Павленко В.Б. 2016_01

Автор: Павленко В.Б.

Об идеологии "Золотого Миллиарда" Категория: Павленко Владимир Борисович

2016. Статьи. Январь -февраль

23.02.2016 «Кастинг» на конкурентоспособность

Мировые события в интерьере американских выборов. Что в сухом остатке первых праймериз, кроме фиаско Буша? Четыре вещи, которые нужно осознать и осмыслить в связи с «внесистемным» блицкригом. Во-первых, что американская политическая система начинает входить в полосу кризиса, возможно системного. Во-вторых, что традиционные элиты начинают утрачивать влияние, и теневые центры (организованная олигархия, ее элитарные клубы и институты) пробуют делать ставку на внесистемных лидеров, а это уже совсем другой вектор. В-третьих, что в этом процессе «внесистемных» кандидатов пытаются пока привязать к системным партиям, упаковав в них, но эта конструкция заведомо непрочная, ее разрушение – лишь вопрос времени. И в-четвертых, что «внесистемная» раскрутка идет, несомненно, в управляемом режиме

21.02.2016 Кто и зачем делает Россию климатической колонией Запада?

Почему Парижское климатическое соглашение неприемлемо для России

18.02.2016 Дежавю на чужом пиру

О встрече Патриарха и Папы

10.02.2016 Патриотизм, приспособленцы и «пятая колонна»

Мы вправе говорить о таком явлении, как патриотическая парадигма. Автор этих строк определяет ее как совокупность доминирующих представлений о национально-государственных интересах России, а также о путях и средствах их достижения и обеспечения. В рамках этой парадигмы осуществляется не только самоидентификация общества, но и его консолидация вокруг определенного круга общих задач. Очень важно понимать – на этом и основано выведение «пятой колонны» за рамки патриотизма - что патриотическая парадигма проявляет себя в противоборстве с «космополитической». А последняя служит отражением глобалистского подхода, который рассматривает национальные, государственные и цивилизационные формы общественного сознания вторичными и подчиненными по отношению к «общечеловеческим»

07.02.2016 Гайдаром по власти

04.02.2016 «Белая» «элита» «креаторов» — против абсолютного большинства

Чего это они ТАК уперлись в антикоммунизм? Только не говорите про «убеждения»...

30.01.2016 Брестский мир: политическая реальность против «патриотической» мифологии

Организационное строительство европейских масонских структур пережило два бума, пришедшихся на вторую половину XVIII века, канун Великой французской революции, и на начало XX века, период подготовки Первой мировой войны. Чего добивались «архитекторы» тогдашнего «нового мирового порядка», который должен был установиться в результате Первой мировой войны? Обнулив государственные династии (Гогенцоллернов, Габсбургов, Романовых), сохранить династический принцип власти и передать его в руки бизнес-династий, обеспечив таким образом несменяемость олигархических элит и их власти, подкрепленной масонством, как инструментом защиты буржуазных интересов: «приватизация» олигархической буржуазией государственной власти, от которой отодвинули монархические династии, отобрав, сохранив и присвоив себе сам династический принцип. Единственное, чем была озабочена советская дипломатия в конце 1930-х годов и чем должна была озаботиться имперская дипломатия первой половины 1910-х годов, - избавить Россию от перспективы единого фронта западных империалистических хищников. Кстати, тем же самым российская дипломатия занимается уже сегодня, и одно это как нельзя лучше показывает схожесть вызовов и преемственность способов ответа на них с нашей стороны

24.01.2016 Никакой поддержки Временному правительству!

первый вопрос, который нас не может не занимать, - о том, на какую по масштабам провокацию могут пойти правительственные сислибы, чтобы, спекулируя на обязательствах президента перед правительством, не попытаться загнать его в тупик, сделав инструментом своих подрывных, русофобских и человеконенавистнических планов

23.01.2016 Несёт ли В.И.Ленин ответственность за распад СССР?

на каждом витке исторического развития России приходится решать схожие задачи. И последствия распада СССР, разгребаемые сегодня, имеют то же самое происхождение, что и последствия распада Российской Империи, разгребать которые пришлось В.И. Ленину, И.В. Сталину и другим большевистским лидерам. При том, что они не только не имели никакого отношения к ликвидации империи, но и в своих позициях, как мы убедились, тесно сближались с наиболее последовательными монархистами, которые царя, в отличие от «демократов» начала прошлого века, не предавали. И не случайно за большевиками пошли очень многие последовательные государственники. Достаточно вспомнить ленинский манифест «Социалистическое Отечество в опасности!» (Полн. собр. соч. Т. 35. С. 357-358). Две странички, в которых без труда угадывается твердая генеральская рука.

19.01.2016 Момент истины МИД РФ: капитуляция или сброс балласта?

Идея подрыва суверенитетов была заложена в «принципы устойчивого развития» изначально, и в этом смысле соглашаться с ними и не соглашаться с внешним управлением нельзя. Либо одно, либо другое. «Принципы устойчивого развития» и утрата суверенитета — это «пакет», который разорвать можно только одним способом: отказаться от принципов «устойчивого развития». И от соответствующих международных обязательств, которые загоняют нашу страну в «гетто» этого «устойчивого развития». Скажут: разве плохо устойчиво развиваться?...

23.02.2016 «Кастинг» на конкурентоспособность

Мировые события в интерьере американских выборов

Огромное количество разнообразных комментариев в ходе президентской кампании в США дружно не учитывают определяющий фактор, которые кардинально отличает эту кампанию от остальных, предыдущих. В Америке впервые серьезные шансы возникли у ВНЕСИСТЕМНЫХ кандидатов: республиканца Дональда Трапма и демократа Бернарда Сандерса. «Внесистемные» случались и раньше, но они неизменно выступали в качестве «третьих» кандидатов – внепартийных или от мелких партий. Это были «спойлеры», которые действовали в интересах одного из главных кандидатов, на «поляне» его основного соперника, отбирая у него голоса. Хрестоматийные примеры – Росс Перо в кампании 1992 года, «похоронивший» второй срок Джорджа Буша-старшего в пользу Билла Клинтона. Или экс-президент Теодор Рузвельт на выборах 1912 года, когда Вудро Вильсону и его махинаторам-олигархам, шедшим к созданию ФРС, не хватало силенок, чтобы одолеть действовавшего на тот момент хозяина Белого дома Уильяма Тафта, которому четырьмя годами раньше Рузвельт уступил свой пост, не пойдя на второй срок. (К той кампании ввиду ее важности мы еще вернемся).

Оговоримся, что по-настоящему серьезные выводы можно будет делать лишь после «супервторника» 1 марта, когда первичные выборы пройдут в девяти штатах. Пока они состоялись лишь в трех, хотя и знаковых – Айове и Нью-Гэмпшире у обеих партий и еще в Неваде у демократов и Южной Каролине у республиканцев. Однако к тому, чтобы с первыми выводами не затягивать, побуждает очередной провал и выход из президентской кампании Джеба Буша – третьего в этой семье соискателя властного Олимпа. На этом фоне безоговорочное лидерство Трампа и вполне себе конкурентоспособность Сандерса отсвечивают новыми гранями, доказывая, что «внесистемность» - не эпизод, что это – всерьез и надолго. Во всяком случае, ПОДОБНОГО НЕ БЫЛО ЕЩЕ НИКОГДА, да не дадут автору этих строк соврать профессиональные американисты.

Чем известен Трамп, знают практически все: размером состояния, эксцентричностью поведения и реверансами в сторону России и нашего президента Владимира Путина. Меньше знакомы с Сандерсом; в последнее время широко освещаются его «социалистические» взгляды: на выборы идет с социальными идеями и под двусмысленным лозунгом «демократического социализма». С одной стороны, в нем усматривается намек на некую европейскость: именно в Старом свете социалистические и социал-демократические партии встроены в двухпартийные властные системы; в США до этого подобная модель не работала. С другой, возникают параллели со слоганами горбачевской «перестройки» и приходят на память слова незадачливого экс-генсека о том, что и Америке тоже нужна «перестройка». Как, впрочем, и «всему миру». Кстати, и к России Сандерс отнюдь не лоялен, как вроде бы должен: полностью стоит на позициях Барака Обамы, жестко критикуя нашу страну за многое. В том числе за военную операцию в Сирии.

Гораздо менее известно – от российской общественности это ускользает, что настоящую известность Сандерс приобрел во время кризиса 2008-2009 годов на том, что разоблачил заговор финансовых махинаторов. Вопреки антикризисному «плану Полсона», тогдашнего главы минфина, ФРС напечатала не 700 млрд долларов, как была должна, и не 4 трлн, как позже призналась, а 16,1 (!) трлн долларов; кроме того Сандерс тогда привел «разблюдовку» по глобальным банкам – кто сколько получил, по всем, до последнего. И был достаточно крупный скандал, который, правда, если к каким последствиям и привел, так только к тому, что Федрезерв перестал «шифроваться», запустив в дальнейшем несколько этапов программы «количественного смягчения» уже в открытую, никого не стесняясь.

Что в сухом остатке первых праймериз, кроме фиаско Буша? Четыре вещи, которые нужно осознать и осмыслить в связи с «внесистемным» блицкригом. Во-первых, что американская политическая система начинает входить в полосу кризиса, возможно системного. Во-вторых, что традиционные элиты начинают утрачивать влияние, и теневые центры (организованная олигархия, ее элитарные клубы и институты) пробуют делать ставку на внесистемных лидеров, а это уже совсем другой вектор. В-третьих, что в этом процессе «внесистемных» кандидатов пытаются пока привязать к системным партиям, упаковав в них, но эта конструкция заведомо непрочная, ее разрушение – лишь вопрос времени. И в-четвертых, что «внесистемная» раскрутка идет, несомненно, в управляемом режиме: кое-где и кое-кем уже приводилась статистика упоминаний о кандидатах в СМИ, причем, не только в США, но и в Великобритании. О Сандерсе разговора в том материале не было, но вот о Трампе говорилось, что и там, и там он упоминается куда чаще остальных, вроде бы системных, кандидатов – того же Буша (он был еще в борьбе) и той же Клинтон. А СМИ в англосаксонском мире – традиционно «делают королей».

По чьей «наводке» действуют СМИ? Если заглянуть в примечательный документ – доклад Трехсторонней комиссии (Дэвида Рокфеллера – Збигнева Бжезинского), вышедший в 1975 году под названием «Кризис демократии» (он имеется в Интернете, правда, только на английском языке, на русском его опубликовать не удосужились), то СМИ отводится очень важная роль. Приведу выдержку из этого интереснейшего программного документа, вышедшего, подчеркну это, еще в 1975 году. «Роль СМИ в предстоящем изменении западных обществ более велика, чем образования. СМИ – важнейший ресурс дезинтеграции старых форм социального контроля; особая роль принадлежит телевидению, делающему невозможным сохранение его традиционных форм… Несмотря на то, что в Европе эти процессы идут сложнее, чем в США и Японии…, телевидение и тележурналисты постепенно превращаются из информаторов в “держателей трендов” эволюции общественного сознания. Телевидение становится автономной (“четвертой”) властью. У нас все меньше возможностей препятствовать их эволюции в сторону противодействия давлению со стороны правительств и финансовых интересов. С одной стороны, это – прогресс, с другой – растущая тенденциозность. Если тележурналисты могут “создавать события”, то они имеют растущее влияние на публичную и социальную жизнь. И их тенденциозность может привести к тому, что впечатление о воздействии отдельных социальных фигур на действительность может оказаться сильнее, чем на самом деле. Это имеет ряд последствий: 1) Телевидение становится “голосом общества”, который подменяет фундаментальные проблемы второстепенными (но “жареными”); 2) Телевидение лишает правительства и другие авторитеты временного лага, необходимого для доказательства своей ответственности в тех или иных ситуациях; 3) Давление СМИ усложняет решение базовых комплексных проблем (“дилемм”), которые “выводятся на свет”. Это не только усиливает роль системного анализа, вместо действия отдельных лиц, но и способствует появлению новых акторов, заявляющих о себе на основании “жизненного опыта”, что этот анализ усложняет. Журналистская самостоятельность не ведет на самом деле к правде и транспарентности, но создает условия для искажения действительности. Способность движимых определенными ценностями журналистов “ловить аудиторию” создает больше возможностей для давления на нее, особенно в долгосрочной перспективе, чем вмешательство в СМИ правительств» (http://trilateral.org/download/doc/crisis_of_democracy.pdf - С. 34-36) (выдел. – Авт.).

В этой цитате правда все, за исключением одного: что «независимость» СМИ от правительства и ФИНАНСОВЫХ ИНТЕРЕСОВ наступает одновременно. Никак нет: они – в обратно пропорциональной зависимости. Чем меньше влияния правительств, тем больше – финансовых интересов. Олигархи в докладе просто маскируются, прикрывая управляемые тенденции якобы их «естественностью» и «объективностью». Так они поступают и в других случаях. Нынешний мир полностью управляемый, и неоконченность, «подвешивание» многих вопросов – остановка Российской армии на подступах к Тбилиси, включение «миротворческого» процесса в Донбассе аккурат после Илловайского котла, нынешнее сирийское «замирение» - конкретные проявления этой управляемости. Конфликт в ее рамках не РЕШАЕТСЯ, а ЗАМОРАЖИВАЕТСЯ, но сохраняется, как и возможность его в любой момент разморозить и им управлять в определенных интересах. Конкретные мотивы контролирующих сторон (стороны), как и общий проектный замысел, наличие которого категорически отрицается и объявляется «конспирологией», остаются за скобками: это – последнее, с чем ознакомят широкую общественность, и то в самом крайнем случае, по самой запредельной «нужде» и, разумеется, не полностью и в искаженном виде.

То же самое происходит и в избирательной кампании в США. Слом традиционных стереотипов нельзя сказать, что не созрел. Мы хорошо помним, как еще в 2000 году три недели не могли объявить имя президента, и все решил спектакль с ручным пересчетом бюллетеней во Флориде, по итогам которого брат Джеба Буша, тогдашнего губернатора этого штата, Джордж Буш-младший был провозглашен новым главой государства. Просто созревшие перемены, и в Америке прежде всего, никогда не будут пушены на самотек, чтобы не утратить олигархического контроля над процессом. С ними не будут бороться и не борются, их возглавляют. Кто и зачем возглавил эти перемены в современных США – вопрос риторический. Тот же Теодор Рузвельт, которого в 1912 году в интересах Вильсона выпустили против его однопартийца Тафта, которому сам он досрочно уступил кресло в Овальном кабинете, пришел к власти в 1901 году после убийства президента Уильяма Мак-Кинли, поругавшегося и принявшегося судиться с некоей компанией «Northern Securities». Но следует знать, с кем связываешься. Компания эта была учреждена в 1869 году Дж. П. Морганом, состоявшим в родстве и с Рокфеллерами, и с эмиссаром Ротшильдов Александром Гамильтоном, первым министром финансов США, провозвестником будущей ФРС, который лично создал в Америке два центробанка – в 1791 и в 1816 годах.

Поэтому настоящие выводы придется делать куда позже итогов предстоящего «супервторника», а на подступах к нему следует задаться вопросами о том, почему и сирийскому урегулированию, и гаванской встрече предстоятеля РПЦ с римском папой предшествовал вояж в Москву Генри Киссинджера? Это ведь наиболее влиятельный эмиссар как раз тех кругов, что оказывают мощное теневое воздействие на политический процесс. Каким образом в контекст этого процесса уложено Парижское климатическое соглашение? И как со всем этим связаны очевидные странности в президентской кампании в самих США? Которые, в свою очередь, фиксируются на фоне эскалации беспрецедентного мигрантского кризиса в Европе и ее цитадели – Германии. Почему так витийствует, явно перевозбудившись, Джордж Сорос – рупор глобально-олигархических интересов и одновременно «лакмусовая бумажка» их текущего состояния?

Огульно обвинять российскую власть в «подыгрыше», бросая в нее камни за «донбасский» или «сирийский мир», - бессмысленно и несправедливо. Не участвовать в ведущейся глобальной игре – значит, обречь себя и страну на неминуемое стратегическое поражение, как это и произошло с СССР, где это участие было отдано на откуп теневой либерально-интеллигентской оппозиции, негласно поддержанной частью корпорации спецслужб. Играли в эту игру и Николай II, и В.И. Ленин и И.В. Сталин; только первый проиграл, понадеявшись на прочность престола и не заложившись на внешние проекции внутренних раскладов, а вторые – выиграли. Несмотря на то, что каждый из них находился почти в безнадежных исторических ситуациях.

Но надо отчетливо понимать, что из века в век и из десятилетия в десятилетие «кастинги» на конкурентоспособность неизменно обостряются до нынешнего уровня в преддверие тектонических глобальных потрясений. Об их приближении и сигнализируют, причем, безошибочно и достоверно, первые итоги американских первичных выборов.

Павленко Владимир Борисович – доктор политических наук, действительный член Академии геополитических проблем.

http://www.iarex.ru/articles/52311.html

21.02.2016 Кто и зачем делает Россию климатической колонией Запада?

Иллюстрация: Александр Горбаруков, ИА REGNUM

Почему Парижское климатическое соглашение неприемлемо для России

13 декабря 2015 года было предварительно согласовано Парижское климатическое соглашение (ПКС). С 22 апреля 2016 года (на эту дату намечен специальный форум в Нью-Йорке) его открывают к подписанию, а после подписания должна последовать ратификация.

В соглашении доминируют две темы:

1) Обязательное и проверяемое (каждые 5 лет) сокращение каждым участником выбросов парниковых газов (утверждается, что углекислота — CO2, с увеличением ее концентрации в атмосфере создает «парниковый эффект», то есть препятствует оттоку тепла от земной поверхности в космос, вызывая эффект «глобального потепления»).

Наукой факт «глобального потепления» не доказан; многие данные были подчищены и сфабрикованы, другие замалчиваются. Так, сейчас уже третий год увеличивается ледяной покров в Арктике, но данные об этом засекречены. Чтобы окончательно сбить с толку общественность, сейчас вместо «глобального потепления» стала применяться формулировка «глобальные изменения климата».

Помимо проверки, каждые 5 лет по парижскому соглашению странам придется брать на себя новые «национальные вклады» по сокращению выбросов парниковых газов. И они должны быть в сторону дальнейшего их сокращения, то есть в сторону удушения промышленности и энергетики.

2) Так называемая «адаптация» к глобальным изменениям климата. Эта тема, в которую втянули развивающиеся страны, пообещав им 100 млрд долларов в год, для чего создали Зеленый климатический фонд (ЗКФ). Для того, чтобы финансировать эту программу, решили ввести глобальный «углеродный налог». Смысл его в том, чтобы брать со стран деньги за объемы выбросов и их направлять в ЗКФ. Но не только со стран. Существует проект, который лоббируется Минприроды России и вице-премьером и полпредом в ДФО Юрием Трутневым, по которому «углеродный налог» собираются спустить на уровень субъектов Федерации и отдельных компаний и предприятий. Деньги за выбросы собираются брать и с них.

В чем главный подвох этого Парижского соглашения и этих двух тем?

В том, что считаются ТОЛЬКО выбросы парниковых газов, но не учитывается их поглощение природной средой. Это тщательно замалчивается, но большинство развитых и все ведущие развивающиеся страны выбрасывают гораздо больше, чем поглощают их территории. Например, США и Китай примерно вдвое, а Европа — примерно вчетверо.

И только шесть стран во главе с Россией имеют баланс, в котором поглощение превышает выбросы. У России этот баланс — 4 к 1-му, у остальных пяти стран меньше, но они тоже «в плюсе». Это Канада, Австралия, Новая Зеландия, Бразилия и Швеция. ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ — «В МИНУСЕ»!

Это означает, что по правильному, сокращения выбросов должны производить только страны-загрязнители, а СТРАНЫ-ДОНОРЫ (ПОГЛОТИТЕЛИ ПАРНИКОВЫХ ГАЗОВ) НИЧЕГО СОКРАЩАТЬ НЕ ДОЛЖНЫ. Но Парижское соглашение ставит доноров в общий ряд с загрязнителями и заставляет их платить, удушая свою промышленность и покрывая «зонтиком» своего поглотительного ресурса излишки, которые выбрасывают Запад и ряд развивающихся стран. Именно это российская делегация и согласовала в Париже, и на том, чтобы именно это было сначала подписано 22 апреля, а затем ратифицировано, настаивают лоббисты Парижского соглашения в России. Это прежде всего правительственные либералы и ряд крупных компаний, прежде всего «Газпром», который рассчитывает нажиться на том, что сокращения ударят в первую очередь по угольщикам и нефтяникам, а не по газовикам.

Второй момент (нюанс) в этой игре — это то, КАК все считается: выбросы — понятно как, в тоннах эквивалента CO2 (углекислого газа). А вот по поглощению единой методики нет, и подходов к ней тоже нет. Признав под давлением общественности саму проблему соотношения выбросов с поглощениями, уперлись в методику. Международные документы составлены так хитро, что в одних (Декларация Рио 1992 г.) методика относится к государственной компетенции, то есть у каждого своя, а в других, например в Киотском протоколе, требуют, чтобы все считалось по методике аферистов из Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГИК). А эта группа, созданная Альбертом Гором, везде утверждает, что только промышленность ответственна за изменения климата, и что выбросы нужно только сокращать — всем и без разговора.

Россия уже приняла на себя обязательства («национальный вклад») в Парижское соглашение. Они изложены в Указе Президента РФ от 30 сентября 2013 г. №752 «О сокращении выбросов парниковых газов» (В.В. Путин подтвердил это в Париже 30 ноября 2015 г.). В нем говорится о том, что выбросы должны быть сокращены на 30% от уровня 1990 года. В чем вопрос? В том, что у нас за это время и так они сократились на 32%, и когда раньше мы давали цифру в 25% сокращений, то оставался задел в 7% роста. И сейчас, когда поменяли 25% на 30%, задел сократился до статистических 2%.

Но в этом обязательстве есть оговорка — «при учете поглощающей роли бореальных лесов» (то есть тайги). Теперь вокруг этого показателя и ломаются все копья. Сторонники Парижского соглашения доказывают, обманывая при этом общественность, что у нас леса поглощают всего 2,3 млрд тонн эквивалента CO2 против 3,2 млрд, которые выбрасывает промышленность, и стало быть мы — «в минусе». А профессионалы и эксперты — академик Заварзин, профессор Лукьяненко, заслуженный энергетик Болдырев и другие — говорят об 11,2 млрд тонн поглощений. И не только лесами, но и водными пространствами, и болотами, и тундрой, и другими природными средами. ВСЕ УПИРАЕТСЯ В МЕТОДИКУ. Если брать за основу 2,3 млрд поглощений, то мы должны сокращать, если 11,2 или хотя бы любую другую цифру, большую, чем 3,2 млрд, то сокращать НЕ НУЖНО. Но, чтобы получить правильную методику, необходимо руководствоваться базовым документом — Декларацией Рио (Рио-де-Жанейрской декларацией по окружающей среде и развитию),в ней принципом 17-м, в котором право на свою методику дается каждой стране. И наплевать на Киотский протокол с его требованием подчиниться МГЭИК (а лучше вообще его денонсировать или объявить мораторий на исполнение, тем более, что из количественных обязательств по нему Россия вышла еще в 2012 году).

Между тем, только что, 18 февраля, сказал советник Президента РФ по климату Бедрицкий — горячий сторонник Парижского соглашения — заявил, что нужно разрабатывать российские предложения по учету поглощающей способности лесов только по рекомендациям МГЭИК, то есть на основе Киотского протокола. У специалистов имеются серьезные и обоснованные опасения, что он и ему подобные лоббируют возвращение в количественные обязательства. Этого допустить нельзя ни в коем случае. Это первое. И второе. Подписание и ратификация Россией Парижского климатического соглашения в нынешнем виде по сути ликвидирует отечественную промышленность, начиная с угольной и металлургической — в первую очередь. Формулировку «национального вклада» нашей страны при подписании необходимо изменить — это наше СУВЕРЕННОЕ ПРАВО.

И надо понимать, что крупные лоббисты Киотского протокола и Парижского соглашения, которое принято ему на смену, — находятся на грантах и иных формах содержания на Западе.

https://regnum.ru/news/polit/2084189.html

18.02.2016 Дежавю на чужом пиру

О встрече Патриарха и Папы

Это не статья, а скорее развернутый комментарий. Причем, во многом вынужденный ввиду не вполне оправданной, по мнению автора, излишне комплиментарной, если не сказать бравурной, реакции СМИ и Интернет-сообщества на итоги встречи в Гаване глав Русской Православной и Римско-католической Церквей – Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла и Папы Римского Франциска.

Церковная политика, а тем более межцерковный диалог всегда вещь очень тонкая, задевающая за живое и отзывающаяся во многих душах. Спору нет, эта встреча конечно же войдет в историю, потому что она в истории первая. Решит ли она адресованные ей надежды – увидим, хотя главный вопрос в том, какие именно надежды на нее возлагались? И кем именно это делалось?

Безусловно, противодействие гонениям на христиан Ближнего и Среднего Востока – необходимо (ст. 8-10 Совместного заявления патриарха и папы ). Но это гонение началось не сегодня и не вчера. Напомним, как апеллировал к христианам-коптам впоследствии свергнутый военными, а тогда еще будущий, президент Египта Мухаммед Мурси, представитель рвавшихся к власти «Братьев-мусульман», обвинявший в преступлениях против коптов прежний режим Хосни Мубарака.

Безусловно, защита традиционных христианских ценностей, прежде всего семейных, очень важна. Но это проблема в первую очередь самого Запада; в России такой вакханалии нет, и хотя проблемы имеются, они и близко не достигли той стадии секулярной деградации, которая угрожала бы основам общественного бытия (ст. 19-20, 22 Совместного заявления).

Безусловно, прекращение практики прозелитизма (принуждения верующих к переходу из одной Церкви в другую) для канонического Православия на современной Украине весьма актуально (ст. 24-27 Совместного заявления). Но эта политика, названная главами Церквей «методом “униатизма” прежних веков», стала катализирующим, но никак не решающим фактором антиконституционного переворота в феврале 2014 года. Куда большую роль сыграл этно-националистический и идеологический, бандеровский фактор, а также сектантский, представленный широкой российской общественности буквально накануне телеканалом «Россия-1» в документальном фильме Ольги Скабеевой «Наваждение», посвященном деятельности сайентологов. Да и другие оккультные факторы, включая масонскую активность на Украине и повальное вхождение в ложи, по своей сути антицерковные и антихристианские, всего украинского политического бомонда, никакой оценки также не получили. (Да и, честно говоря, получить не могли).

Безусловно, к встрече и взаимодействию Церквей располагала и непростая политическая ситуация в мире. Тесная связь Ватикана с олигархическими центрами принятия решений общеизвестна, и вряд ли случайно, что встреча патриарха и папы по времени практически совпала с первым после смерти Евгения Примакова приездом в Москву Генри Киссинджера. Это составные части концептуально единой западной дипломатии, и не следует забывать, что нынешний папа соединяет в едином лице как римский Святой престол, так и осуществляющую его «генеральную линию» иезуитскую иерархию, весьма специфическую в организационных формах, их идеологическом наполнении и методах деятельности. (Противостояние масонов и иезуитов, имевшее место в английской Реформации и Великой Французской революции, давно кануло в Лету). Имеются и соответствующие коммуникации Ватикана с олигархическими центрами, причем, в разных секторах: в финансовом, политическом, символическом. И страна, которая эти коммуникации олицетворяет – Испания, с присутствием банковской группы «Santander», крупнейшей католической монархии и папского ордена «Opus Dei». Поэтому расчет на некое солидарное с этими западными неформальными центрами давление на Константинопольский патриархат, особенно в условиях обострения противостояния Москвы и Анкары, конечно же, может иметь место. Беда, правда, в том, что Эрдоган, как и Варфоломей, - фигуры преходящие, а Церковь – вечна, по крайней мере до скончания века. И тактический выигрыш, особенно в условиях подготовки Всеправославного совещания 2016 года, которое, по сути своей, призвано ревизовать по крайней мере часть решений такого же московского Совещания 1948 года, вряд ли эквивалентно неминуемым рискам, которые в связи с этим возникают. Проще было бы «отмотать» назад с проведением этого «Собора», тем более, что налицо все внешние поводы к этому в виде кризиса в регионе «Большого Ближнего Востока» в целом и в российско-турецких отношениях в частности.

Возможно, встреча патриарха и папы немного смягчит некоторые из этих противоречий или хотя бы по-другому расставит в них акценты. Хотя даже горячий сторонник произошедшего, глава ОВЦС, митрополит Волоколамский Иларион не отрицает, что «проблема действий униатов на западной Украине …не решена, и греко-католики продолжают говорить очень неприятные, несправедливые вещи о Русской Православной Церкви, продолжают заниматься разжиганием межконфессиональной розни».

Важная деталь, на которую обращают внимание авторы предыдущих комментариев. В промежутке между объявлением о встрече глав Церквей и самой встречей, 9 февраля, состоялось весьма символическое, совместное (!), то есть экуменическое, католическо-протестантское богослужение в одном из религиозных центров Англии, тесно связанном с английской Реформацией. Между делом с неподдельной радостью сообщается и об увлечении принца Чарльза, наследника британского престола, католицизмом, а также наследием ислама и иудаизма, а также об его «одержимости» защитой ближневосточных христиан.

И возникает вопрос: не здесь ли следует искать корни той настойчивости, с которой Ватикан на протяжении длительного времени продвигал идею встречи со священноначалием РПЦ? И что отклик на эти инициативы последовал только сейчас: повторяюсь, слишком много к этому оказывается совпадений.

Не отвечая напрямую на этот риторический вопрос, автор этих строк хотел бы привлечь внимание к ряду исторических фактов, которые если многое, на его взгляд, и не объясняют, то указывают в целом верное направление поиска таких объяснений.

Протестантизм, как таковой, а англиканский, в особенности, тесно связан с масонством. Историк Сергей Мельгунов еще столетие назад указывал, что с получением патроната королевского двора (1583 г.) и широким притоком в ложи представителей высших классов (с 1600 г.), деятельное участие в масонстве приняло и пресвитерианское духовенство. Именно ему в лице доктора богословия Андерсена в первой половине XVIII века принадлежало авторство обеих редакций «Книги Новых масонских конституций». Параграф 1-й второго издания (1738 г.) гласил: «…В наше время человек свободно выбирает себе веру, и лишь одна религия действительно обязательна для всех – всеобщая, …объединяющая религия …быть добрым и верным долгу, человеком чести и совести… Масонство – объединяющий центр, связывающей узами искренней дружбы людей, доселе бывших друг другу чужими». А вот параграф 6-й: «Как масоны, мы принадлежим к упомянутой выше всеобщей религии и …объявляем себя врагами всякой политической распре»(Масонство в его прошлом и настоящем. В 2-х т. / Под ред. С.П. Мельгунова, Н.П. Сидорова. СПб., 1991. С. 7-9, 16, 18-19, 27). Организационная форма, принятая масонством, - организации каменщиков, строителей храмов, которые в средневековой Англии были освобождены от прописки (так называемое «оперативное» масонство). «Духовное» содержание взято от алхимиков, утопистов с их проектами всемирных союзов и планами преобразования человечества, и розенкрейцеров с их идеями абсолютизации науки и «духовного возрождения» человечества. Именно они стояли у истоков «спекулятивного» масонства, то есть вхождения в прежде католические ложи каменщиков родовой знати (Там же. С. 3-8, 12-13).

Раскрывая особенности эволюции протестантской теологии, известный исследователь западной Церкви Ольга Четверикова отмечает постепенную радикализацию протестантизма, под влияние которой со временем попал и Ватикан. Уровень информационной насыщенности приводимых ею сведений таков, что интересующие нас фрагменты целесообразно поместить здесь целиком, практически без купюр. «Все более обмирщаясь (концепции “секулярной теологии”, “безрелигиозного” христианства, “теологии смерти Бога”), протестантизм настолько глубоко усвоил секулярный гуманизм и либеральное понимание прав и свобод человека, что стал совершенно безопасен для светской культуры, полностью вписавшись в отстаиваемый ею мировоззренческий плюрализм, - пишет Четверикова. – С особой силой этот чисто прагматический подход к религии проявился в успехах экуменического проекта, который начал разрабатываться англиканами еще с конца XIX века. Находясь под сильным влиянием английского масонства, экуменизм не представлял собой подлинно церковного движения, а преследовал политические цели, призванные обеспечить доминирование протестантского направления, - ссылается она на знаменитый доклад протоиерея И.Г. Разумовского “Экуменическое движение и Православная Церковь”, к которому мы еще вернемся. – Основная концепция экуменизма, ставшая синтезом протестантского учения о Церкви и идеи масонского универсализма, была сформулирована на Ламбертских конференциях Англиканской церкви в 1888 и 1897 годах. Она исходит из так называемой “теории ветвей”, в соответствии с которой все христианские церкви равны и каждая в отдельности, обладая только частичной истиной, в несовершенном виде представляет собой всего лишь различное проявление единой Церкви. Чтобы “реконструировать” единую истину и утвердить единую Церковь необходимо путем диалога привести все существующие богословские учения к некому общему знаменателю, в качестве которого предлагается определенный “догматический минимализм”. Он исходит из признания сходных положений в богословских учениях, к коим относится Священное Писание, апостольские символы в Никео-Цареградском Символе веры, два таинства (крещение и причащение) и принятие епископата как исторического факта. По сути, речь шла об утверждении принципа толерантности по отношению к учениям других церквей и достижении через политику компромиссов чисто внешнего единства христианских конфессий. Термин “экуменизм”, понимаемый в этом смысле, был введен членом методистской церкви США масоном Джоном Мотом (1856-1955), предстоятелем Всемирной миссионерской конференции протестантских церквей, состоявшейся в Эдинбурге в 1910 году, на которой и было основано это движение» (Четверикова О.Н. Измена в Ватикане или Заговор пап против христианства. М., 2011. С. 11-13).

На Экуменических конференциях, проводившихся в Эдинбурге в 1920, 1925, 1927 и 1937 годах, представителей РПЦ не было; зато присутствовали эмиссары РПЦЗ (Зарубежной Церкви).

В труде Четвериковой подробно описываются все перипетии становления в результате Эдинбургских конференций «протестантского Ватикана» - Всемирного совета церквей, созданного в августе-сентябре 1948 года в Амстердаме. Приводятся квоты на участие в нем региональных церквей, амбиции ВСЦ как «параллельной ООН», а также процесс вовлечения в него РПЦ, растянувшийся на 14 долгих лет. Ибо за месяц до Амстердамской Генеральной Ассамблеи (межцерковной конференции) в Москве по инициативе РПЦ и при поддержке И.В. Сталина состоялся другой форум – Всеправославное совещание, на котором автокефальные православные церкви отказались вступать в ВСЦ. «Позиция РПЦ, высказанная в докладе протоиерея Григория Разумовского и в выступлении архиепископа Серафима (Соболева), сводилась к тому, что ВСЦ, являясь псевдорелигиозной организацией, ставит своей целью “создание сверхнациональной экуменической церкви для приобретения международного влияния на мирскую, в частности - экономическую жизнь народов”, - свидетельствует Четверикова. – То есть речь шла о создании новой псевдоцеркви, которая заменила бы собой Церковь Христову и стала влиятельной международной силой для духовного овладения миром» (Там же. С. 13-14).

«Как и протестантизм, - заключает она в дополнении описания того, как “сломали” сопротивление противников вступления РПЦ в ВСЦ на Архиерейском Соборе 1961 года, - Католическая церковь не устояла перед давлением модернизма и совершила экуменическую революцию, но процесс этот шел более сложным путем» (Там же. С. 15).

Каким именно? Через состоявшийся в 1962-1965 годах Второй Ватиканский собор в ходе которого сменился папа: умершего Иоанна XXIII на Святом престоле сменил Павел VI, которого активно поддержал «актив» масонской ложи «P-2» («Пи-2»), которая после этого, на стыке 70-х – 80-х годов, оказалась в центре крупного международного скандала, связанного с убийствами банкира Роберто Кальви («Banca Ambrosiano»), тесно связанного с Банком Ватикана, и экс-премьера Италии Альдо Моро. В обоих случаях были использованы экстремистские «Красные бригады», в свою очередь связанные с тогдашним госсекретарем США Генри Киссинджером – тем самым, что на днях посетил Москву.

С Иоанна Павла II, взявшего такое сдвоенное имя в честь двух пап - организатора и «завершителя» Второго Ватиканского собора, - и начались попытки вовлечения Русской Православной Церкви в диалог с Римско-католической церковью, уже «упакованной» к тому времени в глобальный, точнее глобалистский, контекст. «Зерна» экуменического, протестантско-католическо-масонского «просвещения» упали на благодатную почву ОВЦС – Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, который тогда возглавлял митрополит Никодим (Ротов), лично выступавший с докладом на Архиерейском Соборе 1961 года, по итогам которого РПЦ вошла в ВСЦ. Митрополит Никодим, проигравший в 1971 году конкуренцию за сан предстоятеля РПЦ будущему патриарху Пимену (Извекову), скончается в 1978 году в Ватикане, на приеме у Папы Римского Иоанна Павла I. Сменив на Святом престоле Павла VI, этот понтифик стал первым, кто взял сдвоенное имя, но правил он всего 33 весьма символических дня, скоропостижно скончавшись вслед за своим предшественником. В эти самые 33 дня, что не менее символично, и оказался у него на приеме митрополит Никодим, кстати, как утверждается, учитель и наставник нынешнего патриарха. Воистину, неисповедимы пути Господни!

22 апреля 2001 года Конференцией европейских церквей с участием почти всех православных, протестантских, англиканской, старокатолической и независимых церквей Европы, а также Совета епископальных конференций Европы (а это все конференции римско-католических епископов) была подписана Экуменическая хартия. О чем договорились? Двенадцать пунктов, включая призыв к единству в вере, совместную проповедь, движение навстречу друг другу и совместную молитву, участие в строительстве Европы, примирение народов и культур и т.д.

Перечитайте Совместное заявление патриарха и папы от 12 февраля 2016 года. Ничего не напоминает? Не до конца, конечно. О совместной молитве речи не идет. Пока не идет. Ведь до подписания РПЦ Экуменической хартии дело не дошло. Пока не дошло.

Возвращаясь к вовлечению в протестантский экуменический проект Ватикана, отметим, что новым шагом именно по этому пути и является упомянутое совместное богослужение в Англии. Только под видом «возвращения» Туманного Альбиона если не «в лоно», то «под сень» Святого престола на самом деле протаскивается совершенно иная, прямо противоположная идея: подчинения протестантским центрам самого самозваного Первого Рима. И проведение упомянутой акции в преддверие встречи папы с патриархом ясно указывает на ее «наставническую» миссию по отношению к РПЦ, средоточием которой, кроме экуменизма, быть просто нечему.

Знаете, читатель, автора этих строк все происходящее, несмотря на уникальность события, состоявшегося впервые, не оставляет ощущение «дежавю»: где-то и когда-то мы все это уже проходили.

Где и когда? На память приходит 1975 год. Общеевропейское совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ), нынешнее ОБСЕ, преобразованное в середине 90-х годов из «совещания» в «организацию». Несмотря на то, что продекларировав «нерушимость европейских границ» и не выполнив этого своего обязательства, оно вообще-то должно было самораспуститься. Но как же! Не дождетесь! «Победители» в холодной войне, сбиваясь с ног, бросились «стричь купоны». А Советский Союз, погнавшийся за гарантиями безопасности, оказался на чужом пиру и на своем горьком опыте познал цену западных обязательств. А как все хорошо начиналось: разрядка, ежегодные встречи генсека ЦК КПСС с президентами США, «Союз-Аполлон», агентура Римского клуба в лице «Фиата» и «Пепси-колы»… И венчающее все это Хельсинки.

Вывод из той истории простой: на чужом пиру делать нечего, надо созывать свой! Но вот незадача: остался бы нынешний «чужой пир» единственным!.. Хотя бы в 2016 году, не говоря уж о перспективе 2025-го. Глядишь, и удалось бы со временем минимизировать его последствия.

http://www.iarex.ru/articles/52305.html

10.02.2016 Патриотизм, приспособленцы и «пятая колонна»

В минувшее воскресенье, в «Вестях недели» ведущий телепрограммы Дмитрий Киселев, комментируя выступление Владимира Путина перед участниками Всероссийского предпринимательского форума, разразился обширным историческим экскурсом на патриотическую тему (http://liveam.tv/vesti-nedeli-s-dmitriem-kiselevym-07-02-2016.html). И разумеется, со свойственным ему неизменным рвением, существенно «перестарался», передернув в истории многое, что собственно давно уже вошло в его привычку. Хотя и пришел в итоге к верным выводам. Проблема здесь в том, что подобные манипуляции очень часто такие выводы обесценивают, ведь это примерно то же самое, как ответ задачки, подсмотренный в конце учебника и подогнанное к нему решение. Сразу видно, что оно – «не свое», не выстрадано, а ремесленнически «слизано» и продекларировано. Как некий плагиат. Людям свойственно очень тонко чувствовать подобную неискренность, если не сказать фальшь – так они устроены.

Чтобы не быть голословным, приведу весь фрагмент. «То, что для той же Англии или тех же США всегда было естественным и непрерывным – патриотизм, в истории России иногда было как минимум спорным, а порой даже и смешным, - призывает Киселев руководствоваться западными, даже не знает, насколько двусмысленными, концепциями патриотизма. - Например, смеяться над патриотизмом в нашем обществе было принято еще в начале XX века, в канун Первой русской революции и даже в ходе русско-японской войны. Известно ведь, что японский император даже получал из Петербурга поздравительные открытки от тех, кто в России праздновали победу японской армии и японского флота. Как результат насмешек над патриотизмом российских полицейских, судей, чиновников и министров стреляли тогда сотнями и со смехом. Российская армия в канун Первой мировой плохо финансировалась, а офицеры жили чуть ли не впроголодь. По словам лидера партии октябристов Александра Гучкова, нищета у офицерских семей не на пороге, она – уже в доме. Армию – разложили, войну странным образом проигравшей Германии проиграли, царя – свергли, революцию устроили, образовали СССР (эти слова идут на фоне показательных кадров штурма Зимнего дворца в Октябре 1917 г. – Авт.). Патриотизм вернули, но уже советский», - продолжает Киселев. И сообщает «не разбирающемуся», как он считает, в предмете вопроса и потому нуждающемуся в агитпроповском «поводыре» зрителю, что Советская власть провозгласила «любовь не к Родине, как таковой, а к идеологии и установленной политической системе. Любовь к родной земле, к Родине во всем ее историческом величии, - признает он заслуги вождя Великой Победы, - вернул Сталин как новую форму прикладного патриотизма, - тут же не удерживаясь от того, чтобы “ввернуть” кривое словечко. - Без патриотизма, как любви к Родине, к родной земле, не победили бы. А потом, к концу СССР, с патриотизмом опять сложно, как и с самим понятием “Родина”. Анатолий Чубайс, если не ошибаюсь, сказал: “Таджикистан – не моя Родина”. Так кто-то мог бы и сейчас сказать в Москве: “Бурятия – не моя Родина”. Но где остановиться? Что еще “не моя Родина”? Какая республика, и какая область? Так или иначе, но в Москве с уже экономически и политически недееспособной советской системой развалили и свою страну – большую Родину. Ведь патриотизм к огромной стране точно тогда был не в моде», - и даже эти слова данного фрагмента, в целом соответствующие действительности, все равно нуждаются в уточнении.

Не будем анализировать весь текст подробно, лишь отметим тезисно:

- что кадры «штурма Зимнего» - не документальные, ибо такого штурма в реальности не было, его придумал и снял Эйзенштейн к 10-летию Октябрьской революции в фильме «Ленин в Октябре», оттуда и кадры; приплести их, и совершенно не к месту (причем здесь СССР?), Киселеву потребовалось, чтобы «замазать» подлинную катастрофу – Февраля 1917 года, последствия которого и пришлось разгребать и переигрывать большевикам, к свержению царя не имевшим никакого отношения;

- что офицеры, особенно младшие, перед Первой мировой войной конечно не шиковали, но и до такой черты, как описывает Киселев со ссылкой на Гучкова, не доходили (в целом относились к среднему классу; месячный минимум выпускника военного училища в 42 рубля резко возрастал с получением очередных воинских званий, особенно с производством в старшие офицеры);

- что самому Гучкову подобные провокации удавались не впервой. Еще в 1912 году он получил от Николая II эпитет «подлеца» за распространение слухов, порочивших царскую семью; до сведения «практических» счетов царь, разумеется, не опустился, зато именно торжествующий Гучков приехал принимать его отречение от престола. Перед тем создал «военную ложу» масонского Великого Востока Народов России (ВВНР), в которую вовлек крупнейших военачальников того времени. В эмигрантских же мемуарах написал, что если бы Февральская революция «затормозила», то Россия получила бы кадетско-генеральскую диктатуру (то есть что планировался военный переворот). Так что ссылаться на этого «денежного туза» от банковского бизнеса в сюжете, посвященном патриотизму, как-то «не комильфо».

И т.д., от несоответствия оценок «проиграли проигравшим» (уже обсуждено: http://www.iarex.ru/articles/52279.html#commpost-top) до любви «к идеологии и политической системе», чего не насаждали даже в армии, где автор этих строк прослужил 25 лет, из них 13 – непосредственно в войсках. Простой пример: в советской Военной присяге о Коммунистической партии и Советском правительстве упоминалось только ближе к концу текста. Или Киселев ее не принимал – о военной службе в его биографии ничего не говорится – и потому не знает? А если принимал, то лукавит и «делает вид». Смухлевал – и как с гуся вода.

Детально же остановимся в этом сюжете вот на чем. На самом, казалось бы, «безобидном». Александр Зиновьев – крупный мыслитель, которому принадлежит наиболее колоритный афоризм «Целили в коммунизм, а попали в Россию», в свое время высказывался и о западном, англосаксонском «патриотизме», о котором так непрофессионально пытается рассуждать Киселев. Вывод Зиновьева о двойственности внутренней природы США (и, соответственно, Британии), о существовании этих стран в двух ипостасях – не только «национального государства», но и «глобального сверхобщества» (Зиновьев А.А. Закулиса // Российская Федерация сегодня. – 2000. - №18), был подхвачен и другими исследователями и экспертами. Навскидку, не углубляясь в дебри, могу привести имена Л.Г. Ивашова, А. Нагорного, его соавтора А. Конькова, а также М. Хазина, которые убедительно доказали, что в американской элите «национальное государство» представлено крайне узким, полумаргинальным, консервативно-изоляционистским крылом Республиканской партии. А вот безраздельно доминирующее в элите «глобальное сверхобщество», олигархические интересы которого не имеют никакого отношения к национальным интересам США, охватывает не только Демократическую партию, но и большинство республиканцев, тоже приверженных глобализму (Ивашов Л.Г., Хазин М.Л., Нагорный А. Выступления на круглом столе // Завтра, 2002. - №37. - сентябрь; Нагорный А., Коньков Н. Американский пасьянс, ч. I // Завтра. – 2008. - № 2. - 14 января).

Почему так получилось и к чему привело? Это вопрос не праздный, а имеющий к теме патриотизма самое прямое отношение. И Киселев этого опять либо не знает, либо он заодно с теми в российской элите, кто мечтает попасть в «глобальное сверхобщество» хоть чучелом, хоть тушкой. Пусть и ценой сдачи страны. Не так? Пусть опровергнет, из его слов-то именно это вытекает.

«Распространение британского владычества во всем мире, колонизация британцами всех тех стран, где условия существования благоприятствуют их энергии, труду и предприимчивости, и особенно заселение колонистами всей Африки, Святой Земли, долины Евфрата, островов Кипр и Кандия (Крит – Авт.), всей Южной Америки, островов Тихого океана, всего Малайского архипелага, береговой полосы Китая и Японии и возвращение США в Британскую империю. Создание глобальной империи с глобальным имперским парламентом с целью создания, наконец настолько могущественной державы, что она сделает войны невозможными и поможет осуществлению лучших чаяний человечества» (Цит. по: Барабанов О.Н. Британская империи: идеология глобального доминирования от Джона Ди до Сесила Родса // http://oko-planet.su/politik/politikdiscussions/94909-britanskaya-imperiya-ideologiya-globalnogo-dominirovaniya-ot-dzhona-di-do-sesila-rodsa.html). Этот проект был изложен основателем компании «De Beers», Капской колонии в Южной Африке, а также закрытого «Общества Круглого стола» - объединения британской элиты, Сесилом Джоном Родсом (именно его имя в свое время получила Родезия). Невооруженным глазом видно, что речь идет об интересах не народов, в том числе англосаксонских, а ЭЛИТ. Тех самых, «упакованных» в «глобальное сверхобщество». (Общественную массовку при этом элитарном устройстве Зиновьев остроумно называл «глобальным человейником»).

«Возврат США в Британскую империю» (разумеется, условно-иносказательный) произошел с созданием ФРС, в декабре 1913 года. Весь XIX век – мне недавно приходилось писать об этом (http://www.iarex.ru/articles/52233.html) ушел именно на то, чтобы насадить в Америке центральный банк, который там появлялся дважды, в 1791-1811 и в 1816-1933 годах. И дважды исчезал, ибо в стране шло жесткое противостояние между двумя концепциями государственности – народной Томаса Джефферсона, одного из отцов-основателей, и олигархической Александра Гамильтона; первый из них «независимый от правительства» центробанк отрицал, второй - требовал. В 1811 году ликвидация Первого банка спровоцировала британскую интервенцию; Второй банк был упразднен досрочно, и это послужило прологом к гражданской войне 1861-1865 годов. В создании ФРС приняли участие все основные олигархические группы, уже тогда тесно переплетенные своими интересами. Закон о ФРС, принятый по инициативе президента Вильсона, был фарисейским. «Провернув» ряд отвлекающих маневров, описанных мной по вышеуказанному адресу, он включил в него якобы «государственный» Совет управляющих ФРС, который считал «замковым камнем» национальных интересов, и который целиком и полностью был составлен из олигархов. Формальное ограничение срока аренды печатного станка 20-ю годами (как в случае с ликвидированными «центробанками» конца XVIII – первой половины XIX вв.) было снято уже через 14 лет, специальным Актом Конгресса в феврале 1927 года. И понятно почему: начиналась подготовка к Великой депрессии и новой мировой войне. (Показательно: поставили ограничение демократы, а отменили – якобы противостоявшие им республиканцы).

Какое это имеет отношение к «американскому патриотизму», который ставит нам в пример Дмитрий Киселев? Самое прямое: «Дайте мне печатать деньги, и мне наплевать, кто заседает в правительстве», - этот афоризм принадлежит основателю династии Ротшильдов Мейеру Амшелю, рассадившему пятерых сыновей по европейским столицам, которые прибрали к рукам соответствующие государственные финансы. Вместе с суверенитетами. Для эпохи империализма или, если кому-то не нравится этот термин, финансового, олигархического капитализма, «патриотизм» - это борьба за укрупнение рынков, что и было продемонстрировано Первой мировой войной, которую, как помним, В.И. Ленин назвал «империалистической», а другой ее современник – римский папа Бенедикт XV – «самоубийством Европы». И еще до войны Карл Каутский, один из вождей немецкой социал-демократии рубежа XIX-XX веков, выдвинул концепцию «ультраимпериализма». И пояснил, что понимает под этим следующую фазу империализма - грядущий перенос практики картелей на международные отношения. И что это приведет к интеграции победившим национальным империализмом всех остальных национальных империализмов, которые ему проиграли империалистическую «конкуренцию» (подробнее: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 28. С. 243). Ничего не напоминает? Формальный суверенитет проигравших, как формальное же основание для патриотизма, налицо (современные Франция, Германия и пр.). Фактически же суверенитет передан наднациональным органам власти, которыми с помощью марионеточных правительств управляют внешние силы. О том, что Германия, например, находится под внешним управлением и, следовательно, взывая к патриотизму, немецкие элиты элементарно пудрят бюргеру мозги (в противном случае они должны были бы призвать к национально-освободительной борьбе), во всеуслышание заявил руководитель нелегальной разведки ПГУ КГБ СССР (нынешней СВР), генерал Юрий Дроздов. Именно он поведал широкой общественности о подписанном в мае 1949 года, в канун презентации конституции будущей ФРГ, «Канцлер-Акте» - секретном договоре, рассчитанном на 150 лет (http://oko-planet.su/first/62351-yuriy-drozdov-rossiya-dlya-ssha-ne-poverzhennyy-protivnik.html). По нему основные вопросы внешней и внутренней политики страны передаются в ведение Вашингтона. И каждый вновь избранный канцлер начинает с поездки в США, чтобы под этим документом подписаться.

Или Киселев будет спорить с тем, что «суверенитет» и «патриотизм» взаимосвязаны и что второй без первого вырождается в нечто противоположное?

Каким «фиговым листком» эта коллизия прикрывается на самом Западе, «патриотизм» которого он призывает взять за образец, ставя его в пример нашим отечественным «зигзагам»? Крупный немецкий философ Юрген Хабермас, выводы которого были поддержаны Маргарет Тэтчер и Збигневом Бжезинским, выдает «на-гора» следующую теоретическую конструкцию. «Процессы глобализации поставили вопрос о легитимации наднациональных политических структур», - считает он. И говорит о «наднациональной политической сфере космополитической общественности, руководствующейся принципом “конституционного патриотизма”, который соотносится уже не с конкретной нацией, а с абстрактными методами и принципами демократической политической культуры» (Цит. по: Глобалистика. Энциклопедический справочник / Под ред. А.Н. Чумакова, А.А. Мазура. М., 2006. С. 466).

Яснее не выразишься!

Итак, «демократия» - это «конституционный патриотизм» космополитов, не имеющий никакого отношения к конкретной, в том числе своей собственной, стране. Иначе говоря, демократию как власть народа, необходимо отделять от власти «демократов», под ширмой которых как правило скрываются рвущиеся в «глобальное сверхобщество» либералы-антикоммунисты. Они же – космополиты. Сам этот факт, если его осмыслить непредвзято, отделяет от патриотизма и отказывает в нем в КАЖДОЙ такой стране, в том числе в России, подобным сторонникам «глобализации ценностей», ставящим «общечеловеческие», сугубо материальные, мирские, ценности вперед цивилизационных, то есть традиционных. Превращает их, порой помимо собственной воли их носителей, в агентуру влияния внешних сил. И «белоленточная» оппозиция здесь – всего лишь маргинальная, внесистемная верхушка большого «айсберга», задача которой - отвлекать внимание от его подводной, элитарной глыбы.

Как это происходит? В работе «Предисловие к “Положению рабочего класса в Англии”» Фридрих Энгельс признает не классовую, а цивилизационную природу того социального и «патриотического» консенсуса, который сложился к концу XIX века в Британии. «Истина такова, – пишет он, – пока сохранялась промышленная монополия Англии, английский рабочий класс в известной мере принимал участие в выгодах этой монополии. Выгоды эти распределялись среди рабочих весьма неравномерно: наибольшую часть забирало привилегированное меньшинство, но и широким массам хоть изредка кое-что перепадало» (Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения. В 2-х т. М., 1952. Т. II. С. 398). Следует уточнить, что под «промышленной монополией» здесь понимается лидерство в то время Британии в объемах промышленного производства по отношению не только к колониям, но и к другим европейским державам.

Но продвижение такой «монополии» (сегодня – «ультраимпериалистической», американской) невозможно без опоры на местные кадры, будь то колониальная администрация или элиты стран «зависимого капитализма». И что, эти кадры, которые способствуют продвижению внешней «монополии», - патриоты? Пример полицаев при оккупантах у всех на виду; но то прямая оккупация, а если она – не прямая, колониальная, а неоколониальная, финансовая? Кто под выборы Ельцина в 1996 году в интересах «семибанкирщины» включил Россию в Базельский клуб, подчинив финансовую систему множащимся «Базелям» - соглашениям о способах внешнего контроля над ней? Не пора ли выйти из этого клуба, преобразовав Центробанк в Госбанк, и избавиться от его «самостийности», кстати, антиконституционной? Ведь, выполняя «Базели» и отчитываясь по ним, ЦБР не «встраивает Россию в мировое сообщество», а оптом и в розницу торгует ее суверенитетом, только и всего. Какой к черту «патриотический консенсус» - с «этими»?

Разумеется, патриотом можно и должно быть и в оккупации, но лучше до этого не доводить, и логика кота Леопольда здесь ущербна потому, что в волчьих стаях, которые представляет собой и российская (да и любая другая), и тем более мировая элита, она не действует. Нет того преступления, на которое не пойдет капитал при определенном количестве процентов прибыли, - это еще Маркс сказал. Сегодня если что и изменилось, то только уровень и изощренность информационного прикрытия этих преступлений, больше ничего. «Прозрачность глобальной экономики» - для наивненьких дурачков: на самом деле она призвана замазать тот неприятный факт, что институты, от которых требуют стать «транспарентными» для общественности, сплошь встроены в систему глобального управления, ни с каким патриотизмом не совместимую. Плюс с помощью лозунга «транспарентности» модно в любой момент расправляться с неугодными. С теми, кто, как Доминик Стросс-Кан, например, «пошел поперек борозды» - а лично он в апреле 2011 года именно так и сделал. Или, как вариант, просто «не угодил» в расклад, поторопился.

Автор передергивает? Вот что говорил на этот счет основоположник многих идей девальвации патриотизма именно с глобалистских позиций, шеф британской разведки и по совместительству писатель-фантаст Герберт Уэллс. В 1939 году в Канберре он выступил с докладом «Яд, именуемый историей». Вот лишь некоторые выдержки. «Корень мирового зла, – считает Уэллс, – в несовместимости исторических традиций… с новыми жесткими условиями жизни…, зачарованности романтическими представлениями историков о власти и славе наций… Идеи о национальных различиях не возникли естественным путем. К ним приучили народы. Их силой навязали народам… Национализм (этим термином Уэллс обозначает патриотизм. – Авт.) взращен искусственно, преподаванием истории... Старая история абсолютно бесполезна при решении современных проблем…» И как вывод: «Если мы хотим, чтобы мир был единым, то и думать о нем мы должны как о чем-то едином. Мы не должны исходить из понятий нации, государства, империи, которые нуждаются в примирении и сплочении. Если мы хотим достичь общего мира, то национальные различия следует считать второстепенными: в процессе биологического развития человечества они то появлялись, то исчезали почти по воле случая. Широкое образование может совсем стереть национальные различия. Нужно, чтобы во всех школах земного шара преподавали одинаковую мировую историю – точно так же, как преподают одинаковую химию и биологию… “Новую историю” нужно назвать не историей, а человеческой экологией или социальной биологией» (Уэллс Г. Яд, именуемый историей // Собр. соч. В 15-ти т. М., 1964. Т. 15. С. 405-406, 407, 411-412).

«Мы не должны исходить из понятий нации, государства, империи, которые нуждаются в примирении и сплочении, нам не нужна национальная история, человек – это биологическое животное, поэтому давайте преобразуем историю в биологию, и все в этом мире встанет на свои места», - так ОНИ говорят. Все услышали? Все это прочувствовали? И не говорите потом, когда станет уже поздно, что об этом не предупреждалось! И вот «этих» - а их в российской элите очень немало - тоже записывают в «патриоты»? Думают «перевоспитать»? Бесполезно! Или завуалировано преследуют другую цель: под видом «патриотизма» протащить глобализм, рассадив его поборников на должности «штатных патриотов»? Кто такой Дмитрий Киселев? Функция! От «руководящих установок», разве не так?

Замалчивание всего этого - только один способ протаскивания идеи о том, что «пятая колонна» - «тоже патриоты». Никакие они не патриоты, и дело здесь отнюдь не в классовой, имущественной, составляющей (в эпоху глобализма актуальность ее весьма условна), а в жизненной философии. Именно на этой основе сформировался феномен «креативного меньшинства», предвосхищая появление которого один из классиков «серебряного века» русской литературы И.С. Тургенев, сам промыкавшийся на чужбине, в конце жизни с горечью написал: «Россия без каждого из нас обойтись сможет. Но никто из нас без нее не обойдется. Горе тому, кто думает обойтись, двойное горе тому, кто действительно обходится!». Крупный глобалист, экс-директор ЕБРР Жак Аттали в книге «На пороге нового тысячелетия» прямо провозгласил эпоху «номадизма», нового кочевничества. Современный «номад», по нему, это космополит, передвигающийся, не замечая границ, одинаково комфортно чувствующий себя везде, где находятся его деньги и интересы.

Разве это – не сама модель крупного олигархического бизнеса, который, чем дальше – тем больше стремится стать все более и более глобальным, инстинктивно, а порой сознательно и агрессивно дистанцируясь от всего национального, традиционного, патриотического? И разве мы не понимаем, что такое поведение – это естественный процесс, что крупная, подчеркиваю это, буржуазия в принципе космополитична по своей природе в сто раз больше любого Троцкого и потому нуждается в жесточайшем ограничительном контроле со стороны государства? Без такого контроля все разговоры о патриотизме разговорами и останутся. Не бывает консенсуса между волками, алчущими торжества биологического начала, и их жертвами. Разве мы не осознаем, что беда даже не в закономерном дефиците у «номадов» этого самого патриотизма. А в том, что за фазой пресловутой глобализации второй раз за столетие начинается – уже началась! - фаза «деглобализации», вступление в которую замечено уже и МИДом России (http://www.iarex.ru/articles/52279.html). И из опыта начала XX века известно, что подобное время беременно не просто большими, но великими потрясениями, которые, похоже, только начинаются. Что еще должно произойти, чтобы мы осознали и зарубили себе на носу: никакие транснациональные эксперименты, если они завязаны на включение в глобальные институты и взятие перед ними обязательств, несовместимы с долгосрочными национальными интересами? Вместе с их приверженцами. Еще один яркий пример, помимо Базеля, из недавнего прошлого: ратификация Россией в 2004 году Киотского протокола в обмен на вступление в ВТО. Повесили себе на шею сразу две удавки в одном «пакете», а могли - ни одной. Это особенно актуально сегодня, когда Россия примеряет на себя очередную удавку под названием Парижское климатическое соглашение.

Другой способ «наведения тени на плетень», помимо включения в патриоты «пятой колонны», - теоретическое упрощение, вплоть до извращения, патриотизма как такового. Нередко оно осуществляется с «высоких», «научных» позиций. Вот конкретный пример – статья профессора Владимира Лутовинова из президентской РАНХиГС «Современный российский патриотизм: сущность, особенности, основные направления» (http://st-hum.ru/en/node/97). Гримаса судьбы в том, что этот «труд» считается «научным», ибо опубликован ваковским журналом.

«Все многообразие подходов к пониманию патриотизма, имеющихся не только в научно-исследовательской, но и публицистической литературе современного периода, - пишет Лутовинов, - можно условно дифференцировать по ряду направлений, в которых определяется его главный существенный признак». Что это за «признак», остается загадкой до самого конца статьи, выводы в которой отсутствуют и по прочтении становится понятно, что и название не соответствует содержанию, ибо и «сущность», и «особенности» современного российского патриотизма в представлении Лутовинова сводятся к перечисляемым им «направлениям». Это, как говорится, к вопросу о методе «исследования».

«Патриотизм, разрабатывавшийся в (!) парадигме первого направления, выступает как вершинное духовно-религиозное самопроявление личности, достигшей высшего уровня развития, способной испытывать божественную по природе любовь к Отечеству, обладающей готовностью к самопожертвованию и самоотречению для его блага. Сам же патриотизм рассматривается как важнейший момент, этап развития личности, а именно – ее духовного развития, самовыражения. При этом уровень такого развития является очень высоким, поскольку духовная самореализация личности предполагает проявление ею целого ряда важнейших сторон, качеств, характеризующихся полнотой, целостностью, оптимальностью их сформированное (так в тексте. – Авт.). Содержание же этих качеств личности, самого акта духовности его патриотизма, является глубоко религиозным».

Ну, во-первых, «штиль» - это нечто. Во-вторых, сильно вдохновляет словосочетание «акт духовности», очень интересно, что это означает? В-третьих, лично я по этому, не имеющему отношения к религиозной стилистике, тексту не уверен, что этот автор понимает смысл церковных обрядов и таинств и тем более принимает в них участие. И что опроси его рассказать по памяти хотя бы «Отче наш», Символ Веры и другие ключевые, повседневные молитвы, он с этим справится. Начетничество и «фраза» звучат в каждом слове.

Лутовинову явно неизвестны и некоторые важные моменты истории Церкви. Например, противоборство «консервативного» (традиционного) и «реформаторского» (новаторского) начал. С самого начала не только в православии, но и в христианстве в целом боролись приоритеты сугубо индивидуального Спасения с одной стороны и государственного и общественного блага с другой. Как обобщил эту дилемму православный философ и писатель Владимир Карпец, «созданная Константином Великим христианская империя …коренным образом изменила облик самого христианства: из революционного, демократического и республиканского оно, как казалось, превратилось в монархическое, консервативное, охранительное» (Карпец В.И. Любовь и кровь //http://www.karpets.ru/node/124/). Произошло это в ходе Вселенских Соборов 325-787 годов, решения которых не были приняты Западной Церковью. Этим и были подготовлены межцерковный раскол 1054 года (Великая Схизма) и непреодолимый межцивилизационный разлом между Западом и Россией. «Добираясь до сути проявляемого к нам в Европе недоброжелательства и оставляя в стороне высочайшие речи и общие места газетной полемики, мы находим вот такую мысль: “Россия занимает огромное место в мире, и тем не менее она представляет собою лишь материальную силу, и ничего более”, - писал Ф.И. Тютчев. – Вот истинная претензия, а все остальные второстепенны или мнимы. Как возникла эта мысль, и какова ее цена? Она есть плод двойного неведения: европейского и нашего собственного. Одно является следствием другого. В области нравственной общество, цивилизация, заключающие в себе самих первооснову своего существования и развития могут быть поняты другими лишь в той степени, в какой понимают себя сами. Россия – это мир, только начинающий осознавать основополагающее начало собственного бытия. А осознание этого начала и определяет историческую законность страны. В тот день, когда Россия вполне распознает его, она действительно заставит мир принять свое начало» (Тютчев Ф.И. Записка // Россия и Запад. Сб. / Под ред. Б.Н. Тарасова. М., 2007. С. 42).

Проблема в российско-западных отношениях таким образом – не в России, а в Западе; Россия виновата только в той мере, что не может себя познать, а это происходит ввиду мощных «обновленческих» устремлений в элите. Придание патриотизму «европейского», а тем более англосаксонского, как призывает Дмитрий Киселев, вида очевидно не способствует решению задачи самопознания. В светской власти России «реформаторская» и консервативная позиции исторически тоже выражены. И представлены двумя конкурирующими проектными идеями – московской и питерской: суверенная концепция «Третьего Рима» и зависимая - «окна в Европу». Именно из попыток интеграции этих двух идей, несовместимых в принципе, и проистекает раскол в элитах и обществе. Лучше всех это, как ни крути, понимал В.И. Ленин, когда переносил столицу в Москву, без чего нормальное функционирование институтов новой власти было бы невозможно, и она неизбежно была бы утрачена, а Россия бы – распалась. И если при Ленине Россия определилась сразу и однозначно, то посткоммунистическая эпоха ознаменовалась «раздвоением» политического сознания в неимоверных масштабах. (Ленинская тема, кстати, напрямую затрагивает главный «элитарный» срез этих противоречий: между двумя российскими династиями - Рюриковичей и Романовых, которые, будучи опрокинутыми из истории в современность, порождают многие внутриполитические катаклизмы; например, безумную с политической, исторической и духовной точек зрения эксплуатацию квазимонархизма предательского клана Кирилловичей во главе с «императрицей Машей» - Марией Владимировной Романовой, дочерью предателя России и внучкой законного царя и к тому же самозванца; это точно такое же «отсутствие всякого присутствия», только уровнем выше, чем у Лутовинова, что конечно же объясняет его заблуждения, но их ни в коей мере не оправдывает).

И поскольку в XX столетии упомянутый общественный раскол затронул и Церковь, вызвав в ней к жизни экуменические тенденции (пример митрополита Никодима Ротова), постольку непонятно, к чему обращается Лутовинов в разбираемой нами статье. Все неясности в приведенном выше фрагменте – именно от того, что он не только сам не определился, какой патриотизм «патриотичнее» – коренной, традиционный, или европействующий, но и не ставит перед собой такой задачи, не осознает этого выбора. Именно так: не пытается неуклюже соединить то и другое, как делают остальные, более «продвинутые» полемисты, а именно не понимает сути вопроса. И прямолинейно рассыпает вокруг себя высокопарные, ничего не значащие без указанной конкретики, словеса. В этом и состоит упомянутое начетничество. И на мой скромный взгляд, Лутовинов крайне далек от понимания «богословского содержания патриотизма», о котором упоминает, так как в его статье не отыскивается ссылок ни на опыт св. прп. Сергия Радонежского, ни на труды митрополита Филарета Московского (Дроздова), ни на триаду, венчающую концепцию «официальной народности» министра народного просвещения Российской Империи графа С.С. Уварова («Православие, Самодержавие, Народность»).

Кстати, маленькое отступление: в этой связи вы понимаете, читатель, весь бредовый и кощунственный смысл проекта размещения Москве «мирового финансового центра»? «Город желтого дьявола» в Третьем Риме? Менялы в Храме? Сами придумайте сравнение, а то язык не поворачивается произнести его вслух!

Вряд ли знакомы Лутовинову и «Основы социальной концепции РПЦ», принятые в 2000 году IV Архиерейским Собором (http://www.patriarchia.ru/db/text/141422), из которых прямо вытекает, что у Церкви две функции – с одной стороны, она - «тело Христово», с другой - социальный институт. Знай он это - поумерил бы свой пафос, в котором, исходя из второй функции, нет никакой необходимости, ибо Церковь активно участвует в диалоге с обществом. И успешно находит куда более доступные светскому восприятию речевые обороты, нежели те косноязычные, что приведены Лутовиновым, которые ничего, кроме отторжения, не вызывают.

Теперь по существу описанных в статье «направлений» «современного российского патриотизма». Для начала просто перечислим их, чтобы было понятно, насколько они невнятно артикулированы и друг друга повторяют.

Итак, первое направление автор этих строк из «труда» Лутовинова уже вывел: религиозно-духовное, которое он отождествляет с «истинным патриотизмом» (поскольку почти ни к какому более из направлений термин «истинный» не применяется, логично сделать вывод, что они в понимании Лутовинова не «истинные»). «Истинный патриотизм понимается как та вершина, - пишет автор статьи, - поднявшись на которую мы сможем увидеть духовные вершины других народов». Сразу возникает вопрос: а «духовные вершины» современного Запада мы тоже увидим? Но надо ли забираться столь высоко, чтобы их обозреть или достаточно встать на корточки и заглянуть за плинтус? Ведь очень многие и у нас в стране и на самом Западе считают его «нетрадиционной» цивилизацией, отвергающей традицию в пользу нормативно-правового начала (Э.А. Азроянц) или вообще «постдемократией» (К. Крауч).

Второе направление: личностный патриотизм. Оно совершенно не раскрыто, в том числе не объяснены его отличия от религиозно-духовного, тоже личностного, апеллирующего к душе, к ее Спасению. Складывается впечатление, что Лутовинов вводит его в обиход с одной-единственной, вполне понятной целью: продекларировать полузаказной антикоммунизм бывшего члена КПСС, в зрелом возрасте внезапно «прозревшего», «переродившегося» и набрасывающегося на прежние «убеждения» (которых, уверен, не было и нет ни тогда, ни сейчас) с яростью своеобразного неофита. «Эта идея (личностный патриотизм. – Авт.) не могла получить дальнейшего развития в условиях создания мощной государственно-административной системы, отчуждающей личность и направленной против нее. Поэтому в первые десятилетия советской власти личность не только не выступала в качестве субъекта патриотизма, но даже не фигурировала в связи с этим понятием в качестве термина…», - безапелляционно заявляет он, ни мало не смущаясь и не озабочиваясь вопросом, что мешало этой личности сформироваться до прихода Советской власти и оказать этому приходу сопротивление. Которого без организующей роли Антанты, по сути создавшей Белое движение, оказано не было. Зато о «перестройке» конце 80-х годов наш «герой» заливается майским «соловьем». И как свойственно всякому неофиту с одномерными подходами, даже не задумывается о словах, скажем, президента Владимира Путина о распаде СССР как «геополитической катастрофе»: «Именно в этот период произошла переоценка ценностей, выразившаяся в гуманизации и демократизации воспитания, - воспевает он “перестройку”. – Особенно бурно этот процесс протекал в общеобразовательной школе. В новых концепциях образования, разработанных в конце 80-х годов, патриотизм рассматривался как одно из важных свойств, качестве личности, формирование которого предполагает создание соответствующих условий, способствующих ее самореализации как гражданина Отечества, любящего Родину и отстаивающего ее интересы».

«По данным, приводившимся российским участником международного симпозиума в декабре 1993 года, число погибших в зонах этнополитических и региональных конфликтов на территории бывшего СССР составило в 1992 году около 60 тыс. человек, потери 1993 года оценивались сопоставимой цифрой, - охлаждают “патриотический” пыл новоиспеченного антисоветчика, забывшего о распаде единого патриотизма на множество мелких “патриотизмов”, будущий министр по делам национальностей В.Ю. Зорин и его соавторы по известной монографии “Русский народ в национальной политике. XX век” (М., 1998) А.И. Вдовин и А.В. Никонов. - По другим источникам, с конца 1991 года только по апрель 1993 года в вооруженных конфликтах погибло около 150 тыс. человек. Это в 11 раз больше, чем за 10 лет афганской войны. Но реакция (“патриотическая”, не правда ли? – Авт.) в нашем обществе и мире отнюдь не адекватна масштабам трагедии» (С. 370).

Третье направление Лутовинова: патриотизм как «возвышенное чувство любви к родине, отечеству» (именно так, с маленькой буквы. – Авт.). Здесь встречаются первые ссылки на «ограниченный контингент» классиков – Н.А. Добролюбова, Н.Г. Чернышевского, В.Г. Белинского (до этого он ссылался только на Г. Флоровского и современного политолога и депутата Александра Агеева). Где К.Н. Леонтьев? Тот же Тютчев? Л.А. Тихомиров? К.П. Победоносцев? П.Н. Дурново с его аналитической запиской 1912 года Николаю II? Мыслители геополитической школы евразийского направления? А нигде – нет их. Сверх перечисленного, список классической литературы к статье Лутовинова включает еще лишь П.Б. Струве, М.Е. Салтыкова-Щедрина, о. С.Н. Булгакова, Г.В.Ф. Гегеля, да либерала П.Я. Чаадаева. Все остальное – современность.

Четвертое направление, на котором автор начинает исчерпывать свою фантазию, - деятельностное. Почему исчерпывать? Потому, что все больше привязывается к прежним направлениям; вновь упоминается «истинный» патриотизм и т.д.

Пятым выведено социальное направление в патриотизме, примечательность которого, разумеется, оговаривается «освобождением от коммунистических, идеологических, антирелигиозных и иных догм, от партийно-классового принципа». (Последнего попросту не существует, есть социально-классовый, и не принцип, а метод анализа всемирно-исторического процесса, который в современной патриотической мысли активно разрабатывается в увязке с цивилизационным методом-подходом, и этому, разумеется, стараются всячески противостоять антикоммунисты, противопоставляющие эти методы друг другу).

Шестым и последним (!) из «основных» выделен государственный патриотизм. «В целом данное направление характеризуется весьма односторонним представлением об истинной природе объекта патриотизма, - выносит свой вердикт Лутовинов, распространяя его вширь и вглубь. – Ни одно из направлений не содержит их в систематизированном виде (спрашивается тогда, для чего статья, для отчета о “научных” публикациях? – Авт.). Эти и другие недостатки (слово-то какое! – Авт.), присущие каждому из рассмотренных направлений, являющихся основными, наиболее плодотворными с точки зрения разработки в рамках каждого из них важнейших сторон сущности патриотизма, имеется и целый ряд других, которые в этом отношении выступают в качестве второстепенных (так в тексте. – Авт.), - проводит черту наш “теоретик” современного российского патриотизма. – Их меньшая ценность объясняется не только (!) слабой разработанностью (как и предыдущих, “более ценных”? – Авт.) того или иного подхода, его односторонностью, но и более низкой (!) степенью востребованности содержащихся в них идей, положений, в новых, изменившихся условиях» (о, какой «гимн» политической конъюнктуре, только держись!).

Что же это за «подходы»?

«Одним из таких направлений, - читаем, - является классовый патриотизм. Его теоретические основы изложены в работе В.И. Ленина “О национальной гордости великороссов”, написанной в декабре 1914 года». Вы только представьте себе, читатель, как вновь, круто и необратимо, «изменятся» условия при очередном их «изменении»? Вы Лутовинова не узнаете! Но это лирическое отступление. По существу же, у Ленина имеется и множество других обращений к теме патриотизма. Приведем одно из них, из работы «Ценные признания Питирима Сорокина»: «Патриотизм – одно из наиболее глубоких чувств, закрепленных веками и тысячелетиями обособленных отечеств. К числу особенно больших, можно сказать, исключительных трудностей нашей пролетарской революции принадлежало то обстоятельство, что ей пришлось пройти полосу самого резкого расхождения с патриотизмом, полосу Брестского мира… А вышло так, как мы говорили. Германский империализм, который казался единственным врагом, рухнул. Германская революция, которая казалась “грезофарсом” (употребляя известное выражение Плеханова), стала фактом. Англо-французский империализм, который фантазия мелкобуржуазных демократов рисовала в виде друга демократии, защитника угнетенных, оказался на деле зверем, навязавшим германской республике и народам Австрии условия хуже брестских, - зверем, использующим войска “свободных” республиканцев, французов и американцев, для роли жандармов и палачей, душителей независимости и свободы малых и слабых наций. Всемирная история с беспощадной основательностью и откровенностью разоблачила этот империализм. Русским патриотам, ничего не желавшим знать, кроме непосредственных (и по-старому понимаемых) выгод своего отечества, факты мировой истории показали, что превращение нашей, русской революции в социалистическую было не авантюрой, а необходимостью, ибо иного выбора не оказалось…» (Полн. собр. соч. Т. 37. С. 190-191).

Неужели не понятно, что антикоммунизм с патриотизмом принципиально не совместим? Как и либерализм «глобального сверхобщества»! Если что на этом фоне и выглядит «грезофарсом» сегодня, то это жалкие антикоммунистические потуги – что спецпропагандистов от СМИ, что «ученых» начетников, жаждущих припасть к политической конъюнктуре здесь и сейчас, пока она ненароком не поменялась. Вот что по этому поводу говорил один из крупных и очень авторитетных православных мыслителей, упомянутый митрополит Филарет (Дроздов), безоговорочно воспитывавший паству в духе верности царю и Отечеству, но при этом постоянно утверждавший примат справедливости. «Кто верен только в пределах собственной безопасности, тот верен вполне только самому себе. Верность, не расположенная к самопожертвованию, становится ничтожною в тех самых случаях, в которых наиболее нужна и была бы благотворна и в которых с особенною светлостию могли бы открыться ее красота и величие, - утверждает Владыка. - Защищение царя и отечества против воюющего врага, очевидно, невозможно без решительной готовности пожертвовать жизнию за спасение защищаемых. Но и в мирных отношениях внутри отечества верность не обеспечена, если не усилена до готовности к самопожертвованию. Надобно ли, например, в суде или в начальствовании правого, но немощного защитить от неправого, но сильного соперника или преследователя, — кто может это исполнить? Без сомнения, только тот, кто решился лучше подвергнуться гонению, нежели предать гонимую невинность. Надобно ли пред лицом сильных земли высказать не согласную с их мыслями и желаниями, но спасительную для общества истину, — кто может сделать это? Без сомнения, только тот, кому приятнее пострадать за истину и общее благо, нежели сохранить себя в покое с ущербом блага общественного» (Филарет Дроздов. Христианское учение о Царской Власти и об обязанностях верноподданных // http://www.golden-ship.ru/load/za_veru_carja_i_otechestvo/khristianskoe_uchenie_o_carskoj_vlasti_i_ob_objazannostjakh_vernopoddannykh_filaret_drozdov/43-1-0-813).

Каков же на самом деле генезис современного российского патриотизма?

Распад СССР, явившийся, с одной стороны, следствием системного кризиса, поразившего советское общество во второй половине 1980-х - начале 1990-х годов, а с другой – субъективным результатом тотального предательства политической элиты, коснулся всех сфер его жизни, в том числе, идеологической. Дефицит консолидирующих идей, вызванный центробежными тенденциями и разрушением институтов коммунистической идеологии, ощущался особенно остро, препятствуя сохранению единой российской государственности. Дополнительно он был усилен прозападной ориентацией посткоммунистического режима, а также волюнтаристскими попытками Ельцина разработать новую «национальную идею». В условиях девальвации традиционных морально-нравственных и духовных ценностей, кризиса естественных носителей патриотизма - государства и его институтов, прежде всего армии, патриотическая идея временно утратила доминирующий характер. На протяжении 1990-х годов общественное обсуждение проблем патриотизма свелось к его личностному восприятию как эмоционального отношения (любви) к Родине, выраженной готовностью служить ей и защищать от врагов. Патриотизм, по сути, был выведен не только из идеологического, политического, и государственного, но из традиционного морально-нравственного и ценностного контекста.

С приходом к государственному руководству Владимира Путина ситуация стала претерпевать определенные изменения. Был предпринят ряд мер по преодолению раскола и объединению российского общества; началось постепенное восстановление связи исторических времен и эпох, разрыв которых в XX веке происходил дважды - в феврале 1917 и в августе-декабре 1991 годов. Оказанная этому курсу массовая общественная поддержка позволяет говорить о постепенном возвращении патриотизму естественной и органично присущей ему интегрирующей роли в формировании общественного сознания.

И здесь мы вправе говорить о таком явлении, как патриотическая парадигма. Автор этих строк определяет ее как совокупность доминирующих представлений о национально-государственных интересах России, а также о путях и средствах их достижения и обеспечения. В рамках этой парадигмы осуществляется не только самоидентификация общества, но и его консолидация вокруг определенного круга общих задач. Очень важно понимать – на этом и основано выведение «пятой колонны» за рамки патриотизма - что патриотическая парадигма проявляет себя в противоборстве с «космополитической». А последняя служит отражением глобалистского подхода, который рассматривает национальные, государственные и цивилизационные формы общественного сознания вторичными и подчиненными по отношению к «общечеловеческим». Внутриполитические проявления космополитизма распространяются также на продвижение корпоративно-групповых, олигархических интересов (наглядные примеры: чубайсовская «приХватизация» и потанинские залоговые аукционы 1990-х гг.).

Ясно, что патриотическая парадигма не может и не должна рассматриваться исключительно в современном контексте, вне рамок исторических традиций и закономерностей развития России. У нее есть и историческая сторона, связанная с тем, что в XX - начале XXI веков к ее формированию подключились политические партии. Формирование их идеологий и доктрин явилось следствием ряда глубоких, взаимосвязанных процессов. Они протекали на протяжении столетий, но особую динамику приобрели во второй половине XIX века, в связи с интенсивным экономическим, социальным и политическим развитием Российской Империи и осуществлением в ней институциональных реформ. С одной стороны, все исторические партии внесли определенный вклад в дальнейшее развитие концепции патриотизма. С другой, следует осознавать – и автор на этом настаивает, - что многопартийная форма правления, зародившаяся во время Первой русской революции (1905-1907 гг.) и получившая широкое развитие после Февральской революции, себя НЕ ОПРАВДАЛА. Партии, как и после распада СССР, особенно в 1990-е годы, явили собой худшие образцы воинствующей некомпетентности и политической конъюнктурности. Яркие примеры: смена за полгода сразу четырех Временных правительств (от Г.Е. Львова до А.Ф. Керенского) и утрата ими контроля над армией в условиях войны, когда Верховный Главокомандующий генерал Корнилов, оголив фронт, с оружием выступил на Петроград, «разбираться» с Керенским. Еще один, не менее наглядный пример, доказывающий банкротство помещичьих, буржуазных и мелкобуржуазных партий, а с ними – и умеренных идеологических установок в охваченной разгорающейся Гражданской войной стране, - банкротство Учредительного Собрания. Фактически оно осуществило самороспуск еще до появления соответствующего декрета ВЦИК Советов. В условиях расширяющегося вмешательства во внутрироссийские события сначала Германии, а затем интервенционистских сил держав Антанты, включая США, а также Японии, перспективы восстановления (или ликвидации) страны всецело и исключительно оказались связанными с успехом (или провалом) красного проекта большевиков. Тоже внутренне неоднородных, объединявших силы, как ориентированные на западные центры внешнего управления (Троцкий), так и сторонников независимости России (Ленин и Сталин), поддержанных сохранившими организованность остатками имперских сил. Прежде всего военной разведкой Генерального штаба.

Главным признаком патриотической парадигмы – и тогда, и сейчас - является ее синтетический характер. Крупный русский религиозный философ Г.П. Федотов в 1920-х годах удачно охарактеризовал отечественной национальное самосознание как совокупность трех уровней: этнического (регионального), общероссийского (национального), имперского (народного); понятно, что эта формула в доступной форме объясняет и происхождение, и устойчивость широких народных патриотических настроений, пусть порой и стихийных.

Структура российского патриотизма имеет достаточно сложный, иерархически выстроенный и исторически укорененный порядок ценностей. Первыми внимание на это обратили основоположники отечественной исторической науки В.Н. Татищев и Н.М. Карамзин. Еще в XVIII - начале XIX вв. они увидели в патриотизме две стороны - нравственно-психологическую (личностную) и национальную (общерусскую), тесно связанную с государством. Определяющее воздействие государства на основные стороны жизни общества, а также на его роль в мобилизации сограждан на служение «общему благу», отмечены в трудах последователей Карамзина - С.М. Соловьева, В.О. Ключевского и других историков. Этатистские (государственнические) традиции патриотизма получили дальнейшее развитие в идеях конституционного монархизма, народно-правового государства. С их помощью личностный аспект патриотизма был соединен с национально-государственным.

Этатизм активно дополнялся религиозной парадигмой. В трудах отца и сына Соловьевых, В.О. Ключевского, Л.А. Тихомирова, Н.А. Бердяева, о. С.Н. Булгакова указывалось на особую роль в российской истории православия. Институциональная связка государства и Церкви, расширенная доктринами «Третьего Рима» и «официальной народности», благодаря деятельности мыслителей славянофильского направления, соединилась со стремлением к внутренней свободе, выраженным идеями общинности, соборности и народности. Причем, происходило это часто стихийно, вопреки разрушению, начиная с церковного раскола XVII века, унаследованной от Византии симфонии светской и духовной властей. На этой основе сложилась концепция «особого пути» развития России, как противоположности Западу, нашедшая отражение в трудах Н.Я. Данилевского, Ф.И. Тютчева и целого ряда других мыслителей. Отдельно в этом перечне следует поставить К.Н. Леонтьева. В его фундаментальном труде «Византизм и славянство» выведена уникальная формула сохранения и поддержания социально-политической стабильности в условиях развития – концепция так называемой «цветущей сложности». По сути, в трудах Леонтьева она противопоставлена разрушительной диалектической триаде Гегеля («тезис – антитезис – синтез») и включает также три этапа: «первичная простота – цветущая сложность - вторичное (окончательное) упрощение или смерть». При этом триада Леонтьева:

- исключает разрушение исходных начал, которые Гегель обозначает терминами «тезис» и «антитезис» и обеспечивает плавность и эволюционный характер развития страны;

- успешно соединяет социальный прогрессизм с государственно-охранительным консерватизмом, ибо требует интенсивного развития при восхождении к «цветущей сложности» с последующей разумной консервацией достигнутой динамики, не допускающей срыва в хаотизацию и разрушение системы.

Основная проблема в том, что руководствующиеся диалектическим методом внешние разрушители (доказано проф. Энтони Саттоном из Йельского университета) не заинтересованы в становлении «цветущей сложности» и неизменно будут всячески препятствовать подобным планам, действуя как снаружи, так и изнутри. Именно поэтому стремление к социально-политической стабильности требует жесткого и последовательного руководства этим процессом, в том числе исключения из него подрывных политических сил, связанных с внешними центрами. Россия – не Китай, и привлечение «русских хуацяо» ни к чему хорошему не приведет: в своей основной массе они озлоблены на страну и, главное, вовлечены в антироссийскую деятельность западных спецслужб. Их заигрывания с Россией лицемерны, а подлинные долгосрочные интересы прорываются всякий раз, когда снимается очередная «маска». По своей мотивации большая часть внешней и внутренней оппозиции никогда не представляла собой контрэлиту, а скорее, по типологии классической теории элит, являлась антиэлитой. Все это следует иметь в виду при формировании любых концепций современного российского патриотизма, на участие в которых автор этих строк ни в коей мере не претендует, а лишь высказывает некую сумму сугубо субъективных соображений.

Самое страшное и деструктивное в этом вопросе – попытки подмены стратегии тактикой, которая в большинстве случаев сводится к конъюнктурному, абсолютно некритическому заимствованию антикоммунистических технологий «перестроечного» типа. И в связи с этим – последний, сугубо прикладной тезис.

«Одним из самых главных разрушителей СССР, борцов с большевизмом, марксизмом-ленинизмом, член Политбюро ЦК КПСС (пробрался в высший орган политической власти для борьбы против КПСС) А.Н. Яковлев признавался, - свидетельствует Анатолий Александрович Сазонов, заместитель руководителя Аппарата Президента СССР М.С. Горбачева, руководитель Информационно-аналитического центра, человек, вынесший из “огня” и сохранивший для истории бесценные свидетельства того, кто и как именно осуществлял беспримерное национальное предательство “перестройки”. – “После XX съезда в сверхузком кругу своих ближайших друзей и единомышленников мы часто обсуждали проблемы демократизации страны и общества, - раскрывает свой подрывной план Яковлев. – Избрали простой как кувалда метод пропаганды идей “позднего” Ленина, Надо было ясно, четко и внятно вычленить феномен большевизма, отделив его от марксизма прошлого века. А потому без устали говорили о “гениальности” позднего Ленина, о необходимости возврата к ленинскому плану “строительства социализма” через кооперацию, через государственный капитализм и т.д. Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработала (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и “нравственным социализмом” – по революцинаризму вообще. Начался новый виток разоблачения “культа личности Сталина”. Но не эмоциональным выкриком, как это сделал Хрущев, а с четким подтекстом: преступник не только Сталин, но и сама система преступна”» (Сазонов А.А. Кто и как унитчожал СССР. Архивные документы. М., 2010. С. 187).

Вам не кажется, читатель, что сегодня кто-то, следуя заветам покойного Яковлева, пытается продолжить выполнение этого дьявольского плана, лишь слегка его видоизменив, поменяв очередность шагов? Сталиным, которого, пусть и с оговорками, славит тот же Дмитрий Киселев, бьют по Ленину. А затем – уже начинают – постараются врезать по Сталину откровенной белогвардейщиной. Не имеющей, замечу, ничего общего с некоммунистическим патриотизмом. Здесь и скандальные попытки топонимических переименований, и до сих пор не отмененное, хотя и незаконное, правительственное распоряжение от 15 августа 2015 г. № 1561-р «О Концепции государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий», телевизионные провокации. И многое другое, включая деятельность президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Отметившись публикацией соответствующей статьи о незаконности подписанного Дмитрием Медведевым документа (http://president-sovet.ru/presscenter/publications/read/3177), этот орган ни разу не озаботился тем, чтобы защитить от этого беспредела ни гражданское общество, ни то гигантское большинство, которое противостоит мягко и неспешно продвигаемой антисоветчине. Совет действует в интересах меньшинства? Так и объявите тогда об этом открыто: что нет у нас ни демократии, ни 13-й статьи Конституции, которая прямо запрещает продвигать «руководящую и направляющую» идеологию, в ранг которой явочным порядком возводят все тот же деструктивный, антигосударственный и антинародный либерализм!

Это они в интересах Отечества делают? Ведь с приходом Советской власти, как ярко продемонстрировало 9 мая 1945 года, Отечество никуда не делось; это еще Михаил Булгаков предвидел, предрекая устами белого офицера, что большевики будут строить РОССИЮ, и ничего, кроме России, у них не получится. Будем дальше спекулировать на нюансах «социалистического патриотизма»?

Не исчезло Отечество, как объект патриотизма, и после распада СССР. Несмотря на существование олигархов, президентского Совета и прочей «пятой колонны», которую воочию видят все, и о которой в свое время говорил Владимир Путин. Нужно только понимать где патриотизм, а где те, кто ему противостоят, рядясь в «патриотическую» тогу. Или, в приспособленческих целях, бегут впереди паровоза…

Павленко Владимир Борисович – доктор политических наук, действительный член академии геополитических проблем.

http://www.iarex.ru/articles/52292.html

07.02.2016 Гайдаром по власти

2 февраля телеканал ТВЦ повторил демонстрацию сентябрьского документального фильма «Удар властью. Егор Гайдар» ( http://dochronika.ru/load/lichnosti/udar_vlastju_egor_gajdar/2-1-0-11539 ), приурочив его, по-видимому, к очередной годовщине со дня рождения Ельцина (1 февраля).

Фильм оставил у автора этих строк некое двойственное впечатление и в прошлый раз; сейчас оно только окрепло и материализовалось в определенные выводы, которыми и хочется поделиться. С одной стороны, показана достаточно реальная кризисная ситуация в стране и дается слово оппонентам Гайдара (хотя по какому принципу они подбирались, остается загадкой: из действующих политиков - один антикоммунист Жириновский, а мнение представителей КПРФ, наиболее последовательно выступавшей против гайдаровской политики, полностью проигнорировано). С другой стороны, фильм содержит явные агитационно-пропагандистские, в стиле пресловутого «министерства правды», идеологизированные вбросы, квинтэссенцией которых являются его завершающие слова: «”Великий экономист и гениальный реформатор”, - почти в один голос говорят сегодня, что очень конечно его бы удивило». И в самое заключение – «плач Ярославны» от «несгибаемой демореволюционерки» Мариэтты Чудаковой: «Что имеем, не храним, потерявши – плачем». Правда, авторы фильма так и не уточнили, кто именно плачет по Гайдару, а также не назвали тех, кто «в один голос» считает его «великим» и «гениальным». Вероятно потому, что «узок их круг, и страшно далеки они от народа», как сказал известный политический классик. И, добавим, список этого круга ввиду его ограниченности нетрудно назвать поименно; они и появляются в телеэфире на протяжении всего фильма, повествуя о подробностях политической и личной жизни своего «героя».

Если охарактеризовать фильм о Гайдаре одним словом, то слово это - недосказанность, которую кто-то спишет на «деликатность» авторов, а по мне так определяющим представляется их последовательный антикоммунизм и стремление «отлакировать» не укладывающуюся в него недавнюю историю. И, что немаловажно, подготовить будущий реванш. Ибо подобные фильмы, не мытьем, так катаньем, продвигающие социал-дарвинистский «гайдаризм» под видом объективистского «анализа», всегда имеют определенную политическую подоплеку. Если же соединить этот показ с целым рядом последних событий, то эта подоплека высвечивается максимально ярко, хотя и двусмысленно. Месседж «был бы сейчас Гайдар, доведи он реформы до конца (интересно, до какого?), все было бы в порядке», который исподволь навязывается доверчивому зрителю, попутно еще и раскрывает всю убогость и интеллектуальную нищету нынешнего «либералитета», подтвержденную недавним «гайдаровским форумом». Поэтому наследникам и последователям Гайдара, в том числе из экономического блока правительства, предстоит определиться: дело в чем? В созданной Гайдаром «машине»? Или в том «раздолбае», который сегодня сидит в ее правительственной «кабине»? Почему-то представляется, что выбор этот для них окажется не менее сложным, чем преемников генсеков в советскую эпоху, которую они отчаянно критикуют.

И последнее, что касается вступительной части. Почему именно на ТВЦ осуществляются подобные вбросы? Версия автора этих строк, которую уже приходилось излагать, состоит в том, что ввиду крайней сложности означенного выше предстоящего выбора, в определенных, близких к либеральным, кругах прорабатывается сценарий с заменой нынешней правительственной команды либералов «либеральчиками» второго эшелона. И этим «эшелоном» является проходящая обкатку в Москве команда нынешнего мэра Сергея Собянина. Те асоциальные «реформы», что проводятся сегодня в столице (по принципу выбери для экспериментов регион, который не жалко), очень похожи на гайдаровские и вполне могут означать избрание Москвы неким «полигоном» для «второго пришествия» либералов во власть. Поэтому приведенный выше «вердикт» авторов фильма о «великости» и «гениальности», на мой взгляд, подлежит прочтению еще и с этой точки зрения. «Не спрашивай потом, по ком звонит колокол, он звонит по всем нам!».

Итак, недосказанность №1:

эпизод с отравлением Гайдара в Дублине, который в фильме разорван как минимум на три сюжета. С него он начинается, продолжается вопросом «кому и зачем нужна была смерть Гайдара? Он был уже не у дел, не лез в большую власть. Старые обиды? Месть? Или в эту версию верить не стоит?». И заканчивается фильм версией, изложенной самим Гайдаром весьма характерным изданиям - «Ведомости» и «Financial Times»: «Понятно, кому это невыгодно – это невыгодно российской власти. За всем этим – я имею в виду за событиями последнего времени – могут стоять те, кто хочет радикального ухудшения отношений России с Западом». Заявление это, опубликованное 10 декабря 2006 года, через десять дней после инцидента в Дублине ( https://news.mail.ru/politics/1213627/ ), тоже двусмысленное. Из него до конца непонятно, выгодно или невыгодно это российской власти. Еще меньше авторы фильма хотят углубляться в детали, уточняя расклад сил во власти. Между тем, надо заметить, что это был очень острый эпизод внутренней политики. Именно на это время приходятся дебаты об отношении к предложению (если не сказать, ультиматуму), привезенному в Москву в марте 2006 года правящим князем Монако Альбером II (Гримальди). Из ряда источников, причем из нескольких сразу, автору этих строк известно, что предлагалось интегрировать Россию в Запад, но не целиком, как договорились при распаде СССР, а по частям. «Россия-де сложная страна, слишком большая, чтобы стать по-настоящему европейской, начиненная взрывоопасными конфликтами», - заявил монакский монарх и для начала предложил «отделить Северный Кавказ», чтобы сделать страну перед вступлением в Европу «более однородной» и не «беременной» национальными конфликтами. Российская элита по этому вопросу не просто разделилась - раскололась. Большинство либералов во власти с этим согласились: в Европу любой ценой (вспомните киевский майдан – точно такой же, только непубличный, имел тогда место в Москве в федеральных органах власти). И только Владимир Путин и группа его ближайших сторонников, в целом меньшинство элиты, категорически высказались против подобного сценария, подкрепив свою позицию примерно следующим главным аргументом: «СССР распался – нам тоже много чего обещали. Теперь второй этап “вождения за нос” и “утилизации страны” начинается? Ни за что!».

В первой половине декабря 2006 года Гайдар озвучивает приведенную версию своего отравления. Еще раньше, 29 ноября (этот эпизод имеется в фильме), выступает Чубайс и заявляет: «Попытка отравления, попытка убийства, я считаю, что ровно эту версию нужно рассматривать». 10 февраля 2007 года, то есть через одиннадцать месяцев после визита Альбера II, через два с половиной месяца после отравления Гайдара и через два месяца после гайдаровского признания, что его отравили, президент Путин выступает на 43-й конференции по вопросам политики безопасности. Знаменитая Мюнхенская речь ставит точку во внутриэлитных спорах и переводит разногласия в плоскость внутриполитической борьбы. Апогеем становятся «болотные» выступления либеральной оппозиции в декабре 2011 – марте 2012 годов. Ответственность за их организацию многие, в том числе отнюдь не оппозиционные, журналисты и СМИ возлагают на ближайшее окружение тогдашнего президента Дмитрия Медведева, в частности, на его пресс-секретаря Наталию Тимакову и ее супруга Александра Будберга ( http://wek.ru/glavnyj-press-sekretar-rossii-byla-avtorom-provalivshejsya-snezhnoj-revolyucii ). Пара Тимакова - Будберг, по их версии, в свою очередь, тесно связана с ельцинской семьей, прежде всего с Татьяной Дьяченко и Валентином Юмашевым, а также со многими другими фигурантами российской политики, в том числе действующими ( https://www.youtube.com/watch?v=ZgD-jEoz5NE ). Возвращению Владимира Путина в Кремль всячески препятствует Запад – и это уже внешнеполитический срез, оформляющий последствия Мюнхенской речи и произошедшего в ее преддверии элитного раскола.

Еще один немаловажный факт: за сутки до дублинского инцидента с Гайдаром, 23 ноября 2006 года, в Лондоне умирает близкий к Борису Березовскому бывший офицер ФСБ Владимир Литвиненко, также отравленный - полонием. Уже тогда СМИ эти два отравления между собой начинают связывать, причем, однозначно. А западные политики и спецслужбы подозрительно быстро «отыскивают» в «деле Литвиненко» так называемый «московский след», с тех пор муссирующийся постоянно. И сегодня, на фоне демонстрации фильма о Гайдаре, «дело Литвиненко», как по заказу, опять реанимируется и используется для нового информационного «наезда» на российскую власть ( http://radiovesti.ru/article/show/article_id/187815 ).

Контекст событий будет неполным, если в нем не учесть, что оба отравления случились на Британских островах, в сфере «эксклюзивной» ответственности отнюдь не российских, а британских спецслужб, которые, если хвататься за провокационную лондонскую версию, получается их «прохлопали»? Или, напротив, что куда вероятнее, ибо в их профессионализме никто не сомневается, как минимум, не мешали отравителям (то есть их «крышевали»), если вообще не взяли организацию обоих преступлений на себя. Имеет автор право на такую гипотезу? Ведь и Березовский спустя несколько лет ушел из жизни там же, при весьма неясных обстоятельствах, после двух писем в московский Кремль, в которых он, по версии начальника охраны олигарха, информировал российское руководство о политическом заговоре оставшейся в России олигархии ( http://www.politonline.ru/comments/22885082.html ).

Что? Каков мотив отравления Гайдара? Очень простой: дестабилизация России в преддверие транзита власти – завершения второго президентского срока Владимира Путина. Ерунда? А убийство Немцова год назад разве не было еще более вызывающим, и в нем тоже не попытались и не пытаются до сих пор обвинить действующую власть и ее сторонников? (Автору на этот счет высказываться уже приходилось: http://regnum.ru/news/polit/1919092.html ). Цель отравления Гайдара? Как минимум, скомпрометировать главу государства, спровоцировав на нарушение Конституции и третий «поход во власть» подряд, как максимум, организовать внутриполитический кризис, подорвать его позиции, ограничить маневр и привести во власть после него кого-нибудь из управляемых прозападных марионеток. Отыскать которых – это ясно, как Божий день, – и тогда, и сейчас можно только среди либералов.

Не в их ли интересах было то, что произошло в Дублине 24 ноября 2006 года? Подчеркну при этом (наиболее ретивым за заметку), что «в интересах» и «организовали» - это разные вещи. Первое, о чем и идет речь, – это аналитический вывод; кроме того, на чьи-то интересы можно сработать и «извне», исходя из собственного понимания этих интересов, используя самих интересантов втемную. Особенно, если они находятся в зависимости. Второе же - обвинение, требующее доказательств, от предъявления которого автор далек, «как Ленин – от буржуазии».

И еще один аспект: кто у нас, если верна туманная версия Гайдара, «заинтересован в радикальном ухудшении отношений с Западом»? Неужели не сам Запад, особенно после отказа от проекта фактического расчленения страны, привезенного в Москву Альбером II? И что, Западу в целом и отдельным его «фракциям» разве впервой вынашивать планы расчленения СССР и России? Напомнить? От заявлений полковника Хауса, этой «власти за троном» президента США Вильсона, секретной англо-французской конвенции по разделу сфер влияния в России и «концессионного плана» олигарха Франка Вандерлипа до гитлеровского Генерального плана «Ост» и печально знаменитого американского «Public Law 86-90» от 17 июля 1959 года.

Ни на какие эти, явно напрашивающиеся, вопросы фильм не отвечает, а столь же провокационно, сколь и бездоказательно, пусть и неявно, проталкивает ту же версию, что и в «деле Литвиненко». Авторы, как кот вокруг сметаны, ходят вокруг непреодолимого желания возложить ответственность за произошедшее в Дублине на российскую власть. Доказать ничего не могут, но строят версии, ничем не подкрепленные, абсолютно расходящиеся с элементарной логикой. Если Гайдар в 2000-е годы, по их собственным утверждениям, был «не востребован», «никуда не лез» и «никому не мешал», то – о чем речь? «Нескладуха», однако…

Недосказанность №2,

вытекающая из недосказанности №1. Показывают Аллу Гербер, известную в начале 90-х годов «демократку», активистку «Демократической России», одной из опор Ельцина в его носорожьем порыве к власти ценой разрушения единой страны. «У него (Гайдара. – Авт.), - вещает Гербер, - была идея сделать Россию НОРМАЛЬНОЙ, сытой, благополучной европейской страной…». Потом слово, в слово, через некоторое время в фильме это же самое повторяет и сам Гайдар: «Наше общество пока для себя само не решило, оно вообще хочет идти в Европу, строить НОРМАЛЬНОЕ европейское государство – демократическое, …открытое, с надежными гарантиями частной собственности, с разумной налоговой системой, со стабильными ценами, с конвертируемой валютой? Или оно хочет вспоминать “главные песни о старом” или там “Старые песни о главном” и ностальгировать по былым социалистическим временам?».

«Нормальность», которую привязывают к «европейскости», - неизменное заклинание всех реформаторов-разрушителей, и Гайдар с Чубайсом и находящиеся от них без ума Гербер, Чудакова и прочие, - лишь подтверждение этому.

Во-первых, Россия – не часть Европы. С геополитической точки зрения – собака не может быть частью своего хвоста, а хвост не может вилять собакой. Европа – маленький аппендикс на западной окраине громадной Евразии, центральную часть которой – так называемый «Хартленд» (ключевая категория западной геополитики, введенная идеологом британского имперского экспансионизма Хэлфордом Маккиндером) – занимает Россия. Геополитические реалии Евразии вообще симметричны: такой же аппендикс, только меньших размеров, имеется и на востоке – Корейский полуостров, как и Европа в свое время, до сих пор разделенный. «Непотопляемый авианосец» США на западе – Великобритания, а на востоке – Япония и т.д. С цивилизационных позиций раскол христианства на Восток и Запад произошел еще в XI веке, и с тех пор не преодолен.

Вы думаете, Гайдар этого не понимал? Очень хорошо понимал, хотя и не все, мы это сейчас докажем с помощью его же собственного «итогового» (опубликован в конце жизни) труда «Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории». М.: Дело, 2005). «С начала XI века в Европе началось медленное, с отступлениями, войнами, катастрофами, но существенное… ускорение экономического роста. Все наиболее развитые тогда европейские регионы лежали вдоль линии, которую можно провести от Венеции и Милана к устью Рейна. И к западу, и к востоку от этой линии эффективные инновации… распространялись медленнее, чем вдоль нее. В европейские страны, удаленные от этой географической оси подъема, технологические новшества приходили много (одним – тремя веками) позже. Россия XI – начала XII веков, удаленная от центра европейских инноваций и потому относительно малоразвитая, была тем не менее со всей очевидностью европейской страной» (С. 259-260). И ссылается Гайдар в этом утверждении отнюдь не на религию, а на результаты археологических раскопок предметов быта и языковые особенности (подробности опустим – тема другая; будем считать, что поклонники Гайдара знакомы с аргументами своего «гуру» в деталях, разжевывать не надо).

Но при этом: «Удаленность от удобных для мореплавания морей, сухопутность - вот главное отличие России от мира Западной Европы, вся история которой была сначала связана со Средиземноморьем, а затем с Атлантическим океаном. В VIII – XII веках торговый путь “из варяг в греки”, интерес к которому возник после того, как арабские завоевания осложнили условия средиземноморской торговли, сыграл значительную роль в формировании первого русского государства. Но с конца XII – начала XIII веков значение этого пути, связывавшего юг и север, запад и восток, падает, с одной стороны, под влиянием давления кочевников, с другой – благодаря походам крестоносцев, захвативших Константинополь и открывших прямые и удобные морские каналы европейской и евроазиатской средиземноморской торговли. С этого времени на протяжении веков российские княжества оказываются отделенными от морских коммуникаций, отрезанными от больших торговых путей…» (С. 261-262).

Вот вам и вся геополитика, причем, крайне циничная.

Прежде всего, выпирает экономический детерминизм так называемого «homo economicus», отличие которого от homo sapiens – даже не в отрешении от всех нематериальных факторов, а скорее в неспособности увязать их с материальными. Как может быть «европейской» страна, где, в отличие от Европы, преобладают сухопутные коммуникации? Почитайте, как ставит вопрос куда более авторитетный исследователь Арнольд Тойнби. Он говорит о «переносе» на Запад из Центральной Азии «мирового центра» - ввиду того, что морские коммуникации стали преобладать над сухопутными. Причем, гораздо позже, чем об этом упоминает Гайдар; в те времена Европа – периферия цивилизованного мира, к тому же находящаяся под сильным влиянием иудейского ростовщического капитала, преодоление которого требует от римских пап «поступиться принципами» - создать наделенные экстерриториальностью ордена, локально отменив в них догматический запрет на ростовщичество. Тойнби справедливо связывает подъем Европы с эпохой великих географических открытий (Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. Сб. М.-СПб., 1996. С. 55-56). То есть с началом колониальной экспансии. Заметим, что эта эпоха дала капитализму мощную подпитку, подменив классовую борьбу внутри европейских стран солидарной межклассовой эксплуатацией колоний, о чем впоследствии напишет Фридрих Энгельс, но даже не вспомнит Гайдар. Уж не говорю о точке зрения Освальда Шпенглера («Закат Европы»). Причем, это все европейские источники. На российских (Н.Я. Данилевский, Ф.И. Тютчев, К.Н. Леонтьев или, например, П.Н. Савицкий или П.П. Семенов-Тян-Шанский и др.) пока не останавливаемся. Но только потому, что те, что приведены, для либералов доступнее в силу особой специфики их коллективного интеллекта.

Да и захват крестоносцами Константинополя (1204 г.) у Гайдара по умолчанию рассматривается «позитивом» для торговли, то есть для экономики. И неважно, что эта катастрофа формально продолжалась недолго, до 1261 года, хотя последствия ее полностью преодолены так и не были. Что она являлась прямым последствием Великой Схизмы 1054 года, то есть раскола между западной и восточной церквами. И одновременно предтечей другой катастрофы – упадка Византии, духовно-религиозного подчинения ее католическому Риму (1439 г.) и в итоге захвата мусульманами (1453 г.). Как не имеет значения для Гайдара и то, что восстановление средиземноморских торговых путей в обход Руси по сути было эквивалентом нынешней «обводной» войны трубопроводов. Что хорошо для экономики – то хорошо для всех! Правда, не всегда. Ниже он предъявит претензии большевикам и обвинит их в «глобализме» и «мессианстве» «антикапиталистической» идеологии (С. 292), и получится классический двойной стандарт: капиталистический глобализм – это хорошо, а вот социалистический – нет. (Хотя на самом деле плох любой глобализм, чреватый откатами в «деглобализацию», которые сопровождаются великими потрясениями, об этом уже приходилось писать: http://www.iarex.ru/articles/52279.html ).

Итак, по Гайдару, как ни крути, признаком «европейскости» является преобладание морских коммуникаций над сухопутными; следовательно, приоритет сухопутных априори ставит «европейскость» России под вопрос, разве не так? Именно об этом буквально вопиет и вся западная геополитическая теория, считающаяся классической, - от упомянутого Маккиндера, а также Мэхана и Спайкмена до Хаусхофера, Шмитта и Бжезинского. Кроме «Хартленда», в этой теории есть еще и «Римленд» - лимитрофы, зоны подвижных цивилизационных разломов, которые передвигаются либо вглубь «Хартленда», обозначая рубежи западной экспансии «nach Osten» (нам ли этого не видеть?), либо откатываются в Европу, как это имело место в результате Второй мировой войны.

Почему «классической» считается именно западная теория геополитики? И сами они так считают, но главное, - у России совсем другая, великоконтинентальная, геополитика. Россия и так в центре – мира и событий, ей некуда стремиться в пространственном отношении (по Хаусхоферу, пространство – само по себе фактор силы, как и его отсутствие – фактор слабости, что кому угодно мигом растолкуют, например, в Израиле). Это Запад на периферии, и ему хочется господствовать в «Хартленде», ибо это считается условием мирового господства. Для России европейский «Римленд» - предполье, зона безопасности, для англосаксонского сектора Запада она – лишь плацдарм дальнейшей экспансии.

Карл Шмитт предельно заостряет дилемму «море – суша» в труде «Land und Meer» («Земля и море»). Морским цивилизациям, утверждает он, свойственен приоритет торгового, демократического начала; сухопутным – авторитарного, имперского, военного. Причем, родную Германию Шмитт, в духе спайкменовской теории лимитрофов («Римленда»), относит отнюдь не к морю, а к суше. Из этого по понятным причинам вообще вытекает, что не Россия – часть Европы, а Европа – это лимитроф, объект борьбы, которая ведется между субъектами – Россией и англосаксонским, абсолютно «морским» миром, лишенным двойственности континентальной Европы. И эта борьба имеет свой термин, именуется «Большой игрой» («The Great Game»). Подробнее об этом можно посмотреть здесь: Сергеев Е.Ю. Большая игра, 1856-1907: мифы и реалии российско-британских отношений в Центральной и Восточной Азии. М.: КМК, 2012. – 456 с.). И ведется она отнюдь не только на российских границах (современный пример – Сирия). Но так было не всегда, а стало только после того, как ПОЛИТИЧЕСКИЙ центр Запада перекочевал на его островную ГЕОГРАФИЧЕСКУЮ периферию – в англосаксонский мир, в Британию, а затем в США.

Все это Гайдару вроде бы побоку, не может он отрешится от экономического детерминизма, прочно усвоив его от ранних коммунистов и переложив на либеральный лад. Впрочем, побоку, да не совсем. «Русь приняла христианство от Византии, - читаем у него дальше. – Учитывая тесные экономические связи с ней и ее культурное влияние, такое развитие событий логично (понимает ведь, что к чему, только наводит тень на плетень. – Авт.). Тогда еще не произошло разделения церквей, хотя слабеющая Восточная Римская империя и разделенная на сотни осколков, но соединяемая универсальной латынью ушедшего Рима Западная Европа уже ШЛИ РАЗНЫМИ ИСТОРИЧЕСКИМИ ПУТЯМИ. Византийский выбор оказался фундаментально важным для специфики эволюции российского общества и государства по сравнению с западноевропейской. Россия оказалась КУЛЬТУРНО, РЕЛИГИОЗНО, ПОЛИТИЧЕСКИ и ИДЕОЛОГИЧЕСКИ отделенной от того центра (экономических. – Авт.) инноваций, которым во все большей степени становится Западная Европа, воспринимает ее и сама воспринимается ею как нечто чуждое, инородное. Следствие – нарастающее ограничение культурного обмена, возможностей заимствования нововведений, подозрительность, изоляционизм» (С. 264).

Вполне адекватный, на мой взгляд, вывод. Цивилизационный фактор, по сути, признается приоритетом над экономикой, которая – не самоцель, а всего лишь средство. И к чему тогда все разговоры о российской «европейскости», если и имевшие под собой почву, то только в эпоху не европейской, а восточно-европейской Киевской Руси?

И вот оно, главное: констатация с полным отсутствием понимания обсуждаемого феномена – и ретроспективного, и с точки зрения современности и исторической перспективы. В этом основная причина заблуждений! «Еще одна точка расхождения траекторий России и Западной Европы – близость Большой степи, монгольское завоевание XIII века. …Именно монголы, которые к тому времени хорошо освоили и приспособили к своим нуждам китайскую налоговую систему…, включавшую регулярные переписи населения, круговую поруку в деревне при сборе налогов, приносят в Россию податную общину, увеличивают объем изымаемых государством у крестьян ресурсов» (С. 265). И далее: «Сохранение введенной монголами системы налогообложения в руках московских князей стало важнейшим фактором финансового укрепления Москвы…» (С. 266).

Гайдар здесь делает верный вывод, основываясь только на экономике, случайно. Ибо полностью опускает и геополитический, и цивилизационный факторы. Между тем, татаро-монгольский «Улус Джучиев», значительную и постоянно расширяющуюся часть которого унаследовали Московское царство, а затем Российская Империя и СССР, - это и есть «Хартленд», единое и неделимое геополитическое пространство. Стабильность в нем возникает только, если им владеет кто-то один. Раздробленность губительна даже для части «Хартленда», что и показал опыт падения Киевской Руси. В цивилизационном плане язычники-монголы (Орда приняла ислам только в XIV в., при хане Узбеке) не претендовали на религиозное доминирование, ограничиваясь сбором дани и даже помогали русским отражать нашествия с запада и юга, чем и воспользовались Александр Невский и Дмитрий Донской. В свою очередь, и Москва, унаследовав геополитическую проектную задачу Орды и распространив свое влияние на весь «Хартленд», очень быстро осознала, что удержать контроль можно только с помощью умной национальной и религиозной политики, исключающей подавление малых этносов и конфессий. На «государеву службу» да, некоторое время принимались только православные, включая вновь обращенных, невзирая на национальность. Но и это ограничение продержалось недолго. Кто такие князья Юсуповы? Урожденные Тохтамышевичи; можно привести и еще примеры на эту тему.

По сути Гайдар, раскрывая все это, подтверждает правоту теоретиков евразийства, но выводы делает, точнее, притягивает за уши, прямо противоположные. Противоречащие, подчеркну еще раз, этому, в целом добросовестному историческому анализу. Ломает почему-то итоги этого анализа об колено. Внутренняя, подсознательная, установка или экономический детерминизм этому способствуют? Других-то объяснений этому феномену, как ни крути, не находится (конспирологические искать не будем).

Так кто кого формирует: географическая среда экономику или экономика – среду? Среда, как видим из исторического опыта соединения нашей страной православной цивилизационной проектной задачи Византии и входившей в ее церковную иерархию Киевской Руси с геополитической задачей Золотой Орды, не только экономику формирует. Но и в значительной мере культуру, которая, в свою очередь, отражается в религии, а в ней находит самовыражение народный архетип. И в связи с этим еще одно важное замечание: не латынь скрепляла запад Европы, а инвеститура – самостоятельная церковная кадровая политика: короли – королями, а папских нунциев папа и назначал. Мог по договоренности с монархом это делать, а мог - и самостоятельность проявить. Поколебалось это право Святого престола даже не с Реформацией, а с формированием в середине XVII века, по итогам Тридцатилетней войны, Вестфальской системы. Дальше Гайдар это затрагивает, но вскользь, не акцентируя этот вопрос. «Независимая церковь, как центр влияния, отделенный от светской власти, нередко и успешно противостоящий ей, - важнейший институт, сдерживающий экспансию государственной власти на протяжении веков, в течение которых подготавливался подъем Европы. В России такой традиции не существовало. Для нее не стало характерным то сочетание культурной и религиозной общности европейского мира при отсутствии его политического единства, которое стимулировало конкуренцию городов и государств и делало неизбежным использование эффективных инноваций» (С. 264-265).

Три важных заблуждения,

если не сказать подлога, содержатся в этом коротком фрагменте. Первое: организуйся Россия таким образом, как «рекомендует» Гайдар, никогда бы не выйти ей из феодальной раздробленности; просто монголов в качестве взимателей дани сменил бы Запад, а наша страна, точнее ее европейская часть превратилась бы в лимитроф – арену противостояния крестоносцев с кочевниками.

Второе: умалчивается, что у России имелась собственная традиция, заимствованная из Византии. И заключавшаяся в СИМФОНИИ светской и духовной властей в рамках единого централизованного государства. С доминированием центростремительной тенденции и в светской, и в духовной сферах государственной и церковной организации. «Царь отвечает за тела подданных, патриарх – за их души», - так коротко звучит эта формула, веками великолепно зарекомендовавшая себя во Втором Риме, а в России нарушенная уже при втором Романове – Алексее Михайловиче, церковным расколом XVII века, позволившим светской власти сделать первый шаг по пути ликвидации симфонии. Сослав патриарха Никона, царь не отменил его нововведений, вызвавших раскол. Следом – петровские реформы, уничтожившие институт патриаршества и поставившие во главе Церкви государственного чиновника – главу Священного Синода. Откуда это? С Запада, из Британии, примерявшей на себя после воцарения Вильгельма III Оранского («Славная революция» 1688-1689 гг.) тогу «мирового центра». Оранско-Нассауская династия, смешанная, с иудейскими корнями, и сегодня правит в Нидерландах; отсюда такая тесная связь Британии с Бенилюксом, где или рядом и расположены (Брюссель, Гаага, Маастрихт) все основные западные и европейские институты и символические центры, эту связь олицетворяющие. Как это произошло? Очень просто. Говорят, что монарший сан юного Петра Великого, посетившего в те годы Англию под видом простого плотника, был секретом для кого угодно, но только не для Вильгельма и его «распорядителя» по делам Англиканской церкви, архиепископа Кентерберийского Кристофера Рена. Приняв Петра вместе с Ф.Я. Лефортом после посвящения их архиепископом (!) в масонство, Вильгельм выслушал сетования молодого русского монарха на противодействие священников и ненавязчиво посоветовал ему подчинить себе церковь, «как у меня». «Плоды» масонского «просвещения» упали на «благодатную почву» раскола, и петровские реформы, особенно поначалу, с православной традицией не коррелировались, а грубо ее ломали.

Беда была в том, что Романовы изначально были связаны с Англией определенными взаимными интересами. Первым советником и личным лекарем Михаила Федоровича – отца Алексея Михайловича и сына митрополита Филарета, был некто Артемий Иванович Диев – сын Джона Ди, придворного астролога и личного советника британской протестантской королевы Елизаветы I ( http://oko-planet.su/politik/politikdiscussions/94909-britanskaya-imperiya-ideologiya-globalnogo-dominirovaniya-ot-dzhona-di-do-sesila-rodsa.html ). Не без английской помощи «разрулили» Смуту и прогнали поляков из Москвы: англичанам, находившимся в жестком клинче с римскими папами, необходим был обходной маршрут в Индию, минуя папские европейские владения. Маршрута толком не получилось, но именно с тех пор у российских элит и появилось это «европейское» поветрие, которого никогда не было при Рюриковичах. Дело довершило повальное увлечение с XVIII века русской знати сначала вольтерианством, затем католическим иезуитством и, наконец, масонством. Поэтому не только жить элита и народ стали по-разному (в «Войне и мире» Л.Н. Толстого с самого начала поражает обилие французской речи в русских салонах), но и молиться в разных храмах, разным Богам. Именно в этом опрокинутое в современность главное русское противоречие. Выйти из этого «заколдованного круга» и попытался Николай II, мы хорошо знаем, чем это для него обернулось. Об колено «европейский вектор» сломал только И.В. Сталин, но не до конца, элитные устремления сохранились, и их размах сегодня – главная угроза национальной безопасности страны, несопоставимая ни с международным терроризмом, ни с натовской военной мощью.

И Гайдар в этом неоформленном противостоянии вестернизированной, «креативной», части элиты с остальной элитой и с народом однозначно занимает сторону первых, требуя вестернизации. Он ведь не спрашивает, хотим ли мы засилья тайных институтов власти, политиков-марионеток, секулярной дехристианизации (в православной терминологии – апостасии)? Не озабочивается, так и хочется сказать, не заморачивается, духовным и напирает только на материальное. Классическая черта, присущая всем «homo economicus».

Третье заблуждение (или подлог?) Гайдара касается уже самой Европы. «Независимость» европейского церковного центра от государства, о которой он пишет, была липовой. В 496 году папский Рим взял на себя перед Константинополем обязательства, подписав договор с королевским родом Меровингов. И признал тем самым первородство византийского престола по отношению к западному (оккультная версия истории последующего предательства изложена в нашумевшем романе Дэна Брауна «Код да Винчи»). О каком предательстве - здесь мы подходим к самому главному - идет речь? В 747 году папа Захарий вступает в сговор с Пипином Коротким, тогда еще не королем, а старшим чиновником (мажордомом) последнего Меровинга – Хильдерика III. Здесь нужно сказать, что мажордом, уже фактически правивший королевством франков, сам в 743 году возвел Хильдерика на престол, пустовавший к тому времени уже семь лет. Как выяснилось, проделал он это с тайными намерениями. В 751 году распоряжением преемника Захария – папы Стефана II – Хильдерик свергается и заключается в монастырь; власть, не только фактическая, но и номинальная, переходит к Пипину Короткому. Он и «благодарит» папу Стефана тем, что дарит ему Папскую область, оформляя ее с помощью подлога как «дар Константина Великого» (крестителя Первого Рима). На Рождество 800 года уже сын Пипина Короткого – будущий Карл Великий – коронуется папой Львом III в качестве христианского императора и берет себе имя Каролинга (от имени Карл), провозглашая новую династию бывших управляющих или, по-современному, менеджеров, преемниками свергнутых Меровингов. С тех пор повязанные общим предательством и подлогом папы и «священные римские императоры» идут по жизни вместе и делят власть по принципу «рука руку моет». И

этот «рейдерский захват», и незаконная «приватизация» престола предопределили все дальнейшее развитие Европы, отозвавшись появлением в XVI–XVII веках масонства и строительством в XIX–XXI веках на его основе разветвленной системы олигархических глобально-управленческих институтов.

Но зачем высокопоставленным «рейдерам» потребовался такой переворот, если мажордом и так безраздельно правил, только прикрываясь последним из Меровингов? В 787 году прошел последний, VII Вселенский Собор, завершивший каноническое оформление православной византийской Веры. И Рим, не принявший основных решений прежних Соборов, стремился во что бы то ни стало освободиться от обязанности их исполнять. Это и было проделано коронацией Карла, для чего потребовался еще один подлог. Папа Лев III не имел права провозглашать его «христианским императором» при наличии такового в Константинополе, но воспользовался «лазейкой»: на византийском троне в этот момент находилась женщина, императрица Ирина.

Ну, и какой фактор является определяющим – экономический или геополитический и цивилизационный? Уходя от реалий российской истории в обсуждаемом фрагменте (и делая это не раз; другой пример – уход от темы революций 1917 года и Гражданской войны, ибо факты приводить невыгодно – С. 290), Гайдар упрямо уходит и от ответа на этот важный вопрос. На самом деле экономика, как учил основоположник мир-системной теории Фернан Бродель, - целостный взгляд на мир, но только с одной из сторон. Другими такими сторонами он называл политику, культуру и социальную иерархию (Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV-XVIII вв. В 3-х т. М., 2007. Т. 3. С. 32). Можно обсуждать перечень таких взглядов на мир, который со времен Броделя существенно обогатился и который автор этих строк в докторской диссертации упоминал в качестве «сфер проектной конкуренции». Но нельзя не видеть главного: экономика и геоэкономика – лишь часть политики и геополитики. Пример: строительство трубопроводов – это реализация геополитических целей геоэкономическими средствами, только и всего.

Экономический детерминизм – НЕ ОПРАВДАН, не имеет под собой адекватного научного обоснования, а увлечение им противоречит национальным интересам и отвечает вожделениям узкого класса олигархов, пытающегося распространить свою власть на весь мир.

(Кстати, о «реформах Гайдара», как о рождении «ненавистного класса олигархов, людей, которые будут нагло демонстрировать свалившееся на них богатство и пытаться управлять страной», в фильме говорится).

Помимо всего прочего, призывая сограждан определиться с «европейским выбором», Гайдар блефует, что такой определенности нет. В середине 2000-х она уже была, а сегодня, после Крыма, Донбасса и Сирии, последователи этого «европеоидного» подхода окончательно, на глазах, превращаются в реликтовых, динозавроподобных маргиналов, которых остается всего лишь выбросить на обочину, ибо сами они не уйдут.

Недосказанность №3,

самая крупная и принципиальная. Раскрывая биографию Гайдара, авторы фильма приводят следующий фрагмент: «…Работал во Всесоюзном НИИ системных исследований, потом – в журнале “Коммунист” (кстати, основном теоретическом органе партии! – Авт.). В 1983 году состоится его историческое (!) знакомство с Анатолием Чубайсом – неформальным лидером ленинградских экономистов, работавших над программой реформ».

Вдумайтесь, читатель! Ни Гайдару, ни Чубайсу тогда не было и 30-ти, и кто бы им в таком юном по политическим меркам возрасте, да еще в СССР, позволил бы заниматься рыночными разработками (а эти разработки в целом были именно рыночными), если бы не надежная «крыша». Какая именно?

Вот, что пишет по этому поводу бывший «яблочник», политолог Олег Греченевский в книжке «Истоки нашего демократического режима». «Где-то в 1983 году, когда Андропов стал Генеральным секретарем, возникла по его указанию эта знаменитая “комиссия Политбюро”, она же комиссия Тихонова - Рыжкова - для подготовки экономической реформы в СССР. Здесь надо пояснить: Тихонов был председателем Совета Министров СССР с 1980 года. Когда Андропов пришел к власти, он оставил Тихонова на этом посту: этому старцу было уже около 80 лет, и он никому не мешал - это была удобная ширма…, чтобы не вспугнуть раньше времени партийный аппарат. На самом деле экономикой страны тогда руководили “люди Андропова” - новые кадры, которых …привезли в Москву из провинции (в основном с Кавказа и из Сибири). Одним из таких “людей Андропова” был секретарь ЦК КПСС по экономике Николай Рыжков, бывший директор крупного уральского завода. Рыжков осуществлял только общее руководство этой секретной комиссией (а Тихонов был вообще фикцией - он только подписывал бумаги). Научное руководство этой комиссией поручили директору ВНИИСИ (того самого Института системных исследований. – Авт.) Гвишиани, а реально руководил подготовкой документов его заместитель Шаталин (во ВНИИСИ в 1976-1986 гг.; в 1986 г. возглавил другой “системный” Институт экономики и прогнозирования научно-технического прогресса АН СССР; с 1987 г. – академик АН СССР. – Авт.). Рабочий аппарат этой “комиссии Политбюро”состоял из сотрудников Шаталина (Гайдар, Авен, Ананьин, Широнин и другие). Кроме того, к написанию отдельных разделов основного документа привлекли также ленинградскую “команду Чубайса” (сам Чубайс, С. Васильев, С. Игнатьев, Ю. Ярмагаев и другие). …Эти молодые кандидаты писали тогда по заданию Андропова не какую-то пустую бумажку, вроде очередного доклада к юбилею - они предлагали план преобразования народного хозяйства огромной супердержавы. Который непременно стали бы тут же осуществлять, если бы не внезапная смерть Андропова! …Гайдар и прочие его сослуживцы хотя бы работали в престижном институте - а ведь команду Чубайса подобрали в Ленинграде буквально на улице! Только весной 1983 года Чубайс впервые лично познакомился с Гайдаром, когда посетил его лабораторию во ВНИИСИ - и почти сразу он и его ленинградская команда принялись за работу: начали составлять руководство, как преобразовать советскую экономику… Результатом работы комиссии Тихонова-Рыжкова стал документ объемом 120 страниц. У него было длинное, казенное название: “Концепция совершенствования хозяйственного механизма…(и т.д.)”. Но на самом деле это была программа экономической реформы. Подробное содержание документа нам точно неизвестно, но это была отнюдь не полная ломка всего и построение на обломках капиталистического общества - за образец была взята Венгрия и другие подобные социалистические страны. Для нашей страны, которая долгие годы пребывала в полном застое и такая программа была вполне революционной. …Все эти труды не пропали даром: когда внутри андроповского клана взяли верх сторонники перестройки и поставили на престол Горбачева - то вся эта документация была пущена в дело. Горбачев вспоминает, что когда он в 1985 году стал генсеком, то все необходимые бумаги были уже давно заготовлены - ему оставалось только подписать все эти директивы…» ( http://modernlib.ru/books/grechenevskiy_oleg/istoki_nashego_demokraticheskogo_rezhima/read ).

Зачем же тогда было «валить» власть КПСС? Чтобы выйти за отведенные документом рамки? ВНИИСИ, «комиссия Политбюро», журнал «Коммунист», далее увидим еще и МИПСА - цинизм здесь даже не в предательстве, а в двойной, тройной и четверной жизни.

Это называется готовностью пойти по трупам.

К вопросу об «опыте Венгрии», где Ю.В. Андропов в «крутую» середину 50-х годов был послом. Был такой очаровательный «предперестроечный» стишок незадолго до горбачевской антиалкогольной кампании:

Если водка будет пять, водку будем пить опять.

Если ж станет она восемь, все равно мы пить не бросим, -

Передайте Ильичу – нам и десять по плечу.

Если ж будет двадцать пять – будем Зимний брать опять,

Ну а если будет больше, будет все у нас, как в Польше!

Как в Венгрии и Польше все у нас и получилось со всеми этими гайдаро-чубайсовскими нововведениями, заказанными и «прикрытыми» соответствующим ведомством, а затем поддержанными Горбачевым. А мы-то, наивные, удивляемся, откуда «выпорхнул» этот Гайдар?

Вся эта информация будет неполной, если не отметить, что официальное объединение команд Гайдара и Чубайса произошло в августе 1986 года, на совместном семинаре в пансионате со знаковым названием «Змеиная горка». По данным Греченевского, удалось выявить далеко неполный список в 19 человек, которых следует перечислить здесь поименно. Гайдар, Авен, Машиц, Улюкаев, Кагаловский (представитель России в МВФ, супруга которого в свое время оказалась в центре скандала вокруг Bank of New-York), Чубайс, Нечаев (фигурируют в фильме), Широнин, Ананьев, Синельников, Мау (ректор РАНХиГС), Глазков, Ярмагаев, Васильев, Дмитриев, Игнатьев, Оксана Дмитриева, Евсеева, Трофимов.

Слабо это все было показать в фильме, г-да авторы этой «документальной» кинопродукции? Или «мама» с «папой» не велели, пальчиком грозили, и «кислород» перекрыть обещали?

Года два или три назад, в перерыве круглого стола в одном из вузов, на автора этих строк после выступления буквально набросился представитель Высшей школы экономики, начав доказывать, что назначение Гайдара в правительство было случайным, и на его месте мог оказаться кто угодно.

- Вы про «Змеиную горку» в курсе? - спрашиваю.

- А вы там тоже были? - последовал неосторожный встречный вопрос.

- Я – нет, а вы?

- А я… – был…, - печальным голосом заключил неожиданный собеседник, моментально исчезнув из поля зрения.

У этой темы имеется и еще один срез. ВНИИСИ, а также другие «системные» институты – упомянутый шаталинский ИЭП НТИ, а также ЦЭМИ – Центральный экономико-математический институт, сложились не сами по себе, а в качестве филиалов системы институтов Римского клуба. В частности, созданный в 1976 году ВНИИСИ, в котором Гайдар оказался в 1980 году, в возрасте 24-х лет, - это филиал венского Международного прикладного института системных исследований (МИПСА), созданного в 1972 году, одновременно с выходом первого доклада Римскому клубу «Пределы роста» (авторы – группа Денниса Медоуза из Массачусетского технологического института). Подробнее обо всем этом в книжке зятя многолетнего Председателя Совета Министров СССР А.Н. Косыгина, того самого фактического руководителя андроповской «комиссии Политбюро», Джермена Гвишиани «Римский клуб. История создания, избранные доклады и выступления, официальные материалы» (М.: URSS, 1997. С. 28-36). К тому же автор столько раз писал на эту, актуальную и сегодня, тему (здесь: http://www.iarex.ru/articles/52232.html и здесь: http://www.iarex.ru/articles/51985.html , и еще во многих местах), что необходимости в еще одном детальном разборе не видно. Разве что остается напомнить об активном участии в МИПСА крупного современного либерального глобалиста Гавриила Попова, который был у Гайдара в МГУ деканом факультета. Связь здесь обратная, чем можно было бы подумать. Интересные студенты всегда попадают в поле зрения руководства, и Попов, которого на факультет МГУ отозвали в свое время из Вены, из этого самого МИПСА, свою роль в его карьере тоже, видимо, сыграл.

Морали у этой недосказанности две:

- не надо спорить о причинах распада СССР, главная из них, как и в случае с Российской Империей, очевидна. Это – предательство элиты, в том числе определенной части спецслужб (примеры нахождения генерала Бобкова на службе у Гусинского, генерала Кондаурова – у Ходорковского, связи генерала Черкесова с дагестанскими бизнесменами братьями Магомедовыми и т.д.);

- Гайдара №2 появиться не должно, кто бы ни проектировал его появление и ни «вел» соответствующих «кандидатов», в московской ли мэрии или за ее пределами. Это – «категорический императив» выживания и восстановления страны, как и масштабное перепрофилирование и кадровая перетряска хотя бы основных либеральных «заповедников» - НИУ ВШЭ и РАНХиГС. («Гайдаровские форумы» могут проводиться, но не в стенах президентской академии, и министрам, а тем более премьеру, на них делать нечего, иначе это тянет на прямое нарушение 13-й статьи действующей Конституции России, запрещающей государственную идеологию, которую таким образом пытаются протащить явочным порядком, под ширмой «научных» мероприятий).

Недосказанность №4,

связанная с третьей, касается уже не самого Гайдара и не членов его семьи, а другого либерального оппозиционера Григория Явлинского, точнее, его программы «500 дней». «Блестящую, как многим казалось, программу спасения тонущего корабля, предложил Григорий Явлинский. Всем очень хотелось верить в чудо. И обещание, что надо потерпеть всего 500 дней, выглядело очень заманчиво. Но эта программа так и осталась на бумаге. Воплощать в жизнь Явлинский ее отказался. Как считают многие, исключительно из страха, что ничего не получится».

«Многие», кто «так считают», наверное не в курсе, что команда Явлинского, которая базировалась не в «системных» институтах, а в Московском институте народного хозяйства (МИНХ), знаменитой «плехановке», ныне – Российском экономическом университете, «замыкалась» на тот же «центр», что и гайдаро-чубайсовская. И куратором у нее тоже был академик С.С. Шаталин. Эти команды, которые не пересекались, были не только конкурирующими, как считает Олег Греченевский. Главное в том, что «заказчики» рыночных «реформ» закладывались на два сценария – сохранения и распада СССР. Программа «500 дней» была союзной программой и выдвигалась под условие назначения Явлинского «экономическим» вице-премьером Кабинета Министров СССР (начиная с Валентина Павлова, правительство стало именоваться не Советом, а Кабинетом министров). И когда Союз было принято «валить», надобность в Явлинском и его программе попросту отпала.

Недосказанность №5:

Маша Гайдар. Эта недосказанность заключается в том, что красноречивые кадры одесской пресс-конференции под украинским флагом, как и эпизод с представлением дочери Гайдара городской общественности губернатором Одесской области Михаилом Саакашвили, не сопровождаются соответствующим дикторским комментарием. Без него далеко не все обратят внимание на то, что показывается на телеэкране, и все, кто занимается в сфере информационного противоборства, об этом хорошо осведомлены.

Не проясняются и другие детали. «Сопли в сахаре» по поводу отчаянности Маши, которая висела под мостом, что у Кремля, с лозунгом возвращения губернаторских выборов, в фильме присутствуют. А вот оценка тех, кто на том этапе в это «висение» поверил, а потом ужаснулся цинизму произошедшего, почему-то не приводится. Восполню этот пробел. «Они смеются над прежними товарищами втроем: Никита Белых, Маша Гайдар и Дьявол («демократы» пишут имя этого персонажа с прописной буквы? – Авт.). А ведь Маша Гайдар висела под мостом с лозунгом “Верните выборы, гады!”. Так что даже если бы Никита Белых был архангелом (а вот этот персонаж, по «демократическим» нормам, прописной буквы недостоин. – Авт.) идти к нему в советники нельзя было: он не избирался, его Путин с Медведевым назначили! Но выборы гады не отдали. Выборы конвертировали. В высокую должность», - пишет завзятая антикоммунистка и оппозиционерка Света Иванова ( http://maxpark.com/user/3707350993/content/424589 ). Остается только добавить, что сведущие люди в курсе: совсем не случайно так получилось, что бизнес, оказавшийся затем криминальным, в Кирове при губернаторе Белых получил Алексей Навальный. Маша в стороне, как они уверены, не стояла.

Недосказанность №6.

Мария Стругацкая, вторая жена Гайдара, дочь одного из известных писателей-фантастов, скатившихся к концу жизни на позиции зоологического антикоммунизма, продвигавших по сути фашистские идеи социального экспериментирования над людьми и в этом – предтечей гайдаровского «шока без терапии» (один «Град обреченный» чего стоит!). Что она говорит о событиях октября 1993 года? «Там же расстрельный список был, без суда и следствия. Как говорится, расстрел баранов…», - обвиняет она поднявшую вооруженное восстание оппозицию. Вооруженные люди на улицах столицы – трудно не согласиться – это никуда не годится. Но кто до этого довел, разве не Ельцин с Гайдаром? И разве не было в октябре бессудных расстрелов оппозиции бесчинствующими омоновцами и ельцинскими боевиками, в том числе на краснопресненском стадионе около Белого дома? А ведь о них упоминает председатель Конституционного суда Валерий Зорькин в нашумевшей и вызвавшей истерику в либеральных кругах статье «Право – и только право. О вопиющих нарушениях, которые упорно не замечают» ( http://www.rg.ru/2015/03/23/zorkin-site.html ).

А откровения шефа ельцинской Службы безопасности Александра Коржакова о планах «выкуривания» депутатов Верховного Совета в случае объявления ими импичмента Ельцину в марте 1993 года? Вот, что он пишет в книжке «Борис Ельцин: от рассвета до заката»): «22 марта Ельцин вызвал Барсукова:

- Надо быть готовыми к худшему, Михаил Иванович! Продумайте план действий, если вдруг придется арестовывать съезд.

- Сколько у меня времени? - поинтересовался генерал.

- Два дня максимум.

Президент получил план спустя сутки. Суть его сводилась к выдворению депутатов сначала из зала заседаний, а затем уже из Кремля. По плану Указ о роспуске съезда в случае импичмента должен был находиться в запечатанном конверте. После окончания работы счетной комиссии (если бы импичмент все-таки состоялся) по громкой связи, из кабины переводчиков офицеру с поставленным и решительным голосом предстояло зачитать текст Указа. С кабиной постоянную связь должен был поддерживать Барсуков, которому раньше всех стало бы известно о подсчете голосов. Если бы депутаты после оглашения текста отказались выполнить волю президента, им бы тут же отключили свет, воду, тепло, канализацию... Словом, все то, что только можно отключить. На случай сидячих забастовок в темноте и холоде было предусмотрено “выкуривание” народных избранников из помещения. На балконах решили расставить канистры с хлорпикрином - химическим веществом раздражающего действия. Это средство обычно применяют для проверки противогазов в камере окуривания. Окажись в противогазе хоть малюсенькая дырочка, испытатель выскакивает из помещения быстрее, чем пробка из бутылки с шампанским. Офицеры, занявшие места на балконах, готовы были по команде разлить раздражающее вещество, и, естественно, ни один избранник ни о какой забастовке уже бы не помышлял. Президенту “процедура окуривания” после возможной процедуры импичмента показалась вдвойне привлекательной: способ гарантировал стопроцентную надежность, ведь противогазов у парламентариев не было. Каждый офицер, принимавший участие в операции, знал заранее, с какого места и какого депутата он возьмет под руки и вынесет из зала. На улице их поджидали бы комфортабельные автобусы. Борис Николаевич утвердил план без колебаний» ( http://lib.ru/TXT/korg.txt ).

И чего в этой ситуации стоят откровения Стругацкой, прозвучавшие на фоне крови, пролитой не в бою, а после него, после победы, да еще и крови соотечественников? Чем это было, как не спровоцированным с участием Гайдара эпизодом гражданской войны и «большого террора», если официальное количество погибших в тех событиях (около 150-ти человек) всеми добросовестными экспертами единодушно оценивается как заниженное минимум в десять раз?

Другое дело, что опереться на эти штыки либералы не могли, потому и не воспользовались в полной мере событиями 1993 года, ибо на банкете по случаю победы над Съездом народных депутатов в тот же вечер громогласно прозвучало: «Чеченов из Белого дома, “жи…ов” – из Кремля!». И если в первом случае имелся в виду Руслан Хасбулатов, то кого подразумевали во втором, пусть читатель догадается сам.

И уже через год, в начале декабря 1994 года, «мордой в снег» была положена охрана Гусинского. Страна, пережив кровавую драму одного этапа противостояния, плавно втягивалась в другой, следующий. И «горячее спасибо» за все за это нужно сказать именно Гайдару, вслед за Ельциным, разумеется. И запомнить это «спасибо» навечно, без срока давности, и не забывать никогда! «НЕ ДАЙ, БОГ!», как писалось в известной «одноразовой» выборной газетенке 1996 года. Любая попытка либерального реванша – а есть твердая уверенность, что проигрывающие информационное пространство и теряющие административный ресурс либералы рано или поздно, на что-то, подобное ГКЧП, обязательно решатся, - это в худшем случае немедленный распад страны: регионы вряд ли будут участвовать в московских разборках. В лучшем же случае – это повторение тех «кругов ада», которые мы все вместе прошли в 90-е годы. Через два двоевластия, расстрел Белого дома, чеченскую войну, агрессию международных террористов в Дагестане. Отголосками которой стали многочисленные террористические акты в самых различных городах нашей страны, а также на объектах транспорта и инфраструктуры.

Ну, а «развернутых» выводов в этом материале, может быть, вопреки читательскому ожиданию, не будет. Все-таки мы обсуждаем документальный фильм. И по ходу этого обсуждения достраиваем представленную на экране «причесанную», гламурную картинку. Приводим ее в соответствие с исторической правдой и политической реальностью.

Павленко Владимир Борисович – доктор политических наук, действительный член Академии геополитических проблем.

http://www.iarex.ru/articles/52287.html

04.02.2016 «Белая» «элита» «креаторов» — против абсолютного большинства

Чего это они ТАК уперлись в антикоммунизм? Только не говорите про «убеждения»...

Как хорошо известно читателям, еще 15 августа 2015 года премьер-министр Дмитрий Медведев подписал правительственное распоряжение за №1561-р «О Концепции государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий». В обиход оно вошло под простым и «скромным» названием «о десталинизации и десоветизации». При анализе содержания этого документа, вышедшего из-под пера главы правительства, постоянно кичащегося своим высоким юридическим образованием и профессионализмом, вскоре выяснилось, что постановление — во-первых, незаконное. Ибо в нем имеется ссылка на еще один правительственный документ, который своим номером не соответствует названию (проще говоря, исполнители перепутали, а главный начальник за ними недоглядел). А во-вторых, оно представляет собой вызов обществу, ведь, как следует из многочисленных социологических опросов и исследований, в том числе весьма репрезентативных, ни «десталинизацию», ни «десоветизацию» наши сограждане не воспринимают, не поддерживают и жестко, абсолютным, кричащим большинством в 90% тому и другому противостоят.

Но для «десталинизаторов» и «десоветизаторов», любящих именовать себя то «демократами», то «либералами», то «народниками» (которые — «за народ»),мнение народа неважно. Точнее, побоку. Еще точнее — на него наплевать. Народ для них — неразумное быдло, куклы, которые «не знают», чего хотят, и «не понимают», что такое хорошо и что такое плохо. А куклам, уверены они, нужны кукловоды. Считая себя, на западный манер, «креаторами» — «креативной» элитой, имеющей «право» указывать всем остальным и формировать «общественные тренды», они твердо «знают», что Россия должна «избавиться» от советского наследия. И изжить его из своей истории.

Посмотрите хотя бы на Жириновского, который в памятном «Поединке» у Владимира Соловьева, выступая против Александра Проханова, в антикоммунистическом угаре верещал, как «потерпевший», изображая радение «за народ». Только забыли напомнить ему о том, что еще совсем недавно, какие-то три с небольшим года назад, он требовал образовательной сегрегации — не давать согражданам «низших классов» широкого образования. Только узкое, сугубо специальное, чтобы они, не имея представления о жизни в целом, ничего в ней не понимали, и ими было легко управлять. И приводил в оправдание опыт как раз коммунистов, которые народ обучали-обучали, а он изученное стал соотносить с жизнью и разочаровался в коммунизме. (Хотя сегодня ясно «выплывает», что народ в «перестройку» оказался в когнитивном диссонансе: не смог осознать, как это партию и советскую власть «валили» члены Политбюро ЦК КПСС наподобие Яковлева).

Почему «им» так не нравится все советское? По ряду причин.

Во-первых, «креаторы», любящие подчеркивать свой «белый», православный «патриотизм», не знают отечественной истории. Хотя и матерью клянутся, что ее любят. Если бы знали, то были бы в курсе, что слово «белый» в отечественном политическом лексиконе появилось уже после краха самодержавной монархии. И носители ярлыка «белые», столкнувшиеся в Гражданской войне 1918−1922 годов с красными, которых их приучили ненавидеть, отстаивали отнюдь не монархические идеи. А служили марионетками и «подстилками» Антанты, о чем без обиняков, причем неоднократно, рассказывали многие западные лидеры. Но особенно сильно изгалялся над ними Уинстон Черчилль, прямо резавший в глаза «правду-матку», что это не западные интервенты в Советской России сражаются за «белые» интересы, а как раз «белые» — за интересы Антанты. Современники Черчилля из «белого» движения хорошо это знали и иллюзий не имели: командовали ими генералы и адмиралы, предавшие царя, а сторонники монархии в «белой» офицерской среде находились под куда более жестким надзором контрразведки, чем сочувствующие большевикам.

Во-вторых, «креаторы» на голубом глазу считают себя «элитой» и очень любят это слово применительно к себе любимым. «Элита», «элитарность» — это ласкает их «утонченный» слух. Для них это как способ реализовать свой комплекс неполноценности, такая игра, в которой сам себе кажешься большим и очень важным, которого не понимают из-за «серости» народа и уникальной, неповторимой «яркости» их самих. Беда, конечно, в том, что слово «элита» они выучили, а значения его не поняли. Для «креаторов» «элита» — это тот, кто больше потребляет, хотя на самом деле это те, кому ПО ПРАВУ принадлежит управление стратегическим развитием страны, кто завоевал это продвинутостью не «бэх» и «меринов», а идей и знаний, трудолюбием, принципиальностью, ответственностью и прочностью патриотических убеждений и морально-нравственных устоев. Вытекает это, «креаторы», и «белые», и всякие другие — от коричневых до семицветных, — просто не в курсе, из классической теории элит. Ее родоначальником считается крупный итальянский социолог Вильфредо Парето. «Креаторы» наивно думают, что есть элиты и не-элиты. А на самом деле, как учил Парето, да и другие классики социологии, кроме элит существуют еще и контрэлиты, а также антиэлиты. Кто такие?

Контрэлита — ответственная оппозиция, имеющая собственное, детально проработанное видение путей развития страны, а также адекватных лидеров. И готовая принять на себя ответственность за ее настоящее и будущее. Важно понимать, что «двухпартийные» западные системы — никакие не «элита» и «контрэлита», а их симулякры. Это две руки, которые управляются настоящей элитой, ее «концептуальной» головой. Признак подлинной контрэлитарности — наличие альтернативного видения ситуации и альтернативного ПРОЕКТА. И для страны, и для мира. Поэтому контрэлита не вписывается в якобы «признанную» ценностную систему, не принимает ее устоев. Например, что касается России, — отказывается от ущербной метафизики денег, которая не прописана в Конституции, но действует в реальности на уровне укорененных установок. И на Западе есть контрэлита, которую совместными усилиями двухпартийного «официоза» пытаются выдавить в маргиналы. Причем это, как правило, ультраправые. Примеры Патрика Бьюкенена в США, которого «официоз» оскорбительно называет «палеоконсерватором», или «Национального фронта» во Франции. Любой крупный кризис, подобный мигрантскому, резко повышает шансы контрэлиты, ибо укрепляет ее связь с массами, которые, не веря «официозу», начинают ловить каждое слово контрэлитных лидеров. Потому-то и высказался в свое время, вступив в заочную полемику с В. И. Лениным, Джон Рокфеллер II (сын основателя династии Джона Дэвисона Рокфеллера),что «если идеи становятся материальной силой, когда овладевают массами, то наша (олигархов. — авт.) задача — создать массы, органически неспособные к восприятию никаких идей». А вы думаете, читатель, Болонская система, в которую либероиды за уши притянули Россию, — это просто ошибка, так сказать, добросовестное заблуждение?

А вот антиэлита, к которой, скорее всего, и принадлежат российские «креаторы», — это капризная, индивидуализированная, зацикленная на потреблении, гламурная тусовка, причем очень нередко к ней относится и «творческая» интеллигенция. (Современные примеры: разнообразные «арт-группы» и «художники», прибивающие себя одним местом к брусчатке; исторические: некоторые авторы сборника «Вехи», нападавшие на царское правительство за «отсутствие» свобод, но уповавшие на него как на средство «защиты от ярости народной»). У антиэлиты — предельно завышенное самомнение и букет самых разнообразных комплексов. Но в самой большой степени антиэлита это те, что полагают, будто что-то могут. Или, как высказывался на этот счет «народный оракул» Виктор Черномырдин, «могут все, но только языком». Примеры современного антиэлитаризма? Пруд пруди! И Ходорковский, и Навальный, и Ксения Собчак, и практически весь кадровый состав «Эха Москвы» — других там не держат, и многие-многие другие.

Советское нашей «креативной» антиэлите не нравится потому, что указывает ей ее место, лишая шансов дешевого выпендрежа, пиара и захребетничества на шее сограждан.

В-третьих, «креативные» «антиэлитарии» очень любят Запад. Особенно, как те «Дуньки», которых туда «пустили», — Европу. Где живут такие все из себя «цивилизованные» люди, с которыми «приятно общаться», где черепичные крыши, классные морепродукты и свежевыжатый сок. А еще там тепло: «Вы здесь, дураки, в январе мерзнете, утопаете в снегу, — говорил автору этих строк один такой «элитарий», — а у меня в Испании, ты даже не представляешь, плюс двадцать четыре!» Советское у них ассоциируется с «железным занавесом» (хотя его и опустили не с Востока, а с Запада, и проделали это Кеннан с Черчиллем). Но главное — с работой, с каждодневным напряженным трудом. «Что есть главное, от чего зависит все остальное?» — спросил Мао Цзэдун у Сталина во время их первого знакомства. И получил в ответ: «Главное — чтобы народ работал!» С января до декабря, с понедельника до субботы (тогда),с начала жизни до ее конца. «Креаторам» это не нужно — они любят «балдеть» и больше всего на излете советской эпохи добивались отмены даже не 6-й статьи Конституции СССР, утверждавшей «руководящую и направляющую роль КПСС», а уголовной ответственности за тунеядство. Напомнить, уважаемый читатель, некоторые пословицы, родившиеся в «креативной» среде в канун и в ходе «перестройки»? «Дураков работа любит!», «От работы кони дохнут!», «Пусть трактор работает — он железный!», «Работа, ты меня не бойся, я тебя не трону!», «Где бы ни работать — лишь бы не работать!». Так вот категорически и бескомпромиссно «креаторы» не любят трудиться. Для них слово «зарабатывать» на составляющие не делится. Деньги не пахнут! А если пахнут — то только деньгами, ноздри от этого запаха раздуваются! Своровать, пристроиться, присосаться — в их логике тоже «заработать». А кому это не нравится — людям или народам и странам — те, как сказал г-н Греф на «креативной случке» под названием «гайдаровский форум» (там все — «креаторы»),— «лузеры» или «дауншифтеры». И, появившись еще в советские времена (смотрите знаменитый фильм «Прохиндиада» с Александром Калягиным в главной роли),они коллективный созидательный труд, на котором как на доблести и геройстве было воспитано не одно поколение советских людей, прокляли и отвергли, обозвали «синонимом тоталитаризма». Как и любые формы коллективного самовыражения, ибо им по душе — только индивидуальное. Любимое амплуа «креативного» антиэлитарного «бомонда» — либо фрилансер, либо «офисный планктон». Любимые словечки — «развлечься», «потусоваться» и «отдохнуть» (правда, неизвестно, от чего).

Так что много всяких разных, преимущественно шкурных, оснований у «креаторов» не любить советский период отечественной истории, не говоря уж о сталинской аскетической жизненной стилистике — они-то, болезные, предпочитают гедонизм, сибаритство и комфорт… А с этими периодом и сталистикой также и все, что связано в нашей стране с героической красной символикой, частью которой является топонимика, проще говоря, названия — улиц, площадей, городов, станций метро. Памятники, опять же…

Один из таких сюжетов, ставший предметом крупной и серьезной общественной дискуссии и даже обсуждения и голосования на сайте московской мэрии «Активный гражданин», и оказался в центре недовольства «креаторов». Речь идет о намечавшемся переименовании станции метро «Войковская», что на севере столицы. Ни зазывания «креаторов» поквитаться с коммунистическим прошлым, ни призывы и «пятиминутки ненависти» на федеральных телеканалах, с привлечением к ним видных «спецпропагандистов», например Дмитрия Киселева, не помогли. Ничего из этого никакого результата антисоветствующим «креаторам» не дало. И им оставалось только излить свою желчь по этому поводу, высказав «этой стране» и «этому…» — сами понимаете, как они называют промеж собой простых граждан, все, что они про них думают. Они и излили — не прилюдно, в своей узкой среде, где им уютно (по Горькому, «тепло и сыро»). Но в век интернета и online-новостей высказанное в «этой» среде удержать они не смогли, и оно оказалось достоянием широкой общественности.

Ну и что же было сказано на соответствующем сборище, поименовавшем себя «пресс-конференцией, прошедшей в Доме русского зарубежья имени А. И. Солженицына»? А вот что — об этом поведали участники другой пресс-конференции — защитников «Войковской», собравшиеся 26 января в Экспериментальном творческом центре. Внимание автора этих строк привлек целый ряд представленных материалов — и доказательства преднамеренной фальсификации якобы «вины» большевика Петра Войкова в убийстве в июле 1918 года царской семьи. При том что сам Войков пал от рук наемных убийц, находясь на советской дипломатической службе, при исполнении, в зарубежной командировке, и многое другое. Но что задело, так это цитаты из выступлений «солженицыновской» пресс-конференции, которые представляют собой яркий образчик подлинного отношения этих «креаторов» к стране и народу, которых они рассматривают кем угодно, но только не соотечественниками и не Родиной. Ибо так отзываются не о согражданах, а о жителях оккупированной страны. Как говорится, «оговорки по Фрейду». Преодолевая естественную брезгливость к тем персонажам, чьи «откровения» будут раскрыты и перечислены, тем не менее приступим. Страна должна знать своих «героев» и ту участь, которую они ей готовят. И не терять бдительность: сильно переживая, что не удалось «додавить гадину» (то есть уничтожить Родину) в начале 1990-х годов, «креаторы» спят и видят возможность получить «второй шанс», упускать который они явно не намерены.

Что послужило «толчком» для сборища в «доме Солженицына»? Результаты голосования на сайте московской мэрии «Активный гражданин» (53% против переименования «Войковской», 34% за) не могут удовлетворить десоветизаторов. И они высказываются одновременно и о том, что голосование недостоверно, и о том, что само общество некомпетентно в оценке своей истории. И в целом о том, что демократия как таковая нехороша. Ибо демократия в их понимании — власть не народа, а «демократов».

Первый перл принадлежит Виктору Александровичу Москвину — директору солженицыновского «дома», члену московской Общественной палаты.

«Меня сегодня спрашивали по поводу голосования, которое идет, и более половины участников голосования склоняются к тому, чтобы оставить старое название, существующее, «Войковская». Возникает вопрос — почему? Вы знаете, я хотел бы, наверное, ответить следующим образом, что, конечно, голосуют люди молодые. Это интернет-голосование. Люди, которые учились в девяностые-нулевые годы. И в значительной степени это, конечно, результат той американизированной системы образования, которая была внедрена в наших школах. То есть это провальное знание истории. Если бы люди понимали, знали, кто такой Войков, наверное, далеко не у каждого поднялась бы рука нажать кнопку, чтобы оставить нынешнее название. То, что Войков принимал участие в убийстве, факт доказанный. Был одним из его организаторов. Здесь можно, наверное, историки будут еще долго спорить о деталях его участия в этом убийстве. Колол он, добивал штыками царских дочерей или не добивал штыками царских дочерей. Но то, что он принимал участие в убийстве, — это задокументированный следствием, Соколовым. Вот у нас здесь… Поскольку здесь Дом русского зарубежья, то у нас здесь как раз первое издание материалов следствия Соколова (следователь, назначенный Колчаком. — авт.). Они здесь у нас есть. И потом вышедшая книга помощника Соколова Павла Булыгина. И воспоминания Беседовского — вот это оригинал, на которого ссылаются. Понятно, что к воспоминаниям можно относиться, скажем, по-разному. Но, так или иначе, его воспоминания, сравнивая с другими фактами, можно отсеять правду от вымысла».

Оставим без детального разбора совершенный г-ном Москвиным «кульбит». По нему получается, что американизированная система образования — та самая, к которой призывали и «демократы», и вольно или невольно, Жириновский, — прививает подрастающему поколению любовь к советской эпохе? Если нет, а это очевидно, то, может быть, г-н Москвин предлагает вернуть советскую систему? И кто же это тогда ее в свое время разваливал, уж не сами ли «перестройщики» и «реформаторы», озабоченные созданием «не человека-творца, а квалифицированного потребителя»? Что не слышно было от г-на Москвина гневных филиппик в адрес министров Фурсенко и Ливанова!

Что по существу? На пресс-конференции «Сути времени» прозвучал комментарий по поводу фигуры Беседовского. Выяснилось, что это бывший советский дипломат. Сбежал на Запад, когда служил в советском посольстве в Париже, прихватив и похитив заодно из посольской казны немалую сумму денег. Впоследствии зарабатывал себе на жизнь (это к вопросу об антиэлите) фальсификациями мемуаров известных людей. На пресс-конференции также прозвучали материалы следователя Владимира Соловьева (не путать ни с колчаковским Соколовым, ни с популярным одноименным тележурналистом),ведущего тему «царских останков» с начала 1990-х годов. Уже из этого вытекает его высочайшая компетентность в этом вопросе, которым он занимается практически половину жизни. «Беседовский, — говорит Соловьев в интервью информационному агентству REGNUM, — написал воспоминания за Литвинова в свое время (глава Наркомата иностранных дел СССР. — Авт.). Беседовский выдавал себя за родственника Сталина. Бажанов, личный секретарь Сталина, очень хорошо пишет о Беседовском именно как о фальсификаторе. И это полностью по материалам подтверждается — что он фальсификатор. Поэтому я, вынося постановление о прекращении уголовного дела, Беседовского изучил и пришел к мнению, что он, несомненно, знал кое-что, тут даже и разговоров нет, но он сознательно использовал так, как это все можно было продать в тех условиях».

Ну и как выглядит в этом «интерьере», ссылаясь на «свидетельства» Беседовского как на «истину в последней инстанции», г-н Москвин?

Следом за ним тему продолжает Виссарион Игоревич Алявдин — президент Национального фонда «Возрождение русской усадьбы». «То есть объяснение, никто не призывает к какому-то реваншу. Идет речь о том, что нужно переименовать, убрать одиозные имена с карты города и карты страны. Только об этом. И как раз вот тот накал, который есть, он не уйдет. Если станция не будет переименована, уверяю вас, будут продолжаться пресс-конференции, встречи, митинги, сборы подписей. То есть этот накал будет искусственно обостряться. А вот если оно уйдет, уверяю вас, ведь реальных защитников лично Петра Лазаревича Войкова почти нет. Это единицы ну, скажем, весьма убежденных людей, довольно, может быть, странных. Не буду комментировать их взгляды. Их единицы. Основная масса, совершенно справедливо сказал Виктор Александрович, просто, как правило, не знают истории. Есть еще очень распространенный аргумент. Что это очень сложно, люди устают от переименований. Хватит нам все менять. Мы все время должны жить в этом переименовании. Это очень тяжело и психологически. Вы знаете, мне кажется, это тоже некоторая игра такая. Дело в том, что за последние два года в Москве было спокойно переименовано несколько станций метро. Тихо и спокойно. Даже в одном случае были протесты против переименования. Тем не менее переименовали. Из запоминающихся, Бульвар маршала Рокоссовского — не вызвало никакой дискуссии. Наоборот, определенный консенсус, в год Великой Победы назвать именем маршала Победы, как часто его в том числе именовали, вполне логично. Тем более там есть такой бульвар. Это никакого не потребовало осуждения. Никто у нас не спрашивал. Никакой «Активный гражданин» не проводил голосований. Мэр и администрация города своей властью, которые мы им дали и доверяем, могут такие вещи сделать».

Вот вам, читатель, и весь набор антиэлитных комплексов.

Первый: «заход» совершается отнюдь не на Войкова, а на В. И. Ленина. И на мемориал у Кремлевской стены, это понятно, ясно и однозначно. Для этого строили и недавно открытый мемориальный комплекс в подмосковных Мытищах. Только хватило ума распорядиться им по-другому, не трогая исторически сложившийся архитектурный ансамбль Красной площади. Но многие в элите и особенно в антиэлите с этим не согласны и жаждут сломать ситуацию об колено. Давайте откровенно: «умеренные» антисоветчики, из которых состоит консервативная часть российской элиты, не хотят «будить лиха, пока оно тихо», особенно в нынешней международной и внутренней ситуации. Они затягивают этот вопрос максимально, в расчете, что все разрешится само собой, так сказать, естественным путем, и защитников у Мавзолея и захоронений у Кремля просто не останется физически (расчет этот конечно же ущербный, но в известной мере компромиссный, хоть и неразумный: новое поколение растет куда более восприимчивое к советскому опыту, чем прежние). Их оппоненты из другой, радикально антикоммунистической части российской элиты — а это прежде всего либероиды, — хотят не дождаться, а добить, ткнув носом и унизив тех, кто им противостоит. Вот вам! Назло! По-нашему будет, а вы можете идти туда, куда подследственный олигарх Полонский посылал тех сограждан, у кого нет миллиона долларов. Автор этих строк слышал от одного влиятельного персонажа российской «тусовки» и стыдливый, что ли, вариант такого «посыла», которым пользуются более респектабельные, чем Полонский. «Понимаете, — говорил этот олигарх, — люди делятся по следующему признаку. У одних есть миллион долларов, и они могут себе купить в Америке бензоколонку и с нее кормиться. У других есть семь миллионов, и они себе позволяют купить там же небольшое предприятие, это качественно другая ситуация. А есть третьи — у кого больше семи «лимонов». Эти могут позволить себе все!» «Стыдливость» здесь в том, что тех, у кого «лимона» баксов нет, «в ж…» не посылают. О них просто не вспоминают — по умолчанию. Видимо, не считая за людей.

Второй комплекс: запугивание или попросту банальный шантаж. Не согласитесь, — вещают нам, — замучаем, возьмем измором. Это комплекс вины за содеянное со страной и страха о предстоящей ответственности. И находясь в плену этих комплексов, говоря об «одиозных» именах, которые носят объекты российской топонимики, г-н Алявдин не задумывается о том, что через пару десятилетий в таковые могут попасть (и скорее всего попадут) Ельцин и его присные, а также разнообразные прихлебатели, которые на них сегодня молятся. А также антикоммунисты всех мастей и окрасов. Вопрос о том, где в этом, повторю, весьма вероятном случае окажется он сам, Алявдина не заботит. Строя из себя православного, не задумывается он о вечном, живя повседневной суетой. Или исповедует отнюдь не православную и даже не христианскую логику Людовика XV, точнее, одной из его фавориток: «После нас хоть потоп!»

Третий из комплексов самый мерзкий: «убежденных мало», и те «идиотики», — так звучит этот месседж. Человек судит обо всех по себе, для него же — какой дурак будет отстаивать принципы, если есть интересы? В том, что это так, потому что так навсегда, он уверен наглой уверенностью отпетого циника, убежденного в том, что смысл жизни состоит в удовлетворении простых «общечеловеческих» ценностей — жить, есть и заниматься сексом. А разве есть другие?

Четвертый комплекс был отмечен на пресс-конференции в ЭТЦ. Очень похоже на «ультиматум». «Выступающие против переименования «Войковской», сдавайтесь, вы окружены! Интеллигенции на вашей стороне почти нет, она в своем большинстве на стороне десоветизаторов. Если же не сдадитесь, то сторонники переименования будут искусственно нагнетать истерию вокруг «Войковской». Московская власть, не прячься за спину народа — покорись воле десоветизаторов!» Смысл простой: что это еще за какое-то …ное большинство? Кто они такие? Быдло? Решать не они должны, а интеллигенция, те самые «просвещенные креаторы». И неважно, что ее мало, что «креаторов», когда «просвещали», выяснили, что напросвет на них ни пробы, ни клейма ставить негде.

Ведь в конце концов и медведевское правительственное постановление, с которого началась эта статья, — из той же «оперы». Наплевать на мнение «неразумных» сограждан, выраженное результатами социологических опросов, мы лучше знаем, что ИМ нужно. Что соответствует НАШИМ интересам (не путать с государственными) — то им и лучше. Ничего с ними не случится: «схавают» — не «переломятся». На то и «пипл», чтобы «хавать»!

Остается вопрос: чего это они ТАК уперлись в антикомунизм? Только не говорите про «убеждения» — а то живот от хохота надорвется! Тут не убеждениями, тут сермяжно-меркантильными интересами вовсю пахнет! Какими именно? В июне 2013 года ваш покорный слуга опубликовал статью «Русская дворянская эмиграция». Вот из нее основной фрагмент, касающийся нашей сегодняшней темы. «18 марта 2013 года «Круглый стол» «Российского дворянского собрания» (КС РДС) обнародовал документ под названием «открытое письмо», озаглавленное «О репрессиях после большевистского переворота в России в XX веке». Документ, адресованный президенту России В. В. Путину, председателю правительства РФ Д. А. Медведеву, министру иностранных дел РФ С. В. Лаврову, мэру Москвы С. С. Собянину, также был направлен и ряду других адресатов. В их числе Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, вдова А. И. Солженицына Наталья Дмитриевна, князь Г. Г. Гагарин, глава ЛДПР Владимир Жириновский, академик Юрий Пивоваров, историк Николай Сванидзе и лидеры внесистемной либеральной и национально-демократической оппозиции Сергей Митрохин, Владимир Рыжков, Борис Немцов и Гарри Каспаров. В статье Кургиняна («66, или ультиматум Путину» на эту тему см.: Суть времени. №29. 2013. 22 мая) подчеркивается, что это послание — не первое. Еще в феврале 2012 года тогдашнему президенту Медведеву, как и предстоятелю РПЦ, уже поступало обращение представителей русской эмиграции во главе с неким князем Николаем Чавчавадзе — парижским братом Зураба Чавчавадзе, репатриированного в СССР в 1948 году, в детском возрасте, и проживающего в настоящее время в России. Развивая эту тему, нетрудно заметить, что обращение КС РДС неким неявным образом нацелено на «перезагрузку» либерального крыла «белоленточной» оппозиции уже не вокруг доказавшего свою бесплодность и бесполезность Координационного совета (КСО),а под знаменами некоего квазимонархического объединения… Кургинян особо отмечает, что Зураб Чавчавадзе — не только один из учредителей созданного в 1990 году РДС (второе название — Союз потомков российского дворянства). Но и генеральный директор появившегося в 2007 году благотворительного Фонда Святителя Василия Великого, а также председатель правления Высшего монархического совета (ВМС),созданного в 1995 году на III Всероссийском монархическом съезде в качестве руководящего органа Всероссийского монархического центра (ВМЦ). Интересно, что история политического бренда «ВМС» уходит своими корнями еще в 1921 год, в баварский «Съезд хозяйственного восстановления» в Бад-Рейхенгалле, а сам он представляет собой эмигрантское объединение русских монархистов. (На деле ВМС Зураба Чавчавадзе — оппозиционный «двойник» зарубежного ВМС со штаб-квартирой в канадском Монреале, оставшегося в эмиграции и возглавляемого Дмитрием Веймарном…). По списку адресатов мартовского «открытого письма» логично предположить, что «белоленточные» лидеры вовлекаются в квазимонархические «игры» с помощью двух антисоветских историков и идей Александра Солженицына, проводником которых сегодня является Н. Д. Солженицына, возглавляющая фонд имени своего покойного супруга».

Какова конечная цель этих позорных игрищ?

«26−28 октября 2012 года в Санкт-Петербурге состоялся Всемирный конгресс соотечественников, — указывал Кургинян в упомянутой статье «66, или ультиматум Путину» («66» — это количество миллионов, якобы «уничтоженных» советской властью, по версии Солженицына, и именно эта преднамеренная ложь вкупе с клеветой на Михаила Шолохова, обвиненного в плагиате «Тихого Дона», не позволяет считать Солженицына «отцом русского патриотизма». — Авт.). — С приветственным словом к Конгрессу обратился президент РФ В. В. Путин и призвал зарубежных соотечественников принять участие в развитии экономики России путем внедрения новых технологий и инвестиций. Но такие просьбы не будут выполнены без вынесения Ленина из Мавзолея и ликвидации кладбища на Красной площади», — пишут президенту «неодворянские» «толкачи» гипотетических «инвестиций».

Ясно, какой сермяжный интерес преследуется антисоветчиками? Все, как на фронте: «Рус, сдавайся! Комиссары тебя предали, а у нас тебя ожидает сытный гуляш!»

У г-на Алявдина пресловутого «серого вещества» не хватает даже для того, чтобы осознать, что противопоставлением интеллигенции народу он в какой-то мере даже раздувает социальную рознь, что может послужить предметом для обращения в прокуратуру или судебного иска. А на самом деле совершает провокацию против думающей и работающей части интеллигенции — врачей, учителей, офицеров, работников сферы культуры и так далее. Коих куда больше, нежели «агрессивно-послушного» десоветизаторам антиэлитного гламура.

Третий «герой» — доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории (ИРИ) РАН, преподаватель Николо-Угрешской семинарии Владимир Михайлович Лавров (в советском прошлом — м.н.с. в секторе произведений Ленина Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, защитивший кандидатскую и докторскую диссертации по съездам крестьянских депутатов). «Знаете, исторические вопросы, нравственные вопросы, они не решаются голосованием, — уверен «православный демократ» Лавров. — Вот нынешний год — это год преставления святого Владимира. Ну вы представьте, если бы святой Владимир провел бы какое-то голосование и даже референдум, принимать нам христианство или не принимать. Ну потерпел бы он сокрушительное поражение. Ну это понятно, и жили бы с язычеством и многоженством. Он был лидер. Он пришел как Христос. Совесть и воля были у этого руководителя России. (К сведению Лаврова, святой Владимир пошел не поперек, а в русле трендов изменения тогдашнего общественного сознания, после того, как у него ничего не получилось из затеянной им реформы русского языческого Пантеона, так что Лавров просто искажает, если не сказать, извращает контекст, в котором происходило Крещение Руси. — Авт.). Или еще более классический пример. Ведь народным голосованием демократически, можно сказать, был распят Христос. И ведь народ-то что закричал? «Варавву освободить, Варавву». Могли закричать: «Христа». Нет, народ может ошибаться. К сожалению, это так. Тем более XX век. Гитлера избрали на демократических свободных выборах. Так что нынешнее голосование — оно, во-первых, совершенно неправильно. Кто такой Войков, совершенно понятно, ясно. И здесь совершенно четкая позиция Русской православной церкви, что не должны улицы, топонимические названия, быть в честь людей, у которых руки в крови. Вот это безусловно. Так что, конечно, нужно убирать. Нужно просто проявить волю. Вот что нужно сделать».

«Демократия по Лаврову столь чудовищна, что ее следует отвергнуть, — прокомментировали это заявление на пресс-конференции в ЭТЦ. — На что же предлагается ее заменить? На диктатуру? Видимо, во главе с потомками Романовых, один из которых присутствовал на пресс-конференции (в «доме Солженицына». — Авт.) и на очень ломаном русском языке сказал, что он первый потомок Романовых, живущий и работающий в России, и что имя Войкова на карте Москвы очень его оскорбляет. Тут действительно, сложно ожидать того, что подобные замечательные люди смогут победить на демократических выборах».

Добавим к этому еще ряд соображений.

Во-первых, Гитлер НЕ ПРИХОДИЛ к власти демократическим путем — это глубочайшее заблуждение, которое Лавров & Co тиражируют, забираясь не в свою сферу научных интересов. Занимался бы и дальше съездами крестьянских депутатов, не замахиваясь на глобалистику — а гитлеровская тема это именно глобалистика, причем актуальная, глядишь, не садился бы в лужу. Так вот, да будет известно этому доктору наук, что на пике популярности, пришедшемся на выборы в рейхстаг, проведенные 31 июля 1932 года, гитлеровская НСДАП получила 37,2% голосов и не смогла сформировать парламентское большинство. На следующих выборах, проведенных уже через три с небольшим месяца, 6 ноября 1932 года, поддержка нацистов ослабела до 33,1% голосов. Перед этим, в марте — апреле, Гитлер проиграл Паулю фон Гинденбургу и оба тура президентских выборов, причем с отрывом соответственно в 15% и в 16%. На 5 марта 1933 года были назначены новые парламентские выборы, но Гитлер дожидаться поражения на них не стал: инициировал вокруг Гинденбурга коррупционный скандал. И добился своего: Гинденбург отделался от него постом канцлера, который тот получил 30 января 1933 года. Выборы 5 марта, принесшие НСДАП почти 44% голосов, прошли через неделю после провокационного поджога рейхстага нацистами, обвинившими в этом коммунистов (так чьим путем следуют нынешние антикоммунисты?). И где здесь «демократический путь»? В понимании Лаврова, сотрудника ИМЛ при компартийном ЦК, наверняка члена КПСС, может быть, именно это называется «демократией»?

Но самое главное: приход Гитлера к власти был результатом двух элитных сговоров. 4 января 1932 года на кельнской вилле крупного банкира и по совместительству бригаденфюрера СС Курта фон Шредера (племянника лондонского банкира Джона Генри Шредера) состоялась встреча с Гитлером и канцлером Францем фон Папеном братьев Аллена и Джона Фостера Даллесов (двоюродных братьев пятерых братьев Рокфеллеров третьего поколения династии). Один из них займет в будущем пост директора ЦРУ, а другой станет госсекретарем в администрации президента Дуайта Эйзенхауэра. Участвовали в той встрече с Гитлером и директор ротшильдовского Банка Англии Монтегью Норман (банк был национализирован, и то формально, лишь в 1946 г.),а также его протеже, экс-глава рейхсбанка Ялмар Шахт, он же будущий его глава уже при нацистах. 14 января следующего, 1933 года Гитлер и фон Папен при посредничестве того же Шредера встречались уже с германскими промышленниками; через две с небольшим недели и последовало назначение Гитлера рейхсканцлером. Знать нужно тему, г-н Лавров, а то «Всех нас учили понемногу / Чему-нибудь и как-нибудь». Как доктор доктору все-таки посоветую не опускать высокую научную степень в такой глухой «плинтус».

По поводу Крестного подвига и участи Спасителя, которого Лавров упоминает именно всуе, пытаясь оправдать Им свою собственную убогую позицию и совершая тем самым грех. А то будто Лаврову неизвестно, что Иисус был отвергнут иудеями именно как мессия («Царствие мое не от Мира сего…»)? Иудеи ждали «Rex Mundi» («Царя Мира»),а пришел Спаситель, который вместо земной власти принес им небесное Спасение, смысла которого они не понимали. Не в коня получился корм, разве не в этом причина? Или Лавров, прости Господи, возомнил себя со товарищи наделенными вселенской миссией? «Какого мы о себе мнения!» — говаривал в таких случаях Михаил Жванецкий.

Да и поддержка того, о чем Лавров говорит, Церковью, весьма условная. Церковь в этой ситуации маневрирует: стихийный антикоммунизм прорывается, но «официоз» соблюдает «генеральную линию», сформулированную патриархом Кириллом 4 ноября 2015 года, на открытии XIV выставки-форума «Православная Русь. Моя история. XX век. 1914−1945. От великих потрясений к Великой Победе»: «Не было сегодня современной России, если бы не было подвига предшествующих поколений, которые в 20−30-е годы не просто пахали землю, хотя и это было важно, создавали промышленность, науку, оборонную мощь страны». Патриарх выразил надежду на то, что эта выставка поможет понять «всю красоту подвига нашего народа в 20−30−40-е годы, увидеть и тяжелые страницы и понять: для того, чтобы любить Отечество, не нужно исключать из исторической памяти ни один из исторических периодов, но нужно воспринимать его здравым смыслом и незамутненным нравственным чувством, и тогда правда будет отделена от лжи, а добро — от зла».

Тему развивает Михаил Юрьевич Лермонтов — первый заместитель председателя Комиссии по культуре Общественной палаты РФ, пиарящий себя в качестве «прямого потомка» великого поэта. «Я, в принципе, являюсь членом комиссии по переименованию г. Москвы как член Общественной палаты г. Москвы. И в этой комиссии вопрос поднимался о переименовании. И ни один из членов этой комиссии не был против переименования. Обсуждалось о том, что, конечно, это потребует огромного финансирования. Конечно, этот вопрос чисто технический. Но который в состоянии решить, хотя говорили об очень длительном периоде, который для этого потребуется. И когда этот вопрос было принято решение выставить на голосование, то, с моей точки зрения, это в какой-то степени большая провокация. Провокация в каком смысле? В том плане, уже сейчас коллеги говорили, что мало кто знает этого человека. И мы, естественно, просто привыкли к этому названию. А привычка — она очень устойчива в человеке. Когда не объясняют, что происходит, что за переименование. Если бы там была впереди оценка этого человека как преступника… Согласны ли вы оставить название станции имени преступника? Конечно, люди бы начали думать о том, за что они голосуют. Но, опять же из сегодняшних наших выступлений мы видим, что у нас нет законодательно закрепленной нормы о топографических наименованиях именами преступников. Но представим себе, что такое может произойти. И вообще, должно ли это произойти. Ну, по крайней мере, у меня не вызывает ни капли сомнения, что об этом нужно поднимать, как раз, голосование. Вот поднимать этот вопрос на уровне голосования. И вначале нужно обсудить, согласны ли мы с тем, что имена преступников на наших картах? …Мне хотелось бы, чтобы мы понимали, что, конечно же, наша пресс-конференция — это публичный инструмент заявления о нашей позиции. Но в то же время Общественная палата РФ и Общественная палата г. Москвы — это те общественные инстанции, которые могут в соответствии с 212-м законом об основах общественного контроля проявить инициативу и выдать рекомендации полномочных представителей общества на, с моей точки зрения, некорректное объявление голосования, которое должно было быть специальным образом подготовлено. И голосование должно было быть именно в контексте ценностной ориентации, то есть оценки того, что происходит, а не формально голосования за или против переименование. И мы понимаем, что там может произойти подмена, подмена ценностей на интересы. Вот то самое цивилизационное противостояние, свидетелями которого мы последние 20 лет в том числе были».

Наговорил — «38 попугаев». Разбирать можно долго. Но есть второстепенные вещи, а есть главные. Так вот последняя фраза из всего этого обильного словесного каламбура — определяющая. «Цивилизационное противостояние», о котором он говорит, действительно идет, и не 20 лет, а побольше, начиная с вовлечения части советской элиты в деятельность Римского клуба (конец 60-х — начало 70-х гг. прошлого века). Но между кем и кем оно идет после распада СССР? Между ельцинскими либероидами «a-la» Гайдар и Чубайс и патриотической общественностью, в которой сторонники имперского и советского периодов в большинстве случаев стоят рука об руку, не принимая либероидного прозападного «цивилизационного выбора» (на мой взгляд, не «выбора», а «перебора»). Суть этого «перебора» — в упомянутой метафизике денег, которую не исповедовали ни в Российской империи, ни в СССР. А в современной России — ей служат очень многие. И не надо забывать, что и в том, и в другом этих лагерях есть сторонники полного объединения, а есть отщепенцы, настаивающие на взаимном отрицании исторических опытов и смыслов. Одни говорят, что Россия в 1917 году «закончилась», а другие — что она в нем «началась». И то, и другое — бред сивой кобылы, видный невооруженным глазом. Но по-настоящему страшно то, что эти две «фракции» отщепенцев могут и договориться между собой. На чем? На том, что в дату 8 декабря 1991 года (а это, к вопросу о наследии нацизма, 50-летие контрнаступления Красной армии под Москвой) «кончилась» всякая Россия. И если мы амбициям отщепенцев будем потакать, «разбираясь» с революционной топонимикой, именно это в итоге может и произойти.

Лермонтов хочет, чтобы его руками жар загребали «коллективный» Ельцин с «коллективным» Гайдаром? И потом, насчет «преступника Войкова». А что, если при ТАКОЙ постановке вопроса объявить, что подобную формулировку предлагает «преступник Лермонтов»?

Чем ответит Михаилу Юрьевичу его великий тезка и (?) предок?

У автора этих строк имеются две версии ответа на этот вопрос:

Первая:

«Печально я гляжу на наше поколенье!

Его грядущее — иль пусто, иль темно,

Меж тем, под бременем познанья и сомненья,

В бездействии состарится оно.

Богаты мы, едва из колыбели,

Ошибками отцов и поздним их умом,

И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,

Как пир на празднике чужом…»

И вторая:

«А вы, надменные потомки,

Известной подлостью прославленных отцов,

Пятою рабскою поправшие обломки

Игрою счастия обиженных родов!

Вы, жадною толпой стоящие у трона,

Свободы, Гения и Славы палачи!

Таитесь вы под сению закона,

Пред вами суд и правда — все молчи!..

Но есть и БОЖИЙ СУД, наперсники разврата!..»

Пусть фальсификаторы и провокаторы от истории выбирают ту из версий, какая им больше «понравится». Тем более что финал у обеих примерно одинаковый. К злословью они, предчувствуя его, похоже, уже прибегли. И давно!

ИА REGNUM.

30.01.2016 Брестский мир: политическая реальность против «патриотической» мифологии

Брестский мир – мистики и тумана в этом вопросе предостаточно. Между тем, это важнейший вопрос, при помощи которого пытаются предъявлять исторические обвинения большевикам. Версия, как правило, звучит так: «предатели империи ее “валили”, а чтобы добить, еще и сдались проигравшим Первую мировую войну немцам».

Так ли это на самом деле? Конечно, не так. Но вопрос этот – с ба-а-а-альшой исторической и смысловой подоплекой, не раскрыв которую не понять места обсуждаемого события в большой глобальной игре того крайне непростого времени.

Начнем с того, что война эта действительно была империалистической – об этом, помимо В.И. Ленина, писали и некоторые другие деятели. Например, римский папа Бенедикт XV, неоднократно обращавшийся к европейским лидерам с призывом прекратить братоубийственное кровопролитие или, как он его называл, «самоубийство Европы». Именно к Первой мировой войне, как ни к какой другой, применима максима Отто фон Бисмарка, признавшегося как-то в порыве откровения, что «если бы солдаты знали, за что воюют, они бы разбежались». И героизм был, и жертвы были принесены, и больше всех их принес русский и другие народы Российской Империи. Только жертвы эти, в отличие от Великой Отечественной войны, где вопрос на самом деле стоял о жизни и смерти российского государства, оказались напрасными, принесенными на алтарь чуждых России как стране и ее народу корпоративно-олигархических интересов. Это не значит, что не нужно ставить памятники тем, кто честно исполнял свой воинский долг. Просто требуется соответствующая оценка тогдашних элит – их «прозорливости», государственной мудрости и ответственности с одной стороны, или, напротив, бездарности и продажности, приверженности чуждым взглядам и интересам с другой.

Генеральной причиной войны стала открытая и доказанная В.И. Лениным неравномерность развития капитализма в империалистическую эпоху. Основателю и главе будущего Советского государства неоднократно приходилось доказывать, причем весьма убедительно, что старых хищников - Британию и Францию - с приходом эпохи империализма стали теснить молодые – США и Германия, более эффективные и «продвинутые», но обделенные колониями. Нашлись в ту эпоху и свои негодные прорицатели. Так, британский экономист и публицист Норман Энджел в 1909 году, за пять лет до общеевропейского «апокалипсиса», написал ставшую популярной книжку «Великая иллюзия». Из нее следовало, что уровень тогдашней «глобализации» и «взаимозависимости» был таков, что «исключал» войну между Германией и Великобританией, ибо – ну как могут воевать между собой государства, скрепленные общими экономическими интересами? Это ведь и сегодня трудно понять, кто считает экономику – «базисом», а национальные интересы, фундаментом которых служит историческая традиция, – всего лишь «надстройкой». Между тем, если в чем ранний марксизм, в том числе советский, и заблуждался теоретически, так именно в этом. А еще – в превознесении до небес гегелевского диалектического метода, как выяснилось с течением времени, - оккультного. Причины этих заблуждений понятны: сначала появились «Три источника и три составных части марксизма» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 23. С. 40-48), превозносившие немецкую философию с ее диалектикой, английскую либеральную политэкономию и франко-британский утопический социализм, и лишь потом, при более глубоком осмыслении и под воздействием жизни и политического опыта – ленинские теории империализма и государства (Полн. собр. соч. Т. 27. С. 299-426; Т. 33. С. 1-120). Переписывать «скрижали» по-видимому было поздно, да и низовой актив партии от таких зигзагов неизбежно впал бы в когнитивный диссонанс, особенно на фоне теоретической и политической борьбы большевиков с меньшевиками, «центристами» (троцкистами), а в своих собственных рядах – с отзовистами, ликвидаторами, «левыми» и т.д.

Сегодня о «деглобализации» заговорил и глава МИД России Сергей Лавров ( Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе пресс-конференции по итогам деятельности российской дипломатии в 2015 году, Москва, 26 января 2016 года), что является еще одним доказательством, во-первых, обратимости глобализации, а во-вторых, множественности глобализаций. «Деглобализацией» того времени, но не только, а еще и попыткой «переглобализации», к счастью провалившейся благодаря появлению СССР, и оказалась Первая мировая война.

У англичан к тогдашней «глобализации», уровень которой по части переплетения экономических интересов действительно был высок и даже, по некоторым оценкам, превосходил нынешний, имелись свои счеты. Немцы строили флот, сопоставимый с британским. Это после войны, впавшие в финансовую зависимость от США «гордые британцы» быстро смирились с американским господством на морях, а тогда еще действовало незыблемое правило: королевский флот Его (Ее) Величества должен как минимум вдвое превышать остальные мировые флоты вместе взятые.

Трагикомедия «Великой иллюзии», как будто специально написанной, чтобы посмеяться над самонадеянным западным человечеством, состояла еще и в том, что в 1938 году, в канун новой мировой войны и в год запустившего непосредственную ее подготовку Мюнхенского сговора, по книжке во Франции сняли фильм. И вслед за «автором сценария» попали «в точку» – хоть плачь, хоть смейся! А ведь предупреждали высоколобые умы, такие как главком Антанты Фердинанд Фош и незадачливый «первый лорд адмиралтейства» Уинстон Черчилль, которому недоброжелатели долго потом не могли забыть провальной Дарданелльской операции королевских ВМС, что Версальский мир – «не мир, а перемирие сроком на 20 лет». Знали, о чем говорили, – из «своих» надежных источников или провидческий «талант» их одолел?

У войны был и еще один мотив. Интересы правящих классов ведущих империалистических держав подкреплялись оккультной, масонской, составляющей. Противоречие между тем и другим – кажущееся. Как в России в канун Февраля всем заправляли «думская» и «военная» ложи Великого Востока Народов России (ВВНР), так и на Западе этот принцип действовал, причем, еще более последовательно, ибо куда глубже, чем у нас, был укоренен в истории и политической традиции. Упоминавшийся в одном из предыдущих материалов Александр Гизе – «великий мастер» Великой ложи Австрии (1985-1996 гг.) - в книжке «Вольные каменщики « (М., 2006) поведал не только о двухпартийном принципе «партнерства в буржуазной конкуренции» (С. 49). Но и о многих других, не менее интересных вещах. Например, о «недостаточности государственных и религиозных заповедей», побуждавших западные и прежде всего британскую элиты в массовом порядке входить в масонство (С. 14), о «деловом масонстве» - пользе членства в ложах для личных и корпоративных целей (С. 17), о возглавляющей ложи знати, прежде всего представителях английской и скандинавских династий, которые считаются «духовными отцами масонства» (С. 10). Но самое главное: Гизе обмолвился о фундаментальном принципе «одна страна – одна великая ложа» и еще кое о чем. Вот как это звучит в тексте книги: «Каждая ложа относится к той или иной Великой ложе (речь здесь идет о регулярном, квазирелигиозном, гностическом масонстве с центром в Англии и Шотландии. – Авт.). Как правило, границы деятельности Великих лож определяются государственными границами. То есть все ложи, находящиеся на территории одного государства, объединены одной Великой ложей. Регулярная Великая ложа должна иметь в своем составе не менее трех-четырех лож. Каждая регулярная ложа должна быть основана мастерами-масонами (речь идет о высшей, третьей степени классического английского обряда – «мастере», низшими являются «ученик» и «подмастерье»; в шотландском обряде каждая из этих трех степеней разворачивается в 11 градусов и получается известное число 33. – Авт.), иметь свой устав и зарегистрирована как общественная организация» (С. 28). Последнее особенно пикантно, имеется и в российских уставах («конституциях») и заставляет повнимательнее присмотреться к деятельности некоторых организаций так называемого «гражданского общества». Например, в связи с поднятым ими шумом вокруг стабилизирующей Кавказ и выполняющей множество важнейших внутри- и внешнеполитических функций фигуры Рамзана Кадырова.

Кстати, в США Великие ложи имеются в каждом штате, поэтому вспыхивающие периодически разговоры о распаде страны отметать заведомо нельзя: если ружье висит на сцене в первом акте, в третьем оно обязательно выстрелит.

Здесь необходимо уточнить, что в британской монархической традиции связь высших королевских и придворных элит с масонством берет начало еще с 1583 года. То есть это началось задолго до формирования единой системы лож, начало которой положило объединение четырех лож в Великую лондонскую ложу (1717 г.), позднее преобразованную в Великую ложу Англии. А также тесную связь масонства с англиканским протестантизмом. Как показывает упоминавшийся историк масонства Сергей Мельгунов, автором обеих масонских «Книг Конституций», в редакции 1721 и 1738 годов являлся пресвитерианский священник Андерсен (Масонство в его прошлом и настоящем. В 2-х кн. / Под ред. С.П. Мельгунова, Н.П. Сидорова. М. 1991. Кн. 1-я. С. 27). Современный исследователь оккультных транснациональных связей в элитах, историк и политолог Андрей Фурсов удачно называет влияние масонства на государственную политику «двухконтурной» моделью власти. Видимая политическая власть в ней является лишь частью скрытой от глаз «концептуальной» и указывает при этом, что в процессе объединения Германии во второй половине XIX века в этой стране сложилась именно такая модель власти, автономная и в известной мере независимая от Лондона. Это и оказалось в основе будущего мирового конфликта (Фурсов А.И. Большая война XX века // Завтра. – 2013. - №35. – 29 августа).

Обращает внимание, что организационное строительство европейских масонских структур пережило два бума, пришедшихся на вторую половину XVIII века, канун Великой французской революции, и на начало XX века, период подготовки Первой мировой войны. Именно тогда в Англии появилось Фабианское общество (1884 г.), исповедовавшее «толерантный» немарксистский, то есть неклассовый, социализм (среди участников особое место принадлежало Герберту Уэллсу). Скрестив затем его с чартистским рабочим движением, фабианские идеи «постепенности» перемен (вспомним русских меньшевиков!) внедрили в идеологию Лейбористской партии (1900 г.). Тогда же сформировалось Международное социалистическое бюро (МСБ) с центром в Брюсселе, продвигавшее уже интересы французских «братьев» из нерегулярного (атеистического) Великого Востока. Именно на «площадке» МСБ впоследствии не раз проходили конгрессы II Интернационала (Соловьев О.Ф. Российские масоны от Романовых до Березовского. М., 2004. С. 167). Российские большевики в рамках ленинских теорий империализма и государства, разорвали с этим объединением, обвинив его вождей в оппортунизме. Так оформлялись «левые фланги» двухпартийных систем Запада, с помощью которых социализм как проект, уничтожали, подвергая ревизии и встраивая в капиталистический проект. И так выходила из этой зависимости, прописанной еще Фридрихом Энгельсом в работе «К истории Союза коммунистов» (Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения. М., 1952. Т. II. С. 320-338), партия большевиков. Выводя за собой из этой зависимости Россию. Наконец, в 1912 году, как опять-таки уже упоминалось ( http://www.iarex.ru/articles/52267.html ), было создано женевское Международное бюро масонских связей (МБМС). Европейские элиты откровенно готовились к войне, и появление знаменитой записки графа Петра Дурново, как и создание в эти же годы ВВНР с «особым» влиянием в ложе украинского национализма, - наглядное тому подтверждение.

Чего добивались «архитекторы» тогдашнего «нового мирового порядка», который должен был установиться в результате Первой мировой войны? Добивались распада всех основных мировых империй, кроме Британской, которая должна была остаться «вне конкуренции», - Российской, Германской, Австро-Венгерской и Османской. Для чего это делалось? Очень просто: пока у власти стояли династии, наделенные исторической и государственной традицией, буржуазия, точнее олигархия, фактически правившая европейскими дворами уже весь XIX век, в безопасности чувствовать себя не могла – мало ли чего! Поэтому решили взять власть в свои руки полностью. Обнулив государственные династии (Гогенцоллернов, Габсбургов, Романовых), сохранить династический принцип власти и передать его в руки бизнес-династий, обеспечив таким образом несменяемость олигархических элит и их власти, подкрепленной масонством, как инструментом защиты буржуазных интересов. Главный итог Первой мировой войны, таким образом такой: «приватизация» олигархической буржуазией государственной власти, от которой отодвинули монархические династии, отобрав, сохранив и присвоив себе сам династический принцип.

Россию планомерно повели к краху еще в 1912 году, когда эмиссар из Санкт-Петербурга, представительница российского Минфина, встретившись с представителем французских Ротшильдов с целью урегулирования ситуации, получила недвусмысленный ответ: «Поздно, медам! И никогда – с Романовыми». На том фоне и закрутились вокруг России разнообразные масонские игры. «В то время… Великий Восток Франции …продолжал укрепление военно-политического союза с Россией и параллельно наводил мосты к немецким братьям, - пишет историк масонства Олег Соловьев. – Аналогично выступало и МБМС. Кажущаяся противоречивость подобных замыслов вытекала из долгосрочных расчетов, которые приоткрыл …главный редактор (масонского. – Авт.) журнала “Акация” Шарль Лимузен в аналитической статье “Вопрос об Эльзас-Лотарингии. Германия, Франция, Россия и масонство” с центральной посылкой о неизбежности примирения двух соседних держав (Франции и Германии. – Авт.) из-за “необходимости совместного сопротивления русскому вторжению”, вследствие коренной “социальной несовместимости государственных режимов России и Франции”. (После Первой мировой войны не без участия описываемых кругов сложился проект “Панъевропейского союза”, а после Второй мировой – Совета Европы, стержнем которого, как показали последующие события, включая создание Европейского союза, оказался именно франко-германский альянс, в создании которого деятельное участие приняли сохранившиеся нацистские эсэсовцы и их последователи. – Авт.). По утверждению автора, его соотечественники испытывают симпатии лишь к русской “интеллигенции и революционерам”, да и те имеют совершенно иной менталитет, определенный “условиями самого ужасного и деспотического строя без всякой умственной культуры и необычно коррумпированного”. (Что изменилось с тех пор, невзирая на все смены режимов, и разве это – не принципиальный европейский взгляд на Россию во все времена и эпохи? – Авт.). К тому же и близкие по духу русские верят в неизбежность революции, призванной породить еще более серьезные эксцессы и внутреннюю борьбу, чем революция во Франции в 1789 году. В итоге верх возьмет реакция благодаря “массе мужиков”, сельского населения, более отсталого, нежели французское конца XVIII века. (Россия в XX в. урбанизировалась, но отношение к ней разве изменилось? – Авт.). А общим знаменателем станет экспансия России в Западную Европу, что подкреплялось рассуждениями о стремлении реализовать мечту “о мировой гегемонии, взлелеянной еще Петром Первым”, согласно, видимо, его апокрифическому завещанию, которое до сих принимается западными обывателями за истину. …Разумеется, в подобных рассуждениях иные обнаружат черты “заговора” масонов против нас, - продолжает Соловьев. – Но здесь на самом деле отражались долгосрочные подходы определенных кругов Парижа и Лондона, которые обосновывали параметры курса обеих западных держав. В тогдашнем положении Россия оставалась мощным противовесом Германии, и правящие круги держав Антанты при участии масонов стремились к укреплению царизма, полагая антирусский союз невозможным. Но они разрабатывали про запас и резервный вариант, который применили только после Октябрьской революции 1917 года (заметим, не после Февральской, в которой их все устроило. – Авт.). В целом же прогнозы Лимузена были намного реалистичнее и дальновиднее …упражнений мнимых “мудрецов” от Сиона» (Соловьев О.Ф. Российские масоны от Романовых до Березовского. М., 2004. С. 179, 180).

Переходим к самой войне. Согласно «плану Шлиффена», она началась стремительным наступлением немецких армий на Париж через территорию Бельгии, в обход франко-германской границы. Одно это уже не могло оставить в стороне англичан, для которых нынешний Бенилюкс – плацдарм в континентальной Европе, связанный с ними кровным династическим родством. (Правящая и по сей день в Нидерландах Оранско-Нассауская династия в 1688-1689 гг. воцарилась и на берегах Темзы, поставив точку в «перетягивании каната» английской Реформации, растянувшейся более чем на сто лет).

В этот момент в тыл опрокинувшим союзников немцам в Восточной Пруссии ударили две русские армии генералов А.В. Самсонова и П.К. Ренненкампфа. Немецкое наступление на Париж было остановлено, соединения и части сняты с западного фронта и переброшены на восточный. С этого момента на Западе и пошла та самая «позиционная» война, перемежавшаяся в основном неудачными попытками «генеральных» наступлений. Для русского командования эта авантюра, никоим образом не связанная с национальными интересами страны, обернулась оперативно-тактическим поражением и втягиванием в войну в качестве «пушечного мяса» Антанты, с перспективой поражения стратегического. «Спустя годы глубоко разочаровавшийся Керенский, - забежим чуть-чуть вперед, чтобы охарактеризовать отношение лидеров Антанты к России с помощью американского историка Роберта Уорта. – сетовал, что “уставшие государственные деятели Антанты воспринимали вождей революционной России как милых простаков, которые погибали, таская для союзников каштаны из огня мировой войны, совершенно бескорыстно, исключительно во имя своих революционных идеалов, как оно и (!) было”» (Уорт Р. Антанта и русская революция. Россия в переломный момент истории. 1917-1918. М., 2006. С. 109). Правоту Уорта подтверждает Черчилль: «Деятели прогрессистов Гучков и Милюков, доброжелательные и простодушные марионетки, скоро сошли со сцены. Они сыграли свою роль в происходившем поразительном разложении. Руководясь наилучшими мотивами, они помогли (!) потрясти все основания России…». И дальше Черчилль поет оду эсеровскому террористу Борису Савинкову («стремился создать “свободную Россию, …которая шла бы рука об руку с либеральными нациями Запада…”), между прочим, поставленному Временным правительством на «комиссарство» Юго-Западного фронта. А заодно «сливает» информацию, которая нам еще пригодится. О том, что именно Савинков рекомендовал Керенскому поставить Верховным Главнокомандующим генерала Л.Г. Корнилова (Черчилль У. Мировой кризис. М., 2007. С. 135-141).

Очень много словесов говорится сегодня об исполнении Россией своих обязательств перед союзниками тогда, когда делать этого было очевидно не надо. Сами европейцы, между прочим, наступавших на Советскую Россию немцев не беспокоили, рассчитывая их руками задавить большевистское правительство, возвратив к власти собственных марионеток (именно здесь мы потихоньку начинаем подступать к теме Брестского мира). Обязательства, таким образом, нужно было исполнять не перед продажными и ненавидящими Россию европейскими элитами и политиками, не перед европейским масонством, а перед собственным многострадальным народом, не допуская вовлечения его в кровавую бойню! Результат гипотетического отказа России от вторжения в Восточную Пруссию легко просчитывается с помощью Второй мировой войны, которая шла по тому же сценарию – наступления немцев на Париж, успешного ввиду невмешательства России, связанной с Германией пактом Молотова – Риббентропа. Но протекала и, главное, завершилась, благодаря этому отказу от вмешательства в грызню западных хищников, совсем иначе. Так что единственное, в чем нуждалась наша страна в 1914 году, - в том, чтобы развязать руки таким подлинным патриотам, как граф Дурново и, заключив превентивный или равноправный сепаратный (когда это было еще возможно) мир с Германией, не допустить ни участия в войне, ни революции. И спокойно наблюдать за «самоубийством Европы», отчетливо понимая, что это – ее, Европы, выбор, и что этот выбор диктуется всей суицидальной логикой ее антихристианского развития, начиная с эпох Реформации и Просвещения. Особенно – с Великой французской революции.

Единственное, чем была озабочена советская дипломатия в конце 1930-х годов и чем должна была озаботиться имперская дипломатия первой половины 1910-х годов, - избавить Россию от перспективы единого фронта западных империалистических хищников. Кстати, тем же самым российская дипломатия занимается уже сегодня, и одно это как нельзя лучше показывает схожесть вызовов и преемственность способов ответа на них с нашей стороны. Дело за небольшим, но чрезвычайно важным: концептуально осмыслить эту общность и эту преемственность, что в перспективе способно было бы избавить страну от повторения подобных исторических ситуаций.

А теперь наберемся воображения и представим себе, что И.В. Сталин в мае 1940 года, когда армии вермахта ринулись на Париж, уподобился бы «романтику» Николаю II и ударил бы немцам в тыл, ради спасения цивилизации от нацистских варваров. Закончилась бы ТАКАЯ война триумфом 9 мая 1945 года? И, главное, стала бы она ВЕЛИКОЙ и ОТЕЧЕСТВЕННОЙ или очень скоро превратилась бы в ненавистную, ведущую страну к краху? Риторические все вопросы, однако…

И.В. Сталин, правда, один раз так поступил. Но то был январь 1945 года, когда союзники терпели катастрофу под Арденнами, где танки 6-й танковой армии СС Зеппа Дитриха, воспользовавшись затишьем на Востоке в преддверие Висло-Одерской операции, неудержимо рванулись к Ла-Маншу. Вопль отчаяния из Лондона: «ЛИЧНОЕ И СТРОГО СЕКРЕТНОЕ ПОСЛАНИЕ ОТ г-на ЧЕРЧИЛЛЯ МАРШАЛУ СТАЛИНУ. На Западе идут очень тяжелые бои, и в любое время от Верховного Командования могут потребоваться большие решения. Вы сами знаете по Вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы. Генералу Эйзенхауэру (Верховному Командующему экспедиционными силами союзников, будущему президенту США в 1953-1961 гг. – Авт.) очень желательно и необходимо знать в общих чертах, что Вы предполагаете делать, так как это, конечно, отразится на всех его и наших важнейших решениях. …Я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте от Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января… Я никому не буду передавать этой секретной информации, за исключением фельдмаршала Брука (начальника британского Имперского Генерального штаба. – Авт.) и генерала Эйзенхауэра, причем лишь при условии сохранения ее в строжайшей тайне. Я считаю дело срочным» (Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. В 2-х т. М., 1957. Т. I. С. 298).

Можно было бы дождаться краха союзников в условиях, когда Германия уже проиграла? Как бы не так! Во-первых, отнюдь не были фикцией и голой пропагандой разговоры о немецком «оружии возмездия». Но во-вторых, - и это самое главное, с момента высадки англо-американских войск в Нормандии, в июне 1944 года (операция «Оверлорд»), союзники действовали по этому плану в режиме постоянной готовности перехода к реализации другого, «запасного» плана. Свидетельствует Валентин Фалин, который, находясь в должности секретаря ЦК КПСС, имел доступ в закрытые, не рассекреченные до сих пор, архивы. «Курская битва, как мы знаем, завершилась 23 августа 1943 года, а 20 августа в Квебеке собрались Рузвельт, Черчилль и начальники их штабов. Материалы этого совещания строго засекречены по сию пору. В “National Library” можно ознакомиться с отрывком протокола заседания военных, где задавался вопрос: не помогут ли нацистские генералы высадке англо-американских войск на континент для того, чтобы дать совместный отпор русским. В Квебеке же было принято два плана – “Оверлорд”, с которым в Тегеране ознакомят Сталина, и “Рэнкин”, что не рассекречен поныне. По моему поручению Л.А. Безыменский (писатель и историк, профессор Академии военных наук. – Авт.) выезжал в Лондон для раскопок в британских архивах. Он обратился в министерство обороны с просьбой показать ему документ, именуемый “Рэнкином”. В ответ Безыменскому сказали, что сей документ не рассекречен. Лев отправился в “Форин офис” (МИД Великобритании. – Авт.), и оказалось, что с текста “Рэнкина” без согласования с министерством обороны был снят гриф секретности. План существовал в двух вариантах: первый принят в августе 1943 года, второй, расширенный, утвержден в ноябре того же года. Что же такое “Рэнкин”? План строился на том, что в сговоре с немцами англо-американские войска десантируются на континент, западный фронт вермахта распускается, высвободившиеся войска перебрасываются на восточный фронт, чтобы задержать продвижение Красной Армии. Под контроль “демократов” передаются французская, бельгийская, голландская территории, Балканы. Немцы оказывают поддержку высадке британских и американских десантов в ключевых пунктах Польши, Румынии, Болгарии, Чехословакии, Австрии. Для Советского Союза война должна была кончиться где-то на линии 1939 года, в “худшем” для Запада варианте на линии 1941 года. В январе 1944 года Эйзенхауэру, назначенному главнокомандующим операцией “Оверлорд”, была дана директива: если сложатся благоприятные предпосылки для реализации “Рэнкина”, невзирая на все возможные согласования с советским генштабом по совместным действиям, все ресурсы должны быть перенаправлены на осуществление плана “Рэнкин”. Организация покушения на Гитлера, в которой американские спецслужбы играли не последнюю роль (операция “Валькирия”, 20 июля 1944 г. – Авт.), тоже являлась частью задумки разворота Второй мировой в антисоветское русло. Но получилось так, как получилось» ( http://regnum.ru/news/1439594.html ).

И.В. Сталин в январе 1945 года со свойственным ему рационализмом не «союзнические обязательства» исполнял. Прекрасно зная цену встречным «обязательствам» западных «союзничков», он занимался тем же, что и во время заключения пакта Молотова - Риббентропа: разрушал единый фронт Запада против России, который всякий раз пытались сложить соединенными усилиями Вашингтона, Лондона и Берлина. И сейчас пытаются. Только в августе 1939 года он сыграл с Гитлером против западных «демократий», а в январе 1945 года – наоборот, с ними против Гитлера. И в обоих случаях выходил победителем, выигрывая и пространство, и время, не давая тем и другим объединиться против красной Москвы.

Те же самые пространство и время и были решающими факторами при определении судеб Брестского мира, заключенного большевистским Советским правительством с Германией 3 марта 1918 года. У этого исторического документа имеется не одна, а две предыстории, знание которых обязательно, чтобы исторический и политологический анализ не упирался в тупик сугубо субъективных симпатий/антипатий.

Первая предыстория – короче некуда. Еще 27 января (9 февраля) 1918 года, то есть более, чем за месяц до большевиков, мир с Германией в том же Брест-Литовске заключила Центральная Украинская Рада, представители которой и не скрывали, что стараются «опередить» в этом Советскую Россию. Логика – та же, что и у нынешних киевских властей: против России с Европой, в данном случае с Германией, ибо до остальных европейцев было далековато, да и самим им в тот момент явно было не до Украины. На языке геополитики это означало, что Украина переходит под германский контроль без всякого участия большевиков, решением националистической Центральной Рады, которая демонстрировала постоянно расширяющиеся «самостийные» амбиции еще со времен Временного правительства. Вот основные этапы этой хронологии, а заодно и других национал-сепаратистских акций будущих советских республик, перед которыми оказалось бессильным Временное правительство, позволив им разрастись до неимоверных размеров, а затем «по наследству» передало эту проблему В.И. Ленину и его соратникам по большевистской партии. Данные будем приводить по фундаментальной, основанной на архивных источниках, книге выдающегося историка Ю.Н. Жукова «Первое поражение Сталина» (М., 2011). (Данная формулировка названия этого труда отражает выбор продвинутой Л.Б. Каменевым, сумевшим переубедить В.И. Ленина, союзной формы объединенного советского государства перед сталинской формулой национально-культурной автономии). Итак:

- 6 (19) марта 1917 года – провозглашение во Владикавказе Временного Центрального комитета объединенных горцев Северного Кавказа (С. 25);

- 7 (20) марта 1917 года – постановление Временного правительства, вводившее акт «Об утверждении конституции Великого Княжества Финляндского и о применении ее в полном объеме» (С. 19);

- 17 (30) марта 1917 года – «Воззвание к полякам» Временного правительства («Временное правительство считает создание независимого Польского государства, образованного из всех земель, населенных в большинстве польским народом, надежным залогом прочного мира в будущей обновленной Европе») (С. 21-22);

- 25 марта (7 апреля) 1917 года Крымско-татарский курултай в Бахчисарае выдвигает лозунг «Крым – для крымцев!» (С. 25);

- 30 марта (12 апреля) 1917 года – два постановления Временного правительства о национальном размежевании Лифляндской губернии (С. 23-24);

- конец апреля (начало мая) 1917 года - Туркестанский мусульманский центральный совет провозглашает автономию Туркестана (С. 25);

- 15 (28) апреля 1917 года в Баку проводится съезд Тюркской партии федералистов (решения: 1. Демократическая республика на национально-территориально-федеративных началах вообще и в России в частности; 2. Территориальная автономия Азербайджана, Туркестана, Киргизии и (!) Башкирии; 3. Национальная автономия (!) поволжских и крымских татар и всех вообще тюркских народностей» (С. 51);

- 6 (19) мая 1917 года – подтверждение этих решений московским Всероссийским мусульманским съездом (С. 51).

Но это все были «цветочки» по сравнению с украинским вызовом:

- 4 (17 марта) 1917 года – провозглашение в Киеве трехпартийного «Национального центра» (автономисты-федералисты, украинские социал-демократы во главе с Семеном Петлюрой, украинские эсеры) (С. 25);

- 5 (18) марта 1917 года – обращение Центральной Рады «К украинскому народу» (С. 26);

- 19 марта (1 апреля) 1917 года – многотысячная демонстрация в Киеве с резолюцией поддержки требований Центральной Рады: «Требуем от Временного правительства тесно связать вопрос автономии Украины с интересами нового строя и побудить население Украины ко всяким жертвам путем издания декларации, которой была бы признана необходимость широкой автономии украинской земли» (С. 26);

- 6 (19) апреля – проведение так называемого «Украинского национального съезда», который призвал не дожидаться Учредительного Собрания, а «создавать неотложно основания автономной жизни» (С. 27);

- 5 (18) мая 1917 года – созыв в Киеве так называемого «Украинского войскового съезда», потребовавшего от Временного правительства и Совета рабочих и солдатских депутатов «немедленного провозглашения особым актом принципа национально-территориальной автономии Украины» и возложившего на Центральную Раду эксклюзивное право представления интересов Украины перед Временным правительством (С. 48).

Именно на этом съезде, прологом к которому стало провозглашение 5 (18) марта 1917 года рядом офицеров киевского гарнизона себя «Войсковой Радой» (С. 28), был выдвинут последовательно реализованный затем лозунг «национализации армии». «Съезд объявляет необходимость украинской национальной армии. В этом деле съезд признает: а) что в существующих военных единицах в тыловых частях все украинские воины, как офицеры, так и солдаты, должны быть немедленно выделены в отдельные части; б) в военных единицах на фронте выделение должно проводиться постепенно, в зависимости от тактических и других военных условий, постольку поскольку такое выделение не будет вносить дезорганизацию на фронтах. Что касается флота, то съезд по тем же мотивам считает возможным и необходимым (!): а) в Балтийском флоте скомплектовать некоторые корабли исключительно из команд украинской национальности; б) что касается Черноморского флота, то принимая во внимание то обстоятельство, что этот флот в настоящее время состоит в подавляющем большинстве из украинцев, съезд признает необходимым пополнять его в дальнейшем исключительно украинцами. Для практического осуществления принятых постановлений Украинский войсковой съезд решает создать Временный Украинский Генеральный Комитет при Центральной Украинской Раде, который будет ведать украинскими военными делами и работать в тесном контакте с российским Генеральным штабом» (С. 49).

Но самое интересное: 19 июля (1 августа) 1917 года на фоне начавшегося «мятежа» (наступления на Петроград) Верховный Главнокомандующий генерал Л.Г. Корнилов, рекомендованный Керенскому, как помним, эсеровским террористом Савинковым, одобряет план украинских националистов по «украинизации» 34-го армейского корпуса, командиром которого в тот момент был будущий гетман Павел Скоропадский. С переименованием его (!) в 1-й Украинский.

Ну и какое отношение ко всему этому имели большевики? Особенно при том, что командующий Черноморским флотом адмирал А.В. Колчак, превознесенный до небес антикоммунистической пропагандой в слезливо-сопливом фильме «Адмиралъ», в этот момент, вместо того, чтобы решать судьбы Отечества, принимал иностранные (американские) военные делегации и совершал визиты в Британию и США. Причем, имея в виду перспективу участия в так и не состоявшейся американской военной операции по овладению Черноморскими проливами. То есть «сдавал» главную официальную цель участия Российской Империи в Первой мировой войне, предавая национальные интересы страны (Уорт Р. Антанта и русская революция. Россия в переломный момент истории. 1917-1918. М., 2006. С. 125-126).

Разве мы не видим, как волею исторических судеб те решения «временщиков», раздиравших страну, «икаются» нам именно сегодня – в заявлениях американских историков, польских политиков (наподобие министра Схетыны) и вождей нынешней украинской хунты. Ведь именно следуя указаниям Корнилова, Семен Петлюра, вышвырнутый впоследствии из Киева именно большевиками, провозгласил «Украинский фронт», насильственно объединив в нем в декабре 1917 года Юго-Западный и Румынский фронты Вооруженных Сил Российской Империи.

Большевики если с чем и столкнулись в национальном вопросе, так это с полным развалом, который достался им в наследство от «временщиков», узурпаторов монархии. И действовали они в рамках уже сложенных без их участия политических реалий. Немало преуспев, как свидетельствовали А.И. Деникин и В.В. Шульгин, в восстановлении и сплочении уже развалившейся к тому времени страны.

Из первой предыстории Брестского мира со всей очевидностью следует, что никакой Украины большевики немцам не уступали; это предательство еще до них совершила Центральная Украинская Рада. Если же проанализировать содержание договора, подписанного большевистским Советом народных комиссаров (СНК) 3 марта 1918 года, то выяснится, что дополнительно к Германии тогда отошли нынешние север Латвии и Эстония, а также Карсская и Батумская области на юге. Больше – ничего!

И дисциплину в армии разваливали тоже отнюдь не большевики. Чтобы в этом убедиться, достаточно вспомнить такой говорящий исторический документ, как знаменитый Приказ №1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов о демократизации армии ( http://www.hrono.ru/dokum/191_dok/19170301prikaz1.php ).

Поскольку приказ не такой уж и большой, воспроизведем его полностью, выделив наиболее кричащие места, откровенно превращающие армию, причем в условиях войны (!), в вооруженный сброд.

Итак, «По гарнизону Петроградского округа всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для немедленного и точного исполнения, а рабочим Петрограда для сведения. Совет рабочих и солдатских депутатов постановил:

1) Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.
2) Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной думы к 10 часам утра 2 сего марта.
3) Во всех своих политических выступлениях (?) воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам.
4) Приказы военной комиссии Государственной думы следует исполнять, за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов.
5) Всякого рода оружие, как-то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и (!) ни в коем случае не выдаваться офицерам даже по их требованиям.
6) В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя в своей политической, общегражданской и частной жизни солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется.
7) Равным образом отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т.п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т.д.

Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов и, в частности, обращение к ним на “ты” воспрещается, и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных командиров.

Настоящий приказ прочесть во всех ротах, батальонах, полках, экипажах, батареях и прочих строевых и нестроевых командах».

Комментарии нужны? Особенно офицерскому составу…

Вторая предыстория Брестского мира, тесно связанная и с «национализацией» армии, и с ее «демократизацией», - это ее естественный после этого развал, который привел к неспособности сопротивляться немецкому наступлению. Дадим слово самому В.И. Ленину. На следующий день после роспуска по сути самораспустившегося Учредительного Собрания, 7 января 1918 года, он выступает с «Тезисами о немедленном заключении сепаратного и аннексионистского мира» (Полн. собр. соч. Т. 35. С. 243-252). Ленин терпеливо, шаг за шагом, разъясняет:

- что «революционная фраза» (которой затем будет посвящена отдельная работа, Т. 35. С. 343-353) и призывы к «революционной войне» - суть демагогия;

- что в этих призывах группа «левых коммунистов» во главе с Н.И. Бухариным фактически делает Россию заложницей межимпериалистического противостояния немецких и англо-французских хищников.

«Рассматривая довод за немедленную революционную войну, мы встречаем прежде всего тот довод, что сепаратный мир будет теперь, объективно, соглашением с немецкими империалистами, “империалистской сделкой”… Но этот довод явно неверен… Кто называет оборонительной и справедливой войну с германским империализмом, а на деле получает поддержку от англо-французских империалистов… (не правда ли, знакомая ситуация? – Авт.), тот изменяет социализму. Другой довод за немедленную войну тот, что заключая мир, мы объективно являемся агентами германского империализма, ибо даем ему и освобождение войск с нашего фронта, и миллионы пленных и т.д. Но и этот довод явно неверен, ибо революционная война в данный момент сделала бы нас, объективно, агентами англо-французского империализма, давая ему подсобные его целям силы. Англичане прямо предлагали нашему главковерху Крыленке (!) по сто рублей в месяц за каждого нашего солдата, в случае продолжения войны (цена русской жизни на европейском “рынке” “пушечного мяса”, и ведь не взяли, не купились! – Авт.). Если мы ни копейки не возьмем от англо-французов, мы все же, объективно, будем помогать им, отвлекая часть немецких войск. С этой стороны в обоих случаях (вот он, главный ленинский довод! – Авт.) мы не вырываемся полностью из той или иной империалистической связи…» (Полн. собр. соч. Т. 35. С. 246-247).

Далее, 14-й и 15-й тезисы.

«Нет сомнения, что наша армия в данный момент и в ближайшие недели (а вероятно, и в ближайшие месяцы) абсолютно не в состоянии успешно отразить немецкое наступление, во 1-х, вследствие крайней усталости и истомления большинства солдат, при неслыханной разрухе в деле продовольствия, смены переутомленных и пр.; во 2-х, вследствие полной негодности конского состава, обрекающей на неминуемую гибель нашу артиллерию; в 3-х, вследствие полной невозможности защитить побережье от Риги до Ревеля, дающей неприятелю шанс на завоевание остальной части Лифляндии, затем Эстляндии и на обход большой части наших войск с тыла, наконец, на взятие Петрограда. Далее, нет также никакого сомнения, что крестьянское большинство нашей армии в данный момент безусловно высказалось бы за аннексионистский мир, а не за немедленную революционную войну, ибо дело социалистической реорганизации армии, взятия в нее отрядов Красной гвардии и пр. только-только начато. При полной демократизации армии (“спасибо” авторам приказа №1. – Авт.) вести войну против воли большинства солдат было бы авантюрой, а на создание действительно прочной и идейно крепкой социалистической рабоче-крестьянской армии нужны, по меньшей мере, месяцы и месяцы» (Там же. С. 248-249).

Почему солдаты – за аннексионистский мир? Не потому ли, что русские войска первыми, спасая французов, вторглись в Восточную Пруссию, а не враг пришел на нашу землю, как в 1941 году? И не потому ли не стала эта война «второй Отечественной», и никогда не станет, как бы это и на каком уровне ни продавливали бы?!

Главное: «Заключая сепаратный мир, мы в наибольшей возможной для данного момента, степени освобождаемся от обеих враждующих империалистских групп, используя их вражду и войну, - затрудняющую им сделку против нас…» (Там же. С. 250).

Есть возражения аргументам В.И. Ленина по существу, а не с позиций «неотвратимости мировой революции»?

Наличие у каждого материала разумных пределов не позволяет совершить отдельные экскурсы:

- в то, как В.И. Ленин убеждал партийцев (например: Выступления на заседании ЦК РСДРП(б) 24 февраля 1918 г. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 385-388);

- и в то, к каким подрывным, провокационным действиям прибегали его внутрипартийные «левые» оппоненты (Из резолюции Московского облбюро партии от 24 февраля 1918 г., Полн. собр. соч. Т. 25. С. 399: «Обсудив деятельность ЦК, Московское областное бюро РСДРП выражает свое недоверие ЦК, ввиду его политической линии и состава, и будет при первой необходимости настаивать на его перевыборах. Сверх того, Московское областное бюро не считает себя обязанным повиноваться во что бы то ни стало тем постановлениям ЦК, которые будут связаны с проведением в жизнь условий мирного договора с Австро-Венгрией»). Или здесь: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 2. М., 1983. С. 21-22 (с разъяснением, кто такие «левые коммунисты»).

Вопрос о заключении Брестского мира в его окончательном варианте, после всех проволочек, оттягиваний, провокаций и демаршей Л.Д. Троцкого, включая самовольный отъезд из Брест-Литовска, после которого немцы получили повод возобновить наступление, и демонстративное сложение полномочий главы Наркомата иностранных дел, решался на двух форумах:

- VII экстренном съезде РСДРП(б), обсуждавшем, подписывать или нет;

- и IV Всероссийском съезде Советов, где осуществлялась ратификация Брестского мира.

Понятно, что основные дебаты шли на партийном съезде, где В.И. Ленин столкнулся с отчаянным сопротивлением «левых коммунистов». Вот его аргументы, излагавшиеся по ходу съезда шаг за шагом. Прежде чем их привести, хотел бы обратить внимание на содержательную сторону, а также на подчеркнутый отказ от любых «революционных» мифов.

Из Политического отчета ЦК VII съезду РСДРП(б) – 7 марта 1918 года (Полн. собр. соч. Т. 36. С. 3-26):

«Тут надо уметь отступать. Невероятно горькой, печальной действительности фразой от себя не закрыть; надо сказать: дай бог отступить в полупорядке. Мы в порядке отступить не можем, - дай бог отступить в полупорядке, выиграть малейший промежуток времени, чтобы больная часть нашего организма хоть сколько-нибудь рассосалась. …Нельзя остановить бегущую армию» (С. 18).

«Между тем, этой передышкой мы воспользуемся, чтобы убедить народ объединяться, сражаться, чтобы говорить русским рабочим, крестьянам: “Создавайте самодисциплину, дисциплину строгую, иначе вы будете лежать под пятой немецкого сапога, как лежите сейчас, как неизбежно будете лежать, пока народ не научится бороться, создавать армию, способную не бежать, а идти на неслыханные мучения”» (С. 21).

Народ! Читатель, вы слышите это ленинское слово? Не «партия», не «большевики», не «мировые революционеры», а народ! Народ должен научиться бороться и не лежать под оккупантским сапогом. И народ Ленина услышал, в частности его воззвание «Социалистическое Отечество в опасности!» (Полн. собр. соч. Т. 357-358). Можно долго спорить о том, что именно произошло в праздник, именуемый ныне Днем защитника Отечества под Псковом и Нарвой, но нельзя не признать, что только после того, что там произошло, немцы согласились на мир, а до этого явно хотели хапнуть чего-нибудь еще.

«История знает, - на это я ссылался не раз, - история знает освобождение немцев от Наполеона после Тильзитского мира; я нарочно назвал мир Тильзитским, хотя мы не подписали того, что там было: обязательства давать наши войска на помощь завоевателю для завоевания других народов, - а до этого история доходила, и до этого дело дойдет и у нас, если мы будем только надеяться на международную полевую революцию. Смотрите, чтобы история не довела вас и до этой формы военного рабства» (С. 22-23).

«Так, и только так, шла история. История подсказывает, что мир есть передышка для войны, война есть способ получить хоть сколько-нибудь лучший или худший мир. В Бресте соотношение сил соответствовало миру побежденного, но не унизительному (то, что вначале не подписал Троцкий. – Авт). Псковское соотношение сил (в итоге подписанное. – Авт.) соответствовало миру позорному, более унизительному, а в Питере и в Москве, на следующем этапе, нам предпишут мир в четыре раза унизительнее» (С. 23).

Так был, оказывается, исторический прецедент Тильзита? И был выбор? И разве В.И. Ленин ответственен за то, что мозги у многих партийцев встали на место только «у последней черты»? Сами партийцы, вся обстановка, включая антибольшевистскую белую пропаганду, разве не формировали такой среды, в которой такие заблуждения становились возможными?

«Может быть, мы примем войну; возможно, завтра отдадим и Москву, а потом перейдем в наступление: на неприятельскую армию двинем нашу армию, если создастся тот перелом в народном настроении, который зреет, для которого, может быть, понадобится много времени, но он наступит, когда широкие народные массы скажут не то, что они говорят теперь. Я вынужден брать хотя бы тягчайший мир потому, что я не могу сказать себе теперь, что это время пришло» (С. 25).

Народные настроения, широкие народные массы – вот инстанции, к которым апеллирует В.И. Ленин, приучая думать такими государственными категориями соратников по партии.

Из заключительного слова по Политическому отчету ЦК VII съезду РСДРП(б) – 8 марта 1918 года (Полн. Собр. Соч. Т. 36. С. 27-34):

«Я вернусь к товарищу Рязанову (меньшевик, присоединившийся к партии в июле 1917 г. – Авт.), и здесь я хочу отметить, что подобно тому, как исключение, случающееся раз в десять лет лишь подтверждает правило, так и ему случилось сказать нечаянно серьезную фразу. Он сказал, что Ленин уступает пространство, чтобы выиграть время. Это почти философское рассуждение. На этот раз вышло так, что у тов. Рязанова получилась совершено серьезная, правда, фраза, в которой вся суть: я хочу уступить пространство фактическому победителю, чтобы выиграть время. В этом вся суть, и только в этом. Все остальное – только разговоры: необходимость революционной войны, подъем крестьянства и пр.» (С. 27).

«Никогда в войне формальными соображениями связывать себя нельзя. Смешно не знать военной истории, не знать того, что договор есть средство собирать силы: я уже ссылался на прусскую историю. Некоторые, определенно, как дети, думают: подписал договор, значит продался сатане, пошел в ад. Это просто смешно, когда военная история говорит яснее ясного, что подписание договора при поражении есть средство собирания сил. В истории бывали случаи, когда войны следовали одна за другой, все это мы забыли…» (С. 31).

На международную революцию В.И. Ленин призывает не надеяться, справляться самим, «революционная война» для него – фраза. Отдавая пространство, выигрывает время. И ведь выигрывает!

Из резолюции VII съезда РСДРП(б) «О войне и мире» - 8 марта 1918 года («КПСС в резолюциях…», Т. 2. С. 26-28): «…Съезд особо подчеркивает, что ЦК дается полномочие во всякий момент разорвать все мирные договоры с империалистскими и буржуазными государствами, а равно объявить им войну».

Это и было проделано через восемь с половиной месяцев, после остановки боевых действий на западном фронте. И именно это ставит Брестский мир в один ряд с пактом Молотова – Риббентропа, не менее блестящим по замыслу и исполнению, ответом на происки западных элит. В обоих случаях советские лидеры – сначала В.И. Ленин, затем И.В. Сталин – прекращали или отодвигали войну или ее непосредственную угрозу и выигрывали время, чтобы либо вскоре вернуть утраченное, либо к войне подготовиться. В обоих случаях это делалось вопреки интересам Запада и за его счет. Русские жизни выводились из-под удара и спасались ценой английских, французских, американских и немецких. Это и было расплатой Запада за преступность и самонадеянность своего олигархического проекта в Советской России и СССР. И именно этого Запад до сих пор не может простить ни советским вождям, ни нашей стране и народу в целом, развертывая против нас все новые и новые раунды подрывной психологической и информационной войны. Но кто из нас вправе упрекнуть за это лидеров, которые, понимая всю подлость, бесчеловечность, глубокую безнравственность и антихристианскую сущность империалистического Запада, его планов порабощения и уничтожения России, делали все возможное, чтобы эти планы опрокинуть? И, невзирая на явное неравенство в силах, добивались несомненных успехов.

Какую истерику вызвали переговоры в Брест-Литовске на Западе, - надо было слышать. Именно тогда западными СМИ начала в массовом порядке тиражироваться «фенечка» о «тайных связях» и зависимости большевиков от Германии. Ллойд-Джордж, Черчилль, президент США Вильсон со своими «Четырнадцатью пунктами», проникнутыми лицемерной «заботой» об оккупированных российских территориях и настоящей, подлинной, - о свободе морей и торговли. Роберт Уорт повествует о фальшивках, которые скупались дипломатическими представительствами Антанты от антибольшевистских журналистов, за которые выплачивались большие деньги. После этого покупатели «садились в лужу», ибо экспертиза выявляла их фальшивость (Уорт Р. Антанта и русская революция. Россия в переломный момент истории. 1917-1918. М., 2006. С. 228-229, 231-235).

Повествуя о IV Всероссийском съезде Советов, Уорт отмечает, что «в течение полутора часов Ленин говорил в своей спокойной, убедительной манере, с неопровержимой логикой доказывая бесполезность дальнейшего сопротивления. Он назвал договор «Тильзитским миром», имея в виду мир, который Пруссия была вынуждена подписать с Наполеоном в 1807 году, и так же как германский народ отомстил за себя, говорил Ленин, так и русский народ сможет ниспровергнуть этот договор… Двумя днями позже премьер-министры и министры иностранных дел союзников – США воздержались - выпустили совместное заявление, в котором отказывались признавать договор, поскольку он являлся “политическим преступлением, совершенным против русского народа”» (Там же. С. 269-270). С чего бы это такая забота? О России разве? О своих интересах, по которым и был нанесен удар. Англичане и французы прекрасно понимали, что оплачивать свои интересы русской кровью – эта «лавочка» накрывается. И не их ли досаду воспроизводят сегодня те, кто по сути повторяет эти западные измышление столетней давности?

Брестский мир – с Германией, одной из ведущих мировых держав того времени, был аннулирован постановлением ВЦИК от 13 ноября 1918 года. Время было выиграно, пространство - возвращено.

«Не России нужен был заключенный вами позорный мир с внешним врагом, а вам, задумавшим окончательно разрушить внутренний мир», - писал 13 (26) октября 1918 года в обращении к СНК патриарх Тихон. По иронии судьбы, прошел месяц – и Брестского мира не стало. Глубоко ли он «зацепил» народное сознание? Вот интересное свидетельство той эпохи – «Записки сельского (подмосковного. – Авт.) священника Стефана Смирнова 1905-1933 годов» (М., 2008). Посмотрим на них пошире, на все события 1917 года, взглядом батюшки, которому выпало жить и служить Господу и русским людям на этом страшном переломе эпох.

1 марта 1917 года. «В Москве революция. Войска сдаются Временному Правительству. Старые министры и сановники арестованы. Временное Правительство составлено из членов Думы с Родзянкой во главе – 13 человек. Полиция арестовывается хулиганами. К революции в народе большого сочувствия не видно, за исключением фабричных крикунов. Хорошего что-то ничего не видится впереди…».

5 марта 1917 года. «Неделя Крестопоклонная. В молитвах поминали вместо царя “Державу Российскую, правителей и воинство”. После обедни предложили отслужить молебен Спасителю (о победе на враги), чтобы Он не оставил нас в это трудное время Своею милостию. Женщины, молясь, плакали, прослезились и некоторые мужчины».

12 марта 1917 года. «В управлении страной полная анархия: старую власть сменили, а новая еще не установилась. Думаю, что Россия на краю гибели. В Петрограде и Москве руководящую роль взяли в свои руки Советы рабочих депутатов и солдат. Про Думу ничего не пишут. Думаю, что и сама Дума не ожидала того, что произошло. Сегодня в газетах писано, что правительство уволило от Верховного командования Великого Князя Николая Николаевича. Во главе военного дела стоит военный минисир, он же – морской, А.И. Гучков – купец, фабрикант. Временно-Главнокомандующий – Алексеев. В армии, как слышно, полный упадок дисциплины, потому что Гучков отменил вне фронта отдание чести офицерам…».

15 марта 1917 года. «На политическом и военном горизонте нет ничего определенного. Господи, не попусти погибнуть России! В деревне усиливается хулиганство. Помоги, Господи, Временному правительству поддержать порядок в России, или пусть оно уйдет…».

28 октября 1917 года (в промежутке между этой и предыдущей записью «политических новостей» нет. – Авт.). «В Москве началась братоубийственная война большевиков с кадетами».

29-30 октября 1917 года. «Отнял Бог разум у русских людей – в Москве идет бой большевиков с кадетами».

3 ноября 1917 года. «Юнкера в Москве сдались, и вся власть перешла к большевикам. Жаль, что люди, исполняя чью-то чужую злую волю, избили друг друга тысячами».

19 ноября 1917 года. «На политическом горизонте России – тьма египетская – власти много, а в сущности – нет никакой. Чем больше живу, тем больше убеждаюсь, что самый лучший образ правления государством – самодержавная монархия или другая твердая власть».

21 ноября 1917 года. «Сегодня в Москве, в Успенском Соборе, производят Митрополита Тихона в сан Патриарха. Среди разрухи государственной начинается созидание расшатанного православия… Сумеет ли патриарх сойтись с новой властью».

29 декабря 1917 года. «1917 год – несчастный для России год. Политический переворот прошелся по России, как злой демон. Путаница получилась во всем страшная. Путаницу эту, я думаю, кто-то устраивает намеренно. Интеллигенция наша пожинает плоды своей вековой прочти деятельности на своей спине. Может быть, Бог даст, Россия после всех испытаний вернется на тот епуть, которым шла в пору своего расцвета – к православию… Но православие-то наше стало немножко не “тово”… особенно его верхушка – обмирщилось».

8 января 1918 года. «…В Москве жарко – опять междоусобная брань: делают переворот» (видимо, отголоски роспуска Учредительного Собрания. – Авт.).

3 февраля 1918 года. «В Москве узнал жуткую весть: убит в Киеве митрополит Владимир. Царство Небесное почившему. Этой смертью Господь очистил вольные и невольные согрешения его. Говорили про почившего Владыку, будто после первого переворота он распорядился вынести из Синода царское кресло, если это правда, то это был грех его… Нечестно это было с его стороны».

4 февраля 1918 года. «Газеты пишут, что застрелился генерал Каледин. Генерал тоже! Не поддержал вовремя царя, и сам пал… Что-то будет с бедной Россией. Должно быть, придет Вильгельм наводить порядок» (явный намек на немецкое наступление. – Авт.).

И больше на военную тему – ничего. Интересного и поучительного много: и об изъятии церковных ценностей, и о патриархе Тихоне, причем, неоднозначно. И о Советской власти, причем, тоже далеко не однозначно. Переживал батюшка сильно, что не нашли власть и Церковь общего языка, но однозначной ответственности не возлагал ни на кого, пенял и тем, и другим.

Но вот ни о Брестском мире, ни об его отмене, ни о Вильгельме больше – ни слова. Нет этой темы в дневниках подмосковного сельского священника – живого свидетеля эпохи.

Каков итог? Пусть нам подведет его не В.И. Ленин, как видимо ожидают от автора этих строк. А его непримиримый оппонент, один из идеологов евразийства Лев Карсавин, высланный из Советской России на «философском пароходе», оказавшийся в СССР вместе с Литвой, окончивший жизнь в 1952 году, в возрасте 70-ти лет, в лагерной больнице после ареста в 1949 году. Вот выдержка из его «Философии истории». «…Мы склонны понимать экономическую политику большевиков как нелепое и неудачное насаждение ими социализма. Но разве нет непрерывной связи этой политики с экономическими мерами последних царских министров, с программою того же Риттиха? Возможно ли было в стране с бегущей по всем дорогам армией, с разрушающимся транспортом, в стране, раздираемой гражданскою войною, - воспроизводит Л.П. Карсавин аргументы В.И. Ленина, выложенные на VII экстренном съезде РКП(б), - спасти города от абсолютного голода иначе, как реквизируя и распределяя, грабя банки и магазины, рынки, прекращая свободную торговлю? Даже этими героическими (!) средствами достигалось спасение от голодной смерти только части городского населения и вместе с ним правительственного аппарата: другая часть вымирала. И можно ли было заставить работать необходимый для всей этой политики аппарат – иначе как с помощью понятных и давно знакомых им по социалистической пропаганде лозунгов? …Социально-политический строй России в 1918-1920 годах был максимумом доступного для нее в этот период хозяйственного, социального и политического единства, наименьшим единством, то есть элементарною и построенною на принуждении системою. Он исчерпывался рационалистической схемой, требовал насилия, учета, реквизиций и т.д. Его идеология точнее всего формулировалась идеологией большевистского коммунизма, а внутреннее существо его – воля великого народа – оставалось неуловимым. Ее, эту волю, нельзя было выразить: можно было лишь верить в нее или подменять большевистской. А для осуществления ее было необходимо или ее выразить, или ее “подменить”, то есть выразить упрощенно. Попытки ограничиться верою, как показывает судьба Временного Правительства, была обречена на бесплодие» (Антология мировой политической мысли. В 5-ти т. / Под ред. Г.Ю. Семигина. М., 1997. Т. IV. С. 686-687).

Не кажется ли вам, читатель, что современные критики коммунизма и большевистского периода русской истории, не улавливая за ним воли народа, о которой писал далеко не один Карсавин, выражаются упрощенно? Ведь в конце концов, антикоммунизм, как и любое течение с отрицательной мотивацией "анти", по сути своей бесплодно.

http://www.iarex.ru/articles/52279.html

24.01.2016 Никакой поддержки Временному правительству!

Помимо вызвавшего большое количество эмоций заявления Президента России Владимира Путина о В.И. Ленине и его роли в истории России, которое автору этих строк пришлось комментировать «по горячим следам», появился целый ряд публикаций, которые, если их суммировать, достоверно указывают на высокий потенциал резкого обострения внутриполитической ситуации. Причем, в ближайшее время. Перечислим лишь некоторые: «О выносе Ленина серьезно»; «Как дедушка Ленин заложил бомбу под задницу “контрреволюционерам”»; «Россия против Путина: на пути к Смуте». А также весьма наглядная, показательная подборка наглядных материалов «Что дала революция?».

Но еще до, мягко говоря, не совсем удачного комментария президента в адрес вождя Великого Октября внимание на себя обратили еще как минимум три материала, вышедшие в ИА REGNUM:

- редакционный комментарий «Россия после Путина: Шойгу – лидер сегодня, Медведев – завтра» от 18 января;
- Михайла Нейжмакова «”Медведев и Шойгу”: кому на руку?» от 19 января;
- этого же автора «Выборы-2016: кто станет “паровозом” для “паровозов”»? от 20 января.

«Снова оживилась дискуссия о том, чтобы убрать тело Ленина с Красной площади и даже Путин подлил масла в ее огонь своим высказыванием о вине Ленина в распаде СССР. …Вопрос в том, что основная цель выноса тела Ленина из Мавзолея это тотальная десоветизация, превращение населения в слизь и распад России. И это совершенно ясно, если смотреть на сложившуюся картину в целом, а не на ее части, - говорится в одном из этих материалов. - …Ясно прослеживаются тенденции к реваншу Белого движения и даже к реставрации монархии в России, многочисленные факты просто невозможно не замечать. Это и капитуляция красных под видом “национального примирения”, и новый виток десталинизации, и странные пиар-компании с монархическим душком и другие процессы. Для этого пула фигур понятно, чем мешает Ленин. Восстановить даже номинальную монархию в России, пока в Мавзолей к Ленину …стоят очереди русских граждан, совершенно бесперспективная затея. Для них это принципиальный вопрос».

Далее в этом материале, принадлежащем движению «Суть времени», раскрывается очень важная информация. «Был такой идеолог перестройки Яковлев, ярый антисоветчик, разработчик самой концепции перестройки. Вот, что он писал в предисловии к “Черной книге коммунизма”: “Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и “нравственным социализмом” - по революционаризму вообще».

Вам не кажется, читатель, что «Суть времени» попала в точку?

Можно уточнить и некоторые другие детали, в частности, о слагаемых рейтинга народной поддержки Владимира Путина, который неоднократно обновлял все новые и новые максимумы. Рассуждения по поводу его «социально-экономической политики», которая, в отличие от действий в Сирии и в противостоянии с Западом, «не поддерживается», - это немного от лукавого. Безмерный разрыв в уровнях доверия между Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым, на которого общественность и возлагает ответственность за ширящиеся провалы в экономической политике, - тому свидетельство. В ряде случаев Путин вынужден был перехватывать и брать на себя «ручное управление» действиями правительства в целом и отдельных министров. Целый ряд губернаторов уже прямо, без обиняков, работают с Администрацией Президента России, минуя правительство, понимая, что от просиживающих там штаны либеральных министров-капиталистов толку никакого, само правительство все быстрее превращается во временное, а Медведев – уподобляется Керенскому. Ничего, кроме подсчета нефтяной ренты и «макроэкономических» манипуляций они не умеют, учиться не хотят и этим гордятся, отрабатывая свои обязательства перед теми, кто их «посвятил» в тайны финансовых махинаций и приобщил к осуществляющим их глобальным институтам.

Но и сам Владимир Путин тоже не вполне свободен от обязательств. От одних он избавился, покинув в 2008 году президентский пост и вернувшись на него собственными силами, на основе народного доверия, четыре года спустя. Какой взрыв ненависти это вызвало у либералов и набранной ими националистической и «голубой» тусовок, мы видели на Болотной площади и на Проспекте Сахарова. И не секрет, кто именно их заказывал и ими дирижировал ( http://wek.ru/glavnyj-press-sekretar-rossii-byla-avtorom-provalivshejsya-snezhnoj-revolyucii ).

Но другие обязательства у Путина остались. В частности, перед тем же правительством. Не очень широко известно, что на фоне знаменитой рокировки на съезде «Единой России» в сентябре 2011 года и после нее, до самого вступления Владимира Путина в должность и предшествовавшей этому «оранжевой» вакханалии на улицах столицы Медведев, которому предлагали должность председателя нижней палаты Федерального Собрания, просто-таки насмерть встал за позицию главы Кабинета министров. И стоял за нее до последнего, не поддаваясь ни на какие уговоры. Нужно ли говорить, что за спиной Медведева в том момент не просто «маячило», а просто-таки стеной стояло многочисленной лобби так называемых «системных либералов» - сислибов.

А если внимательно анализировать деятельность Владимира Путина, то можно заметить, что он всегда держит слово и исполняет обязательства. До последнего может сопротивляться их принятию, но если берет – по убеждениям или даже вынужденно - всегда исполняет. Трудно предположить, что обязательства перед правительством рассчитаны менее, чем на шестилетний первый срок его нового президентства, то есть до 2018 года. И прервать эти обязательства – давайте уже говорить «по гамбургскому счету» - могут только обстоятельства, точнее эксцессы по-настоящему чрезвычайного характера – война или тяжелейшие внутренние потрясения. Например, дефолт, о котором солидарно, как по команде, правительственные либералы заговорили на «элитарном сходняке» под названием «гайдаровский форум».

Поэтому первый вопрос, который нас не может не занимать, - о том, на какую по масштабам провокацию могут пойти правительственные сислибы, чтобы, спекулируя на обязательствах президента перед правительством, не попытаться загнать его в тупик, сделав инструментом своих подрывных, русофобских и человеконенавистнических планов. В том, что эти планы у них есть, кто-нибудь сомневается? Нет? И не нужно сомневаться: они об этом в свое время сами все сказали. И периодически проговариваются до сих пор. Меры в ненависти к России, к ее истории, к русскому народу, к его Вере, его жизненному строю и укладу, к другим составляющим нашего национального характера, у них не было, и нет.

Поэтому первый сценарий просматривается невооруженным глазом. Довести ситуацию в стране до ручки, точно так же, как это проделала масонская братия, дирижировавшая последней царской Государственной думой, на фоне чехарды глав Совминов Российской Империи. А затем, на фоне финансового и последующего за ним экономического обвала продиктовать президенту свои условия, по принципу «кто не с нами – тот против нас». Причем, дефолт в чистом виде на фоне практического отсутствия внешних долгов в общем-то не проходит. Ну, придумают что-нибудь еще: голь на выдумки хитра. Начнутся перебои с продовольствием, резко подскочат цены, против вышедших протестовать людей поднимут сотрудников расплодившихся ЧОПов, попытаются парализовать инфраструктуру. Выдумки? Как сказать!

«Для достижения всеобщего народного возмущения довести систему торговли до такого состояния, чтобы ничего невозможно было приобрести. Таким образом можно добиться всеобщих забастовок рабочих в Москве. Затем ввести полностью карточную систему. Оставшиеся товары (от карточек) продавать по произвольным ценам».

Это – Гавриил Попов, из выступления на конференции так называемого «Московского объединения избирателей» в середине сентября 1989 года в МЭИ - Московском энергетическом институте (Сазонов А.А. Кто и как уничтожал СССР? Архивные документы. М., 2010. С. 45).

Тот «опыт», думаете, позабыт? Или Попов куда-нибудь делся? Жив, курилка, и даже отсвечивается своей непристойной физиономией на разного рода либероидных тусовках, вроде «Вольного экономического общества», проведение которых по традиции совпадает с массовой гибелью соотечественников. Как это произошло в 2015 году, когда «вольные экономисты» собрались в день трагедии российского эйрбаса над Синайским полуостровом. Западные хозяева их таким образом, что ли, «прикрывали», отвлекая российское общественное внимание от этого позорного сборища?

Из этой угрозы вытекает второй, занимающий нас, вопрос, тесно связанный с обретающей все более ясные контуры перспективой общественно-политической дестабилизации. Рейтинг Владимира Путина – 90%, и у либероидов велик соблазн использовать его, убив сразу двух зайцев: «подставить» ненавистного по большому счету им президента (против которого они сами собирали Болотную площадь) и поднять против него же мощную общественную волну. И это тот самый «проклятый» вопрос о возобновившихся попытках выноса из Мавзолея тела В.И. Ленина. Ленинская тема – последняя «ставка» либероидной предательско-компрадорской сволочи, и с авторами упомянутого материала «Сути времени» не согласиться здесь невозможно.

Давайте разбираться, из чего, из поддержки каких социальных страт и, главное, из носителей каких идеологических предпочтений, складывается сегодняшний президентский рейтинг?

Мне уже не раз приходилось приводить социологию телепередач «Суд времени» и «Исторический процесс». Она общеизвестна, и хотя, строго говоря, репрезентативность такого способа выяснения общественных предпочтений социологами ставится под сомнение, это сугубо научное буквоедство. «Включив» мозги и здравый смысл, без которого в социологии никуда, легко убедиться, что на самом деле репрезентативность высока.

Так вот, 75%, повторимся еще раз, в политике одно и то же приходится повторять, если надо, не два, три или четыре, а и сорок четыре раза, пока не укоренится понимание повторяемого, - это «железобетонный» красный электорат. Это минимум поддержки, который получал Сергей Кургинян против Леонида Млечина и Николая Сванидзе по любым вопросам и при любых раскладах.

Голосования по передачам, а их было множество, неизменно выявляло и другие страты идеологических предпочтений. Прежде всего либералов, которые, как та Баба Яга, всегда были против, и их насчитывалось не более 10%, а к концу «Исторического процесса» этого показатель вообще опустился до 3% или максимум 5%. Но возьмем исходные 10%, как говорится, для чистоты социологического эксперимента.

Еще одна страта – «белые патриоты». 75% «стихийных» коммунистов + 10% «упертых» либералов = 85%. Остается 15%, это и есть «белые». Поскольку в большинстве случаев они блокировались с красными против либералов, получался результат в 90% на 10%. В тех же случаях, когда они объединялись с либеральной «Бабой Ягой», а это наиболее сложные темы – коллективизация, гонения на Церковь, судьба царской семьи и т.д. – у Кургиняна оставалось «железных» 75%, а против него выстраивался альянс либералов (10%) и «белых» (15%). Итого – 25%.

Опять-таки для чистоты эксперимента предположим, что в 90% сегодняшнего рейтинга Владимира Путина эти пропорции соблюдены. Хотя мы хорошо знаем, что они не соблюдены: либералы его не поддерживают, иначе откуда они в таком количестве взялись на Болотной площади? Ведь деньги, которые раздавались зазывалам, - деньгами, а хомячки – хомячками. Как и боевики – боевиками.

Что это означает? Что три четверти (как минимум) тех, кто поддерживает действующего президента, - осознанные или «стихийные» коммунисты, сторонники советского, которые не принимают его хулы со стороны как либералов, так и «белых». Причем, с «белыми» все сложнее, чем с либералами. Уже приходилось показывать, что их лояльные к советскому «низы» находятся в негласном конфликте с не принимающими его псевдодворянскими и квазимонархическими «верхами».

Возникает риторический вопрос: такой рейтинг был бы возможен, не отделяй сторонники советских ценностей президента от премьера, а ультра-либеральную, социал-дарвинистскую политику Медведева – от государственнических тенденций в политике Путина? Ответ-то очевиден, и именно на этом ответе споткнулась в свое время КПРФ. На VII съезде, в начале декабря 2000 года, несмотря на продолжительные дебаты, в которые автор этих строк был вовлечен неофициально, за кулисами форума, партия отказалась отделить государственнические тенденции в политике президента Путина от либерального курса правительства Касьянова. И ушла в «глухую» оппозицию, вычеркнув себя из политического процесса, в который с тех пор толком и не возвращалась, лишь усугубляя свое положение внутренней борьбой и тактическими сделками с отдельными «башнями» власти.

Но эта статистка означает и другое. Если вдруг сторонники Владимира Путина из числа последователей советских ценностей даже не поймут, а учуют готовящуюся расправу над коммунизмом, над его наследием, над памятью В.И. Ленина и т.д., то что произойдет? Правда, непредсказуемая ситуация, читатель?

Можно даже предположить, куда «ухнет» рейтинг. До тех самых 30% опрошенных, которые, в соответствии с нашумевшим опросом компании «Башкиров и партнеры», готовы «в перспективе» поддержать лидерство Дмитрия Медведева, появление которого вблизи властного Олимпа автору этих строк уже приходилось называть недоразумением. Без связи с советским прошлым, без восстановления преемственности времен и поколений, без всего этого две трети, а то и три четверти рейтинга неминуемо обнуляются. А поскольку делается это очень быстро, практически одномоментно, общество неизбежно идет вразнос. Особенно в условиях нынешнего раскола элиты на «густопсовых» антисоветчиков, ратующих за формирование для России ликвидационной команды, и «стыдливых» рыночников, которые, как красноармеец Сухов в известном фильме, предпочитают «не сразу, а помучиться».

Для этого другой пример – из одного из приводившихся материалов. 89,7%, то есть те же самые 90%, что поддерживают Владимира Путина – против десталинизации и десоветизации. Эти результаты еще в 2011 году были выявлены масштабнейшим социологическим исследованием АКСИО, и с тех пор если что и изменилось, то в сторону еще большей приверженности советскому.

Кто «советует» Владимиру Путину и своими «советами» рубит сук народного доверия, на котором он сидит? Это – вопрос не праздный. Как уже отмечалось, пока имеются основания рассматривать усилия этих провокаторов в контексте «подставы» главы государства и его постановки перед дилеммой: с нами или против нас. Почему-то они убеждены, что «с ними». Забывая о мощнейшем «ассиметричном» ходе, который президент не может не держать про запас, осознавая, с какими волками и в какой стае находится, - прямом, через голову элит, обращении к народу. Как поступил во второй половине 1930-х годов И.В. Сталин, а в середине 1960-х годов – Мао Цзэдун.

Но даже у этого провокаторства имеются не одна, а две стороны. Я не злопамятный, просто очень злой (на либералов), и память меня не подводит. Так вот, вспоминается один важный нюанс памятных октябрьских событий 1993 года. Если помните, тогда в конце марта в срочном порядке был созван внеочередной IX Съезд народных депутатов России, который собрался в связи с попыткой антиконституционного переворота, предпринятой временно вышедшим из очередного запоя Ельциным. «Всенародный», политико-проституционный потенциал которого измерялся самым высоким в СССР зданием обкома КПСС в Свердловске и сносом Ипатьевского дома, в антикоммунистическом угаре ввел «ОПУС» - «Особый порядок управления страной», с помощью которого приостанавливалось действие ряда положений действующей российской Конституции.

Съезд, отреагировав мгновенно, предотвратил развитие событий по наихудшему сценарию, но, как выяснилось, лишь временно, заморозив его до сентября-октября. И X внеочередной Съезд народных депутатов, проходивший при свечах в осажденном ельцинскими «опричниками» Белом доме, оказался уже бессилен. Почему так получилось? Очень просто: обнародовав «ОПУС», пресловутый ЕБН, или те, кто ему подсказал этот иезуитский ход, совершил не фальстарт, а разведку боем. То есть, запустив преднамеренную провокацию, отнюдь не рассчитанную на движение до конца, вскрыл систему обороны патриотических сил, что и требовалось перед осенним – решающим – раундом противостояния. И воспользовавшись это «засветкой», ударил наверняка.

Надо четко отдавать себе отчет в том, что олигархические сислибы – гайдаро-бурбулисовские или медведевско-набиуллиновские – никогда не «изобретают» новый «велосипед», если прежний ездит. И памятуя об этом, нельзя позволить поймать себя на этой двухходовке второй раз за двадцать с небольшим лет. Запустив систему нынешней провокации, «подставив» президента попыткой его в эту систему встроить, так называемые «концептуалы», полагающие себя закулисными «вершителями» судеб Отечества или, выражаясь словами предателя-отщепенца Яковлева, «группой истинных, а не мнимых реформаторов» - в погонах и без таковых, – не исключено, что предприняли именно такую разведку боем. И из этого просто необходимо сделать соответствующие выводы. Потому, что по срокам – это вроде бы явный «фальстарт», даже до выборов в Думу времени еще предостаточно. Не говоря уж о президентских.

Провокаторов нужно понять – не «отмазать», а именно понять – приближение 1917-го (виноват, 2017-го) года жжет им даже не пятки, а некое место, расположенное повыше, как скипидаром. Они боятся этой даты мистически, смертным страхом слизавшего хозяйскую сметану шкодливого кота, которого, когда обнаружится, возьмут за шкирку и выкинут из сеней вон, на морозный двор.

И поскольку «на двор» им не хочется, а имеется непреодолимое желание и дальше паразитировать на шее трудового народа, пускаются во все тяжкие.

Что в этой ситуации следует делать и к чему готовиться уже сейчас?

Надо понимать и еще одну важную вещь, помимо мотивации упомянутых провокаторов. Для подкопа под президентство и активизации усилий в этом направлении необходим властный ресурс. Самостоятельного у них нет – только заемный, сильно ослабленный растущим недоверием западных хозяев, которые не удовлетворены либералами, их неспособностью предотвратить внешнеполитические эксцессы – ни на Украине, ни в Сирии, которые обошлись Западу очень дорого. И вынуждают его, теряя терпение, балансировать на грани «горячего» конфликта. Об этом говорят заявления о возможности применения против ИГИЛ ядерного оружия и сухопутных сил натовской коалиции, что на самом деле означает эскалацию войны в регионе и расширяет поле и потенциал конфликтного противостояния, вплоть до столкновения, сил НАТО и Российской Федерации.

Какой ресурс может провокаторов подпереть?

Безусловно, это предстоящие выборы в Думу. И надо понимать, что на этих выборах главные процессы пойдут не между партиями, а внутри «Единой России», которая еще с 2011 года превращена в либерально-номенклатурную вотчину и во многом отдана на откуп экономическому блоку правительства.

Уже сегодня известно – это к поднятому Михаилом Нейжмаковым вопросу о «паровозах» ( http://regnum.ru/bews/polit/2059688.html ), - что «ЕР» круто сокращает количество региональных списков, сводя их к законодательно допустимому минимуму в 35. Это означает, что списки будут межрегиональными, и в них не допустят губернаторов, хотя бы во избежание конкуренции между ними внутри списков. Разве что, включат самых влиятельных.

И какой лозунг в этих условиях буквально напрашивается?

Очень простой: никакой поддержки «Единой России» в регионах с заезжими «паровозами-варягами»! Одно дело – популярный местный губернатор, являющийся гарантом стабильности в своем регионе, и совсем другое - номенклатурная система, ресурсы которой, это надо четко осознавать, в реальности пойдут на поддержку политических амбиций правительственных либералов, а отнюдь не на решение проблем страны. Не укрепит теоретический успех партии и позиции Владимира Путина. Во-первых, они пока не поколеблены и если кто в ком и нуждается, так это «ЕР» - в Путине, а не наоборот, а во-вторых, успех «единороссов» на выборах объективно, в силу самой логики текущего политического момента усиливает противоборство в верхах, и не в пользу здоровых сил. Низовой актив партии здесь не при чем, он просто оказался в жерновах большой политической игры и стал ее заложником. Точно таким же образом, как ни за что, ни про что страдали в конце 80-х годов функционеры бывшей КПСС.

Итогом выборов – этим и только этим автор руководствуется в своих соображениях – может и должно стать укрепление президентской вертикали, влияние которой самым парадоксальным образом находится в обратно пропорциональной зависимости с влиянием по сути дублирующей ее исполнительной вертикали, привязанной к Кабинету министров и его руководителям.

Перестав быть некоей политической «естественной монополией», новый состав Государственной думы при обрисованном раскладе сможет стать и более широкой и прочной опорой президента Путина, и по-настоящему ответственным кадровым резервом власти. У которой в этом случае появятся все возможности шаг за шагом преодолеть отчуждение от общества и превратиться в народную. Сплотится, причем, крепко, властный конгломерат главы государства и губернаторов на местах. Соответственно укрепятся позиции Государственного совета, расположенного куда ближе к людям и намного более ответственного перед ними, нежели нынешние правительственные социал-дарвнисты.

Ну, а либеральное правительство Дмитрия Медведева после фиаско на выборах, если и уцелеет, то превратится во временное. Понравятся ему исторические лавры Александра Керенского – ну, что ж, «исполать тебе детинушка, крестьянский сын!», как говорил известный герой русской народной песни.

http://www.iarex.ru/articles/52271.html

23.01.2016 Несёт ли В.И.Ленин ответственность за распад СССР?

Подводя итоги состоявшегося 21 января заседания Совета по науке и образованию при Президенте России, глава государства Владимир Путин, отвечая на выступление президента НИЦ (научно-исследовательского центра) «Курчатовский институт» Михаила Ковальчука, подверг критике политическое наследие вождя Великого Октября и основателя Советского государства В.И. Ленина. В стенографическом виде эта полемика выглядела следующим образом:

М.В. Ковальчук: «…Вы знаете, у Пастернака есть короткая поэма “Высокая болезнь”, там он анализирует Октябрьскую революцию и в конце он говорит такую вещь про Ленина: “Тогда, его увидев въяве, я думал, думал без конца об авторстве его и праве дерзать от первого лица”. Ответ какой: “Он управлял течением мысли и только потому – страной”».

В.В. Путин: «По поводу того, что главное – управлять течением мысли. Это правильно, конечно. (Обращаясь к М. Ковальчуку.) Михаил Валентинович, управлять течением мысли – это правильно. Важно только, чтобы эта мысль привела к нужному результату, а не как у Владимира Ильича. А так сама по себе идея правильная. В конечном итоге эта мысль привела к развалу Советского Союза, вот к чему. Там много было мыслей таких: автономизация и так далее – заложили атомную бомбу под здание, которое называется Россией, она и рванула потом. И мировая революция нам не нужна была. Вот такая мысль там – надо подумать еще, какая мысль».

Сразу оговорюсь: как Президент Российской Федерации и Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами России, Владимир Путин безусловно вправе оценивать деятельность своих предшественников на посту главы российского государства, в том числе и его основателя В.И. Ленина (напомним, что современная Россия – по нормам и внутреннего, и международного права – является правопреемницей СССР, унаследовавшей в том числе и его позиции в международных организациях, прежде всего в Совете Безопасности ООН).

Как глава российского государства, вытащивший страну буквально из небытия, начиная с успешного отражения варварской агрессии сил международного терроризма в Дагестане, в памятном августе 1999 года, там, где незадолго до этого спасовал, вступив с ваххабитами в переговоры, предшественник Путина на посту премьер-министра Сергей Степашин, наш национальный лидер имеет неоспоримое моральное право на такую оценку. И это его моральное право я, как автор и гражданин, поддерживающий президента Путина, неизменно голосующий за него на выборах (но не голосовавший и не собирающийся голосовать за Дмитрия Медведева, рассматривающий его появление на властном Олимпе недоразумением), ставлю выше его институционального права. Потому, что «не место красит человека, а человек – место» и потому, что должностной авторитет, как известно из курса педагогики и психологии, - лишь часть авторитета в целом. Другую, важнейшую, его часть составляет личный авторитет или харизма, которой Путину не занимать. Президент в этом плане все и всем доказал, примеров приводить не буду, они у всех на слуху и, главное, на виду.

Тем важнее разобраться в деталях сказанного на Совете по науке и образованию. Во-первых, при обращении к исторической проблематике, тем более такой острой, как ленинская эпоха, необходимо учитывать принцип историзма. Историческая личность оценивается в контексте того времени, в котором действовала, и представляется, что в данном случае это правило соблюдено не было. Во-вторых, история – историки не дадут соврать – не менее точная наука, чем, скажем, физика. Каждое утверждение, тем более из уст главы государства, не может, не имеет права быть голословным; оно должно опираться на прочный фундамент, прежде всего архивный. Только там можно отыскать ответы на волнующие нас вопросы. В том числе и на поднятый Михаилом Ковальчуком и вызвавший соответствующую реакцию Владимира Путина. В-третьих, трудно согласиться с той легкостью, с которой – не только в этом конкретном случае – распространяется антикоммунизм и вытекающая из него антикоммунистическая мифология. За этим всегда скрывается «перестроечное» и «постперестроечное» стремление к поверхностности, отсутствию глубины, фундаментальности представлений о тех или иных процессах, непонимание того, что антикоммунизм, особенно в современных условиях, независимо от желания или нежелания его распространителя, неизбежно приобретает антирусский окрас. Начинают с «покаяния» за сталинский период, затем расширяют его до советского и, наконец, на всю отечественную историю, что она «не такая». Прямо по Александру Зиновьеву: «Целили в коммунизм, а попали в Россию». Плюс к этому имеет место эдакая «мода» на антикоммунизм, антисоветизм, антиленинизм и антисталинизм. И это проблема не только истории, но и современности. Нынешние вызовы, с которыми сталкивается Россия и человечество, не менее остры, чем столетней давности. И мир находится на пороге столь же значимой трансформации, как и тогда. Эта поверхностность может сослужить не лучшую службу при принятии важнейших политических решений, которые спустя сто лет кто-нибудь тоже рискнет обсуждать с такой же легкостью, не утруждая себя погружением в исторический материал. В-четвертых, бытовой антикоммунизм, не имеющий ничего общего с патриотизмом, противоречащий, к тому же, общественным настроениям, которые в своей основной массе остаются советскими (соответствующая социология предъявлялась не раз), становится инструментом разрыва связи времен. И хотя официально и властью, и Церковью артикулируется обратное, предпринимаются попытки восстановления такой связи, эти «оговорки по Фрейду» существенно осложняют оздоровление общественного сознания. И самое главное – превращают историческое наследие коммунизма в такой же «камень преткновения» в деле национальной консолидации, каким в эпоху В.И. Ленина был имущественный вопрос (или, если быть точным с точки зрения теории марксизма, - отношение к средствам производства). А если брать шире, то они ставят под вопрос искренность власти в утверждении справедливости, исконное стремление к которой так и не позволяет согражданам в своей основной массе принять и признать результаты чубайсовской «приХватизации». В-пятых, - разумеется, это просто случайное совпадение. Слова Владимира Путина прозвучали в годовщину смерти В.И. Ленина. В такой день усопших любого, тем более такого масштаба, - а имя и дело вождя и сегодня, сто лет спустя, и, без сомнения, еще через сто, двести и триста лет будет в центре внимания российской и мировой общественности, останется фактором текущей политики, а не только истории, принято по-христиански поминать. Посещать место захоронения, возлагая цветы, и никто из поступивших так по отношению к В.И. Ленину, не только не был бы осужден, а получил бы горячий отклик в душах и сердцах современников.

Наконец, в-шестых, - и это вопрос об исторических перспективах коммунизма – у России и у человечества просто нет в запасе никакого иного проекта (а история не «случайна», а строго проективна), если мы не хотим скатиться в тотальный фашизм «конца истории» или, эсхатологически, «Конца Времен». Все нынешние «перемены», инспирируемые Западом – от расчеловечивания и дехристианизации до утверждения оккультной метафизики денег, что и составляет подлинную «душу» капитализма и либерализма, как его бесчеловечного идеологического эквивалента, ведут именно к этому. Мировой элите не нужно «избыточное» количество «едоков», потребляющих ограниченные, «принадлежащие» этой «элите», природные ресурсы. Отсюда рождаются планы социальной сегрегации, маскирующиеся под «устойчивое развитие», уходящие своими корнями в романы («Машина времени») и философские труды («Яд, именуемый историей», «Открытый заговор») Герберта Уэллса. Здесь же, в глобальном фашизме, сакральный антикоммунистический смысл и посыл которого общеизвестны, кроются истоки той мошеннической подмены, которую осуществила в 60-х годах прошлого века западная социология в лице «постиндустриалистов» Даниэла Белла, Уолта Ростоу, Збигнева Бжезинского. Извратив и опошлив теорию модернизации Эмиля Дюркгейма и Макса Вебера, эти аферисты от капитала внедрили в нее постмодернизм, сохранив формальное название «теории модернизации». Вместо того, чтобы быть честными и последовательными, переименовав ее в теорию постмодернизации. И на все эти «изыски» западной псевдонауки, ужом на сковородке вертевшейся, чтобы избавиться от марксизма и его ленинского воплощения в СССР, шедшей ради этого на любые, самые беспардонные подлоги, и клюнула антисоветская часть элиты, продавшая советское первородство за «чечевичную похлебку» потребительского образа жизни. Не распознавшая системных целей этого «конвергентного» подкопа, осуществленного с помощью Римского клуба и его институтов, но детально изложенных в фундаментальном, так и не переведенном на русский язык, труде Бжезинского «Между двух веков. Роль Америки в технотронной эре», этом манифесте воинствующего глобального фашизма, раскрывающем конкретную, человеконенавистническую программу «микрочипирования» людей, пометы их «печатью дьявола», что предвосхищена в виде признака близости «Последних Времен» в Апокалипсисе, одной из книг Священного Писания.

Теперь по пунктам того, что было сказано по тематике, связанной с деятельностью В.И. Ленина.

Первое.

«Нужный результат», к которому должно привести «течение мысли» (процитированный Ковальчуком Пастернак), - это сохранение, точнее восстановление разрушенной Февралем страны. Мысль В.И. Ленина на эту тему, как бы она ни не нравилась Владимиру Путину, привела именно к подобному результату. К сохранению, а не распаду России.

Поясню шире, ибо в теме Октября очень много заблуждений – как естественных, по прошествии времени, так и наносных, конъюнктурных. «Генеральная», если так можно выразиться, конъюнктурность заключается в том, что большевики якобы незаконно «узурпировали» государственную власть.

Нет ничего более далекого от действительности, чем это, к сожалению, расхожее заблуждение. Прежде всего, власть была узурпирована отнюдь не в Октябре, а в Феврале 1917 года. Именно тогда партии Прогрессивного блока IV Государственной думы, весь их спектр – от левых черносотенцев Пуришкевича и октябристов Гучкова, которого Николай II еще в 1912 году заклеймил как негодяя, распускающего мерзкие слухи про царскую семью, до эсеров и меньшевиков, - солидарно выступили за так называемое «ответственное министерство». То есть за правительство, отвечающее не перед царем, а перед парламентом. Это и было предпосылкой государственного переворота, именуемого Февралем. Чтобы было понятнее, примерно такой же подрывной характер сегодня носила бы идея ответственности правительства перед нынешней Думой, а не перед Президентом России. Не случайно проект «парламентской» конституции Российской Федерации, превращающей ее в корпорацию, управляемую олигархическим лобби, скупающим на корню думские партии и фракции, в начале 2000-х годов разрабатывался структурами безопасности ЮКОСа, имевшего агентуру влияния во всех фракциях. Именно это служит сегодня для Ходорковского «оправданием» регулярно демонстрируемых им политических амбиций, подогреваемых тесным взаимодействием по линии фонда «Открытая Россия» с «Открытым обществом» Джорджа Сороса.

Сфокусируем внимание: в Прогрессивный блок, образованный летом 1915 года, вошли или сотрудничали с ним все партии и фракции Государственной думы, за исключением двух – социал-демократов-большевиков (меньшевики в блоке находились на первых ролях) и крайне правых черносотенцев-монархистов. Только эти две силы на деле, а не на словах, выступили против разрушения Отечества. К последним принадлежал и граф Петр Дурново, который еще в 1912 году с должности главы МВД предостерегал царя от военного столкновения с кайзеровской Германией, предрекая неизбежность в этом случае революции ( http://www.docme.ru/doc/77301/zapiska-petra-durnovo-imperatoru-nikolayu-ii ).

Заговор против царя, в который вовлекли известную ветвь самих Романовых - Кирилловичей, отпрыски которых сегодня в образе «императрицы Маши» (самозваной «великой княгини» Марии Владимировны Романовой и ее сына Георгия «Михайловича», урожденного Гогенцоллерна) гастролируют по просторам России и СНГ в расчете на «общественное признание». За ними стоит целый сонм так называемой «белой эмиграции». Она давно, с первых лет пребывания на чужбине, сидит на картотеке западных спецслужб и в российском спектре представлена московским и парижским «князьями» Чавчавадзе, а также их квазимонархическими, псевдодворянскими структурами. При этом надо понимать, что история морального и нравственного падения Кирилловичей включает по-настоящему страшные вещи. Это и предательство царя и переход «на сторону революции» в феврале 1917 года (конкретно 1 марта) двоюродного брата императора Кирилла Владимировича, вместе с Гвардейским флотским экипажем (аналогом тогдашней ФСО), который тот возглавлял, и пошлое интервью через несколько дней после отречения Государя петроградской газетенке, в котором смаковались подробности поведения царицы. Еще в «послужном списке» Кирилловичей раскол белой эмиграции в Европе, который последовал за провозглашением Кириллом Владимировичем себя «императором Кириллом I». Этому воспротивились практически все организационные структуры военной оппозиции во главе с Русским Обще-Воинским союзом (РОВС) дяди императора Николая Николаевича Романова и генерала Врангеля, а также их преемник - генерал А.П. Кутепов (Политическая история русской эмиграции. 1920-1940 годы: документы и материалы. В 2-х т. / Под ред. А.Ф. Киселева. – М., 1999. Т. I. С. 28-29). А после смерти самозваного «императора» уже его отпрыск Владимир Кириллович, отец Марии Владимировны и дед Георгия «Михайловича» Гогенцоллерна, призвал русских в эмиграции следовать за Гитлером в его «крестоносной» войне против «коммунизма-большевизма» ( http://aquilaaquilonis.livejournal.com/241490.html ).

Можно или нет подвергать остракизму защитивших Родину от этого «крестового похода» большевиков, не солидаризуясь с этим эмигрантским отребьем? Пусть каждый для себя это решит сам. Не случайно, как свидетельствует известный американский историк Роберт Уорт, посол США в Петрограде Дэвид Фрэнсис именовал Февраль не иначе, как «управлением с согласия самих управляемых». Да и Солженицын, которого президент Путин высоко ценит, а автор этих строк не может забыть ему нравственного падения с клеветой на Михаила Шолохова, которому антисоветский «мэтр» приписал плагиат «Тихого Дона», - и тот признавал, что Февраль явил собой апофеоз национального предательства, что атмосфера Февраля была затхло-омерзительной, что под видом свободы бал пришли править тотальный декаданс, развал и тлен. Не на высоте положения оказалась и Церковь, которая, с одной стороны, «приветствовала обновление Родины на началах демократии и свободы» (из резолюции съезда священников Области Войска Донского, июнь 1917 г.), без колебаний согласилась с выносом царского кресла из помещения Священного Синода. А с другой, ничтоже сумняшеся, как на основании закрытых по сей день архивов свидетельствует Валентин Фалин, договаривалась с большевиками, в том числе персонально с В.И. Лениным ( http://regnum.ru/news/1439594.html ). И какое же пожелание получило священноначалие от вождя Октября в ноябре 1917 года, на завершающей стадии подготовки Поместного Собора, призванного восстановить патриаршество? Только одно: молиться за всех, не занимая в гражданском конфликте, разгоравшемся усилиями кадетов (Конституционно-демократической партии Павла Милюкова) ни одной из сторон. Достойное предложение, будем с этим спорить? Церковь такое обещание дала, получив в обмен возможность избрать предстоятеля по собственной процедуре, но им пренебрегла, включившись в антибольшевистскую вакханалию бывших февральских переворотчиков.

Кстати, кто такие кадеты? Вот интересный фрагмент характерного документа – аналитической Записки, авторство которой принадлежит крупному антисоветскому мыслителю Ивану Ильину. Характеризуя функционеров как большевистской партии, так и антибольшевистской оппозиционной эмиграции, Ильин в первой половине 1920-х годов дает кадетским лидерам и их иерархии следующую говорящую оценку. «Милюков – не герой, а человек толпы. Его воля – упрямство, его ум – хитрящая середина, его идея – расчет, его принципы – компромисс. Он глубоко безрелигиозен и безыдеен; идею он всегда презирал. Его политика всегда состояла в том, чтобы сложить параллелограмм сил – в направлении к своей личной власти и оказаться во главе равнодействующей этого “блока”. Он не ненавидит Россию, но за ним стоит более уверенный и ненавидящий Россию крепко – М.М. Винавер. Милюков тянет к республике с ним самим во главе; пойдет во всякую республиканскую комбинацию, быстро согласится работать вместе с необходимым диктатором и немедленно поведет против него тайную интригу. Оба наверное масоны» ( http://grachev62.narod.ru/stalin/t16/t16_ap09.htm ). Ни убавить, ни прибавить!

Таким вот образом выясняется, что большевики, если кого и «узурпировали», так только самих узурпаторов – натуральных. А если быть более точными, не узурпировали никого: власть к концу октября 1917 года просто упала и валялась под ногами; страна разваливалась с самого Февраля, и к моменту Октябрьской революции от России откололись более половины национальных окраин, включая Украину. (Подробнее со всем этим можно ознакомиться в академическом труде академика И.И. Минца «Непролетарские партии России. Урок истории». М., 1984).

Учредительное Собрание? Было ли оно правомочным после ухода из него фракций большевиков и левых эсеров, когда правые фракции отказались поддержать декреты Советской власти? Нет, не было, это общеизвестный факт. Оно превратилось в натуральную «говорильню» и не имело способности решать вопросы государственного устройства и тем более государственного строительства, которыми к тому времени уже вплотную занимались большевики. Что? Они «не имели права» уходить? Параллель условная – нынешняя Государственная дума это не «учредиловка», но вспомним уход трех фракций – КПРФ, ЛДПР и «Справедливой России» 14 октября 2009 года. У «Единой России» в той Думе было 70% голосов, и это означало, что нижняя палата оставалась дееспособной даже при голосовании по Федеральным Конституционным законам. А если бы на 4% меньше? А если на 20,1% меньше? Тогда что? Тогда Дума становилась беспомощной в первом случае по конституционным вопросам, а во втором – по всем без исключения. Именно это и случилось в начале января 1918 года с Учредительным Собранием. Прозаседав глубоко за полночь, то есть нарушив регламент, оставшиеся фракции в итоге разошлись, а на следующий день от них пришла в лучшем случае половина. Что оставалось делать Советской власти? А ведь на тот момент уже действовало постановление ВЦИК Советов от 3 (16) января 1918 года, из которого следовало, что в соответствии с Декларацией трудящегося и эксплуатируемого народа «вся власть в Российской республике принадлежит Советам и советским учреждениям. Поэтому всякая попытка со стороны кого бы то ни было или какого бы то ни было учреждения присвоить себе те или иные функции государственной власти будет рассматриваться, как контрреволюционное действие» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 226).

Надо понимать, что с одной стороны, февральскими заговорщиками предводительствовали кадеты и кадетствующий генералитет, большая часть которого ничего не противопоставила заговору, подписав соответствующую петицию к Николаю II. (Император – малоизвестный факт – подписал «отречение» карандашом, что по законам Российской Империи делало документ недействительным; он ждал поддержки, ждал – и не дождался, оказался всеми предан). С другой стороны, заговорщиками «рулило», по Ильину, знавшему, о чем говорит, подрывное масонское подполье. Известный историк и деятель антисоветской эмиграции Сергей Мельгунов упоминал в своих трудах о межфракционной масонской ложе Великого Востока Народов России (ВВНР) - филиала Великого Востока Франции (Розенталь И. Без фартуков. Политический журнал // 2006. - №19. – 29 мая. – С. 81). Отпочковавшись от него в 1910-1912 годах, ВВНР (слово «народов» проникло в ее название по настоянию украинского националиста Грушевского) получил в своих антимонархических амбициях поддержку международной организации европейского масонства – женевского Международного бюро масонских связей (МБМС), организованного тогда же, в 1912 году. Современный историк масонства Олег Соловьев раскрывает даже персональный состав так называемой «думской ложи» ВВНР во главе с будущим министром-председателем Временного правительства Александром Керенским, масоном «со стажем», который еще в революционных событиях 1905 года в качестве адвоката оказывал юридическую поддержку попавшим в руки Третьего управления революционерам (Соловьев О.Ф. Русские масоны от Романовых до Березовского. М., 2004. С. 215).

Кстати, почему именно Третье (охранное) управление почти в полном составе перешло на сторону Советской власти, как и почти 85% (!) офицерского состава императорской армии, антисоветские историки помалкивают. Как и о том, что монархисты в «республиканском» Белом движении находились под более плотным надзором военной контрразведки, чем сочувствующие большевикам. А зря – эта тема еще ждет своих добросовестных исследователей, в отличие от давно раскрытых, в том числе Уинстоном Черчиллем (в книге «Мировой кризис». М., 2007) секретов Полишинеля о прямой и полной зависимости Белого движения от Антанты (С. 314-315). Как и факт того, что кроме «думской», существовала и «военная ложа», в которую военному министру первого Временного правительства, крупному банкиру Гучкову удалось вовлечь ведущих представителей генералитета, включая генералов Рузского, Крымова и даже начальника Ставки Верховного Главнокомандующего генерала Алексеева.

Разве В.И. Ленин совершал это масштабное национальное предательство, которое и привело к разрушению Российской Империи, собранной потом большевиками буквально по частям, так, как у них получилось? Факт того, что получилось, признавали такие крупные деятели Белого движения, как генерал А.И. Деникин и В.В. Шульгин (последнего крутые виражи и зигзаги политической судьбы в марте 1966 г. привели в гостевой сектор XXIII съезда КПСС). И какую ответственность может нести вождь за государственную форму, которая не выдержала спустя почти 70 лет после его кончины, причем, как и в Феврале 1917 года, из-за предательства элит? Эта форма, между прочим, опровергла в 1941 году все расчеты вермахта. И на восстание против Москвы национальных «окраин», и на антисталинский переворот в Кремле, о чем нацисты еще в декабре 1935 года договорились с Троцким. Не камни в В.И. Ленина и большевиков кидать нужно, а нижайше поблагодарить за сделанное тогда, в Октябре 1917 года, для страны. Не говоря уж обо всем остальном – от индустриализации и политики сплошной грамотности до Сталинграда и Курска и далее до Курчатова, Королева и Гагарина. И подвергнуть подлинные причины распада СССР куда более глубокой и основательной исторической экспертизе, с мотивами, более серьезными, чем флерообразное антикоммунистическое поветрие.

Случайно ли, кстати, среди членов первого большевистского состава Совета Народных Комиссаров (СНК), масонами оказались только двое? Пришедший в партию в июле 1917 года вместе с Троцким «меньшевик-межрайонец» А.В. Луначарский и И.И. Скворцов-Степанов, который по поручению Ленина бродил по ложам в поисках денег на революцию. А затем в письменном виде, вопреки всем нормам масонской конспирации, перед вождем отчитывался.

Второе,

тесно связанное с первым. В чем В.И. Ленин и большевики разошлись с меньшевиками во главе с Г.В. Плехановым и Юлием Мартовым? По-настоящему, а не только по эпическому первому пункту партийного Устава на втором съезде РСДРП 1903 года?

Разошлись в том, что касается сроков и перспектив социалистической революции по отношению к буржуазно-демократической. Меньшевики утверждали, что между становлением буржуазно-демократической формы правления и переходом к социализму должно пройти очень много времени, чтобы производительные силы в условиях капитализма выросли до масштабов, при которых возможно становление социалистических общественных отношений. Большевики с этим не соглашались и требовали быстрого перехода. Почему? Расхожий, столь же лукавый, сколь и бытовой, антикоммунизм все сводит к «кровожадности» В.И. Ленина и его «патологической» тяги к потрясениям.

Ничего подобного! Причина совершенно в другом. Существуют два социализма, о которых не так давно детально написал, кстати, сторонник монархии писатель Владимир Карпец ( http://ruskline.ru/monitoring_smi/2009/07/06/dva_socializma/ ). Самое интересное, что по большому счету Карпец уточнил и конкретизировал самого Фридриха Энгельса, который к концу жизни пришел к выводу, что социализм вполне может существовать в рамках капитализма. О чем речь? Напомню одну из исходных авторских посылок, на которой настаиваю бескомпромиссно: ИСТОРИЯ ПРОЕКТИВНА; в ней реализуется не набор случайностей, а выбор из существующих проектов развития. Так вот, меньшевики, придерживавшиеся капиталистической модели, предлагали социализму развиваться «в капитализме» с помощью левого фланга двухпартийных систем, в которые превращались – по Мартову и по позднему Энгельсу – пролетарские социал-демократические партии. А что это за принцип – двухпартийности, который еще Карл Маркс характеризовал как способ, при помощи которого олигархия увековечивает свою власть, попеременно выпуская ее из одной руки, чтобы тут же подхватить ее другой? (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 11. С. 372). Это – все тот же масонский принцип «делового партнерства в условиях буржуазной конкуренции». И это никакая не конспирология, а «утечка» из самых что ни на есть масонских же источников. Конкретно от Александра Гизе, «великого мастера» Великой ложи Австрии (1985-1996 гг.), изложившего этот принцип в книжке «Вольные каменщики», изданной в России в 2006 году издательством Антона Жигульского (С. 49).

И случайно ли меньшевики являлись одними из закоперщиков и активных участников того самого Прогрессивного блока в IV Государственной думе, который управлялся «думской ложей» и стоял у истоков февральского переворота?

Помимо всего прочего, это означает следующее, и без того хорошо известное специалистам. Что капитализм – и тогдашний, и нынешний – являлся и является сугубо масонским, то есть антихристианским в своей основе, укладом, нацеленным на подмену Бога и традиционной религии оккультной метафизикой денег, трансформации трансцендентного начала, лежащего в основе любой государственной исторической традиции и традиционности как принципа, посюсторонним имманентным началом. Именно поэтому он под видом «взаимозависимости» в условиях обращенной сегодня, кстати, вспять, глобализации и пытается стереть государственные границы. Грубо говоря, капитализм всем своим генезисом ведет к смерти Истории, ее окончанию, эсхатологическому «Концу Времен» и фактическому уничтожению человечества как бесполезного и опасного для элитарной олигархии скопища «едоков».

Большевики же, в отличие от меньшевиков, являлись сторонниками продолжения Ее Величества Истории, видя в ней величайшую сверхценность. Можно по-разному относится к Николаю Бердяеву – «легальному марксисту», соратнику кадетствующего либерала Петра Струве, молодому гностику, можно сказать масонствующему оккультисту («Философия свободы»), умудренному политическим опытом аналитику («Истоки и смысл русского коммунизма») или настоящему государственному деятелю (сборник «Русская идея»). Но не может не подкупать высказанная им идея «внутреннего Апокалипсиса истории». «Менее всего понимают смысл революции революционеры и контрреволюционеры. Революционеры обыкновенно не понимают смысла революции, которая не покрывается их рационалистическими идеями, но в своей обращенности к будущему они могут быть орудиями осуществления смысла, орудиями высшего суда. Контрреволюционеры, как люди бессильно и бесплодно обращенные к прошлому, есть люди судимые, нераскаянные и в этом своем состоянии ничего не понимающие, - читаем у Бердяева. - Объективные историки могут многое выяснить в критике источников, в раскрытии второстепенных исторических причин, но они даже не ставят себе цели понять смысл революции. Они обыкновенно на известном расстоянии говорят, что революция была необходима, детерминирована прошлым, но раскрытие смысла не дело исторической науки, это есть уже дело историософии. Но и историософия может подходить к проблеме смысла революции, если она религиозна по своей основе. Впрочем философия истории всегда в известном смысле есть теология истории и всегда имеет сознательно или бессознательно религиозную основу. Религиозная же историософия неизбежно имеет апокалиптическую окраску. И вот для религиозной историософии, для историософии христианской раскрывается, что смысл революции есть внутренний апокалипсис истории. Апокалипсис не есть только откровение о конце мира, о страшном суде. Апокалипсис есть также откровение о всегдашней близости конца внутри самой истории, внутри исторического еще времени, о суде над историей внутри самой истории, обличение неудачи истории. В нашем греховном, злом мире оказывается невозможным непрерывное, поступательное развитие. В нем всегда накопляется много зла, много ядов, в нем всегда происходят и процессы разложения. Слишком часто бывает так, что в обществе не находится положительных, творческих, возрождающих сил. И тогда неизбежен суд над обществом, тогда на небесах постановляется неизбежность революции, тогда происходит разрыв времени, наступает прерывность, происходит вторжение сил, которые для истории представляются иррациональными и которые, если смотреть сверху, а не снизу, означают суд Смысла над бессмыслицей, действие Промысла во тьме…» (Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 106-107).

Разорвав с масонской традицией «партнерства в буржуазной конкуренции», В.И. Ленин выдвинул две важнейшие теории. Первая из них – теория империализма, в которой он доказал неравномерность развития капиталистических стран в эпоху империализма (монополистического капитализма). Поскольку еще задолго до появления фундаментального ленинского труда «Империализм, как высшая стадия капитализма (Популярный очерк)» (1916 г., Полн. собр. соч. Т. 27. С. 299-426) об империализме писали такие крупные европейские умы, как Джон Гобсон и Карл Каутский, постольку невозможно обвинить В.И. Ленина в волюнтаристской игре терминами.

Из чего следует, что вождь Октября сознательно подводил к разрыву социалистической теории в России с ее масонскими корнями? (О них: см. Энгельс Ф. К истории Союза коммунистов // Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения. М., 1952. Т. II. С. 320-338). Следует это из его полемики с «Империализмом» Каутского, который совершенно точно предвосхитил перенос практики картелей на международные отношения, консолидацию победившим национальным империализмом проигравших ему остальных и превращение его в «ультраимпериализм», фаза которого, по Каутскому, последует за современным ему империализмом. Трудно представить себе, что Ленин не понимал правоты Каутского в этом вопросе. Но выступил против концепции «ультраимпериализма» скорее всего именно потому, что ее признание не оставляло будущей Советской власти выхода, не освобождало от связей с империализмом, трансформировавшимся в итоге Второй мировой и особенно холодной войн именно в «ультраимпериализм» (Полн. собр. соч. Т. 28. С. 242-243). Ленину явно требовался непреодолимый барьер между будущей Советской Россией и империализмом. Для начала - в теории.

Вторая фундаментальная – проектная! – теория В.И. Ленина – теория государства, изложенная в труде «Государство и революция» (Полн. собр. соч. Т. 33. С. 1-120). Критики обычно обращают повышенное и не вполне оправданное, на наш взгляд, внимание на классовую формулу диктатуры пролетариата. Если же проникнуть в ленинские идеи глубже и основательней, то станет понятным, что вождь приближавшегося Октября ставил крест не только на «постепеновщине» меньшевиков, но главное – на социализме как части буржуазного двухпартийного проекта, выводя компартию из зависимости от левых флангов двухпартийных систем. Это важно, и одно это, позволившее избавить Россию от последствий февральского государственного фиаско в виде превращения в территорию «зависимого капитализма» (это уже будущий термин из мир-системной теории Фернана Броделя – Иммануила Валлерстайна), полностью оправдывает действия В.И. Ленина. Картина будет полной, если добавить к указанным темам жесткий «стык», в который он вошел с Троцким в борьбе за власть в Октябре. А за Троцким – это большая, отдельная история – стоял весь мировой олигархический капитал, который и финансировал лояльную ему часть партии, предварительно внедрив его в РСДРП в канун судьбоносного VI съезда в конце июля 1917 года. Здесь и поездка Троцкого в США в 1916 - начале 1917 годов, и его отправка в Россию после Февраля с определенной суммой денег, полученной от Джона Рокфеллера-младшего (II), и задержание его и помещение в лагерь для интернированных лиц англичанами в канадском Галифаксе с целью «отмыть» репутацию и выставить в качестве «народного» лидера, и беспрепятственный транзит затем через Британию в Швецию, к размещенным там, в «Nya-Banken», ротшильдовским деньгам, о чем свидетельствовал крупный троцкист Христиан Раковский, и многое другое. Между прочим, В.И. Ленина и его группу, обвиняемых в «пособничестве» немцам, через Британию не пустили. И тому тоже есть историческое свидетельство (Ленин В.И. Проезд русских революционеров через Германию. Коммюнике группы. Полн. собр. соч. Т. 31. С. 487-488).

Кстати, через месяц тем же маршрутом в Россию проследовала группа меньшевиков во главе с Мартовым – и никакого шума! Просто это была нормальная, прижившаяся в международной практике, процедура тех времен в условиях войны: пассажирской авиации ведь еще не было!

Показательный пример – масонские дебаты внутри и вокруг Временного правительства летом 1917 года, после ликвидации «двоевластия» (фиктивного – лидеры и Временного правительства и Петроградского совета практически поголовно входили в одну и ту же ложу ВВНР). «В масонской среде (близкой к Временному правительству. – Авт.) возникли разногласия по поводу целесообразности преследования большевиков, как то настойчиво предлагал министр юстиции масон Переверзев, - свидетельствует Олег Соловьев. – По свидетельству начальника контрразведки Петроградского военного округа Б.В. Никитина, он напрямую потребовал от него: “Докажите, что большевики – изменники, - вот единственное, что нам осталось”. Однако, несмотря на все потуги местной и иностранных спецслужб, именно веских доказательств в их распоряжении не оказалось. Пришлось ходить краплеными картами» (Соловьев О.Ф. Русские масоны от Романовых до Березовского. М., 2004. С. 265).

Итак, поддерживали ли Запад и его олигархи Октябрь? Да, но в расчете на приход к власти Троцкого, который, благодаря ленинскому гению, канул в историческую Лету вслед за меньшевиками-западниками. А если быть более точным, то русская военная разведка в Октябре 1917 года взяла у западных «коллег», прежде всего у британской разведки, убедительный реванш за поражение в Феврале. И Великий Октябрь, в соответствии с предначертаниями начальника Разведуправления императорского Генерального штаба генерал-лейтенанта Н.М. Потапова, стал не столько революцией в чистом виде, сколько имперской реставрацией, которую сам Потапов, не скрывавший стремления очистить Россию от прозападного компрадорского влияния, осмысливал в форме режима «красного цезаризма».

Николай Михайлович Потапов умер в 1946 году, дожив до Великой Победы; его никогда не вызывали в Кремль, И.В. Сталин, подчеркивая свое к нему глубочайшее уважение, всегда посещал его сам, в специально выделенном генералу подмосковном имении.

Таковы далеко не все тайные пружины, связывающие пришедшую к власти в Октябре 1917 года большевистскую партию с прежней властью. Хотя и сама имперская власть не была единой. Являясь владетельной династией, Романовы никогда не признавались по-настоящему законной; таковой всегда считались Рюриковичи, это и есть рубеж противостояния двух российских начал, двух государственно-организационных принципов: прозападного «окна в Европу», пробитого Петром на берегах Финского залива и исторически обусловленного, православного «Третьего Рима». Имеется достаточно оснований считать, что нить этого противостояния, пройдя через советские годы (случайно ли В.И. Ленин первым делом перенес столицу в Москву?), определяет динамику внутриполитической борьбы и сегодня. И если кредо питерского патриотизма в том, чтобы набравшись с Запада чего можно и чего нельзя, дать ему этим наследием сдачи, то московское кредо – совсем другое; оно – в имперской самодостаточности России, и только слепой не видит, что страна сегодня вновь, как и в канун 1917 года, подходит к «моменту истины» - проектному выбору дальнейшего исторического пути. Причем, подходит в драматических условиях крупного элитного раскола, контуры которого, насколько это было можно и тактично, автором этих строк только что освещены.

Третье.

Досадным недоразумением, понятным каждому историку, является сказанное на Совете по науке и образованию об автономизации, которая будто бы «заложила атомную бомбу под здание, которое называется Россией». В данном случае имеет место смешение понятий «автономизация» - линия на включение будущих союзных республик в состав РСФСР на правах автономий (впоследствии И.В. Сталин частично реализовал эту идею во время административной реформы 1929 г.) и создания Союзного государства – СССР. Автономизация, тесно связанная, кстати, с именем не столько В.И. Ленина, сколько И.В. Сталина, не только не наделялась деструктивным, сепаратистским смыслом, но и противопоставлялась сторонниками унитарной советской государственности союзной форме. Поэтому за что ее так «приложили» на Совете, автор этих строк так и не понял.

Относясь к этому утверждению именно как к необъяснимой оговорке, подойдем, наконец, к главному – к теме создания СССР, которую Владимир Путин счел ошибкой В.И. Ленина. Так ли все было на самом деле?

Как именно – это в своих трудах шаг за шагом раскрывает наш блестящий историк Ю.Н. Жуков, всю свою научную жизнь, насчитывающую множество десятилетий, посвятивший работе в архивах. То есть Историк с большой буквы, настоящий, имеющий дело с живым историческим материалом, а не с его более или менее добросовестными «художественными» интерпретациями.

Как относился В.И. Ленин к национальным сепаратизмам? Вот фрагмент, раскрывающий это. «И все же вопрос национальных отношений, перешедший в форму межреспубликанских (хотели того делегаты или нет), всплыл, - пишет Ю.Н. Жуков об открывшемся 27 марта 1922 года в Москве XI съезде РКП(б). – Случайно, хотя и в отчетном докладе, с которым выступил Ленин. Говоря о Донбассе, как “центре и основе всей нашей экономики”, Владимир Ильич непреднамеренно обмолвился: “Украина - независимая республика, это очень хорошо, но в партийном отношении она иногда берет – как бы повежливее выразиться? – обход, и нам как-нибудь придется до них добраться, потому что там сидит народ хитрый, и ЦК – не скажу, что обманывает, но как-то понемногу отодвигается от нас” (Жуков Ю.Н. Первое поражение Сталина. М., 2011. С. 536).

Достаточно, чтобы понять обстановку в стране в канун заключения Союзного договора? При том, что даже эти слова В.И. Ленина произвели на съезде нешуточный скандал, вызвав в кулуарах бурную реакцию украинских руководителей – Д.З. Мануильского, Н.А. Скрыпника, Х.Г. Раковского. Не осознавать того, что центробежные тенденции за время «незалежности» после распада Российской Империи пустили глубокие корни, невозможно. А как у нас сейчас? Разве не было возмущений, скажем, в Татарстане перспективами переименования должности президента республики? Разве не отложили под давлением этих обстоятельств приведение Федерации к этому «единому знаменателю» по части руководящих названий? Разве не было на самом высоком уровне разъяснений, что даже кавказские народы с их обостренным чувством национальной гордости – и те без обид пошли на переименования, а некоторые, например в Чеченской республике, сделали это по собственной инициативе, заблаговременно?

Это все очень сложные вопросы – видим по собственному опыту, и обоснованы ли претензии к В.И. Ленину, который не хотел мириться с сепаратизмом, но и идти на прямой конфликт тоже не мог, не имел исторического права?

Идем дальше. «На XI съезде РКП… никто из докладчиков …так и не вспомнил об (оказавшемся более чем сложным) противоречивом вопросе воссоединения страны. Лишь Ленин (!), да и то мимоходом, упомянул о том, что должно было послужить бесспорным обоснованием для объединения, и быстрейшего, восьми советских республик и ДВР. Почему-то посчитав задуманное за уже достигнутое, он заметил: “У нас теперь деление России на областные районы проведено по научным основаниям, при учете хозяйственных условий, климатических, бытовых, условий получения топлива, местной промышленности и т.д.”. То есть просто повторил сталинское объяснение того, чем же должно являться областное объединение. Но не учел того, что проект нового районирования хотя и был разработан, но все еще весьма далек от утверждения, претворения в жизнь. Да и должен он был охватить не только РСФСР, но и (внимание!) БССР, УССР, ГССР, АрССР, АзССР, Бухарскую и Хорезмскую советские народные республики, даже ДВР. Авторы проекта полагали воссоединение страны свершившимся фактом» (Там же. С. 566-567).

Так что, обоснованна критика В.В. Путина в адрес В.И. Ленина?

Абстрактно, вне контекста существующих реалий, включая болезнь вождя и давление на него со стороны национал-сепаратистов – возможно обоснованна. Но лидер действует в конкретной исторической обстановке, и сопротивление сталинской автономизации на Украине, на Кавказе, а также, в меньшей степени, в Средней Азии было настолько мощным, что выдержать его было невозможно. Сталинский проект автономизации, рассчитанный, как уже отмечалось, на вхождение в РСФСР других союзных республик, почти победил. Но все опрокинулось в завершающей стадии подготовки октябрьского (1922 г.) пленума ЦК, когда в конце сентября В.И. Ленин под давлением «левого» крыла партии (Ю.Н. Жуков не исключает, что и Троцкого) отошел от поддержки И.В. Сталина. «По-моему, - писал член Политбюро, один из двух заместителей председателя СНК, да еще и член Президиума ВЦИК, следовательно, второй человек в государственных структурах РСФСР (Л.Б. Каменев. – Авт.), - указывает Ю.Н. Жуков, - или не трогать совсем вопроса о “независимости” (что, видимо, уже невозможно), или провести Союз так, чтобы максимально сохранить формальную независимость… Договор о Союзе, - вот откуда, от кого именно, идет фундаментальная “ошибка”, которую Владимир Путин приписывает В.И. Ленину, - должен включать обязательно: а) пункт о праве одностороннего выхода из Союза; б) точное распределение областей ведения», - пишет В.И. Ленину Л.Б. Каменев (Там же. С. 588-589).

На что опирался Каменев, тогда еще не сошедшийся с Троцким на антисталинской платформе (это произошло много позже, в 1926 г.)? На решение ЦК Компартии Грузии от 15 сентября 1922 года, повлиять на которое не смогли присутствовавшие на нем представители центра – Г.К. Орджоникидзе, А.С. Енукидзе, Г.Я. Сокольников, а также представитель Компартии соседнего Азербайджана С.М. Киров? «Предлагаемое на основе тезисов т. Сталина объединение в форме автономизации независимых республик считать преждевременным, - было записано в постановлении пленума. – Объединение хозяйственных целей и общей политики считаем необходимым, но с сохранением всех атрибутов независимости» (Там же. С. 582-583).

На жалобу В.И. Ленину со стороны председателя СНК УССР Х.Г. Раковского от 16 сентября 1920 года? «В нашей работе, - отмечал Раковский, - мы больше и больше наталкиваемся на тормоз со стороны центральных учреждений. Создается впечатление, что хозяйственно-экономические центры Советской Федерации уделяют мало внимания интересам украинских рабочих и крестьянских масс, мало считаются с нашими просьбами, слишком нас обижают...» (Там же. С. 551).

Таких «национал-сепаратистских» документов было множество.

И.В. Сталин, отстаивавший план автономизации, также вынужден был признать и принять существующие реалии, хотя и шел до конца. «Мы, - писал Сталин¸- пришли к такому положению, когда существующий порядок отношений между центром и окраинами, то есть отсутствие всякого порядка и полный хаос, становятся нетерпимыми, создают конфликты, обиды и раздражение, превращают в фикцию так называемое единое федеративное народное хозяйство, тормозят и парализуют всякую хозяйственную деятельность в общероссийском масштабе. Одно из двух: либо действительная независимость…, либо действительное объединение советских республик в одно хозяйственное целое с формальным распространением власти СНК, СТО (Совет труда и обороны. – Авт.) и ВЦИК РСФСР на СНК, ЦИК и экономсоветы независимых республик, то есть замена фиктивной независимости действительной внутренней автономией республик в смысле языка, культуры, юстиции, внудел, земледелия и прочее… Следует иметь в виду, что

1. Формальное решение СНК, СТО и ВЦИК РСФСР необязательны для независимых республик…

2. Вмешательство ЦК РКП… происходит обычно после того, как центральные учреждения окраин уже дали свои декреты, отменяемые потом центральными учреждениями Москвы…

3. За четыре года Гражданской войны… мы успели воспитать среди коммунистов, помимо своей воли, настоящих и последовательных социал-независимцев, требующих настоящей независимости во всех смыслах…

4. Мы переживаем такую полосу развития, когда… молодое поколение коммунистов на окраинах игру в независимость отказывается понимать как игру…, требуя от нас проведения в жизнь буквы конституционной независимости республик.

5. Если мы теперь же не постараемся приспособить форму взаимоотношений между центром и окраинами к фактическим взаимоотношениям, в силу которых окраины во всем основном безусловно должны подчиняться центру…, то через год будет несравненно труднее отстоять фактическое единство советских республик…» (Там же. С. 584).

Видим, как поджимали сроки? А ведь был и еще один, не менее угрожающий аспект: в ряд интеграционных моделей закладывалась будущая «горбачевская» идея о подписании Союзного договора не РСФСР, а ее субъектами. И с этой проблемой приходилось бороться, и все это в комплексе, на фоне давления из республиканских внутренних сил, а также извне.

И в конце концов, разве нынешняя власть в своем естественном стремлении к постсоветской интеграции не вынуждена также отступать, идя на компромиссы, например, по сугубо экономическому, включенному даже в название, характеру Евразийского экономического союза? Разве не вспыхивают такие же постоянные, как и тогда, конфликты между Россией и Белоруссией, между Россией и Казахстаном? Не происходит этого из-за за отказа наших партнеров по ЕврАзЭс поддержать вводимые нами против иностранных государств ответные санкции?

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги! Все новое, нынешнее – есть не что иное, как повторение в той или иной форме старого, уже пройденного. Критика этого «пройденного» - вещь неблагодарная. Хотя бы потому, что на каждом витке исторического развития России приходится решать схожие задачи. И последствия распада СССР, разгребаемые сегодня, имеют то же самое происхождение, что и последствия распада Российской Империи, разгребать которые пришлось В.И. Ленину, И.В. Сталину и другим большевистским лидерам. При том, что они не только не имели никакого отношения к ликвидации империи, но и в своих позициях, как мы убедились, тесно сближались с наиболее последовательными монархистами, которые царя, в отличие от «демократов» начала прошлого века, не предавали. И не случайно за большевиками пошли очень многие последовательные государственники. Достаточно вспомнить ленинский манифест «Социалистическое Отечество в опасности!» (Полн. собр. соч. Т. 35. С. 357-358). Две странички, в которых без труда угадывается твердая генеральская рука.

И что если через сто лет, повторю эту свою мысль, найдутся те, кто станут пенять нынешней российской власти? Упрекать ее в закладке «бомбы» под очередной Союз, на этот раз Евразийский, на том основании, что Москва не смогла противостоять Астане и добиться полноценного, а не «экономического» объединения?

Четвертое.

О «мировой революции». Разговор на эту тему требует конкретики. Хотя бы по трем, весьма важным основаниям. Во-первых, потому, что теоретической разработкой данной темы в коммунистическом движении всерьез занимались только четыре фигуры – В.И. Ленин, Л.Д. Троцкий, Р. Люксембург и К. Либкнехт. Двое первых при этом имели на мировую революцию весьма различные взгляды. И если Троцкий во главу угла ставил Красную Армию, которую считал «армией Коминтерна», то есть стоял за экспорт революции, отводя России роль «охапки хвороста» во вселенском мировом военно-революционном пожаре, то Ленин искал движущие силы в пролетариате тех или иных стран, на местах. Троцкий был готов действовать, причем немедленно: авантюра «германского Октября», в подготовку которой в 1923 году, при еще живом, но уже безнадежно больном, Ленине были втянуты такие известные троцкисты как Н.Н. Крестинский, М.Н. Тухачевский и другие, - тому свидетельство. Ленин же еще в 1920 году, во время советско-польской войны, пришел к выводу о существовании где-то около Варшавы «центра мирового империализма» (Полн. собр. соч. Т. 41. С. 282); в этой связи ему приписываются такие знаменательные слова, как «Прочь от Варшавы! Прочь немедленно! Еще один шаг вперед, и ничто не сможет удержать большевистскую власть в Москве!». В том, что здесь скрыта определенная тайна, окончательно поставившая крест на увлечении «мировой революцией», убеждает и то, что доклад на IX Всероссийской конференции РКП(б), включающий данную тематику, в Полном собрании сочинений публикуется в форме не стенограммы ленинского Политического отчета, а газетного отчета, что само по себе указывает на беспрецедентность ситуации. И уже через год, в 1921 году, Ленин признает, а в 1922 году заявляет официально «теоретическую недостаточность» разработки темы «мировой революции» (Ленин В.И. Пять лет российской революции и перспективы мировой революции. Доклад на IV Конгрессе Коминтерна. Полн. собр. соч. Т. 45, С. 278-294).

Во-вторых, само появление ленинской теории империализма, пусть и неосознанно в те годы, уже опрокинуло всю конструкцию «мировой революции». Не случайно Троцкий ее не принял, настаивая на концепции «перманентной революции», которая официально считалась пережитком доимпериалистического развития капитализма, а неофициально являлась продуктом британских разведслужб, передавших Троцкому разработки, примененные при разрушении Османской империи.

Формулировка «в отдельно взятой стране», использованная В.И. Лениным в 1915 году применительно к победе социалистической революции, а И.В. Сталиным в 1924 году при формировании планов социалистической модернизации, - суть фундаментальный отход от Маркса в его классическом европейском понимании. Упомянутый термин «социалистическое Отечество» - эквивалент этой коррекции, пересадившей марксизм на русскую почву в той мере, в которой он мог прижиться, не вступая в кардинальное противоречие с нормами традиционного уклада русской жизни. В самом конце 1990-х годов вышла незаслуженно забытая сегодня, блестящая книга А.И. Вдовина, В.Ю. Зорина (министра, курировавшего в 2001-2004 гг. вопросы национальной политики), А.В. Никонова «Русский народ в национальной политике. XX век». На мой взгляд, имеет смысл вернуться к ней и к ее выводам именно сегодня.

В-третьих, троцкистский характер идеи «мировой революции» доказан ее современной эволюцией. В ноябре 2003 года президент США Джордж Буш-младший, выступая в Национальном фонде поддержки демократии (НФД), выдвинул концепцию «глобальной демократической революции» и с ее помощью «обосновал» планы трансформации «Большого Ближнего Востока» (от Багдада до Дамаска), реализованные в ходе «арабской весны». Не является секретом, что идеологический фундамент для той американской администрации составили идеи неоконсерватизма – течения, у истоков которого, наряду с либертарианством (крайним либерализмом), а также «христианским сионизмом» (протестантским учением об ответственности христиан за защиту Израиля), составил… как раз троцкизм. Мне уже приходилось писать, причем неоднократно, что Ирвинг Кристол, идеолог-основатель неоконсерватизма, входил в созданный Троцким в 1936-1938 годах и фрагментарно существующий поныне IV Интернационал.

В мировом коммунистическом движении всегда были два центра: национальный, советский, в Москве, и космополитический, глобалистский, в Лондоне и Вашингтоне. И не случайно Черчилль еще в 1936 году сетовал, что доминирование советского центра приводит к превращению европейских компартий в «марионеток СССР» (Черчилль У. Коммунистический раскол // Мировой кризис. М., 2007. С. 522-526).

Так кому были близки идеи «мировой революции»? И кто оказался их наиболее последовательным продолжателем? И не является ли «перестроечная» вакханалия по возвеличиванию Троцкого и некоторых его попутчиков, например Николая Бухарина, с помощью раздувания антисталинской и в целом антикоммунистической пропаганды и настроений, частью продуманной идеологической кампании? И цели ее тогда становятся понятными: свалив «мировую революцию» на большевиков, расчистить путь к ее «второму изданию» уже в западной, «ультраимпериалистической» (по Каутскому) ипостаси.

И последнее, пятое.

Живущий в стеклянном доме, не должен бросаться камнями. Неужели Президент Российской Федерации не видит того, чему у В.И. Ленина можно и стоит поучиться, взять на вооружение в преддверии неизбежных, непростых, если не сказать тяжелых, политических трансформаций? И как знать, не окажется ли ленинский опыт последней палочкой-выручалочкой, способной придать новый важный импульс утрачивающему динамику интеграционному процессу?

http://www.iarex.ru/articles/52267.html

19.01.2016 Момент истины МИД РФ: капитуляция или сброс балласта?

18 января министр иностранных дел России Сергей Лавров сделал неожиданное заявление, из которого следует, что МИД поддерживает усилия по распространению принципов устойчивого развития на территории России. Но при этом категорически не согласен с попытками ряда стран (понятно, что имеется в виду Запад) навязать с помощью данной проблематики наднациональный контроль.

Что имел в виду глава российского внешнеполитического ведомства?

Поскольку речь в заявлении идет о событиях 2000 года, причем применительно к «общим принципам и ценностям устойчивого развития», однозначно трактовать слова министра по меньшей мере затруднительно. Давайте разбираться.

Прежде всего, «принципы устойчивого развития» — это не 2000 год, а 1992-й. Тогда, на Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро, были приняты два основных документа:

Первый: «Повестка на XXI век» («Agenda-XXI») — громоздкий, почти тысячестраничный документ, смысл которого был в том, как с помощью экологии, используя ее в качестве троянского коня, заползти и получить контроль над экономикой, социальной сферой и политикой суверенных стран. В 2000 году «Повестку» переоформили в так называемые «Цели развития тысячелетия» (ЦРТ). Но они «приказали долго жить»: в сентябре 2015 года, на Всемирном саммите в Нью-Йорке (25−27 сентября) ЦРТ заменили «Целями устойчивого развития» (ЦУР). Казуистика эта документальная устроена таким образом, чтобы запутать всех и запутаться самим, жонглируя названиями. Восемь якобы «выполненных» ЦРТ — это те же семнадцать ЦУР, рассчитанных до 2030 года. «За все хорошее, против всего плохого» — голода, нищеты, гендерного притеснения и всякого прочего. Плюс еще «глобальное партнерство в Целях развития» (соответственно 8-я и 17-я «Цели»),с помощью которых подключают к внедрению в ЦРТ и ЦУР международные политические «миростроительные» институты, созданные в 2005 году: Управление ООН по поддержке миростроительства, Комиссию ООН по миростроительству (КМС) и Фонд миростроительства. Принцип их деятельности: создание и урегулирование внутренних конфликтов на принципах «превентивной дипломатии». Официально КМС «тренируется» на шести странах в Африке, как раз тех, откуда в результате именно этого «участия» вышла эпидемия лихорадки Эбола. Неофициально же в 2007—2009 годах членом Организационного комитета КМС (руководящего органа) являлась Грузия, получили — Цхинвал; в 2011—2013 годах в него входила Украина. Дальше нужно разъяснять? Кроме того, что «миростроительные» операции КМС — суть «миротворческие» миссии ЕС и НАТО, синхронизированные с натовской программой «Партнерство ради мира» (ПРМ),в которую в свое время вовлекли и Россию, и другие постсоветские республики.

Второй документ: Рио-де-Жанейрская декларация по окружающей среде и развитию (Декларация Рио). Это 27 достаточно противоречивых принципов, среди которых имеются:

— как однозначно деструктивные (например, принцип 8-й, обязывающий государства сокращать «нежизнеспособные» модели производства и потребления и поощрять «соответствующую» демографическую политику),действительно навязывающие вроде бы суверенным странам определенные модели поведения, связанные с «политикой четырех ДЕ» — деиндустриализацией, депопуляцией, десоциализацией, десуверенизацией;

— так и содержательные, создающие возможности для проведения политики собственных национальных интересов (например, принцип 16-й, обязывающий загрязнителей окружающей среды, а это прежде всего Европейский союз и США, оплачивать загрязнение, или принцип 17-й, из которого следует, что все страны имеют право на собственную методику отчетности по состоянию окружающей среды).

Однако если учесть, что содержательные принципы Декларации Рио затем были незаметно подправлены и подчищены таким образом, чтобы этих прав суверенные государства лишить, то становится ясно, что в основе идеи этого документа действительно лежало стремление ввести наднациональные если не органы власти, то средства и инструменты принуждения к ограничению суверенитетов.

Как подчищали? 16-й принцип «купировали» с помощью Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК),в преамбуле которой прописали, что национальные модели экономической и экологической деятельности бывают несовместимыми с интересами соседей. 17-й принцип «поправили» Киотским протоколом, который установил, что страны отчитываются на основе методики Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК). Группа, которую возглавлял Альберт Гор, столь широко известна своими аферами, что сомнений в «наднациональности» управления суверенитетами в сфере экономической политики с помощью ее методик не остается.

А почему в заявлении главы МИД говорится о 2000 годе?

Тогда в Нью-Йорке состоялся так называемый Саммит тысячелетия — первый Всемирный саммит, на котором и появились ЦРТ, соединив Декларацию Рио 1992 года через «Повестку-XXI» 1992 года с ЦРТ 2000 года и с ЦУР 2015 года. Это такая долгоиграющая «пластинка». Не объясняя динамики этой игры доверчивой общественности, Сергей Лавров нагоняет тумана и не проясняет и такого важного вопроса, как наличие в проблематике «устойчивого развития» двух треков:

— Конференций ООН по окружающей среде и развитию (1972, 1992, 2002, 2012 гг.),которые распространяют экологию на экономику и социальную сферу;

— и Всемирных саммитов (2000, 2005, 2010, 2015 гг.),двигающих экологию еще дальше — в сферу политики и геополитики, через упомянутое «миростроительство».

Зато министр предлагает, «учитывая интерес государств к данной теме», создать «рабочую группу», в которую пригласить министерства, компании и экспертные круги. Какую «рабочую группу» — международную или национальную — в заявлении не разъясняется. Да и какая разница, если как сюда, так и туда заведомо отправят «записных» экологов, экспертов от либеральной пятой колонны и бизнесменов, заинтересованных в продолжении «лохотрона»?

Итак «общность принципов и ценностей устойчивого развития» — под этим речевым оборотом шефа российской дипломатии, видимо, скрывается стремление, несмотря ни на что, включая позор в Париже, связанный с подписанием климатического Парижского соглашения (на смену Киотскому протоколу),сохранить и оба этих трека, и участие в них России. Понятно, что в обмен на это от нас требуют подписания и Проекта решения Парижской Конференции Сторон РКИК, который наполняет Парижское соглашение конкретным, ликвидационным по отношению к суверенитету, содержанием. Подписывать его нельзя, не подписывать — тоже, это — «перчатка в лицо» западным элитам. Ну и зачем было доводить до такого откровенного тупика?

Ясно, что идея подрыва суверенитетов была заложена в «принципы устойчивого развития» изначально, и в этом смысле соглашаться с ними и не соглашаться с внешним управлением нельзя. Либо одно, либо другое. «Принципы устойчивого развития» и утрата суверенитета — это «пакет», который разорвать можно только одним способом: отказаться от принципов «устойчивого развития». И от соответствующих международных обязательств, которые загоняют нашу страну в «гетто» этого «устойчивого развития».

Скажут: разве плохо устойчиво развиваться?

Отвечу: нет, не плохо. Беда в двух вещах. В тавтологии, ибо «устойчивость» и «развитие» принципиально несовместимы: развитие всегда неустойчиво, устойчивым может быть только кладбищенское неразвитие. И в опыте «лихих» 1990-х годов, когда в «день дурака», 1 апреля 1996 года, тогдашний президент Ельцин, видимо «не приходя в сознание», подписал некую «Концепцию перехода Российской Федерации к устойчивому развитию» (Указ № 440). Из нее следовало, что развитие нужно ограничить, ибо девственные территории нашей страны, оказывается, «резерв устойчивости глобальной биосферы» («без меня меня женили»),промышленность — добить, а ядерное оружие — ликвидировать, избавившись от остатков способности за себя постоять в случае военной угрозы.

Понимая все это, президент Владимир Путин уже в начале 2000-х годов «спустил на тормозах» требование «дурацкого» указа создать одноименную государственную стратегию, которой до сих пор так и не появилось. И не нужно, если не хотим получить внешнее управление. И с тех пор Россия пошла «двойным курсом»: одной рукой укрепляла и наращивала суверенитет, а с ним — и вес, и авторитет в международных делах, апофеозом которого стала сирийская операция ВКС России; другой — продолжала погрязать в международных «лохотронах»: от Киото до Парижа. Смешно сказать: ратификацию Киотского протокола «обменяли» в 2004 году на вступление в ВТО (сто лет нам это было нужно?); теперь вот Парижское соглашение: есть проверенная информация, что его постараются «обменять» уже на вхождение в ОЭСР, еще одну удавку себе на шею повесить хотят правительственные либералы.

И вот теперь наступает «момент истины», ибо «сколько веревочке не виться, а конец все равно будет», а на разъезжающихся стульях, рано или поздно, обязательно сядешь сначала на шпагат, а затем на пресловутую «пятую точку». Причем с грохотом.

Вообще, диву даешься. Что еще на этой «поляне» или, по словам министра, «диалоговой площадке», должно произойти? Чтобы все, наконец, окончательно убедились: «устойчивое развитие» означает совсем не то, что в нем слышится. Что это — натуральная подрывная идеологема, призванная запутать и запудрить мозги управляемым управляющими. И в этом смысле сегодняшнее заявление министра Сергея Лаврова — не что иное, как попытка:

— «и рыбку съесть»: остаться в «переговорном процессе», правда, неизвестно зачем; чтобы тешить себя надеждой «договориться» с «западными партнерами»? (не получится, «партнерам» ведь «переговорный процесс» нужен не чтобы с Россией «договориться», а чтобы ее подчинить, и никак иначе!);

— «и косточкой не подавиться» (не утратить суверенную девственность; а как ее не утратишь, если «договориться» с «партнерами» можно только на их условиях утраты этой «девственности»?).

Ну не может быть одного без другого! Потому, что в рыбке — всегда косточки, как и «устойчивое развитие» не предусматривает суверенитета. Совсем! Или — или, а не и — и.

Дипломатические формулировки могут, конечно, во многом помочь, но только до определенной степени, до пресловутого «часа X». Который, надо понимать, уже у порога. Парижское соглашение, подписанное соглашателями, если не сказать предателями, в российской делегации в декабре 2015 года, — это акт прямого объявления войны российскому суверенитету, вот что это такое! Постановка вопроса ребром: или вы в Москве принимаете наши (западные) «правила игры», или забудьте про отмену санкций, «европейскую интеграцию» и «партнерство» с Западом.

Для автора этих строк и вопроса нет: не нужна нам такая «интеграция», да и в принципе она с Европой не нужна, потому что Европа — чужая и чуждая, враждебная нам цивилизация, а с геополитической точки зрения — «хвост», оконечность нашей гигантской Евразии. Как собака не может быть частью хвоста, так и Россия не является «частью Европы», об этом еще Федор Тютчев очень талантливо писал. И многие другие.

Что делать конкретно?

На мой взгляд, первое: отказаться подписывать Проект решения Парижской Конференции Сторон РКИК, обусловив его целым набором требований и поправок. Еще раз: Парижское соглашение — это форма, содержание — в Проекте решения. Пока не подписан Проект решения, варианты спасения есть. Правда, конфликтные, но не нужно, повторяю, было загонять ситуацию в тупик, затягивая до конца и посылая в Париж соглашателей, компрадоров и «западнофилов» в составе официальной делегации. Упереться — и не подписывать. Несмотря ни на что! Ни на внешнее, ни на внутреннее давление, со стороны пятой колонны либералов во власти, свивших гнездо в «экономическом блоке» правительства, Центробанке и ряде монополий, например в Сбербанке «дауншифтера» Грефа. Который лично, если не сказать шкурно, заинтересован в том, чтобы его «вотчина» продолжала оставаться противозаконным «оператором углеродного рынка». Либералы будут лоббировать подписание Проекта решения Парижа потому, что хотят встроить российскую экономику в мировую безвозвратно. Ликвидировать суверенитет под видом якобы «глобальной взаимозависимости», которой на самом деле не существует: Россия, к примеру, — самодостаточная страна. И будут уничтожать промышленность, добивая ее ограничениями по антропогенным выбросам, которые наложит «углеродный налог» на субъекты Федерации и предприятия.

Господа губернаторы! Вы это — слышите? Господа бизнесмены и генеральные директора! А вы?

Второе, что необходимо сделать. Главным условием участия в этом «климатическом лохотроне» объявить признание того, что Россия ничего не должна сокращать по выбросам парниковых газов и другим антропогенным выбросам. До тех пор, пока у США и Европейского союза баланс между поглощением загрязнений и выбросами не будет как у России — четыре к одному в пользу поглощения, а не наоборот, как сейчас у Запада. Причем поставить условием не мухлевать: не покупать за 1 евро у развивающихся стран квоты на выбросы, учитывая то, что эти развивающиеся страны не входят в приложения I и II к РКИК и не имеют прав на подобное участие в «рыночных механизмах» Киотского протокола. Платить реальную стоимость. Если сокращение одной тонны выбросов стоит в Европе 100 евро, так сотню и платить. Или хотя бы 30 евро, покупая квоты не у «наперсточника» на платформе, а у своих, европейских, органов власти. Нелицензионное программное обеспечение — криминал, а нелицензионная, «левая» квота, это что? Двойной стандарт? Поскольку Европа на это не согласится никогда, а если согласится, то никогда не исполнит, — это и будет в высшей степени дипломатическая формула отказа от подписания Проекта решения парижской конференции. Наделенная непреходящим изяществом. Запад взбесится? Пусть бесится: Бог шельму метит.

Третье: немедленно, задолго до намеченной на 22 апреля 2016 года процедуры открытия Проекта решения к подписанию, а также до официальной церемонии, запланированной на май в Нью-Йорке, на созываемом специально для этого форуме, официально выйти из Киотского и Монреальского протоколов или, по крайней мере, объявить мораторий на исполнение Россией соответствующих обязательств. Как это и призывали сделать участники круглого стола в ИА REGNUM от 27 ноября 2015 года.

Как бы ни возмущались этим господа Греф, Донской и Бедрицкий!

Четвертое. России, как указывалось в том же обращении круглого стола, настоятельно необходима комплексная Национальная стратегия по использованию и управлению неископаемыми природными и экологическими ресурсами.

И пятое. Нужен паллиативный ход, позволяющий перехватить инициативу в «парижском процессе». Не «рабочая группа» из заведомо компрадорских «экспертов» нужна, как это предлагает министр Сергей Лавров. Другое нужно: тщательное разъяснение инициативы президента России Владимира Путина, выдвинутой 28 сентября 2015 года во время выступления в Генеральной Ассамблее ООН. Форум нужен — новый:

— или объединяющий два трека на российских условиях, выхолащивающий «внешне-управленческое» содержание этих треков,

— или ликвидирующий их со всеми их институтами — от РКИК до КМС, и учреждающий новое, уже не «лохотронное» начало в проблематике «устойчивого развития». Как в фильме «Чапаев»: «Все, что вы здесь говорили, — наплевать и забыть. Слушай, что я говорить стану!»

Поскольку Запад — ни США, ни Европа — никогда на это не согласится, это будет еще один, не лишенный изящества, ход с целью замотать и торпедировать этот вредоносный «парижский процесс». Ведь мы вляпались в него не без участия МИДа (почитайте речь министра в том же Нью-Йорке, на Всемирном саммите 2015 г.; там и намека не было на инициативу Путина, прозвучавшую через сутки с той же трибуны).

Суммируем. Заявление министра Сергея Лаврова — очень похоже, что «сигнал SOS»: «Не знаем, что делать, выхода нет, и вашим, и нашим, как обычно, не получается!» Наступает, как уже говорилось, «момент истины»: придется делать выбор между реальным и номинальным суверенитетом. Со всем, что к этому прилагается, — в том и в другом случае.

Уклонившись от этого выбора, поддавшись на стенания и вопли компрадорской либеральной сволочи, «в цветах и красках» в очередной раз явившей себя urbi et orbi на так называемом «гайдаровском форуме», можно проиграть и потерять Россию. А требуется — всего лишь избавить нашу страну от этого окончательно скомпрометированного балласта.

ИА REGNUM.