Такой исторический взгляд предопределяет и географическое самосознание американцев. Отцы-пилигримы, английские пуритане-переселенцы видели в новой колонии землю обетованную, территорию истинной свободы, что было протестантской прелюдией к формированию американского самосознания, к которому постепенно добавилось светское секулярное понимание прогресса, свойственное Новому времени. Постепенно США стали не только раем для радикальных протестантских (часто эсхатологических) сект, но и раем вообще, где к религиозному (протестантскому) представлению о свободе добавилось представление о свободе в более широком смысле. Таким образом, США стала территорией прогресса. Но прогресс и свобода индивидуума являются ценностями универсальными и всечеловеческими (в сознании самих американцев). Поэтому в США как обетованной земле либерализма и модерна пересекается локальное (национальное) и вселенское, универсальное. И снова мы видим, что американская идея совмещает в себе национальное и глобальное: на территории США было построено общество на принципах свободы, открытое для эмигрантов со всего мира, но тут не только привилегия их жителей, но универсальная модель и для тех обществ, из которых вышли сами эмигранты, сделавшие Америку Америкой. В США приехали избранные и, пройдя плавильный котел, были призваны затем передать американский опыт тем странам и народам, откуда они вышли. Так территория США становилась пупом земли. Все, что творилось здесь локально, обладало глобальным характером. По крайней мере именно так мыслят свою историю сами американцы. США - открытая страна-мир, а американцы суть народ-человечество. Так американское время и американское пространство складываются в концепт территории будущего. Европа в такой оптике становится чем-то предшествующим не только в смысле времени (как предАмерика, протоАмерика), но и в смысле пространства - как Старый Свет, главная функция которого состояла в том, чтобы породить Новый. Здесь функции Европы заканчиваются, и она превращается в бесплодную старуху.