(написано 1985-1991 гг.)
Как было показано нами выше, национальный литературный язык представляет собой историческую категорию, связанную с категорией «нация». Считается, что в донациональный период литературно-письменные языки не являлись национальными в современном научном понимании (Алексеев А.А. предисловие//А.И. Соболевский История русского литературного языка. – Ленинград, 1980. С. 10; Журавлев В.К. социолингвистический аспект истории литературных языков//влияние социальных факторов на функционирование и развитие языка. – М.: Наука. 1988, - СС. 84-109, С. 87).
Отсутствие четкого представления о «национальном языке» или сознательное искажение этого понятия приводит к недоразумениям, связанным с попытками соотнесения того или иного письменно-литературного языка феодальной эпохи с той или иной современной наукой (Журавлев В.К. Там же. С. 87). Каждый национальный язык обладает своими особенностями, однако практически все национальные языки объединяет происхождение их в эпоху становления капиталистических отношений и принадлежность к важнейшим особенностям нации. Прежде всего не язык вообще, а его общественные функции изменяются в зависимости от общественных изменений.
Теории происхождения семитских языков
Гипотеза в лингвистике связана с историческими законами. А истинность гипотезы доказывается не в отдельных утверждениях, а лишь в контексте системности (Гипотеза в современной лингвистике/ отв. Ред. Ю.С. Степанов. – М: Наука. – 384 с., С. 92).
Гипотеза о том, что древнееврейский язык послужил основой развития древне-европейских языков, подвергнута критике. Отсутствие возможности верификации результатов привела к определенному скептицизму по отношению к изысканиям в области истоков языка в 19 веке, в связи с чем возросло количество работ, авторы которых предпринимали всяческие попытки аргументирования «божественной» природы языка (см. Ренан Э.О. О происхождении языка. Воронеж, 1866), но не сумев научно аргументировать свои умозаключения, и будучи раскритикованными уже своими современниками, терпят фиаско уже к концу 19 века (см. например, Leiger L. Ursprung Sprache, Berlin, 1867 и др.), однако поднимаются с середины 20 века определенными еврейскими ультра-правыми клерикальными и политическими кругами.
Развитие данной проблемы пошло в русле исследования вопросов, относящихся к глоттогенезу в рамках отдельных научных дисциплин. Наряду с этим, пытавшийся восстановить индоевропейский праязык Август Шлейхер, так и не смог решить вопрос его происхождении: «Невозможно установить один праязык для всех языков, скорее всего существовало множество праязыков. Это с очевидностью явствует из сравнительного рассмотрения ныне живущих еще языков. Так, языки все более и более исчезают и новые при этом не возникают, то следует предположить, что первоначально было больше языков, чем ныне. В соответствии с этим, и количество праязыков было. По видимому, несравненно большим. Чем это можно полагать на основе еще живущих языков» (Шлейхер А. Компендиум сравнительной грамматики индоевропейских языков, 1861-1862 гг. Цит. По книге: Звягинцев В.А. история языкознания. С. 193).
Выяснилось, что и в 20-21 веках лингвисты затрудняются дать однозначный ответ на основную проблему полимоногенеза: существовал ли один праязык для всех языков человечества или этих праязыков было много? И. Шмидт предложил теорию «языковых волн», полагая, что «праязык, рассматриваемый как единое целое, остается пока что научной фикцией. Конечно, эта фикция существенно облегчает исследование, однако то, что мы называем сегодня праязыком, не соответствует нынешней исторической реальности» (цит. По: Пизани В. К индоевропейской проблеме//Вопросы языкознания, 1966, № 2, С. 8). Г. Шухард скептически относится к вопросу об полимоногезе. Критикуя сторонников моногенеза А. Тромбетти, Шухард пишет: «Допустим, что я смотрю на уходящее в прошлое конвергенцию языков глазами Тромбетти. Разве отсюда с необходимостью вытекает, что вначале существовал один-единственный праязык? Или разве мы знаем, заканчивается ли закутанная туманом вершина пирамиды острием или более или менее плоской поверхностью. Я признаю, что все языки мира родственны, однако они родственны не в силу своей родословной, но лишь потому, что это родство образовалось при ближайшем, весьма широком участии смешения и уподобления» (Шухард Г. Избранные статьи по языкознанию. – Москва, 1950. – СС. 73-74).
Ностратическая теория, которая сводит к общему праязыку ряд языковых семей (см. например, Иллич-Свитыч В.М. Опыт сравнения ностратических языков («Сравнительный словарь») и др.) также не является общепризнанной. Анализируя данные указанного словаря, М.Л. Паламайтис приходит к заключению о том, что сходство форм может быть объяснено длительными контактами языков (см. Паламайтис М.Л. Праязык – генетическая или контактная общность?//Вопросы языкознания, 1976, № 1, СС. 51-56). Критикуя теорию праязыка, Н.С. Трубецкой пишет, что «нет собственно никакого основания, заставляющего предположить единый индоевропейский праязык, из которого якобы развились все индоевропейские языки. С таким же основанием можно предполагать обратную картину развития, то есть предполагать, что предки индоевропейских ветвей первоначально были непохожи друг на друга и только с течением времени, благодаря постоянному контакту, взаимным влияниям и заимствованиям значительно сблизились друг с другом, однако без того, чтобы вполне совпасть друг с другом» (Трубецкой Н.С. Мысли об индоевропейской проблеме//Вопросы языкознания, 1958, №1. – С. 67). По мнению В. Пизани, вообще невозможно говорить о восстанавливаемых языках, так как «… различные языковые семьи – германская, славянская, балтийская, кельтская и т.д. – не являются независимыми и монолитными группами, возникшими благодаря расщеплению столь же монолитного праязыка, а представляют собой результат распространения из одного или более центров отдельных явлений, которые по политическим или каким-либо иным причинам, охватив определенную территорию, в различной степени проникли в индоевропейские языки, на которых говорило население данной области» (Пизани В.К. К индоевропейской проблеме. – С. 4).
Как отмечает по этому поводу О.А. Донских, - «во-первых, четкого ответа на вопрос о существовании единой праязыка, даже для одной языковой семьи, на данном уровне развития науки (и разрозненности проводимых даже в одной стране исследований – В.М.) дать невозможно. Тем более его невозможно дать в отношении праязыка человечества. Во-вторых, даже если считать, что индоевропейский и ностратический праязыки – реальные языковые общности, есть два серьезных момента, не позволяющих использовать результаты сравнительного языкознания для изучения происхождения: 1) сами по себе восстанавливаемые явления настолько сложны, что объяснить их происхождение так же трудно, как объяснить происхождение аналогичных явлений в современных языках; 2) временной передел, к которому относятся восстанавливаемые явления, - десять тысяч лет или около того» (Донских О.А. происхождение языка как философская проблема. Новосибирск: Наука. 1984. – С. 93).
Отметим, отсутствие аргументов в пользу того, что праязыком (хотя бы даже семитской семьи) мог быть древнееврейский. Предположение о том, что древнееврейский язык является древнейшим языком человечества, научная необоснованность которой была доказана, тлевшая в средневековый период 16-17 вв., впоследствии была раздута под названием «еврейской гипотезы» (Донских О.А. Происхождение языка как философская проблема/ответ ред. А.Н. Кочергин. Новосибирск: Наука, 1984. – 126 с.).
Рассматривая различные попытки обоснования мирового или особого статуса древнееврейского языка. О.А. Донских доказывает отсутствие научных данных, реальных фактов, подтверждающих эту гипотезу и приходит к выводу о том, что «используя доказательства сторонников указанной гипотезы, таким путем можно доказать, что праязыком человечества является любой из существующих языков. Это и делалось» (Донских О.А. Происхождение языка как философская проблема, 1984. – С. 36; Донских А.О. К истокам языка, 1988. – С. 191). В Европе 16-17 вв. появились многочисленные исследования, а авторы которых безуспешно предпринимали попытки доказать возможность возведения отдельных слов различных языков к древнееврейским оригиналам. Вместе с тем, еще Р. Раск высказал мысль о том, что «не приходится удивляться тому, что это так хорошо удавалось, так как уже с самого начала в этом были уверены» (Цит. По книге: Томсен В. История языковедения до конца 19 века. Москва, 1938. – С. 43).
Сторонники «еврейской гипотезы» приводят такие образцы доказательств. Указывается, например, что имя Adam происходит от древнееврейского adamah – «земля»: Adam pulverem ex adamah. Логика такова: поскольку само слово «Адам» заключает якобы в себе существо дела, сторонники считают это «правильным» и «неискаженным» языком (Донских О.А. Происхождение языка…, 1984, С. 35). Шарль де Бросс возражает против него, приводя в качестве аргумента этимологию, известную еще И. Севильскому: Homo ex humus – «человек из земли». Следовательно, латинский язык с тем же основанием может претендовать на роль древнейшего праязыка. Если предположить существование такового (Бросс Ш. Рассуждения о механическом составе языков и физических началах этимологии. Ч. 1, 1821. – СС. 175-176).
Интересно, что в языке книжников, создателей Мишны, Тосефты и других книг, понятия «мой отец» и «моя мать» и некоторые другие передаются арамейскими формами (Нельдеке Т. Семитские языки и народы, 1903. – С. 93). А. Крымский, отмечая, что уже со времен Макковеев древнееврейский язык не функционировал, был мертвым, книжным, приходит к научному выводу о том, что и языком Иисуса Христа был арамейский язык (Нельдеке Т. Семитские языки и народы, 1903. – С. 90). Сторонники же «еврейской гипотезы» зачастую пользуются не столь глубокими сравнительно-историческими, этимологическими и типологическими исследованиями, а скорее, эмпирическими, на материале порой чисто умозрительного сравнения нескольких, тем более, близкородственных языков, игнорируя факт близкого родства этих языков и отличия от других групп языков, а так же не учитывая возможность появления таких слов в результате скрещивания, взаимодействия языков в процессе длительного исторического развития. К подобным умозаключениям приходят, например, при рассмотрении древнееврейских слов agap (крыло) и dabar (говорить): «Итак, из слова agap (путем обратного чтения – faga и facken было образовано в немецком языке в слово с тем же значением «крыло», что англичане исказили в своем произношении этого перевернутого слова faga в wing – wicke у фламандцев. Немецкое же улучается благодаря вставке l…, отбрасывая первый гласный корня d, или же путем перестановки varad было образовано word по-английски, wort – по-немецки, может быть также латинское fari и verbut» (Томсен В. Цит. По книге: история языкознания… СС. 43-44). Немало работ, в которых в качестве праязыков представлены китайский, арабский, немецкий, армянский, баскский, готский и др., которые были связаны прежде всего с ростом националистических, религиозных проявлений, а не только с ростом национального самосознания (Донских О.А. Происхождение языка как философская проблема. Новосибирск: Наука, 1984. – С. 36). Изложенное позволяет прийти к выводу об отсутствии научного обоснования существования праязыка, включая признание таковым древнееврейского.
Попытки доказать родство, близость древнееврейского и других семитских языков индоевропейскими, потерпели фиаско (см. Нельдеке Т. В обработке А.Е. Крымского. Там же. М., 1903. – СС. 16-17). Так, ряд авторов занимались исследованием отношений индоевропейских языков к семито-хамитским: Г. Миллер, А. Кюни, Л. Хейльман, В. Пизани (Indogermanish und Semutisch, 1907; Cuny A. Etudes pregramaticals sur le domaine des langues Indoeuropeenes et Chamito-Semitiques. Paris, 1924; Recherches sur le vocalisme, le consonantisme et la formation des raciness en “Nostratique”, Ancetre de l” Indoeuropeen et du Chamito-Semitiques. Paris, 1946; leimann L. Chamito-Semitico e Indoeuropeo. Theorie e orientamenti. Bologna, 1949; pisani V. Aspetti della Facolta di lettere Milano, t. 1, 1948, S. 267-291; Pisani V. Indoeuropeo e camitosemitico (“annali dell” Instituto Orientale di Napoli, Новая серия, том 3, 1949. СС. 333-339); Пизани В. Общее и индоевропейское языкознание (перевод Б.В. Горнунга)//Общее и индоевропейское языкознание Москва: изд-во иностр. Литературы. СС. 83-199). Наряду с этим. Г. Меллер и А. Кюни считаются защитниками тезиса об индоевропейско-семитском родстве.
Среди представленных Л. Хейлманн обзоре гипотез, относящихся к взаимоотношениям между индоевропейскими и семито-хамитскими языками, наиболее убедительной на определенном хронологическом срезе представляется гипотеза В. Пизани. Проанализировав установленные А. Кюни индоевропейско-семито-хамитские изоглоссы, этот ученый пришел к выводу о том, что идея об их общем праязыке исключена, «так же, как исключена возможность допущения только взаимных заимствований , то есть таких отношений, которые существую сейчас, например, между немецким и итальянским языками». И далее:« Как бы глубоко мы ни проникали в доисторическую древность, мы находим только индоевропейские, семитские и т.п. диалекты, обладающие общим числом изоглосс, свойственных только той языковой семье. К которой они принадлежат» (Пизани. Общее и индоевропейское языкознание. М., 1956. – С. 199).
При этом однако, В. Пизани, А. Бартольди и другие не уделяют достаточное внимание наличию компактной индоевропейской общности, лишая смысл вопрос об индоевропейской прародине (История Европы. Том 1. Москва, 1988. – С. 107). Т. Нельдеке пишет, - «Вопрос о том, какой из известных семитских языков стоит ближе всего к прасемитскому. Не имеет такой большой важности, какую можно было бы предполагать. Ведь дело здесь идет о превосходстве только относительном, а не безусловном. После того, как ученые давно отказались от представления, возникшего впрочем из богословских мотивов будто все (или почти все) языки произошли от еврейского (древнееврейского -В.М,) и даже арамейского, утвердилось мнение, что совсем близко к прасемитскому стоит арабский (Нельдеке Т. Семитские языки. В обработке А. Крымского (с участием академика П.К. Коковцева) Москва. Типография В. Гатцук, 1903. – 275 с., - С. 9). Четыре года спустя Макс Вебер назвал именно арабский язык «санскритом» семитских языков (см. Literarisches Centralblatt, 12.11865). При этом Т. Нельдеке подчеркивает, что семитские языки обнаруживают поразительное совпадение с группой хамитской (северо-африканскими языками) (там же, С. 19). Результаты указанных исследований, проводимые учеными 19-20 вв., отвергают теорию, согласно которой древнееврейский язык является праязыком индоевропейских и других языков.
К первому тысячелетию до новой эры древнееврейский язык выпал окончательно из употребления и сохранился путем книжной иудейской традиции языком религиозной практики и духовной литературы, где на основе религиозных текстов выделяются и периоды в книжном языке. При этом в так называемый мишнаитский период в язык были включены новые элементы в области морфологии и синтаксиса, наблюдаются лексические инновации и заимствования из арамейского, греческого, латинского и иных языков (язык впервые был подвергнут искусственной обработке в соответствии с религиозными потребностями). Необозначение на письме гласных делало древнееврейское письмо и последующие его модификации крайне затруднительными для понимания и передавало даже саму речь мене точно. Наряду с этим эта письменность приспособлена для языков идиш и ладино. Современного израильского языка иврит. В связи с этим представляется очевидной ошибочность бытующего мнения, будто бы все тексты, книги и газеты, отпечатанные еврейским письмом написаны исключительно на иврите.
В силу того, что древнееврейский язык столетиями не использовался и не используется в быту и производственных отношениях, он не мог и не может отражать в полном объеме современную действительность. В связи с тем, что понимание несоответствия древнего книжного языка современным реалиям стало очевидным, «еврейская гипотеза» была отброшена, а «язык Адама» стал рассматриваться гипотетически. Актуальным стал вопрос возрождения древнееврейского языка, чему способствовала сложившаяся политическая обстановка, желание «отторжения земель к Востоку от Суэца».
Наряду с этим, отсутствие четкого научного представления о «национальном языке» приводит к антиисторичным попыткам соотнесения того или иного литературно-письменного языка феодальной эпохи с той или иной современной нацией (Журавлев В.К. Социолингвистический аспект истории литературных языков//Влияние социальных факторов на функционирование и развитие языка. – Москва: Наука. – 206 с., С. 87).
Пытаясь воссоздать древнееврейский язык как «наиболее удобный ключ к пониманию библейской речи», сионисты тем самым сами подчеркивают книжный характер этого языка – основы иврита, который консервативен и является достоянием крайне узкого круга людей, а овладение им достигается в результате профессионального обучения. Существует диалектическая взаимосвязь между языком и мышлением: язык следует рассматривать в качестве специфического активного отображения действительности знаковым способом. Как известно, в ходе развития общества совершенствуется сознание, которое непосредственно связано с живым, используемым в языковой практике языком и его развитием. С поомщью языка был совершен переход от созерцания, от чувственного познания к обобщенному, отвлеченному мышлению. Сознание отражает действительность, а язык отображает ее знаковым способом и выражает мысли.
Фердинанд де Соссюр писал: «если кто-нибудь станет предполагать наличие в языке каких-то постоянных признаков, не подвергающихся изменению ни во времени, ни в пространстве. Он натолкнется на преграду, связанную с основными принципами эволюционной лингвистики. Не меняющихся признаков вообще не существует; они могут сохраняться только благодаря случайности» (Соссюр Ф. Курс общей лингвистики. – М, 1963. – С. 205). Не только язык, но и нормы сознания находятся в движении; как отмечает Б. А. Серебренников, - «отрицая теорию стадиального развития языка в целом, мы тем не менее не можем отрицать факт развития человеческого языка» (Серебренников Б.А. О материалистическом подходе .. С. 190).
Функционирование языка в массах и его развитие предполагают друг друга, поэтому язык, который не функционирует, - не развивается. Обладая внутренней активностью и будучи неразрывно связанным с движением, живой народный язык как вид материи не нуждается во внешнем, искусственном толчке, в «возрождении», для того, чтобы широко использоваться. Созданный на основе «возрождаемого» древнееврейского языка и других диалектных еврейских языков иврит – это современный израильский государственный язык. С помощью которого пытаются консолидировать население современного Израиля. Напомним, что в 20 веке иврит постепенно становится языком общения евреев, стремящихся в Палестину с целью создания государства (прежде всего - сионисты). В результате искусственного формирования к концу 19-20 вв. создается язык, в котором число искусственно привнесенных заимствований и калек из других современных литературных языков – английского, французского, немецкого. Польского и других – практически на всех языковых уровнях столь значительно, что иврит можно сравнить с деревом, крона которого значительно больше, чем корневая система. Это очень беспокоит ортодоксов-раввинов, который сознавая тот факт, что иврит на всех уровнях расходится с древнееврейским языком, беспокоятся, чтобы этот язык не стал новым орудием ассимиляции евреев.
Вместе с тем, сионистские круги пытаются объявить этот язык «всемирным, истинным языком евреев во всем мире», финансируя распространение языка иврит далеко за пределами Израиля. При этом совершенно не учитывается и тот факт, что языковая ситуация в самом Израиле, где не сработала задуманная ранее идеологами сионизма модель «плавильного котла», остается и сохранит в ближайшее время сложный, «пестрый» характер с формированием и новой формы варианта иврита – русит, а также проявляющимся внутрикультурным массовым конфликтам в среде самих евреев-израильтян.
Языковая политика, языковое поведение и языковая ситуация в современном Израиле
В современном Израиле, где в настоящее время проживает порядка 6 миллионов евреев, проживают сабра, ашкенази, сефарды, восточные евреи – выходцы из стран Ближнего и Среднего Востока и Северной Африки, а также арабы, русские, армяне, черкесы, украинцы и незначительное число поляков, венгров, грузин и представителей других национальностей (Брук С.И. Население мира. Этнодемографический справочник. Москва: Наука, 1986, С. 325; Кабузан В. «Аргументы и факты», № 36 (413), 3-9 сентября 1988. – С. 8; Айхенвальд А.Ю., Корниенко Ю.М. Языковая ситуация в Израиле//Языковая ситуация и языковая политика в странах Востока. – Москва, 1985; Зарубежный Восток. Языковая ситуация и языковая политика. – Москва: Наука. Глав. Ред. Вост. Литературы, 1996, СС. 63-64).
Население современного Израиля говорит на иврите, русском, арабском, английском и многих других языках «стран прежнего проживания» (которые многие евреи продолжают считать родными и использовать в быту); французском, немецком, болгарском, венгерском, польском, румынском, бенгали, маратхи и др., а также еврейских диалектных языках: идиш, ладино, выполняющих зачастую наряду с английским и русским языками роль языков-посредников (Rice F.A. Study of the Role of Second Languages, Washington, 1962, USA, page 113; Айхенвальд А.Ю., Корниенко Ю.М. Языковая ситуация в Израиле//языковая ситуация и языковая политика в странах Востока. – Москва, 1985; Jacket Roberts. Change and Communication Problem …).
Наиболее распространенным в Израиле остаются: 1. иврит, 2. русский. 3 английский, 4. арабский. 5. французский языки. Следующие признания создателей самоучителя иврита находим в «Мори», где отмечается, что старики, иммигрирующие в Израиль в 1980-1990 гг. «немного знают язык», потому что «каждый из них посещал хедер», будучи ребенком и знакомился с Торой и молитвами. И далее: «молодое поколение не училось в хедере, и поэтому молодые читают на любом языке и только в еврейской книге они не понимают ничего». Среди иммигрантов можно услышать много языков: «английский, французский, итальянский и другие языки. И только очень редко иврит» (см. Мори. Уроки. , сс. 2-5).
И это закономерно, поскольку языковое поведение и компетенция израильских евреев-иммигрантов тесно связаны с ближайшим прошлым, со сложившимся языковым сознанием. Многообразие, диалекты, слова и выражения из используемых языков часто возвращают их в прошлое. Знания религии, полученные в хедере являются недостаточными как на идиш, так и на древнееврейском языке, являются недостаточными для владения древнееврейским языком-языком религиозной практики, а тем более – отличным от него ивритом. Поэтому и во втором поколении большинство евреев остаются двуязычными: иврит-английский, иврит-русский, иврит-французский, иврит-румынский и т.п. даже для молодежи, выросшей в Израиле, двуязычие остается фактом социальной жизни. Более того, молодежь, говорящая на иврите, осознает себя прежде всего как израильтян, а не евреев, не признавая зачастую иммигрантов из стран Восточной Европы, не говорящих и не желающих использовать иврит (серьезные межэтнокультурные противоречия между иммигрантами из разных континентов).
Как отмечалось ранее, явление двуязычия не ограничивается современным состоянием, а уходит своими корнями в далекое прошлое. К примеру, в рабовладельческую эпоху двуязычие было фактом (Вейнарх У. Одноязычие и многоязычие//Новое в лингвистике, Вып. 6. Языковые контакты. – Москва: Прогресс, 1972; Гавранек Б.К. К проблематике смешения языков (Там же); Жлуктенко Ю.А. Лингвистические аспекты двуязычия, Москва, 1972; Михайлов М.М. Двуязычие (принципы и проблемы), Чебоксары, 1969; Розенцвейг В.Ю. Языковой контакт//Новое в лингвистике. Вып. 6, Москва, 19724 Щерба Л.В. О понятии смешения языков//Избранные работы по языкознанию и фонетике. Том 1, 1958 и др.). Евреи вместе с длительным этапом социальной ассимиляции прошли различные стадии двуязычия (первоначально – от диглоссии – к двуязычию определенной ступени): первоначально с греческим и арабским, позднее – с другими языками, в которых, за исключением появления диалектных языков типа идиш с адстратно-суперстными явлениями, в целом «растворились».
Показателен тот факт, что евреи, иммигрировавшие в современный Израиль, проходят обратный тип двуязычия, с той разницей, что первоначально вторым, а лишь затем – первым должен стать современный израильский язык иврит. «Нигде на свете нет такого разделения людей, как в Израиле, - по горизонтали, по вертикали, наискосок, в клетку и кружок», -писал после посещения Израиля польский журналист А. Жеромский (Жеромский А. На Запад от Иордана. Варшава, 1965. – С. 27). Многие прибывшие в Израиль иммигранты образуют колонии, где в разговоре принадлежность к этносу определяется : «русский». «армянин», «американец» и т.п. Роль русского языка и так называемый «русит», своеобразных колоний русскоязычных иммигрантов весьма существенна.
В связи с этим, несмотря на проводимую государственную политику по программе гебраизации населения по типу американского плавильного котла, даже в самом Израиле, где иврит является официальным государственным языком, он не используется еще в равной мере всеми евреями (особенно иммигрантами престарелого возраста). Тем более, это относится к тем, кто прибыл из разных стран мира, где они и их предки родились, выросли, проживали длительное время. А в настоящее время составляют большую часть еврейского населения Израиля. Даже сионисты вынуждены признать, что в Израиле «родители овладевают «родным» языком из уст своих детей (La Documentation Francaise. Paris. 1976, № 43000, 43001, 43002, - С. 38). Таким образом, очевидной является трудность привития нового языка – иврита – даже населению современного Израиля (где его преподают во всех учебных заведениях и армии), не говоря о невозможности проекта по распространению данного языка среди разнокультурной и разноязычного населения еврейской диаспоры. Так. В «Истории еврейского народа» пишется: «После войны еврейство США, Канады, Советского Союза и западноевропейских государств составляло ; еврейской диаспоры. Следовательно, большинство народа оказалось в наиболее развитых странах, что в большей степени усилило ассимилирующие влияние окружающей среды. Большая часть евреев перестала говорить на идиш, и языки того народа, среди которого они живут, становятся их родными языками» (см. История еврейского народа. Тель Авив. 1972. – С. 752).
В Израиле для пропаганды сионизма и развития иврита широко используются различные средства массовой информации и коммуникации. Так, в Израиле не менее половины из издаваемых газет выходят на иврите. На иврите издавались следующие газеты: «Га-леванон» («Ливан»), Га-Хавацелет» «Лилия»), «Хадащот гаарец» (Новости страны), позже – «Гаарец» (Страна), «Доар гайом» (Дневная почта, 1919), «Давар» (Слово, 1925), - выходящие ежедневно. Общи тираж периодических изданий в будний день на иврите составлял в 1990-е гг. около 900 тысяч экземпляров (по пятницам и накануне праздников – более миллиона). Крупнейшими вечерними газетами являются «Маарив» (Вечерняя молитва), «Едиот Ахранот» (Последние новости) – тираж каждой свыше 350 тысяч экземпляров; утренние издания – «Гаарец» (страна) – тираж около 90 тысяч экземпляров, «Давар» (Слово) – тираж около 50 тысяч экземпляров и др.
Ежедневно в Израиле идет вещание на Израиль и другие страны об иврите и в определенных пропорциях на иврите. Радиопередачи ведутся по пяти программам с 6 часов утра до 1 часа ночи. Сего передачи ведутся 643 часа в неделю, из них 377 часов радиовещания. То есть 58,9% ведутся на языке иврит. С 1969 года ведутся телевизионные передачи на иврит – около 4-х часов ежедневно, большинство импортированных телевизионных передач дублируются на иврите или сопровождаются титрами на иврите (Зарубежный Восток//Языковая ситуация и языковая политика. Москва, 1986, СС. 67-69). При этом радиостанция «Галей Цева» (Волны армии) работает круглосуточно. Ежедневно ведет радиовещание израильская радиостанция «Голос Израиля».
Несмотря на эти усилия, древнееврейский язык остается языком религиозной практики иудаизма, современный иврит в идеале должен использоваться во всех сферах жизни государства Израиль; известные диалектные еврейские языки, признаваемые определенной частью еврейского населения родными языками, являются языками-посредниками при общении евреев-выходцев из одного региона проживания. Литературно развитые современные индоевропейские языки, к примеру, английский, выполняют в Израиле и «техническую функцию», то есть используются при работе, чтении международной научной и технической литературы, а также при издании государственных актов.
Английский язык имеет полуофициальный статус и является одним из основных языков-посредников. В настоящее время лидирующее место с ним делит русский язык, являющийся общепризнанным мировым языком. В связи с массовой эмиграцией евреев из стран Восточной Евпопы, прежде всего бывшего СССР, русский язык играет важную роль в стране. Поэтому в Израиле даже поднимают вопрос о необходимости признания русского языка одним из официальных языков, о чем в своем выступлении на 7 Конгрессе МАПРЯЛ говорил профессор из Израиля Иосиф гурии (Москва, август, 1990 г.). Ведь, как пишет С.И. Брук: «еврейское население Израиля (по еврейскому закону евреем считается тот, кто родился от матери-еврейки и исповедует иудаизм) не составляет этнически единого целого. Оно представлено различным и группами, прибывающими из многих стран мира и разговаривающих на разных языках» (Брук С.И. Население мира. Этнодемографический справочник. – Москва: Наука, 1986. – 829 с.. – С. 327).
Длительное время естественного развития и совершенствования еврейского языка не было, поскольку на протяжении веков евреев не объединяли ни единая компактная территория проживания (государство), ни совместный труд, ни единый общеупотребительный язык. Как известно, язык для каждой нации является родным и неотъемлемым элементом, без которого невозможно существование нации. Территориальная и государственная разобщенность экономической и культурной жизни не типичны для единого национального языка.
Таким образом, изменение, развитие, совершенствование языка происходит в процессе функционирования его в обществе, в процессе его активного массового использования в быту, в повседневной жизни народа (осуществление регулярной коммуникации на этом языке) и обусловлено, кроме внутриязыковых процессов, состоянием культуры, письменности, самого этноса. Не только культура влияет на язык, но и существует определенное обратное воздействие языка на культуру, осуществляемое посредством мышления человека. В течение веков практическая необходимость жить и трудиться, участвовать в общественном производстве с другими народами, на территории которых и с которыми происходил процесс определенной ассимиляции евреев, в частности, их языковая ассимиляция, привели к тому, что евреи стали общаться (и сегодня общаются, за исключением Израиля) на языках тех народов, с которыми они в целом ассимилировались, используя иногда в определенной мере еврейские диалектные языки.
Подчеркнем еще раз, что для развития древнееврейского языка длительное время не было. Произошла выраженная в большей или меньшей мере языковая ассимиляция евреев, чему также способствовало распространение среди них атеизма и смешанные браки, переход в другие религии.
О степени определенного «омертвения» древнееврейского языка, неиспользования его в быту, в разговорной речи еврейских масс, свидетельствует и тот факт, что выдающиеся ученые и писатели еврейского происхождения – Спиноза, Сервантес, Эйнштейн и другие – творили и писали, общались в быту на разных языках тех стран и народов или народностей, среди которых они длительное время проживали и ассимилировались, а не на древнем языке, который на протяжении десятков столетий использовался в религиозной практике иудеев, когда евреи не имели ни единой компактной территории расселения (государства), ни общедоступного общего языка.
Естественно поэтому, что книжный древнееврейский язык был не в состоянии полностью раскрыт природу творчества, мышления современного человека, в связи с чем и не подвергся развитию и реконструкции. Не говоря о внешней коммуникативной функции, не применяемой фактически относительно древнееврейского языка, который использовался исключительно в ритуальных, иудейских целях как язык иудаизма, Торы. В связи с этим весьма специфически проявилась и проявляется его организующая функция, служащая в данном случае для распространения в основном религиозных знаний.
Закономерно в связи с этим, что за последние десятилетия даже в Израиле широкое распространение получили широко развитые международные языки – английский и русский (см. например, Зарубежный Восток… 1986. – С. 65). Ведь для языка главная, господствующая функция, подчиняющая себе все остальные – функция общения, определяющая и динамизм в языке. У современного же иврита в настоящее время нет и не предвидится в обозримом будущем большого количества носителей за пределами Израиля, в котором также сохраняется очень сложная языковая ситуация. Кроме Израиля и распространения иврита среди ограниченного числа людей при помощи курсов, кружков и т.п., иврит нигде более не знают и не изучают, поскольку в этом нет практической необходимости. Выпускники ограниченных академических групп по изучению иврита на Украине как правило не затребованы в полной мере как специалисты.
После коммуникативной функции одной из наиболее важных функций живого, используемого в жизненно важных сферах языка является кумулятивная функция, иногда еще называемая культуроносительной. И это закономерно, поскольку язык не просто помогает передать информацию, а отображает ее знаковым способом – в словах, зафиксированных на письме, в текстах, т.е. является хранилищем, неким банком информации, знаний, достигнутых обществом при постижении действительности. В.Г. Костомаров и Верещагин справедливо пишут о том, что язык является хранилищем коллективного опыта, передаваемого из поколения в поколение обществом, является продуктом исторического развития, «связью времен» (Костомаров, Верещагин, 1983. – С. 10).
Со времени распада иудейских царств, вплоть до наших дней нет известного памятника литературы (художественной) или науки, сравнительно например, с древнегреческим или латинским языками, со всемирно известными «Иллиадой», «Одиссеей» и подобными, которые бы свидетельствовали о литературной развитости, функциональном развитии древнееврейского языка на том этапе развития. На этом языке не осуществлялась коммуникация, не реализовывались ни коммуникативная, ни кумулятивная функции, а сохранились в основном религиозные догматы. Так, семитолог К.Б. Старикова приходит к выводу о том, что, несмотря на то, что история еврейской литературы пользуется популярностью в Израиле и пополняется новыми исследованиями, - «те мне менее в этой области и теперь, как в прошлом, развивается главным образом исследование религиозной поэзии и прозы» (Старикова К.Б. О публикации и исследовании еврейско-арабской литературы. – СС. 205-215//Семитские языки. Выпуск 2 (Ч. 2) Материалы Первой конференции по семитским языкам. 26-28 сентября 1964 г. Изд. 2-е. Москва: Наука, 1965. – С. 213). Автор отмечает, что развивается история того объекта, который существует, то есть догматы, мифы, предания и прочие на древнееврейском языке, а светская еврейская литература создавалась на еврейских разговорных языках типа идиш, ладино, а не на древнееврейском.
Основным памятником литературы на древнееврейском языке являются тексты библейских книг, собрания догматов, мифов, преданий. Исторических хроник, религиозно-этических произведений, содержащих зачастую неточности и шибки, связанных с переписывание невокализованных текстов многими поколениями писцов-иудеев. Письменный книжный язык широко не использовался, и среди религиозных памятников на древнееврейском языке можно назвать религиозные: Пятикнижие Моисеево, Книги Пророков или Писания, а также Мишна – обширный кодекс религиозных обязанностей юридических постановлений и Гемара, объединенные в Кодекс под названием Талмуд. А также сборники агадического характера, мидраши и некоторые другие, менее известные и значимые для иудеев. При этом в Мишне встречаются слова, названия различных документов, актов, которые были написаны на арамейском языке. Это – заемные письма, акты купли-продажи и др., акт приобретения раба, акт отпущения раба на волю, акт аренды, завещание. Книга Эздры дошла до нас только на греческом, латинском, сирийском, армянском языках. Дошли до на столько на греческом языке «Заветы двенадцати Патриархов» и лишь на эфиопском языке «Мученичество Исайи» (См. Талмуд. Мишна).
Еврейский историк Г. Грец вынужден признать, что «народ, болтавший на языке, состоящем из смеси еврейского, халдейского и испорченного греческого языков, не был в состоянии создать литературу и еще менее привлечь к себе избалованную музу поэзии» (Грец Г. История евреев. Том с. 135). Г. Грец также отмечает, что со времени ассимиляции евреев отсутствие у них политической самостоятельности привело к тому, что Тора стала «душой еврейства, их общин. Так называемая древнееврейская поэзия того времени воспевала лишь Бога, а у поэта «не было другой арены, кроме синагоги, другой публики, кроме общины, собравшейся для молитвы и поучения должна была принять синагогальный или литургический характер» (Грец Г. История евреев. С. 138).
Большой пласт древнееврейской языка и в значительной степени иврит отражает в основном иудейские догмы и «избранность» народа. Искусственно упрощенные сложные правила древнееврейского языка в 19-20 вв., сложное написание древнего письма не соответствовали основным требованиям, предъявляемым не только к современным мировым, но даже литературно развитым языкам. По-сравнению с другими современными литературными языками, книжный древнееврейский язык, несмотря на проведенную значительную работу по его модернизации в 19-20 вв, все еще нуждается в обкатке и закреплении единых норм и правил, зачастую двояко трактуемых и нуждающихся в доработке исключений; в постоянно происходящем в 20-21 вв. расширении и качественно-количественном преобразовании лексической системы, словарного запаса языка.
Главное же заключается в том, что любой литературный язык создается в ходе длительного исторического процесса самим народом, носителем этого языка, совершенствуется и развивается в процессе использования, как в письменной, так и устной форме, в процессе коммуникации на протяжении длительного времени. С ивритом дело обстоит особо: однако и девять собранных вместе беременных женщин не смогут родить ребенка сразу. Требуется время. Искусственное «оплодотворение» древнееврейского языка в Израиле показывает сложность и неоднозначность сложившейся там языковой ситуации и состояний, сфер использования языков, и еще недостаточную литературную развитость иврита по сравнению с современными литературно развитыми языками.
Еще не завершив по сути до конца процесс возрождения языка в Израиле, сионисты предпринимали безуспешные попытки на функциональную сторону языка, объем и сфрему его функционирования, нашедшие выражение в провалившейся концепции «всемирного еврейского языка», которым должны владеть согласно этой доктрине евреи всего мира (в 19-20 вв такую функцию выполняли идиш и английский языки). При этом игнорируется факт ассимиляции евреев, факт определенной трудности усвоения иврита, что ярко доказывает ситуация в современном Израиле, а также его отличие от древнееврейского языка.
Таким образом, евреи, проживающие в разных странах мира, восприняли и используют языки стран проживания и говорят на тех языках, которые считают родными, которые там распространены и наилучшим образом обеспечивают потребности общества в коммуникации. Так, в США и Англии подавляющее большинство еврейского населения говорит и пишет по-английски, в бывшем СССР и России – на русском, во Франции – по-французски, в Италии – по-итальянски и т.д. и т.п., лишь иногда используя еврейские диалектные языки типа идиш и ладино.
Игнорируя факты, сионистские круги провозглашают иврит «мировым», «международным еврейским» языком, пытаясь сегодня поставить этот язык на один уровень с такими литературными общепризнанными языками, как русский, английский, арабский, китайский, французский и другие, игнорируя при этом объективные критерии выдвижения языка в качестве международного или мирового (прежде всего, функциональную сферу).
Напомним, что в соответствии с Уставом ООН официальными языками признаны: русский, английский, французский, испанский, арабский, китайский. Экономическая взаимозависимость стран и народов в современном мире отражается и на культурном, языковом общении. Клуб мировых языков сложился, удовлетворяя запросам, требованиям именно международного общения, общения между нациями и народами в нашем глобализированного мира. Не случайно английский и русский языки широко используются в жизни народов многих стран, особенно в области экономики и науки, в том числе, в современном Израиле. По сути число мировых языков не должно превышать число языковых семей. При этом процесс формирования языковых семей был тесным образом связан с расселением человечества по земному шару. Наиболее близкие, родственные языки встречаются, как правило, у соседних народов, связанных общностью происхождения и/или длительной совместной жизнью в пределах одного региона, языкового ареала.
Косвенным признаком, определяющим статус мировых, международных языков, относятся следующие:
1. Большое число говорящих на данном языке (не менее 50 миллионов), считающих этот язык родным и использующих этот язык в его разговорной и письменной форме в повседневной практической деятельности;
2. Большая территориальная распространенность;
3. Изучение и использование языка во многих странах мира, другими народами.
Таким образом, мировые языки – это высокоразвитые, широко распространенные языки широкого международного общения, имеющие многовековую историю развития и используемые в жизни общества как к в устной, так и в письменной форме; на которых хранятся также научные знания и памятники культуры и литературы.