Рядовые участники были разочарованы провалом революции. Поддержка социалистической партии и профсоюзов стала стремительно падать. Помещики и предприниматели быстро сообразили что к чему и перешли в контратаку. Они понимали, что дальнейшая игра в демократию и законность может привести к наступлению еще одной революционной волны. И вновь поставить под угрозу право частной собственности на средства производства. Этого допускать было нельзя. С демократией нужно было покончить. К тому же в 1921 г. наконец-то была создана Итальянская коммунистическая партия. И вот она, в отличии от социалистов, популярность не теряла, а набирала.
В этой обстановке наиболее агрессивные предприниматели и помещики обратились к поискам новых людей и новых методов политической борьбы и управления. Правящий класс нуждался в людях способных обеспечить разгром все еще опасного рабочего движения и подготовить страну к новой войне за передел мира. Это и был путь фашизма.
Итальянский фашизм как политическое движение появился в марте 1919 г., но его исторические корни лежат в Первой мировой войне. Ненависть к рабочим, отказавшимся поддержать войну и культ этой самой войны – вот что с самого начала роднило фашистов и наиболее агрессивных итальянских предпринимателей. Не говоря уже о материальной зависимости Муссолини и его шайки от частного финансирования.
Вообще, удивительно, что некоторые историки обожают обмусоливать идеологию фашизма, но совершенно игнорируют за чей счет проводился весь этот банкет. Кому фашистская идеология была выгодной? Кто оплачивал фашистскую пропаганду? Откуда брались деньги на зарплату? Кто одевал чернорубашечников? Попробуйте создать такое движение без внешнего финансирования, выйдите на улицу и попробуйте, а мы посмотрим как много людей пойдут за вами бесплатно.
На самом деле, сам факт финансирования фашизма со стороны предпринимателей и помещиков никто и не отрицает, только замалчивают. Знаменитый итальянский историк Ренцо де Феличе, специалист по итальянскому фашизму, провел кропотливое исследование фашистской документации в Государственном архиве Италии. Результаты изысканий были сведены в таблицу, которая наглядно показывает источники финансирования фашистской партии в период с 1921 по 1924 год:
Города. Сумма в лирах. Источник финансирования: Частные лица – 25%, кредитные и страховые учреждения – 10%, промышленные и торговые компании – 65%[8].
В то же время американский историк Фрэнк Сноуден, говоря о взаимоотношениях тяжелой промышленности и фашистов, пишет:
...они предпочли финансовую поддержку прямому членству. Фиат, Ансальдо и Ильва... распахнули свои кошельки для Муссолини, как и множество других крупных компаний на полуострове, но их руководители редко вступали в движение или публично выступали от его имени. Были, конечно, исключения: Джузеппе Бролья, один из главных сотрудников Аньелли в Фиате, работал в Туринском Фашио; Эдоардо Ротильяно, ведущий представитель концерна Ильва, был широко известен как «ярый фашист»; а братья Перроне из Ансальдо выступали на публичных площадках вместе с Муссолини... Помощь, которую промышленники были готовы оказать, обычно не включала активную политическую борьбу. Вместо этого они давали деньги; оказывали давление на правительство, чтобы оно закрыло глаза на фашистское беззаконие; и обеспечивали поддержку и благоприятные условия для переговоров с фашистскими союзами[9].
«Красное двухлетие» не на шутку взволновало и аграриев: мало того, что начиная с 1919 г. крестьяне стали захватывать у них земли, так еще и сельские рабочие и батраки принялись объединяться в профсоюзы, требовать повышения зарплаты, гарантии занятости в межсезонье и ограничения длительности рабочего дня. А чем ответили силовики на такие бесчинства? Собственно, ничем. В отчаянии аграрии искали выход из сложившейся ситуации. И тогда они обратились к фашистам. Именно с аграрных районов начался террор в отношении рабочих организаций.
Когда фашизм начал свое наступление осенью 1920 г., то первыми организациями, которые он атаковал с наибольшей злобой, были не социалистические клубы, не секции социалистической партии, а Палаты труда и кооперативы, которые придерживались в большинстве социалистической ориентации, но объединяли также и рабочих из других партий или рабочих, равнодушных к политике[10].
Для так называемых людей порядка важно было не столько наступление против социалистов в плане борьбы против социалистических идей, сколько возможность подорвать всевластие лиг в красных провинциях, расторгнуть уже заключенные договоры с колонами, отказать Палатам труда в признании их представительного характера[11].
Первых фашистов вербовали из числа участников войны, заряженных военщиной, шовинизмом, национализмом и ура-патриотизмом. В общем, такую часть военных, которая, знаете, кичится перед остальными своими боевыми заслугами и особенно ненавидит всех не патриотов. Итальянские трудящиеся, которые открыто выступили против участия в Первой мировой войне, как раз и были такими не патриотами в их глазах. Эти объединения военных присвоили себе название «Фаши итальяни ди комбаттименто» («Итальянский союз борьбы»), откуда и происходит слово фашизм.
До осени 1920 г. число фашистов не достигало и 10 тысяч. Капля в море на фоне многомиллионного рабочего движения. Однако после провала революции ситуация стала стремительно меняться. С одной стороны, приток средств от аграриев и промышленников. А с другой – приток пехоты, если можно так выразиться, из числа разочаровавшихся в социалистической партии и профсоюзах. Например, часть интеллигенции, часть крестьянства и даже некоторые пролетарии. Кроме того, надежными союзниками фашистов стали все те, кто в том или ином виде страдал от рабочего движения: кулаки, спекулянты, некоторые арендаторы и арендодатели, сынки богатеньких, всякие ЧОПовцы, чинуши, полиция, уголовные элементы и так далее. Бизнес дает деньги, социальная напряженность дает исполнителей и группу поддержки.
Первоначально фашистские атаки были похожи на банальное уличное хулиганство с легкими побоями, ломанием мебели и подобное. Однако благодаря безнаказанности очень скоро фашистское насилие приобрело куда более ужасающие формы.
Одним из первых террористических актов фашистов стала резня на площади Палаццо д’Аккурсио. В ноябре 1920 г. в Болонье на севере Италии фашисты расстреляли мирных жителей праздновавших победу социалистической партии на выборах. В результате стрельбы было убито 11 человек, почти 60 ранено.
Дальше – больше. Фашисты становятся единственным надежным союзником имущих классов в борьбе с революционными волнениями. Только фашизм своим неизбирательным насилием смог превратить красные районы в покорных поставщиков бесправной рабочей силы. Не словом, а делом фашисты доказали свою эффективность в глазах инвесторов.
С наступлением 1921 г. началась самая настоящая гражданская война против трудящихся. Предприниматели буквально заливали фашистов деньгами, реакционная военщина поставляла им оружие, а власть дала карт-бланш на любые действия. Эскадроны смерти врывались на грузовиках в деревни, жгли и громили помещения партийных организаций, рабочих газет, профсоюзов, кооперативов, касс взаимопомощи, избивали и мучили население, захватывали местную администрацию и изгоняли руководителей рабочего движения. Фашистские террористические банды охотились за самыми активными работягами и крестьянами и особенно за всеми социалистами и коммунистами.
Перед нами книга «Fascismo», выпущенная в 1922 г. социалистическим издательством «Avanti!». В этой книге собраны некоторые факты насилия фашистов. Министр внутренних дел Италии был вынужден признать правдивость изложенных фактов после того, как депутат от социалистической партии Джакомо Маттеотти публично озвучил их на своем выступлении в Палате депутатов Италии[12]. Депутат Маттеотти будет убит фашистами спустя два года за свои политические расследования. Теперь давайте почитаем выдержки из этого выступления:
Среди глубокой ночи телеги, переполненные фашистами, наводняют местечки или жалкие деревеньки, насчитывающие по несколько сот обитателей… Вот, они приближаются к лачуге. Раздается приказ: «Окружить дом!» Их – двадцать, а может быть, и сто человек, вооруженных револьверами и винтовками. Громко называют имя главы местной крестьянской лиги, – и ему приказывают выйти. В случае, если он отказывается, ему заявляют: «Если ты не выйдешь, мы уничтожим твой дом, жену и детей». Он выходит. Как только он показывается в дверях, его избивают, связывают, бросают в телегу и здесь уже подвергают утонченным истязаниям, – иногда убивают его, а иногда выбрасывают среди поля или привязывают к дереву в обнаженном виде. Если председатель крестьянской лиги – неустрашимый человек и не открывает двери, прибегая к вооруженному сопротивлению, его участь заранее решена, он будет убит немедленно. Убийство произойдет во мраке ночи, целая сотня нападет на одного несчастного и быстро расправится с ним[13].
В Петторацца, однажды ночью председатель лиги слышит стук в свою дверь. Ему говорят, что прибыли власти. Несчастный поверил. Он открывает дверь. Тогда его схватывают, связывают и нещадно избивают палками, затем, днем волочат его за собой чуть ли не по всей Падуанской провинции, выставляя несчастного на устрашение всем. Когда забава надоедает, его выбрасывают с телеги на мостовую. Вернувшись домой, несчастный заявляет жалобу на насильников. Бригадир местных карабинеров выслушивают жалобу и приказывает арестовать его![14]
И так, изо дня в день повторяются все те же события. Никто и никогда не находит виновных. Агенты сыскной полиции, живущих на той же улице, где происходит нападение, ничего не слышат и не приходят на помощь[15].
Затем, перечислив еще ряд фактов насилия со стороны бизнес-эскадронов, депутат Маттеотти говорит:
Речь идет не об отдельных фактах, а о целой системе, разрешающей существование открытой организации преступников, хвастающей своими подвигами в прессе и на собраниях, охраняемой вашими властями; организацией, во всеуслышание выносящей смертные приговоры тем или иным лицам, открыто и безнаказанно организующей свои карательные экспедиции. Если случается, что хоть один противник будет избит крестьянами, немедленно арестовываются председатель местной крестьянской лиги, синдик, ассесоры и все наши товарищи из коммунального управления, – независимо от того, имеются ли против них хоть малейшие улики. Но никогда ничего подобного не происходит с противной стороной. Оттуда доносится лишь открытое восхваление убийств и поджогов[16].
В Контарини масса домов подверглась обыску; неугодных фашистам лиц выволакивали в обнаженном виде на улицу, затем, увозили в лес или в поле, где привязывали к деревьям и оставляли на произвол судьбы. Таким же путем, переходя из местечка в местечко, из села в село, фашисты разорили и терроризировали все 60 маленьких общин в Полезине. В течение 2-3 недель все деревни и села подверглись вооруженному нападению шаек, насчитывавших по несколько сот человек. Были подвергнуты нещадному избиению все те, на которых члены помещичьей лиги указали, как на социалистов. Фашисты проникали в помещения различных учреждений, уничтожали их, унося оттуда все вещи. Они входили в дом каждого, кто принадлежал к местному коммунальному управлению, «лиге сопротивления» или даже кооперативу[17].
В одной общине близ Марины фашисты перевязали на собрании всех ассесоров, положили их на телеги и отвезли за 200 километров от их жилища, где их и выбросили! ... Поводом для избиения служат похороны, каждое незначительное событие, ваш галстук, носовой платок, малейший жест, и, наконец, просто ненасытная жажда фашистов к устройству погромов и карательных экспедиций. Все власти, начиная от префектов и кончая министрами, от карабинеров и до королевских прокуроров, безучастно наблюдают все происходящее[18].
Покончив с деревенскими общинами, фашисты, по словам Маттеотти, принимаются за местечки, за мелкие центры, в которых экономическая борьба слабее, но где духовные силы еще не сломлены, где существуют различные мелкие разветвления социалистической партии.
В Гранджетте была маленькая фракция социалистической партии. Фашисты, вместе с нанятыми ими уголовными преступниками, врываются в помещение фракции, уничтожают мебель, уносят оттуда все, что им вздумалось, – в заключение, устраивают облаву на председателя местной лиги. Несчастный спасается к матери, которая впускает его через окно. Насильники врываются в дом и, на глазах обезумевшей от горя матери, сначала избивают его палками, затем приканчивают из револьвера. Дочь председателя умирает от страха[19].
Хуже всех этих эпизодов, – говорит Маттеотти, – ежедневная жизнь, превратившаяся в сплошной кошмар для местного населения. Местные преступники превращаются в истинных господ положения, в деспотов. Социалисты, т.е. крестьяне и ремесленники, составляющие 8\10 населения, – превращены в рабов. Против них дозволено все, что только может придумать воображение; особенно это верно в отношении прибрежной полосы р. По. Группка местных деспотов может приказать вам в определенном часу возвращаться домой или покидать свое предприятие, заставить вас хоть 10 раз в день являться в помещение местного «фашио», водить вас по улице напоказ, обмотав вашу шею веревкой и измазав краской ваше лицо, запретить вам встречаться или разговаривать с той или иной личностью. Красные значки и эмблемы преследуются с величайшей жестокостью. Иногда за вывешивание красного знамени люди подвергаются мучительным пыткам. Невозможно перечислить все виды репрессий, применяемых к рабам: лишение работы, муки голода, избиение палками, а иногда и убийство в присутствии жен и детей. Людей истязают в обнаженном виде, а когда вздумается, выбрасывают в р. По. Жизнь превратилась в сплошную пытку. Сотнями убегают люди из родных мест, покидая свои семьи: кто спасается от смерти, кто, в поисках работы, отправляется в Милан, Венецию или на Пьяве. Многие уезжают в Америку, – с проклятиями на устах...[20]
Далее депутат Маттеотти рассказывает о свободе выборов под гнетом фашистского террора.
Но есть ли надежда на то, что насилия прекратятся, по крайней мере, с окончанием выборов? Никакой. Фашисты заявили: если в нашей местности избранных социалистов окажется больше положенного ими числа, виновные в этом будут наказаны, и дома их преданы огню. И в Полезелле, Борзеи и др. местах уже насчитываются сотни избитых, замученных и выгнанных из своих домов, потому что в этих селениях было подано слишком много голосов за социалистов[21].
А вот, например, записка от одной из фашистских секций в которой они предлагают управлению общины добровольно уйти в отставку в течении 48 часов[22]. Или вот еще, записка, которая показывает отношение фашистов к свободе слова, которую, кстати, так обожествляют предприниматели их финансирующие:
Ставится на вид редакторам названной газеты, что, при изложении фактов, имевших место в Кавриаго, им необходимо держаться в рамках безусловной истины. Вместе с тем, предупреждаем их, что, если, по своему обыкновению, они станут распространять лживые или тенденциозные сведения, мы вынуждены будем принять в отношении их меры, которые нами будут признаны наиболее удобными.[23]
Мало кто знает, но у итальянских фашистов было два примечательных прозвища. Первое это Schiavista – рабовладельцы. Вот наглядный пример. В одной из итальянских провинций фашисты навязали крестьянам такие условия[24]:
1. Запрет на собрания лиги в отсутствии фашистских наблюдателей
2. Все обязаны вступить в местную Фашу
3. Запрет на работу без членства в фашистской секции
4. ---
5. Рабочий день устанавливается в 10 часов, из коих 8 оплачиваются, а остальные 2 часа идут в пользу фашистских союзов.
А второе прозвище фашистов Tricolore – трехцветные, в связи с их горячей и патриотической любовью к итальянскому национальному флагу.
Вернулись времена гуннов. Охота на людей продолжается. Страх перед трехцветными так велик, что они могут пользоваться решительно всеми средствами для удушения честных людей[25].
Такое прививание любви к капитализму методами террора и получило название фашизм. Либералы же, которые в то время возглавляли правительство, просто закрывали глаза на действия фашистов. Ибо сами желали того же, но не желали марать свои руки.
все органы исполнительной власти – армия, магистратура, королевская гвардия, карабинеры – видели в фашизме освободителя Италии от большевистской опасности[26].
Префект… разрешал фашистское собрание, квестор радовался избиению социалистов, лейтенант или капитан помогали фашистам доставать оружие, королевские гвардейцы с большей охотой арестовывали социалиста, чем фашиста[27].
Благодаря многосторонней поддержке фашизм:
получил возможность сочетать все средства организации и деятельности, выходившей за рамки законности, и все формы пассивной или активной помощи со стороны закона[28].