Перезаключение «Газпромом» долгосрочных контрактов с европейскими покупателями произошло в 2004 году, а на следующий год начинается обсуждение «третьего энергопакета». Пик этого обсуждения приходится на 2008–2009 год, и именно в это время разгорается вторая украино-российская газовая война.

Киев, не оплатив поставки российского газа, начинает несанкционированно отбирать топливо из транзитных объёмов, а Россия в ответ перекрывает вентиль. В ситуацию вынужден был экстренно вмешаться ЕС, при посредничестве которого Юлия Тимошенко и подписала газовый контракт практически полностью на российских условиях. А спустя полгода в спокойной обстановке был принят «третий энергопакет», и началось планомерное отжимание «Газпрома» по всем позициям.

Под предлогом несоответствия «третьему энергопакету» был заблокирован «Южный поток», хотя контракт на строительство заключался ещё до принятия документа на уровне правительств. Собственно, во избежание впредь подобной «самодеятельности» со стороны отдельных стран «третий энергопакет» и появился на свет.

Следует обратить внимание, что заблокирован «Южный поток» был сразу после старта украинских событий. В сложившейся конструкции Украина сохраняла за собой статус крупнейшего транзитёра российского газа и превращалась в своеобразный газовый коллектор Европы. При переходе в рамках «третьего энергопакета» на новые контракты «Газпромом» обязан был либо вполовину сократить поставки газа в ЕС, либо продавать половину объёма Украине на российской границе.

Если упрощать ситуацию, то украинский переворот и формирование в Киеве русофобского правительства в конечном итоге должна была оплатить Россия из своего собственного кармана. Именно поэтому США изначально так стремились выкупить «Нафтогаз Украины». А сын вице-президента США Джо Байдена даже вошёл в состав правления украинского газового монополиста.

Всё сломал визит Владимира Путина в Анкару и его договорённость с Реджепом Эрдоганом о строительстве «Турецкого потока». Теперь роль европейского коллектора перешла к Турции, а в соответствии с правилами «третьего энергопакета» для выполнения контракта «Газпрому» достаточно доставить газ на границу ЕС. Дальше не его зона ответственности.

Удар был очень точным и расчётливым. Турция — единственный коммуникационный коридор, через который можно организовать альтернативный российскому газовый путь. Например, исключительно на транзитном расположении Турции базировался так называемый проект газопровода «Набукко» по поставкам среднеазиатского и ближневосточного газа в ЕС в обход России. Теперь Россию не обойти.

Единственный вопрос, который остался без публичного ответа, это срок российского ультиматума Европе. Алексей Миллер этот срок не назвал, заявив всего лишь о том, что у Европы осталось мало времени, всего несколько лет. Оно и понятно: условия контрактов и их сроки носят конфиденциальный характер.

Мы никаких подписок не давали, поэтому рискнём вычислить этот срок. Большинство европейских контрактов «Газпрома», как уже отмечалось выше, были заключены в 2004 году. Ранее, в 80-е годы, контракты заключались на 30 лет. Срок последних контрактов был сокращён до 15 лет. Получается, что в 2019 году наступает время «Ч». Время перезаключения контрактов на условиях «третьего энергопакета». То есть осталось всего 4 года.

Четыре года являются политической рамкой, которая ограничивает сроки принятия Европой решения. Выбор очень тяжёлый. Вернее, выбора нет. Отказ от российского газа для Европы равнозначен самоубийству. Переход на СПГ, который в 1,5–2 раза дороже, моментально сделает неконкурентоспособной всю европейскую промышленность.

Европа нуждается в российском газе. Выбор только в способах и путях его поставки. Либо договориться с Россией на понятных и прозрачных условиях, либо задавить Россию и на своих условиях получить доступ к месторождениям. А за спиной у ЕС стоит дирижёр, которого устраивает только второй сценарий.

На самом деле времени у Европы ещё меньше, решение принять недостаточно, необходимо ещё и трубу протянуть к турецкой границе. В противном случае придётся «сдавать» Украину. Не хочется выступать в роли Кассандры, но за эти 4 года может произойти что угодно. Вплоть до покушения на высших политических лиц, как в России, так и в Турции.

Кстати, любопытный нюанс: российско-украинский контракт 2009 года был заключён Юлией Тимошенко и Владимиром Путиным на нестандартный срок в 10 лет. А заканчивается он, как и основная масса европейских контрактов «Газпрома», всё в том же 2019 году. Интересно, это случайность или закономерность?

http://www.odnako.org/blogs/skolko-ostalos-evrope-do-gazovoy-lomki/

22.12.2018 У каждой ошибки есть имя, фамилия и должность. О неизбежных оргвыводах после "приключений рубля"

О падении рубля в течение двух суток на 36% написано много. Смысл большинства публикаций — поиск виновных (в первый же день после обвала на 13% бывший глава Минфина Алексей Кудрин и бывший же замглавы Минфина Сергей Алексашенко обвинили во всём «Роснефть», которая якобы некорректно провела сделку с облигациями. На следующий день, когда рубль рухнул ещё на 23%, Кудрин с Алексашенко промолчали, но и не извинились).

Искать виновных — дело неблагодарное. Более интересным представляется вопрос о выводах, которые необходимо сделать по итогам (надеюсь, что по итогам) валютного шока. При этом без понимания причин происшедшего выводы сделать невозможно. То есть без понимания того, кто ответственен за обвал и в чём его механизм.

Один пример для понимания ситуации. В начале 90-х годов объём фондового рынка России равнялся реальной (скрытой от рынка) стоимости недвижимости вдоль Тверской улицы на участке от Моховой до Белорусского вокзала. Тем не менее показатели этого рынка являлись ориентиром для принятия правительством ключевых решений, а также для определения капитализации отечественных компаний, объёма и условий их кредитования.

Понятно, что аналогия между одной компанией и финансовым рынком страны притянута Кудриным и Алексашенко за уши. Я её привёл с единственной целью — максимально актуализировать тему уязвимости российской финансовой системы перед внешними вызовами и внутренними спекулянтами.

Тот факт, что в обвале рубля участвовали обе эти силы, подтвердил на своей ежегодной встрече с прессой президент России Владимир Путин.

Внешние вызовы сформированы двумя факторами. Санкциями, которые отрезали отечественный корпоративный сектор от внешних рынков капитала. И падением цен на нефть, снизившим приток валютной выручки в страну.

Назвать рыночной конкуренцией антироссийские политические меры «объединённого Запада», значит признать экономику Советского Союза эталоном рынка. Санкции против России были введены не только вопреки правилам ВТО, как отметил Владимир Путин, подписанными участниками процесса, но и в нарушение всех существующих норм международного права.

Это война, а в условиях войны рыночные правила не работают. В условиях войны экономические ресурсы пересчитываются в тротиловом эквиваленте. Попытки ЦБ РФ свести вопрос к процентным ставкам без принятия ограничительных мер в области валютных операций являются либо глупостью, либо ошибкой. А в условиях военного времени оценка этих действий, как правило, носит совсем иной характер.

Кстати, в эти дни проходил Московский экономический форум, во время которого оценить действия российского ЦБ попросили бывшего министра финансов Японии Даисуке Котэгава. Ответ вряд ли понравится представителям экономического блока правительства России.

Господин Котэгава ответил, что когда в Японии была аналогичная ситуация, он потребовал от премьер-министра сажать в тюрьму чиновников и руководителей банков, ответственных за атаку на национальную валюту. По итогам многие банкиры либо оказались в тюрьме, либо сделали себе харакири.

В общем, с внешним воздействием и внутренней реакцией на него всё более-менее понятно. Отечественные экономисты, не входящие в стан либералов, неоднократно писали, что золотовалютные резервы надо использовать как залог под внешнеторговые операции, а не под внутреннее кредитование, как это происходит у нас сегодня.

Результатом чего стало хроническое недоинвестирование реального сектора и его закредитованность на западном рынке капитала. Проще говоря, прямая зависимость национальной экономики от внешнего финансирования. А последствием этого является возможность проведения операций, подобных декабрьскому обвалу рубля, в любой удобный для кредитора момент.

Именно об этом говорил президент в послании Федеральному собранию, когда акцентировал внимание на необходимости создания механизма внутреннего инвестирования национальной экономики.

После декабрьского фиаско Центробанк окончательно потерял доверие рынка. Он потерял его и в том случае, если банально не справился со своими функциями по управлению. И уж тем более потерял, если действия ЦБ носили некий согласованный характер (характер предварительного сговора). Конспирологических версий по этому поводу было высказано предостаточно.

Если раньше по поводу утери доверия со стороны рынка к ЦБ можно было теоретизировать, то сегодня это надо взять за отправную точку для принятия будущих решений. Эльвира Набиуллина может быть сколь угодно профессиональным человеком, но оставаться на посту главы ЦБ ей противопоказано. Хотя решать вопрос надо не только и не столько с Центробанком.

Валютный кризис вскрыл системный изъян всей финансовой архитектуры российской экономики. Деньги, выделяемые ЦБ коммерческим банкам (как своим рыночным агентам) для нужд экономики, в течение дня (практически напрямую) попадают на валютный рынок. Это означает, что между коммерческими банками и реальным сектором отсутствует связь. Вернее, присутствует (иначе у ЦБ не было бы возможности выделять деньги), но она носит фиктивный характер.

Получается, что построили мы экспортно-ориентированную экономику. Энергоносители вывозим, а закупаем продукты питания и одежду. И когда ЦБ через коммерческие банки кредитует якобы национальную экономику, по факту он кредитует оборотные средства торговых фирм, а в конечном итоге — польских производителей яблок.

Владимир Путин среди причин валютного провала назвал соотношение внешних и внутренних факторов, а чуть позже определил долю внешнего воздействия — 25–30 %. Получается, что оставшиеся 70% — внутренний фактор.

В этом смысле прав не только Сергей Глазьев, который постоянно твердит о необходимости наращивания внутренней денежной массы без её привязки к доллару. Но и Алексей Кудрин, который вопрошает: а куда эти деньги попадут? Другое дело, что в отличие от Глазьева именно на Кудрине лежит доля ответственности за нынешнюю финансовую архитектуру рынка России.

Архитектура эта возникла не вчера, и строил её не ЦБ. Ответственность лежит на всём экономическом блоке правительства. Они 23 года делали и продолжают делать всё, как написано в западных учебниках по либеральной экономике.

Отсюда убеждённость чиновников из экономического блока правительства в том, что они всё делали и делают правильно, а виноват во всём Крым. Отсюда паралич и неспособность принимать политические решения, которые противоречат их представлениям о «невидимой руке рынка». Коллеги на Западе не поймут.

Проблема, однако, в том, что работает либеральная логика только при равноправных отношениях всех субъектов мирового рынка.

Фактически главной причиной декабрьского обвала рубля стал разрыв между президентской политикой, направленной на суверенизацию (национализацию) стратегии развития России, и либеральной (глобалистской) финансовой политикой.

А главным последствием стал подрыв последних интеграционных инициатив России. Китай отказался от расчётов в рублях. Стал задавать вопросы Казахстан. Но лучше всех эту тенденцию, как обычно, выразил Лукашенко со свойственной ему непосредственностью.

Без разрешения системного противоречия между политикой и экономикой курс президента на суверенизацию России обречён на провал. Сегодня это является причиной давления со всех сторон на Путина по поводу кадровой политики. И дело вовсе не в профнепригодности «старых чубайсовских кадров».

Дело в том, что с момента, когда Путин заявил о новой политической повестке дня, выросло целое поколение управленцев и менеджеров, поверивших в эту повестку. Они готовы принять на себя часть ответственности и хотят участвовать в выработке решений. Если этот потенциал не будет задействован, то все инициативы Путина захлебнутся сами собой.

На Болотную площадь выходили последователи либеральной эпохи, оказавшиеся по тем или иным причинам на обочине процесса. С остатками прошлого государственная система справилась легко и без серьёзных последствий для себя. Поступать так с вновь нарождающейся социальной силой нельзя. Последователи новой политической инициативы либо устроят бунт, либо отвернутся от власти. Что является наиболее худшим сценарием для страны, неизвестно.

В заключение хочу привести одну цитату о кадровой политике, которая будет посильнее Котэгавы.

«У каждой ошибки есть имя и фамилия».

(И. Сталин, московский партактив 1935 г.)

http://www.odnako.org/blogs/u-kazhdoy-oshibki-est-imya-familiya-i-dolzhnost-o-neizbezhnih-orgvivodah-posle-priklyucheniy-rublya/

13.12.2018 Обрезание Европы

В последнее время Анкара превратилась в политическую Мекку. Сезон открыл визит Владимира Путина и встреча с Реджеп Тийип Эрдоганом, на которой было озвучено решение России остановить строительство газопровода «Южный поток».

Следом в Анкару прибыла делегация ЕС с заверениями в дружбе, добрососедстве и предложениями об ускорении вступления Турции в Евросоюз. А в роли замыкающего выступил Дэвид Кэмерон. Официальной причиной визита премьер Великобритании была озвучена проблема безопасности и роста исламского экстремизма.

В промежутке и чуть поодаль кометой мелькнул Франсуа Олланд, нанеся молниеносный визит в столицу Казахстана. На обратном пути президент Франции в экстренном порядке попросил аудиенции у Владимира Путина, получил ее и провел в режиме дорожной встречи, сидя на чемоданах в аэропорту Внуково-2.

Вся эта кутерьма вокруг Анкары, если верить официальным источникам, никакого отношения к остановке «Южного потока» и проекту строительства нового газопровода из России в Турцию не имеет. Однако официально озвученная повестка переговоров на высшем уровне практически никогда не соответствует реальной повестке.

Подтверждение того факта, что дипломатическую бурю вокруг Анкары вызвал именно визит Путина, пришло из Брюсселя. На встрече с министрами энергетики 8 стран, по которым должен был пройти «Южный поток», заместитель председателя Еврокомиссии по энергетике Марош Шевчович озвучил возврат к идее проекта «Южного газового коридора». Главный смысл проекта в организации энергопоставок на европейский рынок из района Каспия в обход России.

Пазл сложился, и вся история обрела стройную внутреннюю логику. Заявление Путина в Анкаре об отказе от «Южного потока» и строительстве нового газопровода в Турцию взорвало ситуацию. А попытки мировых СМИ представить новый проект как политическое поражение Путина были опровергнуты дальнейшим ходом событий.

Первое, что обращает на себя внимание, это мощность нового газопровода – 63 млрд. кубических метров. Она идентична мощности «Южного потока». При этом на внутреннем рынке Турции такой объем газа не реализуем, значит, большая его часть должна пойти в Европу. Это, собственно, и было озвучено Путиным и Эрдоганом на пресс-конференции по итогам переговоров. Была названа даже точка доставки газа по новой трубе в Евросоюз – граница Турции с Грецией.

Если все обстоит именно так, как и было озвучено, то истеричная реакция Евросоюза абсолютно лишена смысла. Объемы поставок остаются неизменными, меняется только точка входа российского газа в ЕС с Болгарии на Грецию.

Контракты «Газпрома» на поставки газа в Европу заключены до 2030 года, формула цены зафиксирована. А это значит, что если произойдет замена украинского маршрута доставки газа в Европу на турецкий, дополнительные транзитные расходы лягут на плечи России. Кроме того, на границе с Грецией новая газовая труба упрется в тот же самый шлагбаум, что и «Южный поток». Название шлагбаума «третий энергопакет ЕС».

Иными словами, для Евросоюза турецкий вариант ничего не меняет. Однако события, происшедшие вслед за визитом Путина, свидетельствуют об обратном. Подозревать еврочиновников в неадекватном восприятии действительности, значит, окончательно лишить события какой-либо логики. Хаос не поддается анализу. Следовательно, причину истерики надо искать в другом месте. Начнем от печки, в смысле, с Олланда.

Сегодня уже очевидно, что экстренная остановка Олланда в Москве и встреча с Путиным была вызвана итогами переговоров с Назарбаевым. Дело в том, что проект «Южного газового коридора» невозможно реализовать только с помощью Баку. Во-первых, в Азербайджане нет таких объемов газа. А, во-вторых, согласно «третьему энергопакету» в газовой трубе не должно быть одного поставщика.

Полноценным проектом «Южный коридор» может стать при участии в нем либо Казахстана с Туркменистаном, либо Ирана. Пока вопрос с ядерной программой Тегерана не разрешен, про Иран в этом смысле можно не вспоминать. Получается, что вдохнуть жизнь в «Южный коридор» может только Астана с Ашхабадом. Если, конечно, не брать в расчет российский газ.

По итогам встречи с Олландом Назарбаев заявил, что не следует недооценивать мощь России. Из-за санкций Россия, конечно, доходы потеряла, но газ, нефть и все остальное остается. Фактически Назарбаев заявил, что не собирается вести дела с ЕС в обход России. А чтобы сомнений в этом ни у кого не осталось, Казахстан отправил гуманитарную помощь в Донецкую и Луганскую области, куда помимо теплых вещей вошли еще и 4 военных вездехода.

Понятно, что Олланд летел в Астану не за этим результатом. Необходимость встречи с президентом России в таких условиях резко возросла. О чем говорили Путин и Олланд в аэропорту, можно только догадываться. Видимо, о возобновлении проекта «Южный поток». Судя по последующей реакции Евросоюза, договориться не удалось.

Попытка со стороны руководства ЕС зайти с другой стороны и уговорить Анкару, либо отказаться от строительства нового газопровода, либо вступить в ЕС и присоединится к «третьему энергопакету» также не имела успеха. По итогам встречи с делегацией ЕС турецкая сторона заявила, что в своих взаимоотношениях с Москвой Анкара будет руководствоваться исключительно национальными интересами.

Визит Кэмерона, надо понимать, стал последним предупреждением.

Однозначно ответить на вопрос, что так напугало объединенный Запад в российско-турецком проекте, невозможно. Но есть два очень важных нюанса, напрямую связанных с новым газопроводом. На эти нюансы следует обратить внимание, потому что они носят не конъюнктурный, а стратегический характер. Они определят будущий энергетический ландшафт мира.

Первый нюанс – главное достоинство/недостаток (кому как) нового газопровода не в том, что меняется страна-транзитер российского газа в Европу, а в том, что новая труба обходит турецкие проливы и получает выход к Средиземному морю.

Второй нюанс состоит в том, что до нового года запланировано подписание договора о Трансатлантическом партнерстве между США и ЕС. Ключевым вопросом партнерства является обеспечение Европы поставками энергоносителей, прежде всего, газа.

Итак, по порядку. Проблема турецких проливов всегда была главным препятствием на пути полномасштабного экспорта российских энергоносителей на мировой рынок в южном направлении.

Используя как аргумент экологию и перегруженность проливов, Турция запрещает проход в Черное море крупнотоннажных танкеров. С этим Россия столкнулась, когда был построен КТК для поставок казахской нефти через Новороссийск. Пришлось заливать нефть в среднетоннажные танкеры и либо поставлять ее на рынки Средиземноморья, либо перегружать после прохода турецких проливов в крупные танкеры, что существенно удорожало экспорт.

Именно этим был вызван проект строительства нефтепровода «Бургас-Александруполис» в обход турецких проливов к Средиземному морю. Проект, как и в случае с «Южным потоком» (вот, не задача) замотала Болгария. В итоге Россия договорилась об альтернативных поставках своей нефти на берега Средиземного моря с Турцией.

Переговоры с Анкарой были долгими и трудными. Компромисс был найден в 2009 году после того, как Украина запретила прокладку «Южного потока» через свои эксклюзивные экономические воды Черного моря. Турция согласилась предоставить под проект свои воды, а взамен попросила отказаться от нефтепровода «Бургас-Александруполис» в пользу маршрута «Самсун-Джейхан».

Турецкий маршрут поставок газа качественно изменит ситуацию с российским экспортом. Сегодня экспорт российского газа заперт в трубе, а «Газпром» ровно настолько зависит от ЕС, насколько ЕС зависит от «Газпрома». Вот только у ЕС есть альтернатива российскому газу – газ сжиженный.

В такой ситуации «Газпром» всегда оказывается в проигрышной ситуации за столом переговоров. ЕС всегда добивается скидок. Сегодня российский газ в Европе продается с 40-ка процентным дисконтом к нефти по топливному эквиваленту. В случае реализации турецкого проекта альтернатива появится уже у «Газпрома».

Если ЕС откажется покупать российский газ на границе Греции, у России с Турцией не останется иного варианта, как построить заводы по производству СПГ и организовать спотовые поставки в Азиатско-Тихоокеанский регион.

Кстати, тема строительства завода по производству СПГ уже поднималась на переговорах в 2011 году. В переговорах участвовали президент России Дмитрия Медведева, премьера Турции Реджепа Эрдогана и вице-премьер правительства России по ТЭКу Игорь Сечин. Тогда речь шла о заводе СПГ на берегу Черного моря и тема была, по понятным причинам, заблокирована Турцией.

Сегодня Турция и Россия договорились. Сегодня проекту вывода российского газа на мировой спотовый рынок помешать может только война или турецкий Майдан.

А теперь о Трансатлантическом партнерстве.

На прошедших в октябре между ЕС и США переговорах главным препятствием на пути подписания партнерства стало требование Европы включить в документ пункт о гарантиях поставок СПГ из США. Вашингтон отказался вносить этот пункт в итоговый документ. Аргументом стал законодательный запрет на экспорт энергоносителей из США. При этом американцы пообещали, решить вопрос по мере обострения ситуации.

Ситуация сегодня для Европы обострилась дальше некуда. Вашингтону надо срочно предложить Европе реальную альтернативу российском газу. Или придумать и убедительно обосновать альтернативу. Главное, чтобы ЕС поверил и подписал Трансатлантический договор. Именно этой цели служит старательно раздуваемый миф о дешевом сланцевом газе.

Для справки. В США сегодня действует всего одни завод по производству СПГ. Построен он был еще в 1969 году на Аляске и весь объем СПГ (1,3 млн. т) поставляет в Японию. При этом за последние 10 лет в США было построено или модернизировано 8 заводов по регазификации СПГ для внутреннего рынка. Кроме того, еще 50 заводов по регазификации находятся в стадии проектирования.

Готовится США к импорту или экспорту сжиженного газа, вопрос чисто риторический. А вот вопрос подписания Европой Трансатлантического партнерства относится совсем к другой категории. К категории стратегической развилки. Любое решение ЕС неузнаваемо изменит мир.

http://www.odnako.org/blogs/obrezanie-evropi/

22.11.2018 "Точка G" мировой экономики

Комментарии укладываются в несколько примитивных схем: досрочный отлет Путина это пощечина мировому сообществу или проявление слабости; Россию унизили или Путин продемонстрировал внутреннее достоинство и мужество; итоги саммита положительные или провальные…

Все эти комментарии умещаются в один простой вопрос, который очень коротко формулируется:

- Что это было?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходима небольшая историческая справка. Во всех комментариях по поводу встречи в Брисбене превалирует мысль, что G-20 была создана после финансового кризиса с целью перераспределения влияние внутри МВФ в пользу развивающихся экономик.

Отчасти это так. И отвечает на основной вопрос этот тезис тоже только отчасти.

Механизм Азиатского кризиса был следующим. Сначала национальная экономика разогревается путем наводнения ее относительно дешевой долларовой ликвидностью (дешевой, относительно внутренних кредитов) до предела. Для примера, на пике азиатского бума земля под дворцом японского императора стоила столько же, сколько весь штат Флорида.

Как только пик достигнут, включается обратный механизм. ФРС США повышает ставку и сокращает объем эмиссии доллара. Происходит резкий отток долларовой ликвидности из национальной экономики.

Доллар становится главным дефицитом, что ведет к обесцениванию национальной валюты, падению внутреннего фондового рынка, колоссальной инфляции. Что в свою очередь, провоцирует рост корпоративных долгов, обесценивание капитальных активов и их скупку ТНК.

В 1997 году (потом будет еще Аргентина) мировому сообществу наглядно продемонстрировали достоинства Бреттон-Вудской системы, когда валюта считается общей, а ставки по ней и объем ее эмиссии определяются исходя из национальных интересов одной, но зато какой, страны.

Проще говоря, мир увидел, как с помощью простейшей финансовой операции можно одномоментно (без военного вмешательства) лишить суверенную страну всего, что было этой страной нажито за долгие годы непосильного труда. И неслучайно рухнувшие страны впрямую обвинили во всем происшедшем МВФ и ФРС США.

На пике этих обвинений и родилась идея G-20, инициаторами создания которой выступили отнюдь не развивающиеся (потерпевшие) страны, а страны Большой семерки (G-7). Укрупнение формата со стороны G-7 произошло вовсе не для того, чтобы поделиться полномочиями (выгодой), а чтобы создать иллюзию подобного раздела и тем самым разделить ответственность (вину и убытки) за происходящее.

В этом смысле G-20 изначально был мертворожденным образованием. Состояться институционально этот форум мог только в одном случае. Если бы прекратил свое существование формат G-7, где до сих пор принимаются и согласуются основные решения стран так называемого «объединенного Запада». И именно этим объясняется возникновение в рамках G-20 условного блока БРИКС, противостоящего по своим финансовым интересам «большой семерке».

Идея перераспределения полномочий внутри МВФ появится позже. Она будет зафиксирована в документах «двадцатки» после мирового финансового кризиса 2008 года на Вашингтонском саммите. Кроме того, сегодня уже понятно, что решение это никогда не будет реализовано.

А теперь сравните механизм Азиатского кризиса и его последствия с ситуацией, которая сложилась в экономике России накануне саммита G-20 в Брисбене. Если разница и существует, то она лишь в том, что в 1997 году вывод долларовой массы проводился скрытно, через оффшоры и валютных спекулянтов, а сегодня напрямую – через санкции.

В этой логике история с австралийским саммитом предстает качественно в ином свете. Становится абсолютно понятно, почему чисто экономический (изначально G-20 была сформирована как клуб министров финансов и глав ЦБ) формат «двадцатки» вдруг приобрел резко политическую окраску, а Украина стала темой номер один.

Дело тут вовсе не в желании унизить Россию и лично Владимира Путина. Хотя этот мотив, безусловно, присутствовал, но он несамостоятелен, а потому вторичен.

Если сложившуюся сегодня на Украине, в Европе и России ситуацию оценивать не в политических, а в экономических терминах, то невольно встает вопрос, кто за все это заплатит?

Разорению подвергнута огромная европейская страна. Санкции и контрсанкции нарушают все мыслимые и немыслимые нормы ВТО. Убытки от санкций несут конкретные производители. Когда ситуация так или иначе нормализуется, арбитражи будут буквально завалены исками. Разбирательства затянутся на многие годы.

В политической логике этих трудностей не существует. Политика позволяет реальным виновникам уйти от ответственности и списать все на форс-мажорные обстоятельства. Условно, для примера. Если рушится мировой фондовый рынок, то виноваты в этом мировые спекулянты и ФРС США, как регулятор валютного рынка. А если одновременно с фондовым рынком рушатся башни-близнецы Всемирного Торгового Центра, то во всем виновата Аль-Каида.

В политической логике все просто: платит всегда проигравший.

Возвращаясь к Украине и австралийскому саммиту G-20, если проигравшей окажется Россия, то иск ЮКОСа в 50 млрд. долларов на фоне очереди пострадавших от санкций покажется нам всего лишь забавной исторической загогулинкой. А если окажется, что во всем виновата сама Украина, то восстанавливать инфраструктуру и решать проблемы придется совместными усилиями России и ЕС.

Такая вот беспроигрышная комбинация получается. Но и это всего лишь часть правды. В большой игре не издержки расписывают, а делят будущие прибыли.

Проще говоря, Украина и истерия вокруг нее это всего лишь дымовая завеса, под прикрытием которой готовится очередная операция по изъятию капитальных активов из национальной юрисдикции в пользу эмитента мировой валюты. Если еще проще, США в очередной раз готовятся «взять кассу».

Кто на этот раз должен пойти на заклание и на чьи активы нацелился главный мировой игрок, можно понять по прошедшему саммиту в Брисбене. Это также можно понять по длинной игре на понижение нефтяных цен и свертыванию ФедРезервом программы количественного снижения, то есть политике сильного доллара.

А сложить один (Брисбен и Украину), два (нефтяные цены), три (сильный доллар, слабый рубль), думаю, каждый может самостоятельно.

http://www.odnako.org/blogs/tochka-g-mirovoy-ekonomiki/

23.10.2014 К вопросу о новой «Большой семёрке»

Financial Times отличилась. На базе октябрьского доклада МВФ о перспективах развития мировой экономики газета высчитала, что семь крупнейших развивающихся экономик уже обогнали «Большую семёрку» промышленно развитых стран по объёму ВВП, исчисляемому по паритету покупательной способности (ППС).

А именно: исчисляемый по ППС совокупный ВВП Китая, Бразилии, России, Индии, Мексики, Индонезии и Турции составил 37,8 трлн долл., а ВВП классической G-7 достиг лишь 34,5 триллионов.

Понятно, что попытка Financial Times «сформировать» новую «семёрку», как условного мирового лидера в противовес «старому», только на основе ВВП, носит характер интеллектуальной спекуляции. Тем не менее и цифра, и динамика показательны.

Не случайно газетная спекуляция вызвала широкий резонанс и волну комментариев. В том духе, что новая «семёрка» — образование искусственное, что Турция и Мексика, по понятным причинам, никогда не присоединятся к странам БРИКС, что нельзя противопоставлять одно другому, а Китай неоднократно заявлял об отсутствии у БРИКС антиамериканского подтекста и политических амбиций.

Характер дискуссии вокруг публикации FT очень показателен. Конечно, новые союзы и блоки возникают не на основе недовольства политикой США и не по принципу толщины кошельков.

Индейцы Майя и Сиу, алеуты и ханты могут сколько угодно выражать своё недовольство политикой США, это мало что изменит в мире. Китай по размеру ВВП находится на 2-м месте, а Россия на 6-м, но в G-7 они не входили и никогда не войдут.

Показательна дискуссия вокруг публикации FT, главным образом, тем, что никто из наблюдателей так и не озвучил предмет спора. А суть эта в том, что существующий мировой порядок не соответствует сложившимся мировым реалиям. Ни политическим, ни экономическим, ни демографическим.

Политически сегодня ни один серьёзный вопрос невозможно решить в рамках ООН. Самый яркий пример — создание коалиции против Исламского государства мимо Совета Безопасности ООН.

Экономически произошла структурная деформация мирового рынка. Классическая схема «сбережения-инвестиции-производство» разорвана. Сегодня основными центрами сбережений в мировой экономике являются Китай и Россия, а инвестором — США.

В Китае внешнеторговое сальдо за прошлый год составило 260 млрд долл., а объём золотовалютных резервов (совместно с Гонконгом и Макао) — почти 4 трлн долл. Внешнеторговое сальдо России 208 млрд долл., золотовалютные резервы — более 450 млрд долл., плюс общий стабфонд порядка 180 млрд долл.

Наконец, демографически. Население США составляет 5% от общего населения Земли. Потребляют Штаты, по разным оценкам, от 30 до 40% мирового ВВП, а их вклад в мировой ВВП составляет 20%. При этом вклад в мировой ВВП (собственный ВВП США) на 80% состоит из услуг и потребления.

Понятно, что при такой структуре мировой экономики любое проявление своего интереса вне рамок существующей конструкции будет выглядеть как антиамериканское. А то, что любой союз или объединение стран происходит на основе некого общего для этих стран интереса, является безусловной истиной.

К примеру, G-7 возникла не как объединение крупнейших на тот момент экономик мира. А как объединение крупнейших импортёров нефти в ответ на консолидацию крупнейших экспортёров нефти в рамках ОПЕК. Появилась согласованная позиция продавцов, и покупатели тут же создали механизм согласования своих позиций.

Именно с этой точки зрения и надо оценивать группу БРИКС, которая явно маячит за мифом о новой «Большой семёрке» и за дискуссией вокруг этого мифа. А именно — с точки зрения формирования нового механизма согласования интересов в условиях, когда ООН с этой функцией уже не справляется.

Кстати, об этом недавно проговорился Владимир Путин, когда заявил в Милане о необходимости формирования региональных объединений для решения региональных проблем. И сколько бы Китай ни повторял, что БРИКС не носит политического характера в принципе и антиамериканского в частности, это будут всего лишь слова. Логика создания союза принципиально иная.

Любой союз сопряжён с ограничением собственного суверенитета в обмен на общий выигрыш. Иными словами, союз — это всегда согласие вокруг общей цели. А переход от содружества по интересам к полноценному политическому союзу это лишь вопрос времени. Вернее, вопрос осознания участниками содружества общей цели и солидарной ответственности.

Как только общие подходы и правила выработаны, возникает вопрос гарантий их соблюдения. Такие гарантии могут существовать только в форме политических договорённостей, напрямую сопряжённых с силовым балансом. Перед любым союзом стоит задача не только обеспечить внутренний консенсус (легитимность), но и отстоять (защитить) общий интерес в противодействии с интересами других союзов. То, что называется конкурентной средой.

Например, общие подходы и правила, выработанные в рамках G-7, а также их соблюдение остальными игроками мирового рынка гарантируются военной мощью блока НАТО. Механизм этот был оправдан (действовал без сбоев) ровно до тех пор, пока соответствовал реалиям. Проще говоря, пока страны G-7 действительно были крупнейшими производителями, центрами сбережений и инвесторами в мире.

Дело в том, что фондовый механизм кредитования настоящего под залог будущего требует наличия длинных структурных проектов, которые это будущее, собственно, и моделируют. Тот, кто вкладывается в длинные проекты, должен быть уверен, что все участники процесса будут соблюдать договорённости как минимум на период действия контракта. Иначе инвестиции просто невозможны.

Получается, что даже с точки зрения экономики ключевым в инвестиционном процессе является согласие мировых игроков вокруг неких общих правил, которое позволяет солидарно применить силу против нарушителя конвенции. Сегодня реалии таковы, что сохранение существующих правил выгодно только США. У остальных игроков одни убытки.

США уже даже не пытаются сформулировать положительную альтернативу. Типа: сделаешь так — получишь выгоду; не сделаешь — получишь проблемы. Партнёрам по G-7 предложено дополнительно заплатить за право оставаться в союзниках. А перед странами периферии поставлен выбор между конфискацией и контрибуцией.

Традиционный такой русский выбор. Между хреном и редькой.

http://www.odnako.org/blogs/k-voprosu-o-novoy-bolshoy-semyorke/

20.10.2014 Зачем Запад навязывает нам культ личности В. В. Путина. К технике инфовойны

Все помнят, за что был снят с должности глава МИД Украины (по версии текущей киевской власти) Андрей Дешица?

На всякий случай: он вместе с нац-гопниками спел перед российским посольством матерную частушку про В.В. Путина.

То, что его после этого сняли, неудивительно. Удивительно то, что официальный представитель Госдепа США (тамошний МИД) Джен Псаки не увидела в поведении главного киевского дипломата ничего предосудительного, сославшись на контекст ситуации. Удивительно также, что, несмотря на происшедшее, Дешица позже был назначен послом в Польшу.

…Хотя, если разобраться, то и во всём этом ничего удивительного нет. А есть хорошо отработанная и давно реализуемая политическая технология. Вспомнить проспект Сахарова и обе Болотные: все лозунги внутрироссийской оппозиции также замыкаются исключительно на личности Путина.

Суть технологии в дерационализации сознания человека. В уничтожении критического восприятия действительности и лишении способности к самостоятельному мышлению. Целостное восприятие событий разрушается на фрагменты, на смену ему идёт эмоциональное, формируемое СМИ через постоянную смену образа. В современной терминологии это называется клиповым сознанием.

Цель технологии в концентрации негатива на конкретных властных персоналиях и обострении внутриполитической обстановки. По этому сценарию проходили давние цветные революции на просторах бывшего СССР и недавние «нецветные» в арабском мире. Этот же сценарий лежит в основе Майдана и сегодняшних событий на Украине. Вначале во всём был виноват Янукович, теперь — Путин.

Дело в том, что кризис власти всегда протекает в форме кризиса доверия. А доверие сопряжено не только с реальностью, но и с личностными характеристиками её восприятия, пристрастиями и антипатиями.

Всё, как в долгой семейной жизни. Стоит только появиться недоверию, как цепочка компромиссов и взаимных уступок моментально превращается в череду обид, недопониманий и недоговорённостей.

На этом и основана технология. Воздействие идёт не на реальность, а на её восприятие. При этом используется коренная подмена понятий. Например, в случае с Украиной выбор ставится «между Путиным и Европой».

Почему не между Путиным и Меркель? Или Путиным и Олландом? Потому что за ложным противопоставлением стоит реальный выбор между Россией и ЕС. А этот выбор формирует принципиально иную повестку дня.

В этом смысле глава Госдепа США Джон Керри в самый разгар Майдана проговорился, когда заявил, что Украина должна выбрать, с кем она — со всем миром или с одной страной.

В реальности борьба идёт не с Кровавым Путиным, а с Россией. Подмена понятий позволяет внешним акторам через персонификацию скрывать реальную суть конфликта, а представителям оппозиции внутри — утверждать, что они за сильную и независимую Россию, но против Путина. Кто из них наивен, а кто подлец, не принципиально.

Технология персонификации особо действенна в условиях недостаточно структурированного политического пространства. Проще говоря, в условиях властной вертикали.

Эффективная управленческая система строится на диверсификации рисков, распределении ответственности и распылении негативного потенциала на различных уровнях власти. Жёстко выстроенная вертикаль лишает систему гибкости и сама по себе замыкает негативный потенциал на главу вертикали.

Вертикаль строится по принципу «свой-чужой», и эффективна она исключительно в условиях жёстких вызовов и реальных угроз системе. Когда общество осознанно ограничивает свою волю ради самосохранения. В «мирной» жизни вертикаль сама становится вызовом и главным источником системных рисков.

«Мирная» жизнь параметры «свой-чужой» отодвигает на второй план, на первый выходит эффективность. В изменившихся условиях у вертикали остаётся единственный способ выживания — искусственно актуализировать общественные угрозы, создавать врагов и культивировать чувство опасности у своего лидера. Иными словами, спекулировать на принципе «свой-чужой».

С этого момента система начинает работать на износ, а технология персонификации системных проблем переходит в режим самовоспроизводства. СМИ окончательно переключаются на пропагандистский режим. Оппозиция всю критику власти акцентирует персонально на лидере, а защитники власти весь свой пафос бросают на его защиту и восхваление.

Целостная картина мира превращается в калейдоскоп, а восприятие действительности полностью переходит в эмоциональную сферу. Любая попытка критического осмысления происходящего воспринимается обеими сторонами как вражеская позиция, в лучшем случае как оппортунистическая, интеллигентская и непоследовательная.

С этого момента и вертикаль власти, и лидеры оппозиции системно начинают действовать в одном направлении — провоцировать и углублять кризис. При этом цели они декларируют прямо противоположные. Для одних это сохранение власти, для других — её крушение.

Кризис доверия оформляется структурно, а персонифицируется он всегда в лидере. Лидер становится заложником ситуации и главной жертвой групповых интересов. Крушение вертикали, а вместе с ней и всей системы власти становится лишь вопросом времени.

Эта технология лежала в основе развала СССР, похоронила который рухнувшая вертикаль КПСС. А сегодня эта технология задействована против России. Ситуацию на некоторое время заморозил украинский конфликт, как реальная угроза и вызов обществу. Но находиться долго в состоянии предельной внутренней мобилизации общество не способно.

Единственным выходом из сценария является восстановление политического каркаса общества. Диверсификация внутрисистемных рисков, усложнение системы принятия решений, развитие партийного строительства, восстановление роли и значимости Государственной Думы и Совета Федерации. Проще говоря, необходимо властную вертикаль превратить в пирамиду.

Задача чрезвычайно сложная. Особенно в условиях отсутствия в стране социально ответственной и национально ориентированной элиты, основные представители которой сформировались в прежний компрадорский период.

Однако любая попытка разрешить ситуацию в рамках сложившейся вертикали через систему личностных сдержек и противовесов будет игрой по правилам, предложенным со стороны, и с заранее запрограммированным результатом. В системной игре личные гарантии ничего не стоят.

Здесь следует сказать ещё об одном, скрытом, уровне задействованной технологии. Сосредоточив весь огонь критики лично на Владимире Путине, российской элите адресуется очень простой месседж:

— К вам у нас претензий нет. Уберите ЕГО, и будет вам счастье…

http://www.odnako.org/blogs/zachem-zapad-navyazivaet-nam-kult-lichnosti-v-v-putina-k-tehnike-infovoyni/

14.09.2014 Прощание с хамоном. Или с суверенитетом. Почему вариантов нет

Подписанный в Минске протокол по мирному урегулированию ситуации на юго-востоке Украины вызвал массу вопросов у наблюдателей. Разделить эти вопросы можно на две группы. Первая относится к представительству участников минских переговоров, подписавших протокол. Вторая — к 3-му и 9-му пунктам протокола, позволяющих двояко толковать статус отдельных районов Донецкой и Луганской областей (формулировка протокола).

Однако основным лейтмотивом обсуждения стал вопрос о причинах подписания перемирия со стороны официального Киева. Минский протокол — это шаг к миру или тактический манёвр? Вспыхнут боевые действия сразу после перегруппировки и перевооружения правительственных войск или перемирие продлится до окончания парламентских выборов на Украине?

Каждый из вопросов, безусловно, важный. Каждый несёт в себе самостоятельную смысловую нагрузку. Но, на мой взгляд, и первая, и вторая группа вопросов имеют очень слабое отношение к основной теме.

Внутриполитические расклады в Киеве и грядущие выборы действительно ко многому обязывают Порошенко. Однако обсуждать проблему войны и мира на Украине исключительно в рамках «незалежности» всё равно, что судить о качестве выплавленного на Донбассе металла по технике, используемой при добыче коксующихся углей. Слишком длинная цепочка.

Перечислю лишь некоторые процессы и события, напрямую связанные с войной на Украине. Расширение присутствия НАТО в странах Балтии и Восточной Европы. Подрыв хозяйственных связей между ЕС и Россией. Рост военных затрат стран-участниц блока. Наращивание военного присутствия НАТО в Чёрном море. Остановка «Южного потока»…

Кто-нибудь верит, что эти процессы остановятся только потому, что Зурабов и Кучма подписали какую-то бумагу? Кто-нибудь верит, что войну в центре Европы устраивали для того, чтобы президент России выступил в роли миротворца?

Для здравомыслящего человека ответ на вопрос о причинно-следственных связях украинских событий с общемировыми очевиден. А нездравомыслящие должны без нарушения логики ответить на следующий вопрос: почему после подписания мирных соглашений санкции против России только усилились?

Очевидно, что без официального представителя Вашингтона минский протокол нельзя было подписывать. Однажды Янукович уже подписывал мирный план с представителями сегодняшней власти в Киеве под гарантии ЕС и без участия США. Чем всё закончилось, хорошо известно.

Дело даже не в том, что США сегодня — единственная страна, которая имеет влияние на официальный Киев. Дело в том, что подписав минский протокол совместно с украинской стороной, Россия вышла из формата переговоров «Лавров-Керри», по факту оказалась стороной конфликта и потеряла позицию над схваткой.

Столкнуть ЕС и Россию друг с другом — именно этого Вашингтон добивался с самого начала киевских событий. Ещё весной глава Госдепа США Джон Керри заявил, что обострение событий на Украине стало следствием «перетягивания каната между Востоком и Западом», которое устроили Европа с Россией.

Надо понимать, как работает пропаганда и как реагирует на неё общественное мнение. В течение полугода все западные СМИ твердили как заведённые: война на Украине развязана Москвой, а заключение мира зависит только от Москвы. После такой обработки подписание минских соглашений представителем России и по инициативе России, но главное, согласие на перемирие со стороны Украины, является доказательством того, что «во всём виновата Москва».

Особо изящным в этом контексте выглядит тот факт, что российская оппозиция также использует общий мем — «Ключ от мира на Украине находится в Кремле».

Понятно, что война идёт у самых границ России. Понятно, что Москве очень сложно эмоционально дистанцироваться от происходящего. Понятно, что США при этом хладнокровно решают задачу по формированию образа новой «империи зла». Понятно, что в решении этой задачи записано: чем хуже, тем лучше.

Чем больше людей гибнет в этой войне, тем сильнее ненависть между украинским и российским народами. Тем глубже разлад в отношениях ЕС и России. Тем чеканней профиль страны-изгоя.

В такой ситуации любая попытка России запустить мирный процесс на Украине, пока это не устраивает основного игрока, изначально обречена на провал. У России нет иного пути решения задачи, кроме как встать в один ряд с основным игроком. Нельзя играть по чужим правилам. Нельзя допускать, чтобы США сохранили за собой роль третейского судьи.

Необходимо вернуться к формату прямых переговоров «Лавров-Керри», который соответствует реальному конфликту интересов и лишает самостоятельности вторичные сюжеты «Москва-Брюссель» и «Москва-Киев». Киев должен договариваться не с Москвой, а с Донбассом и Луганском.

Сделать это будет очень сложно. Реализация данного сценария сопряжена с новыми человеческими жертвами. Прежде всего, на юго-востоке Украины. Кроме того, тактически этот сценарий укладывается в схему «чем хуже, тем лучше», которая полностью устраивает Вашингтон.

Однако любой другой сценарий в конечном итоге ведёт к потере Россией суверенитета. Кто хотя бы раз в своей жизни сталкивался с рейдерским захватом, знает, что даже незначительное отступление со своих позиций — это медленная смерть.

Не будет Украины, будет Крым. Не будет Крыма, будут Абхазия и Южная Осетия. Не будет Абхазии, будут Курильские острова.

Как ни печально, но выбора у России нет. Либо сдаваться прямо сейчас, не усугубляя ситуацию в дальнейшем. Либо никакого хамона и устриц Белон…

http://www.odnako.org/blogs/proshchanie-s-hamonom-ili-s-suverenitetom-pochemu-variantov-net/

05.09.2014 Гибель информационных солдат: журналисты после отмены международного права

В 2014 году при исполнении профессиональных обязанностей в мире погибли 60 журналистов

О трагической гибели Андрея Стенина и Стивена Сотлоффа стало известно почти одновременно. Российские и американские официальные лица сразу же выразили соболезнования по этому поводу. Каждый по своему поводу.

За последние три месяца Стенин — уже шестой убитый на Украине журналист. Ранее были Вячеслав Веремей, Энди Ракелли, Игорь Корнелюк, Антон Волошин и Анатолий Клян. В Ираке — вторая, после Джеймса Фоули, демонстративная казнь журналиста. И всякий раз трагедия становилась таковой только для одной из сторон конфликта.

Работая в своё время в «Комсомольской правде», я побывал в Приднестровье, Чечне, Абхазии, Пригородном районе, Таджикистане. И везде я легко пересекал линию боевых действий. Везде меня принимали как дорогого гостя: ставили на стол бутылку водки (араки, самогонки, коньяка…) и доставали последнюю закуску (банку лечо, вяленый курдюк, мамалыгу…).

Единственное, что от меня требовали с каждой стороны, это написать правду. И даже когда в Грузии под Зугдиди меня, как абхазского шпиона, поставили в придорожную канаву, заставили сложить руки за головой и передёрнули затворы, я знал, что это всего лишь «грузинские понты». Знал, что журналистское удостоверение — мой бронежилет, а убийство журналиста — крах для любой из противоборствующих сторон.

Сегодня всё изменилось. Сегодня от журналиста не требуют правды. Сегодня журналиста считают солдатом противостоящей армии, врагом. А враг подлежит уничтожению.

Начиная со старта глобальной антитеррористической операции в 2001 году, по оценкам различных международных организаций, в военных конфликтах погибло от 1000 до 1500 журналистов. В 2005 году Международный институт безопасности СМИ (INSI) даже вынужден был начать специальные исследования по выяснению причин роста гибели журналистов.

Однако количество погибших в военных конфликтах журналистов продолжает расти год от года. С 2009 года цифра ежегодных жертв стабильно превышает 100 человек. А в 2014 она только за полгода уже составила 110 человек. Для сравнения, во время войны в Индокитае (1957–75 гг.) за 18 лет погибло 79 журналистов.

В последние годы термин «информационная война» вместо образного выражения обрёл буквальный (боевой) смысл. Журналистика потеряла иммунитет, а журналисты из наблюдателей превратились в бойцов информационного фронта. И что здесь причина, а что следствие, отличить сегодня очень сложно.

Во время недавнего выступления в Вест-Пойнте по поводу Украины Барак Обама открытым текстом заявил, что благодаря своим медийным возможностям Америка смогла информационно изолировать Россию. Это стало, пожалуй, первым открытым признанием со стороны США, что они управляют мировыми СМИ. Мировые СМИ, процитировав Обаму, этого не заметили или постарались не заметить. А начиналось всё в 1991 году.

С 17 января по 1 марта 1991 года в Ираке бушевала «Буря в пустыне». Благодаря CNN мы впервые увидели войну в режиме онлайн, в формате компьютерной игры. На экранах телевизоров «умные» бомбы «умно» попадали в подземные бункеры с боевиками Саддама. Никакой крови, никаких детских смертей, никаких человеческих трагедий. Всё суперточно и суперделикатно, без невинных жертв.

Мир столкнулся с новой угрозой. Угрозой информационного господства. Ответом стало появление множества круглосуточных новостных каналов, включая в первую очередь «Евроньюс», «Аль-Джазира», «Аль-Арабия» и «Раша-тудей»…

Сразу после «Бури в пустыне» в Ираке началась гуманитарная катастрофа (более 2 млн беженцев). Однако медийное господство CNN позволило НАТО обернуть и эту ситуацию в свою сторону. На информационной волне о страданиях беженцев союзники объявили Северный Ирак запретной зоной для полётов, ввели конвои и организовали лагеря для беженцев, фактически создав предпосылки для возникновения курдской автономии. Всё это было проделано, впервые не дожидаясь одобрения СБ ООН.

Кстати, автором этой операции и концепции «гуманитарной интервенции» в целом стал американский инженер и «спецжурналист» Фред Кьюни. После Ирака в 1992 году Кьюни «с гуманитарной миссией» побывал в Сомали. В 1993 году — в Боснии. А в 1995 году прибыл в Чечню, где и пропал без вести. На мой взгляд, этот эпизод является ключевым в формировании из журналистов образа врага.

Исчезновение американца, к тому же журналиста, в Чечне стало неожиданностью для всех. В то время чеченские боевики максимально бережно относились к журналистам, особенно иностранным. Тем не менее следующей журналистской жертвой в Чечне стала Елена Масюк, упрекнуть которую в античеченской позиции было невозможно.

Масюк с коллегами Ильёй Мордюковым и Дмитрием Ольчевым боевики захватили в заложники и продержали в нечеловеческих условиях 100 дней. Показательным стал даже не факт захвата, а реакция коллег из противоположного идеологического лагеря. Радостно злобная и удовлетворённая…

Это произошло в 1997 году. Линия фронта впервые пролегла не вовне, а внутри медийного сообщества. Бойцы информационного фронта заняли свои позиции по обе стороны баррикад. Есть ли в этом вина самих журналистов? Безусловно. Но основным фактором всё-таки стал кризис международного права.

В условиях правового вакуума на первое место всегда выходит моральное право, в том числе и право на применение военной силы. А в мировой практике моральное превосходство обеспечивается с помощью СМИ и никак иначе. Генри Киссинджер сказал как-то: в политике важно не то, что является правдой, а то, что ей кажется.

С этой точки зрения заявление лидера талибов муллы Омара о премии в 30 тыс. фунтов за каждого убитого западного журналиста в 2001 году уже не выглядит абсурдным, как это ни прискорбно. Именно этот принцип сегодня торжествует на Украине. По данным, опубликованным украинскими СМИ, с начала этого года в этой стране 249 журналистов подверглись различным нападениям, включая плен, угрозы, запугивания и избиение…

Сразу после убийства украинскими военными Андрея Стенина и боевиками «Исламского государства» Стивена Сотлоффа российские и американские официальные лица сделали заявления под копирку о необходимости найти и наказать виновных в убийстве журналистов.

Практически не вызывает сомнения тот факт, что Вашингтон при поддержке Лондона, Берлина и Парижа найдёт и накажет виновных в смерти Джеймса Фоули и Стивена Сотлоффа. Точно так же нет сомнений, что в поисках убийц Андрея Стенина Москве не будут помогать ни Вашингтон, ни Лондон, ни Берлин, ни Париж, хотя сделать это гораздо проще, чем в случае с погибшими американскими журналистами.

Убивали Андрея Стенина не боевики, а украинские правительственные войска. Время и место проведения операции по расстрелу колонны гражданских автомобилей хорошо известно. Известно и подразделение, которое эту операцию проводило. А тот, кто добивал раненых гражданских лиц, бросая гранаты в машины, ещё месяц пользовался телефоном Андрея.

Прискорбно? Ничего не поделаешь, на войне как на войне. Врагов убивают, своих не сдают.

И напоследок. Для тех, кто никогда на войне не был. Правда о войне одна: ВОЙНА — ДЕРЬМО.

http://www.odnako.org/blogs/gibel-informacionnih-soldat-zhurnalisti-posle-otmeni-mezhdunarodnogo-prava/

31.08.2014 Время больших батальонов. На "расширение присутствия НАТО в Европе"

НАТО объявило о расширении присутствия в Восточной Европе. Польша и страны Балтии обратились к Североатлантическому альянсу с просьбой перенацелить систему ПРО на Россию. По жизни нейтральные Швеция с Финляндией собираются подписать с Альянсом договоры о сотрудничестве, предоставляющие НАТО право проведения учений на территории этих стран. Генсек Альянса Андерс Фог Расмуссен заявил в Киеве о прекращении сотрудничества НАТО с Россией.

В общем, русские армии рвутся на просторы Европы, угрожая кинжальными ударами по всей линии фронта от Чёрного моря до Балтики. А пацифистский блок НАТО с трудом успевает перекрывать возникающие в мирных рядах европейцев бреши. Фантасмагория какая-то…

При этом многочисленные эксперты и наблюдатели продолжают твердить, что это ещё не «холодная война», а всего лишь противостояние США и России, в котором первые пытаются публично приструнить вторых, чтобы другим неповадно было. Однако если помимо «первых» и «вторых» есть ещё и «другие», то противостояние носит как минимум не двусторонний характер.

Неопределённость в компетенциях правоустанавливающих субъектов и невозможность договориться ведёт к размыванию зон ответственности, что исключает возможность долгосрочного прогноза и, как следствие, стратегических инвестиций в будущее. Итог — дестабилизация мирового рынка. А в нестабильных условиях зона инвестирования ограничивается зоной прямого военного контроля.

Иными словами, на первое место во время кризиса выходит силовой ресурс как способ воздействия на конкурентов и передела сфер влияния. Свидетелями чему мы сегодня и становимся.

Обычно кризисы принято объяснять исходя из экономических предпосылок. Я сознательно выстроил обратную последовательность. Цель: доказать, что система общественных ценностей является не менее важным стимулом роста экономики, чем рыночный принцип личной выгоды.

В стабильной ситуации зависимость развития экономики от ценностных основ скрыта и не осознаётся обществом. Но как только в общественном сознании наступает дисбаланс ценностей, экономика начинает рушиться прямо на глазах. Россия это пережила в начале 90-х годов, Украина переживает сейчас.

Причиной сегодняшнего мирового политического и экономического кризиса является кризис неолиберальной идеологии, которая за последние 20 лет привела к формированию монополярного мира. В основе идеологии — представление мирового прогресса в виде процесса производства унифицированного продукта (добавочная стоимость) унифицированным же инвестором.

Этот подход породил концепцию «невидимой руки рынка», которая провозгласила приоритет бизнес-интересов над национальными, а вопрос стратегии развития государства свела к уровню корпоративных прибылей. Тем самым нивелировались ценностные основы различных обществ и утверждался якобы унифицированный (всех устраивающий) подход. При этом «зарплата» не унифицировалась, а выплачивалась во вполне конкретном окошке — в ФРС США.

Монополярная конструкция с опорой на доллар породила завышенные ожидания и запросы со стороны Вашингтона. Суть которых — в претензиях на экстерриториальность ценностных основ американского общества вкупе с общественными институтами. Прежде всего правовой системы и вооружённых сил.

В результате во внешней политике Вашингтона грань между экономическими и военными акциями оказалась стёртой, а процесс глобализации приобрёл черты операции по закреплению превосходства США над остальным миром. Ответом со стороны остального мира стала национализация.

Национализация государственных стратегий развития и формирование на их основе новых центров мировой силы. В экономической трактовке — долговременных источников роста. Такие страны, как Китай, Индия, Бразилия, Россия, Иран, ЮАР, Аргентина, начинают осознавать свои государственные интересы вне интересов США.

Соответственно со стороны строителей монополярной конструкции активность новых центров силы выглядит как неподчинение общим правилам поведения. А со стороны Вашингтона — как антиамериканизм. И она по факту таковой является, пока США не откажутся от роли мирового гегемона.

Вопрос выхода из ситуации глобального кризиса субъектности — это вопрос восстановления управляемости мировой экономики. А выйти из кризиса можно только при формировании нового образа будущего, привлекательного для всех мировых игроков, и выработки на его основе новых паритетных правил мироустройства.

Проще говоря, необходимо перераспределение совокупной мировой выручки от стран «объединённого Запада» (прежде всего, США и Великобритании) в пользу новых центров силы. А вот это и не устраивает Вашингтон.

Предложить миру новую привлекательную модель вместо потерявшей свою актуальность неолиберальной Вашингтон сегодня не в состоянии. Отсюда попытка восстановить управляемость мировой экономики (консолидировать «союзников» и разобщить «противников») через возвращение старой биполярной модели «холодной войны». Попытка с помощью контроля над информационным пространством превратить Россию в страну-изгоя и создать иллюзию военной угрозы с её стороны «цивилизованному» миру.

Однако Россия не хочет (она и не в состоянии сегодня) примерять на себя роль лидера нового глобального противостояния со странами «объединённого Запада». Со стороны руководства России никто и ни разу не высказывался о некой особой (мессианской) роли Москвы. Речь идёт только о необходимости учитывать интересы России при решении сложных вопросов мировой политики и экономики.

Это не война между США и Россией. Это война США за новый-старый мировой порядок. Просто Россия вновь оказалась на передовой. А это уже вопрос географии.

http://www.odnako.org/blogs/vremya-bolshih-batalonov-na-rasshirenie-prisutstviya-nato-v-evrope/

31.07.2014 США некуда отступать. К законопроекту «о предотвращении российской агрессии»

27 июня 2014 года Грузия, Молдова и Украина подписали в Брюсселе соглашение с ЕС. А уже 18 июля Комитет по международным делам Сената США проголосовал за законопроект «О предотвращении российской агрессии», в рамках которого Грузия, Молдова и Украина получают статус главного союзника США (без вступления в НАТО). Статус позволяет союзникам заключать двусторонние соглашения в области военно-технического сотрудничества и разведки, включая прямые поставки оружия.

В перерыве между двумя этими эвентами (всего за три недели) в мире произошло такое количество знаковых событий, что их с лихвой хватило бы на три десятилетия.

Расставить приоритеты в этом хронологическом ряду очень трудно. Тем не менее я сознательно выделил подписание Грузией, Молдовой и Украиной соглашения с ЕС и голосование по этим странам в Сенате США. Оба этих события являются завершением долгой комбинации и как некий код доступа позволяют вскрыть всю игру.

В далёком 1997 году Грузия, Молдова и Украина совместно с Азербайджаном выступили инициаторами создания блока ГУАМ. Позже к ним присоединился Узбекистан, и в названии появилась вторая буква «У» — ГУУАМ.

Изначально блок складывался как некий клуб по интересам в рамках СНГ, но очень быстро стал обретать черты полноценного военно-политического союза с хорошо осознанным общим экономическим интересом.

Азербайджан хотел поставлять энергоносители на мировой рынок в обход России, а партнёры по блоку хотели снизить энергозависимость от Москвы. Результатом стало появление проекта нового транспортного коридора из Азербайджана в Европу. Через Грузию, Чёрное море, Украину и Молдавию.

Антироссийская позиция была изначально заложена в основу ГУУАМ, и за его спиной маячила тень США. Страны блока первыми вступили в программу НАТО «Партнёрство ради мира» и начали переводить свои армии на натовские стандарты. Родилась идея создания собственных миротворческих сил для замены российских войск в «горячих точках» на территории стран блока. Для обкатки этой идеи страны ГУУАМ даже направили своих военных в состав миротворческих сил НАТО в Косово.

Датой юридического оформления ГУУАМ должно было стать 7 марта 2001 года. В этот день в Ялте Эдуард Шеварднадзе, Леонид Кучма, Ислам Каримов, Гейдар Алиев и Пётр Лучинский собирались подписать все официальные документы.

Если бы эта историческая встреча тогда состоялась, то сегодня не было бы гражданской войны на Украине. Никто не сбил бы малайзийский «Боинг». На просторах Ирака и Сирии не появилось бы Исламское государство. Не было бы бразильского саммита БРИКС, впрочем, как и самого БРИКС. И никто не вводил бы санкции против России, потому что сегодня не было бы России. По крайней мере, в её нынешнем виде и в её нынешних границах.

Смысл создания ГУУАМ был не в том, чтобы помочь Азербайджану с поставками нефти в обход России, а Грузии, Молдове и Украине обрести энергетическую независимость от России. Вслед за Узбекистаном к ГУУАМ должны были присоединиться «газовая» Туркмения и «нефтеносный» Казахстан. Соединить конструкцию планировалось с помощью Транскаспийского (по дну Каспия) газопровода. Далее, как прогнозировал Збигнев Бжезинский, в ГУУАМ должны были войти Турция, Румыния и Болгария.

Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять, что реализация этого плана не просто формировала альтернативный (подконтрольный США) путь поставок энергоносителей на мировой рынок (прежде всего, в ЕС). Результатом должен был стать отрыв всей Средней Азии и потеря Россией доминирующего положения в Евразии.

Однако случилось страшное. В канун Нового 2000 года больной и делегитимизированный Ельцин уходит в отставку. К власти в России приходит Владимир Путин.

Уже осенью в Бишкеке страны Таможенного союза (Россия, Киргизия, Белоруссия, Казахстан и Таджикистан) объявляют о создании ЕврАзЭС и через месяц подписывают его в Астане. Одновременно и неожиданно в странах ГУУАМ начинают происходить странные вещи.

Над Узбекистаном нависает очередная угроза вторжения исламских боевиков, Каримов обращается за помощью к Москве. В Молдове на парламентских выборах побеждают коммунисты, новый лидер Воронин берёт курс на Таможенный союз. В Азербайджане назревают беспорядки в связи со слухами о смерти Алиева, пресс-служба Кремля заявляет о телефонном разговоре Алиева с Путиным. Кучма оказывается на грани импичмента после скандала с прослушкой вокруг убийства Гонгадзе, Главная военная прокуратура России возбуждает уголовное дело против Юлии Тимошенко.

Каждый из этих инцидентов заканчивается двусторонними переговорами на высшем уровне. В итоге встреча в Ялте была отменена, и ГУУАМ так и не состоялся. Зато состоялась другая историческая встреча.

В июне 2001 года Россией, Китаем, Казахстаном, Таджикистаном, Киргизией и Узбекистаном была учреждена Шанхайская организация сотрудничества (ШОС). Ситуация резко развернулась в обратную сторону.

В 2006 году была запущена в эксплуатацию первая нитка нефтепровода, соединившего нефтеносные срединные области Казахстана и Китай. В 2009 году вторая ветка нефтепровода соединила побережье Каспийского моря и Китай. Общая мощность нефтепровода — 20 млн т в год.

Одновременно шло строительство газопровода «Средняя Азия–Китай». Сейчас уже сданы в эксплуатацию три ветки газовой трубы общей мощностью 55 млрд куб. м в год. Газопровод структурно объединил Туркмению, Узбекистан, Казахстан и Китай. А запланированная четвёртая ветка (ещё 30 млрд куб. м) должна дополнительно пройти через Таджикистан и Киргизию.

Строительство российского газопровода ВСТО с ответвлением в Китай, подписание 30-летнего контракта с Китаем и «Сила Сибири» — всего лишь штрихи в уже произошедшем по факту переформатировании Евразии. Кстати, все поставки труб для среднеазиатских трубопроводов шли с российских заводов, хотя украинские трубы дешевле. Условие было обговорено в рамках ШОС.

Идея Транскаспийского газопровода оказалась окончательно похороненной. Азербайджан не обладает объёмом ресурсов, который способен конкурировать с российскими поставками энергоносителей в Европу, что также стало причиной смерти проекта NABUCCO.

В этих условиях «Южный поток» начинает набирать обороты. Одновременно шиитская коалиция на Ближнем Востоке подписывает соглашение о газопроводе из Ирана через Ирак и Сирию к Средиземному морю. В случае запуска «Южного потока» окно возможностей для США в Евразии окончательно захлопнется. А реализация «шиитского» проекта девальвирует роль Персидского залива и 6-го флота ВМС США, выбивая почву из-под ног Вашингтона.

И вот тут-то начинается мятеж в Сирии. А когда Россия и Китай блокируют в СБ ООН все попытки США снести режим Башара Асада, моджахеды ИГИЛ разворачиваются в противоположную сторону, в течение нескольких недель буквально сметают армию Ирака и провозглашают создание Исламского государства.

Один нюанс. В ходе иракского кризиса американские и иранские военные инструкторы впервые оказались по одну сторону баррикад, на стороне иракской армии. Дело в том, что сегодня Иран — единственная страна, которая может оживить ГУУАМ и обеспечить на южном направлении альтернативные российским поставки газа в ЕС. Для этого Иран должен согласиться с прокладкой газопровода не в Сирию к Средиземному морю, а через Турцию в Европу по траектории NABUCCO с подключением к нему Азербайджана.

США находятся на грани катастрофы. Вашингтону как воздух нужен союз с Ираном (именно этому мешает Израиль боевыми действиями в секторе Газа), чтобы организовать альтернативные поставки газа в ЕС. В противном случае США теряет все рычаги воздействия на Ближний Восток, Среднюю Азию, Европу, Россию и Китай. При реализации этого сценария Америка превращается в далёкий остров, который никакого отношения к континенту Евразия не имеет.

Рухнет не только политическая конструкция, рухнет вся современная система ценообразования в энергетической сфере. Система, выстроенная по итогам нефтяного кризиса 1972 года, когда США согласились с требованием арабских стран по переходу на биржевую торговлю нефтью, но с одним условием. Условие это — все торги проводить только в долларах.

Смысл требования арабских стран — перераспределение прибыли внутри отрасли в пользу нефтедобытчиков. Ещё в 1895 году, когда «Стандарт Ойл» стала монополистом в нефтепереработке и провозгласила конец биржевой торговли, Рокфеллер заявил, что его устроит покупка сырой нефти по цене 2 доллара. И эта цена продержалась до 1972 года. Смысл условия США — сохранение за собой контроля над общим механизмом формирования цены.

В случае перехода на расчёты значительной доли рынка на любую другую валюту, а это неизбежно при реализации «Южного потока» и налаживания поставок российского газа в Китай и АТР, доллар окончательно лишится какого-либо внутреннего содержания, кроме силового ресурса. Именно этот ресурс нам сегодня и демонстрируют.

Кстати, на недавнем саммите БРИКС помимо широко разрекламированных фискальных решений было также принято положение об учреждении Энергетической ассоциации БРИКС и создании на её основе Резервного банка топлива (стратегические запасы) и Института энергетической политики (управление рынками).

Стоит после этого удивляться, что законопроект «О предотвращении российской агрессии» не встретил сопротивления в международном Комитете Сената США. Ни времени, ни места для манёвра у Вашингтона совсем не осталось. Синхронизация ближневосточного конфликта с европейским всегда приводит к Мировой войне. По крайней мере, так было дважды за последние 100 лет.

Известна и дата начала войны — через 7 дней после окончательного принятия Конгрессом США закона «О предотвращении российской агрессии» и вступлении его в силу. Если за 7 дней Россия не выведет свои войска из Крыма, президент США получит карт-бланш на любые действия в отношении российских компаний, должностных лиц, их соратников и членов семей. Так в законе и записано.

Просто забейте в поисковой строке «Акт о предотвращении российской агрессии» и прочитайте сами. Там есть ответы на все вопросы.

И о резком расширении военного присутствия США в Европе. И об увеличении присутствия войск НАТО в Польше и странах Балтии. И о возможности передового базирования вооружённых сил НАТО на основе двусторонних соглашений (читай Украина, Грузия, Молдова, Азербайджан). И о необходимости тесного сотрудничества, прежде всего с Германией. И об экспорте природного газа в ЕС. И о трансатлантической энергетической стратегии. И о санкциях против Сбербанка, Внешэкономбанка, ВТБ, Газпромбанка, Роснефти и НОВОТЭКа. И о давлении на Всемирный Банк и Европейский банк Реконструкции и развития для выделения кредитов под энергопроекты на Украине, в Молдове, Грузии и Азербайджане. И об увеличении финансирования на поддержку демократии и свободных СМИ в России и странах бывшего СССР.

Прочитайте. Документ не длинный, но очень познавательный. После этого сбитый «Боинг» вам покажется всего лишь игрушкой. Ставки в этой игре таковы, что сбивать пассажирские самолёты могут пачками.

http://www.odnako.org/blogs/ssha-nekuda-otstupat-k-zakonoproektu-o-predotvrashchenii-rossiyskoy-agressii/

23.06.2014 Разборка мира, каким мы его знали: Ирак, Украина и прочие мелкие симптомы

Тысячи бомб, потеря западными силами 4 000 человек и почти триллион долларов расходов всё же не смогли победить AK-47, придорожные мины, террористов-смертников и неприятие оккупации. Катастрофа за триллион долларов.

Хиллари Клинтон признала ошибкой войну в Ираке. А официальный Тегеран буквально умоляет Вашингтон нанести очередной удар по иракской территории.

Госсекретарь США Джон Керри заявляет о возможности конструктивного взаимодействия с Ираном. А ЕС и США останавливают санкции против Тегерана и открывают Ирану доступ к ранее заблокированным 4,2 млрд долларов.

Воины «Исламского государства Ирака и Леванта» — ещё недавно, по мнению Вашингтона, народные борцы за свободу Сирии от режима Башара Асада. А сегодня они головорезы и джихадисты, развернувшие кровавую войну против свободного Ирака.

Большинство наблюдателей и экспертов уже оттоптались по этому поводу на внешней политике США. Дескать, за что боролись, на то и напоролись. Это, конечно, так, но одновременно и не так.

Безусловно, роль и влияние США («объединённого Запада») в этом регионе очень велики. Однако без внутренних, глубинных предпосылок раскачать ситуацию невозможно. А непонимание этих предпосылок лишает события внутренней логики и смысла, что в свою очередь исключает возможность анализа ситуации и формирует упрощённый взгляд на действительность.

Кроме того, если допустить, что сегодняшняя ситуация на Ближнем Востоке полностью спроектирована извне и не имеет внутренних причин, то это ставит вопрос ещё жёстче. Значит, настоящий конфликт развивается не на Ближнем Востоке, а внутри внешних сил, то есть внутри «объединённого Запада».

В общем, не важно, внутренние ли предпосылки являются основной причиной ближневосточных событий или внешние силы. Важно то, что на смену прежнему порядку на Ближнем Востоке идёт новый. А если учесть, что этот регион является главной ресурсной базой мировой экономики, то говорить надо о новом мировом порядке.

Прежде всего, необходимо понимать, что Ближний Восток в нынешнем его виде целиком и полностью сконструирован Англией и Францией после I Мировой войны и раздела Османской империи.

Делили империю не как побеждённое государство, а именно как ресурсную базу стран-победителей. Границы новых государств рисовались без учёта внутренней специфики. Турки, курды, арабы, сунниты, шииты, алавиты, ваххабиты, род, племя… Ни один из этих параметров в расчёт не брался. Разделёнными оказались не только народы с общей культурой и верой, но и семьи.

В Европе государственные границы стали результатом консенсуса в ходе долгих кровопролитных войн, и в целом они совпадают с национальными границами. На Ближнем Востоке государственные границы — некая условность, которая поддерживалась искусственным способом, в результате некого внутреннего и внешнего баланса сил.

Разбомбив Ирак и подогрев оппозицию в Сирии, США разрушили этот баланс. Дело в том, что в Ираке большинство населения шииты, а у власти долгое время были сунниты. В Сирии всё наоборот — население суннитское, а правят там шииты.

Суннитская элита (преимущественно военные кадры) была лишена власти в Ираке, но тут же получила шанс на самореализацию в Сирии. Вооружённые во время войны с Сирией Асада сунниты рано или поздно должны были повернуть в сторону Ирака. Примером для них были курды, которые при молчаливом согласии США фактически создали на севере Ирака свою государственность.

Иначе говоря, сегодня на Ближнем Востоке в движение пришла История. Разрушение внешнего (идеологический вакуум) и внутреннего (легитимность) баланса пробудило к жизни архаику. Самоидентификация народов, стран и их союзов идёт не по идеологическим предпочтениям, а по признакам культурно-исторической и религиозной общности.

Трудно удержаться от аналогии с украинскими событиями. Условная (административная) граница между Россией и Украиной вдруг стала государственной, разделив людей с общей культурой, религией и единым историческим прошлым. Именно в силу этого (архаики) украинский и ближневосточный конфликт носят такой кровавый и бескомпромиссный характер. И арифметически (путём голосования на выборах) такие конфликты не решаются.

Задеты самые глубинные общественные основы. Конфликт долгое время был в подавленном состоянии и не находил разрешения. Всё это время главы условных государств не решали внутренние проблемы, а выполняли роль «смотрящих», то есть распределяли ресурсы в пользу внешних покровителей, а финансовые потоки от продажи ресурсов — среди внутренних элит.

Система, в которой рыночный принцип личной выгоды заменяет государственный, моментально коррумпируется, а власть никакой ответственности за свои решения не испытывает. «Смотрящий» не способен объединить народ или нацию. Он способен только «сколотить банду». Что мы и видим сегодня на Ближнем Востоке и на Украине.

При этом система «смотрящих» эффективна, пока есть что распределять. Иракская армия не слишком долго воевала за Саддама, а украинская милиция — за Януковича. Образно говоря, система работает, пока «бабло побеждает зло». А с «баблом» сегодня большая проблема. И проблема эта не ближневосточная или украинская.

Проблема носит глобальный характер. Победив в «холодной» войне, Вашингтон не отказался от порождённой этой войной идеологии господства. Процесс глобализации (интеграции мировой экономики) был облечён в мундир американского доллара, а потому выглядел как американская экспансия на мировые рынки.

Спору нет, США завоевали себе право регулировать мировую экономику. Но права всегда неотделимы от ответственности. Пока «бабла» хватало, США с удовольствием пользовались завоёванным правом. Теперь пришло время нести ответственность (отвечать за базар), а вот этого Вашингтон как раз и не хочет.

Ближний Восток и Украина — всего лишь периферийные проявления глобального кризиса всей системы. Идёт разборка прежней конструкции, собранной по итогам I и II Мировых войн. Разборка идёт единственно возможным способом, по национально-религиозному принципу.

Процесс очень сложный. Вопросов он порождает больше, чем ответов.

Ясно, что вслед за разборкой должна последовать сборка новой конструкции. Неясно, произойдёт это в результате новой мировой войны или впервые в истории человечества относительно мирным путём.

Ясно, что сборка может осуществляться только на основе наднациональной идеи. Неясно, какая идея ляжет в основу нового проекта глобализации.

С определённостью можно сказать только то, что финансово-промышленная элита пока не в состоянии предложить миру новую идеологию (осмыслить процесс будущей сборки). А в отсутствии «нового» Вашингтон пытается вернуться к «старому» — возродить идеологию «холодной войны» свободного мира с «империей зла» (СССР/РФ).

http://www.odnako.org/blogs/razborka-mira-kakim-mi-ego-znali-irak-ukraina-i-prochie-melkie-simptomi/

13.06.2014 На приостановку «Южного потока»

Заявление болгарского премьера Пламена Орешарски о приостановке строительства «Южного потока» является, безусловно, политическим решением. И дело даже не в сенаторе Маккейне, на фоне которого оно прозвучало. Дело в 2,5 млрд. долларов транзитных платежей от «Южного потока» и 20-ти процентной скидке на газ, которых Болгария может лишиться.

В последнее время мы стали свидетелями целой серии экономически немотивированных решений в Европе. Отказ ЕС от увеличения пропускной способности «Северного потока». Уничтожение Ливии вместе с проектом «трубы» по дну Средиземного моря в Италию. Желание и готовность Киева подписать соглашение с ЕС и последовавший украинский кризис. А теперь вот приостановка «Южного потока»…

Локальное объяснение этим решениям есть. Наблюдатели уже посчитали, что «Северный поток» и «Южный поток» с лихвой перекрывают объем российских поставок газа в Европу, прокачиваемый по территории Украины. Если сюда добавить белорусский транзит и турецкий «Голубой поток», то становится понятно, что эти транспортные системы с лихвой закрывают не только текущие потребности Европы, но и прогнозируемый рост спроса на газ в обход Украины.

На локальном уровне все действительно выглядит логично. Однако логика эта ущербная. Если принять эту точку зрения за основу, то получается, что Европа готова на все (включая «холодную войну» с Россией) лишь бы сохранить свою зависимость от украинского транзита.

Вывод сомнительный. Правда, наблюдатели и здесь находят альтернативное объяснение в необходимости диверсификации энергобаланса ЕС, которой добивается США за счет нового неограниченного и дешевого источника энергии, сланцевого газа. А вот тут начинается еще больший экономический абсурд.

Приведём всего один показатель. Начиная с 2010 года производители сланцевой нефти и газа в США тратят в среднем 1,5 доллара на 1 доллар выручки. Иными словами, начиная с 2010 года сланцевая отрасль Америки генерирует отрицательный денежный поток. Для сравнения, затраты ExxonMobil при продаже «традиционной» нефти и газа составляют всего 68 центов на доллар выручки.

Вся украинская картинка рассыпается в прах, а действия Евросоюза и США лишаются всякого здравого смысла. Нет никакого дешевого сланцевого газа. Нет никакой диверсификации поставок газа в Европу за счет американского СПГ.

Политические романтики могут заметить на это, что Украина интересна Европе и США не как статья доходов, а как демократическое государство. Я даже готов согласиться с этим, но при одном условии. Пусть эти самые романтики ответят, зачем ЕС и США использовали в ситуации вокруг Украины риторику про сланцевый газ и диверсификацию? Почему была разрушена Ливия, которая могла реально обеспечить альтернативные поставки энергоносителей в Европу? Почему США всеми силами пытаются заблокировать поставки российского газа в обход Украины? И наконец, где украинская демократия и где российский газ?

Системным сбоем, который лежит в основе сегодняшнего кризиса, стало крушение СССР и распад социалистического блока. На рынок был выброшен колоссальный (сопоставимый по некоторым параметрам с западным) объем активов. Активы эти были рыночно не организованны, поэтому чтобы мировой рынок смог «увидеть» их, требовалось обеспечить новые активы ликвидностью (оценить их).

Центробанки рухнувшего соцблока на это были не способны, а ФРС США не могла просто взять и напечатать необходимый объем долларов. Функцию освоения (оценки) новых активов взял на себя мировой фондовый рынок. Разовый выброс на рынок столь колоссального объема активов сформировал навес из обещаний «будущего богатства» под залог существующего. Позже этот навес получил название «фондового пузыря».

Экономики бывшей Восточной Европы довольно быстро были интегрированы в мировые финансы, а Россия вместо распродажи за бесценок своей ресурсной базы предпочла объявить дефолт. Сложилась парадоксальная ситуация. Капитализация российских ресурсов по факту произошла в рамках мировой (подотчетной ФРС США) финансовой системы, а сами ресурсы остались в национальной системе управления.

Итогом стало мощнейшее давление «лишних денег» на экономику объединенного Запада, прежде всего, США. В свою очередь, это привело к резкому скачку спекулятивной активности мирового фондового рынка и насыщению развивающихся рынков высокодоходными краткосрочными обязательствами (рынок ГКО все помнят).

Ускоренное обращение фондовых обязательств обеспечивалось оффшорами, что привело к резкому росту коррупции во всем мире и уходу в «тень» активов (не только российских), на которые мировой рынок претендовал.

Еще одним последствием роста фондовых спекуляций стал экономически неоправданный рост капитализации экономики США и «сброс» промышленного производства в страны АТР, прежде всего, Китай. В итоге США из мирового донора превратилась в крупнейшего мирового должника. Дефицит бюджета и платежного баланса США «съедает» все мировые сбережения.

В ситуации, когда деньги зарабатываются в одном месте, а в другом они полностью «проедаются», сборка и запуск новых хозяйственных цепочек невозможна. Разрешить проблему можно двумя способами: либо переместить «лишние деньги» в юрисдикцию России, либо российские ресурсы переместить в юрисдикцию США.

Очень показательна в этом смысле динамика роста спекулятивной активности вокруг сланцевых запасов Америки. По данным Barclays, начиная с 2004 года рынок высокодоходных облигаций вырос в 2 раза, а объем средств, привлеченных «сланцевыми» компаниями, – в 9 раз.

Можно только представить себе, в каком жесточайшем цейтноте находится сегодня Вашингтон. Фактически перед США стоит выбор либо сузить зону своей ответственности, либо взять под свой контроль как можно больше высокодоходных (недооцененных) активов, преимущественно энергетических.

Украинские события, предшествующие им арабские революции, и атака на «Южный поток» свидетельствуют, что США, судя по всему, свой выбор сделали.

http://www.odnako.org/blogs/na-priostanovku-yuzhnogo-potoka-prosto-ssha-ochen-nuzhni-dengi/

25.05.2014 Газовый контекст революции на Украине и революционный контекст газового контракта с Китаем

Сразу после подписания 30-летнего газового контракта «Газпрома» и CNPC во время визита Владимира Путина в Китай многие наблюдатели попытались напрямую увязать его с событиями на Украине.

На первый взгляд, всё очевидно: эскалация отношений Москвы и Брюсселя (ЕС — крупнейший покупатель российского газа) из-за Украины поставила «Газпром» в очень сложные переговорные условия, а подписание контракта в таких условиях стало политическим ответом России на украинский вызов. Именно так события и толковались.

Логика в подобных умозаключениях, безусловно, присутствует, но причинно-следственная связь, мягко говоря, нарушена. И первым на это указал не кто иной, как глава Госдепартамента США Джон Керри. 22 мая, в день подписания контракта, на пресс-конференции в Мехико он заявил:

«Мы не видим никакого отношения (к Украине) в соглашении о поставках газа между Россией и Китаем, над которым они работали на протяжении 10 лет, это не новое, это не неожиданный ответ на происходящие события».

В переводе с дипломатического, события на Украине и газовый контракт России с Китаем связаны, но связаны они ровно наоборот. Дело в том, что наблюдатели пытались увязать их в последовательно-хронологическую цепочку, а события эти являются проявлениями одного большого процесса.

В этой логике Украина и Китай меняются местами. Свидетельством чему — урегулирование всех территориальных споров между РФ и КНР ещё в 2008 году. Не контракт стал ответом России на украинский вызов, а украинские события были попыткой сорвать (приостановить, отложить…) подписание китайского контракта.

Разница вроде бы невелика, но есть, что называется, нюансы. И они таковы, что Джон Керри вынужден был спешно откликнуться на подписание контракта в Китае с противоположной стороны планеты, из Мексики.

Действительно, стоит только отказаться от хронологического подхода к событиям на Украине и в Китае, как все события последних лет начинают укладываться в стройную схему. Принятие «третьего энергопакета ЕС»; серия арабских «революций»; широкая (на грани истерики) рекламная кампания вокруг сланцевого газа; постоянные «угрозы» газовой диверсификации Европы (читай — отказ от российских поставок); голосование Европарламента против «Южного потока»; украинская «революция» и, естественно, российско-китайский контракт…

Смысл комбинации вовсе не в отказе (диверсификации) ЕС от российского газа. Чтобы понять это, достаточно взглянуть на вторую редакцию плана развития европейских сетей (TYNDP) на период до 2020 г., который обсуждался в 2011 г. Согласно этому плану, добыча газа в ЕС за эти годы упадёт почти вдвое. Прирост поставок из Норвегии планируется на уровне 9%. Поставки из Ливии и Алжира запланированы практически на прежнем уровне. Остаются всего два источника роста: Россия и сжиженный газ (СПГ). На долю России «отводится» 40% прироста поставок.

Теперь чистая арифметика. Если у ЕС всего два источника обеспечения роста поставок газа и компенсации падения уровня собственной добычи (Россия и СПГ), то вся комбинация превращается в блеф. Цель блефа — сбить цену на российский газ. В последние годы ЕС активно требовал скидок и получал их на уровне 10–15 %.

Но главной целью разыгрываемой комбинации было лишение «Газпрома» (шире — России) возможности выстраивать долгосрочную стратегию развития на основе «длинных» контрактов и «длинных» денег. Условно, под 30-летний контракт можно брать кредит на 30 лет в любом банке мира.

Немаловажная деталь: в блеф столь сложная и многоуровневая игра превращалась только в случае подписания российско-китайского контракта. В контракт заложены все условия, против которых отчаянно боролся в последнее время ЕС. Ключевые из них — долгосрочность (30 лет) и привязка цены на газ к нефтяной корзине, а не к спотовым поставкам СПГ.

Если представить на секунду сегодняшнюю ситуацию без китайского контракта, то она будет выглядеть следующим образом.

Первое: «третий энергопакет ЕС» по факту под видом либерализации объединяет разобщённый энергорынок Европы и создаёт некого виртуального «единого» покупателя газа. Это позволяет диктовать условия, прежде всего, российским поставщикам, так как они, в отличие от поставщиков СПГ, жёстко связаны с покупателем трубой.

Второе: два альтернативных поставщика газа в ЕС (Алжир и Ливия) взяты под жёсткий контроль НАТО (читай, США). Норвегия входит в НАТО, а безопасность поставок СПГ морем изначально обеспечивается ВМС США.

Третье: события на Украине (контроль США) блокируют один из ключевых маршрутов поставки газа в ЕС. Достаточно вспомнить «революционную» риторику Киева по газовому вопросу всё это время.

Четвёртое: Европарламент голосует за блокирование строительства «Южного потока».

Подобный сценарий развития событий ведёт к ужасающим последствиям для России, которая окончательно превращалась бы в «бензоколонку» для Запада. Но он ужасающим стал бы и для Китая, лишавшегося возможности в долгосрочной перспективе выстроить независимую от США энергетическую стратегию. Именно поэтому контракт, несмотря на сложность переговорной позиции России, был подписан к взаимной выгоде обеих стран.

За скобками остался всего один нюанс. Из приведённого сценария видно, что основным бенефициаром всей геополитической комбинации является не ЕС, а США. Слишком серьёзны для Европы последствия провала авантюры.

Одним из таких последствий является второй этап российско-китайского энергетического сотрудничества, который предусматривает объединение инфраструктуры транспортировки углеводородов из Западной и Восточной Сибири. Это создаёт стратегически иную ситуацию в мире.

Практически одновременно с подписанием «китайского» контракта в Брюсселе проходила конференция по энергобезопасности ЕС. Темой была более тесная координация при закупках российского газа. А сразу вслед за объявлением о подписании контракта в прессе появилось письмо главы Еврокомиссии Жозе Мануэла Баррозу Владимиру Путину.

Глава ЕК пишет, что поставки газа в Европу являются контрактной обязанностью «Газпрома», и предлагает ввести мониторинг объёмов газа, поставляемых на Украину и получаемых в ЕС. А представитель еврокомиссара по энергетике Сабина Бергер по поводу связи письма Баррозу с подписанием российско-китайского контракта заявила буквально следующее: «Мы не можем комментировать соглашение между третьими странами…».

http://www.odnako.org/blogs/gazoviy-kontekst-revolyucii-na-ukraine-i-revolyucionniy-kontekst-gazovogo-kontrakta-s-kitaem/

20.05.2014 К визиту Путина в Китай: вот и он, конец однополярности

Глава МИД РФ Сергей Лавров на встрече со своим словацким коллегой Мирославом Лайчаком заявил о необходимости существенного переосмысления отношений России с ЕС и НАТО в контексте украинского кризиса.

Заявление сделано в форме пожелания на будущее, но форма никого не обманывает. «Существенное переосмысление» отношений уже произошло. Подтверждением тому — начавшийся визит Владимира Путина в КНР и вероятное грядущее подписание 30-летнего контракта на ежегодные поставки 38 млрд кубометров газа в Китай.

Вопрос даже не в самом визите или контракте, а в том, с каким подтекстом эти события подаются в информационном пространстве. Визит действительно символический, а контракт — очень крупный и значимый. Спорить с этим невозможно, но, как говорил Генри Киссинджер, в политике важно не то, что является правдой, а то, что кажется правдой.

Оба события подаются в тесной привязке к украинскому кризису, как ответная реакция России на попытки ввести санкции со стороны США и ЕС. Что здесь правда, а что таковой лишь кажется, уже не имеет значения. Бесспорным является тот факт, что украинский кризис резко актуализировал мировую повестку, а рассматривать этот вопрос в рамках треугольника (США — ЕС — Россия) без учёта интересов Китая (шире — Азии) невозможно.

Соответственно, противостоит однополярной модели мира модель политической нации и национального государства. Тот факт, что в роли правоустанавливающего субъекта неолиберальной модели выступал Вашингтон, формализовало (сделало видимым) системный кризис как серию внешнеполитических провалов США.

Иными словами, кризис неолиберализма протекает в форме национализации стратегий общественного развития. Это можно проследить даже на уровне региональных конфликтов. К примеру, в Афганистане и Ираке ещё разыгрывался сценарий противостояния изгоев некой единой цивилизационной норме, а в Тунисе, Египте, Ливии, Сирии и на Украине использовалась исключительно идея национального возрождения.

Главной движущей силой кризиса являются два обстоятельства.

Первое — незавершённость процесса перераспределения компетенций среди формирующихся новых центров силы (ШОС, БРИКС, АСЕАН, ЕС и т.д.). Что размывает границы ответственности и создаёт ситуацию невозможности стратегического прогнозирования мировой экономики. Проще говоря, делает экономику неуправляемой.

Второе — нежелание США отказаться от монопольного лидерства, игнорирование интересов возникающих новых мировых центров силы и стремление к получению односторонней выгоды.

В основу внешнеполитической стратегии США заложена «Доктрина упреждающего реагирования», которая провозглашает недопустимость появления на мировой арене равновеликого конкурента, способного в среднесрочной перспективе сравняться с США в военной и экономической сфере. Другими словами, политика США направлена на подавление любого источника роста, если он им неподконтролен. А любой проект, нацеленный на достижение национальных интересов, выглядит как антиамериканский. И именно так он Вашингтоном и воспринимается.

Сохранить монопольное лидерство США может, либо встроив потенциалы долговременного роста Европы, России и Китая в валютную систему США, либо блокировав их вплоть до полного разрушения. Приоритетной для США является задача не допустить формирования независимой системы взаиморасчётов и обеспечить скорейший доступ к капитальным активам в ресурсном и производящем секторе. Целью — быстрая капитализация активов в долларовой зоне, что обеспечит списание долгов США за счёт стран-кредиторов.

В свою очередь, для производящего (Китай) и ресурсного (Россия) секторов мировой экономики приоритетом является наращивание взаимной интеграции с целью не допустить капитализации своих мощностей и сырьевых запасов на условиях США. В противном случае огромные невозвратные долги, заложенные в предлагаемых американцами финансовых активах, увеличат (непроизводственные) издержки обоих секторов мировой экономики.

Так что президенту Российской Федерации Владимиру Путину есть о чём поговорить с председателем КНР Си Цзиньпином и помимо газового контракта. Именно поэтому Путина в поездке сопровождает практически половина кабинета министров, губернаторы и топ-менеджеры 46 крупнейших компаний.

И именно это (разрыв однополярной матрицы) имел в виду бывший посол КНР в РФ Лю Гучан, когда в интервью информационному агентству «Синьхуа» заявил о «новых возможностях» в укреплении сотрудничества России и Китая «как с точки зрения международной ситуации, так и с точки зрения содействия собственному развитию».

http://www.odnako.org/blogs/k-vizitu-putina-v-kitay-vot-i-on-konec-odnopolyarnosti/

08.05.2014 Украинский кризис как приговор Европе

Неожиданный визит председателя ОБСЕ Дидье Буркхальтера в Москву, переговоры с Владимиром Путиным и совместная инициатива по мирному политическому урегулированию конфликта на Украине вызвали массу вопросов. Первый и, пожалуй, самый важный задал и.о. премьера Украины Арсений Яценюк: почему вопрос Украины обсуждается без США?

С самого начала киевских событий вся мировая либеральная общественность и все мировые СМИ пытаются виртуализировать суть и причину украинского кризиса. Реальный конфликт интересов представляется в терминах борьбы за демократию и свободу, в которой условная Россия предстаёт воплощением зла, а некий условный Запад — светочем истины.

Визит в Москву Буркхальтера вскрывает картинку. Показывает, что за виртуальной украинской вывеской идёт ожесточённая борьба. И в основе этой борьбы вовсе не демократия, а жизненно важные интересы мировых центров силы.

Первой картинку смачно вскрыла заместитель госсекретаря США: «Fuck the EU». Тогда экспертное сообщество постаралось не заметить очевидного противоречия интересов США и Европы в украинском кризисе. Визит Буркхальтера вывел тему на новый уровень.

Сегодня уже очевидно, что гражданская война на Украине была вызвана вовсе не угрозой интеграции Украины с Россией. И тем более не интеграцией Украины с ЕС.

Каждый из этих двух вариантов развития ситуации не самостоятелен и локален. А рассматривать локальные конфликты в отрыве от глобального — то же самое, что судить о размерах бегемота и кролика по длине ушей.

Проблема не в интеграции Украины с Россией или ЕС. Украина вообще здесь не причём. Проблема в Европе и России. Вернее, в угрозе их интеграции. Для кого возникает угроза — вопрос чисто риторический.

Ввод в 1979 году странами ЕЭС единой европейской виртуальной валюты (ЭКЮ) стал первой заявкой на пересмотр итогов Второй мировой войны. Крушение СССР и Хельсинских соглашений будет много позже.

Надо понимать, что общие деньги — это не только общие издержки. Это ещё и общие правила, а в перспективе общая (конвертируемая) юрисдикция, правовая и налоговая система, законодательство, общий парламент и кабинет министров. Единая валюта рано или поздно обязательно влечёт за собой интеграцию пространства. В противном случае общая валюта обречена.

Иначе говоря, в 1979 году стартовал очередной исторический процесс формирования Большой Европы и нового (независимого от ФРС США) эмиссионного центра. Введением единой валюты Европа дала понять США, что она считает военный долг уплаченным, и отныне хотела бы разделить издержки, а свою экономическую и политическую повестку дня формировать самостоятельно.

Спустя 20 лет Европа оформила эти свои намерения. С 1 января 1999 года в оборот была введена полноценная европейская валюта — евро, а через три месяца на Балканах развернулась полномасштабная война. Самолёты НАТО начали бомбардировки Югославии, а евро начал стремительное пикирование вниз по отношению к доллару.

Европе очень быстро объяснили, что создать независимый эмиссионный центр, будучи зависимыми военно-политически и энергетически, невозможно.

Единственная возможность для Европы стать энергодостаточной — в устранении политических противоречий и более тесной кооперации с Россией. Без этого Большая Европа сможет интегрироваться в новое мировое устройство только как «дочерний» проект США, а евро — в лучшем случае как клиринг.

Помешать интеграции Европы через кооперацию с Россией США может только одним способом — военно-политическим. Именно он сегодня и используется на Украине. Именно поэтому fuck the EU. И именно поэтому попытка ОБСЕ и России найти мирный (в обход США) способ разрешения украинского кризиса (соглашение от 21 февраля) была расстреляна снайперами на Майдане.

Сегодня на Украине мы наблюдаем похороны стартовавшего в 1979 году процесса формирования Большой Европы в её нынешнем Маастрихтском варианте. Очевидно, что главное следствие украинских событий — резкое обострение отношений ЕС с Россией и эскалация общеевропейской напряжённости.

Для ЕС это прежде всего нарастание (после югославского кризиса) проблем безопасности и рост военно-политической зависимости от НАТО. Как следствие — институциональное ослабление евро и углубление внутреннего кризиса «старой» и «новой» Европы, стартовавшего с провала конституционного процесса в 2005 году.

«Старая» Европа жизненно заинтересована в кооперации с Россией, это лишает её статуса «прифронтовой» зоны — базового риска единой европейской валюты. А «новая» Европа жизненно заинтересована в сохранении «прифронтового» статуса, который является способом получения субсидий и от США, и от «старой» Европы.

У России нет целей в Восточной Европе, значимых настолько, чтобы идти ради них на конфронтацию с ЕС. Зато эти цели есть (или были) на Украине. Это и объясняет выбор места столкновения. Результат достигнут: Москва с Киевом фактически на ножах, а ЕС полностью солидаризировалась с американской позицией.

Что дальше будет с Украиной, для главного интересанта процесса уже неважно. Даже если Украина расколется, это лишь укрепит «санитарный» кордон вокруг России и дополнительно разожжёт очаг напряжённости.

Визит Буркхальтера — всего лишь рефлекторное сокращение мышц по сути уже мёртвой Европы. А предложенный ОБСЕ и одобренный Путиным план вряд ли будет реализован, как и соглашения от 21 февраля.

Собственно, это и озвучил Яценюк, когда спрашивал, «а что это вы тут делаете без США?»