Лишённые совести: пугающий мир психопатов Ч2

Автор: Роберт Д. Хаэр

Господство. Субъекты и методы. Властелины колец Категория: Либерализм сквозь призму паразитологии

Ч2. Окончание. Главы 8-13. Эпилог. Примечания к каждой из 13-ти глав. Сноски.

Глава 8. Слова «из нагрудного кармана»

Одно и то же слово звучит у разных писателей по-разному. Один отрывает его от сердца. Другой достает из нагрудного кармана.
Чарльз Пегай, The Honest People, 1943

   Жертвы психопатов часто спрашивают себя: «Как я мог быть настолько глуп? Как я мог клюнуть на эту невероятную ложь?»
   Этот же вопрос, но в другой форме, могут задавать и посторонние: «Как же ты мог позволить обвести себя вокруг пальца?» Типичный ответ: «Ох, если бы ты оказался тогда на моем месте. Его слова звучали так разумно и убедительно». Здесь очевидно — и, по большому счету, обоснованно — подразумевается то, что если бы мы оказались на их месте, мы тоже могли бы стать жертвой обмана.
   Некоторые люди доверчивы и легковерны по своей природе. Они становятся легкой добычей для мошенников. Но как же остальные? Как это ни печально, все мы беззащитны. Редкие люди настолько хорошо разбираются в человеческой природе, чтобы устоять перед махинациями опытного и решительно настроенного психопата. Не обладают иммунитетом даже те, кто их изучает. Я и мои студенты тоже становились жертвами обмана, хотя иногда и чувствовали, что имеем дело с потенциальным психопатом.
   Конечно, не все патологические лжецы и манипуляторы — психопаты. Последних из общей массы выделяет невероятная простота и проникновенность их лжи, а также бессердечие, с которым они обманывают окружающих.
   Но есть еще кое-что в словах психопатов, что тоже сбивает с толку. Это часто звучащие из их уст противоречивые и нелогичные заявления, лживость которых обычно остается незамеченной. Недавнее исследование речи психопатов приблизило нас к разгадке этой тайны. Кроме того, мы лучше изучили их ну просто сверхъестественную способность абсолютно свободно обращаться со словами (и с людьми). Для начала приведу несколько наглядных примеров. Первые три взяты из жизни преступников, набравших высокие баллы по Контрольному перечню признаков психопатии.
   • Когда мужчину, отбывающего срок за воровство, спросили, совершал ли он когда-либо тяжкое преступление, он ответил: «Нет, но однажды мне пришлось убить человека».
   • Женщина с ошеломляющим послужным списком мошенничеств, обманов и нарушенных обещаний закончила письмо к комиссии по досрочному освобождению следующими словами: «Я подвела очень многих….Но есть кое-что, достойное моего честного имени. Даю слово».
   • Мужчина, обвиненный в вооруженном ограблении, так отреагировал на заявление свидетеля: «Он лжет. Меня там не было. Надо было вообще снести ему чертову башку».
   • В одной телепередаче был представлен классический аферист, который обманывал пожилых женщин.1 На вопрос журналиста: «Где вы проводите черту между правильным и неправильным?» — он ответил: «У меня есть моральные принципы, хотите — верьте, хотите — нет, но они у меня есть». На вопрос: «Так где же черта?» — он ответил: «Хороший вопрос. Я не пытаюсь уйти от ответа, но это хороший вопрос». На следующий вопрос: «Вы действительно носили в своем портфеле чистые бланки для оформления доверенности?» — его ответ был таким: «Нет, я не носил их с собой, но они действительно лежали в моем портфеле».
   • Когда Тэда Банди спросили, как на него действует кокаин, он ответил: «Кокаин? Да я никогда его не пробовал… Я не нюхал кокаин. А может, я его и пробовал, но мне не понравилось. Нюхнул разок. Но мне он не по душе. Слишком дорого. Думаю, если бы я торговал наркотиками и у меня было бы его завались, тогда, может, я бы и увлекся им. Но я убежденный растаман… Да, я люблю травку. И колеса. И, конечно, выпивку».2
   Проанализируйте сказанное. Это не просто ложь. Психопаты на одном дыхании выдают несколько противоречивых фраз. Озадачивает, правда? Создается впечатление, что психопаты иногда теряют контроль над своей речью и выпускают на свободу никак не связанные между собой слова и мысли.
   Иногда психопаты употребляют странные словосочетания. В качестве примера представляю вам отрывок из интервью с серийным убийцей Клиффордом Олсоном. «И затем у меня был с ней аннуальный[18] секс». — «Раз в год?» — «Нет. Аннуальный. Сзади». — «Но ведь она была мертва!» — «Нет-нет. Она просто была несознательной». О своих похождениях Олсон сказал буквально следующее: «О моих приключениях можно рассказывать антидоты[19]». И он решительно не считал себя «козлом отпускания»3 [курсив мой].
   Естественно, слова не слетают с языка по собственному желанию. Они являются конечным продуктом весьма сложного мыслительного процесса. Отсюда вытекает достаточно интересное предположение, что мышление психопатов не соответствует традиционным представлениям о мыслительных процессах и что оно слабо контролируется самими психопатами. Этому и посвящены следующие разделы данной главы. В них вы найдете доказательства того, что организация работы мозга и связь между словами и чувствами у психопатов несколько иная, чем у нормальных людей. Следующую главу я посвятил теме, которая вытекает из всего сказанного выше: почему слушатель часто не замечает очевидной словесной путаницы.
   Осужденный серийный убийца Элмер Уэйн Хенли в настоящее время добивается досрочного освобождения. Он заявляет, что им манипулировал другой серийный убийца и что сам он ничего такого никогда бы не сделал. Вместе они лишили жизни по меньшей мере двадцать семь юношей и мальчиков. «Я инертен, — говорит он. — Я не хочу быть психопатом. Я не хочу быть убийцей. Я хочу быть добропорядочным человеком».
   Вот отрывок из его беседы с интервьюером: «Вы заявляете, что стали жертвой серийного убийцы, но в судебном деле серийным убийцей названы именно вы». Ответ Хенли: «Это ложь». «Вы не серийный убийца?» — недоверчиво спрашивает интервьюер, на что Хенли отвечает: «Я — не серийный убийца». Тогда интервьюер говорит: «Сейчас вы утверждаете, что вы не серийный убийца, но ведь вы совершили ряд убийств». В ответе Хенли слышится недовольство и высокомерие: «Ну да, эта вездесущая семантика».
   Отрывок из передачи 48 Hours от 8 мая 1991 года

Кто виноват?

   У большинства людей полушария мозга выполняют различные функции. Левая половина головного мозга отвечает за аналитическую и логическую обработку информации и играет ключевую роль в понимании и использовании речи. Правая же обрабатывает информацию в целом. Она играет важную роль в восприятии пространственных соотношений, создании образов, переживании эмоций и осмыслении музыки.
   Наверное, природа «оснастила» полушария разными функциями для того, чтобы увеличить их продуктивность.4 Например, очевидно, что участие в процессе понимания и использования речи только одного полушария делает его более эффективным, чем если бы был задействован весь мозг. В последнем случае информация многократно переносилась бы из одного полушария в другое, что замедляло бы скорость ее обработки и увеличивало бы вероятность ошибки.
   Более того, некоторые части мозга должны обладать полным контролем над выполнением определенной задачи. Если бы полушария мозга начали соперничать между собой за право последнего слова, это существенно снизило бы их эффективность. Например, некоторые формы дислексии[20] и заикания связаны с билатеральным (в обоих полушариях) расположением речевых центров. Конкуренция полушарий приводит и ко многим другим нарушениям речи.
   Новейшие экспериментальные данные говорят о том, что билатеральные речевые процессы характерны и для психопатии.5 Это позволяет мне допустить, что противоречивость заявлений психопатов частично связана с неэффективной «субординацией» полушарий — каждое из них старается взять на себя роль первой скрипки, вследствие чего речь получается несвязной и неконтролируемой.
   Естественно, большинство людей, страдающих билатеральной локализацией речевых центров, среди которых заики, дислектики и левши, не лгут и не противоречат себе, как психопаты. Безусловно, здесь замешано что-то еще.

Пустые слова

   Большинство людей, которым приходится близко общаться с психопатами, интуитивно замечают разницу между словами и поступками последних. «Он всегда говорил мне, как сильно меня любит, и сначала я верила ему. Даже после того, как я поймала его, когда он заигрывал с моей сестрой, — сказала женщина, уже охладевшая к своему мужу-психопату. — Прошло много времени, пока я осознала, что ему вообще на меня наплевать. Ударив меня, он говорил: „Мне очень жаль, милая. Ты же знаешь, как я тебя люблю“. Прямо как в дешевой мыльной опере!»
   Эти слова вряд ли удивят врачей, которые давным-давно знают, что психопаты знакомы со словарными значениями слов, в то время как их эмоциональный смысл или ценность им постичь не дано. Вот несколько цитат из клинической литературы по психопатии.
   • «Он знает слова, но не знает мелодии».6
   • «В эмоциональном смысле идея взаимности ему недоступна. Он знает только словарное значение слов».7
   • «[Он] обращается со словами так, будто они для него ничего не значат. Просто форма без содержания….Все его, казалось бы, мудрые рассуждения напрочь лишены эмоциональных переживаний».8
   Эти клинические наблюдения попадают в самое сердце психопатии. Они выявляют поверхностность и эмоциональную пустоту речей психопатов.
   Картину прояснит простая аналогия. Психопат похож на дальтоника, для которого все цвета представляются не более чем оттенками серого. Тем не менее он знает, как вести себя в мире красок. Он знает, что верхняя лампа светофора значит «стоп». И когда дальтоник говорит, что он остановился на красный свет, он имеет в виду верхний свет. Ему трудно говорить о прелестях того или иного цвета, но он знает множество способов решения этой проблемы. Иногда ему это так хорошо удается, что даже его близкие не догадываются о том, что он не различает цветов.
   Подобно дальтонику, психопат лишен способности ощущать — в этом случае эмоции. Однако это восполняется знанием слов или мимики, характеризующих то, чего он понять не в силах. Как пишет Херви Клекли: «Он может научиться пользоваться обычными словами… [и] правдоподобно изображать чувства… но сами чувства ему недоступны».9
   Результаты недавнего лабораторного исследования подтверждают эти клинические наблюдения. В этом исследовании за основу было принято, что для нормальных людей информативность нейтральных и эмоционально нагруженных слов различна. Например, у слова БУМАГА есть только словарное значение, в то время как у слова СМЕРТЬ есть словарное плюс эмоциональное значение и неприятный подтекст. Эмоционально нагруженные слова воздействуют сильнее, чем нейтральные.
   Представьте, что вы сидите перед экраном компьютера, на котором с интервалом в одну секунду появляются группы букв. Электроды, которые фиксируют реакцию мозга, закреплены на голове и подсоединены к электроэнцефалографу, который чертит диаграмму электрической активности мозга. Иногда эти группы букв составляют слова, иногда — только бессмысленные слоги. Например, ДЕРЕВО — это слово, а ОДРЕЕВ — нет. Ваша задача — как можно быстрее нажать кнопку, если вы уверены в том, что на экране появилось слово. Компьютер замеряет время, которое уходит на принятие решения. Он же анализирует деятельность вашего мозга во время выполнения задачи.
   На эмоционально нагруженное слово вы наверняка отреагируете быстрее, чем на нейтральное, т. е. при виде слова СМЕРТЬ вы, как и многие другие, нажмете кнопку быстрее, чем при виде слова БУМАГА. Эмоциональное содержание слова является «ускорителем» процесса принятия решения. Более того, эмоционально нагруженные слова вызывают более интенсивную реакцию мозга, что обусловлено их большей информативностью.
   Один убийца-психопат вместо того, чтобы просто ответить на вопрос и объяснить мотивы своих преступлений, пустился в подробное описание нескольких совершенных им жестоких убийств. Рассказывал он с воодушевлением, но бесстрастно. Можно было подумать, что он описывал бейсбольный матч. Сначала женщина-интервьюер пыталась относиться к его рассказу с непредвзятым профессионализмом. Но когда, наконец, ее лицо исказилось от отвращения, он остановился на полуслове и сказал: «Да, все-таки я поступил очень плохо. Я чувствую себя просто отвратительно. В тот момент я, должно быть, временно лишился рассудка».
   Как и многие остальные, психопаты иногда говорят или делают что-то только для того, чтобы произвести на кого-то впечатление или шокировать. Однако, исходя из скудости эмоционального аспекта жизни, они не осознают воздействия своих слов на окружающих. Они используют реакции слушателей в качестве сигнальных знаков, по которым строят свое поведение в подобных ситуациях.
   Проведя этот эксперимент среди заключенных, мы смогли выявить непсихопатов. Скорость их реакции соответствовала нормальным показателям: на эмоционально нагруженные слова они реагировали быстрее и интенсивнее. Психопаты же реагировали на эмоционально нагруженные слова так же, как и на нейтральные.10 Эта поразительная находка серьезно укрепила предположение о том, что для психопатов слова не имеют той эмоциональной окраски, что для нормальных людей. Результаты нескольких недавних исследований доказывают, что психопатам по какой-то причине недостает некоторых «чувственных» компонентов языка.11
   Этот недостаток приводит к невероятным последствиям, особенно если рассматривать его в контексте отношений психопатов с обществом. Большинство из нас способны воспринимать эмоциональные сообщения, которые передаются посредством языка. Например, слово «рак» вызывает в уме не только описание заболевания и его симптомов, но и ощущение страха, опасения или беспокойства, а также, возможно, сопутствующие этим чувствам ментальные образы. Для психопата же слово — это только слово, и ничего больше.
   Изучение ментальных образов позволяет по-новому взглянуть на эмоциональную жизнь психопатов. Во время недавнего совместного исследовательского проекта с психиатром Джоан Интрейтер в двух клинических центрах Нью-Йорка мы получили ментальные образы психопатов и нормальных людей, возникающие при выполнении ими различных задач. Предварительные результаты, представленные на ежегодном собрании Общества биологической психиатрии и Американской психиатрической ассоциации в Сан-Франциско в мае 1993 года, показали, что у психопатов при обработке эмоционально нагруженных слов могут задействоваться иные участки мозга, чем у нормальных людей. Если бы эти данные можно было экстраполировать и на другие виды эмоционально значимой информации, мы могли бы предположить, что психопаты отличаются от остальных людей методом обработки эмоционально значимого материала или организацией мыслительных процессов. В любом случае мы серьезно продвинулись бы в разгадке их тайны.
   Дайан Даунз в своей книге, где была изложена ее собственная точка зрения на убийство троих детей, охарактеризовала свои случайные связи с множеством мужчин как не затрагивающие ее чувств и мотивированные только сексом.12 В письмах к знакомому почтальону Роберту Берталуччини («Берту») она «клялась в вечной любви и преданности и обещала, что никто другой никогда не притронется ко мне. Так я играла с мужчинами. И лучше всего мне это удавалось с Бертом» (с.144). После того как Дайан застрелила своих детей, она завела роман с Джейсоном Рэддингом. «Берт был в прошлом, а Джейсон — в настоящем. Я писала Берту письма, в которых говорила, как сильно я его люблю и что он — мой единственный мужчина…. Когда он перестал на них отвечать, я начала складывать их в блокнот. Каждый вечер я писала новое вступление. Один-два абзаца, максимум страницу. По смыслу все они были одинаковыми, разными были только слова: „Я люблю тебя, Берт, почему ты не со мной, ты нужен мне, ты мой единственный“….Я делала себе коктейль и, погрузившись в горячую ванну, писала пустые слова о любви к Берту….Я думала о нем….Через несколько минут в дверь стучал Джейсон. Я сбегала по лестнице, чтобы открыть ему, и забывала о Берте» (с.36–37). Дайан гордилась своими «пустыми словами о любви» так, будто в них был вложен какой-то смысл. Однако ее слова о любви и могли быть только пустыми, потому что она, как и все остальные психопаты, была неспособна наполнить их настоящими чувствами.
   Ранее я рассказал о роли «внутреннего голоса» в развитии и деятельности совести. Именно эмоционально нагруженные мысли, образы и внутренние диалоги, которые «активируют» совесть, объясняют, почему она так сильно влияет на поведение, и порождают чувства вины и сожаления. Это то, чего психопаты понять не могут. В их представлении совесть — это осведомленность о составленных кем-то правилах. Пустое слово, не более того. Чувства, которые должны сопровождать эти правила, отсутствуют. Возникает вопрос: почему?
   Клиффорд Олсон, серийный убийца и самый печально известный преступник в Канаде, в январе 1982 года был приговорен к пожизненному заключению за жестокое убийство одиннадцати мальчиков и девочек. Эти преступления стали последним и самым аморальным звеном в цепочке антисоциальных и противозаконных действий, которая брала начало еще в раннем детстве. Хотя многие психопаты не прибегают к насилию, не говоря уже о том, что подобные проявления жестокости характерны только для единиц из них, Олсон является типичным психопатом.
   Вот отрывки из газетной статьи, написанной во время судебного рассмотрения его дела: «Он был хвастуном и задирой, лжецом и вором. Он был жестоким человеком с необузданным нравом. Но он умел создать хорошее впечатление… Он был невероятно словоохотлив… Он настоящий болтун, у него к этому талант… Он лгал без зазрения совести… Этот человек был отъявленным лжецом… Он всегда пытался проверить запас доверия другого человека. Он хотел знать, как далеко ему можно зайти… Он был манипулятором… Олсон был трепачом… Со временем мы научились не верить ему, потому что он слишком много врал» (Farrow, 1982). Журналист, который беседовал с Олсоном, написал: «Он говорил быстро и отрывисто… Он перескакивал с темы на тему. Его слова казались поверхностными и несерьезными. Он был похож на афериста, который пытается доказать, что ему можно верить» (Ouston, 1982).
   Эти замечания дают нам ключ к разгадке того, как ему удавалось войти в доверие к молодым жертвам. Они же могут объяснить, почему власти решили заплатить ему сто тысяч долларов за то, что он рассказал, где были спрятаны тела семи из одиннадцати убитых. Неудивительно, что информация об этом вызвала возмущение общественности. Заголовки в газетах того времени звучали так: УБИЙЦЕ ЗАПЛАТИЛИ ЗА ТО, ЧТО ОН СПРЯТАЛ ТЕЛА; ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ УБИЙЦЕ ДЕТЕЙ ВЫЗЫВАЕТ ОТВРАЩЕНИЕ.
   Спустя много лет после вынесения приговора Олсон продолжает омрачать жизнь семьям своих жертв. Он шлет им письма, где подробно описывает убийства детей. Он никогда не раскаивался в своих поступках. Наоборот, он продолжает жаловаться на негативное отношение к нему со стороны прессы, тюремного персонала и общественности. На судебных заседаниях он позировал фотографам и телерепортерам и, несомненно, считал себя скорее знаменитостью, чем человеком, совершившим серию зверских убийств. Пятнадцатого января 1982 года в газете Vancouver Sun появилась заметка следующего содержания: «Убийца нескольких человек Клиффорд Олсон написал в колонку новостей Sun, что он не одобряет того, каким мы его изображаем… и что скоро он пришлет нам новую, более привлекательную информацию о себе» (цитаты взяты из статей: R. Ouston, Vancouver Sun, 15 января 1982 года; М. Farrow, Vancouver Sun, 14 января 1982 года).
   Кроме того, Олсон в письменной форме предложил себя в качестве предмета для изучения нескольким канадским кафедрам криминалистики.

За чертой эмоциональной бедности

   Если речевые процессы у психопатов билатеральны, т. е. подконтрольны обоим полушариям мозга, вполне возможно, что и другие мыслительные процессы, за которые у нормальных людей отвечает только одно полушарие, также билатеральны. Результаты недавних лабораторных исследований показывают, что в то время как у большинства людей формированием и восприятием эмоций занимается правая половина мозга, у психопатов эту функцию не выполняет ни одно из полушарий.13 Природа этого явления пока остается для нас загадкой. Наиболее обескураживает то, что мозговые процессы, которые управляют эмоциями психопатов, разделены и не локализованы, результатом чего и становится их поверхностная и бесцветная эмоциональная жизнь.
   Тэд Банди, должно быть, был возмущен, когда один человек назвал его бездушным роботом. «Насколько этот парень далек от истины! — сказал Банди. — Если вы думаете, что моя жизнь лишена эмоций, вы ошибаетесь. Сильно ошибаетесь. Она подвластна им и наполнена ими».14 Однако из последующих его комментариев и объяснений своего преступного поведения отчетливо видно, что он как никто другой подходит под такое определение. Как и все психопаты, Банди не осознавал реальных масштабов своей эмоциональной бедности.
   Сегодня многих привлекают течения в психологии, нацеленные на познание своего истинного «Я», на «общение с чувствами». Для психопатов такое занятие, подобно поиску Святого Грааля, обречено на провал. Их представление о себе основывается скорее на наличии каких-либо материальных приобретений или других видимых признаков успеха и власти, чем на любви, понимании и сострадании — абстракциях, недоступных для их понимания.

Следите за их руками

   Попробуйте проследить за тем, как ведут себя руки вашего собеседника. Лежат ли они неподвижно или ни на секунду не находят покоя? Помогают ли жесты понять, о чем он говорит? Иногда жесты усиливают впечатление от сказанного. Вспомните, как разводит руки рыбак, когда говорит: «Да, это была по-настоящему большая рыба». Или как приятель очерчивает в воздухе фигуру встретившейся ему женщины.15
   Однако большинство сопутствующих словам жестов не несут никакой информационной нагрузки. «Пустые» жесты — короткие и быстрые движения руками, называемые взмахами — обычно заполняют паузы в рассказе и не имеют к нему никакого отношения. Так же как и другие жесты и телодвижения, они часто являются частью того представления, которое разыгрывает рассказчик (подробнее об этом я расскажу в следующей главе), или отражают стиль его общения. Но порой в них скрыт иной смысл. Многие, например, размахивают руками, разговаривая по телефону. Но зачем говорящий использует жесты, если слушатель не видит их?
   Ответ на этот вопрос может вытекать из того факта, что мозговые центры, которые контролируют речь, контролируют и сопутствующие этой речи жесты. Каким-то образом — возможно, усилением суммарной деятельности этих центров — взмахи облегчают речевую деятельность. Они помогают трансформировать мысли и чувства в слова. Если это кажется вам странным, посмотрите, как безумно размахивают руками люди, занятые поиском нужного слова[21] Или поставьте перед собой задачу не двигать руками во время разговора. Проследите, увеличится ли количество задержек, пауз и запинок в вашей речи. Если вы знаете два языка, вы наверняка будете интенсивнее двигать руками, разговаривая на втором языке. Иногда эти жесты свидетельствуют о трудности преобразования мыслей и чувств в слова.
   Взмахи могут поведать нам о размере «мыслительных единиц», которые лежат в основе речи собеседника. Мыслительные единицы бывают разными: от отдельных слов, фраз и предложений до нескольких фраз, предложений или целого текста. Слова, фразы и предложения, которые входят в крупную мыслительную единицу, обычно составляют понятную и логически последовательную речевую связку. Взмахи как бы «разделяют» мыслительные единицы. Чем их больше, тем меньше размер этих единиц.
   Было обнаружено, что психопаты взмахивают руками чаще, чем нормальные люди, особенно если им приходится говорить о вещах, связанных с чувствами (например, отношениях с родственниками или «любимыми»).16 Из этого мы можем заключить следующее.
   • Говорить о чувствах психопату так же трудно, как туристу, изучавшему французский в школе, спрашивать дорогу в Париже. В этом смысле эмоции можно назвать вторым языком психопата.
   • Мысли и идеи психопатов организованы в достаточно небольшие и весьма подвижные «ментальные связки». Когда дело доходит до вранья, это становится их преимуществом. Как заметил психолог Пол Экман, опытные лжецы дробят идеи, понятия и язык на базовые компоненты, которые затем объединяют по своему усмотрению, так, будто играют в «Эрудита».17 Однако, действуя подобным образом, психопат подвергает опасности правдоподобность всего своего рассказа. Он может потерять нить рассказа или же выражаться непоследовательно и несвязно. По этой причине опытные лжецы придерживаются тонкой «правдивой сюжетной линии», чтобы не упустить сути и сделать рассказ логически последовательным для слушателя. «Самые опасные лжецы — это те, которые умеют скользить на грани между правдой и ложью».18

Раздробленная правда

   Несмотря на то что психопаты много врут, их нельзя отнести к искусным лжецам. Как я уже упоминал, их речь полна нелогичных и противоречащих друг другу заявлений. Психопаты могут выглядеть весьма эрудированными, но для внимательного слушателя их речь обычно малоубедительна, потому что они не могут связать части своего рассказа в единое целое. В лучшем случае правда из их уст звучит раздробленно и обрывочно.
   Вспомните слова заключенного, который говорил, что никогда не прибегал к насилию, но однажды был вынужден убить. Мы видим противоречивость этого заявления, потому что рассматриваем его как отдельную мысль. Однако сам заключенный, возможно, объединил в нем две независимые мысли: «Я никогда не совершал насильственных преступлений» и «Однажды я убил человека». Большинство людей излагают свои мысли так, чтобы те соответствовали основной теме. У психопатов же, по-видимому, с этим возникают проблемы. Это помогает понять природу тех диких противоречий, которыми нередко изобилует их речь, и, возможно, объясняет их страсть к неологизмам — объединению слогов в новые слова, которые кажутся им (и только им) логичными.
   Все это напоминает фильм, в котором одна сцена снята в пасмурную погоду, а другая — в яркий солнечный день, причем последняя идет сразу за первой. Зрители видят, что кадры сняты в разные дни, а вот режиссер на этапе монтажа пленки не заметил этой оплошности. Однако некоторые кинозрители, как и некоторые жертвы психопатов, не замечают этого несоответствия, особенно если действие целиком поглощает их внимание.
   Есть еще один взгляд на природу особенностей речи психопатов: их «ментальные связки» не только малы, но и ущербны, поскольку им не хватает эмоциональной окраски. Для большинства из нас выбор слов определяется не только словарным значением, но и эмоциональным подтекстом последних. Психопаты же упрощают этот процесс: их речь лишена эмоциональной нагрузки и подчас кажется слушателям немного странной.
   Например, психопат, избив женщину, может запросто признаться ей в любви или сказать кому-нибудь другому: «Я должен был ударить ее, чтобы она знала свое место, но ведь я люблю ее». Для нормального человека эти два события (признание в любви и избиение) кажутся и логически, и эмоционально несовместимыми.
   Обдумайте следующее, весьма странное заявление мужчины, набравшего высокие баллы по Контрольному перечню признаков психопатии и отбывающего трехлетний срок за воровство и мошенничество. Он обманом заставил свою овдовевшую мать заложить дом, украл полученные ею двадцать пять тысяч долларов и уехал, оставив ее наедине с долгом. «Моя мать — великий человек, но я беспокоюсь за нее. Она слишком много работает. Я действительно забочусь о ней, и мне хотелось бы сделать ее жизнь легче». Когда его спросили об украденных деньгах, он ответил: «У меня осталась кое-какая заначка. Вот будет веселье, когда я выйду!» Его «беспокойство» о матери противоречило не только подтвержденным свидетельствам о его плохом обращении с ней, но и планам относительно денег. Когда его поставили перед фактом такого несоответствия, он сказал: «Ну, я люблю свою мать, но она уже старая, а кто позаботится обо мне, если не я сам?»

О чем я думал?

   Известно, что психопаты иногда теряют нить разговора19, а их слова звучат немного странно. Они часто меняют тему беседы, вставляют в разговор неуместные замечания и с трудом (да и то не всегда) придерживаются основной сюжетной линии своего рассказа. Однако для невнимательного слушателя их несвязная речь может показаться вполне приемлемой. Когда женщина-интервьюер попросила одного мужчину-психопата описать любое сильное эмоциональное переживание, он ответил следующим образом.
   Трудно сказать. Столько мыслей. Помню, однажды, м-м-м, я проехал на красный свет, а пешеходов не было, так? Что тут такого? Этот коп привязался ко мне без причины. Он по-настоящему достал меня. Вообще-то я проехал не на красный. Да, наверное, на желтый… так чего же он, м-м-м, хотел? Проблема с копами в том, что они, м-м-м, большинство из них стараются показать свою власть. Они хотят быть похожими на крутых мачо, так? Я не крутой мачо. Я скорее любовник. Как вы считаете? В смысле, если бы я был на свободе… скажем, мы встретились бы на вечеринке, м-м-м, и я предложил бы вам прогуляться, могу поспорить, вы согласились бы, так?
   Этот рассказ сопровождался размашистыми движениями руками и выразительной (иногда даже слишком) мимикой. Этим он и усыпил бдительность интервьюера. Видеозапись показала всем — в том числе и смущенной женщине, — что психопату удалось не только незаметно увести разговор в сторону, но и пофлиртовать с интервьюером.
   Психопаты печально известны тем, что либо не отвечают на поставленные им вопросы, либо отвечают, но не по сути. Когда психопата, участвовавшего в нашем исследовании, спросили, бывали ли у него подъемы и спады настроения, он ответил: «М-м-м, подъемы и спады? Ну, знаете, некоторые говорят, что они всегда на нервах, но иногда они кажутся довольно спокойными. Наверное, это и есть подъемы и спады настроения. Помню однажды, м-м-м, я паршиво себя чувствовал, и пришел мой друг. Мы смотрели по ящику матч и, м-м-м, поспорили, и он выиграл. Тогда мне стало еще хуже».
   Иногда психопаты говорят так, что слушатели не понимают, о чем идет речь. «Я встретил этих парней в баре. Один продавал наркотики, а другой искал клиентов. Они надоели мне, и я вырубил его», — рассказал один из участников нашего исследования. Вопрос, кого он «вырубил»: торговца или его пособника, — остался без ответа.
   Конечно, незначительные речевые «сбои» наблюдаются и в разговоре нормальных людей. В большинстве случаев их причиной становятся опрометчивость или временное отвлечение внимания. У психопатов эти сбои встречаются намного чаще и носят более серьезный характер. Это может свидетельствовать о нарушениях в организации (но не содержании) мыслительной деятельности. На аномалию указывает не то, что они говорят, а то, как они связывают слова и предложения. Чтобы, вы лучше поняли, скажу, что у шизофреников страдает как организационный, так и смысловой аспект речи. Один участник нашего исследования, которому позже поставили диагноз «шизофрения», на вопрос «Бывают ли у вас подъемы и спады настроения?» ответил следующим образом.
   Я верю в то, что, м-м-м, наша жизнь коротка и что нам отведено здесь так мало времени, и поэтому… поэтому мы все когда-то умрем, чтобы потом, м-м-м, вы… мы перешли на совершенно новый уровень, и все проблемы этого мира были решены, и у нас появились бы новые проблемы и новые радости, но какими бы они ни были, это, м-м-м, не то, что я могу объяснить.
   Этот ответ не только звучит, но и выглядит странно. К тому же слушателю трудно понять его смысл. Упомянутый выше ответ психопата хоть и вызывает странные ощущения, но его можно расценить как несерьезность или нежелание отвечать на прямо поставленный вопрос. Как бы там ни было, слова психопата более понятны, чем слова шизофреника.
   Хорошо известно, что психопаты умеют убедительно симулировать болезнь (особенно душевную), если это им выгодно. Например, одному из упомянутых в книге заключенных удалось обманом добиться перевода в психиатрическую лечебницу Он просто знал, как нужно отвечать на вопросы одного широко применяемого психологического теста.
   Несколько лет назад режиссер одного художественного фильма попросил меня проконсультировать его по поводу образа психопатического серийного убийцы. Он хотел сделать персонаж максимально приближенным к жизни. Через некоторое время мне позвонил сценарист. В его голосе были слышны нотки отчаяния. «Как мне сделать свой персонаж интересным? — спросил он. — Когда я пытаюсь поставить себя на его место и приживить ему мотивы, желания и проблемы, которые были бы понятны зрителям, я захожу в тупик. Эти парни [два психопата] слишком похожи друг на друга, и в них нет ничего интересного».
   Сценарист хотел сказать, что в фильмах и книгах психопаты действительно изображаются ущербными личностями, лишенными эмоциональной жизни и всех тех стимулов, конфликтов и психологической неразберихи, которые делают интересными даже самых обычных людей. Мы видим только кровожадные, захватывающие и незаконные поступки психопатов — Ганнибал Лектор из «Молчания ягнят» шокирует окружающих своей высокомерной эрудицией и съедает их, как только у него появляется такая возможность. Однако причины такого поведения остаются для нас загадкой.
   Такое изображение психопатов в определенной степени отражает реальность. Практически все исследователи, изучавшие внутренний мир психопатов, рисуют неутешительную картину. Они говорят о банальности, незрелости и ущербности философии их жизни.
   Великолепный наглядный пример того, как психопаты могут манипулировать мнением опытных психиатров и психологов, приведен в книге Терри Гейни. В ней он описал жизнь Чарльза Хатчера, который убил по меньшей мере шестнадцать человек просто ради удовольствия.20
   Во время судебного разбирательства по делу об убийстве шестилетнего мальчика Чарльз курсировал между залом суда и судебной психиатрической лечебницей. Психиатры, назначенные судом, считали его невменяемым, а их коллеги, работавшие в лечебнице, отрицали это. И так продолжалось до тех пор, пока самому Хатчеру не надоела эта игра и он не обратил свой «талант» на адвокатов и судей.
   Тем не менее факты, приведенные в этой главе, говорят о том, что не только склонность психопатов к манипулированию окружающими затрудняет работу психиатров. Противоречивые, витиеватые и несвязные заявления психопатов тоже вносят лепту в постановку диагноза. К примеру, судебный процесс над Джоном Уэйном Гейси, серийным убийцей, чикагским бизнесменом и «клоуном Пого», выступавшим перед больными детьми, был отмечен противоречивыми свидетельскими показаниями психиатров.21 Специалисты из обвинения доказывали, что он вменяемый психопат, в то время как их коллеги из защиты говорили, что он душевно болен. Один психолог заявил, что Гейси является психопатической или антисоциальной личностью с сексуальными отклонениями и что его речь отличается противоречиями, уклончивостью, рационализациями[22] и извинениями. Один психиатр заметил, что Джону просто нравится разговаривать. На перекрестном допросе этого психиатра спросили, не считает ли он нарушение ассоциативного процесса, проявляющееся в речи Гейси, признаком шизофрении. «Когда мистер Гейси сначала говорит, что он убил человека, а затем заявляет, что он никого не убивал, разве это не нарушение ассоциативного ряда?» Психиатр ответил: «По-моему, это ложь. Я думаю, он не запоминает, что говорит, потому что постоянно врет» (с. 338). Суд присяжных отклонил заявление об умопомешательстве Гейси и рекомендовал высшую меру наказания — смертную казнь.
   Неадекватные ассоциации Джона и его противоречивые и лживые заявления могут говорить о невнимательности, отсутствии интереса к беседе или желании сбить с толку слушателя. Однако в контексте всего сказанного выше можно предположить, что психопаты страдают нарушением или даже расстройством мыслительных процессов, которые контролируют речевую деятельность.
   И здесь возникает вопрос: если слова психопатов иногда звучат так странно, почему мы верим им? Почему мы не замечаем несоответствий в том, что они говорят? Ответ прост: мы не можем рассмотреть их под маской нормальности. Странности речи подчас настолько несущественны, что невнимательный слушатель просто не замечает их. Скрыть их помогает и разыгрываемое психопатами представление. Нашу бдительность усыпляет не то, что они говорят, а то, как они это говорят и что при этом делают.
   Во время лекции, с которой я недавно выступал в одном из университетов Калифорнии, один лингвист высказал мнение, что психопаты в какой-то мере напоминают искусных рассказчиков. Чтобы привлечь и удержать внимание слушателей, для которых исполнение важно не меньше, чем сам рассказ, они тоже используют язык тела и резкие повороты сюжета. Лингвист предположил, что в этом смысле психопаты являются великолепными рассказчиками. Но даже при таком положении дел речь рассказчика отличается большей связностью и последовательностью, чем речь психопата. Более того, рассказчик ставит перед собой цель развлечь и воспитать слушателя, в то время как психопатами движет только стремление к власти и личной выгоде.

Значит ли это, что они ненормальны?

   Противоречивые, нелогичные утверждения! Эмоциональная бедность! Я уверен, что сейчас вы задаетесь вопросом, не больны ли эти люди и не возвращаемся ли мы к старой дискуссии о сумасшествии и плохом характере.
   После моего выступления на тему «Связь психопатии и речи» на конференции психиатров во Флориде один судебный психиатр подошел ко мне и сказал: «Ваше исследование подразумевает, что у психопатов могут быть психические нарушения, а это, возможно, снимает с них долю ответственности за свои поступки. До сегодняшнего дня диагноз „психопатия“ был приговором для многих убийц. Станет ли он приговором теперь?»
   Интересный вопрос. Как я уже упоминал, психопаты соответствуют современным юридическим и психиатрическим стандартам вменяемости. Они понимают законы общества и знают разницу между добром и злом. Они могут управлять своими действиями и осознают их возможные последствия. Проблема психопатов в том, что этого знания часто недостаточно, чтобы удержать их от совершения антисоциального поступка.
   Все же некоторые специалисты обращают внимание на то, что психопатам недостает психических и эмоциональных механизмов, необходимых для преобразования знания законов в общественно приемлемое поведение. Они настаивают на том, что поскольку психопатам не удается запустить совесть, им не знакомы чувство вины и сожаление и у них возникают трудности с контролированием своих действий, они находятся в невыгодном положении по сравнению со всеми нами. Возможно, у этой современной версии старой концепции «нравственного помешательства» и есть какая-то теоретическая ценность, но она бесполезна как довод при принятии решения об уголовной ответственности. Я считаю, что психопаты достаточно хорошо знают, что делают, поэтому и отвечать за свои поступки должны по всей полноте закона.

Глава 9. Мухи в паутине

…Лестью одурачишь первейшего разумника, и он проглотит любую наглую, смешную выдумку, стоит лишь ее приправить похвалами*.
Мольер, Скупой (1668)

   Женщина открывает дверцу машины, и полицейский немного отходит в сторону. Он остановил ее за то, что она превысила скорость, проезжая по узкой сельской дороге.
   По правилам, нарушитель не должен выходить из своего автомобиля — это дает стражу порядка физическое преимущество и усиливает его ауру власти. Но она так уверенно выходит из машины и так обворожительно улыбается. Нельзя сказать, что она очень уж красива, но прямой взгляд делает ее невероятно привлекательной. Он требует водительские права и пресекает ее попытки завести разговор — но это только сначала. В конце концов он поддается ее обаянию и ограничивается устным предупреждением. Он говорит, что в прошлом месяце на этом участке дороги был насмерть сбит мальчик. Полицейский провожает женщину взглядом, когда она садится в машину и уезжает. Он еле сдерживается, чтобы не помахать ей в зеркало заднего вида.
   В большинстве своем мы принимаем условия и правила человеческих взаимоотношений. Но есть люди, которые с помощью своей внешности и природного (или деланого) обаяния заставляют окружающих следовать их воле. Последствия подобных действий в каждом отдельном случае определяются потребностями и уязвимостью «жертвы». В основном они не приносят большого вреда и становятся частью повседневных взаимоотношений.
   Но если за дело берется психопат, положение жертвы может оказаться катастрофическим. Психопаты к любой ситуации подходят как к «благодатной» возможности, испытанию воли или состязанию, в котором может быть только один победитель. Их мотив — беспощадное и безжалостное стремление к власти.

Во время представления

   Как я упомянул ранее, психопаты хоть и говорят много, их речь не отличается особой красотой. В беседе с ними нас зачастую привлекает и подкупает внешний антураж, а не красноречие. Приятный внешний вид, немного харизмы, обилие слов, искусные отвлекающие маневры, умение нажимать на нужные рычаги — все это отводит от психопатов подозрения в непоследовательности. Обаятельный, красноречивый психопат и уязвимая жертва — разрушительное сочетание. Если одного внешнего антуража недостаточно, находчивые психопаты умело используют другие театральные реквизиты: поддельные рекомендательные письма, броские автомобили, дорогую одежду, вызывающие сочувствие поступки и т. д.
   Конечно, не только психопаты умеют играть. Все мы знаем людей, которые, кажется, никогда не сходят со сцены, ярко одеваются и постоянно прибегают к вербальным[23] и невербальным уловкам. Их неискренние и легкомысленные отношения с окружающими направлены на создание хорошего впечатления, повышение низкой самооценки или достижение каких-либо карьерных или политических целей. Но в отличие от психопатов они не стремятся выжать из людей все до последней капли.
   Общество построено на доверии, поэтому мы обычно больше внимания уделяем словам, чем сопровождающим их невербальным знакам: жестам, мимике, улыбке, взгляду. Однако если собеседник привлекателен, а его невербальное поведение действительно впечатляет, может наблюдаться обратный эффект — слушатель следит за представлением и не обращает внимания на слова1.
   Для большинства из нас бутафория, которую используют мошенники, кажется неестественной и даже глупой, но хватает и тех, кто охотно в нее верит. Пятидесятишестилетний Эд Лопес целых шесть лет был проповедником в баптистской церкви. Господь пришел к нему, когда он сидел в камере смертников. Лопес рассказывал о том, что пятнадцать лет он был наемным убийцей и за это время лишил жизни двадцать восемь человек. Тем не менее он убеждал свою паству и верующих из других приходов штата Вашингтон, что слова Билли Грэхема открыли ему глаза и что прошения трехсот пятидесяти тюремных служащих убедили комиссию по условно-досрочному освобождению выпустить его на волю. Недавно обнаружилось, что Лопес, пребывая в Иллинойсе, нарушил условия условно-досрочного освобождения: он задушил свою вторую жену, забил до смерти другую женщину и зарезал подружку. Какой была реакция прихожан? Многие верующие были опечалены, но среди них нашлись и такие, которые объединились, чтобы помочь Лопесу, внеся за него удивительно маленький залог в пять тысяч долларов. Суд быстро передумал выдавать его на поруки, и Лопесу пришлось ожидать судебного разбирательства по своему делу в тюрьме.
   Associated Press, January 8 and 10
   Во время разговора психопаты умело используют язык тела, поэтому слушателю часто бывает трудно переключить внимание с их действий на слова. Более того, психопаты склонны вторгаться в наше личное пространство. Они смотрят прямо в глаза, наклоняются, пододвигаются и так далее в том же духе. С учетом всего сказанного их представление оказывается настолько эффектным или обезоруживающим, что они легко производят на нас впечатление, отвлекают, контролируют или запугивают нас, и мы уже не обращаем внимания на то, что они, собственно, говорят. «Я не следила за тем, что он говорил, но говорил он красиво. У него была превосходная улыбка», — заявила женщина, обманутая психопатом, участвовавшим в нашем исследовании.
   Один мой бывший коллега, который попал в паутину, сплетенную страстью и коварством жены (по его мнению, психопатки), заявил: «Она превратила мою жизнь в ад, но без нее я чувствую себя одиноко. Она всегда вела себя вызывающе, иногда даже возмутительно. Однажды она исчезла на несколько недель, а вернувшись, так и не объяснила толком, где была. Мы спустили кучу денег — все мои сбережения и закладную на дом. Но с ней я чувствовал, что живу. Когда она была рядом, я терял разум. В такие моменты я мог думать только о ней и ни о чем другом». Их браку пришел конец, когда она переехала жить к другому мужчине. «Она даже не оставила мне записки», — сказал мой коллега.

Рычаги давления

   Если в вашем характере есть уязвимые места, психопат обязательно найдет их и использует в своих интересах. Приведенные ниже примеры иллюстрируют сверхъестественную способность психопатов обнаруживать наши слабости и давить на них.
   • В одном интервью мошенник-психопат откровенно заявил: «Когда я начинаю новое дело, я в первую очередь примеряюсь к жертве. Я ищу ее сильные и слабые стороны. Я даю жертве все, что ей нужно. Затем забираю то, что мне причитается, с процентами. Я закручиваю гайки».
   • Уильям Брадфилд, учитель-психопат, о котором я упоминал ранее, «никогда не выслеживал привлекательных женщин… [Он] чувствовал опасность и одиночество, как свинья слышит запах трюфелей».2
   • В одной сцене из наводящего ужас фильма Саре Fear («Мыс страха») психопат, роль которого исполняет Роберт Де Ниро, очаровывает и практически совращает пятнадцатилетнюю девочку, играя на ее пробуждающейся сексуальности.
   Бессердечная эксплуатация чувства одиночества — отличительный признак психопатов. Один из участников нашего исследования выискивал угнетенных и несчастных женщин в барах встреч. Познакомившись с одной женщиной, он убедил ее в том, что ей нужна машина, и продал ей свой автомобиль за четыре тысячи долларов. Получив деньги, он тут же скрылся вместе с машиной. Она была слишком потрясена, чтобы сразу заявить в полицию.
   Некоторые психопаты, особенно те, которые сидят в тюрьме, знакомятся со своими жертвами по объявлениям в газете. За письмами часто следуют встречи, неизбежно ведущие к разочарованию и страданиям жертв. Несколько лет назад одна из моих бывших студенток, любительница сиамских кошек, поместила объявление в колонке «Знакомства». Среди полученных ею писем было несколько и от заключенных, в том числе психопата, которого она до этого интервьюировала в рамках нашего исследования. Его письмо было исполнено сентиментальных строк о теплых закатах, долгих прогулках под дождем, нежных ласках, красоте и загадочности сиамских кошек и т. д. Все это никак не сочеталось с его послужным списком насильственных действий в отношении обоих полов.
   • Психопаты без промедления используют потребность других людей в поиске цели в жизни и терзают сбитых с толку, морально неустойчивых и беспомощных. Один психопат внимательно изучал некрологи в газетах и выбирал своих жертв среди пожилых людей, которые только что потеряли супруга или супругу и у которых не осталось других родственников. Однажды, выдавая себя за «товарища по несчастью», он убедил семидесятилетнюю вдову сделать его своим юристом. Махинация провалилась только потому, что у бдительного местного священника появились подозрения и он проверил личность мошенника. Оказалось, что тот был условно-досрочно освобожден. «Она была так одинока. Я хотел как-то скрасить ее жизнь», — сказал психопат.
   • Психопаты распознают и используют «пунктики» и сомнения, которым подвержены многие из нас. Томас Харрис в своей книге «Молчание ягнят» описывает сцену, в которой д-р Ганнибал Лектор — «безупречный социопат» — быстро и умело обнаруживает и использует в своих целях слабость агента ФБР Старлинг — ее боязнь быть такой, как все.
   Агент Старлинг была новичком в работе с психопатами, но даже у опытных специалистов есть уязвимые места, на которых можно сыграть. Практически все психиатры, социальные работники, сиделки или психологи, проработавшие какое-то время в тюрьме или клинике для душевнобольных, знают по меньшей мере одного сотрудника, чья жизнь усилиями психопатического пациента или заключенного была перевернута с ног на голову. Был случай, когда штатный психолог с солидной профессиональной репутацией (и полным отсутствием личной жизни) сбежала со своим пациентом-психопатом. Через две недели он бросил ее, предварительно опустошив ее банковский счет и выжав все возможное из ее кредитных карточек. От ее карьеры не осталось камня на камне. Ее мечты о любовных отношениях тоже были разрушены. Интервьюеру она сказала, что ее жизнь была скучной, поэтому она так легко поддалась его лести и обещаниям.
   • Психопаты отличаются сверхъестественной способностью находить и использовать заботливых женщин. Последние часто выбирают профессии, где нужно помогать другим: медсестринское дело, общественная работа, консультирование. Они стараются видеть в других только хорошее и не замечать плохого: «У него есть проблемы, но я смогу ему помочь» или «У него было трудное детство. Ему нужен кто-то, кто поддержал бы его». Такие женщины могут стерпеть многое, и это не пошатнет их веру в то, что они могут что-то исправить. С точки зрения психопата, они созданы для того, чтобы быть обманутыми.
   Главным героем одной из моих любимых историй является преступник-психопат, которого я называю «реактивным снарядом, требующим ласки». За ним закрепилась репутация магнита для женских сердец. Его преступления против представителей обоих полов хорошо известны, к тому же он далеко не красавчик и не самый интересный собеседник. Однако в нем есть какая-то ангельская черта, которая привлекает женщин. Одна женщина сказала, что ей «всегда хотелось прижаться к нему». Другая заметила, что «ему не хватало материнской заботы».

Роковое влечение

   Я всегда задавал себе вопрос, почему некоторых людей так сильно тянет к преступникам. Думаю, потому, что мы склонны воплощать свои потаенные мечты в поступках тех, кто нарушает закон. Эти «свободные» души становятся народными героями или образцами для подражания для тех из нас, кто слишком закомплексован, чтобы осуществить свои «темные» фантазии. Конечно, большинство людей подходят к выбору своих героев достаточно ответственно. Шансы возглавить список у педофилов, мелких воришек и сумасшедших убийц намного ниже, чем у бунтарей вроде тех, что изображены в фильме «Бонни и Клайд».
   Такое роковое влечение достигает своего апогея во время и после судебных разбирательств по делу известных убийц. Откуда ни возьмись появляются их поклонники, друзья по переписке, ярые приверженцы и иступленные фанаты. Эти «отчаянные головы» особенно сильно тянутся к психопатическим серийным убийцам, преступления которых связаны с сексуальным насилием. Активные группы поддержки были у Тэда Банди, Кеннета Бьянки, Джона Уэйна Гейси, Ричарда Рамиреса и многих им подобных. В таких случаях дурная слава возводится в ранг достоинства, и тогда даже самый бездушный убийца может превратиться в звезду. Сегодня серийные убийцы изображаются на страницах комиксов, в компьютерных играх и рекламе, откуда они вытеснили выдающихся спортсменов.
   В книге о Ричарде Рамиресе, сатанисте по прозвищу «Ночной ловец», автор написал о молодой студентке, которая присутствовала на всех досудебных слушаниях и посылала Рамиресу любовные письма и свои фотографии. Вот ее слова, взятые из книги: «Мне так его жаль. Когда я смотрю на него, я вижу по-настоящему красивого парня, чья жизнь пошла наперекосяк потому, что не было человека, который направлял бы его»3.
   Дэниел Джинграс, убийца-психопат, отбывающий в настоящее время три пожизненных срока в Канаде за убийство и сексуальное нападение, как-то раз добился от администрации тюрьмы однодневного условного освобождения. Он сбежал от конвоя и прежде, чем его успели поймать, убил двух человек. Одна женщина из Калифорнии, прочитав об этом случае, начала переписываться с Джинграсом и вскоре заявила о своем желании выйти за него замуж. «Я вижу его душу, и мне его очень жаль», — сказала она.
   Многим из нас непонятно, как некоторые могут не придавать значения тем ужасным преступлениям, которые совершают их кумиры. Известно лишь то, что эти преданные поклонники часто становятся жертвами собственных «пунктиков». Одним не хватает взаимности в любви, другим — дурной славы, душевных переживаний или ощущения опасности. Но есть среди них и такие, которые борются за какую-то идею: отмену смертной казни, спасение заблудшей души или веру в то, что преступление является результатом жестокого обращения в детстве.
   История Лауренсии Бамбенек показывает, что ярых последователей привлекают не только убийцы-мужчины. Работники СМИ прозвали ее «Бэмби». Прежде чем попасть в поле зрения правоохранительных органов, она работала официанткой в клубе «Плейбой» и исполняла обязанности полицейского. Ее признали виновной в убийстве бывшей жены своего мужа. Когда она была в тюрьме, сотни людей отмечали ее день рождения в танцевальном зале «Гранд-отеля». Ее побег из тюрьмы праздновала компания из трехсот человек, в руках которых были плакаты с надписью: «Беги, Бэмби, беги». Она улетела в Канаду, где ее вскоре и арестовали. За запросом США о ее экстрадиции последовала бесконечная серия слушаний и отсрочек, ознаменованная шумной поддержкой отдельных граждан, которые верили ее заявлениям о том, что она стала невинной жертвой женской дискриминации. Власти Канады рассмотрели и отклонили ее просьбу о предоставлении политического убежища, и она была выдана США.
   Несмотря на то что она стала культовой личностью и ее имя мелькало на страницах журналов и в телепередачах, не говоря уже о том, что появилось несколько сочувственных книг (автором одной из них была она сама)4, власти штата Милуоки придерживались мнения, что она была хладнокровным и коварным убийцей. В средствах массовой информации этот случай преподносился как пример «умения использовать любую возможность» и глупого влечения толпы к эффектному и красивому. Недавно ее первоначальный приговор был пересмотрен. Она ходатайствовала о смягчении обвинения. Ей назначили срок, который она уже отсидела, поэтому ее выпустили на свободу. Она стала гостем всевозможных ток-шоу.
   Постепенное восхождение к славе Бамбенек не идет ни в какое сравнение с прыжком Эми Фишер. «Лолиту из Лонг-Айленда» обвинили в том, что она выстрелила в голову жены своего сомнительного дружка. Это событие сразу привлекло внимание СМИ и стало сюжетом для трех телефильмов, два из которых были сняты в тот же вечер. Оскорбленный в своих лучших чувствах «профессиональный» преступник, принимавший участие в одном нашем исследовании, так прокомментировал этот случай: «Она была никем. Затем решила завалить жену своего дружка и лажанулась. Теперь она суперзвезда».
   В большинстве случаев преклонение перед известными преступниками не приводит к каким-либо серьезным последствиям. Оно редко помогает самим осужденным, да и здоровью фанатиков тоже ничего не угрожает, по крайней мере, пока предмет их обожания сидит за решеткой. Перспективе стать жертвой психопата они предпочитают непосредственное участие в танце смерти.

Искажение реальности.

   Если не брать во внимание это отстраненное — и обычно безопасное — переживание темных сторон человеческой натуры, огорчает то, что есть люди, которые, охотно принимая на себя роль жертвы, помогают психопату в его разрушительном деле. В некоторых случаях они просто отказываются верить, что их использовали. Например, муж одной психопатки, несмотря на заверения друзей, упорно отрицал тот факт, что жена изменяла ему. Он был убежден в ее добродетели и после того, как она скрылась с другим мужчиной. Отрицание — один из самых действенных защитных механизмов, ограждающих сознание от болезненной информации. Недостаток отрицания в том, что оно закрывает от нас реальность, которую видят другие.
   У некоторых людей вырабатывается иммунитет к правде: им удается исказить реальность так, чтобы она соответствовала их представлениям о том, какой она должна быть. Бывшая подружка психопата, принимавшего участие в нашем исследовании, относилась к его преступному поведению как к проявлению мужественности и смелости. Она смотрела на него и видела свою мечту: «чувственного… энергичного… мужчину который ничего не боится». Естественно, его характер идеально соответствовал ее воображаемому образу.
   Женщинам, склонным к исполнению традиционных гендерных ролей, приходится нелегко, если в их жизни появляется психопат. И наоборот, если психопат берет в жены именно такую женщину, которая чувствует за собой обязанность быть «хорошей женой», он живет как у Христа за пазухой. Дом становится его надежным тылом, базой, где он продумывает махинации и вступает в бесконечные и быстротечные сексуальные связи с другими женщинами. Долготерпеливая жена обычно знает, что происходит, но старается поддерживать видимость семьи, особенно если в доме есть дети. Она верит в то, что стоит ей немного постараться или просто подождать, и муж изменится. В то же время роль, которую она на себя возлагает, заставляет ее испытывать вину за несложившиеся отношения. Когда он в очередной раз игнорирует, избивает ее или изменяет ей, она, возможно, думает: «Мне нужно поднапрячься, чтобы вдохнуть в наши отношения новую жизнь. Я буду заботиться о нем так, как не сможет ни одна другая женщина. И тогда он увидит, как я дорога ему. Он будет носить меня на руках».
   В октябрьском номере журнала New Woman (1991) появилась статья под названием «Новая жертва афериста». В ней журналист Кики Олсон исследовала неожиданный побочный эффект роста занятости незамужних женщин. «Свободная женщина, которая зарабатывает — или может занять — от двух до двадцати тысяч долларов и ищет любви и денег, может легко стать жертвой афериста». На основании заявления Джозефа Д. Кейси, главы отдела экономических преступлений окружной прокуратуры Филадельфии, Олсон пишет: «Мужчина-мошенник, который хочет найти незамужнюю работающую женщину с растущим доходом, будет искать ее там, где она часто появляется: в барах встреч, спортзалах и на светских приемах — то есть там, где собираются одинокие женщины, ищущие чего-то более серьезного, чем предложение выпить или потанцевать… Аферист узнает, кто она, и найдет ее уязвимые места. Это его работа».
   Хотя мошенник может различить женщину, которая нужна ему для поправки финансовых дел, в любой толпе, сам он старается скрыться под маской законопослушного гражданина. По словам Кейси, «можно с уверенностью говорить, что он обаятелен, красноречив, самоуверен, склонен к манипулированию окружающими и, конечно же, мил».
   Судебный психолог Дж. Рейд Мелой5 рассказал мне случай, как один беловоротничковый психопат сильно избил свою жену. Позже она написала в своем дневнике: «Ему нужна особая забота. Я была плохой женой. Но я исправлюсь и обращу его гнев в любовь». Безоглядная преданность мужу и желание быть «правильной» женой исказили ощущение реальности этой женщины и начисто лишили ее чувства собственного достоинства. Излишне говорить, что реальность состояла в том, что она была обречена на жизнь, полную горя и страданий.
   К сожалению, все это может произойти с любой женщиной (или мужчиной) с заниженной самооценкой, сильной зависимостью и слабовольным характером. Психопаты легко используют тех, кто чувствует себя физически или психологически неполноценным, и тех, кто считает себя обязанным поддерживать отношения любой ценой.6

Какие у нас шансы?

Наверняка у многих читателей появилось тревожное чувство беззащитности перед психопатами. Даже если и случится такое, что один из них войдет в вашу жизнь, вы сможете свести к минимуму душевные страдания и материальные убытки, которые они способны принести. (Приемам выживания посвящена последняя глава этой книги.)

Глава 10. Корни проблемы

«Теперь я все знаю, и нет смысла мне врать, — сказала миссис Пенмарк своей дочке Роде. — Ты била его туфлей. Вот откуда взялись эти отметины на его лбу и руках». Рода с озадаченным видом медленно попятилась назад. Затем, упав на диван, она уткнулась лицом в подушку и жалобно заплакала. Всхлипывая, она поглядывала на мать сквозь растопыренные пальцы. Происходящее не произвело на Кристин никакого впечатления, однако заставило взглянуть на поведение дочери более объективно. Она подумала: «Пока она еще любитель, но с каждым днем роль удается ей все лучше и лучше. Она совершенствуется. Через несколько лет ее поведение будет казаться вполне правдоподобным. Тогда ей точно будут верить».
Уильям Марч, The Bad Seed

   Этот отрывок взят из романа-бестселлера, основанного на непостижимой и «чудовищной» идее о «прирожденных» преступниках. В основе романа лежит история маленькой девочки Роды Пенмарк, истинная натура которой открывается читателю только после того, как она убивает свою одноклассницу.
   Этот ребенок всегда вел себя как-то не так, но [родители], казалось, старались не замечать ее странностей в надежде, что со временем она станет такой, как все остальные дети. Однако этого не произошло. Когда ей исполнилось шесть лет, они отдали ее в одну из лучших школ Балтимора, но уже через год директриса попросила ее родителей перевести дочь в другое учебное заведение. Миссис Пенмарк потребовала объяснений, и директриса, уставившись на декоративного серебряного с позолотой морского конька, который красовался на отвороте бледно-серого пальто посетительницы, сказала, что терпение и тактичность учителей давным-давно исчерпаны и что Рода оказалась бесчувственным, самонадеянным и трудным ребенком, живущим скорее по собственным, чем по общепринятым правилам. Учителя сразу заметили, что она легко и очень убедительно врала. В чем-то она обгоняла своих сверстников, а в чем-то сильно отставала от них….Но на окончательное решение администрации повлияло не это. Настоящей причиной исключения из школы было то, что она оказалась заурядной, хотя и несколько изысканной, маленькой воровкой….Никакого чувства вины и никакого волнения, и, конечно, она неспособна переживать за других, поскольку думает только о себе (с.40–41).
   Вообще, книга «Дурное семя» — это история терзаний матери Роды, Кристин Пенмарк. Смирившись с пробуждающейся в дочери психопатией, она спрашивает себя, как могло произойти, что у относительно спокойных, воспитанных и любящих родителей, какими были она и ее внимательный муж, вырос малолетний убийца.
   Как бы жутко это ни звучало, но этот роман чрезвычайно реалистичен. Родителям психопатов не остается ничего другого, как только беспомощно наблюдать за преступным маршем своих чад, ищущих развлечений и движимых ощущением всесилия и всевластия. Обуреваемые горем, они мечутся от одного психолога или психотерапевта к другому, но ничто не помогает. Недоумение и душевная боль постепенно вытесняют ожидаемые радости отцовства, и родители психопатов снова и снова задают себе один и тот же вопрос: «В чем же была наша ошибка?»

Юные психопаты

   Для многих сама идея детской психопатии кажется немыслимой. Однако мы знаем, что некоторые признаки этого расстройства начинают проявляться в очень раннем возрасте. Одна мать, прочитав о моей работе в газетной статье, написала мне письмо, в котором я увидел отчаяние: «Мой сын всегда был своенравным, и к нему трудно было подступиться. В пять лет он узнал разницу между добром и злом: если ему удавалось избежать наказания, значит, он делал добро, если его ловили — зло. На этом принципе он и строил свою жизнь. Наказания, семейные ссоры, угрозы, мольбы, беседы и даже несколько недель в лагере для трудных подростков не оказали на него никакого влияния. Сейчас ему пятнадцать. Его арестовывали уже семь раз».
   Другая мать написала, что ее семья стала заложником подростка, которого они усыновили несколько лет назад. Когда этот мальчик изучил окружающий мир и развил навыки манипулирования окружающими и запугивания, он стал главным персонажем душераздирающих семейных драм. Эта женщина написала письмо сразу после рождения родного ребенка. Она и ее муж боялись за его здоровье из-за необъяснимого поведения приемного сына.1
   Многим людям просто неудобно называть детей психопатами. Они ссылаются на этические и практические проблемы, связанные с лейбелизацией[24] несовершеннолетних. Как бы там ни было, врачебный опыт и результаты эмпирических исследований доказывают возможность наличия зачатков психопатии в детском организме. Расстройство не возникает из ниоткуда, когда человек взрослеет. Его проявления заметны уже в начале жизни психопата.2
   Часты случаи, когда родители детей, которым по прошествии некоторого времени ставят диагноз «психопат», смутно чувствуют, что с их ребенком происходит что-то необъяснимое, еще до того, как он идет в школу Все дети в начале своего развития свободны от общественных ограничений, однако у некоторых из них вырабатывается стойкий иммунитет к социализации. Они сильно «отличаются» от нормальных детей. Маленькие психопаты более капризны, своенравны, агрессивны и коварны. С ними трудно «найти общий язык». Они не поддаются влиянию и наставлениям. И они всегда стараются проверить на прочность терпение общества. В раннем школьном возрасте об отклонении ребенка от нормального развития могут говорить следующие признаки:
   • периодическая, непроизвольная и непродуманная ложь;
   • очевидное безразличие (или неспособность понять) к чувствам, ожиданиям и боли окружающих;
   • неповиновение родителям, учителям и пренебрежение общественными правилами;
   • постоянные проблемы и невосприимчивость к замечаниям и возможности быть наказанным;
   • мелкое воровство у других детей или у родителей;
   • постоянные проявления агрессии, запугивания других детей и драки;
   • постоянные прогулы, поздние возвращения домой и побеги из дому;
   Родители таких детей постоянно спрашивают себя: «Чего ждать в следующий раз?» Одна мать, имеющая научную степень по социологии, рассказала мне, что когда ее дочери — назову ее Сьюзен — было пять лет, она «попыталась смыть свою кошку в унитаз. Я схватила ее за руку, когда она собралась повторить попытку. Мне показалось, что ее не только не обеспокоило, но и немного разозлило то, что я ей помешала. Позже я рассказала об этом мужу, и когда он спросил [Сьюзен] об этом, она спокойно ответила, что ничего такого не делала….Нам никогда не удавалось найти с ней общий язык, даже когда она была младенцем. Она всегда старалась добиться своего, если не хорошим поведением, то приступом раздражения. Она врала даже тогда, когда знала, что нам известна правда….Когда Сьюзен исполнилось семь, у нас появился сын, и она постоянно издевалась над ним. Например, она брала бутылочку с молоком и водила соской по его губам, и отводила руку каждый раз, когда он пытался схватить ее….Теперь ей тринадцать лет, и ее поведение (хотя она иногда и раскаивается в нем) причиняет нам сильную боль. Она прогуливает школу, ведет активную половую жизнь и всегда пытается вытянуть деньги из моего кошелька».

Переходный возраст и психопатия

   В «библии» Американской психиатрической ассоциации, DSM-IV, нет категории, которая фиксировала бы проявления психопатии у детей и подростков. Вместо этого выделяется категория «расстройства в виде деструктивного поведения». Это поведение, включающее нарушение принятых в обществе норм; оно приносит больше вреда другим людям, чем самим лицам с такими нарушениями поведения. В рамках этой категории выделяются три подкласса, частично перекрывающие друг друга:
   • расстройство поведения — повторяющееся устойчивое нарушение, проявляющееся либо в попрании прав других людей, либо в нарушении характерных для данного возраста социальных норм или правил;
   • расстройство в виде непокорности и непослушания — вызывающее поведение с негативизмом, враждебностью, часто направленное против родителей или учителей; эти действия, однако, не включают более серьезных проявлений в виде насилия над другими, которые встречаются при других формах поведенческих расстройств.
   Ни одно из этих описаний не поможет выделить юного психопата из группы сверстников. Расстройство поведения подбирается к психопатии ближе остальных, но и оно не охватывает тех важных при диагностике психопатии черт личности, которые связаны с эмоциональными, когнитивными и межличностными особенностями: эгоцентричностью, отсутствием эмпатии, чувства вины и сожаления и т. д. Большинство взрослых психопатов, будучи подростками, наверняка отвечали критериям расстройства поведения, но это не значит, что большинство детей с диагнозом «расстройство поведения» станут психопатами. Должен заметить, что у расстройства поведения есть подкатегория («расстройство поведения, одиночный агрессивный тип»), описание которой («слабые социальные связи, низкая тревожность, высокая агрессивность и другие „психопатические“ характеристики») практически совпадает с симптоматикой расстройства, диагностируемого у взрослых как «психопатия».3
   Более вескими доказательствами наличия психопатии у детей являются результаты недавнего исследования, проведенного в двух детских консультациях-поликлиниках: в Алабаме и в Калифорнии.4 Туда поступали дети, в основном мальчики в возрасте от шести до тринадцати лет, с эмоциональными и поведенческими проблемами, а также с проблемами обучения. Исследователи во главе с Полом Фриком из Университета Алабамы, используя Контрольный перечень признаков психопатии, проверили каждого ребенка на наличие симптомов, описанных в главах 3 и 4 этой книги. В процессе работы исследовательские команды выделили группу детей, чьи паттерны* эмоциональных и межличностных особенностей, а также общественно девиантное поведение были такими же, как и у взрослых психопатов. Для этих исследователей, как и для бесчисленных сбитых с толку и отчаявшихся семей, детская психопатия стала суровой реальностью.

Что делать?

   Большинство детей, вырастающих психопатами, обращают на себя внимание учителей и психологов в весьма раннем возрасте, и здесь очень важно, чтобы эти специалисты понимали природу проблемы, с которой им приходится сталкиваться. Если постороннее вмешательство и может оказать положительное воздействие, то только в раннем детстве. В юности шансы изменения поведенческих паттернов пробуждающегося психопата весьма эфемерны.
   К сожалению, многие специалисты, имеющие дело с такими детьми, по разным причинам не смотрят в корень проблемы. Одни используют исключительно поведенческий подход, сосредотачиваясь на специфических видах поведения: проявлениях агрессии, воровстве и т. д., а не на собственно расстройстве личности, включающем в себя сложное сочетание черт и симптомов. У других опускаются руки при одной только мысли о возможном будущем ребенка или подростка с неизлечимым, по общему мнению, диагнозом. Третьим невероятно трудно свыкнуться с мыслью, что поступки и симптомы, которые они наблюдают у детей, это не просто гиперболизированная форма нормального поведения, обусловленного дурным воспитанием или жизнью в неудовлетворительных социально-бытовых условиях (что излечимо). Все дети в какой-то степени эгоцентричны, неискренни и склонны манипулировать окружающими — вследствие психической незрелости, говорят они, что никак не облегчает участь изведшихся родителей, которым приходится мириться с тем, что проблема не только не исчезает, но с каждым днем усложняется.
   Я согласен, что совсем не просто прикреплять диагностические ярлыки к детям, как, впрочем, и к взрослым. Печальным следствием этого может стать «самореализующийся прогноз», когда ребенок, за которым закрепилась репутация смутьяна, начинает подстраиваться под негативные ожидания учителей, родителей, друзей и оправдывать их.
   Даже если диагностические процедуры соответствуют всем стандартам, гарантий от ошибок или неправильного их применения нет. Я, например, читал о случае, когда один психиатр поставил девочке диагноз «шизофрения». Позже выяснилось, что родители морили ее голодом. Когда она начала получать полноценный уход, ее состояние заметно улучшилось. В сотнях других известных (и, наверное, тысячах неизвестных) случаев ошибочный диагноз сильно изменил жизнь пациентов. Нетрудно представить, насколько усугублялась ситуация, если неправильный диагноз приводил к игнорированию реальных и вполне излечимых проблем.
   С другой стороны, неумение распознать в ребенке свойственные психопатии черты может обречь родителей на бесконечные и, по большому счету, безрезультатные консультации с администрацией школы, психиатрами и психологами, во время которых они будут искать ответ на вопрос, что же не так с ними и с их детьми. Оно же может привести к применению несоответствующих терапевтических методов и интервенций — и все с огромными финансовыми и эмоциональными издержками родителей.
   Если вы испытываете дискомфорт, навешивая сухой диагностический ярлык на ребенка, не делайте этого.
   Однако не выпускайте из внимания саму проблему — отдельный синдром, состоящий из личностных черт и специфических поведенческих паттернов, который повлечет за собой будущие проблемы.

Джейсон

   Недавно мы применили доработанную версию Контрольного перечня признаков психопатии к группе малолетних преступников в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет. В среднем баллы по перечню были выше, чем среди взрослых преступников. Более 25 % осужденных подростков отвечали нашим критериям психопатии. Джейсон начал совершать тяжкие преступления, включая кражи со взломом, грабежи и нападения на других детей, когда ему еще не было шести лет. Если не считать одного интересного исключения, его поведение полностью совпадало с поведением взрослых психопатов. Этим исключением было то, что он был более открыт и решителен и менее осторожен и лицемерен в отношении своих взглядов на жизнь. От слов этого мальчика мороз шел по коже.
   На вопрос о мотивах преступлений это дитя из крепкой рабочей семьи ответило так: «Мне это нравится. Мои прибацанные родители волнуются, когда я попадаю в передряги, но пока мне хорошо, мне это все до лампочки. Да, я всегда был таким». Об окружающих, в том числе и своих жертвах, он отозвался следующим образом: «Хотите услышать правду? Да они раздавили бы меня, если бы могли, поэтому я бью первым». Ему нравилось грабить бездомных, особенно «гомиков», «бомжих» и уличных детей, потому что «…они привыкли к этому. Они не пойдут плакаться в полицию….Когда один козел, с которым я дрался, достал нож, я забрал его и воткнул ему в глаз. Он бегал и визжал, как подрезанный поросенок. Ну и умора!»
   Он еще не ходил в школу, когда начал обворовывать родителей и местные магазины и отнимать у других детей конфеты и игрушки. Часто ему удавалось отвертеться. «Я просто смотрел им в глаза и вешал лапшу на уши. Это было круто. Я и сейчас так делаю. Моя мать велась на это очень долго».
   Нет ни малейшего сомнения, что обществу не поздоровится от Джейсона. Мотивы и поступки этого мальчика трудно предугадать: он спокоен, здоров с позиции неврологии и воспитан в благоприятных социально-бытовых условиях. К сожалению, практически все сотрудники детских консультаций-поликлиник, служб по делам несовершеннолетних, общественных организаций, центров для содержания под стражей малолетних правонарушителей и системы судопроизводства знают кого-то вроде Джейсона. И здесь снова всплывают вопросы, которые тревожат общество не одну сотню лет.
   • Как мы должны относиться к таким детям?
   • Как защитить общество, не ущемляя гражданских прав этих детей?
   С учетом того, что признаки общественного кризиса проявляются все отчетливее, мы уже не можем позволить себе игнорировать наличие психопатии у детей. Полстолетия назад Херви Клекли и Роберт Динднер предупредили нас о том, что наше неумение распознавать психопатов способствовало усугублению общественного кризиса. Сегодня служащие общественных учреждений: школ, судов, психиатрических лечебниц — сталкиваются с этой проблемой чаще, чем когда-либо, но многие так и не могут осознать реальных угроз психопатии. Наш единственный шанс заключается в применении имеющихся у нас знаний на максимально ранних этапах развития будущих психопатов. Иначе мы так и будем заклеивать пластырем гноящуюся рану, только усугубляя при этом сложившуюся в обществе ситуацию. (Эту тему я еще затрону в одной из следующих глав.)

Преступность и насилие

   Последнее десятилетие было омрачено всплеском подростковой преступности. Особенно пугает рост наркомании и преступлений насильственного характера: убийств, изнасилований, грабежей, нападений при отягчающих обстоятельствах — и то, что при этом возрастная планка опускается все ниже. Мы чувствуем отвращение и грусть (но никак не удивление), читая сообщения о правонарушителях, которым еще не исполнилось десять лет и которые совершают такие зверства, что не снились даже отъявленным рецидивистам.
   Психолог Рольф Лебер5 обращает наше внимание на тот общеизвестный факт, что клиницисты никогда не добивались особых успехов в перевоспитании малолетних преступников, если антисоциальное поведение входило у последних в привычку, и что большинство реабилитационных программ давали только кратковременный эффект. Лебер указывает на одно обстоятельство, которое часто тускнеет на фоне огромной массы данных о делинквентном поведении некоторых членов общества: «Ухудшение поведения подростков в 1960-1970-е годы должно поставить под сомнение способность некоторых представителей того поколения воспитать новое поколение. Плохое воспитание является одним из факторов, определяющих степень антисоциальности нового поколения». Другими словами, держитесь: все, что сейчас происходит, — это только цветочки.
   Лебер замечает, что есть несколько проторенных дорог в преступный мир и что было бы нелогично и глупо не сделать всего, что в наших силах, чтобы перекрыть их. Это же касается и психопатии (возможно, даже в большей степени).
   Кен Мажид и Кэрол Макелви используют концепцию психопатии (по крайней мере, частично), чтобы объяснить рост подростковой преступности.6 В качестве наглядного материала они предоставляют список заголовков из недавних номеров американских газет.
   • В Колорадо подросток терпеливо ждет, пока двое друзей забивают его мать до смерти.
   • Полиция Флориды пытается установить, осознавал ли последствия пятилетний ребенок, когда сбрасывал трехлетнего малыша с лестничного пролета пятого этажа.
   • Полицейские Канзас-Сити сбиты с толку поступком завистливого двенадцатилетнего подростка, который убивает свою младшую сестру за день до ее дня рождения.
   • Одиннадцатилетняя девочка из богатого района Сент-Луиса приказывает своему десятилетнему товарищу уйти со двора. Он не уходит, и она стреляет в него из отцовского ружья. Мальчик умирает после операции.
   • Девочка четырех лет убивает двух трехнедельных братьев-близнецов, бросая их об пол, после того, как один из них случайно царапает ее во время игры.
   Я могу расширить этот список десятками других случаев. Например, во время написания книги жители одного маленького городка в западном штате в панике искали решение, как поступить с девятилетним мальчиком, который, угрожая ножом, приставал к другим детям и насиловал их. Он был слишком мал для того, чтобы отдать его под суд, и его нельзя было взять под надзор, потому что, как заявил представитель службы защиты детей, «такие действия возможны только в том случае, если опасность грозит ему, а не его жертвам».7
   Эти ужасные события вряд ли можно отнести к обычным несчастным случаям или «бзикам», которые встречаются практически у каждого нормального ребенка и проходят со временем. Они обретают смысл только в том случае, если мы примем тот факт, что психопатические черты характера начинают проявляться уже в раннем возрасте. Это утверждение подготавливает почву для последующего изучения расстройства, полем для которого станет вся жизнь психопата. Мы просто обязаны сделать это, если хотим разработать эффективные методы воздействия и узнать, почему один подросток-психопат становится мошенником, другой — жестоким убийцей, третий — грязным и аморальным бизнесменом или политиком, а четвертый (возможно, с менее гремучей смесью симптомов, описанных в главах 3 и 4) — более или менее полноценным членом общества.

Истоки

   Когда мы задумываемся о детской психопатии, на ум сразу же приходит простой и в то же время основополагающий вопрос: почему? Как я уже отмечал, многие подростки становятся на скользкий путь вследствие неблагоприятного социального окружения: жестокие родители, бедность, безработица, плохая компания, — но психопаты, кажется, идут по этому пути с первого дня жизни. И снова тот же вопрос: почему?
   К сожалению, истинные причины психопатии нам пока неизвестны. Но на этот счет есть несколько теорий, которые стоят того, чтобы принять их во внимание. С одной стороны находятся теории, согласно которым психопатия представляет собой результат воздействия генетических или биологических факторов (природа). С другой — теории, которые развивают идею о том, что психопатия — это продукт воздействия неблагоприятного социального окружения на ранних этапах жизни (воспитание). Как и в большинстве разногласий, истина, несомненно, находится где-то посередине. Весьма вероятно, что причина психопатии — сочетание биологических факторов и особенностей социального окружения.
   Природа. Зависимость темперамента от генетических и биологических факторов, способность некоторых форм мозговых нарушений вызывать психопатоподобные симптомы и ранние проявления психопатии у детей являются основными тезисами большинства биологических теорий о происхождения психопатии.
   Социобиологический подход. Представители относительно новой дисциплины, со-циобиологии, утверждают, что психопатия представляет собой не столько психическое расстройство, сколько специфическую форму генетически обусловленной репродуктивной стратегии8. Они основывают свою теорию на том, что одна из главных целей жизни человека — продолжение рода, т. е. передача своих генов следующему поколению. Этого можно достичь разными способами. Первый подход заключается в рождении небольшого количества детей и полноценном их воспитании. В этом случае родители дают ребенку высокие шансы на выживание во взрослой жизни. Альтернативой ему выступает стремление завести столько детей, чтобы несколько из них выжили даже в том случае, если за ними никто не будет ухаживать. Психопаты предположительно придерживаются самого крайнего варианта этого подхода. Они производят на свет максимально возможное количество потомков и при этом никак не заботятся об их будущем благополучии*.
   Для психопатов самый эффективный способ завести много детей заключается в совокуплении с максимально возможным количеством женщин. Если психопат не настолько красив и обаятелен, чтобы женщины сами приходили к нему, он добивается своей цели путем обмана, манипуляций, мошенничества и искажения информации о своем положении в обществе. Один из исследуемых нами психопатов, тридцатилетний мошенник, пережил не один десяток гражданских браков, первый из которых имел место, когда ему было шестнадцать лет. Он был знаком с несколькими рок-звездами и часто пользовался этим, представляя себя их агентом и близким другом. Ему легко удавалось убедить начинающих певиц в том, что он может серьезно продвинуть их в шоу-бизнесе. Насколько я знаю, он восемь раз бросал забеременевших от него женщин. На вопрос о детях он всегда отвечал так: «Что я могу сказать? Это дети».
   Тэрри сейчас двадцать один год. Он второй ребенок у своих состоятельных и всеми уважаемых родителей. Его старший брат— врач, младший — студент-второкурсник. Тэрри отбывает свой первый срок за серию грабежей, совершенных около года назад. Он психопат.
   Как ни крути, его воспитание было хорошим, родители — любящими и ласковыми, а возможности для достижения успеха — огромными. Его братья отличаются искренностью и трудолюбием, тогда как он просто «плыл по жизни, хватаясь за то, за что можно было схватиться». Первое место в списке его ценностей занимали не надежды и ожидания родителей, а любовь к наслаждениям. Несмотря на это, родители поддерживали его (как морально, так и материально), пока он был подростком. Эти годы были отмечены бесконтрольным поведением, хождением по лезвию ножа и постоянными конфликтами с законом: он превышал скорость, нарушал правила дорожного движения, напивался в общественных местах. Однако ни за один из своих тогдашних проступков он не понес уголовной ответственности. К двадцати годам он уже был отцом двоих детей, но это никак не сказалось на его пристрастии к азартным играм и наркотикам. Когда родители перестали давать ему деньги, он начал грабить банки, за что и был вскоре отправлен в тюрьму. «Я бы не оказался здесь, если бы мои родители не отвернулись от меня, когда я больше всего в них нуждался, — сказал он. — Что это за родители, если они оставляют сына гнить в тюрьме?» На вопрос о своих детях он ответил: «Я никогда их не видел. Наверное, их кто-то усыновил. Да откуда же, черт побери, мне это знать!»
   Социобиологи говорят только о том, что природа снабдила нас несколькими способами продолжения рода, одним из которых и выступает применяемый психопатами обман, замалчивая то, что сексуальное поведение человека подконтрольно сознанию. Когда одного участника нашего исследования спросили, является ли его неразборчивость в сексуальных связях следствием желания зачать много детей и таким образом достичь «генетического бессмертия», он рассмеялся и сказал: «Я просто люблю трахаться».
   Сексуальное поведение психопаток тоже характеризуется частыми половыми связями с разными мужчинами и полным безразличием к судьбе своих отпрысков. «Я всегда могу родить еще одного», — холодно ответила психопатка на мой вопрос о случае, когда один из ее любовников до смерти забил ее двухлетнюю дочь. (Двое других ее детей были ранее взяты под опеку государства). Когда я спросил ее, зачем ей нужен был еще один ребенок, она, наверное, забыв о судьбе первых трех, сказала: «Я люблю детей». Как и у большинства других прошедших через наше исследование психопаток, словесная любовь этой женщины к детям сильно противоречила ее поступкам. Психопатки не заботятся о своих детях и иногда бросают их как ненужную обузу. Ужасающий наглядный пример такого поведения предоставила Дайан Даунз. Она избивала родных детей, не обращала на них внимания и в конце концов застрелила их, по пути меняя любовников как перчатки. Кроме того, она была «профессиональной» суррогатной матерью и с удовольствием беременела за плату.9
   Конечно, лжецы и обманщики часто попадаются на своем вранье. После этого отношение к ним резко меняется, и они быстро перебираются к другим партнерам (партнершам), присоединяются к другим группам и переезжают в другие кварталы или города. Их подвижный бродячий образ жизни и приспособляемость к новому социальному окружению можно считать детищами их непреходящей потребности в свежей благодатной почве.
   Есть еще кое-что. Мошеннические навыки в некоторых слоях такого состязательного общества, как наше, могут служить показателем приспособляемости. Иными словами, некоторые отличительные черты психопата могут оказать им хорошую службу в достижении успеха.
   Социобиологический подход привлекает многих, но его трудно проверить научными методами. Большинство доказательств являются косвенными и случайными.
   Биологический подход. Биологический подход основывается на том, что некоторые мозговые структуры психопатов по непонятным причинам развиваются чрезвычайно медленно.10 В основе теории лежат два явления: схожесть электроэнцефалограмм взрослых психопатов и обычных подростков и наличие у психопатов некоторых детских черт характера, таких как эгоцентричность, импульсивность, эгоизм и нежелание откладывать получение удовольствия. Некоторые ученые придерживаются мнения, что психопатия — не что иное, как задержка в развитии. Например, психолог из Гарварда Роберт Кеган утверждал, что за «маской здравомыслия» Клекли скрывается не сумасшедший, а ребенок девяти-десяти лет.11
   Это предположение вызывает интерес, но те показания деятельности мозга, о которых идет речь, могут стать результатом дремоты или скуки исследуемого. Поэтому причиной схожести электроэнцефалограмм может быть не только задержка в развитии мозга, но и полное отсутствие интереса психопатов к исследовательским процедурам. Более того, я сомневаюсь, что эгоцентричность и импульсивность детей и психопатов суть одно и то же. Я уверен, что только очень немногие люди не могут различить характер, мотивацию и поведение нормального десятилетнего мальчика и взрослого психопата. И уж тем более редкие родители десятилетних психопатов считают, что их сын или дочь такие же, как и их нормальные сверстники.
   Сторонники одной интересной биологической теории утверждают, что психопатия является следствием раннего повреждения или дисфункции мозга, особенно передней его части, играющей важную роль в высокоуровневых мыслительных процессах. Эта теория основана на некоторой схожести поведения психопатов и пациентов с повреждением лобных долей мозга. Сюда можно отнести неспособность к долгосрочному планированию, низкую фрустрационную* толерантность, поверхностность чувств, раздражительность и агрессивность, общественно неприемлемое поведение и импульсивность.
   Однако недавно проведенные исследования не нашли доказательств повреждения лобных долей мозга у психопатов.12 К тому же схожесть между психопатами и указанными пациентами может быть только кажущейся и уж никак не более значимой, чем различия. Тем не менее некоторые исследователи продолжают настаивать на том, что дисфункция (не обязательно повреждение) лобных долей может лежать в основе импульсивности психопатов и их неспособности сдерживать свои антисоциальные проявления13. Установлено, что лобные доли играют ключевую роль в управлении поведением, поэтому достаточно обоснованным кажется предположение о том, что у психопатов они по какой-то причине (врожденный дефект, раннее повреждение) функционируют неэффективно.
   Воспитание. Мой самый любимый комикс — «Келвин и Хоббс». В одном эпизоде раздраженный Келвин кричит: «Почему я должен идти спать? Вы не даете мне делать то, что мне хочется. Если я вырасту психопатом, виноваты в этом будете вы!» «Никто еще не стал психопатом потому, что должен был ложиться спать в установленное время», — говорит его отец. «Конечно, — отвечает Келвин. — Но ты вдобавок не даешь мне жевать табак! Никто не знает, что может столкнуть меня в пропасть!»
   Слова Келвина отражают распространенное общественное мнение о психопатии — мол, она является результатом ранней психологической травмы или неблагоприятных переживаний: бедности, эмоциональных и физических лишений, жестокости или безразличия родителей, непоследовательности наказаний и т. д. К сожалению, общая картина, основанная на клиническом опыте и результатах исследований, далека от однозначности. Я не знаю ни одного факта, который прямо указывал бы на связь между психопатией и социально-бытовыми условиями, в которых воспитывался человек. (Я осознаю, что мои слова противоречат взглядам тех людей, которые убеждены, что практически все антиобщественные поступки взрослых — от мелкого воровства до серийных убийств — уходят корнями в детство, исполненное лишений и страданий.)
   Небрежное и жестокое обращение с детьми может вызвать серьезные психологические травмы у последних.14 Травмированные дети отличаются более низким коэффициентом интеллекта, более подвержены депрессии и суицидальным мыслям и склонны к употреблению наркотиков и выражению подавленных желаний через действие. Они чаще других применяют насилие, за что могут попасть в тюрьму еще подростками. В дошкольном возрасте они легко сердятся, отказываются выполнять указания и не проявляют активности. В школу они приходят гиперактивными, растерянными и уже не владеющими собой. К тому же их не очень любят сверстники. Однако все эти факторы еще не делают из них психопатов.
   Несомненно, искоренение проблем воспитания может привести к резкому снижению уровня преступности и других форм антисоциального поведения. Но вряд ли это серьезным образом скажется на количестве психопатов и тяжести их бесчеловечных поступков.
   Очаровательная и ужасающая Тэсс. Сюжетом для одного телевизионного фильма была работа психолога Кена Мажида с девочкой шести с половиной лет по имени Тэсс — ангелочком с красивыми голубыми глазками и милой улыбкой. В фильм были включены отрывки видеозаписей психотерапевтических сеансов с Тэсс. Ее рассказы о боли, которую она причиняла своему младшему брату Бенджамину ночью (родители были вынуждены запирать Тэсс в ее комнате, чтобы обезопасить малыша), не только приводили в ужас, но и полностью шли вразрез с нашим пониманием поведения детей (имена детей изменены).
   «Жестокое обращение Тэсс с Бенджамином сделало нашу жизнь несчастной, — рассказал интервьюеру ее приемный отец. — Сначала мы думали, что у Бенджамина проблемы с желудком, но оказалось, что это Тэсс каждую ночь била его в живот. Нам пришлось привязывать дверь, чтобы Тэсс не могла открыть ее».
   Девочка крала ножи — «большие, острые», говорила она. «Что ты собиралась с ними делать, Тэсс?» — спросил Мажид свою маленькую пациентку. Маленькая Тэсс спокойно ответила: «Убить маму и Бенджамина…»
   В одном эпизоде рассказчик подробно излагает, как в порыве гнева Тэсс начала бить Бенджамина головой о цементный пол. Ее матери пришлось буквально отрывать руки Тэсс от головы малыша.
   «Я не собиралась останавливаться, — заметила Тэсс. — Я просто продолжала делать ему больно».
   «Зачем?» — настаивал психолог.
   «Чтобы убить его».
   В другом эпизоде Мажид просит девочку рассказать, как она обращается с маленькими животными.
   «Колю их иголками. Долго колю, — говорит она. — Убиваю их».
   Тэсс и ее брат Бенджамин были усыновлены любящей парой, которую впоследствии привело в ужас поведение приемной девочки. Чтобы понять его причины, они просмотрели личное дело Тэсс и узнали, что в своей биологической семье оба ребенка, но особенно Тэсс, страдали от немыслимой жестокости, сексуальных притязаний и полного отсутствия заботы со стороны родителей. Мажид представил Тэсс как живой — и незабываемый — пример того, что может произойти с ребенком, если ему не удается установить отношения привязанности[25] с родителями или опекунами в раннем возрасте. В своей книге High Risk, впервые опубликованной в 1987 году, психолог высказал мнение, что неспособность родителей сформировать психологическую связку «родитель-ребенок» в нужный период развития ребенка (от рождения до двух лет) является основным фактором появления психических и поведенческих проблем, в том числе и психопатии.15
   Теория привязанности продолжает оставаться популярной потому, что она, кажется, способна «объяснить» все: от тревог и депрессии до многочисленных расстройств личности, шизофрении, расстройств пищевого поведения, алкоголизма и антисоциального поведения. Однако большая часть эмпирических подтверждений этой теории выходит из ретроспективных описаний раннего опыта, которые, по определению, не могут быть надежным источником научных данных.16 Более того, явные доказательства того, что охлаждение отношений между родителями и ребенком в раннем возрасте вызывает психопатию, отсутствуют.
   Большинство внешних проявлений «отсутствия положительных связей»: отвержение, депривация[26] пренебрежение, жестокое обращение и т. д. — действительно могут привести к ужасным последствиям и спровоцировать формирование некоторых психопатоподобных черт характера и моделей поведения.
   Конечно, маленькая Тэсс из телефильма кажется удачным примером. Но нет никаких подтверждений тому, что вся гамма психопатических симптомов, включая характерное подкупающее обаяние и явное отсутствие серьезных психических отклонений, связанных с эмоциональными травмами в детстве, является результатом плохого обращения со стороны родителей.
   В то время как некоторые утверждают, что психопатия — это результат нарушения отношений привязанности в младенчестве, я заявляю обратное: у некоторых детей именно нарушение отношений привязанности с родителями может выступать симптомом психопатии. По-видимому, у детей-психопатов способность устанавливать отношения привязанности отсутствует с рождения, и это скорее результат, чем причина психопатии.
   Такую возможность не учитывают те, кто убежден в абсолютной важности социально-бытовых условий и хорошего воспитания. Это приводит к тому, что родители маленького психопата, несмотря на все мыслимые и немыслимые попытки понять и изменить ребенка, сталкиваются с несправедливым обвинением со стороны общества. Их последующие самообвинения и поиск собственных ошибок обычно ни к чему не приводят.
   Интерактивная модель: взаимодействие природы и воспитания. Я предпочитаю считать, что психопатия возникает из сложного — и пока непонятного — взаимодействия биологических и социальных факторов. Мое мнение основано на том факте, что генетические факторы определяют биологический аспект функционирования мозга и основные личностные структуры, которые в свою очередь влияют на то, как человек реагирует на жизненные ситуации и социальное окружение и взаимодействует с ними.17 Необходимые предпосылки для развития психопатии (в том числе и неспособности испытывать сочувствие или страх) частично обусловлены природой и, возможно, некоторыми пока неизвестными биологическими процессами в растущем плоде и новорожденном. В результате способность ребенка развить интернальный контроль и совесть и установить эмоциональные «связи» с окружающими сильно уменьшается.
   Это не означает, что у всех психопатов судьбою предначертано играть только социально девиантные роли. Но это значит, что в их биологической основе — сырье для лепки уникального характера — заложено недостаточно материала для социализации и формирования совести. Объяснить это можно простой аналогией. Гончар лепит красивую посуду из глины (воспитание), однако качество посуды зависит не только от мастерства гончара, но и от сорта глины (природа)18.
   Хотя основная причина психопатии лежит не в плохом воспитании или негативных детских переживаниях, эти факторы могут сыграть большую роль в окончательном формировании заложенных природой особенностей. Именно от социально-бытовых условий и воспитания зависит, как сильно разовьется расстройство и как оно будет выражено в поведении.
   Поэтому психопат, который воспитывается в хорошей семье и имеет доступ к положительным социальным и образовательным ресурсам, может вырасти мошенником или беловоротничковым преступником (грязным бизнесменом, политиком или служащим), в то время как психопат, выросший в лишениях и жестокости, может стать бродягой, наемником или убийцей.
   В обоих случаях социальные факторы и воспитание влияют на форму выражения расстройства. Неспособность же психопатов испытывать сожаление или действовать по совести остается неизменной. Никакие меры социализации сами по себе не смогут пробудить в человеке заботу об окружающих и внушить ему, что такое хорошо и что такое плохо. Развивая предыдущую аналогию, скажу, что психопатическая «глина» намного менее податлива, чем та, с которой чаще всего работают общественные «гончары».
   Отсюда следует, что воспитание сказывается на будущем антисоциальном поведении психопата намного слабее, чем на поведении «нормальных» членов общества. В нескольких недавно проведенных исследованиях мы изучали, как семейное воспитание в ранние периоды жизни влияет на склонность к преступлениям у психопатов и других правонарушителей.19
   • Мы не обнаружили доказательств того, что обстановка в семьях психопатов в целом отличалась от той, что была в семьях обычных преступников. Как и можно было ожидать, большинство преступников вышли из проблемных семей.
   • У преступников, которые не были психопатами, наблюдалась прямая зависимость времени первых проявлений преступного поведения и их серьезности от семейной обстановки. Поэтому выходцы из проблемных и нестабильных семей в первый раз появлялись на скамье подсудимых в пятнадцать лет, а преступники, выросшие в относительно благополучных семьях, — в двадцать четыре.
   • Положение дел в семье никак не влияло на склонность к преступному поведению у психопатов. Независимо от того, гармоничной или неблагоприятной была семейная обстановка, психопаты попадали под суд в среднем в четырнадцать лет.
   • Сведения, полученные об обычных преступниках, в целом совпадали с тем, что написано в работах по криминалистике: негативное влияние родителей приводит к ранним проявлениям преступной активности. Однако даже самое лучшее воспитание не в силах вылепить из психопата законопослушного гражданина.
   • Из всех этих общих выводов есть одно очень важное исключение. Результаты исследования пока-зали, что психопаты — выходцы из нестабильных семей совершали намного больше насильственных преступлений, чем те из них, кто вырос в здоровых семьях, в то время как на действиях обычных преступников данный фактор никак не сказывался. Это подтверждает мое предположение о том, что поведение психопатов зависит от их социального опыта. В окружении, переполненном лишениями, тревогами и насилием, психопат старательно перенимает негативный опыт, поскольку в эмоциональном плане насилие для него ничем не отличается от любого другого типа поведения. Конечно, большинству из нас знакомо насилие, но в силу способности сопереживать окружающим и сдерживать импульсы мы не действуем настолько опрометчиво, как психопаты.

Еще один взгляд на наше «скрытное общество»

   Учитывая все более нарастающее напряжение в обществе, тема происхождения психопатии приобретает огромное значение. Случай, недавно произошедший в моем городе, не только свидетельствует об угрожающем росте подростковой преступности, но и показывает суть, которая скрывается за голыми цифрами. Тринадцатилетнего убийцу приговорили к максимальному сроку по уголовному кодексу Канады — к трем годам — за то, что он забил до смерти двенадцатилетнего подростка. Мотив преступления? Парень не принес марихуану, за которую убийца уже отдал двести пятьдесят долларов, — преступление, достойное взрослого.20
   Журналист отзывался о безымянном убийце как о манипуляторе, который не пропадет на улице и который «был чокнутый с рождения». Большое значение имеют обстоятельства убийства. Например, друзья убийцы, жившие по соседству, отзывались о нем как об «обычном парне, который прогуливал школу, курил травку и играл в видеоигры….Они сказали, что его коньком были магазинные кражи….Адвокат защиты… во время слушания о передаче подсудимого на поруки рассказал, что подросток-убийца начал незаконно проникать в чужие квартиры в возрасте восьми лет. В девять он увлекся поджогами, и за последние три года он десять раз убегал из дому….Мальчика обвиняли во взломе, воровстве и хранении наркотиков. Его несколько раз исключали из школы за нарушение школьных порядков и прогулы. В седьмом классе его выгнали за то, что он воровал деньги за молоко. В одиннадцать лет он ежедневно курил марихуану. Позже он перешел на гашиш и иногда нюхал кокаин….Зачитывая приговор, судья цитировал заключения врачей, в которых они указывали на классическое „антисоциальное“ поведение подростка. Такие, как он, не испытывают того чувства вины, что мы с вами, не умеют сопереживать… и в большинстве своем не меняются со временем».
   Это вам ничего не напоминает? Наверное, напоминает, хотя я не могу поставить диагноз, основываясь на нескольких фактах, взятых из газеты. Я привел этот отрывок не для того, чтобы обсудить, был этот малолетний убийца психопатом или нет. Цель, которую я преследовал, заключается в следующих строках: «Из рассказов подростков, проживавших по соседству с убийцей, выяснилось, что около двадцать из них знали, кто был убийцей, но никому этого не рассказывали».
   Когда молодые психопаты попадают в банду, перед ними открываются огромные возможности. Их импульсивность, себялюбие, бездушность, эгоцентричность и агрессивность отлично сочетаются с деятельностью банды, а иногда и задают ей тон. Действительно, где еще психопаты могут действовать так открыто и безнаказанно? Местные банды активно занимаются торговлей наркотиками, воровством, запугиванием и вымогательством. Часто они принимают в свои ряды школьников. Присутствие банд как в стенах школы, так и за ее пределами постоянно напоминает учащимся и учителям об их влиятельности и силе.
   Хотя общественность проявляет сегодня повышенный интерес к деятельности таких банд, наказание за проступки их членов оставляет желать лучшего. Недавно два пятнадцатилетних подростка и один шестнадцатилетний были задержаны по обвинению в нападении, автомобильных кражах, ношении опасного для жизни оружия, нападении с применением опасного для жизни оружия и нападении с нанесением телесных повреждений. Большинство обвинений были сняты, потому что родители подростков-свидетелей, боясь преследований, запретили своим детям выступать в суде. Представитель правоохранительных органов выразил беспокойство по поводу того, что «преступник может снять с себя обвинение с помощью запугиваний и угроз», и заметил, что на свидетелей всегда оказывается давление, если на скамью подсудимых садится член банды. В бандах присутствует коллективное чувство силы и безнаказанности — то же, что и у некоторых ее психопатических членов.
   Если наше общество движется к позволению, усилению, а в некоторых случаях и восхищению теми чертами, что я перечислил в Контрольном перечне признаков психопатии: импульсивностью, безответственностью, отсутствием жалости и т. д. (в чем лично я убежден), — наши школы могут стать микрокосмами «скрытного общества», где психопаты, спрятавшись от правосудия, будут добиваться своих разрушительных эгоистичных целей путем запугивания других школьников. Последствия игры «в молчанку» двадцати канадских подростков, которые знали об убийстве и знали имя убийцы, но по каким-то причинам скрывали это, могли быть катастрофическими. По-моему, общество, поддавшееся чарам психопатической личности, начинает относиться к ней толерантно. Еще больше ужасает вероятность того, что порочные психопаты станут извращенным примером для подражания для детей, выросших в проблемных семьях или морально разлагающихся сообществах, где нет места чести, справедливости и заботе об окружающих.

«Что я сделал?»

   Трудно представить отца (или мать) психопата, который в отчаянии не спрашивал себя: «Что я сделал не так, если мой ребенок стал таким?»
   Ответ: наверное, ничего. Подытоживая все сказанное, я могу сказать, что мы точно не знаем, почему люди становятся психопатами. Однако современные данные указывают на то, что в развитии расстройства воспитание играет не единственную и даже не главную роль, как считалось раньше. Конечно, это не значит, что влияние родителей и социального окружения можно снимать со счетов. Поведение родителей никак не сказывается на наличии в ребенке основных составляющих расстройства, но определяет их развитие и проявление. Плохое воспитание и плачевные социально-бытовые условия, вне всякого сомнения, могут обострить существующие проблемы и сформировать негативные поведенческие паттерны у ребенка. Взаимодействие этих факторов помогает объяснить, почему одни психопаты становятся серийными убийцами, а другие, которых абсолютное большинство, — «обычными» преступниками, грязными бизнесменами или политиками.
   Хотя происхождение психопатии остается неясным, повышение точности диагностики и результаты многочисленных исследований позволяют нам выработать максимально правильный подход к решению проблемы психопатии. Этому и посвящены последние главы книги.
   В 1981 году в городе Милпитас, штат Калифорния, был случай, когда тринадцать подростков в течение трех дней хранили в тайне тот факт, что один парень убил их четырнадцатилетнюю одноклассницу. За это время они несколько раз поднимались на холм, чтобы посмотреть на тело. В фильме River's Edge («На краю реки»), который был снят в 1987 году по материалам этого дела, дети изображены представителями «потерянного поколения». Всем, кто знаком со стилем общения современных подростков, поведение актеров покажется тревожно знакомым. В этом искусно снятом фильме представлен необычный взгляд на то, как может быть скрыта преступная подростковая субкультура.
   Мир, где живут эти дети, — это квартал, в котором проживают белые представители рабочего класса. Такие места редко изображают в кино реалистично. Дети, воспитанные на телевизионном насилии, основывают тайное преступное сообщество, в то время как их родители пытаются свести концы с концами. Измученных ежедневной рутиной родителей в лучшем случае хватает лишь на то, чтобы крикнуть: «Это ты?», когда ребенок входит в дом или выходит из него и идет по своим делам.
   В одной из самых ярких сцен фильма показан учитель, который пытается заглянуть под «холодную», ироничную маску, скрывающую подлинное лицо детей. Он просит, скорее, даже умоляет класс рассказать, как на них повлияла смерть одноклассницы. Только один парень — тот, которого все считают занудой, — откликается на эту просьбу. Остальных этот вопрос, кажется, ставит в тупик. Отчаянно пытаясь найти подтверждение тому, что дети вообще хоть как-то его понимают, учитель поворачивается к Клариссе, одной из тех, кто в конце концов рассказал властям об убийстве, и спрашивает: «Скажи, что значила для тебя Джеми…» В ответ он видит только пустой взгляд. Было ли ей все равно или она просто не хотела рассказывать о своих чувствах учителю, судить зрителю.
   Отсутствие сочувствия, жалости или хотя бы понимания потери приводит учителя в бешенство: «Да вам всем наплевать на то, что она мертва….Этот случай дает нам шанс проявить себя с лучшей стороны, но вам начхать на ее смерть. Потому что если бы вам было не все равно, вы были бы сейчас на улице и, находясь в полубредовом состоянии от недосыпания, искали бы убийцу».
   Что последовало за этой вспышкой гнева? Жуткая тишина.
   Конечно, это просто кино. Но изображенное в фильме сообщество, где эмоциональная бедность, импульсивность, безответственность, стремление к величию и удовлетворение прихотей стало нормой жизни, недалеко от реальности. Несмотря на то что когда-то поведение психопатов считалось «искрой и блеском личной свободы» (Lindner; 1944), сегодня они могут проникнуть на наши улицы, в наши школы и даже в наши дома незамеченными. Надеюсь, эта книга, раскрывая сущность детской психопатии, обратит ваше внимание на подобную угрозу.

Глава 11. Этические проблемы постановки диагноза

Меня выгнали из школы в восьмом классе за то, что я избил учителя. Социальный работник тогда сказал: «Он потерпевший. Отправьте его в летний лагерь». В семнадцать лет меня посадили за изнасилование. Психиатр сказал: «Он психопат. Отправьте его в тюрьму». Это поломало мне жизнь. Они думали, что я нравственно деградировал, и я подтвердил это.
Осужденный серийный насильник, совершивший первое преступление на сексуальной почве в одиннадцать лет

   В предыдущих главах я утверждал, что точная диагностика психопатии очень важна, если мы собираемся расширить наши знания об этом разрушительном для общества расстройстве. Но эта точность нужна еще и вот почему: чтобы разработать для психопатии эффективные терапевтические программы, мы должны уметь распознавать ее.
   Учитывая, что уровень преступности и количество заключенных начинают выходить из-под контроля, что в психиатрических лечебницах не хватает мест и что в подростковой среде все больше распространяются насильственные преступления, наркомания, нежелательная беременность и самоубийства, у меня не остается сомнений в том, что служащие здравоохранительной и социальной сфер обязаны обладать знаниями о психопатии и руководствоваться ими при принятии решений. Правильное применение диагностических средств наверняка поможет найти ответ на вопрос, как и почему наше общество оказалось в таком бедственном положении. С другой стороны, ошибка в диагнозе способна поломать жизнь невинному человеку. Именно поэтому Контрольный перечень признаков психопатии так ценен. Он не только служит надежным и эффективным диагностическим инструментом для специалистов, но и дает другим — в том числе и представителям правоохранительных и судебных органов — представление о том, что такое психопатия. В отличие от субъективных заявлений вроде «По моему профессиональному мнению, этот человек — психопат» в этом перечне содержатся все основания для постановки такого диагноза.
   На недавно прошедшей профессиональной конференции один пенитенциарный психолог рассказал мне, что в исправительных учреждениях его штата Контрольный перечень признаков психопатии используется как профилактическое средство против ошибочных решений комиссии по условно-досрочному освобождению. «Он помогает нам при составлении рекомендации для членов комиссии, — рассказал он. — Мы сообщаем им, является ли преступник психопатом, и объясняем смысл диагноза. Как комиссия будет использовать эту информацию, решать ей. Если заключенный — психопат, а они отпускают его на свободу и он совершает убийство, мы умываем руки, и вся ответственность ложится на комиссию. Если же он не психопат, но все равно достаточно опасный преступник, вина за совершенное им убийство, опять же, не ложится на нас. Комиссия по условно-досрочному освобождению тоже остается чистой. Мы делаем все, что можем. Но в любом условно-досрочном освобождении есть доля риска».
   Психолог также заметил, что через некоторое время семьи, пострадавшие от условно-досрочно освобожденных заключенных, начнут подавать в суд на власти штата за то, что они допустили выход на волю «убийцы-психопата, которому не смогли поставить диагноз». По его словам, Контрольный перечень признаков психопатии мог бы стать отличной страховкой от таких исков.

Ошибка комиссии по досрочному освобождению

   Общественность часто озадачивают случаи, когда преступник с длинным послужным списком добивается необыкновенно раннего условно-досрочного освобождения. Причины бывают разными, но в большинстве случаев основанием для освобождения становится убежденность членов комиссии в том, что преступник не представляет особой опасности для общества. Часто их решения оправданы, но иногда они совершают необъяснимые трагические ошибки. В качестве примера возьмем случай Карла Уэйна Баншена, который стал темой выпуска телепередачи A Current Affair от 7 мая 1991 года. В 1990 году, через пятнадцать месяцев после того, как он был приговорен к пятнадцати годам лишения свободы за сексуальное нападение, его выпустили из техасской тюрьмы. Шесть недель спустя он застрелил полицейского, который остановил его, чтобы проверить водительские права.
   Почему этого мужчину выпустили на свободу так быстро после того, как он начал отбывать наказание за насильственное преступление? В конце концов, это было далеко не первое его преступление. Его послужной список открыт с 1961 года, и он неоднократно нарушал условия досрочного освобождения, которого легко добивался. В 1984 году он был приговорен к двум одновременно текущим срокам по десять лет, но уже в 1986 году получил свое седьмое условно-досрочное освобождение. На вопрос: «Как вы можете говорить, что человек с таким послужным списком не представляет угрозы для общества? Ведь очевидно, что это рецидивист» — председатель комиссии ответил: «Это решать суду». Он также добавил, что комиссия не несет ответственности за смерть полицейского: «Мы виноваты не больше, чем та женщина, которая его [Баншена] родила».
   Девушка Баншена рассказала о нем следующее: «Он образован, беззаботен и непоколебим, и у него потрясающее чувство юмора. Он — настоящий джентльмен». Вряд ли с этим описанием согласятся родственники погибшего полицейского и жертва его сексуального нападения. Телеведущий Дэвид Ли Миллер сказал так: «Любовь может быть слепа, но есть ли оправдание той комиссии, которая не смогла разглядеть преступной сущности Карла Уэйна Баншена?»
   Является ли Баншен психопатом? Вероятно, да. Если бы администрация тюрьмы настояла на том, чтобы заключенный прошел диагностические процедуры на выявление психопатии, и если бы комиссия по условно-досрочному освобождению была настолько мудра, чтобы соотнести конечный диагноз преступника и его послужной список, вряд ли Баншен вышел бы на свободу досрочно. В конце концов, не нужно быть гением, чтобы предположить, что Карл Баншен не мог стать добропорядочным гражданином за пятнадцать месяцев.
   Огорчает то, что в комиссии по условно-досрочному освобождению нередко набирают людей, которые не понимают причин преступного поведения и не осознают значения психопатии в предсказании рецидивных и насильственных преступлений. Более того, у членов комиссии часто не хватает времени на то, чтобы разобраться в деле. Медицинские записи психологов и психиатров они используют без особой охоты, потому что не всегда их понимают. Просматривая некоторые свои записи, я вижу, почему многие комиссии не руководствуются ими при принятии трудных решений о досрочном освобождении. В одних не хватает конкретики, другие пугают обилием профессионального жаргона, в третьих указываются диагнозы, которые не могут предсказать рецидив, поскольку нет достаточных эмпирических подтверждений.

Преимущества диагноза

   Наличие диагноза, который может предсказать поведение преступника, полезно и для системы правосудия. Успех Контрольного перечня признаков психопатии в предупреждении рецидива и насильственных преступлений доказывает это. Однако нужно осознавать и те опасные последствия, которые могут быть вызваны неточным диагнозом. Исправительная система устроена так, что одна запись тюремного психолога или чиновника, ведающего приемом заключенных, может сделать из человека воплощение Каина. Возьмем такой случай: молодой заключенный, осужденный за серию грабежей, получил право добиваться условно-досрочного освобождения. Загруженный работой низкооплачиваемый тюремный психолог проводит с ним короткую беседу и бегло просматривает его личное дело, где видит заметку психиатра, который несколькими годами ранее назвал этого преступника «антисоциальной личностью». В отчете психолог указывает, что, по его профессиональному мнению, заключенный — психопат, следовательно, его не стоит освобождать досрочно. Комиссия, руководствуясь своими знаниями о психопатии и обеспокоенная ростом преступности, отклоняет просьбу заключенного. Это ввергает его в депрессию, и через несколько дней он лишает себя жизни. На следствии злополучный психолог утверждает, что поставил диагноз на основании данных личного дела и пятнадцатиминутного интервью.
   Как бы там ни было, точный диагноз нужен при классификации преступников, распределении трудовых обязанностей, принятии решений о методах терапии и интервенции, рассмотрении ходатайства о досрочном освобождении и подготовке тюремного персонала к ежедневному общению с заключенными. Диагноз «психопатия» может предотвратить и перевод заключенного из тюрьмы в психиатрическую лечебницу, где психопат способен оказать разрушительное влияние на остальных пациентов. Если же такой заключенный уже попал в больницу, диагноз поможет установить, какая ему нужна охрана. Недавно один пациент убил служащего самой крупной клиники для душевнобольных заключенных в Северной Америке.1 На общем собрании администрации и персонала клиники было принято решение о введении нового правила: пациент с высокими баллами по Контрольному перечню признаков психопатии и историей насильственных преступлений должен пройти специальную проверку, от результатов которой будет зависеть, ослабят ли надзор за этим заключенным в стенах клиники. Эта проверка помогает персоналу найти равновесие между необходимостью свести к минимуму насилие и правом каждого пациента на соответствующее лечение.
   Большинство судебных органов во всем мире признают психопатов психически вменяемыми. Однако недавно в Австралии произошел такой случай: власти решили, что единственным способом не выпустить Гарри Дэйвида, «агрессивного психопата», на свободу было признание его и ему подобных душевнобольными путем внесения изменений в законодательство. Изучив послужной список правонарушений Дэйвида, судья Верховного Суда, который вел это дело, сказал буквально следующее: «Человек с таким прошлым должен страдать душевным расстройством, и если психиатры этого не понимают, тогда они, должно быть, тоже сошли с ума». Несмотря на возмущение психиатрического сообщества, Дэйвид был признан душевнобольным и отправлен в психиатрическую клинику строгого режима
   Neville Parker. The Garry David case. Australian and New Zealand Journal of Psychiatry, 25,1991, 371-374

Диагностика на расстоянии

   Однажды мне позвонили с телеканала CBS и попросили, чтобы я прокомментировал возможную связь между психопатией и личностью президента Ирака Саддама Хуссейна. Война в Персидском заливе была в самом разгаре, и внимание всего народа США было приковано к военным действиям и связанным с ними политикам. Все хотели предугадать следующий ход Хуссейна, и компания CBS, вероятно, решила остудить общенациональную лихорадку «мнением эксперта».
   Я отклонил приглашение. Диагностика на расстоянии, даже если ее проводят опытные клиницисты, может с легкостью превратиться в пародию. Ее детищем может стать красивый домысел, подкрепляемый не столько фактами, сколько авторитетом эксперта.
   В случае с Саддамом Хуссейном риск был особенно велик, потому что, как мы все увидели с первых дней военных действий, «первой жертвой войны становится правда». Диагностика Хуссейна требовала не только детального изучения биографических сведений, которых явно не хватало, но и глубокого знания различий в культурной, религиозной и других сферах жизни иракского и американского народов.
   Дэниел Гоулмэн в своей статье ссылался на высказывания д-ра Джеррольда Поста, профессора психиатрии и политологии из Университета Джорджа Вашингтона (статья Experts Differ on Dissecting Leaders' Psyches from Afar, New York Times, January 19, 1991, p. C1 ff). В обращении к Сенату д-р Пост заявил, что президент Ирака страдает «злокачественным нарциссизмом, тяжелым расстройством личности, которое превратило его в претенциозного и безжалостного параноика». Свою лепту пытались внести даже профаны. Тринадцатого февраля 1991 года в эфире телеканала CNN член палаты представителей Роберт Дорнан назвал Хуссейна «социопсихопатом».
   В этой же статье Гоулмэн написал, что психологические портреты общественных деятелей, основанные на фрейдистских теориях, очень интересовали правительство США, но специалисты расходились во мнении относительно их правдоподобности. В частности, в случае с Хуссейном «критики замечают, что другие трактовки также внушают доверие и что диагноз [Поста] основан на слабой доказательной базе».
   Тем не менее Пост использовал свой диагноз не только для описания личности Хуссейна, но и для прогнозирования его будущих действий. За несколько дней до 15 января, крайнего срока, который Дж. Буш старший дал Хуссейну для ухода из Кувейта, он заявил, что «мистер Хуссейн, наверное, уйдет от столкновения в последнюю минуту».
   Факты доказали обратное: Хуссейн остался. Тогда Пост заметил, что пророческая сила клинических диагнозов не безгранична: «Это образцы и тенденции. Мы можем с уверенностью сказать, почему тот или иной человек поступил именно так, а не иначе в той или иной ситуации, но невозможно составить точный прогноз, исходя только из личности человека».
   Затем эта история приняла еще более интересный оборот. Седьмого февраля 1991 года, выступая в программе новостей телеканала Canadian Broadcasting Corporation, один житель Ирака сказал: «Буш хочет уничтожить арабов. Он психопат».
   Одна женщина, увидев в газете статью о моей работе, как-то позвонила мне и сказала: «Из статьи выходит, что мой сын — психопат». Затем она спросила, не смог бы я проверить ее сына, отбывающего трехлетний срок за воровство, на предмет психопатии. Я объяснил ей, что не смогу этого сделать и что такой диагноз сведет возможность его досрочного освобождения к минимуму. «В этом-то и дело, — воскликнула она. — Я не хочу, чтобы он выходил! Он всегда был нашей самой большой проблемой. В семь лет он пытался растлить свою младшую сестру. Когда ему было девять, полицейские так часто бывали в нашем доме, что я уже хотела брать с них арендную плату. Сейчас он сидит в тюрьме за то, что украл деньги на фирме отца».

Войдите, Доктор Смерть

   Разрушающий потенциал диагностических ярлыков можно проиллюстрировать на примере «профессиональной» деятельности психиатра из Техаса Джеймса
   Григсона, который в литературе получил прозвище «Доктор Смерть». В Техасе преступников, совершивших убийство при отягчающих обстоятельствах, приговаривают либо к пожизненному заключению, либо к смерти. Вслед за признанием вины проводится отдельное судебное слушание, после которого жюри присяжных выносит окончательный приговор. Чтобы принять решение в пользу смертной казни, члены жюри должны прийти к консенсусу по трем «специальным вопросам»:
   • «осознанно» ли совершено убийство;
   • существует ли «вероятность того, что подсудимый совершит насильственное преступление» в будущем;
   • было ли преступление в значительной степени обусловлено обстоятельствами.
   • Больше всего трудностей вызывает Специальный вопрос № 2 (о потенциальной опасности для окружающих). Рон Розенбаум в своей статье о Григсоне2 написал следующее.
   Вот здесь и появляется Доктор. Он занимает свое место, выслушивает сведения об убийстве и убийце и затем, не обследовав подсудимого и даже не взглянув на него во время заседания, говорит присяжным, что, с точки зрения медицины, он может заверить их, что подсудимый представляет потенциальную опасность для общества, как определено в Специальном вопросе № 2. Вот и все.
   Автор рассказал о душераздирающих поездках с Григсоном, когда тот в течение двух дней свидетельствовал в трех делах, где на кону стояли жизни подсудимых. На основании его заверений присяжные вынесли смертный приговор во всех трех случаях. Все это не может не вызвать беспокойства у любого добросовестного ученого или врача. Здесь мы видим замену подробного изучения подсудимого тем, что юристы называют «гипотезой». Прокурор, исходя из послужного списка и других фактов из жизни преступника, рисует детальную гипотетическую картину его поведения. Затем, основываясь на этом описании, он спрашивает врача: «Можете ли вы сказать с определенной степенью медицинской вероятности, что подсудимый… совершит насильственные преступления, представляющие угрозу для общества?»
   На счету Доктора Смерть случай, когда подсудимого Аарона Ли Фуллера обвиняли в том, что он с целью ограбления забил до смерти пожилую женщину и потом изнасиловал ее труп. Розенбаум цитировал ответ Григсона на вопрос, сможет ли гипотетический убийца вроде Фуллера совершить новое убийство.
   «Что вы скажете, сэр?»
   «Нет никаких сомнений в том, что описанная вами личность, совершившая несколько насильственных преступлений подряд, причем каждое последующее было более тяжким, чем предыдущее, обязательно прибегнет к насилию и в будущем. Он представляет серьезную опасность для окружающих».
   «Хотите ли вы сказать, что он представляет угрозу для всех окружающих, даже для заключенных?»
   «Именно это я и хочу сказать, сэр. В тюрьме он будет вести себя так же, как вел бы себя на свободе».
   И дело было решено. Этих якобы медицинских и научных заявлений присяжным было достаточно, чтобы вынести решение, что Аарона Ли Фуллера опасно оставлять в живых и что, не дав возможности искупить вину, его нужно приговорить к смертной казни.
   Отзываясь о гипотетическом убийце, Григсон назвал подсудимого «жестоким социопатом». Как вы уже знаете, этот термин является синонимом психопатии.
   В статье, посвященной прогнозированию потенциальной опасности преступника для общества3, Чарльз Юинг заметил, что один только Григсон свидетельствовал в более чем семидесяти слушаниях, шестьдесят девять из которых закончились вынесением смертного приговора.
   Он написал, что случай Григсона «не уникален» и что присяжные выносят свои решения на основании заявлений подобных горе-экспертов по всей стране.
   Верховный Суд США разрешил таким психиатрам, как Григсон, давать экспертную оценку с тем условием, что заявление специалиста должно рассматриваться только как его личное мнение. Состязательная природа судебной системы позволяет поставить под сомнение любое мнение. Однако слова некоторых экспертов звучат настолько убедительно, что кажутся неоспоримыми. Розенбаум писал, что Григсон, один из самых ярких свидетелей-экспертов, обладал харизмой, которая сметала все препятствия на пути и позволяла ему убеждать присяжных в истинности своего мнения.
   Подход Григсона к даче свидетельских показаний в роли эксперта по меньшей мере необычен. По стандартам любой психологической или психиатрической ассоциации, постановка диагноза требует тщательного изучения и обследования потенциально опасного человека и при этом строгого соблюдения общепринятых диагностических критериев.
   Судебный психиатр из одного южного штата недавно рассказал мне, что ему удалось убедить суд в том, что его клиент, которому он поставил диагноз «психопат», не мог отвечать за совершенное им убийство, поскольку «результаты вашего исследования показывают, что у психопатов наблюдается нарушение мозговой деятельности органической природы». Вскоре я понял, что он ссылался на недавно опубликованную работу по нейропсихологии, в которой мы вообще-то писали, что данные стандартизированных тестов показывают, что у психопатов нет нарушения мозговой деятельности органической природы. Его доводы в суде основывались на ошибочном понимании нашей работы.
   Ошибка психиатра спасла жизнь его клиенту: последнего не приговорили к смертной казни.
   На мой взгляд, диагностические процедуры и поверхностные заключения Григсона не только вызывают возражения у врачей и ученых, но и отражают его ставшую чертой личности веру в свою непогрешимость. Даже в идеальных условиях, имея доступ к самым последним данным и используя самые точные критерии диагностики, психиатр может поставить ошибочный диагноз. Если же от диагноза зависит не только проводимая терапия, но и жизнь человека, мы обязательно должны учитывать эту возможную погрешность. Мы должны также отдавать себе отчет в том, что даже самый достоверный диагноз (что уже само по себе невероятно) не позволяет с уверенностью говорить о возможных рецидивах насилия. Это обусловлено хотя бы тем, что переменные, составляющие диагноз, затрагивают только часть личностных, социальных и средовых факторов, определяющих склонность к антисоциальному поведению. Тем не менее имеется достаточно доказательств того, что диагностика психопатии на основе Контрольного перечня признаков психопатии существенно уменьшает риск, связанный с судебными решениями. При правильном использовании он помогает провести черту между теми преступниками, которые не таят в себе особой угрозы для общества, и теми, которые представляют для окружающих большую опасность.

Любой инструмент хорош только в опытных руках

   Контрольный перечень признаков психопатии является достаточно надежным инструментом диагностики и прогнозирования, и многие врачи быстро взяли его на вооружение. Однако обладать каким-либо инструментом и правильно его использовать — «две большие разницы». Следующий пример ярко демонстрирует пагубные последствия неправильного применения Перечня.
   Д-р Дж., судебный психиатр и хорошо известный свидетель-эксперт обвинения, заявил на слушании, что, по его мнению, осужденный и ранее неоднократно судимый за насильственные правонарушения преступник представляет серьезную опасность для общества. Это мнение было подкреплено послужным списком подсудимого и уверенностью д-ра Дж. в том, что обвиняемый — психопат (он руководствовался Контрольным перечнем) и поэтому в принципе не может исправиться. Заключение д-ра Дж. было важным звеном в попытке стороны обвинения изобразить подсудимого опасным преступником и осудить его к пожизненному тюремному заключению.
   Интересы обвиняемого защищал младший сотрудник одной престижной адвокатской конторы. Положение его было явно незавидным, поскольку он вынужден был противостоять внушительному авторитету д-ра Дж. Так случилось, что адвокат был знаком с моим бывшим студентом, который обратил мое внимание на это дело и показал мне копию заключения, представленного д-ром Дж. в суде. У меня возникло несколько замечаний к заключению, и адвокат спросил меня, возможно ли проведение независимого повторного обследования подсудимого. Двое моих опытных помощников выполнили это задание, и каждый из них пришел к выводу, что подсудимый не был психопатом.
   Я объяснил адвокату, а затем и присяжным, правила применения и начисления баллов по Контрольному перечню признаков психопатии. Адвокат решил проверить, как сам д-р Дж. использует этот диагностический инструментарий, и вскоре выяснил, что психиатр не выполнял некоторые весьма конкретные предписания. Наоборот, Перечень был для него своего рода каркасом для формирования собственного профессионального мнения и заменой доступной тогда научной литературы. (Такое случается нередко. Многие врачи относятся к строгим диагностическим критериям только как к общим указаниям.) Судья признал диагноз д-ра Дж. ошибочным и отклонил прошение стороны обвинения о назначении пожизненного срока заключения.
   Причин у затронутой в этой главе проблемы всего две. Это незнание необходимых диагностических процедур и неправильное их применение. Диагноз «психопатия» — это ярлык, от которого очень трудно избавиться. Ошибочные прогнозы, основанные на неверных диагнозах, могут привести не только к путанице, но и к огромной беде. Чтобы избежать ее, нужно умело применять надежные и научно обоснованные диагностические средства. Другого не дано.

Глава 12. Можно ли что-нибудь сделать?

       «Дорогая Энн Лэндерс, я пишу письмо от имени своей сестры, мачехи двадцатидвухлетнего парня, которого выгнали из школы. Я буду называть его „Дэнни“. Отец мальчика развелся со своей первой женой, когда Дэнни был еще младенцем. Он живет в браке с моей сестрой уже семь лет.
       Моя сестра потратила на мальчика не одну тысячу долларов, в том числе десять тысяч на обучение в военном лицее, откуда его исключили за мошенничество, обман и воровство. Она нанимала репетиторов, чтобы те помогли ему справиться с домашними заданиями, водила к трем психологам, которые говорили ей, что он полон враждебности, и врачам, которые не находили в нем физических заболеваний.
       Дэнни жил с моей сестрой и ее мужем, с бабушкой и с родной матерью. Сейчас он живет с тетей. Он не работает, не платит за квартиру и живет на то, что ему дают.
       Сестра и ее муж неоднократно находили для него работу, но он нигде не смог удержаться. Они поддерживали его интерес к спорту, старались не потакать ему, но сейчас они не знают, что делать.
       В Дэнни есть и что-то хорошее. Он не пьет и не употребляет наркотики. Однако он жестоко обращается с собаками и лошадьми сестры. Он бьет и пинает их.
       Что движет этим мальчиком? Мы боимся, что если ничего не изменить, он станет преступником. Неразрешимая проблема Виржинии».
       «Дорогая Виржиния, зачем двадцатидвухлетнему парню работать, если он может жить, не заботясь о квартплате и зная, что родители ему помогут? Очевидно, что Дэнни разбалован.
       Он зол и сбит с толку. Если он не пройдет психотерапевтический курс и не разберется в себе, его жизнь будет одной сплошной неприятностью. Конечно, придется приложить много усилий, но оно того стоит. Следующее, что ему нужно будет сделать, — это получить аттестат об окончании средней школы.
       Покажите ему эту колонку и скажите, что если он захочет написать, я буду рада ответить ему.
       Энн Лэндерс, Press Democrat, 8 января 1991 года».
   Я не знаю, психопат этот «мальчик» или нет, но если все-таки да, то более типичной реакции обывателя вам не найти: перестаньте баловать его и отправьте на лечение; можете даже посоветовать ему написать письмо Энн Лэндерс.
   Этот подход исполнен благих намерений, и к нему часто прибегают обеспеченные люди. Но когда человек — психопат, такие действия обречены на неудачу, если, конечно, психотерапевтический курс и психотерапевт — и пациент — не отличаются чем-то из ряда вон выходящим.
   Больше двадцати лет назад в книге для психологов и психиатров я написал следующее.
   За редким исключением, традиционные терапевтические методы, включая психоанализ, групповую психотерапию и психодраму, доказали свою неэффективность в лечении психопатии. Не лучше ситуация и с биологическими методами: психохирургией, электрошоковой терапией и лекарственной терапией.1
   На момент написания книги ситуация с лечением психопатии в целом не изменилась. Многие ученые говорили раньше и замечают сейчас, что звание самой короткой главы в книге по психопатии можно без колебаний присудить главе о ее лечении. Такие заключения, как «Эффективное лечение не найдено» или «Ничто не помогает», могут легко резюмировать содержание многих научных статей.
   Однако в ситуации, когда общественные учреждения напуганы быстро растущим уровнем преступности, а юридическая, здравоохранительная и судебная системы перегружены настолько, что едва не задыхаются от бессилия, нужно продолжать поиск методов ослабления воздействия психопатов на общество.
   Клиницисты часто называют психопатов людьми, у которых защитные механизмы психики работают настолько эффективно, что способны подавить ощущения тревоги и страха. Результаты лабораторных исследований подтверждают это предположение и наводят на мысль о биологических основах их способности справляться со стрессом. Это может прозвучать так, будто психопатам можно позавидовать. Но не все так просто. У психопатов граница между бесстрашием и безрассудством размыта: они вечно попадают в разные переделки, и в основном потому, что в своих поступках не руководствуются чувством тревоги и не обращают внимания на сигналы об опасности. Как и люди, не снимающие в помещении солнцезащитные очки, они выглядят «круто», но не замечают многое из происходящего вокруг.
   Недавно мир в очередной раз стал свидетелем ненормальной способности психопата оставаться хладнокровным в самой, казалось бы, ужасной ситуации. Джеффри Дамер из Милуоки, совершивший ряд чудовищных преступлений, включая серийные убийства, расчленение и каннибализм, спокойно и не торопясь объяснял полицейским, что голый и окровавленный подросток, которому удалось вырваться из его квартиры, на самом деле любит взрослых мужчин и был с ним по взаимному согласию. Из истории Дамера выходило, что они с мальчиком просто поссорились, и полицейские, поверив ему, ушли и оставили ребенка в руках психопата. Вскоре после их ухода Дамер убил мальчика. На суде, где он признал себя виновным в совершении пятнадцати убийств, но пытался доказать свою невменяемость (присяжные были иного мнения), прояснились обстоятельства и других дел. Например, в сообщении агентства Associated Press от 11 февраля 1992 года был описан случай, когда Дамера остановил дорожный патруль. Он как раз вез на свалку труп первой жертвы. Когда полицейский направил фонарик на пластиковый пакет, в который было завернуто тело, Дамер спокойно сказал, что его очень расстроил развод родителей, и поэтому он, чтобы отвлечься, решил вывезти посреди ночи мусор. Его отпустили.

Почему ничего не помогает

   В основе психотерапии лежит предположение, что пациент требует и жаждет помощи в преодолении своих психических или эмоциональных проблем: беспокойства, депрессии, низкой самооценки, застенчивости, навязчивых мыслей и т. д. Успешное лечение предполагает активное участие пациента в поиске средства избавления от симптомов. Короче говоря, пациент должен осознавать наличие проблемы и стараться как-то ее решить.
   Именно в этом и заключается основная проблема: психопаты не считают, что у них есть проблемы с психикой или эмоциями, и не видят причин, по которым им следовало бы подстраиваться под неприемлемые для них общественные стандарты.
   Точнее сказать, психопаты довольны собой и своим внутренним миром, каким бы бледным тот ни казался окружающим. Они считают самих себя в полном порядке, переживают лишь минимальный личностный дистресс и полагают, что их поступки разумные, целенаправленные и вполне удовлетворительные. Они никогда не оглядываются на прошлое с сожалением и не заглядывают в будущее с тревогой. Психопаты мнят себя высшими существами во враждебном и беспощадном мире, где все борются за деньги и власть. Они считают, что вправе обманывать и манипулировать окружающими, дабы осуществить свои «права», и их взаимодействие с другими людьми изначально направлено против недоброжелательности, исходящей, по их мнению, из внешнего мира. Поэтому неудивительно, что ни один из психотерапевтических методов не находит отклика в сердцах психопатов.
   Психопаты — далеко не лучшие кандидаты для психотерапии еще и по следующим причинам.
   • Психопаты отнюдь не слабы духом. Их мысли и поступки являются продолжением непоколебимого характера, способного успешно противостоять внешнему воздействию. Ко времени, когда психопаты начинают проходить психотерапию, их взгляды и поведенческие паттерны укореняются настолько, что изменить их становится очень трудно даже при самых благоприятных обстоятельствах.
   • Многие психопаты защищены от отрицательных последствий своих действий благодаря родственникам и друзьям, исполненным самых благих намерений. Их поступки обычно остаются незамеченными и безнаказанными. Другие так набивают руку, что, шагая по жизни, легко обходят неприятности. Но даже те психопаты, которых ловят и наказывают, обвиняют в своем проступке систему, судьбу — что и кого угодно, но только не себя. Те же, кому удается уйти от наказания, просто наслаждаются своим образом жизни.
   • В отличие от остальных, психопаты не обращаются за профессиональной помощью самостоятельно. Проходить психотерапию их заставляют либо отчаявшиеся родственники, либо суд, либо возможность условно-досрочного освобождения.
   • Психопаты не извлекают из психотерапии никакой пользы, поскольку они не способны к интимным эмоциональным переживаниям и погружению в себя, за которые так ратуют клиницисты. Межличностным отношениям — основе терапевтического успеха — психопаты тоже не придают особого значения.
   • Вот как мрачно отозвался о пациентах-психопатах (которых он называет социопатами) один психиатр: «…социопаты не желают меняться; они оправдывают свои поступки тем, что им, мол, так захотелось; у них нет ни малейшего представления о будущем; они терпеть не могут власть, в том числе и медицинскую; они считают роль пациента унизительной; они превращают психотерапию в посмешище, а клиницистов — в объект мошенничества, угроз, соблазнения или использования».2
   • Согласитесь, это не похоже на тот интроспективный поиск личностных инсайтов[27] к которому клиницист старается подтолкнуть пациента. Психопаты обычно не участвуют в психотерапевтических «танцах», а многие клиницисты и не пытаются этому хоть как-то противостоять.
   • Большинство психотерапевтических программ только снабжают психопатов новыми отговорками и оправданиями своего поведения и способами использования человеческих слабостей. Узнавая новые и, возможно, лучшие методы манипуляции, психопаты не особенно стараются изменить свои взгляды и войти в положение окружающих — прочувствовать их потребности, переживания и права. Попытки научить психопатов «действительно чувствовать» изначально обречены на неудачу.
   • Это касается как индивидуальной психотерапии, когда врач и пациент общаются с глазу на глаз, так и групповой, когда несколько человек с разными проблемами, слушая друг друга, стараются использовать чужой опыт, чтобы по-новому взглянуть на себя и окружающих.
   • Как я уже замечал, психопаты часто верховодят на сеансах индивидуальной и групповой психотерапии, навязывая собственные идеи и трактовки остальным участникам. Один ведущий тюремной психотерапевтической программы сказал о преступнике, набравшем высокие баллы по Контрольному перечню признаков психопатии, следующее: «Он отказывается говорить, если тему для обсуждения задает кто-то другой. Ему не нравится, если кто-то отрицательно отзывается о его поведении….Он не хочет замечать того, что блокирует общение, и верховодит на сеансах терапии, начиная скучные монологи с целью отвлечь внимание группы от обсуждения его поступков». Вскоре этот психиатр написал: «Я уверен, что он изменился в лучшую сторону. Он признает ответственность за свои действия». А тюремный психолог добавил: «Его прогресс заметен….Он стал более участлив к окружающим, а его мышление — менее преступным». Спустя два года после появления этих оптимистичных заявлений студентка-выпускница в рамках одного из моих исследовательских проектов провела с этим заключенным беседу. Она сказала, что это был самый ужасный преступник из всех, с кем ей приходилось общаться, и что он, не стесняясь, хвастался, как ему удалось одурачить тюремный персонал и сделать вид, будто он стал на путь истинный. «Я не могу в это поверить, — говорил он. — Кто выдал им лицензию? Да я бы не подпустил их даже к своему псу! Он обгадил бы их не хуже, чем это сделал я».
   Сорокалетний мужчина, на котором висело пятьдесят пять обвинений в мошенничестве, подделке документов и воровстве (его судили в трех странах), попытался уклониться от депортации из Канады, мотивируя это тем, что его исправила дружба с семидесятишестилетней слепой старушкой. В заключении, датированном 1985 годом, этот человек был изображен «неизменно приятным, любезным, интеллигентным и обаятельным». Однако ко всему этому было добавлено, что он патологический лжец «с развитым расстройством личности». Юрист из иммиграционного департамента назвал его «патологическим лжецом, которому под силу своим обаянием отделить кору от дерева», «хроническим лжецом, не способным отличить реальность от вымысла» и классическим жуликом. Юрист заметил, что данный мужчина в конце 1980-х годов был условно-досрочно освобожден в США, где он нарушил условия освобождения, после чего сбежал в Канаду и осел в Ванкувере, «оставив после себя огромное количество бесполезных чеков». Теперь же преступник заявлял о преображении, произошедшем благодаря сеансам самоанализа при христианском центре, которые проводила упомянутая женщина. Заявления об исправлении противоречили показаниям свидетелей, которые доказывали, что он продолжал разбрасываться фальшивыми чеками и игнорировать счета на оплату.
   Из статьи Мойры Фэрроу, The Vancouver Sun, March 2, 1991

Проводимая психотерапия может усугубить ситуацию

   Некоторые формы групповой психотерапии считаются важной составляющей большинства тюремных или предписанных в судебном порядке терапевтических программ. Групповая психотерапия зачастую является составляющей программы «терапевтического сообщества», которая предполагает значительную свободу в поведении (следовательно, и ответственность) пациентов или заключенных. Терапевтический персонал выступает неотъемлемой частью такого сообщества. Служащих специально обучают тому, как реагировать на потребности и развивать способности пациентов и как проводить с ними терапию в духе человеколюбия и взаимоуважения. Учитывая организационные и человеческие затраты, такие программы интенсивны и чрезвычайно дорогостоящи. Но большинству преступников они действительно помогают. На психопатов же они не действуют.
   Доказательством служат результаты нескольких недавних исследований, проведенных с участием заключенных, которые подверглись групповой психотерапии. Все пациенты прошли через Контрольный перечень.
   • Одно исследование показало, что психопаты не проявляли желания улучшаться и быстро бросали терапию. Следовательно, они и не извлекали из нее особой пользы. Вероятность возвращения в тюрьму после освобождения у них была в несколько раз выше, чем у других пациентов.3
   • Из результатов другого исследования выяснилось, что вероятность совершения преступления, связанного с применением насилия, после прохождения курса групповой психотерапии у психопатов была в четыре раза выше, чем у остальных преступников.4 Программа не только не оказывала терапевтического эффекта на психопатов, но иногда, наоборот, действовала на них пагубно! Психопаты, которые не участвовали в терапевтической программе, на свободе были менее склонны к насилию, чем те, которые прошли психотерапию.
   На первый взгляд такое открытие может показаться весьма странным. Получается, психотерапия может пойти во вред? Такое заявление не удивляет тех, кто ведет эти программы. Они заявляют, что психопаты стараются верховодить на терапевтических сеансах и часто подбрасывают «головоломки» ведущим групп и другим пациентам. «Твоя проблема в том, что ты насилуешь женщин, поскольку бессознательно хочешь наказать их за то, что сделала с тобой твоя мать», — педантично объясняет психопат другому пациенту В то же время он старается не раскрывать причин своих собственных поступков.
   К сожалению, программы такого рода учат психопатов новым методам манипуляции, обмана и эксплуатации окружающих. Один психопат сказал следующее: «Эти программы напоминают пансион благородных девиц. Они учат тому, как давить на людей».
   Кроме того, в них скрывается целый кладезь оправданий для психопатов: «Со мной жестоко обращались в детстве» или «Я никогда не умел контролировать свои чувства». Такие заявления практически ничего не объясняют, но, к моему удивлению, некоторые специалисты с готовностью принимают их на веру.
   Прохождение курса групповой психотерапии или программы терапевтического сообщества — не единственный довод, который приводят психопаты в пользу своего преображения. Находясь за решеткой, они часто участвуют в программах повышения квалификации и посещают курсы психологии, социологии и криминалистики. Пользы от всех этих программ, так же как и от терапевтических курсов, нет никакой. Все, что они дают психопатам, это поверхностное знание терминов и понятий (модных словечек), которые помогают им убедить легковерных в своем исправлении или «перерождении».

Молодые психопаты

   Рассуждая логически, чтобы уменьшить потенциальную опасность взрослой психопатии, мы должны начать решать эту проблему еще в раннем возрасте. Однако практика показывает, что такие усилия не приносят плодов. В своем подробном обзоре терапевтических программ социолог Уильям Маккорд вынужден был заключить, что «попытки изменить психопатические модели поведения в раннем возрасте» обычно не были удачными.5 Все же он выразил некоторую надежду в отношении тех программ, которые предполагают кардинальное изменение социально-бытового окружения человека и мобилизацию всех институциональных ресурсов, направленных на обеспечение фундаментальных перемен в его поведении и взглядах. Однако эффективность подробно описанных Маккордом программ вызывает сомнение. Улучшения, которые наблюдаются у психопатов-подростков во время и после психотерапии, со временем сходят на нет.
   Ситуация может измениться, когда мы найдем ответы на все вопросы о происхождении психопатии. Более того, психологи уже разработали эффективные программы интервенции, которые помогают изменить в лучшую сторону взгляды и поведение детей и подростков с различными поведенческими отклонениями. Многие такие программы касаются не только ребенка, но и его семьи и социального окружения.6
   Потенциально сбивая агрессивность и импульсивность «пробуждающихся психопатов» и обучая их просоциальным способам удовлетворения своих потребностей, такие программы могут изменить поведенческие паттерны детей, но только в том случае, если их будут применять в очень раннем возрасте.

Еще одна отрезвляющая мысль

   Практически все доказательства эффективности лечения психопатов основаны на результатах психотерапевтических программ для заключенных и пациентов психиатрических клиник. Многие из них интенсивны, хорошо продуманы и достаточно качественно выполнены. И все равно они неэффективны.
   Даже если бы существовал действительно эффективный метод терапии психопатических установок и поступков, его невозможно было бы применить в отношении миллионов психопатов, разгуливающих на свободе, потому что вряд ли кто-то из них вообще задумывается о том, что ему нужно пройти лечение. Надавить же на них тоже не представляется возможным.
   Имеются отдельные примеры того, что тот или иной метод оказал положительное воздействие на какого-то психопата. К примеру, в течение последних нескольких лет ко мне несколько раз обращались люди и говорили, что им удалось существенно исправить поведение психопатов, которые находились с ними рядом. Они не понимали, почему их рассказ не приводил меня в восторг.
   Вполне возможно, что им действительно удалось сделать прорыв в терапии психопатии, но проверить это невозможно. Был ли «пациент» психопатом? Произошли ли эти изменения в среднем возрасте, когда поведение некоторых психопатов улучшается «спонтанно»? Каким было поведение человека до изменений? И откуда мы можем знать, что изменился именно «психопат»? Многие путают улучшение поведения психопата с изменением своего отношения к нему
   Например, жена психопата утверждает, что ее муж стал лучше, чем был раньше. Но эти слова могут значить то, что она научилась избегать проблем, просто не вмешиваясь в его дела или выкладываясь ради удовлетворения его запросов. Может, во имя поддержания относительного благополучия в семье она пожертвовала своими желаниями и потребностями.
   Мы не можем воспринимать заявления об эффективной терапии психопатии всерьез, если они не основаны на результатах эмпирических исследований.

Может, просто сдаться?

   Как это ни печально, но в основе неизлечимости и неуправляемости психопатов лежат несколько факторов, которые стоят того, чтобы их упомянуть.
   • Во-первых, несмотря на многочисленные попытки исправить поведение психопатов, количество программ, соответствующих научным и методологическим стандартам, можно сосчитать на пальцах. Это важный момент, потому что он говорит о том, что доказательства, на которых мы строим наши выводы, могут быть не очень надежными. Это касается как заявлений о бесполезности, так и отдельных примеров эффективности того или иного метода. Большая часть наших знаний основана на клиническом фольклоре, изучении единичных случаев, сомнительных диагностических и методологических процедурах и неадекватном оценивании эффективности программы. Состояние запущенности, в котором находится литература, посвященная терапии психопатии, просто пугает.
   • Диагностические процедуры, о которых идет речь в таких книгах, либо полностью не соответствуют реальной ситуации, либо описаны так туманно, что иногда возникает вопрос, имеют ли они вообще хоть какое-то отношение к психопатии.
   • Затрудняет оценивание результатов лечения и тот факт, что эти самые результаты не с чем сравнивать. Известно, что поведение многих психопатов улучшается с возрастом, поэтому мы должны знать пределы, до которых терапевтическая программа может способствовать таким «естественным» или «спонтанным» возрастным улучшениям.
   • Во-вторых, специальных терапевтических программ для психопатов разрабатывается немного, да и те после утверждения всеми инстанциями сильно меняют свою первоначальную суть. Разработка, проведение и оценивание результатов такой продуманной и методологически верной программы у нас еще впереди.
   • В-третьих, все наши усилия могут быть нецелесообразны. Слово терапия предполагает наличие чего-то, что нужно лечить: болезни, стресса, неадаптивного поведения и т. д. Но, как мы можем видеть, психопаты не только не переживают по поводу своей «болезни» но и великолепно уживаются с ней. Намного легче менять поведение и взгляды человека, когда он недоволен ими, чем когда он считает их нормальными и логичными.
   • Но разве поведение психопата адаптивно? Ответ прост: оно может быть неадаптивным для общества, но адаптивным для него самого. Когда мы просим психопата подстроиться под наши ожидания и нормы, не требуем ли мы, чтобы он пошел против своей «природы»? Конечно, он может выполнить нашу просьбу, но он сделает это только в том случае, если это будет в его собственных интересах. Разработчикам терапевтических программ для психопатов нужно обязательно учитывать это, иначе их усилия будут обречены на неудачу.
       «Все клянутся, что психопаты не поддаются терапии. Все это бред сивой кобылы», — заявил Джозеф Фредрикс, гомосексуалист-педофил с впечатляющим послужным списком насильственных преступлений, куда вошло и убийство одиннадцатилетнего мальчика. «Психопаты такие же люди, как и все остальные. Они психопаты, потому что они ранимее других….Они не могут терпеть никакой боли, поэтому стараются выплеснуть ее», — сказал он.
        Canadian Press, September 22, 1992

Составляющие новой программы

   Осознав крайнюю необходимость в новых подходах к преступникам-психопатам и прочувствовав широко распространенный среди граждан пессимизм относительно традиционных психотерапевтических методов, правительство Канады попросило меня разработать экспериментальную программу терапии/контроля для таких преступников. Я принял этот вызов по двум причинам. Во-первых, как я уже упоминал, все существовавшие на тот час методики были неэффективны. Кроме того, ни одна из них не основывалась на последних теоретических и практических данных. Во-вторых, очень высока была потребность в программе, способной снизить вероятность совершения психопатом или обычным преступником насильственного преступления как в исправительном учреждении, так и после освобождения.
   Я собрал интернациональную команду специалистов по психопатии, психиатрии, криминалистике, коррекции поведения и разработке и оцениванию терапевтических программ.7 После нескольких обсуждений мы решили сосредоточить наши усилия на преступниках (в том числе и психопатах), склонных к насилию, и сделали примерный набросок программы, которая, по нашему мнению, могла рассчитывать на успех. Недавно правительство одобрило конечный вариант этой программы, и в настоящее время ведется работа над ее внедрением в жизнь.
   Подробно осветить программу в этой книге не представляется возможным, поэтому я расскажу только об основных ее принципах. По большому счету, все они исходят из того предположения, что большинство коррекционных программ, которые предполагают лишь ре социализацию ставших на неверный путь преступников, не подходят для терапии психопатов, поскольку последние вообще не знают, что такое правильный путь в нашем понимании этого слова.
   Это значит, что акцент в программе делается не на развитии в психопатах сострадания и совести, а на убеждении их в том, что их поведение не в их интересах и что они сами должны нести за него ответственность. В то же время мы стараемся показать им, как они могут удовлетворить свои потребности, не задевая общество.
   Естественно, программа предполагает весьма жесткий контроль и надзор, равно как и понятную систему наказаний за нарушение правил программы, учреждения или общества в целом. В ней используется тенденция «спонтанного» исправления, которая заметна у некоторых психопатов по достижении ими среднего возраста. Программа задействует и поиск методов ускорения этого процесса.
   Институциональные компоненты программы отличаются строгим контролем и интенсивным надзором за пациентами после того, как они покидают стены учреждения.
   Структура программы позволяет точно определить эффективность различных составляющих психотерапии и, следовательно, показывает, что подходит и что не подходит отдельным пациентам. Полученные данные сверяются с показателями тщательно отобранной контрольной группы (преступников, не проходивших лечение).
   Такая программа требует больших материальных затрат. К тому же всегда существует опасность ее разрушения вследствие изменения потребности учреждения, политической ситуации или степени участия общественности. Да и велика вероятность того, что эффективность программы будет весьма посредственной. Но альтернативы — дорогостоящее содержание преступников, способных совершить насилие, под стражей или очень рискованное освобождение их из тюрьмы — радуют еще меньше.

Что делать, если ничего не помогает?

   Если вам приходится иметь дело с настоящим психопатом, вы должны знать, что существенное улучшение его поведения маловероятно. Если экспериментальная программа вроде описанной выше и будет приносить плоды, она вряд ли поможет тем психопатам, которые находятся на свободе.
   Если вы живете с психопатом, вы, наверное, уже поняли, что ситуация едва ли изменится к лучшему. Возможно, вы чувствуете, что стали заложником (заложницей) обстоятельств и не можете уйти, не подвергая себя или других, особенно детей, опасности. В самом тяжелом — и опасном — положении находятся женщины, которые живут с психопатами, испытывающими сильную потребность в обладании и власти над другими. Они могут думать: «Может, если я изменюсь, все станет лучше. Я буду стараться, не буду вмешиваться в его дела, буду терпимее, буду соглашаться с ним». Однако, как видно из литературы, посвященной жестокому обращению с супругой, изменения в лучшую сторону происходят очень редко. Наоборот, такое отношение к проблеме часто усугубляет ситуацию.
   Чтобы не стать жертвой психопата, лучше всего уклоняться от контакта с ним. Конечно, это намного легче сказать, чем сделать. И все-таки есть кое-что, что вам стоит сделать ради своего благополучия. Если это не сработает, единственное, что вам останется, — постараться свести наносимый вам вред к минимуму. И об этом вы прочитаете в следующей главе.

Глава 13. Руководство по выживанию

Работники правоохранительных органов говорят, что опытные грабители могут проникнуть и в самый защищенный дом. Но добавляют, что знание методов их работы, здравый смысл и хорошая сигнализация или злая собака уменьшают риск быть ограбленным. Ни у кого из нас нет иммунитета к манипуляциям и коварству психопатов, но есть вещи, знание которых может существенно уменьшить нашу уязвимость.

Защитите себя

   • Вы должны знать, с кем имеете дело. Совет прост, но его выполнение — едва ли. Хотя эта книга и способна вам помочь, никакое чтиво не защитит вас от разрушительных действий психопатов. Они могут обмануть, использовать и сбить с толку даже специалиста. Опытный психопат может сыграть арию на струнах любого человека.
   • Психопаты присутствуют во всех слоях и сегментах общества, поэтому ваши шансы встретиться с ними достаточно велики. И чтобы защитить себя, вы должны понимать природу этих людей-хищников.
   • Старайтесь не обращать внимания на бутафорию. Трудно рассмотреть то, что скрывается за обворожительной улыбкой, пленительными телодвижениями и бойкой речью психопата. Но кое-что вам все-таки стоит сделать. Например, не обращайте особого внимания на подкупающие черты людей, которых встречаете: ослепительную внешность, необычайную уверенность в себе, гипнотизирующие манеры, чарующий голос, искрометную речь и т. д. Все это может оказаться трюком, нацеленным на то, чтобы сместить акцент с действительно важных вещей.
   • Многие люди говорят, что им трудно противостоять сильному, бесчувственному, «хищническому» взгляду психопата. Нормальные люди поддерживают визуальный контакт по многим причинам, но фиксированный пристальный взгляд психопата указывает скорее на ожидание удовольствий и демонстрацию силы, чем на простой интерес или заботу.1
   • Бесчувственный взгляд психопата вызывает у некоторых людей сильный дискомфорт: они начинают ощущать себя потенциальной добычей. Других этот взгляд сбивает с толку, пугает или обезоруживает, причем сами люди не всегда понимают, почему это с ними происходит. Каким бы ни был смысл этого взгляда, очевидно, что интенсивный визуальный контакт — важная составляющая способности психопатов манипулировать и подчинять других.
   • В следующий раз, когда вам встретится человек, невербальная коммуникация которого (приковывающий взгляд, размашистые движения руками, яркий наряд и т. д.) будет сбивать вас с толку, закройте или отведите глаза, чтобы не потерять ни одного его слова.
   Правда ли то, что глаза — «зеркало души»? Многие думают, что да. Хотя глаза и являются весьма ошибочным индикатором внутреннего мира человека, они все же несут определенную информацию. Особенно это видно, когда взгляд противоречит словам и мимике. «Когда глаза говорят одно, а язык — другое, мудрый человек склонен верить глазам» — одно из множества изречений, которые можно было бы здесь процитировать.
   Одна знакомая рассказала мне об «убийце любви», мужчине, который «украл» ее чувства и использовал их, чтобы управлять и эмоционально давить на нее. «Я не могла взглянуть ему в глаза, потому что они сбивали меня с толку. Я не знала, что скрывается за его взглядом. и поэтому не могла понять, о чем он думал или что собирался сделать», — рассказала она.
   Клиническая практика изобилует историями о «пустых» глазах психопатов, но самые яркие описания действенности их взгляда можно найти в документальных книгах. В своей книге Last Rampage Джеймс Кларк отозвался о Гэри Тисэне (осужденном убийце, которому удавалось ловко манипулировать администрацией тюрьмы и который с помощью своих сыновей сбежал из тюрьмы и снова стал на преступный путь) следующим образом.
   Но особой приметой Гэри, той, которую многие запоминали на всю оставшуюся жизнь, были его глубоко посаженные, ничего не выражающие… глаза. Казалось, его глаза были изолированы от эмоций, которые он изображал. Каким бы ни было настроение Гэри — был ли он в гневе или радовался, — его взгляд был одинаковым. Пустым. По глазам невозможно было определить, что испытывает или о чем думает Гэри….Его взгляд приковывал и вызывал тревогу. Что многие люди запомнили в Гэри, так это его холодные, металлические глаза.
   В книге Джозефа Уэмбо Echoes in the Darkness речь идет об Уильяме Брадфилде и Джее Смите, двух учителях средней школы, осужденных (первый в 1983-м, а второй в 1986 году) за убийство учительницы и двух ее детей. В книге несколько раз упоминаются глаза этих двух мужчин. Вот что Уэмбо написал о Брадфилде.
   У него были задумчивые голубые глаза…. Его взгляд, казалось, мог пронзить человека, поэтому, в зависимости от настроения Уильяма, его глаза называли «поэтическими», «ледяными» или «гипнотическими». Его коллега заметил, что «своими пронизывающими голубыми глазами он легко нагоняет страх. Его взгляд был настолько сильным, что внушал ужас». Свой знаменитый взгляд он обрушил на Рика Гайда, прокурора, которому один агент ФБР рассказал, что взгляд Брадфилда однажды заставил его попятиться. Этот взгляд уничтожил Гайда. Он в буквальном смысле слова сбил его с ног. Гайд сел и начал играть [с собакой]….Когда Брадфилд попробовал применить то же оружие в отношении полицейского Джека Хольтца, тот не отвел глаз и в ответ тоже уставился на преступника. Позже он сказал: «Это дерьмо действует только на интеллигентов».
   Не менее занимательно Уэмбо рассказал о Джее Смите, который недавно был освобожден на основании решения Верховного Суда штата Пенсильвания. Он приводит слова секретаря Смита.
   Вряд ли вы когда-либо видели такие глаза. В них нет чувств. Может, вы думаете, что знаете людей с холодными рыбьими глазами, но такого человека вы точно не встречали.
   Уэмбо уточнил, что «это были не рыбьи глаза. Это были глаза, которые в последнее время нравились газетным редакторам за производимый ими эффект. Они называли их „змеиными“, но и это определение было не совсем точным». Он заметил, что у всех преподавателей «возникали трудности с описанием глаз директора. Им приходило в голову слово „амфибия“, но и оно было не совсем точным».
   В конце концов секретарь смог выразить, на что были похожи глаза Смита. «Не рыбы, не рептилии… [а] козла!» …«Это, мой друг, Князь Тьмы», — сказал один учитель.
   Могут ли глаза разоблачить воплощение дьявола, каким называет Смита его коллега? Чудовищные преступления, совершаемые выдуманными или реальными серийными убийцами — Тэдами Банди или Ганнибалами
   Лекторами, — заставляют поверить в это. И все-таки поступки психопатов, в том числе убийства и нанесение увечий, исходят скорее из полного безразличия к чувствам или благосостоянию окружающих, чем из злого умысла. Их глаза — это глаза бесчувственного хищника, а не сатаны.
   Но какими бы занимательными ни были подобные рассказы, вы не должны верить в то, что психопата можно легко выявить по одним лишь глазам. Вы ведь запросто можете неправильно истолковать значение взгляда другого человека и сделать ошибочные выводы о его характере, намерениях и искренности.
   • Не надевайте шоры. Завязывайте новые знакомства с широко открытыми глазами. Как и все мы, большинство психопатических мошенников и донжуанов стараются скрыть свои темные стороны, пытаясь «произвести хорошее впечатление». Но они не останавливаются на этом и продолжают эксплуатировать постулат, который гласит, что человеческое общение строится на доверии и что мы не можем уследить за всеми словами и поступками собеседника. Поэтому они обычно стараются опутать жертву лестью, поддельной заботой и добротой, а также дутыми историями о финансовом состоянии и общественном положении. Иногда в надетой на них маске очень скоро появляются трещины, но если вы уже запутались в паутине, выбраться из нее без материальных и душевных потерь очень трудно.
   • Работники правоохранительной системы и защитники прав потребителей советуют нам быть осторожными, если кто-то или что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Это дельный совет, и, если следовать ему, можно избежать потенциально опасной ловушки психопата. В любом случае вам стоит потратить немного времени, чтобы проверить личность нового знакомого, если он проявляет к вам интерес. Я не прошу вас нанимать частного детектива после каждого нового знакомства на вечеринке или в баре, просто постарайтесь навести кое-какие справки. Попросите его рассказать о своих друзьях, семье, родственниках, работе, жилье, планах на будущее и т. д. На вопросы о личной жизни психопаты обычно отвечают туманно, уклончиво или противоречиво. Будьте бдительны и не оставляйте такие ответы без внимания.
   • Иногда это получается на удивление просто. Например, несколько лет назад одна моя знакомая завязала романтические отношения с мужчиной, которого встретила в церкви. Он здраво рассуждал и, казалось, обладал незапятнанной репутацией. По его словам, он окончил один престижный университет по специальности «управление торгово-промышленной деятельностью». Она решила вложить крупные деньги в его затею. Познакомившись с ним, я сказал ему, что мы окончили один и тот же университет, но он говорил об учебе уклончиво и постоянно менял тему. Мои подозрения росли, и я, наведя справки, узнал, что он никогда не числился студентом моего университета. Оказалось, что этот человек был мошенником, которого разыскивали в нескольких странах. Он поспешно покинул город, а моя знакомая стала очень подозрительной и сильно разозлилась на меня за то, что я разрушил ее фантазию.
   • Будьте бдительны в опасных ситуациях. Некоторые места и ситуации, кажется, созданы специально для психопатов: бары встреч, общественные мероприятия, курорты, круизы, иностранные аэропорты — и это далеко не полный список. Все эти места предполагают наличие потенциальной жертвы, одинокой и ищущей развлечений или компании. И обычно находится тот, кто проявляет желание угодить ей, правда, за определенную цену.
   • Одинокие путешественники — любимая мишень психопатов, которую они сразу же вычисляют по потерянному виду в аэропортах и местах скопления туристов. В подтверждение можно привести множество примеров. Одна знакомая мне женщина, проведя в Европе несколько недель в полном одиночестве, начала изнывать от скуки и уже хотела вернуться домой. И вот в аэропорту в Лиссабоне она встретила «друга». Представившись тайным агентом, разыскивающим шайку контрабандистов, он вошел к ней в доверие и заручился ее финансовой поддержкой. Следующие несколько недель эта парочка каталась по всей Европе. За это время банковский счет женщины изрядно похудел. Когда у нее, наконец, возникли подозрения, ее знакомый бесследно исчез. Вспоминая те дни, она говорила, что все это выглядело как-то странно, но в то же время было не лишено смысла. «Я была утомлена и подавлена, а он был так отзывчив».
   Знайте свои слабости. Психопаты искусно находят и используют наши уязвимые места. Они знают, на какие рычаги нужно нажимать. Самое лучшее, что вы можете сделать, — это осознать свои слабости и быть начеку со всеми, кто попытается на них сыграть. Относитесь к таким людям критичнее, чем к остальным.
   Если вы таете от лести, это будет написано у вас на лбу, — отличная реклама для бессовестных дельцов, рыщущих в поисках новой жертвы. Удовольствие от лести подобно долгому отдыху на солнечном пляже: приятно в начале и мучительно больно в конце.
   Если вы хоть немного склонны к авантюризму, вы можете оказаться втянутыми в теневую схему Одинокие люди с тугим кошельком — чуть ли не основная мишень психопатов.
   Узнать свои недостатки не так уж и просто. Здесь кроме самоанализа вам помогут откровенные беседы с родными и друзьями и советы специалистов.

Минимизация вреда

   К сожалению, даже самые тщательные меры предосторожности не гарантируют безопасности от психопатов. Вы можете и не знать, что против вас что-то затевается, как, например, в том случае, если психопат — ваш конкурент. Жертвами обмана и мошенничества часто становятся банки, брокерские фирмы, кредитно-банковские учреждения, пенсионные фонды и т. д. Вкладчики никак не могут повлиять на то, как организация распорядится их деньгами, поэтому если они потеряют свои сбережения, в этом не будет их личной вины. Один обезумевший от горя педагог недавно рассказал мне о брокере по инвестиционным ценным бумагам, который «потерял» несколько миллионов долларов из учительского пенсионного фонда. Этот школьный учитель лишился нескольких тысяч долларов не из-за своего легкомыслия, а по вине администрации, которая взяла на работу не уважаемого брокера, а хитроумного психопата.
   Судебный психолог Дж. Рэйд Мэлой рассказал мне, как он чуть не попал в ловушку, когда проводил собеседование по приему на работу: «Собеседование проходило гладко. Этот парень производил хорошее впечатление. Как мне казалось, он подавал большие надежды. По ходу разговора он вставлял одну разумную фразу здесь, другую там, и это заставляло меня думать: „Ух ты! Да ему же цены нет. Как мне уговорить его работать у нас?“ Но спустя какое-то время — большее, чем хотелось бы — меня осенило, что он цитировал мои недавно опубликованные работы. Да, он произвел на меня впечатление, но чем? Моим собственным умом — идеями, которые я очень долго вынашивал. Другой человек сказал бы: „Я прочитал вашу работу и думаю так-то и так-то“, но этот самозванец интуитивно чувствовал, что может заставить меня пойти у него на поводу. Собеседование было для него отличной возможностью провернуть аферу».
   Из личной беседы, апрель 1991 года
   Но, наверное, самыми душераздирающими следует считать случаи, когда сбитые с толку и обезумевшие родители пытаются справиться с дочерью или сыном-психопатом. Почти столь же печальны отчаянные попытки найти подход к психопатическому супругу (супруге). Если вы оказались в таком положении, вам ничего не остается, кроме как свести наносимый психопатом вред к минимуму. Это далеко не простая задача, поэтому следующие советы вам наверняка пригодятся.
   • Обратитесь за помощью к специалисту. Я часто получаю тревожные звонки от людей, которые думают, что их муж, жена, ребенок или друг — психопат. Они просят моего совета, но я не могу его дать. Диагностика психопатии занимает много времени и требует хорошей подготовки клинициста и надежной информации о потенциальном психопате. Она предполагает проведение основательного интервью и доступ к подтверждающим данным из различных источников: с места работы, от родственников, друзей, коллег, из правоохранительных органов и т. д.
   • Убедитесь, что выбранный вами клиницист хорошо знаком с литературой по психопатии и имеет опыт работы с психопатами, желательно в контексте семейной терапии. Если есть возможность, обратитесь к нескольким специалистам. Здесь вас могут поджидать разочарования. Бесконечное число раз мне звонили люди, обычно поставленные в тупик жены и родители, которые говорили, что никто не может понять их проблему или хотя бы заметить ее наличие.
   • Типичен звонок от женщины из штата Мэн, которая, прочитав мою статью, решила, что ее муж идеально подходит под описанный в газете образ психопата. Из того, что она мне рассказала, было видно, что она вполне могла быть права. Более десяти лет она искала помощи у специалистов, начиная с семейного врача и заканчивая профессиональными психологами и психиатрами, и все без толку. Проблема состояла в том, что ее муж всегда устраивал такие шоу, что после них к ее мнению уже никто не прислушивался. Никому из этих врачей не удалось заглянуть под его обаятельную и убедительную маску. Бедная женщина уже начала верить в то, что именно в ней и кроется проблема.
   • Даже если поставлен верный диагноз, ваши проблемы на этом не заканчиваются. Следующие действия будут зависеть от специфики вашего положения. Вы обязательно должны обратиться за помощью к компетентному специалисту в области психопатии. У психиатров и психологов обычно есть список клиник, которые они могут порекомендовать. В крайнем случае, вы можете обратиться в местную поликлинику.
   • Не вините себя. Какими бы ни были причины вашей связи с психопатом, главное, чтобы вы не взваливали вину за его поступки на себя. Психопаты играют по одинаковым правилам — своим правилам — со всеми. Конечно, от вашего характера и поступков тоже зависит, какими будут ваши взаимоотношения. Например, женщина, отстаивающая свои права, может быть избита, а вот покорная может всю жизнь провести в размышлениях о местонахождении ее мужа-ловеласа. Еще одна женщина может уйти, не оглядываясь, при первом же намеке на неприятности. Но во всех этих случаях источником проблем является муж-психопат.
   • Родителей маленького психопата постоянно мучат мысли об их вкладе в развитие расстройства. Их очень трудно убедить в том, что наверняка они здесь ни при чем. Опять же, они могут улучшить или усугубить ситуацию, но доказательств того, что поведение родителей вызывает психопатию, нет.
   • Уясните, кто является настоящей жертвой. Психопаты могут создать впечатление, что это они страдают и что жертвы сами виноваты в своих несчастьях. Но их страдания сильно отличаются от моих и ваших, и тому есть несколько причин. Не сочувствуйте им, потому что их проблемы не похожи на ваши. Психопаты расстраиваются, если не получают желаемого, мы же с вами переживаем, если на нас обрушиваются болезни, разлука или финансовые неудачи.
   • Поймите, что вы не одиноки. У большинства психопатов количество жертв не ограничивается одной-двумя. Психопат, который приносит несчастья вам, обязательно мучает и других. Если вы найдете тому подтверждение, это поможет вам решить проблему. По крайней мере, вы перестанете чувствовать себя виноватыми. Перед психопатом уязвимы все, поэтому вам не должно быть стыдно за то, что вы стали его жертвой. Возможно, с этим трудно согласиться, если вас только что обвели вокруг пальца либо вы стесняетесь пожаловаться в правоохранительные органы или свидетельствовать в суде. Но знайте, что в этом вы совсем не одиноки.
   • Будьте бдительны в борьбе за власть. Не забывайте, что психопаты сильно нуждаются в чувстве психологической и физической власти над другими. Бразды правления должны находиться в их руках, и они будут использовать все, от обаяния до угроз и демонстрации грубой силы, чтобы не выпустить их. В борьбе за власть психопат рассчитывает только на победу. Это, конечно, не значит, что вы должны опустить руки, но вам, возможно, будет трудно отстаивать свои права без риска получить эмоциональную или физическую травму
   • Иногда философию «победить любой ценой» можно использовать в своих целях. В качестве примера приведу случай, когда одна женщина и ее бывший муж (психопат) боролись за своих двоих детей в суде. Адвокат женщины, осознав опасность и безразличие мужчины к детям, решил использовать его стремление к победе и посоветовал своей клиентке согласиться на совместную опеку. Бывший муж только этого и ждал. «Победив», он полностью потерял интерес к детям. Хотя тактика адвоката сработала, он серьезно рисковал, потому что мужчина мог потребовать осуществления своих опекунских прав, что могло иметь разрушительные последствия для детей.
   • Установите твердые правила. Хотя борьба с психопатом за власть часто носит, мягко говоря, рискованный характер, вы все же можете установить как для себя, так и для психопата некоторые правила, которые облегчат вам жизнь и заложат основы для вашего выхода из положения жертвы. Вы, например, можете твердо сказать, что независимо от обстоятельств больше не будете вытаскивать его из неприятностей.
   • Одна моя знакомая однажды попалась в паутину из обмана и финансовых манипуляций, сплетенную одним благовидным «консультантом по инвестициям». Каждый раз, когда она пыталась узнать судьбу своих вкладов, он убеждал ее в том, что работает над проблемой и что вскоре она получит все, что он якобы для нее инвестировал. В конце концов она решила обсуждать деловые вопросы только в присутствии третьей стороны или с занесением договоренностей на бумагу. Вскоре ей стало ясно, что ничего она от этого консультанта не дождется, и, чтобы вернуть деньги, она подала на него в суд.
   • Справедливые и твердые правила — «что ты должен сделать, чтобы здесь жить» — могут стать единственной возможностью сохранить здравый рассудок в общении с ребенком-психопатом. Если вы хотите, чтобы эти правила не нарушались, сделайте их понятными и не медлите с наказанием. Я не затрагивал вопросы воспитания в своей книге, но много полезной информации вы можете найти в книгах, которые перечислены в примечаниях к главе 12.
   Не ждите разительных перемен. По большому счету, характер психопатов «обжалованию не подлежит». Вероятность того, что что-то вызовет существенные и длительные перемены в их отношении к окружающим, очень мала. Они могут дать обещание измениться и даже на короткое время выполнить его, но если вы верите в то, что это навсегда, вы будете разочарованы. Некоторые психопаты действительно «смягчаются» с возрастом, и с ними становится легче жить, но в большинстве случаев их характер остается неизменным.
   Проблема принимает особо трагичный оборот, когда психопатом является сын или дочь. В безумном поиске помощи и понимания родители мечутся от одного специалиста к другому, и очень часто безрезультатно. На безуспешные попытки понять и найти подход к ребенку уходят все их душевные (и не только) силы. В большинстве случаев им приходится много лет терпеть выходки своего чада и вытаскивать его из передряг.
   Не сдавайте позиций. Психопат может пошатнуть вашу уверенность в себе и убедить вас (и ваших друзей) в том, что вы не достойны его времени или что вы фактически «воруете его». Чем больше вы будете уступать, тем ненасытнее будет психопат в своем стремлении к власти над вами.
   Вместо того чтобы подстраиваться к безнадежной для вас ситуации, вы должны осознать, что ваше
   эмоциональное и физическое благополучие возможно только тогда, когда вы сами будете управлять своей жизнью. Такая перемена сложна — и опасна — и требует помощи профессионалов, как клиницистов, так и юристов.
   • Конечно, если вы отец или мать психопата, вы не сможете просто взять и бросить ребенка. Вы вынуждены работать над чадом (в тесном сотрудничестве с педагогами, психологами и клиницистами, имеющими опыт в области детской психопатии), какими бы скромными ни были ваши результаты.
   • Посещайте группы поддержки. К тому времени, когда подозрения заставят вас обратиться за помощью к специалистам, вы уже будете знать, что вам предстоит долгий и тернистый путь. Поэтому следует заручиться эмоциональной поддержкой.
   • Существует много организаций и групп, которые помогают жертвам преступлений понять свое состояние и справиться с ним. Там несчастная жертва узнает, что она не одинока, и может поделиться опытом с товарищами по несчастью. В большинстве городов есть кризисные центры и группы поддержки, занимающиеся решением вопросов насилия в семье, эмоциональных и поведенческих расстройств у детей и прав жертв. Так или иначе, все эти группы могут помочь вам. Но что нам действительно необходимо, так это группа поддержки, разработанная специально для жертв психопатов. Возможно, эта книга ускорит ее появление.

Эпилог

   Просмотрев литературу на тему психопатии, ученые обычно заключают, что необходимы дополнительные исследования. Я тоже так считаю, по двум причинам.
   Во-первых, после более чем столетия клинических исследований и дискуссий и нескольких десятилетий научных исследований загадка психопатии все еще не разгадана. Некоторые недавние события заставили нас по-другому взглянуть на природу этого расстройства и точнее очертили его границы. К сожалению, по сравнению с другими серьезными заболеваниями, в области психопатии проводится недостаточно исследований, и это несмотря на то, что по своей опасности для общества она опережает все остальные расстройства вместе взятые.
   Во-вторых, я считаю, что вместо того чтобы собирать осколки после крушения, лучше затратить дополнительные силы и все-таки понять это загадочное расстройство и отыскать эффективные методы профилактики. Конечно, есть и альтернативы. Можно, например, тратить огромные деньги на судебное преследование и взятие под стражу психопатов уже после совершения ими преступлений против общества, а также продолжать игнорировать состояние их жертв. Судебная система ежегодно выбрасывает миллиарды долларов на «реабилитацию» и «ресоциализацию» психопатов и других закоренелых преступников. Эти термины — популярные среди политиков и тюремных администраторов — не более чем модные словечки. Мы должны научиться социализировать, а не ресоциализировать психопатов. А это требует основательных исследований и раннего психотерапевтического вмешательства.
   Для общества цена смертоносной загадки психопатии чрезвычайно высока. Поэтому мы просто обязаны продолжить поиски ее решения.

Примечания

Введение: суть проблемы

   1. Tim Cahill (1987). Buried Dreams. New York: Bantam Books.
   2. Richard Neville & Julie Clarke (1979). The Life and Crimes of Charles Sobhraj. London: Jonathan Cape.
   3. Joe McGinnis (1989). Fatal Vision. New York: New American Library.
   4. James Clarke (1990). Last Rampage. New York: Berkley.
   5. Darcy O'Brien (1985). Two of a Kind: The Hillside Stranglers. New York: New American Library.
   6. Clifford Linedecker (1991). Night Stalker. New York: St. Martin's Press.
   7. Ann Rule (1987). Small Sacrifices. New York: New American Library.
   8. Ann Rule (1980). The Stranger Beside Me. New York: Signet.
   9. Ian Mulgrew (1990). Final Payoff. Toronto, Ontario: Seal Books.
   10. Sue Horton (1989). The Billionaire Boys Club. New York: St. Martin's Press.
   11. Joseph Wambaugh (1987). Echoes in the Darkness. New York: Bantam Books.
   12. Harry MacLean (1988). In Broad Daylight. New York: Dell.
   13. Joseph Wambaugh (1989). The Blooding. New York: Bantam.
   14. Peter Maas (1990). In a Child's Name. New York: Pocket Books. Телевизионный фильм, CBS, 17 ноября 1991 года.
   15. Gary Provost (1991). Perfect Husband. New York: Pocket Books.
   16. Dirk Johnson (February 17, 1992). «Jury weary after gruesome testimony». N. Y. Times News Service.
   17. Robert Gollmar (1981). Edward Gein. New York: Pinnacle Books.
   18. Margaret Cheney (1976). The Co-ed Killer. New York: Walker & Company.
   19. Lawrence Klausner (1981). Son of Sam. New York: McGraw-Hill.

Глава 2. Общие сведения о психопатии

   1. Robert Н. Gollmar (1981). Edward Gein. New York: Windsor Publishing Corp. Автор был судьей на судебном процессе по делу Э. Гейна.
   2. American Psychiatric Association (1987). Diagnostic and Statistical Manual: Mental Disorders (rev. 3rd ed.). Washington, D. C.: Author. Четвертое издание (DSM-IV) было опубликовано в 1994 году.
   3. Публикация четвертого издания DSM в 1994 году не решила проблемы. Американская психиатрическая ассоциация провела полевые испытания, чтобы пересмотреть критерии диагностики антисоциального расстройства личности. Во время исследований использовался Контрольный перечень признаков психопатии из десяти пунктов. Он описан в следующих двух главах. Хотя исследования подтвердили тот факт, что личностные черты можно определить с высокой степенью надежности, в DSM-IV критерии диагностики антисоциального расстройства личности были расширены. Полевые испытания описаны в следующей статье: R. D. Hare, S. D. Hart, & Т. J. Harpur (1991). Journal of Abnormal Psychology 100, 391–398. Более подробный отчет и комментарии к исследованиям можно найти в книге: W. J. Livesley (ed.) (1995). The DSM-IV Personality Disorders. New York: Guilford.
   4. Историческое развитие понятия психопатия подробно описано многими авторами. Особенно полезными я считаю следующие книги: Hervey Cleckley (1976; 5th ed.). The Mask of Sanity. St. Louis, MO: Mosby; William McCord & Joan McCord (1964). The Psychopath: An Essay on the Criminal Mind. Princeton, NJ: Van Nostrand; Theodore Millon (1981). Disorders of Personality. New York: Wiley.
   5. Если это не указано отдельно, ссылки на работы X. Клекли взяты из последнего издания его книги: Hervey Cleckley (1976; 5th ed.). The Mask of Sanity. St. Louis, MO: Mosby.
   6. Черновые варианты Контрольного перечня признаков психопатии были представлены ученым в 1980 и 1985 годах. Последний вариант был опубликован в 1991 году (см. примеч. 1 к главе 3).

Глава 3. Психопатический профиль: эмоциональные и межличностные особенности

   1. Контрольный перечень признаков психопатии опубликован издательством Multi-Health System (908 Niagara Falls Blvd, North Tonawanda, NY 14120-2060; в Канаде: 65 Overlea Blvd, Toronto, Ontario M4H 1P1). Он предназначен для квалифицированных пользователей. Перечень составлен на основе информации, полученной из собеседований, личных дел и архивных данных. Некоторым исследователям удается получить достоверные результаты уже после изучения подробного личного дела и архивной информации (например, статья: G. Т. Harris, М. Е. Rice, & С. A. Cormier. Psychopathy and violent recidivism. Law and Human Behavior, 1991,15, 625–637).
   2. Joseph Wambaugh (1987). Echoes in the Darkness. New York: Bantam Books.
   3. Joe McGinnis (1989). Fatal Vision. New York: Signet.
   4. Ann Rule (1988). Small Sacrifices. New York: New American Library, p. 468.
   5. Stephen G. Michaud & Hugh Aynesworth (1989). Ted Bundy: Conversations with a Killer. New York: New American Library.
   6. «The Mind of a Murderer». Frontline. PBS, March 27, 1984. Также см.: D. O'Brien (1985). Two of a Kind: The Hillside Stranglers. New York: New American Library; J. Reid Meloy (1988). The Psychopathic Mind: Origins, Dynamics, and Treatments. Northvale, NJ: Jason Aronson, Inc.
   7. Цитаты взяты из книги: Tim Cahill (1987). Buried Dreams. New York: Bantam.
   8. Peter Maas (1990). In a Child's Name. New York: Pocket Books.
   9. Robert Rieber (1997). Manufacturing Social Distress: The Psychopathy of Everyday Life. New York: Plenum.
   10. Paul Ekman (1985). Telling Lies. New York: Norton. (В русском переводе см. Экман П. Психология лжи. — СПб.: Питер, 2003. — 272 с. — Примеч. ред.)
   11. Michaud & Aynesworth (1989), p. 3.
   12. Из телепередачи A Current Affair, 10 октября 1991 года.
   13. Из телепередачи The Oprah Winfrey Show, 26 сентября 1988 года.
   14. J. Н. Johns & Н. С. Quay (1962). The effect of social reward on verbal conditioning in psychopathic and neurotic military offenders. Journal of Consulting Psychology, 36,217–220.
   15. Jack Abbott (1981). In the Belly of the Beast: Letters from Prison. New York: Random House, p. 13.
   16. Одно из первых исследований было проведено Дэвидом Ликкеном в 1957 году. Его статья: A study of anxiety in the sociopathic personality. Journal of Abnormal Psychology and Social Psychology, 55, 6-10. Вы можете просмотреть обзор научной литературы на эту тему в следующей статье: R. D. Hare (1978). Electrodermal and cardiovascular correlates of psychopathy. In R. D. Hare & D. Schalling (eds.). Psychopathic Behavior: Approaches to Research. Chichester, England: Wiley. Материалы самого последнего исследования изложены в статье: J. Ogloff & S. Wong (1990). Electrodermal and cardiovascular evidence of a coping response in psychopaths. Criminal Justice and Behavior, 17, 231–245. В большинстве исследований объектом наблюдения были потоотделение на ладонях и частота сердцебиения. Запись велась тогда, когда психопат ожидал подачи высокого напряжения или включения громкого звукового сигнала.

Глава 4. Психопатический профиль: особенности социального поведения

   1. William McCord & Joan McCord (1964). The Psychopath: An Essay on the Criminal Mind. Princeton, NJ: Van Nostrand, p. 51.
   2. Playboy, May 1977, p. 80.
   3. McCord & McCord (1964), p. 9.
   4. Diabolical Minds. NBC, November 3,1991. Это был специальный выпуск телепередачи Unsolved Mysteries.
   5. Ann Rule (1988). Small Sacrifices. New York: New American Library.
   6. Daniel Goleman. The New York Times. August 1,1991.
   7. Прочитайте, например, книгу: D. Olweus, J. Block, & M. Radke-Yarrow (eds.) (1986). Development of Antisocial and Prosocial Behavior. New York: Academic Press.
   8. Diabolical Minds. NBC, November 3,1991.
   9. Daniel Goleman. The New York Times. July 7,1987.

Глава 5. Интернальный контроль: недостающее звено

   1. Robert Hare (1970). Psychopathy: Theory and Research. New York: Wiley; Gordon Trasler (1978). Relations between psychopathy and persistent criminality. In R. D. Hare & D. Schalling (eds.). Psychopathic Behavior: Approaches to Research. Chichester, England: Wiley.
   2. A. R. Luria (1973). The Working Brain. New York: Basic Books (На языке оригинала см. Лурия А. Р. Высшие корковые функции человека и их нарушения при локальных поражениях мозга. — М.: Издательство МГУ, 1969. — 504 с.)
   3. Ethan Gorenstein (1991). A cognitive perspective on antisocial personality. In P. Magaro (ed.). Annual Review of Psychopathology: Cognitive Bases of Mental Disorders, vol. 1. Newbury Park, CA: Sage.
   4. Joanne Intrator. Из личной беседы, октябрь 1991 года.
   5. Robert Lindner (1944). Rebel Without a Cause. New York: Grune and Stratton. Материал книги был положен в основу сюжета одноименного фильма (1955 год выпуска), однако взгляды Линднера на психопатию так и не были озвучены на экране.
   6. Jose Sanchez. Guoted in The New York Times, July 7,1989.

Глава 6. Осознанный шаг к преступлению

   1. Причины преступлений обсуждаются в книге: James Wilson & Richard Herrenstein (1985). Crime and Human Nature. New York: Touchstone.
   2. Анализ влечения к совершению преступлений изложен в книге: Jack Kratz (1988). Seductions of Crime. New York: Basic Books.
   3. R. D. Hare, K. Strachan, & A. E. Forth (1993). Psychopathy and crime: A review. In K. Howells & C. Hollin (eds.). Clinical Approaches to Mentally Disordered Offenders. New York: Wiley.
   4. Tim Cahill (1987). Buried Dreams. New York: Bantam Books.
   5. Norman Mailer (1980). The Executioner's Song. New York: Warner Books.
   6. Playboy, May 1977, p. 76.
   7. R. D. Hare & L. N. McPherson (1984). Violent and aggressive behavior by criminal psychopaths. International Journal of Law and Psychiatry, 7, 35–50; D. S. Kosson, S. S. Smith, & J. P. Newman (1990). Evaluating the construct validity of psychopathy on Black and White male inmates: Three preliminary studies. Journal of Abnormal Psychology, 99,250–259; R. S. Serin (1991). Psychopathy and violence in criminals. Journal of Interpersonal Violence, 6, 423–431; S. Wong (1984). Criminal and institutional behaviors of psychopaths. Programs Branch Users Report. Ottawa, Ontario, Canada: Ministry of the Solicitor-General of Canada.
   8. Playboy, May 1977, p. 76.
   9. S. Williamson, R. Hare, & S. Wong (1987). Violence: Criminal psychopaths and their victims. Canadian Journal of Behavioral Science, 1, 454–462.
   10. Felicia Lee. N. Y. Times News Service, November 26, 1991.
   11. R. Prentky & R. Knight (1991). Identifying critical dimensions for discriminating among rapists. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 59, 643–661.
   12. Rapist «might murder». The Province, Vancouver, B. C., January 28,1987.
   13. T. Newlove, S. Hart, & D. Dutton (1992). Psychopathy and Family Violence. Unpublished manuscript. Department of Psychology, University of British Columbia, Vancouver, Canada.
   14. C. P. Ewing (1983). «Dr. Death» and the case for an ethical ban on psychiatric and psychological predictions of dan-gerousness in capital sentencing proceedings. American Journal of Law and Medicine, 8,407–428.
   15. S. D. Hart, P. R. Kropp, & R. D. Hare (1988). Performance of male psychopaths following conditional release from prison. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 56, 227–232; R. C. Serin, R. D. Peters, & H. E. Barbaree (1990). Predictors of psychopathy and release outcome in a criminal population. Psychological Assessment: A Journal of Consulting and Clinical Psychology, 2, 419–422.
   16. M. E. Rice, G. T. Harris, & V. L. Quinsey (1990). A follow-up of rapists assessed in a maximum security psychiatric facility. Journal of Interpersonal Violence, 4, 435–448.
   17. Первой была государственная больница города Атаскаде-ро, штат Калифорния (Дэвид Плейт, главный психолог, из личной беседы, 27 ноября 1991 года).
   18. J. Е. Donovan, R. Jessor, & F. М. Costa (1988). Syndrome of problem behavior in adolescence: A replication. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 56, 762–765; R. Loeber (1988). Natural histories of conduct problems, delinquency, and associated substance abuse: Evidence for developmental progressions. In B. Lahey & A. E. Kazdin (eds.). Advances in Clinical Child Psychology, vol. 11. New York: Plenum; D. Olweus, J. Block, & M. Radke-Yarrow (eds.) (1986). Development of Antisocial and Prosocial Behavior. New York: Academic Press.
   19. R. D. Hare, L. N. McPherson, & A. E. Forth (1988). Male psychopaths and their criminal careers. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 56, 710–714; G. T. Harris, M. E. Rice, & C. A. Cormier (1991). Psychopathy and violent recidivism. Law and Human Behavior, 15, 625–637; L. N. Robins (1966). Deviant Children Grow Up. Baltimore, MD: Williams & Wilkins.

Глава 7. Психопаты в белых воротничках

   1. Daniel Goleman. The New York Times, July 7,1987.
   2. Письмо от Брайана Рознера, офис окружного прокурора округа Нью-Йорк, 15 июля 1987 года. Сейчас Рознер работает в нью-йоркской фирме King and Spalding.
   3. Ed Cony. Wall Street Journal, March 23,1987, p. 1.
   4. Народ штата Нью-Йорк против Джона А. Грэмблинга, обвинительный акт № 2800/85. Судебное разбирательство. Верховный Суд штата Нью-Йорк, округ Нью-Йорк, часть 48; штат Нью-Йорк против Джона А. Грэмблинга, обвинительный акт № 2800/85. Обвинительный меморандум. Письмо Джона А. Грэмблинга достопочтенному Герману Кану, судье Верховного Суда штата Нью-Йорк, 6 марта 1987 года.
   5. Brian Rosner (1990). Swindle. Homewood, IL: Business One Irwin.
   6. Штат Нью-Йорк против Джона А. Грэмблинга, обвинительный акт № 2800/85. Обвинительный меморандум.
   7. Обвинительный меморандум, с.69.
   8. Обвинительный меморандум, с.78.
   9. Обвинительный меморандум, с.81 (курсив присутствует в оригинальном письме отчима).
   10. Обвинительный меморандум, с.3.
   11. Письмо Джона Грэмблинга судье Кану, 6 марта 1987 года, с. 30.
   12. Судебное разбирательство, с.54.
   13. Судебное разбирательство, с.51.
   14. Обвинительный меморандум, с.10.
   15. Обвинительный меморандум, с.11.
   16. Brian Rosner (1990).
   17. Обвинительный меморандум, с.38.
   18. В. Bearak. Los Angeles Times, March 10,1986, pp. 1, 12.
   19. Max Lerner. «How grateful should Europe be?» Actions and Passions (1949). Quotation No. 199.7 in R. Thomas Tripp (1970). The International Thesaurus of Quotations. New York: Harper & Row.
   20. Jonathan Beaty & S. C. Gwynne. «The Dirtiest Bank of All». Time, July 29,1991, p. 28.
   21. Письмо Джона А. Грэмблинга достопочтенному Герману Кану, судье Верховного Суда штата Нью-Йорк, округ Нью-Йорк, часть 48, 6 марта 1987 года. Этим письмом Грэмблинг хотел убедить судью Кана в том, что он не заслуживает большого срока заключения.
   22. Судья Герман Кан. Судебное разбирательство, с. 55.
   23. Брайан Рознер. Обвинительный меморандум, с. 84–85.

Глава 8. Слова «из нагрудного кармана»

   1. Inside Edition. November 22,1990.
   2. Stephen G. Michaud & Hugh Aynesworth (1989). Ted Bundy: Conversations with a Killer. New York: New American Library, p. 107.
   3. Peter Worthington, Saturday Night, July-August, 1993.
   4. N. Geschwind & A. Galaburda (1987). Cerebral Lateralization: Biological Mechanisms, Associations, and Pathology. Cambridge, MA: MIT Press.
   5. R. D. Hare & L. N. McPherson (1984). Psychopathy and perceptual asymmetry during verbal dichotic listening. Journal of Abnormal Psychology, 93, 141–149; R. D. Hare & J. Jutai (1988). Psychopathy and cerebral asymmetry in semantic processing. Personality and Individual Differences, 9, 329–337; A. Raine, M. O'Brien, N. Smiley, A. Scerbo, & C. Chan (1990). Reduced lateralization in verbal dichotic listening in adolescent psychopaths. Journal of Abnormal Psychology, 99, 272–277.
   6. J. H. Johns & H. С. Quay (1962). The effect of social reward on verbal conditioning in psychopaths and neurotic military offenders. Journal of Consulting Psychology, 26,217–220.
   7. V. Grant (1977). The Menacing Stranger. New York: Dabor Science Publications, p. 50.
   8. W. Johnson (1946). People in Quandaries: The Semantics of Personal Adjustment. New York: Harper & Brothers.
   9. Hervey Cleckley (1976; 5th ed.). The Mask of Sanity. St. Louis, MO: Mosby, p. 230.
   10. S. Williamson, T. J. Harpur, & R. D. Hare (1991). Abnormal processing of affective words by psychopaths. Psy-chophysiology, 28, 260–273. Это исследование «мозговых волн», о котором я упомянул во «Введении».
   И. S. Williamson, Т. J. Harpur, & R. D. Hare (August, 1990). Sensitivity to emotional polarity in psychopaths. Доклад был представлен на заседании Американской психологической ассоциации в Бостоне, штат Массачусетс.
   12. Diane Downs (1989). Best Kept Secrets. Springfield, OR: Danmark Publishing.
   13. R. Day & S. Wong (1993). Psychopaths process emotion in the left hemisphere. Рукопись представлена к печати.
   14. Michaud & Aynesworth (1989), p.158.
   15. Информацию о сопутствующей речи жестикуляции см. в следующих статьях: P. Feyereisen (1983). Manual activity during speaking in aphasic subjects. International Journal of Psychology, 18, 545–556; D. McNeill (1985). So you think gestures are nonverbal. Psychology Review, 91, 332–350; B. Rime & L. Schiaratura (1988). Gesture and speech. In R. Feldman & B. Rime (eds.). Fundamentals of Nonverbal Behavior. New York: Cambridge University Press.
   16. B. Gillstrom & R. D. Hare (1988). Language-related hand gestures in psychopaths. Journal of Personality Disorders, 2, 21–27; B. Rime, H. Bouvy, B. Leborgne, & F. Rouillon (1978). Psychopathy and nonverbal behavior in an interpersonal situation. Journal of Abnormal Psychology, 87, 636–643.
   17. Paul Ekman (1985). Telling Lies. New York: Norton. (В русском переводе см. Экман П. Психология лжи. — СПб.: Питер, 2003. — 272 с. — Примеч. ред.)
   18. Julius Charles Hare & Augustus William Hare (1827). Guesses at Truth. Quotation No. 329.21 in R. Thomas Tripp (1970). The International Thesaurus of Quotations. New York: Harper & Row.
   19. Sherrie Williamson (1991). Cohesion and Coherence in the Speech of Psychopaths. Неопубликованная докторская диссертация. University of British Columbia, Vancouver, Canada.
   20. Terry Ganey (1989). St. Joseph's Children: A True Story of Terror and Justice. New York: Carol Publishing Group.
   21. Tim Cahill (1987). Buried Dreams. New York: Bantam Books.

Глава 9. Мухи в паутине

   1. В. Rime & L. Schiaratura (1988). Gesture and speech. In R. Feldman & B. Rime (eds.). Fundamentals of Nonverbal Behavior. New York: Cambridge University Press.
   2. Joseph Wambaugh (1987). Echoes in Darkness. New York: Bantam Books, pp. 22–23.
   3. Clifford Linedecker (1991). Night Stalker. New York: St. Martin's Press, pp. 202–203.
   4. Robert Mason Lee. «Bambi: The face of a killer». The Sun, Vancouver, Canada, November 3, 1990; Kris Radish (1992). Run, Bambi, Run: The Beautiful Ex-Cop Convicted of Murder Who Escaped to Freedom and Won America's Heart. New York: Carol Publishing Group; Lawrencia Bembenek (1992). Woman on Trial. Toronto: Harper Collins.
   5. Из личной беседы, апрель 1991 года.
   6. Некоторые истории женщин, жертв осужденных убийц, приведены в книге: Sheila Isenberg (1991). Women Who Love Men Who Kill. New York: Simon & Schuster. О психологических мотивах тех, кто поддерживает отношения со склонными к насилию личностями, вы можете прочитать в книге: J. Reid Meloy (1992). Violent Attachments. Northvale, NJ: Jason Aronson, Inc.

Глава 10. Корни проблемы

   1. Истории приемных детей, несущих разрушение в семьи новых родителей, не единичны. Тем не менее большая часть заявлений о ранних проявлениях психопатии у детей поступает от их биологических родителей.
   2. Прогрессированию психопатии и антиобщественного поведения посвящены следующие работы: Lee Robins (1966). Deviant Children Grow Up. Baltimore, MA: Williams & Wilkins; David Farrington (1991). Antisocial personality from childhood to adulthood. The Psychologist, 4,389–394.
   3. Обзор литературы, посвященной этой теме, см. в: В. Lahey, К. McBurnett, R. Loeber, & Е. Hart (1995). Psychobiology of Conduct Disorder. In G. P. Sholevar (ed.). Conduct Disorders in Children and Adolescent: Assessments and Interventions. Washington, D. C.: American Psychiatric Press.
   4. Это исследование подробно описано в статье: P. J. Frick, В. S. O'Brien, J. A. Wooton, & К. McBurnett (1994). Psychopathy and conduct problems in children. Journal of Abnormal Psychology, 103, 700–707.
   5. Rolf Loeber (1990). Development and Risk Factors of Juvenile Antisocial Behavior and Delinquency. Clinical Research Review, 10,1-41; David Farrington (1991). Antisocial personality from childhood to adulthood. The Psychologist, 4,389–394.
   6. Ken Magid & Carole McKelvey (1989). High Risk: Children Without Conscience. New York: Bantam.
   7. «Officials stymied by alleged rapist, 9.» Seattle Times, July 21, 1992.
   8. J. MacMillan & L. K. Kofoed (1984). Sociobiology and antisocial behavior. Journal of Mental and Nervous Diseases, 172, 701–706; H. C. Harpending & J. Sobus (1987). Sociopathy as an adaptation. Ethology and Sociobiology, 8, 63S-72S.
   9. Ann Rule (1987). Small Sacrifices. New York: New American Library; Diane Downs (1989). Best Kept Secrets. Springfield, OR: Danmark Publishing.
   10. R. D. Hare (1970). Psychopathy: Theory and Research. New York: Wiley.
   11. Robert Kegan (1986). The child behind the mask: Sociopathy as developmental delay. In W. H. Reid, D. Dorr, J. I. Walker, & J. W. Bonner, III. Unmasking the Psychopath. New York: W. W. Norton.
   12. R. D. Hare (1984). Performance of psychopaths on cognitive tasks related to frontal lobe function. Journal of Abnormal Psychology, 93,133–140; S. D. Hart, A. E. Forth, & R. D. Hare (1990). Performance of male psychopaths on selected neuropsychological tests. Journal of Abnormal Psychology, 99, 374–379; J. J. Hoffman, R. W. Hall, & T. W. Bartsch (1987). On the relative importance of «Psychopathic» personality and alcoholism on neuropsychological measures on frontal lobe dysfunction. Journal of Abnormal Psychology, 96,158–160.
   13. E. E. Gorenstein & J. P. Newman (1980). Disinhibitory psycho-pathology: A new perspective and model for research. Psychological Review, 87, 301–315; J. P. Newman (1987). Reaction to punishment in extroverts and psychopaths: Implications for the impulsive behavior of disinhibited individuals. Journal of Research in Personality, 21, 464–480; A. R. Damasio, D. Tranel, & H. Damasio (1990). Individuals with sociopathic behavior caused by frontal damage fail to respond autonomically to social stimuli. Behavioral Brain Research, 41, 81–94.
   Повреждение фронтальных долей мозга может привести к появлению психопатоподобных черт, таких как неспособность к оценке и планированию, импульсивность, равнодушие к возможности быть наказанным и слабость социальных контактов. Однако проявления этой «приобретенной психопатии», как ее называют некоторые исследователи, отличаются от свойственных психопатии черт характера и поведенческих паттернов. И все-таки изучение пациентов с мозговыми травмами может дать ключ к разгадке психопатии.
   14. О ранних факторах риска, ведущих к отклонениям в поведении взрослых (включая преступность и проявление жестокости), написано много работ, среди которых можно выделить следующие: С. S. Widom (1989). The Cycle of Violence. Science, 244, 160–166; D. Olweus, J. Block, & M. Radke-Yarrow (eds.) (1986). Development of Antisocial and Prosocial Behavior. New York: Academic Press; R. Loeber (1990). Development and Risk Factors of Juvenile Antisocial Behavior and Delinquency. Clinical Psychology Review, 10,1-41; J. McCord (1988). Parental behavior in the cycle of aggression. Psychiatry, 51, 14–23; Adrian Raine (1988). Antisocial Behavior and Social Psychophysiology. In H. L. Wagner (ed.). Social Psychophysiology and Emotion: Theory and Clinical Applications. New York: Wiley.
   15. Сейчас К. Мажид полагает, что на развитие психопатии влияют и биологические, и социальные факторы. Из личной беседы, 22 июля 1993 года.
   16. В своей революционной книге The Psychopath: An Essay on the Criminal Mind (Princeton, NJ: Van Nostrand; 1964) Уильям и Джоан Маккорд утверждали, что основной причиной проявления психопатии являются социальные факторы. Недавно Джоан Маккорд заявила следующее: «И холодное отношение родителей, и непоследовательность в наказаниях участвуют в этиологии психопатии…. (Но) эти данные ретроспективны, и может оказаться, что именно поведение ребенка-психопата породило это отторжение, а не стало следствием его» (июль 1984 года). Family Sources of Crime («Семейные истоки преступности»). Доклад был представлен на конференции Международного общества изучения агрессии, Турку, Финляндия. Также см. статью: J. McCord (1988). Parental Behavior in the cycle of aggression. Psychiatry, 51,14–23.
   17. Среди работ, посвященных влиянию генетических факторов на развитие умственных способностей, сообразительности и характера в целом, хочу выделить следующие: Т. J. Bouchard, D. Т. Lykken, М. McGue, N. L. Segal, & A. Tellegen (1990). Sources of human psychological differences: The Minnesota study of twins reared apart. Science, 250, 223–228; T. J. Bouchard & M. McGue (1990). Genetic and rearing environmental influences on adult personality: An analysis of adopted twins reared apart. Special issue: Biological foundations of personality: Evolution, behavioral genetics, and psychophysiology. Journal of Personality, 58, 263–292; J. E. Bates & M. K. Rothbart (eds.) (1989). Temperament in Childhood. New York: Wiley;
   J. Kagan, J. S. Resnick, & N. Snidman (1988). Biological bases of childhood shyness. Science, 240,167–171; J. Kagan & N. Snidman (1991). Infant predictors of inhibited and uninhibited profiles. Psychological Science, 2, 40–44. Обсуждению вопроса подростковой психопатии посвящена работа: В. Lahey, К. McBurnett, R. Loeber, & Е. Hart (1995). Psychobiology of Conduct Disorder. In G. P. Sholevar (ed.). Conduct Disorders in Children and Adolescents: Assessments and Interventions. Washington, D. C.: American Psychiatric Press.
   18. Заявления родителей, результаты исследования близнецов и приемных детей говорят о том, что на склонность к преступным действиям и насилию в целом и психопатию в частности влияют генетические и биологические силы, которые либо усиливаются, либо нейтрализуются социально-бытовыми факторами. Этой теме посвящены следующие книги: S. A. Mednick, Т. Е. Moffitt, & S. A. Stack (eds.) (1987). The Causes of Crime: New Biological Approaches. Cambridge, England: Cambridge University Press; R. Plomin, J. C. DeFries, & D. W. Fulker (1988). Nature and Nurture During Infancy and Early Childhood. Cambridge, England: Cambridge University Press; F. Schulsinger (1974). Psychopathy, heredity, and environment. In S. A. Mednick, F. Schulsinger, J. Higgins, & B. Bell (eds.). Genetics, Environment, and Psychopathology, Amsterdam: North Holland/Elsevier, pp. 177–195. Особенно важны результаты недавнего исследования близнецов, которые доказали существенный вклад генетических факторов в развитие психопатических черт личности (см. главу 3): W. J. Livesley, К. L. Jang, D. N. Jackson, & P. A. Vernon. Genetic and Environmental Contributions to Dimensions of Personality Disorder. Доклад был представлен на конференции Американской психиатрической ассоциации, которая проходила 2–7 мая 1992 года в Вашингтоне; Adrian Raine (1988). Antisocial Behavior and Social Psychophysiology. In H. L. Wagner (ed.). Social Psychophysiology and Emotion: Theory and Clinical Applications. New York: Wiley.
   19. E. DeVita, A. E. Forth, & R. D. Hare (June 1990). Psychopathy, family background, and early criminality. Доклад представлен на конференции Канадской психологической ассоциации, Оттава, Канада.
   20. Этот случай освещался в статье: The Sun, Vancouver, British Columbia, December 12,1990. Все цитаты взяты из этой же статьи.

Глава 11. Этические проблемы постановки диагноза

   1. Государственная клиника в Атаскадеро, штат Калифорния. Подробности рассказал Дэвид Плейт, главный психолог (из личной беседы, август 1991 года).
   2. Ron Rosenbaum (May 1990). Travels with Dr. Death. Vanity Fair.
   3. Charles P. Ewing (1983). «Dr. Death» and the case for an ethical ban on psychiatric and psychological predictions of dangerousness in capital sentencing proceedings. American Journal of Law & Medicine, 8, 407–428.

Глава 12. Можно ли что-нибудь сделать?

   1. Robert Hare (1970). Psychopathy: Theory and Research. New York: Wiley, p. 110.
   2. J. S. Maxmen (1986). Essential Psychopathology. New York: W. W. Norton.
   3. Групповой психотерапии посвящена книга: J. R. Ogloff, S. Wong, & A. Greenwood (1990). Treating criminal psychopaths in a therapeutic community program. Behavioral Sciences and the Law, 8, 81–90. Тема рецидива после прохождения психотерапии освещена в докладе: J. Hemphill (1991). Recidivism of Criminal Psychopaths after Therapeutic Community Treatment. (Неопубликованные тезисы, факультет психологии, Университет Саскачевана, Саскатун, Канада.)
   4. G. Т. Harris, М. Е. Rice, & С. A. Cormier (1991). Psychopathy and violent recidivism. Law and Human Behavior, 15, 625–637.
   5. William McCord (1982). The Psychopath and Millieu Therapy. New York: Academic Press, p. 202.
   6. Методам и программам коррекции поведенческих расстройств у детей посвящено много книг, среди которых можно выделить следующие.
   • E. A. Blechman (1985). Solving Child Behavior Problems at Home and at School. Champaign, IL: Research Press. В книге описываются методики по разрешению распространенных поведенческих проблем.
   • S. W. Garber, М. D. Garber, & R. F. Spitzman (1987). Good Behavior: Over 1200 Sensible Solutions to Your Child's Problems from Birth to Age Twelve. New York: Villard Books. Отличный справочник по многим распространенным поведенческим проблемам у детей. Освещает основные поведенческие принципы и превентивные стратегии. Также включает раздел, посвященный более серьезным поведенческим проблемам и расстройствам.
   • Н. Kohl (1981). Growing with Your Children. New York: Bantam. Практическое руководство для родителей. В книге освещаются такие темы, как дисциплина, насилие, формирование образа «Я» и честность.
   • J. Wycoff & В. С. Unell (1984). Discipline Without Shouting or Spanking: Practical Solutions to the Most Common Preschool Behavior Problems. New York: Meadowbrook Books. Практическая книга, в которой освещаются основные поведенческие проблемы дошкольников (например, приступы гнева, детская ревность, любовь к беспорядку, нежелание ложиться спать в установленное время).
   • Е. A. Kirby & L. К. Grimley (1986). Understanding and Treating Attention Deficit Disorder. New York: Per-gamon Press. Хорошая книга для тех родителей, которые пытаются обуздать гиперактивного ребенка.
   7. Robert Hare (1992). A Model Treatment Program for Offenders at High Risk for Violence. Ottawa, Canada: Research Branch, Correctional Service of Canada.

Глава 13. Руководство по выживанию

   1. «Хищническому» взгляду психопатов посвящена книга: J. Reid Meloy (1988). The Psychopathic Mind. Northvale, NJ: Aronson, Inc.
   2007 © Robert D. Hare, PhD, 1993,1999
   Издательский дом «Вильямс»
   Зав. редакцией Н. М. Макарова
   Перевод с английского Б. Л. Глушак
   Под редакцией канд. психол. наук Э. В. Крайникова
   Х29 Лишенные совести. Пугающий мир психопатов: Пер. с англ. — М.: ООО «И. Д.Вильямс», 2007. — 288с.: ил. — Парал.
   ISBN 978-5-8459-1103-2 (рус.) ISBN 1-57230-451-0 (англ.)
   Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.ru
   Оставить отзыв о книге
   Все книги автора

Сноски

Примечания
1
   Психодинамика — изучение психических процессов с динамической точки зрения, т. е. с позиций психоанализа, поскольку последний, оперируя понятиями процесса, инстинкта и развития, представляет собой динамическую психологию (в отличие от статичных психологий, таких, например, как психология способностей, которая просто перечисляет психические свойства и дает им определения). — Примеч. ред.
2
   личность независима, автономна и внешне представляет отдельное и полное Я. Переход от одной личности к другой обычно происходит внезапно. В то время, когда проявляется вторичная личность, первичная личность не осознается; по ее возвращении все произошедшее амнезируется. — Примеч. ред.
3
   Анальный и оральный секс до сих пор считаются уголовными преступлениями в некоторых штатах США. — Примеч. ред.
4
   Тест чернильных пятен — проективная методика исследования личности, разработанная в 1921 году немецким психиатром Г. Роршахом. Стимульный материал состоит из десяти стандартных таблиц с черно-белыми и цветными симметричными аморфными (слабоструктурированными) изображениями (т. н. «пятна Роршаха»). Обследуемому предлагается ответить на вопрос о том, что изображено, на что это похоже. Ведется дословная запись всех высказываний обследуемого, учитываются время с момента предъявления таблицы до начала ответа, положение, в котором рассматривается изображение, а также любые особенности поведения. Завершается обследование опросом, который осуществляется экспериментатором по определенной схеме (уточнение деталей изображения, по которым возникли ассоциации и т. д.). — Примеч. ред.
5
   Тематический апперцепционный тест (Thematic Apperception Test — TAT) — проективная методика исследования личности, наряду с Тестом чернильных пятен Роршаха — одна из старейших и самых распространенных в мире. Разработана американцами X.Морганом и Г. Мюрреем в 1935 году. Стимульный материал составляет стандартный набор из 31 таблицы: 30 черно-белых картин и одна пустая таблица, на которой обследуемый может вообразить любую картину. Таблицы, применяемые в настоящее время, — третья редакция ТАТ (1943). В использованных изображениях представлены относительно неопределенные ситуации, допускающие неоднозначную интерпретацию. В то же время каждый из рисунков обладает особой стимулирующей силой, провоцируя, например, агрессивные реакции или способствуя проявлению установок обследуемого в сфере семейных отношений. — Примеч. ред.
6
   Названо по имени персонажей повести Р. Л. Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» — рассказа о том, как внутри добропорядочного доктора Джекила жил ужасный мистер Хайд; время от времени мистер Хайд выходил наружу и творил ужасные вещи, а однажды доктору Джекилу не удалось загнать его внутрь. — Примеч. ред.
7
   Дистресс — в теории Г. Селье — стресс, разрушительно воздействующий на индивида. Его противоположность — эустресс. — Примеч. ред.
8
   Т. е. личностей, страдающих психозом — выраженной формой психического расстройства, при которой психическая деятельность больного отличается резким несоответствием окружающей действительности, грубым искажением отражения реального мира, что проявляется в нарушениях поведения и патологических симптомах и синдромах (расстройствах восприятия, памяти, мышления, эффективности и др.). — Примеч. ред.
9
   Эмпатия (от греч. empatheia — сопереживание) — внерациональное познание человеком внутреннего мира других людей (вчувствование); эмоциональная отзывчивость человека на переживания другого. — Примеч. ред.
10
   Последней редакцией «Диагностического и статистического руководства…» является DSM-IV-TR (2000). — Примеч. ред.
11
   IQ (Intelligence Quotient, англ.) — коэффициент интеллекта. — Примеч. ред.
12
   Прото… (от греч. protos — первый) — первая составляющая часть сложных слов, обозначающая «первоначальный», «первичный». — Примеч. ред.
13
   От лат. externus — внешний, посторонний. — Примеч. ред.
14
   От лат. internus — внутренний. — Примеч. ред.
15
   Последнее замечание апеллирует к системе прецедентного права, принятой в Великобритании, Австралии, США, Ирландии, Канаде и т. д. Согласно ей, основным источником права признаются решения высших судебных инстанций (судебные прецеденты), которые имеют обязательную силу. — Примеч. ред.
16
   С этой целью применяется метод плетизмографии. Плетизмограф — прибор для регистрации малейших изменений объема органов (пальца, конечностей, ушной раковины и проч.), зависящих от состояния кровеносных сосудов; может использоваться также для измерения изменений в объеме полового члена. В последнем случае плетизмограф представляет собой пластичный чехольчик, наполненный ртутью, который надевается на пенис испытуемого. Чехольчик соединяется проводами с блоком, снабженным видеоэкраном и устройством записи данных. Любые изменения в размере пениса, даже те, которые не ощущаются самим испытуемым, фиксируются и записываются, в то время как сам испытуемый смотрит сексуально возбуждающие видеофильмы (картинки или слайды) либо слушает кассеты с описанием сцен наподобие совращения малолетних. Специальное программное обеспечение позволяет создать таблицу, где будет представлена степень возбуждения, соответствующая каждому стимулу. — Примеч. ред.
17
   Нарциссизм — согласно античному мифу о Нарциссе, любовь к собственному образу. В DSM-IV нарциссическая личность характеризуется как обладающая раздутым чувством собственной значимости. — Примеч. ред.
18
   Игра слов. Английское annual переводится как «ежегодный». — Примеч. ред.
19
   Игра слов. Вместо anecdotes («анекдоты») преступник сказал antidotes («противоядия»). — Примеч. ред.
20
   Дислексия — расстройство развития способности к чтению, которое включает задержку и нарушение этой способности. — Примеч. ред.
21
   Замечено, что чем выше положение индивида в социальной иерархии, тем менее выражена его жестикуляция при разговоре (сказанное не относится к нуворишам). — Примеч. ред.
22
   Рационализация — защитный механизм, посредством которого субъект стремится дать логически связное и морально приемлемое объяснение той или иной своей установки, поступка, идеи, чувства и пр., истинные мотивы которых остаются для него в тени. — Примеч. ред.
23
   От англ. verbal — устный. — Примеч. ред.
24
   Лейбелизация (от англ. label — этикетка, ярлык) — относительно новый в русскоязычной профессиональной лексике термин, означающий социальное «заклеймение» индивида, связанное с постановкой ему психиатрического диагноза. — Примеч. ред.
25
   Привязанность — выраженные эмоционально-положительные отношения между двумя людьми, которые связывают их в пространстве и времени. Под привязанностью понимают прежде всего отношения между ребенком и матерью (или человеком, который ее замещает). Концепция привязанности разработана в трудах английского психиатра Джона Боулби. На русском языке см. Боулби Дж. Привязанность. / Пер. с англ. — М.: Гардарики, 2003. — 477 с. — Примеч. ред.
26
   Депривация (от англ. deprivation — нужда) — ограничение способности индивида удовлетворять те или иные свои потребности. В данном случае речь идет о материнской депривации, т. е. пренебрежении ребенком со стороны матери, и, как следствие, неудовлетворении его потребности в любви и ласке. — Примеч. ред.
27
   Инсайт (от англ. insight — проницательность, проникновение в суть) — внезапное понимание, «схватывание» сущности проблемной ситуации. — Примеч. ред.