Италия вышла из войны экономически истощенной и с кучей долгов. Имперские амбиции стоили стране десятки миллиардов лир, свыше 600 тысяч человеческих жизней и почти полмиллиона остались калеками. Однако взамен Италия получила только новые лишения и унижение национального достоинства. Версальский договор разочаровал итальянских империалистов точно также, как и немецких.
Сокращение военных госзаказов и окончание экономической поддержки от союзников, привели к банкротству сильно перегретой тяжелой промышленности. Разорились концерны «Ансальдо» и «Ильва», а также их кредитор «Итальянский дисконтный банк».
Быстро возрастали безработица, земельный голод среди крестьян, дефицит бюджета и налоги. При этом парламент и правительство увязли в бесконечных спорах и теряли свой авторитет. Армия была деморализована, а предприниматели в замешательстве. В то же время Октябрьская социалистическая революция в России оказала сильнейшее влияние на трудящихся Италии. Сложилась классическая революционная ситуация: верхи не могут управлять по-старому, низы не хотят жить по-старому.
Народ хлынул в профсоюзы и социалистическую партию. На парламентских выборах 1919 г., социалисты взяли 32% голосов, став самой многочисленной фракцией. Что касается профсоюзов, то если до войны в них состояло около 1 млн человек, то сразу после число участников возросло до 4 млн[4].
К экономической борьбе итальянских рабочих прибавились и политические требования. Например, движение в защиту Советской России от международной интервенции и против поддержки белогвардейцев. В это же время в стране начались революционные беспорядки, известные как «Красное двухлетие».
Однако основная слабость рабочего движения Италии заключалась в отсутствии твердого политического руководства и ясного представления о путях ведущих к победе. Проще говоря, в стране отсутствовала коммунистическая партия.
При всех достоинствах социалистической партии, довести революцию до конца и взять власть она была не в состоянии. Среди ее руководителей не было марксистов, зато были бюрократы и реформисты, не способные представить мир без капитализма.
Вообще, то что итальянские социалисты не совсем погрязли в оппортунизме и не скатились к прямому сотрудничеству с бизнесменами, объясняется исключительно тяжелым положением народа. Даже антивоенная позиция во время войны вытекала не столько из чувств интернационализма, сколько из пацифистских взглядов, которые выразились в популярном тогда лозунге: «Не помогать войне и не саботировать её»[5].
Непоследовательность и, в конечном счете, предательство социалистов в отношении рабочих проявилось во всей своей красе во время движения за захват фабрик и заводов, а также земли в аграрных районах. В начале сентября 1920 г. профсоюз металлистов ответил на объявленный предпринимателями локаут организованным захватом производства. Сперва в руки рабочих перешли металлообрабатывающие предприятия Турина и Милана и других промышленных центров. Затем стали подтягиваться и остальные отрасли. В то же время в итальянской деревне крестьяне принялись захватывать помещичьи земли.
В этом движении приняло участие свыше 600 тысяч человек. Большинство из них смотрело на происходящее, как на начало социалистической революции. Засевшие на фабриках и заводах рабочие самостоятельно запустили производство и стали усиленно готовиться к вооруженной борьбе. Они создали красную гвардию и изготовляли оружие. Благо в их руках оказался ряд крупных военных предприятий.
В ответ на все это власть, фактически, бездействовала. Правительство было в панике и не решалось применить силу, как того добивались промышленники и крупные аграрии. Им оставалось только сидеть и смотреть в надежде, что оно само как-нибудь рассосется.
Так оно и вышло. Через три недели после занятия фабрик рабочими профсоюзно-партийные бюрократы заключили с правительством соглашение. Они обязались освободить производство в обмен на целую серию социальных льгот, вроде рабочего контроля на предприятиях, 8-ми часового рабочего дня, введения минимальной заработной платы, права крестьян на некоторые помещичьи и государственные земли, ну и так далее. Скрипя зубами, промышленники и помещики пошли на уступки. Выбора у них все равно не было.
С этого момента революционное движение пошло на спад. Предприниматели были спасены не своими силами, а силами руководителей профсоюзов и социалистической партии.
После решения Всеобщей Конфедерации Труда (ВКТ) отступить крупнейшая итальянская газета писала:
Италии угрожала гибель. Если революция не произошла, то это не потому, что ей сумели дать отпор, а потому, что ВКТ не хотела революции[6].
А в 1935 г. один из фашистских теоретиков напишет:
социалистической партии стоило только протянуть руку к государственной власти, чтобы завладеть ею; но она боялась сделать это, чем и обнаружила свое внутреннее бессилие[7].