- Павленко В.Б. 2019-1
- 23.03.2019
- 17.03.2019
- 16.03.2019
- 14.03.2019
- 13.03.2019
- 10.03.2019
- 08.03.2019
- 06.03.2019
- 04.03.2019
- 01.03.2018
- 28.02.2019
- 23.02.2019
- 21.02.2019
- 19.02.2019
- 18.02.2019
- 17.02.2019
- 15.02.2019
- 12.02.2019
- 10.02.2019
- 09.02.2019
- 06.02.2019
- 05.02.2019
- 04.02.2019
- 30.01.2019
- 26.01.2019
- 25.01.2019
- 24.01.2019
- 22.01.2019
- 19.01.2019
- 17.01.2019
- 16.01.2019
- 10.01.2019
- 08.01.2019
- 04.01.2019
- Все страницы
2019 Статьи (январь-март)
23.03.2019 Луганская Народная Республика твёрдо становится на ноги
И видя себя неотъемлемой частью Русского мира, начинает с ним разговор
20.03.2019 Китай отреагировал на отставку Назарбаева
Какие тренды запущены на постсоветском пространстве транзитом власти в одной из ближайших к России республик?
17.03.2019 Как Китай разрешит дилемму отношений с Вашингтоном и Лондоном?
И какие выводы следует сделать России из динамики «Пояса и пути»?
16.03.2019 Что отыскал в ряженой «монархии» Владимир Жириновский?
Отмена федерации и республиканской формы правления отправит Россию в феодализм?
14.03.2019 Фашизм как государственно-террористическое перерождение капитализма
Нацистские корни современной трансформации мирового порядка
13.03.2019 Политический терроризм: предыстория современности
Мировоззренческий фанатизм на службе корпоративных интересов
10.03.2019 Случится ли раскол ЕС из-за Китая?
Пекин как зеркало европейских и евроатлантических противоречий
08.03.2019 Зачем Ким Чен Ын собирается в Москву?
И почему расконсервация подготовки этого визита увязана с паузой в северокорейско-американской эпопее?
06.03.2019 Чему российский капитализм не хочет учиться у социализма КНР?
Заметки на полях доклада Госсовета КНР на ежегодной сессии ВСНП
04.03.2019 Возможна ли у человечества единая социалистическая судьба?
Какого ответа требует вызов глобализации
01.03.2018 Почему провалились переговоры Трампа и Ына
Президент США начинает проигрывать «глубинному государству»?
28.02.2019 «Война» Индии и Пакистана в интерьере «большой» предвоенной геополитики
Кто и зачем дергает тигра за усы на «евразийских Балканах»?
26.02.2019 «Левацкая» оппозиция на службе «оранжевых» сценариев
Кто, зачем и как поджигал Кузбасс в «тучные нулевые»?
23.02.2019 Россия и Китай соединяют Средний Восток с Азиатско-Тихоокеанским регионом
И, решая внутренние противоречия, вынуждают США и Запад к отступлению
21.02.2019 Китай в Мюнхене: какие уроки следует извлечь России
Осилит ли Москва выходящую на передний план постсоветскую интеграцию?
19.02.2019 Российские расклады через призму событий вокруг Венесуэлы
Кто не пожелал успеха президенту Мадуро?
18.02.2019 Блеск и нищета западной аналитики: фокус Мюнхена
Вольфганг Ишингер как зеркало европейской несостоятельности
17.02.2019 В Китае отвечают на вызовы Мюнхена предложением продолжить глобализацию
И намерены развивать взаимодействие в защите «многосторонности» с Европой
15.02.2019 Почему и чем угрожает России «альтернативная» глобализация по-китайски?
Антиглобализм в интерьере «единства и борьбы» глобализационных противоположностей
12.02.2019 Как Москве поступить с выборами президента на Украине?
И следует ли России и дальше закрывать глаза на незаконность и нелегитимность киевского режима?
10.02.2019 Может ли спор Индии и Китая привести к ядерному конфликту?
Угрозы и риски пограничного противостояния
09.02.2019 От Кузьминова до Уолкера: почему затрещали швы ликвидационного проекта?
Мир накануне «грандиозного шухера»?
06.02.2019 Что стоит за скандальными цифрами исследования «Левада-центра»?
И какие выводы из них должны сделать власть и общество?
05.02.2019 Геополитика ДРСМД через призму уроков истории
Как и чем должен и может завершиться нынешний раунд «среднеракетной» конфронтации Москвы и Вашингтона?
04.02.2019 Лондон и Пекин отмечают 65-летие «Клуба 48-ми британских групп»
Что интересует в этих связях Москву?
30.01.2019 Суверенитет против глобализма – главная дилемма XXI века
Доклад на XXVII Международных Рождественских образовательных чтениях «Молодежь: свобода и ответственность» (РУДН, 28 января 2019 г.)
26.01.2019 Почему Китай на стороне Николаса Мадуро?
Венесуэльский «момент истины» в раскладе глобальных тенденций
25.01.2019 Почему Сорос возмущается Си Цзиньпином?
И причем здесь Дональд Трамп и «открытое общество»?
24.01.2019 Кто и как готовит утилизацию России?
Власть вслед за ресурсами собираются приватизировать во внешних интересах?
22.01.2019 Цепочка дестабилизации: с Запада в Россию
О кукловодах, их куртизанках и их марионетках
21.01.2019 Свет Ленина во мгле исторической перспективы
К 95-й годовщине со дня кончины Владимира Ильича Ленина
20.01.2019 Кто такие «друзья левых» и как они воюют против социальной справедливости
«Борьба с левачеством» как способ усугубления его ошибок
19.01.2019 Трамп в ловушке китайско-северокорейских объятий
Чего не ожидают и не получат в Вашингтоне от вьетнамской встречи «в верхах»?
17.01.2019 Нужна ли России «экологическая» партия?
Кому не терпится не мытьем, так катаньем привязать страну к системе внешнего управления?
Вот потому-то и не может быть в России никакого «социал-демократизма», в том числе его «экологической» мимикрии. Почву для классового сотрудничества на Западе, лежащего в основе двухпартийных систем, составляла совместная эксплуатации ими «в национальных интересах» колоний. А у России колоний, как и почвы для классового даже не сотрудничества, а мира между пролетариатом и буржуазией, не было: русских рабочих свои буржуа душили, как британские — аборигенов дальних владений. И разве с тех пор что-нибудь изменилось?
16.01.2019 Как Си Цзиньпин спас Китай и КПК от горбачевщины
Борьба с коррупцией как преодоление синдрома горбачевщины на китайской почве
14.01.2019 Обо что спотыкается в ближнем зарубежье западная подрывная деятельность?
«Непроходимая тупость» исполнителей как «эффективный» ответ на «хитроумные козни» вожаков
10.01.2019 «Мир» с Японией за счёт Курил? А «мир» с Германией за счёт Калининграда?
Чем опасен прецедент не только с передачей Курил, но и с содержательным обсуждением этой темы в информационном пространстве?
08.01.2019 Дональд Трамп между Си Цзиньпином и Ким Чен Ыном
Демонстрируя прямолинейность, США все больше запутываются в сетях хитросплетений восточной дипломатии
07.01.2019 Найдутся ли ответственные за бездарный провал на Украине?
С Фанаром всё понятно, а вот как это выглядит изнутри?04.01.2019 Следует ли звать «чужого государя» в подкрепление сепаратистских амбиций?
Пекинский месседж Вашингтону и его тайваньским марионеткам
02.01.2019 Почему возрождению СССР нет разумной альтернативы?
Неюбилейная историческая годовщина как повод задуматься о будущем
23.03.2019 Луганская Народная Республика твёрдо становится на ноги
Флаг ЛНР. Иллюстрация: Mklnr.su
И видя себя неотъемлемой частью Русского мира, начинает с ним разговор
— В Бога верите? — первый вопрос встречающих.
— Верим, — отвечаем.
— Тогда молитесь, чтобы успеть до комендантского часа.
Два часа пути от сияющего огнями, нового, современного и действительно прекрасного ростовского аэропорта «Платов», и мы на границе с Луганской Народной Республикой, на пропускном пункте «Изварино». Здесь в четырнадцатом году страшные бои были, напоминают нам встречающие. Мы — помним. Изваринский котел — один из двух, в который попали ВСУ, пытаясь вклиниться вдоль границы России с непризнанными республиками. Другой котел — Иловайский — уже в ДНР. Когда проезжали через этот город два года назад по пути сначала в Донецк, а затем обратно, поразило, что сплошные заборы практически везде стояли посеченные и выглядели скорее решеткой или даже сеткой — настолько плотным был тогда огонь. В Изварино же дорога после границы отворачивает в сторону, и жилого сектора из машины практически не видно.
До комендантского часа мы, разумеется, не успели — хвост автомобилей на границе ночью уменьшается несильно, и далеко не каждую пропускают быстро. Но доехали без приключений: документы у нас проверили единственный раз и только на въезде в Луганск.
Открывая форум, посвященный Русскому миру, на который мы и приехали, первый зампред Народного совета ЛНР Дмитрий Хорошилов лучше других, как кажется, передал смысл происходящего в Донбассе:
«После развала Советского Союза многие народы почувствовали, что они потеряли частичку своей большой Родины, где русский язык был объединяющим началом для многих народов. Для многих жителей Украины это было очевидно с самого начала. И в 2014 году это поняли многие по событиям в Крыму и Донбассе. Созданные тогда волей народа ЛНР и ДНР ощущают Россию своей большой Родиной».
Разговор о Русском мире и месте в нем Луганской Республики и, шире, Донбасса, был бурным и интересным. Дискуссии вспыхнули даже на резюмирующем круглом столе; уточнялись не только каждый пункт, но каждая строчка и отдельная формулировка в гуманитарном манифесте, который после обсуждения по всей республике, к концу года, займет место идеологического стержня всех государственных программ. Именно так ставили вопрос практически все участники и прежде всего представители органов власти, которых присутствовало немало. Смысл государственной политики — человек. Но развитие не только частного, но и общего, основа которого — идентичность причастности к Русскому миру. Единение всех в патриотизме. Луганск — часть общей героической истории восточнославянских народов. Духовная сила православия в сочетании с единством многонационального народа. И отдельно — о «неприятии разрушительной идеологии радикального национализма», понятно, кому это адресовано. Развитие культуры, ее символов и смыслов. Подвиги героев, в пантеоне которых те, кто ковал славу Луганщины с царских и советских времен. Человек человеку — друг, товарищ и брат, а не волк. Особая нравственная роль созидательного коллективного труда на общее благо. Мир: никогда не обнажим оружие первыми, но кто с мечом придет — от него и погибнет!
Человек человеку — друг, товарищ и брат. СССР
И — обращение с этими принципами ко всем соотечественникам на постсоветском пространстве, которые сегодня находятся в плену агрессивного национализма. Заостренные формулировки предложений: не расплывчатая «поликультурность», а — понимаемый однозначно интернационализм.
Манифест — инициатива луганских вузов, которых в столице республики шесть, и еще один — в занятом украинскими оккупантами Лисичанске. Все заполнены до отказа. Молодежь рвется к знаниям, конкурсы большие. Почему? После того, как в России признали дипломы ЛНР и ДНР, резко спал ажиотаж по обучению в российских столицах. Хотят жить, учиться, работать и приносить пользу здесь, на своей малой родине. Секции форума проходили в Луганских национальных университетах имени Тараса Шевченко и Владимира Даля и в Луганской государственной академии культуры и искусств имени Михаила Матусовского. Ректор академии Валерий Филиппов — настоящий мотор общественной жизни города и республики, погруженный в нее с головой. Не только искусствовед, но и прекрасный ученый, горячий патриот. Можно часами слушать его рассказы об истории Луганщины, которые он ведет с множеством таких подробностей, что не отыщешь ни в одном учебнике. Это нужно жизнь прожить в родном крае и очень сильно его любить. И эта любовь сочетается в нем с душевной болью за весь Русский мир, за нашу общую большую страну, которую мы потеряли, за молодежь, которая — сам наблюдал — ректора не стороной обходит по известному принципу «кратчайшего пути мимо начальства», а при первой возможности облепляет его гурьбой.
Валерий Леонидович досконально знаком с каждым экспонатом Музея истории и культуры Луганска, в котором мы увидели прекрасные, чудом уцелевшие после прямого попадания в стену здания украинского снаряда, экспозиции, посвященные таким нашим выдающимся соотечественникам, как полководец и государственный деятель СССР Климент Ворошилов и поэт Михаил Матусовский. Оба — коренные луганчане, а у Матусовского еще и отец, оказывается, был в городе очень известным человеком, много для него сделавшим, который пользовался заслуженным уважением при всех менявшихся властях и режимах.
Круглый стол международного форума «Идеология русского мира»
Больше всего поражают в Луганске люди, наполненные какой-то особой внутренней силой и душевной добротой. Столько всего пережили, но не озлобились и не утратили жизненного оптимизма и веры в будущее. Потрясают студенты. По глазам аудитории уже через две-три минуты понимаешь, что они всей душой за то, что слышат — и про Русский мир, и про общую историю, и про корни и причины того, что со всеми нами случилось. Если спросить себя, чем они отличаются от московских студентов, ответ простой: взрослостью и большей глубиной. Пережитое ими, видимо, ускоряет взросление и — это несомненно — накладывает на него неизгладимый отпечаток. Ни разу ни услышали вопроса: «Сколько нам еще терпеть?», «Почему вы нас не признаете?». И очень мало злобы к противной стороне, которая от Луганска совсем недалеко. За перевалом, которым оканчивается Каменнобродский район, откуда, как нам рассказывали, пошла Земля Луганская, от силы километров десять — позиции ВСУ, которые контролируют Счастье — городок-спутник Луганска. Ненавидят националистов-бандеровцев, Украину же скорее жалеют как юродивую. Или как того грешника, у которого, если хочет наказать, Бог отнимает разум.
И выполненный на украинском языке список выращенных Луганщиной Героев Советского Союза в здании бывшей областной администрации, ныне — правительства ЛНР, ни в какой диссонанс с окружающей действительностью не вступает. И никому, в отличие от Украины, и в голову не приходит «заняться» им с точки зрения «интересов титульной нации».
Больше всего, говорят, бесчинствовали бандеровские «добробаты». А вот в ВСУ люди разные. Рассказывали историю, как накрыло «полным пакетом» залпового «Урагана» Молодогвардейск — спутник легендарного Краснодона, через который мы проезжали по пути туда и обратно — все упало болванками, посмотрели — взрыватели выкручены. Если сработало — мало бы что от целого квартала осталось, а то и от города.
Рассказали и довоенные истории первого «оранжевого» киевского путча. Как боролись с памятниками «жертвам голодомора». Благодаря сопротивлению местных властей их ставили далеко не в центре, а где потише. Но сначала заливали фундамент, а памятник притаскивали через неделю. Притащат — а фундамент весь разрушен — разбит ломами в первую же ночь, пока не затвердел. Стали ставить к памятникам милиционеров, но они же местные, и особым желанием охранять плоды «оранжевых» идеологических диверсий тоже не горели.
РСЗО «Ураган» Иллюстрация: Gov.ua
Показательно: когда мы здесь, в наших мирных условиях, произносим фразу «до войны» или «после войны», под этим понимаем тридцатые годы или вторую половину сороковых. В Луганске на этом уровне бытового восприятия до‑ и послевоенный означает до или после 2014−2015 годов. Когда переспрашивают — не удивляются, как гости могут этого не понимать, а спокойно объясняют. Что происходило, где и как обстреливали, в основном из минометов. Как методично, квадрат за квадратом, выпускали по 3−4 мины 120-го калибра каждые два часа по выстроенным на чьей-то карте в определенной преступной последовательности жилым кварталам. Как «искали» огнем военкомат со штабом ополченцев, в который не попали ни разу, разрушив на ближних и дальних подступах к нему множество абсолютно мирных строений. Это видно и сейчас: до сих пор между жилыми многоэтажками, в том числе в центре города, стоят дома-призраки — без крыши, с выбитыми стеклами и оконными рамами, частично обрушенными стенами. Очень сильно напоминающие эпохально известное, сохраненное для истории, здание сталинградской мельницы.
Да и «послевоенный» — это не для сегодняшнего Луганска. С одной стороны, все, с кем разговаривали и общались, в один голос говорят, что с точки зрения безопасности сейчас намного лучше, чем до «второго Минска». По крайней мере, город не обстреливают. Хотя по-военному заклеенные крест-накрест бумажными полосками окна в жилых домах далеко не редкость и сейчас. С другой, как ответил нам на вопрос о войне один из представителей руководства, «когда по телевизору говорят о перемирии — не верьте ни одному слову. Война не прекращается ни на день. Каждодневно погибают люди, льется кровь, рушатся здания». Фронтовая канонада меньше слышна, чем в Донецке, но в Луганске просто линия соприкосновения сторон располагается дальше, и слышно только иногда.
Видно, что совсем недавно сошел снег — кое-где сохраняются сугробы, прикрытые надутой ветром пылью, — но город убран и выглядит как будто умывшимся навстречу весне. Везде кипит работа. Видно, что множество проблем — с водой, которую дают по расписанию, с теми же лифтами — их включают и отключают по особому графику. Свои коррективы в жизненный уклад луганчан вносит и комендантский час. Но город, республика — живут. Не только сегодняшним днем, но и Верой в мирное будущее, Надеждой на воссоединение с единой большой Родиной, Любовью к родной земле и всем соотечественникам. Поэтому Донбасс сегодня — совесть Русского мира, ибо именно он стоит на его страже. Горе тому, кто этого не понимает, двойное горе — кто этому противостоит.
Что могли пожелать, уезжая? Конечно же, мирного неба над головой. А здоровье, счастье, успехи, исполнение жизненных мечтаний и планов — все будет и придет. При этом самом главном, непременном условии. Да будет мир на многострадальной Луганской земле, на всем Донбассе! И да будет вновь единой наша великая общая страна!
https://regnum.ru/news/polit/2597311.html
17.03.2019 Как Китай разрешит дилемму отношений с Вашингтоном и Лондоном?
Дракон. Иван Шилов © ИА REGNUM
И какие выводы следует сделать России из динамики «Пояса и пути»?
8 марта, на полях проходившей в Пекине ежегодной сессии китайского парламента ВСНП, пресс-конференцию, посвященную ситуации в международных отношениях и внешней политике Китая дал глава МИД КНР, член Политбюро ЦК КПК и Госсовета Ван И. Сразу отметим, что ничем особенным это вызвано не было; просто сессия ВСНП, вместе с сессией Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК), считаются в стране важнейшим внутриполитическим событием года и проходят параллельно, одна на фоне другой. В дни открытия и закрытия сессий существует практика участия в заседаниях во главе президиума ВСНП всей «великолепной семерки» членов Постоянного комитета (ПК) Политбюро; в рамках сессии проходят встречи партийно-государственных лидеров с депутатами. В этот раз Си Цзиньпин лично участвовал в панельных дискуссиях делегаций ряда регионов. Из списка таких регионов, в котором оказались достаточно отдаленные, считающиеся депрессивными, провинция Ганьсу и автономный район Внутренняя Монголия, следует главный приоритет «текущего момента» во внутренней политике КНР. Он заключается в выполнении к 2021 году, к 100-летию КПК, первого этапа стратегического плана преобразования Китая — строительства «общества среднего достатка». Показательно, что принимаемые в рамках достижения этой цели масштабные меры, выводящие из зоны бедности и нищеты в первую очередь именно далекие от центров сельскохозяйственные районы, подкрепляются мощным идеологическим «наступлением» КПК, которая видит реализацию этих задач на пути укрепления «социализма с китайской спецификой». Что тоже логично: капитализм этих задач решить, во-первых, не в состоянии, а во-вторых, никогда и не будет пытаться делать это за пределами стран мировой капиталистической метрополии (или «ядра»). Да и в «ядре» с уничтожением СССР и мировой социалистической системы все проекты, связанные с welfare state, быстро сворачиваются.
Разумеется, поскольку на эти «две сессии», которые так и именуются в китайской политической стилистике, собирается весь истеблишмент, а главным обсуждаемым документом по традиции является доклад Госсовета, с которым выступает его премьер, то «две сессии» фокусируют на себе всеобщее внимание в стране и за рубежом. Поэтому площадка «двух сессий» активно используется главами министерств и ведомств, которые охотно проводят на ней пресс-конференции и брифинги. Вот в этом контексте и следует рассматривать выступление Ван И, расставившего акценты зависимости внешней политики от внутренней ситуации и задач, решаемых в стране, следующим образом: «Будем добиваться создания более благоприятных внешних условий для возрождения китайской нации и в то же время вносить большой новый вклад в поддержание мира во всем мире и дело прогресса человечества». Здесь следует подчеркнуть, что «возрождение китайской нации» — один из оселков концепции «китайской мечты», выдвинутой Си Цзиньпином в начале своего правления. Представления о ней уходят корнями в эпоху «ста лет унижений», начиная с Опиумных войн середины XIX века, по сути лишивших Китай независимости, и заканчивая созданием КНР, которое положило начало преодолению исторических последствий этих «унижений».
Руины разрушенного оккупантами дворца Юаньминъюань в Пекине. Clee7903
Пару слов о фигуре китайского министра. Ван И — профессиональный японист, который многие годы провел в посольстве КНР в Токио, в том числе в ранге посла; был первым заместителем у «патриарха» китайской дипломатии Ян Цзечи, у которого унаследовал должность министра; работал на тайваньском направлении в качестве главы секретариата (Канцелярии) Госсовета по делам мятежного острова. Имеется еще один нюанс, для Китая, как и для любой страны, укорененной в элитных раскладах, очень важный. Ван И родом из Пекина, женат на дочери многолетнего секретаря Чжоу Эньлая, первого и бессменного премьера Госсовета до 1976 года, у которого, во-первых, авторитет одного из основателей КПК, во-вторых, гигантский политический опыт, в том числе и прежде всего дореволюционный, и в-третьих, стойкая и заслуженная репутация сторонника «великоконтинентальной» геополитической ориентации КНР. Не на превращение страны в дальневосточный форпост англосаксов — позиция, которой придерживались оппоненты КПК в Гражданской войне 1945−1949 годов, а на суверенный вектор в сторону Большой Евразии. Именно поэтому Чжоу Эньлай, биография которого тесно связана с севером страны, с Тяньцзинем, даже в самые годы обострения советско-китайских отношений выступал за диалог и урегулирование разногласий. Показательно, что как раз ему и была поручена миссия знаменитой встречи в пекинском аэропорту с советским премьером А.Н. Косыгиным в сентябре 1969 года, положившая начало нормализации отношений и запустившая пограничные переговоры.
Это важно потому, что в китайской геополитике существует и другой, южный вектор, связанный с интересами влиятельнейших элитных групп юга страны, привязанных к провинции Гуандун. В ней расположены сразу два из четырех мегаполисов «первой линии» — административный центр Гуанчжоу и Шэньчжэнь, известный тем, что именно в нём была основана первая зона свободной торговли, ознаменовавшая эру «реформ и открытости». И многое в китайской внутренней политике говорит о том, что вопреки историческим противоречиям между севером и югом, которые давали о себе знать еще на фоне Синьхайской революции (1911−1912 гг.), складывается, точнее, уже сложился альянс южных элит с элитами севера, своеобразным центром которого выступает «центр» — Шанхай.
Шанхай. hbieser
Характерно: «китайский вопрос» всегда очень сильно «интересовал» англосаксонские элиты, которые из эпохи в эпоху грезили отделением юга страны от севера; на это, в частности, было направлено англо-американское вмешательство в гражданскую войну, что побудило вождей КПК ускорить знаменитую военную операцию по форсированию Янцзы, опрокинувшую эти планы. Так вот один из современных центров политического планирования, то есть того, что именуется «мировой закулисой», Фонд братьев Рокфеллеров (RBF), до 2015 года сохранял в числе своих территориальных проектов «Южный Китай». И только недавно поменял это название просто на «Китай», неформально подчеркнув тем самым тщетность надежд на вбивание в страну клина.
Так что Ван И, яркий представитель элит севера, в известной мере олицетворяет собой как внутренний элитный консенсус с югом, так и океанскую направленность внешнеполитического продвижения интересов КНР. Вопреки многочисленным спекуляциям о ее якобы «неминуемом» развороте в северо-западном направлении.
В рамках этой «присказки» и следует рассматривать всё то, что говорилось на пресс-конференции, как расставлялись на ней вопросы и акценты. И первое, что обращает внимание, — подчеркнутый приоритет двух главных проблем, от которых зависит многое остальное, и которые пока не решены и находятся во «взвешенном» состоянии. Первая проблема — отношения с США, с которыми продолжается торговая война. Вторая — проект «Пояса и пути», препятствия в котором подогреваются геополитическим противодействием Запада и вызванной этим нестабильностью на маршруте.
В контексте китайско-американских отношений прозвучали и корейская, и индо-пакистанская, и афганская темы, а также вынесенные в подчеркнутый «подвал» отношения с Японией. Отметив, что преувеличение соперничества, возникающего в ходе сотрудничества, ведет к замещению вторым первого, и попеняв Вашингтону за приверженность именно такой политике, китайский министр обратил внимание американской дипломатии на невозможность решения вопросов путем наскока и необходимость планомерной долгосрочной политики, не подверженной конъюнктурным шараханьям из стороны в сторону. Это относится не только к торговой проблематике, но и к ситуации на Корейском полуострове. Китай рад ханойской встрече Ким Чен Ына и Дональда Трампа, поддерживает денуклеаризацию, но двигаться к этому предлагает честно, не выискивая односторонних преимуществ и не обходя острых углов, через укрепление доверия, которого, надо полагать, у Пхеньяна к Вашингтону закономерно недостает. «Лакмусовой бумажкой» готовности США к компромиссам можно считать пресловутое «дело Huawei», вопрос об этом был поднят одним из первых. Американское давление на китайские высокотехнологичные компании — результат не «судебных», а сугубо политических подходов, попытка ограничить суверенное право КНР на развитие, в том числе научно-техническое.
Huawei. Kārlis Dambrāns
Отношения с Европой? Прекрасно, Китай — за! Си Цзиньпин отправится в первое в этом году зарубежное турне уже в конце марта, и именно в Старый Свет. Искать общий язык следует прежде всего в противостоянии американскому давлению протекционизма и односторонних подходов. Но как быть, если существующие разногласия, мягко говоря, «несуверенного» (а по сути марионеточного) происхождения, причем именно с европейской стороны? Пусть читатель сам оценит тонкость восточного дипломатического юмора, заключенную в следующем пассаже, адресованном партнерам в ЕС. «Независимость и самостоятельность — издавна традиция Европы. Убеждены, что Европа как один из ведущих факторов мирового процесса будет с учетом своих коренных и долгосрочных интересов сохранять независимую, последовательную и конструктивную политику в отношении Китая». Тут ни убавить, ни прибавить.
Индийско-пакистанский кризис? Страны принадлежат к одной общей субконтинентальной цивилизации, и если об этом вспомнят, найдут общий язык. Иначе говоря, хотя цивилизации на самом деле разные — индуистская и мусульманская, это не будет так важно, если оборвать внешние импульсы дестабилизации, за которыми понятно, кто стоит. Афганистан? В этом году столетие независимости этой страны, и главное — «не упустить ценный момент внутреннего политического урегулирования» и «перейти от конфронтации к согласию». Разве трудно понять, что такой ответ на вопрос, который был поставлен в контексте предстоящего вывода из Афганистана войск США, является предложением как правящему режиму Ашрафа Гани, так и талибам (организация, запрещенная в РФ) освободиться от внешней зависимости? Лейтмотив тот же: без американцев всё получится. Индия? Ни слова о недавней вспышке противоречий вокруг посещения индийским премьером Нарендрой Моди «спорного» штата Аруначал-Прадеш; в соседней стране, с которой общее население 2,7 млрд, и с этим связаны многие перспективы в будущем, скоро выборы, поэтому во главу угла министерского комментария поставлена личная роль лидеров двух стран, за которыми, если всё останется как есть, подтянутся и общественность, и широкие народные массы. Словом, везде один и тот же подход: отделить от внешних воздействий со стороны Запада, прежде всего США, и разговаривать на языке соседей по Евразийскому континенту, на который чужакам хода нет.
Дели
Здесь, правда, нельзя не отметить один нюанс. Перечисление взаимозависимостей Пекина и Вашингтона в экономике (630 млрд товарооборота, 240 млрд — инвестиций и пр.), по мнению китайской стороны, гарантируют либо неразрывность связей, либо, если США их всё-таки разорвут, их «отделение не только от Китая, но от всего остального мира».
На самом деле опыт Первой мировой войны, начавшейся вопреки еще большей взаимной зависимости Берлина и Лондона, чем сейчас Пекина и Вашингтона, говорит об обратном. Пентагон так же держится за морское господство сегодня, как британское адмиралтейство сотню лет назад, и если «красная черта» в американском понимании будет пересечена, о последствиях можно будет только догадываться. Это не значит, что ее ни в коем случае нельзя переступать. «Прижмет» — придется. Но это означает, что на этот случай нужно уже сейчас иметь все необходимые расчеты всех возможных вариантов — и геополитические, и технологические и экономические, и материально-технические. Так устроен мир, и не надо надеяться, будто англосаксы когда-нибудь поступятся принципами, а тем более интересами. И что они откажутся от мирового господства.
«Пояс и путь». В последнее время он столкнулся с обвинениями в приоритете в этом проекте геополитической составляющей, в которую, как в «долговую ловушку» китайских инвестиций, попадают доверчивые другие страны. В ответ Ван И перечислил уже реализованные проекты: автодорогу в Восточной Африке, морской мост на Мальдивах, высокоскоростную железнодорожную магистраль в Юго-Восточной Азии, транспортный коридор Китай-Европа. А также напомнил об увязке проекта «Пояса и пути» с развитием постсоветского пространства: показательно упомянуты белорусское автомобилестроение, выход к морю Казахстана, а также 19-километровый железнодорожный тоннель, построенный с участием Китая в Узбекистане.
Ван И Дарья Антонова © ИА REGNUM
В этом вопросе, связанном с «Поясом и путем», ситуация для России неоднозначна. И проблема не в высосанной из пальца «китайской экспансии», которая, как уже отмечалось, имеет океанский вектор и направлена на Юго-Восток. И не в нанизывании «на стержень» «Пояса и пути» постсоветских республик. А в наличии, особенно в «морском» секторе проекта, множества обводящих нашу страну транспортных маршрутов, которые вольно или невольно воспроизводят американскую «стратегию анаконды», связанную с выдавливанием России в северные широты, трудно пригодные для жизни. В современных условиях теснейшего партнерства с КНР, а также, надо полагать, негласного распределения между Москвой и Пекином сфер геополитической ответственности, ничего нам не угрожает. Тем более, что горизонтальный вектор Китая, во-первых, обращен «острием против острия» идущей в обратном, но тоже обводящем направлении западной экспансии, воспроизводящей в нашем «южном подбрюшье» геополитику Большой Игры. А во-вторых, китайский вектор при китайской же поддержке вполне себе органично пересекается с традиционным, разрывающим «анаконду» геополитическим движением России на юг. Яркий пример — Сирия, где интересы наших сторон, несмотря на различие векторов, совпадают. Против Башара Асада воюет достаточно большое количество уйгуров, которые давно пытаются оторвать от КНР Синьцзян, и вряд ли в Пекине заинтересованы в их возвращении к «родным пенатам». Но не полагаясь на будущие расклады в двусторонних отношениях, особенно если на Западе произойдут крупные, отнюдь не невозможные, перемены, России следует как можно глубже войти в проект «Пояса и пути», став его неотъемлемой частью. Примерно так же, как Китай входит в не им спроектированную и не им запущенную глобализацию.
«В международных делах Китай и Россия, как два гиганта мирового масштаба и постоянные члены Совета Безопасности ООН, несут на себе ответственные задачи. Плотные контакты сторон охватывают практически все актуальные вопросы, наши позиции всегда совпадают или весьма близки. В наступившем году будем и далее наращивать стратегическое взаимодействие, решительно отстаивать цели и принципы Устава ООН, твердо защищать международную стратегическую безопасность. Пока Китай и Россия идут вместе, мир будет более мирным, безопасным и стабильным», — это о России. И комментарии здесь излишни, ибо констатируется, что если пути разойдутся, на безопасности и стабильности мира можно будет поставить крест.
Совбез ООН. Neptuul
У этого вопроса имеется и другая, не менее важная сторона. В конце апреля в Пекине пройдет второй Форум государств-участников «Пояса и пути». Ожидается как значительное увеличение странового представительства, так и повышение уровня участия национальных делегаций. В интервью Ван И прозвучала цифра более чем в сотню глав государств и правительств, а также планы проведения конференции деловых кругов, двенадцати панельных дискуссий и т.д. Плюс обстановка Пекина, весьма благоприятная для расширения российской активности в направлении как минимум сокращения ущерба от санкций. Такими возможностями, как говорится, не разбрасываются, и что-то подсказывает, что в те дни в положении, очень близком к изоляции, окажутся США, которые, в отличие от всего остального мира, в «Поясе и пути» не участвуют. Получится нечто вроде форума за спиной США, но с участием их сателлитов по НАТО, у которых к проекту свой интерес. Мягко говоря, не лучший расклад для Вашингтона, но очень благоприятный для Москвы.
Еще в ходе пресс-конференции главы китайского МИД поднимались вопросы отдельных стран, с которыми у Китая трения, прежде всего Канады и Швеции, а также вопросы Африки и ситуации в Южно-Китайском море. Ван И твердо заявил, что порядок обсуждения и урегулирования спорных вопросов в этой акватории, через которую проходит 60% мировой торговли, будет установлен с помощью давно обсуждаемого Кодекса поведения сторон. В этом можно не сомневаться, хотя бы по той интенсивности, с которой КНР старательно развивает отношения с АСЕАН, большинство участников которого как раз и заинтересованы в скорейшем принятии такого кодекса.
Словом, пресс-конференция Ван И ответила на многие вопросы и дала комплексное представление о китайской внешней политике. Тем не менее за скобками, с соответствующим простором для воображения, всё-таки осталась очень важная тема — об отношениях с проходящей через процедуру Brexit Великобританией. С одной стороны, о «золотой эпохе» или даже «золотой эре» отношений Пекина с Лондоном в последнее время говорилось много, и в обеих столицах. С другой, обострение отношений Китая с США через призму проектного подхода в определенном смысле может расцениваться британской «заявкой» на возврат себе из-за океана глобального лидерства в рамках концепта «Британская империя 2.0». Следовательно, в определенной перспективе очень важна динамика китайско-американских отношений. Ибо не оставляет впечатление, что формальная принадлежность туманного Альбиона пока еще к Европе в данном случае использована в контексте нежелания китайского министра обсуждать некоторые весьма деликатные проблемы, которые имеют прямое отношение к судьбам мира.
Впрочем, посмотрим, чем и как завершится Brexit; ничего однозначного не просматривается пока и здесь.
https://regnum.ru/news/polit/2592537.html
16.03.2019 Что отыскал в ряженой «монархии» Владимир Жириновский?
Официальный флаг Российской империи с 1858 по 1896 гг., популярный у современных монархистов в России
Отмена федерации и республиканской формы правления отправит Россию в феодализм?
Думский старожитель Владимир Жириновский, тряхнув изрядной сединой, на юбилей Русской весны побывал в Крыму, сделав ряд громких, достаточно провокационных заявлений. Предложив отказаться от федерации, республик и республиканской формы правления, он призвал к восстановлению монархии, которую охарактеризовал «родным политическим режимом».
Как говорится кому «мать родна», а кому война! Поскольку Жириновский «отличается» подобными выходками далеко не впервые, выскажем ряд соображений, которые, на наш взгляд, объясняют, чем продиктован этот нездоровый интерес, и откуда у него «растут ноги».
Итак, первое. Жириновский политическим родом из партии Демократический союз (ДС), антисоветской оппозиционной структуры, тесно связанной в поздние советские годы с эмигрантским НТС — Народно-трудовым союзом российских солидаристов — со штаб-квартирой в Мюнхене. Именно там ЦРУ черпало кадры для расположенного по соседству Радио Свобода. В НТС имелись две «фракции» — либералов-западников и «русских патриотов-антикоммунистов». «Две руки» НТС в позднеперестроечном Союзе проецировались фигурами Валерии Новодворской и Дмитрия Васильева (НПФ «Память»). Именно с Новодворской Жириновский и сопредседательствовал в либерально-демократической фракции Демсоюза.
Второе. ЛДПР, куда Жириновского перевели из ДС с прицелом на «первые роли», — это проект определенных, так сказать, «кругов», тесно связанных с силовыми структурами. С теми самыми, что по определению не могли не «вести» пускавшую корни в горбачевском СССР агентуру ЦРУ-НТС. Само пребывание молодого Жириновского в Турции, откуда его еще в советские времена выслали со скандалом за то, что на языке западной «спецухи» называлось «продвижением коммунизма», указывает на эти структуры. Несколько позже, когда вождь ЛДПР уже в своем нынешнем качестве побывал в этой стране, один из ее высших лидеров, как бы подводя черту под тем неприятным инцидентом, вручил Жириновскому нечто, напоминающее местное на него досье. Так сказать, извинился за предшественников, не разобравшихся, что к чему, а кто — к кому. Для нас же здесь главное — что Владимир Вольфович, всячески подчеркивающий, что «никогда не был членом КПСС», вовсю на КПСС и ее международные интересы работал, что ни в коей мере не ставит под сомнение патриотическое благородство его тогдашней миссии, но выставляет в очень неприглядном свете сегодня. Причем, всякий раз, когда он выступает с пассажами, подобными крымским. В целом же подобное «раздвоение личности» во многом представляет собой кальку позднесоветских противоречий между Старой площадью и Лубянкой, развязкой которых, предопределившей кончину Советского Союза, стало воцарение в ноябре 1982 года в Кремле Ю. В. Андропова.
Юрий Андропов. 1983. Иллюстрация: Посольство СССР в США
Третье. То, что ЛДПР, первоначально ЛДПСС (ЛДП Советского Союза) создавалась в 1989 году с «вышестоящего» одобрения, было понятно еще 31 марта 1990 года, когда сюжет об учредительном съезде показали по центральным каналам советского телевидения. Кстати, Жириновского тогда лидером партии не избрали; эту позицию занял некто Богачев, диссидент, который осенью того же 1990 года попытался исключить В.В. из руководства и из партии, но в результате двух встречно-альтернативных съездов, проведенных в течение недели, вылетел из нее сам.
Находка с названием «ЛДП» была гениальной: занятие «либерально-демократической» поляны не либеральными и не демократическими силами опошлило деструктивно-интеллигентские «идеалы» и превратило гайдаровскую команду в изначальных «лузеров». Бесчисленные «выборы России», «демвыборы» и прочие эпистолярные изыски — результат утраты главного идеологического сакралитета всей этой «пятой колонны», в который Жириновский с подачи своих кураторов тогда забил «осиновый кол». И псевдолибералы не вышли из-под контроля, хотя на определенном этапе очень этого хотели.
Но сегодня само слово «либеральный», вне зависимости от того, к чему прилеплено, — уже поцелуй иуды. Прежняя миссия исчерпана, поэтому Жириновский вышел в тираж и готовится на пенсию, хотя сам этого, возможно, не вполне и осознает.
Но вернемся в историю. Второй раз Жириновский, которого специалисты по перестроечной внутренней политике знали еще по «встречам с общественностью», которую его будущая партия с 1988 года проводила в ДК им. Русакова на московской Стромынке, засветился в свете софитов летом 1991 года, когда Съезд народных депутатов РСФСР утверждал кандидатов для участия в президентских выборах, которые выиграл Борис Ельцин. Жириновского, толкнувшего перед депутатами пламенный спич, поддержали как «оригинальную разбавку» для «слишком серьезных» остальных кандидатов. И он в итоге занял третье место, уступив, кроме Ельцина, только Николаю Рыжкову.
ЛДПР. Дарья Антонова © ИА REGNUM
Так что 1993 год, на котором в ходе первых выборов в Думу Жириновский со своей партией первый и единственный раз, который никогда более не повторится, занял первое место в стране, шокированной расстрелом Дома Советов, был подготовлен длительным ходом событий. И взялся лидер ЛДПР отнюдь не из ниоткуда. Что касается обмусоленного со всех сторон истерического выкрика одного из «демократов первой волны» Юрия Карякина «Россия, ты одурела!», то милые бранятся, что тешатся. Это и есть разведенные псевдоконкуренцией, «две руки, управляемые одной головой» — псевдолибералы и псевдопатриоты, с которых все и начиналось еще в мюнхенском НТС. Имел ли к нему прямое отношение Жириновский? Во-первых, точно не знаем, во-вторых, уверены, что нет. Почему? Лидер ЛДПР лишь условно является «игроком», причем, на думской поляне, которая так же условно считается «доской». Между тем, у истоков трагических перемен конца 1980-х годов стояли настоящие игроки, для которых все перечисленные здесь персонажи были в лучшем случае легкими фигурами, если не пешками. И делать им в Мюнхене было нечего — там плавала куда более крупная антисоветская рыба.
Четвертое. Почему Жириновский поехал со своими заявлениями именно в Крым? Двух мнений быть не может: местное «первое лицо» Сергей Аксенов для подобных вещей очень благодарный слушатель, ибо, исповедуя зоологический антикоммунизм, сам очень любит проехаться на «монархическом коньке». А получая на этот счет отповедь из Кремля, на голубом глазу прикрывается Владимиром Путиным, дескать, выступает за его «пожизненное правление», и ничего плохого в виду не имеет.
Круг связей Аксенова, в том числе и по Русской весне, кстати, включает таких персонажей, как Александр Бородай, Игорь Гиркин (Стрелков) и, в конечном счете, Константин Малофеев, так сказать, «православный предприниматель», хозяин телеканала «Царьград». Помимо этого у Малофеева, едва не ставшего в свое время в поисках депутатской неприкосновенности сенатором от Смоленской области, имеются определенные «выходы» на Запад. Так, партнером его Marshal Capital Partners в предполагавшейся «второй волне» приватизации, объявленной правительством Дмитрия Медведева вскоре после его превращения из президента в премьера, выступил некий американский фонд Franklin Templeton. «Другим концом» Малофеев связан с церковным Фондом Василия Великого, где антикоммунизм и антисоветчина просто-таки процветают пышным цветом с легкой руки одного из предводителей фонда о. Дмитрия Смирнова.
Сейчас эта тема потихоньку затихает, но Жириновский, как опытный «сеятель», не в пример Остапу Бендеру, хорошо знает, где и как «унавозить», чтобы снова «пошло в рост».
Константин Малофеев. Иллюстрация: Minsvyaz.ru
И пятое, главное, отвечающее на вопрос, почему у нас монархическая тема, сколько ее ни разоблачай и сколько ее ни гноби с помощью ряженых гогенцоллерновских самозванцев, на которых пробы негде ставить, как гидра или мифологический Змей Горыныч, вновь обрастает новыми и новыми огнедышащими головами. Помните, читатель, эпизод с внезапным переименованием столичного Ленинградского вокзала в «Николаевский», когда главой РЖД был Владимир Якунин? И такое же переобращение его в течение ночи, когда сверху цыкнули, обратно в Ленинградский… Вот этот эпизод как «лучом прожектора в ночи» высветил общественности и без того известную специалистам мизансцену. Монархизмом у нас «ушиблены» как раз те последователи известного «европейского проекта», которые двигают его вместе с проектом «европейской монархии» с того самого 1982 года, когда «застойная» эпоха в Кремле сменилась эпохой «реформаторского» зуда и нео-хрущевского волюнтаризма. И никакие «гогенцоллерны» с претензиями на православный трон, обрушенный в феврале 1917 года западной буржуазной агентурой влияния с одной-единственной целью воссоздания потом не подлинной, законной, а псевдомонархии внешнего управления, и дня бы здесь не прожили, не пользуясь определенным «прикрытием».
Говорят, у Кремля несколько «башен», между которыми существует не только конкуренция, но и «разделение властей». И если псевдолибералы гребут под себя экономику, выстреливая веером асоциальных инициатив, то псевдопатриоты под видом «возвращения к истокам», готовят под эти псевдолиберальные инициативы соответствующее политобеспечение. В виде политсистемы с несменяемой властью и приХватизированной у народа собственностью на средства производства. В сумме получается нечто вроде отката даже не в дикий капитализм первоначального накопления, которым мы отличаемся сегодня, а в натуральный феодализм с закрепощенным системой зависимостей населением. Те и другие, конечно, перетягивают канат полномочий, дергая его на себя за счет спарринг-партнера на том конце. Но при этом подлинный, настоящий враг у обоих один, и это — становящийся всё более очевидным, на глазах приобретающий контуры и очертания призрак СССР, который, не ровен час, подобно подводной лодке, всплывет, оторвавшись от грунта, на котором пролежал треть века на перископной глубине. И открытым текстом предъявит общественности записанные один за другим ходы, после чего за нынешних фигурантов политтусовки гроша ломаного никто не даст.
Потому-то и свистаются наверх все эти «политически подкованные» «инженеры общественных душ», превозносящие монархию — от Малофеева и Гиркина до Аксенова и Жириновского, которые заведомо знают, что это не что иное, как ряженый ликвидационный проект. Можно недолго обманывать всех, можно долго — отдельных. Но водить за нос всех и всегда можно только в условиях системы социального даже не неравенства, а крепостного закабаления. С возрождением сословной кастовости, а с ней и барьеров, которыми являлась бы власть и собственность предержащим надежным предохранителем от любых социальных потрясений и «лифтов».
https://regnum.ru/news/polit/2592338.html
14.03.2019 Фашизм как государственно-террористическое перерождение капитализма
Вениамин Брискин. Империализм — враг народов. Боритесь против империализма! 1971
Нацистские корни современной трансформации мирового порядка
Следующий крупный пласт истории политического терроризма — фашизм, который вписан в нее отдельной главой потому, что служит основой современного буржуазно-тоталитарного, глобалистского перерождения прежнего буржуазно-демократического миропорядка. Фашизм, а в современных условиях наследующий ему глобализм — яркие примеры террористического переоформления самого института государства и государственной власти.
Официально история фашизма берет начало от созданного в 1919 году будущим итальянским диктатором Муссолини «Союза борьбы», который в 1921 году был преобразован в Итальянскую фашистскую партию. Привлекательные социальные лозунги позволили фашистам перехватить инициативу у социалистов и коммунистов, против которых и было направлено фашистское движение.
Бенито Муссолини
Итальянский опыт быстро распространился по Европе и получил продолжение в целом ряде стран, где появились свои ультраправые партии и движения с фашистскими установками. Вот их далеко не полный список:
— фалангисты в Испании, где в результате гражданской войны 1936−1939 годов на долгие десятилетия установилась фашистская диктатура Франко;
— «Железная гвардия» в Румынии — пришла к власти в 1940 году под руководством диктатора Антонеску;
— Партия скрещенных стрел во главе с Салаши в Венгрии и режим фашистского диктатора Хорти;
— Хорватское революционное движение (усташи) и режим диктатора Анте Павелича.
Фашизм проник и в Латинскую Америку, где он связывается с бразильскими интегралистами, режимом Хуана Доминго Перона в Аргентине, а также многочисленными послевоенными диктатурами — от Стресснера в Парагвае до Пиночета в Чили.
Но главной силой фашизма всегда считался гитлеровский национал-социализм (нацизм), который воспринимается «вторым эшелоном» после режима Муссолини только потому, что нацисты в Германии пришли к власти на одиннадцать лет позже итальянских фашистов. Тем не менее свои партии они создавали в то же время, что и итальянцы. В 1919 года в Мюнхене появилась DAP — Немецкая рабочая партия, которая по предложению Гитлера в 1920 году была преобразована в НСДАП — Национал-социалистическую немецкую рабочую партию, которую Гитлер возглавил в 1921 году как автор ее программы «25 пунктов». Имеются данные о внедрении будущего фюрера в DAP немецкой разведкой.
«Рабочее» название нацистской партии как раз и отражает стремление крупной буржуазии перехватить у коммунистов влияние на рабочее движение, отвернуть его от интернационализма, заразив национализмом и национал-шовинизмом (у истоков DAP-НСДАП стоял крупный промышленник Пауль Тафель, директор концерна MAN).
Штурмовые отряды НСДАП
Мюнхенское происхождение DAP и особые связи НСДАП с католической Баварией («Пивной путч» 1923 г.) указывают на участие в этом проекте Ватикана, который восстановил свою государственность, уничтоженную революцией объединения Италии в 1870 году, по Латеранским соглашениям 1929 года с Муссолини. Так у двух главных фашистских проектов обнаруживается единый, римско-католический концептуальный центр.
Говоря о фашистском терроризме, следует понимать одну очень простую вещь. Фашизм — это злокачественное перерождение, своего рода мутация либеральной демократии капитализма. Это когда капитализм из стадии конкуренции переходит в стадию монополии, или, по В. И. Ленину, превращается в империализм. Власть в таком империалистическом капитализме делят между собой транснациональные банки и корпорации; политики становятся их марионетками. И ради укрепления монополизма в политике отбрасывают демократию, заменяя ее диктатурой.
А в экономике — максимально ограничивают рыночную конкуренцию, практически исключают ее. И делят рынок между очень малым количеством крупных компаний. В такой системе рынок заменяется планированием: в гитлеровской Германии были четырехлетние программы, и Гитлер любил подчеркивать их «преимущество» перед сталинскими пятилетками в СССР. Поэтому фашизм нередко называют «корпоративным капитализмом» — капитализмом корпораций.
Если коротко, то фашизм — это либерализм минус демократия и минус рыночная конкуренция. Это — репрессивный монополизм правящей крупной буржуазии в политике и экономике. Это функциональное определение фашизма, которое представляется более точным, чем официальное определение РАН.
По нему, «Фашизм — это идеология и практика, утверждающая превосходство и исключительность определенной нации или расы и направленная на разжигание национальной нетерпимости, обоснование дискриминации в отношении представителей других народов, отрицание демократии, установление культа вождя, применение насилия и террора для подавления политических противников и любых форм инакомыслия, оправдания войны как средства решения межгосударственных проблем».
Это определение, на наш взгляд, достаточно конъюнктурное и хромает не только из-за отсутствия упоминания о буржуазном происхождении фашизма. Оно ошибочно в главном: все, что в нем написано, верно для гитлеровской версии фашизма. Современный же фашизм сливается с глобализмом и спекулирует как раз на демократии и мультикультурализме.
Расовый фашизм Гитлера проиграл в 1945 году, но на Западе его сменила космополитическая, «интернациональная» версия фашизма, которую исповедовали в СС и которой придерживались идеологи этого «Черного ордена» — Гиммлер, Шелленберг и другие (кто-нибудь задумывался, почему дивизии Waffen-SS формировались на национальной основе?). Кроме того, забегая вперед, отметим, что именно эта версия фашизма тесно связана с исламизмом. И вот об этом в определении РАН — ни слова. В этом научная и методологическая слабость этого определения.
Исламисты. Иллюстрация: Rus2web.ru
Еще один момент. За счет планирования фашисты, как это и произошло при Гитлере, принялись спекулировать на социализме, называть себя «социалистами», только «национальными». Все так называемые «научные» исследования на тему «тоталитаризма», в основном послевоенные, были провокационными, заказными. Ибо преследовали одну-единственную цель: добиться того, чтобы в общественном мнении был поставлен знак равенства между фашизмом и коммунизмом, между гитлеровской Германией и СССР.
И требовалось это для двух целей. Во-первых, чтобы поднять западные народы против нашей страны после Великой Победы на новую, холодную войну. И во-вторых, чтобы обмануть общественное мнение и убедить его в том, будто бы фашизм не представляет собой закономерного результата развития капитализма, а является «родственником» коммунизма. То есть чтобы переложить ответственность за появление фашизма с капитализма на социализм, на Советский Союз, на нашу страну, которая понесла наибольший урон от фашистского нашествия и внесла наибольший вклад в спасение от него человечества.
Советские солдаты открывают ворота концлагеря Освенцим, освобождая заключённых
Главное, фундаментальное различие коммунизма и фашизма состоит в том, что коммунизм — это идеология широких народных масс, а фашизм — это идеология элит, которые хотят править в несменяемом режиме, подчиняя себе народные массы методами государственного террора. Как результат: коммунизм обращается к крупным классовым общностям и, в конце концов, к народу, а фашизм — к эгоизму отдельно взятой личности.
Террористическая сущность фашизма заключается в подавлении несогласных внутри страны и в навязывании своего порядка другим странам на международной арене.
Фашизм — это корпоративный проект транснациональных корпораций и банков по установлению власти над миром. А после формирования такой власти начинается главный этап фашистской программы — так называемое «завершение истории». Разделение человечества на две основные касты — касту пожизненных властителей и касту рабов, лишенных всяких прав.
Во Второй мировой войне до этого этапа не дошло только потому, что Красная армия пришла в Берлин и добила врага в его логове. Сейчас этот враг пытается взять реванш уже на глобальном уровне.
Есть одна очень интересная закономерность: многие, если не все, крупные глобальные проекты свою информационную «раскрутку» с овладением общественным мнением начинают с произведений фантастики. Назовем такую фантастику проектной и вспомним три наиболее крупные, всемирно известные произведения, где фашистская программа раскрывается на художественном уровне.
Первое — роман знаменитого британского писателя-фантаста и по совместительству руководителя британской разведки в Первую мировую войну Герберта Уэллса «Машина времени». Герой романа попадает в далекое будущее и видит, что человечество разделилось на «элоев» — элитариев, живущих в прекрасных условиях, и «морлоков» — бывших людей, более похожих на животных, которые ведут подземельный образ жизни, появляясь только по ночам.
Они, с одной стороны, по инерции обслуживают «элоев», с другой, по ночам отлавливают зазевавшихся, их убивают и поедают. Подчеркнем, это — не шутки. Это так видел будущее человечества крупнейший интеллектуал, разведчик, который неизменно участвовал в создании и работе всех основных теневых, концептуальных объединений британской и западной элиты. В том числе расистских, подобно Евгеническому обществу.
Второе произведение — роман советского писателя Алексея Николаевича Толстого «Гиперболоид инженера Гарина». Русский инженер Гарин создает гиперболоид — современный лазер — с уничтожающим лучом, который является абсолютным оружием. С этим изобретением он бежит из Советской России на Запад и ставит себе задачу стать мировым диктатором. Картина будущего, как его видит Гарин, очень близка к нарисованной Уэллсом: несколько тысяч семей элитарных «новых патрициев» управляют миром; значительная часть населения физически уничтожена за ненадобностью.
Оставленным в качестве обслуживающего персонала сделана черепно-мозговая операция, отключающая социальное самосознание. А небольшая часть изолирована на «прекрасном острове» исключительно для размножения. Толстой, как советский фантаст, рисует крах этого проекта, сметенного мировой социалистической революцией.
В третьем произведении — романе советского писателя-фантаста Ивана Ефремова «Час быка» — земляне из далекого будущего прилетают на отдаленную планету, куда, как выяснилось, улетели с Земли руководители и часть жителей капиталистических стран после Третьей мировой войны и победы коммунизма. Выясняется, что, сохранив капитализм, жители этой планеты тоже поделились на те же самые две касты — «джи», долгоживущих и «кжи», короткоживущих, которых в 25 лет в принудительном порядке отправляют в «храм смерти».
Морлоки и Элои в представлении Голливуда
Уэллс и Толстой написали свои произведения задолго до Второй мировой войны, до схватки с фашизмом. Ефремов писал после, уже в 60-е годы. Но все они четко прописали разделение человечества на враждующие касты «высших» и «низших». Вот это разделение — и есть родовой признак фашизма. А терроризм — это его повседневная практика.
Сейчас много говорится об ограничении рождаемости, регулировании численности населения, чтобы «не плодились нищие» и так далее. Это как раз и есть часть глобально-фашистской программы. И написали ее отнюдь не бонзы Третьего рейха, среди которых высшее образование имелось только у Гейдриха и Бормана, у остальных, включая Гитлера и Гиммлера, — среднее. Это разработки высших умов британской элиты, задачей которых было обосновать право на колониальное и в целом мировое господство. Гитлер с его нацистской партией и «новым порядком» — это был только пилотный проект и генеральная репетиция будущего «нового мирового порядка». Именно его контуры мы сегодня и наблюдаем.
Вот лишь часть этих разработок, из которых следует, что главная цель концепции так называемого «устойчивого развития» — решительно сократить численность населения.
Из Копенгагенской декларации ООН о социальном развитии (1995 г.): «Мы глубоко убеждены, что экономическое развитие, социальное развитие и охрана окружающей среды являются взаимозависимыми и взаимодополняющими компонентами устойчивого развития, что составляет основу наших усилий по обеспечению болеем высокого качества жизни всех людей».
Дети из индийских трущоб. billycm
Из доклада Комиссии ООН по глобальному управлению и сотрудничеству (1995 г.): «Для достижения устойчивого развития необходимо сокращать не только численность населения, но и снижать уровень потребления».
Из Рио-де-Жанейрской декларации ООН по окружающей среде и развитию (1992 г.), принцип 8-й: «Для достижения устойчивого развития и более высокого качества жизни государства должны ограничить и ликвидировать нежизнеспособные модели производства и потребления и поощрять соответствующую демографическую политику».
Из доклада Римскому клубу «Пределы роста» (1972 г.): «Чрезмерный рост населения — явление недавнего времени, результат снижения смертности. Есть только два способа исправить возникший дисбаланс — либо снизить темпы прироста численности населения и привести их в соответствие с низким уровнем смертности, либо позволить уровню смертности снова возрасти».
Обратим внимание, что все эти цитаты взяты из официальных документов ООН. Откуда берутся эти идеи, откуда тянутся ниточки?
Из доклада Трехсторонней комиссии «Кризис демократии» (1975 г.): «Европа знала трагический период рождения нового мира из руин Первой мировой войны. Когда потребовался порядок — возник фашизм (!). Фашизм и нацизм — это возрождение старых форм авторитета ради необходимого порядка (!), восстановление которого сопровождалось возвращением к прежним формам социального поведения. Может ли Европа пережить новый такой период? Может — не такой, но несколько иной. К этому ведет утрата прежних взглядов, воли, чувства миссии… Однако отсутствует необходимое для этого «право-реакционное» движение».
Итак, в прочтении западных концептуальных центров, фашизм — это порядок, и его насаждение в скорректированной по сравнению с расистским нацизмом космополитической, глобалистской форме требует, во-первых, ограничения развития — экономики, социальной сферы, демографии — жесткими рамками контроля со стороны теневых концептуальных элит. Во-вторых, в публичной сфере это достигается формированием управляемого концептуальными элитами «право-реакционного» движения, подобного фашистской партии в Италии и НСДАП в Германии.
Какова предыстория вопроса? Когда закончилась Вторая мировая война, фашистская партия — НСДАП, элита гитлеровской Германии — «Черный орден» СС, они не подписали безоговорочную капитуляцию и, в отличие от нацистского государства и его вооруженных сил, не прекратили своего существования вместе с Третьим рейхом. Они вложили свои капиталы в западные банки и корпорации и стали вместе с ними совладельцами мировой капиталистической экономики.
Ракета Фау-2. 1943
Концлагеря, газовые камеры, холокост, зверства фашистов на оккупированных советских территориях — вся это фашистская террористическая практика откуда? Во-первых, от иллюзий собственного расового превосходства, это то, что они впитали от англичан. И во-вторых, — где еще, как не в условиях войны, можно было найти такое количество «неучтенного» человеческого «материала» для опытов? И все то, что творилось в концлагерях, результаты всех таких преступных «опытов» тщательно, с немецкой педантичностью фиксировались и протоколировались.
Где сейчас эти результаты? Догадаться нетрудно. Там же, где и ядерные и космические технологии Третьего рейха. Не все знают, что руководил американским лунным проектом Вернер фон Браун, генеральный конструктор самолетов-снарядов системы «Фау». С помощью «Фау-1» и «Фау-2» гитлеровцы обстреливали через Ла-Манш Лондон. А «Фау-4», переправленные в конце войны в США, — применить их не успели — уже могли, по ряду оценок, выходить в космос. В 40-х годах! Вот для чего нужен был фашизм Западу, который его пестовал и вел к власти.
После войны нацистское движение не исчезло; оно просто перегруппировалось и сменило вывеску. Очень многие нацисты и, главное, деньги, а также научные проекты и мощности были переправлены через франкистскую Испанию и Ватикан в Латинскую Америку — в Аргентину, в Парагвай, частично в Бразилию. Капиталы нацистов были инвестированы в ведущие западные корпорации. Научные кадры — внедрены в лучшие западные центры; пример американского НАСА — Национального агентства по аэронавтике и исследованию космического пространства — мы уже приводили.
NASA
Современный Запад, прежде всего США и Западная Европа, буквально пропитаны фашизмом. Ибо развитие капитализма подошло к такой черте, за которой, если демократия не будет свернута, капитализм просто прекратит свое существование. И еще потому, что для «завершения истории» потребуется сильно уменьшить численность человечества: хаос, войны, эпидемии и так далее.
Сегодня в один логический ряд с этими методами депопуляции становятся цифровизация и разрушение традиционной семьи. В рамках буржуазной демократии этих проблем не решить, только путем отказа от капитализма. Поэтому фашистская мутация — явление закономерное, это, если угодно, работает инстинкт самосохранения капитализма. И нам, как и всем другим народам мира, с этим придется иметь дело в самом ближайшем будущем. Собственно, это будущее уже частично наступило.
Таким образом, ознакомление с фашистским опытом позволяет лучше понять природу современного международного терроризма. Появление этого феномена тесно связано с итогами Второй мировой войны. Терроризм стал инструментом решения геополитических задач по переделу мира.
Наглядным примером могут служить совершено не оправданные в военном отношении ядерные удары, нанесенные США по Японии. Атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки были сброшены как раз в те дни, когда советские войска начинали разгром миллионной Квантунской армии в Северо-Восточном Китае (Маньчжурии), который и предопределил капитуляцию милитаристской Японии.
Подвергнув Японию атомной бомбардировке, США напрямую перехватили у нацистской Германии «эстафетную палочку» государственного терроризма. Ряд современных источников, знакомых с историей создания ядерного оружия, отмечают, что Манхэттенский проект в США зашел в тупик, который был преодолен только благодаря вывозу в самом конце войны, в апреле 1945 года, ряда важнейших материалов, технологий, а также изделий и их конструкторов из Третьего рейха через франкистскую Испанию за океан. После этого на информацию о том, что нацистский ядерный проект существенно опередил американский, было наложено табу.
Ядерный вандализм повысил акции США на переговорах с СССР о будущем Японии, превратив ее в сплошную зону американской оккупации (хотя Ялтинские соглашения 1945 г. предусматривали совместную, советско-американскую, с выделением зон для других держав-победительниц — Великобритании и Китая). Демократические идеалы, ради которых создавалась Антигитлеровская коалиция, окончательно развеялись в марте 1946 года Фултонской речью Уинстона Черчилля, которую и на Западе, и на Востоке считают исходным пунктом холодной войны.
Мир оказался поделенным на два крупных противоборствующих лагеря — западный, во главе с США и НАТО, и восточный, который контролировался СССР через структуры Организации Варшавского договора (ОВД) и Совета экономической взаимопомощи (СЭВ). Между этими лагерями возник так называемый «неприсоединившийся» или «третий» мир развивающихся государств. И он представлял собой арену соперничества сверхдержав, откуда они черпали союзников для усиления собственных позиций и ослабления конкурентов.
С этого времени и начинается последовательный процесс формирования международного терроризма в его современном виде.
https://regnum.ru/news/polit/2591280.html
13.03.2019 Политический терроризм: предыстория современности
Терроризм
Мировоззренческий фанатизм на службе корпоративных интересов
Террористический акт в индийской части Кашмира, поставивший на грань «большой» войны две ядерные державы — Индию и Пакистан, которые на протяжении нескольких дней вели воздушные бои и обменивались артиллерийско-минометными ударами, в очередной раз показал широчайшие возможности современного международного терроризма.
Хотя, казалось бы, чего нового можно узнать после появления «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), поставившего под контроль международно признанное государство Афганистан, а также ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), сформировавшего свое «особенное» террористическое квазигосударство, которое в случае победы террористов, подобно Косово, стало бы политической реальностью.
Проблема терроризма актуальна потому, что она встроена в структуру международно-политических процессов и является системным фактором: несмотря на вроде бы успешную борьбу с ним, продолжает разрастаться, и конца и края этому не видно. Тем важнее обратиться к предыстории вопроса в мире и у нас, в России, обозначив ряд позиций, из которых как минимум следует сделать определенные выводы.
Итак, что такое терроризм? Определений множество. В российском праве терроризм признается «идеологией насилия и практикой воздействия на общественное сознание, на принятие решений органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанными с устрашением населения и/или иными формами противоправных насильственных действий». Это из Федерального закона от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» (Ст. 3. п.1).
Более «вольные» трактовки можно в изобилии встретить в интернете. Например: «Терроризм — это метод, который используют некоторые организованные группы или политические партии для достижения своих целей. Терроризм основан на насилии. Отличительная черта терроризма — применение насилия в отношении не противника, а мирных людей, которые часто и не подозревают о политическом противостоянии». В этом определении, которое хорошо передает суть терроризма, весьма убедительным выглядит обращение к его политическим целям и признание источниками терактов и связанных с ними угроз организованных групп, в том числе партий.
Сегодня часто задается вопрос: можно ли что-нибудь сделать с терроризмом?
Ответ такой. Мы живем в информационную эпоху. Терроризм, как и многое другое в окружающей нас жизни, но терроризм особенно, зависит от того общественного резонанса, которое производят террористические акты. Терроризм это метод не столько убийства, сколько запугивания людей, общества, запугивания власти, подрыва стабильности. Убивают одного или нескольких, а запугивают миллионы. И с помощью этого достигаются определенные цели. В том числе политические, связанные с переделом власти и собственности. В том числе в глобальном масштабе.
Сила терроризма в том, что информацию о любом теракте моментально разносят по всем городам и весям десятки и сотни СМИ. О нём пишут газеты, сообщают по телевидению, в интернете. Моментально появляются множество комментаторов и экспертов, которые начинают широко обсуждать детали и подробности. Информационное пространство не успокаивается несколько дней, общество накалено. И какой результат? Очень простой: террористы добились своих целей. Об их акции, ее последствиях, об организации, которая взяла на себя ответственность, ее целях и ее требованиях знают десятки и сотни миллионов людей по всему миру. Именно это организаторам теракта и было нужно.
Террористы. Freedom House
Какой выход? С террором можно если не справиться, то существенно уменьшить его масштабы, закрыв о нём информацию и запретив СМИ ее распространять. Не будет информационного шума — не будут достигнуты и цели террористической деятельности. А значит, постепенно прекратится и сама деятельность.
Но понятно, что в нынешних условиях это невозможно: СМИ финансируются за счет рекламы, стоимость рекламной минуты зависит от посещаемости телеканала или сайта, посещаемость — от «жареных» фактов и оперативности в их подаче. Но самое главное: за мировыми СМИ, которые в большинстве своем частные, стоят интересы их собственников, а собственники, особенно западные, включены в систему глобальных интересов крупных элитных групп.
Так что терроризм — не сам по себе. Он находится на содержании этих групп, у которых, кроме террористов, имеются еще и СМИ. Иначе говоря, одни и те же люди и создают и «сопровождают» террористические организации, и финансируют и вооружают их идеологией и оружием, и ставят им конкретные задачи, и владеют СМИ, которые освещают результаты террористической деятельности. На горло собственной песне, запретив освещение терактов, эти группы никогда не наступят.
И чтобы общество на них не давило, они подбрасывают ему стереотипы о ложно понимаемой «свободе слова».
Изменится ли это положение дел в обозримом будущем? Это уже другая тема, связанная с «большой политикой», частью которой терроризм и является. Есть, конечно, идейные или «отмороженные» одиночки-фанатики. Но их абсолютное меньшинство. В основе своей терроризм — это системный фактор, часть общего мирового конгломерата или сплава корпоративных интересов, которые в рамках всего их комплекса тесно связаны с определенными государствами.
Но не будет никаким преувеличением, а, наоборот, будет чистой правдой утверждение, что терроризм — неотъемлемая часть либо самого мирового капитализма, либо той борьбы, которую он ведет с прогрессивными силами. Для денег, точнее, для владельцев денег, которые управляют капиталистическим обществом и капиталистическими странами, терроризм — обычный метод продвижения своих интересов.
Как подтасовка выборов, как коррупция, как рейдерские захваты и коммерческие войны. Есть набор вариантов решения той или иной проблемы. И из этого набора, когда вопрос встает ребром, извлекается тот, что в наилучшей мере соответствует представлениям о результате в традиционном соотношении «цена — качество». Так что просто бизнес — ничего личного.
Антитеррор
Имеются ли примеры иных, альтернативных подходов? Имеются. В январе 1977 года, еще во времена глубокого брежневского «застоя», в Москве произошла серия терактов, устроенных, как выяснило затем следствие, националистами из Армении. Погибли семь человек, было немалое количество раненых. Панику удалось пресечь именно потому, что не было широкого распространения информации. По этой же причине террористическая атака на этом и закончилась, не получив развития.
Никто не соревновался в версиях, не мерился фантазиями, не красовался на телеэкранах. Работали профессионалы. В октябре того же 1977 года террористическая группа была вычислена и обезврежена. Больше ничего подобного не происходило, и единственное, что с тех пор напоминает о тех московских терактах, — отсутствие в метро мусорных урн. Ибо заряд, взрыв которого вызвал тогда жертвы, был заложен в урну на одной из станций метро.
Для сравнения: когда в июне 1995 года группа террористов во главе с Басаевым захватила заложников в больнице города Буденновска, несколько дней все СМИ только и муссировали эту тему, беспардонно вмешиваясь в работу специалистов по контртеррористической деятельности из спецслужб. На всю страну показывали кадры разговора с Басаевым премьер-министра Виктора Черномырдина.
Результат печальный: множество погибших, отпущенные бандиты. И с этого началась целая цепь масштабных терактов с большим количеством жертв. Следующий, 1996 год — захват Кизляра в Дагестане. Затем, в 2002 году — трагедия «Норд-Оста» в Москве. В 2004 году — сотни погибших детей в школе Беслана в Северной Осетии. Этот скорбный список продолжает целая серия новых взрывов в метро Москвы, а также Петербурга. И многие другие кровавые события.
Откуда взялся террор как политический метод?
Как средство политической борьбы он активно использовался самыми различными силами в самых разных странах. В США, например, жертвами покушений стали в общей сложности четыре президента, в том числе такие известные, как Авраам Линкольн (1865 г.) и Джон Кеннеди (1963 г.). В марте 1981 года произошло покушение на только что вступившего в должность президента Рональда Рейгана, и тот остался жив буквально чудом. Известно как минимум о двух заговорах с целью убийства президента Франции Шарля де Голля (конец 1950-х — начало 1960-х гг.) и так далее.
В Российской империи политический терроризм вначале активно использовался противниками царского самодержавия. Первый по-настоящему известный случай — убийство декабристом Каховским во время восстания на Сенатской площади в Санкт-Петербурге (декабрь 1825 г.) героя Отечественной войны 1812 года генерала Милорадовича.
В 1879 году, после раскола народнической организации «Земля и воля», ее наиболее радикальный фланг выделился в самостоятельную организацию «Народная воля», идеологи и вожди которой (Ткачев, Нечаев и др.) поставили террористические методы борьбы с правящим режимом в центр своей политической платформы. В 1881 году народовольцами был убит император Александр II.
В 1889 году органами безопасности было раскрыто покушение на Александра III, в результате которого были арестованы и казнены руководители организации, включая Александра Ульянова — старшего брата В.И. Ленина. Именно тогда юный еще Ленин — ему было 19 лет — отверг террор народников, осознав, что он ведет в тупик. И двинулся, как он сказал своей матери, «другим путем». Путем организованной классовой борьбы.
С изданием царского манифеста от 17 октября 1905 года, который легализовал в России политические партии, основная часть народовольцев оформилась в партию социалистов-революционеров (эсеров). Наряду с политическим крылом, у эсеров имелось Боевое крыло, которое возглавлял известный провокатор Азеф — одновременно и террорист, и осведомитель полицейского охранного отделения. Специализацией боевиков Азефа стал индивидуальный террор против высших государственных чиновников.
Евно Азеф
Широкую известность между революциями 1905 и 1917 годов получили, как сейчас говорят, резонансные политические убийства. От рук террористов погиб родной дядя царя, генерал-губернатор Москвы, великий князь Сергей Александрович Романов. Среди других высокопоставленных жертв оказались премьер-министр Столыпин, министр внутренних дел Плеве.
В ответ на акции террористов, а также в целях противодействия набиравшему силу революционному движению, начали организовываться сторонники самодержавия. Наиболее радикальными из них был создан ряд крайне правых монархических организаций, которые еще именовали «черносотенными» (Союз русского народа, Союз Михаила Архангела и др.). Осуществлявшийся ими террор направлялся против не только левых сил, но и всех оппонентов власти, включая «либерально-демократическую» часть буржуазии, представленную Конституционно-демократической (кадетской) партией.
Очень важно: в 1906 году к Союзу русского народа фактически официально присоединился Николай II. Это была очень серьезная политическая ошибка. Мало того, что тем самым монарх существенно ограничил свободу своего политического маневра. Но он еще и отождествил себя с террором черносотенцев. И этим не только увеличил количество активных противников самодержавия, но и легализовал политический терроризм, вывел его на качественно новый уровень. И превратил его в инструмент государственной политики.
Революционный террор Гражданской войны — и «белый», особенно колчаковский в Сибири, и в ответ на него «красный» — подробно описан отечественной исторической наукой. Но наиболее крупный теракт опять-таки осуществили эсеры. 30 августа 1918 года представительница этой партии Фанни Каплан совершила покушение на В.И. Ленина, в результате которого вождь Октября и основатель Советского государства получил тяжелейшее ранение. Именно оно через несколько лет и привело к болезни, которая закончилась его преждевременной смертью в возрасте неполных 54 лет.
После состоявшегося в 1956 году XX съезда КПСС в рамках «разоблачения культа личности» И.В. Сталина начался отход от его национально-государственной политики. В программные документы партии, по сути, вернулось положение о «мировой революции». Называлось оно по-другому — «мировой революционный процесс», но суть не изменилась. КПСС поставила во главу своего внешнего курса продвижение социализма по всему миру. Не случайно Хрущев и его политика, получившая название «оттепели», особо почитаются разрушителями СССР из числа правозащитников и диссидентов.
Проблема не в том, что СССР вмешивался во внутренние дела стран, входивших в сферу его влияния: в условиях «холодной войны» это являлось нормальной практикой международных отношений, которой следовал и Запад, прежде всего, США. Беда в другом: в принесении в жертву этому вмешательству, идеям «левого глобализма», национально-государственных интересов Советского Союза. И в провоцировании тем самым мощного контрнаступления другого глобализма — западного, либерального, который сегодня и составляет глобализацию. От этого глобализма мы сейчас и отбиваемся.
Повторим самое главное: именно после смерти Сталина страна по-настоящему глубоко втянулась в идеологическое противостояние с Западом. А значит, во-первых, вступила на «чужое» поле, открывшись для такого же идеологического давления со стороны оппонентов, которые быстро нащупали самое уязвимое место — проблему прав человека. И во-вторых, принялась соревноваться с американцами в поддержке иностранных режимов, лишь бы их лидеры следовали «социалистической ориентации».
К этому необходимо добавить начавшийся еще в конце 1960-х годах рост националистических и сепаратистских настроений в ряде союзных республик. Благоприятную почву для него создавала форма государственного устройства в виде союзной федерации, которая давала союзным республикам зачатки государственности. Тем самым подтачивалась устойчивость политической системы, созревали предпосылки для будущей суверенизации и развала общего советского государства. (В унитарном Китае, например, вопрос о распаде страны не стоит).
Но всё это только одна сторона терроризма. В конце концов, с распадом СССР и ликвидацией социалистического лагеря левый терроризм как явление умер, просуществовав всего несколько лет. Пожалуй, последняя точка была поставлена в 1994 году, когда власти Судана выдали французским спецслужбам главного левого террориста Ильича Рамиреса Санчеса, который до сих пор, в возрасте 69 лет, отбывает три пожизненных срока в одной из тюрем на территории Франции.
На место левого пришел религиозный терроризм, и по иронии судьбы именно Санчес, пытаясь «соответствовать» духу времени, принял ислам, после чего безуспешно попытался скрестить его с левыми революционными учениями. Ничего не получилось — эпоха ушла. Но то, что пришло ей на смену, напрямую обнаруживает связь с политическим терроризмом совсем другого типа, уходящим корнями в государственную террористическую практику Третьего рейха. Но об этой интересной теме — в следующем материале.
https://regnum.ru/news/polit/2589598.html
10.03.2019 Случится ли раскол ЕС из-за Китая?
Флаги Евросоюза, Италии и Великобритании. Pava
Пекин как зеркало европейских и евроатлантических противоречий
22 марта начнется первый официальный визит председателя КНР Си Цзиньпина в Италию. До этого страну в 2008 году посещал в связи с саммитом «Большой семерки» в Аквиле прежний китайский лидер Ху Цзиньтао. В 2016 году с кратким неофициальным визитом на Апеннинах побывал и Си Цзиньпин, но принимал его прежний глава правительства Маттео Ренци. Но с тех пор в итальянской политической жизни много воды утекло; к власти в мае прошлого года пришел альянс евроскептиков из Движения пяти звезд и Лиги Севера, который и выдвинул Дж. Конте в премьеры. Не стоит на месте и политическая жизнь Китая. Лидер КПК и КНР прибудет в Рим через два дня после завершения второй сессии ВСНП 13-го созыва, на которой в ближайшие дни ожидается принятие важной серии конституционных поправок. Во-первых, в Основной закон КНР будет внесена руководящая идеологема XIX съезда КПК о «социализме с китайской спецификой в новую эпоху». Во-вторых, появится в нём положение о Патриотическом едином фронте китайского народа (ПЕФКН) — парламентском блоке КПК с другими партиями. В-третьих, вместе со снятием ограничений на количество сроков в должности председателя КНР расширятся конституционные полномочия главы государства в ущерб так называемому «коллективному руководству».
Италия уже выступила «возмутителем спокойствия» в Европейском союзе (ЕС) по «венесуэльскому вопросу», отказав Брюсселю в консенсусе признания самозванца Хуана Гуайдо «новым президентом». Это вызвало недовольство как у лидеров ЕС, прежде всего Германии и Франции, так и у США, которые таким образом не получили в своих демаршах против Каракаса той консолидированной поддержки Старого Света, на которую рассчитывали. Если учесть, что Пекин занимает твердую позицию поддержки законной власти президента Николаса Мадуро, выступая резко против любого внешнего вмешательства, которое пытаются организовать США, то у Дж. Конте и Си Цзиньпина складывается очень неплохой фон для успешных переговоров, как бы на этот счет ни «щелкали зубами» в Вашингтоне, Париже и Берлине.
О чём пойдет разговор двух лидеров? Тем может оказаться множество, но главная, несомненно, координация Рима и Пекина в вопросе реализации китайской инициативы «Пояса и пути». «Италия и Китай в прошлом были связаны древним Шелковым путем. Мы ожидаем, что целевая группа поможет укрепить сотрудничество двух стран в рамках инициативы «Пояс и путь» и будет способствовать более тесным отношениям между ЕС и Китаем», — так охарактеризовал взаимный интерес двух столиц посол КНР в Италии Ли Жуйи. Отметим, что общее количество стран, одобривших проект «Пояса и пути» и собирающихся в нём участвовать, на прошедшей неделе достигло 152.
Китайский контейнеровоз. Buonasera
Италия при этом — один из ведущих мировых лидеров в сфере морской торговли; страна обладает множеством портов, доступ в которые при определенных условиях обеспечивает выполнение морской составляющей общего проекта «Нового Шелкового пути», в который входит и «Пояс и путь». Что это за условия? Китай в последние годы, продвигая программу крупнотоннажных контейнерных перевозок морским путем, очень сильно вложился в реконструкцию Суэцкого канала. Однако это не решило проблем доставки грузов в Европу через средиземноморские порты, ибо принимать китайские суперконтейнеровозы пока могут только два порта, и оба балтийских — немецкий Гамбург и голландский Роттердам. Возможные договоренности Дж. Конте и Си Цзиньпина откроют «шлюзы» китайским инвестициям в итальянскую портовую инфраструктуру, в результате чего и список, и его география существенно расширятся за счет Средиземноморья. Учитывая, что в этот проект уже вписалась Греция, вопрос в Европе стоит ребром. Из ряда материалов, публикуемых влиятельными европейскими СМИ, например Deutsche Welle, следует очень сильная озабоченность Германии перспективой утраты монополии на связи с Поднебесной; в связи с этим говорится даже о возможном «расколе ЕС».
Вот почему, по мере трансформации такого раскола из теории в практику, экономика, которой он продиктован, начнет оказывать существенное влияние и на политику и геополитику. Ведь, с одной стороны, апеннинский вектор китайских интересов начинает развиваться «в пику» не только США, но и остальным европейским игрокам. И Франции, которая усиленно разыгрывает «карту китайской угрозы», чтобы вперед других европейцев «задружиться» с заокеанским «старшим братом». И Великобритании, которая эксплуатирует тему «эксклюзивных» связей с Пекином, которые подаются общественности под соусом «золотой эры» двусторонних отношений. И, разумеется, Германии, визит в которую в прошлом году премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна преподносился рядом немецких СМИ как «шпилька» американцам, которые одновременно объявили торговую войну как Европе, так и Китаю. С другой стороны, Германия в своем недовольстве итальянскими «играми» с Пекином далеко заходить не может, ибо сама весьма заинтересована в китайском противовесе американцам. И не только в китайском, но и в российском противовесе, что характерно проявилось на днях, когда Ангела Меркель не пошла в поводу у Вашингтона и не стала втягивать Берлин в конфронтацию с Москвой вокруг Крыма и Азовского моря. Да и тема «Северного потока — 2» остается на столе российско-германской повестки, на которую давит Вашингтон.
Китай. Caitriana Nicholson
Приведем примеры недовольства итальянским своеволием партнеров этой страны по «Большой семерке».
«Мы рассматриваем «Пояс и путь» как инициативу «made in China and for China», — заявил британской Financial Times представитель Совета национальной безопасности (СНБ) США Гаррет Маркиз. — Мы скептически относимся к тому, что одобрение итальянского правительства принесет какие-либо устойчивые экономические выгоды итальянскому народу, и это может в конечном итоге нанести ущерб мировой репутации Италии в долгосрочной перспективе».
А официальный представитель ЕС высказал мнение, что все государства-члены должны «обеспечить соответствие с нормами и политикой законодательства ЕС и уважать единство в осуществлении политики ЕС».
О чём говорит этот расклад? О том, что Китай продвигает «Пояс и путь» именно как геополитический проект, в рамках которого, пользуясь противоречиями Старого Света с Новым, создает систему сдержек и противовесов. В ней каждый из ее западных участников в чём-то недоволен Пекином, но в то же время завязан на него другими своими интересами. Получается некая общеевропейская «круговая порука», в которой важнейшим аргументом в пользу продолжение контактов с Китаем служат финансовые проблемы европейцев, готовых решать их за счет получения из Поднебесной кредитов.
Во-первых, такие модели не возникают случайно. И предстоящий визит Си Цзиньпина в Италию, о котором было официально объявлено во второй половине января, оттеняет целый спектр европейских противоречий. На китайском направлении они достигнут апогея 21 марта, накануне прибытия китайского лидера в Рим, когда в Брюсселе 28 участников ЕС обсудят проблему стремительно сокращающихся китайских инвестиций (вдвое по сравнению с 2016 г.). Нет сомнений, что некоторые страны «старой Европы» попытаются обвинить «новых», восточных европейцев в том, что развиваемый ими с Китаем формат «16+1» не только не укладывается в стандарты ЕС, но и выступает «троянским конем» его разделения. Другим крупнейшим противоречием в Старом Свете, на фоне которого пройдет итальянский визит Си Цзиньпина, является приближение 29 марта — «deadline of Brexit», за которым может последовать существенный сдвиг континентально-европейских приоритетов.
Правительство Италии. tiagouy
Во-вторых, со времен «плана Маршалла» у Европы не было никаких иных статистически значимых «спонсоров», кроме Вашингтона, который, в свою очередь, рассматривал Старый Свет как свой такой же «задний двор», что и Латинскую Америку. И вот «вдруг, откуда ни возьмись», на этом «заднем дворе» появляется кто-то третий, начинающий соблазнять вассалов кредитами. И, как выясняется, они — о, ужас! — вовсе не прочь соблазниться.
В-третьих, китайские геополитические игры в Европе, усиленно маскируемые под «геоэкономику», весьма показательно включают не сильно афишируемую, но продолжающуюся нормализацию отношений Пекина с Ватиканом. А если учесть, что Святой престол влияет в Европе на очень многие процессы как самостоятельно, так и в альянсе с крупнейшими олигархическими кланами, теми же Ротшильдами, то из этого вытекает ряд соображений. Например, по поводу того, чем обусловлено движение друг навстречу другу, продемонстрированное осенью прошлого года успешным визитом в Пекин заместителя глава внешнеполитического ведомства Ватикана Антуана Камильери? Не случайно ведь папа Франциск вдруг взял да и признал сразу семь католических епископов, назначенных китайскими властями. Поднебесная получила от папы карт-бланш на европейские эксперименты?
И кстати, предыдущую поездку в Европу, состоявшуюся в самом конце ноября 2018 года, Си Цзиньпин совершил в Испанию, страну, служащую своеобразным центром неформальных коммуникаций между Ротшильдами и Ватиканом. И политических — через крупнейшую в католическом мире испанскую монархию. И религиозных — через испанский секулярно-католический орден Opus Dei. И финансовых, нити которых удерживает банковская группа Santander. Казалось бы, следуя динамике, преподносимой СМИ, логичнее всего было бы ожидать появления Си Цзиньпина в Лондоне, но он тем временем направляется в Рим.
Ну, что ж, посмотрим. Россию не может не интересовать эта тема, ибо так сложилось в истории, что в наших интересах находится маршрут трансконтинентального транзита через российскую территорию. В то время как любые «обходные пути» не могут не оживлять призраков холодной войны и попыток нашей изоляции путем вытеснения на север.
https://regnum.ru/news/polit/2587906.html
08.03.2019 Зачем Ким Чен Ын собирается в Москву?
Северная Корея
И почему расконсервация подготовки этого визита увязана с паузой в северокорейско-американской эпопее?
В СМИ широко обсуждается информация о возобновлении подготовки визита в Москву верховного лидера КНДР Ким Чен Ына. Одновременно информационная сфера отдает дань внимания ожидаемому в марте «ответному» межкорейскому саммиту Севера и Юга, в ходе которого главы двух стран встретятся в Сеуле. В дни вьетнамской встречи Кима с президентом США Дональдом Трампом Пекин посетил заместитель главы МИД КНДР Ли Гиль Сон, который затем отправился в Далянь, где в мае прошлого года уже проходила встреча северокорейского лидера с китайским партийно-государственным руководителем Си Цзиньпином. Из этого делается вывод о том, что не за горами новая встреча первых лиц КНР и КНДР, причем, не исключается, что на этот раз она пройдет не в Китае, а в Пхеньяне, куда Ким Чен Ын в прошлом году лично пригласил Си Цзиньпина.
Что здесь важно?
Первое. Очень возможно, что руководители Китая и Северной Кореи встретятся в преддверии саммита двух сторон Корейского полуострова; так всякий раз случалось перед встречами Кима с Д. Трампом и южнокорейским президентом Мун Чжэ Ином. Исключение случилось одно: в преддверие саммита КНДР — США в Ханое бронепоезд северокорейского лидера пересек весь Китай «туда и обратно», но нигде не остановился и в Пекин не заехал. Вот эта особенность преддверия ханойских переговоров была рядом экспертов расценена как их «программирование» на провал — обсуждать было нечего не только после, но и до.
Однако по завершении переговоров Кима и Трампа, их неудачные итоги оперативно прокомментировали в канцелярии Мун Чжэ Ина, и из соответствующего заявления вытекало, что Сеул постарается помочь продолжению диалога Вашингтона с Пхеньяном и надеется на его итоговый успех. Первым шагом в этом направлении и может стать встреча Кима и Муна. И координация с Китаем здесь важна не только Северу, но и Югу, который ведет в этой «партии» свою, а отнюдь не американскую многоходовку, которую, конечно, маскирует под поддержку интересов США, но этим не ограничивается. В частности Южную Корею очень интересует японское направление. И совместное с американцами объявление об отказе от двух ежегодных учений, о чем говорилось уже давно, и что сильно нервирует Токио, вряд ли случайно появилось всего за полтора месяца до назначенной на конец апреля «ротации» японских императоров. Уходящего на покой 85-летнего Акихито должен сменить его 59-летний сын Нарухито.
Ким Чен Ын. Иван Шилов © ИА REGNUM
И показательно на этом фоне, что именно сейчас определенные круги в Японии, мучительно осмысливающие недавнее «курильское» фиаско, просовывают «черного кота» между Москвой и Пекином, спекулируя на теме «аннексии» Китаем российского Дальнего Востока вместе с Курилами и мечтая о переговорах тогда на эту тему с КНР. Ну, что ж мечтать, как говорится, не вредно, хотя очень может быть, что эти спекуляции продиктованы страхом за собственное геополитическое одиночество в условиях снижения активности в регионе США; других партнеров без кавычек, в смысле не «заклятых», у Токио в АТР практически нет. Кто ж им в этом виноват!
И вот с учетом этих раскладов, перипетий и динамики мы и подходим ко второму пункту нашего анализа — возможному визиту Ким Чен Ына в Москву. Прежде всего, следует напомнить три нюанса, которые следует иметь в виду, комментируя эту перспективу. Во-первых, Ким Чен Ын в российскую столицу собирался уже дважды — в 2015 году на 70-летие Великой Победы и в октябре прошлого, 2018 года, когда обсуждался его приезд после подведения итогов промежуточных выборов в США. Но Ким не приехал. Из этих примеров, особенно из последнего, вытекает, что корейское урегулирование конечно важно, но это, как и экономические связи, не станет единственной темой обсуждения на переговорах Владимира Путина и Ким Чен Ына в случае, если долгожданный визит, наконец, все-таки состоится. Отсюда второй нюанс: северокорейско-американский диалог, который в видимом спектре сопровождался превентивными и напряженными китайско-северокорейскими консультациями, Россию затронул лишь по касательной. И эта тема ограничилась получасовой аудиенцией у Кима в Пхеньяне главы российского МИД Сергея Лаврова. (Повторим здесь, что речь идет сугубо о видимом срезе международных контактов). Поэтому третий нюанс: российское направление во внешней политике КНДР выходит (если выходит) на передний план только с промежуточным финишем переговоров с Вашингтоном. Это означает, разумеется, не то, что оно «не важно», как попытаются преподнести скептики. А то, что его важность должна будет проявить себя только и именно тогда, когда от нарисованных в своем воображении иллюзий в отношении «податливости» Пхеньяна избавятся в Вашингтоне. Избавились? Прекрасно! Теперь по крайней мере не имеют значения спекуляции американских СМИ вокруг возможных военных аспектов российско-северокорейского взаимодействия, в то время, как до ханойского провала, они могли здорово навредить переговорным позициям КНДР, выставив ее в невыгодном международном свете.
Сергей Лавров во время визита в Пхеньян. Иллюстрация: Mid.ru
Но что еще обращает внимание в рамках потенциальной повестки, так это резкая интенсификация на этом фоне усилий Пекина на белорусском направлении. В китайской внешней политике они если и не сравнимы с теми, что предпринимаются в рамках российского вектора, то значительно превосходят остальные, даже наиболее, казалось бы, органичные, например, среднеазиатское. Ведь стодвадцатитысячного технопарка, аналогичному «Великому камню», который строится рядом с минским аэропортом, с китайским участием более на постсоветском пространстве нет нигде. Так вот все пересекается и сплетается в мире большой политики. Конечно, гипотеза о том, что параллельно морскому и сухопутному маршрутам экономического пояса «Великого шелкового пути», формируется и северная «политическая ось» Пхеньян — Москва — Минск, может и является некоторым «забеганием вперед». Но она как минимум имеет право на жизнь. А как максимум, если станет реальностью, послужит предвестником больших и знаменательных перемен не только в «Большой Евразии», но и в самой России, что связывается с реанимацией интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Но это уже несколько другая история, к которой логично будет вернуться в том случае, если визит Ким Чен Ына в Москву не только состоится, но и приведет к позитивным результатам, прямым или косвенным.
И это тот самый случай, когда мнение Вашингтона, как бы он ни пытался «активизировать» свою «агентуру влияния» в Москве, особого значения иметь не будет.
https://regnum.ru/news/polit/2587470.html
06.03.2019 Чему российский капитализм не хочет учиться у социализма КНР?
Урумчи. Marc van der Chijs
Заметки на полях доклада Госсовета КНР на ежегодной сессии ВСНП
Как же любят у нас в так называемой «элите» спекулировать на тему «капиталистического трудолюбия» и «социалистического иждивенчества». Делая это даже на самых высоких уровнях внутренней политики, выдают в «эфир» не имеющие отношения к действительности штампы, вроде того, что капитализм-де «зарабатывает», а социализм только и умеет, что «тратить».
Хотя на самом деле запредельная доля потребленческого разврата приходится как раз на имущую верхушку, в то время как «широким массам» только и делают, что отыскивают все новые и новые ограничения, вроде проектируемого налога на «низкую экологичность» автомобилей. Или приснопамятной инициативы Чубайса увеличить налоговые поборы с пенсионеров на здравоохранение, ибо они «чаще болеют» и вообще «сидят в четырех стенах», в которых им пенсии «девать некуда».
Анатолий Чубайс. Иван Шилов © ИА REGNUM
Но все в этом мире познается в сравнении. В Пекине 5 марта открылась вторая сессия высшего законодательного органа КНР — Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП). Это произошло вслед за начавшей работу 3 марта второй сессией высшего консультативного органа — Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК).
Оба форума, объединенные в так называемые «две сессии», с которых ежегодно по традиции начинается март, считаются главным внутриполитическим событием года. С основным докладом на сессии ВСНП выступил премьер Госсовета КНР Ли Кэцян, который, опять-таки по традиции, подвел итоги развития страны в 2018 году и наметил задачи на 2019 год.
Ли Кэцян reg
Каковы эти итоги? Коротко и по пунктам:
— ВВП вырос на 6,6%, общий объем превысил 90 трлн юаней (в рублях по курсу ЦБР это около 883 трлн, то есть почти квадрильон! — В.П.);
— количество новых рабочих мест в городах и поселках составило 13,61 млн;
— численность бедного населения в деревнях сократилась на 13,86 млн человек;
— объем снижения годовой суммы налогов и денежных сборов с предприятий и физических лиц составил около 1,3 трлн юаней;
— общий уровень таможенных тарифов в Китае с 9,8% сократился до 7,5%.
Или такой вот показатель, запланированный на 2019 год: рост потребительских цен, как было сказано в докладе Ли Кэцяна с трибуны сессии ВСНП, составит 3% (!). Заметим в связи с этим, что в обширном перечне организационных задач — от мощнейших внутренних инвестиций в инфраструктурные проекты (железные и автомобильные дороги, комплексное стратегическое развитие бассейна реки Янцзы и т. д.) до снижения на 3% удельной энергоемкости экономики — вы, читатель — о, удивление! — с фонарем не отыщите никакого «таргетирования инфляции», чем — и ничем больше — десятилетиями занимается российский ЦБ.
Здание ВСНП. CEphoto, Uwe Aranas
Вот так: лозунгов — нет, а дело — есть! Инфляция ниже, чем у «таргетистов».
Между тем Народный банк Китая (НБК) в докладе отнюдь не на видном месте; надо полагать неспроста: он просто проводит государственную политику и не претендует в ней на собственную роль. Хотя его руководители в международной иерархии финансистов, не в пример влиятельнее российских, которых к «Группе тридцати» ведущих международных банкиров, в которой у НБК — две позиции, не подпускают даже на пушечный выстрел. Только хвалят на сессиях МВФ за выполнение его рекомендаций в ущерб развитию страны.
Народный Банк Китая. Dr. Meierhofer~commonswiki
Что во всех этих цифрах доклада, из которых мы зацепили самые основные и показательные, обращает на себя особое внимание — широко, в обобщении и без ненужных деталей? Разумеется, помимо темпов роста китайской социалистической экономики, которые в разы превышают те, что способен выдать на глазах «одичавший» ниже всяких пределов российский капитализм, наиболее важны три вещи. Во-первых, существенный прирост количества рабочих мест. К 13,5 млн прошлогодних еще 11 млн в 2019 году. Кто-нибудь сомневается, что это будет выполнено и никакие торговые войны с США и неблагоприятная конъюнктура внешних рынков помехой этому не станут?
Во-вторых, небольшое, но очередное, ставшее постоянным, снижение (!) налогов с предприятий и граждан, включая таможенные тарифы. Снижение, а не увеличение, слышите? На 2019 год — еще на 2 трлн юаней. И в связи с этим отметим, что в будущем году китайский правительственный доклад ставит задачу уменьшения НДС с нынешних 16% до 13% (!). Ну и в какое сравнение с этим может идти российская динамика, если ей навязывается противоположный тренд — увеличение НДС с 18% до 20%?
И заметим, что никаких пассажей в известном стиле «денег нет, но вы держитесь», при том, что Китай — не экспортер, а крупнейший импортер энергоносителей, на что тратит огромные деньги, никто на сессии ВСНП не произносит. Даже мыслей таких не возникает, чтобы их, не дай бог, никто не прочитал методом телепатии.
В-третьих — и в этом контраст между нашими двумя странами еще разительнее, — по-настоящему целенаправленная борьба в КНР с бедностью. Почти 14 млн человек, которые из нее выведены за один нынешний (!) год, при еще 10 млн, о которых говорится в планах на 2019 год, в сумме дают 25 млн человек, что «в пересчете» на Россию превышает суммарную численность всего столичного региона, который составляет более, чем седьмую часть населения нашей страны. Ну, а с российской пенсионной «реформой» и сравнивать не хочется…
Или еще один момент, из приведенных цифр вытекающий. Прирост рабочих мест в городах и поселках за 2018−2019 годы по факту и в планах примерно равен количеству тех, кого выводят из бедности в деревне. Между прочим, это говорит об очень продуманной государственной стратегии, и, скорее всего, если посмотреть региональные срезы, то рабочие места как раз и создаются в процессе выведения регионов из бедности, если угодно, в рамках их индустриализации. В том числе в сельскохозяйственном секторе.
Скажут, что сравнение российского капитализма с китайским социализмом условное и некорректное, что Китай-де давно и успешно внедрил капитализм в экономику, потому и поднялся с того дна, на котором пребывал всего лишь полвека назад.
Но в том-то и дело, что социализм экономикой не ограничивается; социализм — это, прежде всего, мировоззрение, выстроенное на основах социальной справедливости, которые формируют… что? Какое общество? Общество моральных принципов они формируют, которое устойчиво потому, что способно само защитить себя от разложения извне с помощью четкой системы традиционных координат. И которое безошибочно, на уровне народного чутья, определяет и отделяет «своего» от «чужого».
Именно поэтому в Китае с таким успехом развивается борьба с коррупцией, интенсивность которой не меняется от смены глав Центральной комиссии КПК по проверке дисциплины (ЦКПД). Или, если брать не партийный, а государственный уровень, — от персонального состава в системе органов государственного надзора (не путать с прокурорским надзором, в КНР это разные вещи).
И только в тех обществах, где влияние моральных принципов ослаблено и не оказывает очищающего воздействия на общество, оно вынужденно заменяется правом. И такое общество, утратившее моральные принципы и заменившее их детальной, доходящей порой до абсурда, правовой регламентацией всех сторон жизни, на самом деле является большим шагом назад, хотя нас и пытаются убедить, что это движение вперед.
Ведь именно развитие и является критерием такого движения или его отсутствия. А показатели китайского развития, самые общие, в докладе Госсовета показаны, и каждый может при желании сравнить их с российскими. В том числе с помощью валютных кросс-курсов данных по ВВП или бюджетам.
Но сохранение системы моральных принципов, которыми было сильно и советское общество, неразрывно связано с вопросом идеологии, которая в Китае официально провозглашена — это социализм с китайской спецификой, а в России запрещена, причем на конституционном уровне. Не раз и не два приходилось констатировать, что этим запретом, как фиговым листком, стыдливо прикрывают практически беспрепятственное распространение агрессивного либерализма в его худшей, социал-дарвинистской ипостаси.
Однако у этого вопроса имеется и другой срез: идеология — не просто и не только разнообразные «измы»; идеология — это, прежде всего, собственное видение путей развития. И табу на идеологию — это табу на суверенное развитие, когда собственное стратегическое планирование, вытекающее из собственного понимания того, что нужно стране для развития, подменяется тактическим выживанием под негласным внешним контролем тех, кто рисует совсем другие сценарии. И не развития, а деградации и регресса.
Тех, кому наша страна нужна в качестве полуколониального источника ресурсов, а не партнера и вообще не субъекта. Кто из читателей не помнит того, как Владимир Путин на одной из больших пресс-конференций называл количество сотрудников западных спецслужб в окружении Чубайса? Конституционный запрет на идеологию именно такое положение вещей сохраняет и, более того, укореняет.
В заключение — о борьбе с бедностью, которая в Китае как раз и является не только продуктом, но и эквивалентом идеологии суверенного развития. «Китайская мечта» — концепция, выдвинутая Си Цзиньпином в русле социализма с китайской спецификой, предполагает конкретные сроки реализации. Первый рубеж подведения итогов — 2021 год, столетие КПК. Второй наступит к столетию КНР, то есть в 2049 году. Так вот первый этап — это создание общества «среднего достатка» или, в китайской терминологии, «средней зажиточности».
И вывод из этого простой: борьба с бедностью в КНР развернулась с такой интенсивностью потому, что планы должны выполняться, иначе власть вместе с руководящей партией теряют авторитет, а следом может встать и вопрос о самой власти. Вот и бросаются на этот фронт столь мощные финансовые и организационные ресурсы, которые, возможно, брошены бы и не были, не существуй безоговорочного императива обнародованных планов. А планы, приношу извинения за повтор, но это важно, имеют вполне осязаемую идеологическую основу.
Что понимается в Китае под «борьбой с бедностью»? В соответствии с партийной стилистикой это формулируется как удовлетворение «двух забот» — обеспечение людей питанием и одеждой, и «трех гарантий» — обязательного образования, основных медицинских услуг, безопасности жилья. Сколько полемики у нас ведется вокруг отдаленных поселений, где не только больницы и поликлиники — ФАПы содержать-де «нерентабельно», слишком мало народу проживает.
А в китайских документах говорится об усилении борьбы с «заботами» бедности именно «в чрезвычайно бедных районах», а «гарантийные меры» по ним следует принимать в отношении «особых категорий нуждающегося населения». Поскольку здравоохранение — в числе «трех гарантий», можно не сомневаться в «бледном виде» того местного руководителя, который начнет оправдываться пресловутой «рентабельностью».
Конечно, в этой политике имеется и еще один расчет: особое внимание в КНР уделяется тем отдаленным регионам, в которых на протяжении длительного времени существуют сепаратистские настроения. Речь, прежде всего, идет о Тибетской автономии (и, как подчеркивается в докладе, о районах компактного проживания тибетцев в других регионах), а также об обладающем таким же автономным статусом Синьцзяне. Но эта оговорка если о чем и говорит, то опять-таки о высоком уровне государственного планирования и государственной организации.
Во-первых, в этом прослеживаются именно государственные, а отнюдь не корпоративные интересы, а во-вторых, скорее всего, не стоит или успешно решается такой болезненный для подобной политики вопрос, как квалифицированные кадры и насыщение ими депрессивной периферии. Можно по этому поводу зубоскалить, спекулируя, например, на «обязаловке» и «несвободе» советских «двадцатипятитысячников», а можно — озаботиться изучением успешного опыта страны, которая еще полвека назад сама у нас многому училась. И, как видим, выучилась.
Но даже если желание воспользоваться китайским опытом у российской элиты возникнет, все равно эти позывы уткнутся в реалии отсутствия идеологии, а также в корпоративную приоритетность, которая укладывается в формулу «поиска внешних инвестиций». Ибо подлинное развитие осуществляется всегда и только на внутренних источниках, а опережающее значение внешних очень часто является прологом к внешнему же и закабалению
https://regnum.ru/news/polit/2586229.html
04.03.2019 Возможна ли у человечества единая социалистическая судьба?
Ли Хуэй. Иван Шилов © ИА REGNUM
Какого ответа требует вызов глобализации
Чрезвычайный и полномочный посол КНР в России Ли Хуэй выступил с программной статьей «Пусть идея человеческого сообщества с единой судьбой осветит весь мир!», посвященной текущей глобальной ситуации, которую переживает планета в процессе становления новых реальностей XXI века.
Материал в высшей степени интересный, прежде всего, своей стилистикой, которая очень хорошо вписывается в Китае в сложившуюся правящую партийную традицию и которая вполне понятна и в России, прежде всего, в российской элите, с учетом ее советского бэкграунда, вне зависимости от отношения к нему. Еще он интересен простором интерпретаций ряда основных положений, при всей кажущейся однозначности высказываемых мыслей.
Однако эта наша общая партийная стилистика слабо действует на остальной мир, с ней незнакомый, воспринимающий ее с трудом, через призму совсем других ценностных и организационных подходов. Именно поэтому статья целенаправленно адресована российской аудитории. Она же, в свою очередь, давно нуждается в дополняющих внешних оценках происходящего, отличных от укоренившихся западных штампов. А с другой стороны, требует вытекающих из этого собственных выводов, которые способны преодолеть наше все более очевидное «зависание» между двумя миропроектами — западным постмодернизмом и китайским новомодернизмом.
Автор статьи — опытнейший дипломат, вся карьера которого в структуре китайского МИДа связана с СССР и постсоветским пространством, прежде всего, с Россией и Казахстаном, очень тонко уловил этот запрос. И максимально точно и откровенно, насколько это позволяет дипломатическая этика, воспроизвел все нюансы китайского проекта — а это именно проект, причем мировой, глобальный. И тем самым предоставил нам обильную пищу для размышлений.
Ли Хуэй. Иллюстрация: Council.gov.ru
Короче говоря, у статьи, как у концептуального текста, имеются характерные для любой политической стилистики и, шире, культуры, многочисленные подтексты. Они для Китая не новые и, в принципе, известны. Отметим, что их обилие как раз и порождает в среде ученых, экспертов и аналитиков диаметральное разнообразие трактовок того, чего же все-таки добивается официальный Пекин, в чем заключается его геополитическая стратегия.
Так в чем же? Представляется, что пресловутая «экспансия», в которой так любят обвинять современный Китай его критики, на самом деле не является таковой в привычном смысле. Она не только лишена традиционных форм, но и не преследует традиционных целей «пространственного освоения», знакомых по хаусхоферовской концепции «Lebensraum» («жизненного пространства», которое само есть «фактор силы»).
Не пытается она, в отличие от американской стратегии, действовать «троянским конем», разрушая другие цивилизации и насаждая в предпольях основных геополитических оппонентов, как это делается у границ России и того же Китая, дестабилизированные хаосом лимитрофы, которые подобно линиям фронта передвигаются с сопредельных пространств вглубь их территорий.
Именно так, поощряя национал-сепаратизм в союзных республиках, американцы работали против федеративного СССР, а сейчас — против федеративной России. Именно так, спекулируя на этническом и религиозном сознании коренного населения автономных районов, они сегодня подкапываются под унитарный Китай.
О. Савостюк, Б. Успенский. Враг не дремлет. Будь бдителен! 1961
Но ответы на эти похожие вызовы у Москвы и Пекина — разные. Россия привычно рассматривает новую холодную войну через призму геополитического фактора, который считает приоритетом, и реагирует на «гибридные» вызовы, скорее, по остаточному принципу, по мере их поступления. Китай ведет себя по-другому и, делая ставку на экономику, диаспоры и влияние в «третьем мире», пытается избежать срыва в геополитическое противостояние как таковое.
Именно поэтому в тех случаях, когда оно все-таки разворачивается, в Пекине максимально включают «решительную» риторику (Тайвань, Аруначал-Прадеш, Доклам, острова в Южно‑ и Восточно-Китайском морях), но при этом делают все, чтобы, отступив от «красной черты», вернуть течение конфликта в «гибридное» русло. И «переждать» ситуацию в духе завета Сунь Цзы о том, что «самая лучшая победа одерживается без войны».
Отметим, что российская приверженность геополитике в данном случае отнюдь не противопоставляется китайскому «цивилизационному глобализму». На данном, возможно, непродолжительном, этапе исторического развития мы настолько органично дополняем своими особенностями друг друга, взаимно перекрывая имеющиеся друг у друга бреши, что вместе производим синергетический эффект.
Да и сам альянс с КНР, где быстрое продвижение во всех сферах сопровождается решительным подъемом социальных стандартов, масштабным искоренением бедности, из которой выводятся целые регионы, бескомпромиссной борьбой с коррупционным перерождением части элиты как системным фактором, что весьма актуально для России, важен для нас. В том числе с точки зрения наработанного опыта.
Поэтому попробуем конкретизировать обтекаемые формулировки статьи, заострив их до практического «применения» в формировании общественного и национального мировоззрения — не только российского, которое в этом сегодня нуждается, как никогда, но и других незападных стран. Заодно на примере Китая продемонстрируем наглядный образец проектного творчества, которое, особенно в нашем случае, требует своего «града Китежа на холме», подобного «китайской мечте» Си Цзиньпина, не ограниченной одними мечтами, а содержащей поэтапную конкретику и соответствующий функционал.
Великая Китайская стена. gmshtwjl
Но для этого, вспоминая, что «вначале было Слово», придется заново учиться вдохновляться идеалом, ставить его вперед утилитарных радостей, ясно осознавая, что такое вдохновение — обязательный пролог к историческому движению и историческому действию. Опыт такого творчества в России не утрачен, но порядком позабыт, а также искусственно тормозится провинциально-потребительской, мещанской местечковостью большей части нашей «элиты».
Кроме того, и это в обсуждаемой статье посла КНР самое ценное, доказательство преимуществ социализма, социальной справедливости между людьми, странами и народами, за которыми, на наш взгляд, правда и будущее. Это не оставляет камня на камне от привычных рассуждений в духе, что капитализм-де «зарабатывает», а социализм — «тратит». Тем самым показывается, что и капитализм, и социализм — это не только экономические, социальные и идеологические характеристики окружающей действительности, но и цивилизационные модели, привязанные к определенным ареалам обитания.
И попытки насадить капитализм на Востоке настолько же контрпродуктивны, как и такое же насаждение социализма на Западе. Многим нуворишам в российской элите, избавившимся в свое время от партбилетов, эта аксиома очень не нравится. Отсюда и абсолютно необоснованные попытки причислить нашу страну к Западу, хотя все годы первой холодной войны противостояние Запад — Восток шло именно по линии США и Западная Европа против СССР и наших восточноевропейских союзников. Китай находился на далекой периферии этого противостояния, а врагом, «главным в восточном блоке», Запад воспринимал Советский Союз.
Скажем больше: капитализм на Востоке — это не что иное, как инструмент десуверенизации с последующей колонизацией Западом восточных или, скажем мягче, незападных стран через «приватизацию» и «глобализацию» их элит, что мы и наблюдаем последнюю треть столетия. Статья ясно показывает, что за пределами социализма выхода из этого «заколдованного круга» не существует. И чем дольше держаться за органически чуждый русскому сознанию и менталитету капитализм — тем меньше шансов на подлинное вставание с колен и национальное возрождение. Тем болезненнее и тяжелее они будут происходить, и тем меньше у них шансов на успех.
Виктор Корецкий. Дорога таланта... Дорогу талантам. 1948
Другое дело в том, о какой собственно «версии» социализма идет речь… Вот с этой точки зрения и посмотрим на предложенный нам текст.
Первое, на чем необходимо остановиться, — на идее «человеческого сообщества с единой судьбой», которая в статье неразрывно связывается именно с «социализмом с китайской спецификой». В связи с этим еще раз о том, о чем приходилось упоминать уже неоднократно: концепция социализма с китайской спецификой появилась не сейчас, и не на XVIII съезде КПК (2012 г.), когда была соединена с «китайской мечтой» нового лидера страны Си Цзиньпина.
И даже не во времена Дэн Сяопина с его известной метафорой об эффективности ловли мышей «черной и белой кошками». Национальная — не только китайская, но любая — специфика социализма это вывод, сделанный в поздних работах В. И. Ленина («О нашей революции», 1923 г.), подхваченный И. В. Сталиным (знаменитая речь на XIX съезде ВКП (б)-КПСС, 1952 г.). И уже отсюда перекочевавший в идеологические разработки китайских коммунистов, в частности, в концепцию «новой демократии» Мао Цзэдуна. Почему этот вопрос столь принципиальный?
Это уже второе. Потому, что «национализация» социализма (и коммунизма) как раз и вытекает из ленинского и сталинского осознания, что капитализм для Запада органичен, и что задержка в безнациональном, «вселенском» социализме приведет отнюдь не к мировой социалистической революции (по Троцкому), а ровным счетом наоборот — к сохранению собственной по сути колониальной зависимости от Запада, при формальном суверенитете, в которую Россия впала с началом Первой мировой войны, оказавшись на пике такой зависимости между Февралем и Октябрем 1917 года, а Китай — в период, именуемый в его современной историографии «сотней лет унижений».
Кроме того, Мао вкладывал и после создания КНР проводил в жизнь, помимо этого, и еще один мотив «национализации» китайского марксизма: освободившись от западной зависимости, ему нужно было еще и добиться полного суверенитета от СССР, этим и объяснялись многие, казалось бы, необъяснимые зигзаги как международной, так и внутренней политики КПК тех лет.
Сталин и Мао Цзэдун. Почтовая марка КНР 1950 г
Справедливости ради, к этому китайское руководство побудил хрущевский кульбит XX съезда КПСС, после которого доверие существенно поколебалось, а проницательным умам стало ясно, что вопрос реставрации в СССР капитализма поставлен в повестку и начинает свой, пусть и неблизкий путь. Здесь, правда, следует напомнить, что и китайская партийная делегация на советском XX съезде по отношению к «десталинизации» раскололась: Лю Шаоци ее не принял, а Дэн Сяопин поддержал.
Третье. Итак, выстроим единую логическую цепочку. Разрыв советских большевиков с западным марксизмом, превратившимся в оппортунизм левых флангов двухпартийных систем, обострившийся и завершившийся в ходе Первой мировой войны. Далее, в 1920 году, фактическая сдача В. И. Лениным в архив идеи «мировой революции» в рамках вывода об ее «недостаточной теоретической разработке» (доклад II Конгрессу Коминтерна).
Далее поздние работы с переориентацией социалистической перспективы в России на Восток и соединении ее с национально-освободительным движением в Китае и Индии; как раз на фоне этих идейных трансформаций в РКП (б) на свет появляется КПК (1921 г.). И далее — «новая демократия» Мао Цзэдуна. С переходом к поднятому на щит Дэн Сяопином «социализму с китайской спецификой». Си Цзиньпин же в свою очередь апеллирует к «социализму с китайской спецификой в новую эпоху» (выделено мной — В. П.), связывая с ним «китайскую мечту», первый рубеж которой — «общество среднего достатка» — по срокам как раз и ориентирован на 2021 год, то есть столетие КПК.
Что из этого вытекает? Прежде всего, о параметрах этой «новой эпохи», которые перечисляет тов. Ли Хуэй: экономическая глобализация, мировая многополярность, перемены в системе глобального управления, единство «глобальной деревни», в которой проживает человечество. И отсюда, от этих типологических признаков современной эпохи, мостик перебрасывается к «сообществу единой судьбы». Одновременно на него же выходит приведенная выше цепочка трансформаций, связанных с «национализацией» социализма.
С одной стороны, получается, что «единая судьба человечества» — это социализм. Но какой социализм? И здесь — внимание! — национализированный социализм для соединения с глобализмом непригоден, с ним соединяется только космополитический социализм, и то ввиду пребывания его центров на Западе, в структурах, например, того же Социнтерна. Или теневых центров, вроде Фабианского общества, которому своим появлением обязан такой одновременный инкубатор кейнсианства и монетаризма, как Лондонская школа экономики (ЛШЭ).
Но возможно ли такое «единение» глобализированных западных «душ» с восточными? Возможно, но только с такими же космополитически глобализированными «душами» элит. Однако это модель внешнего управления, именуемая троцкизмом, с которой Китай вряд ли согласится (маоизм, вопреки существовавшим в СССР заблуждениям, спорил с троцкизмом не менее жестко и последовательно, чем ленинизм). С «национализированными» восточными «душами» (и элитами) такое объединение невозможно. «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и не сойтись им вовек!» И в этом главное противоречие настойчиво представляемой на наш суд концепции.
Противостояние. Анна Рыжкова © ИА Красная Весна
Если еще точнее, то это объединение возможно только в рамках отдельно взятой экономики, которая, с одной стороны — да, становится глобальной, а с другой — никому не гарантирует продолжения этого тренда. Да и экономика — лишь одна сторона глобальной проблематики, ибо имеются и другие. Кроме того, если в экономике благодаря открытой системе глобальных институтов наблюдается «типа равноправие», вплоть до допуска юаня в «корзину валют» МВФ — SDR, а лидеров Народного банка Китая (НБК) в «Группу тридцати», то в других сферах, где системы институтов закрытые, и ситуация отличается.
Там выстраиваются откровенно иерархические пирамиды с центрами на Западе. Что это за сферы? Жак Аттали, видный идеолог глобализма, экс-директор ЕБРР, охарактеризовал их как «мировые порядки сакрального, силы и денег». Экономическая глобализация — последний из них. Не только по списку, но и по значению. Что касается первых двух, то там совсем иные расклады, иные представления о лидерстве и иные на него претенденты.
И что представляет собой градация этих «мировых порядков», если не глобальную кастовость? На втором и третьем уровнях условных мировых «кшатриев» и «ваща» глобальный порядок еще может учитывать интересы, скажем, России и Китая. Но высший уровень глобальных «брахманов» в этой схеме прочно монополизирован масонско-экуменическим альянсом Ватикана с иудаизмом, который сформирован Вторым Ватиканским собором (1962−1965 гг.) и Экуменической хартией (2001 г.). Не-Запад сюда не подпустят и на пушечный выстрел.
Именно поэтому, подобно захлебнувшейся «первой глобализации», завершившейся Великим Октябрем, нынешняя вторая глобализация нуждается не в развитии и поддержке, а в альтернативном проекте. И ни кто иной, как глава российского МИД Сергей Лавров еще около двух лет назад заговорил о «деглобализации», а положение о «конкуренции цивилизационных моделей» — конкуренции, а не объединении судеб! — черным по белому записано уже в трех подряд редакциях Концепции внешней политики России.
Правда, всякий раз оно смягчается, надо полагать, под сильным давлением внутренних лоббистов лукавого императива «Россия — це Европа», но тем не менее всякий раз оно удерживается в тексте каждой следующей редакции, что показательно. Еще раз: за пределами экономики никаких оснований говорить об «объединении» человечества нет, а есть — о прямо противоположной тенденции — его дальнейшем разделении, атомизации и даже маргинализации.
Кузьма Петров-Водкин. Купание красного коня. 1912
Мировой социум, дифференцированный по цивилизационному — религиозному и этно-национальному признакам, фрагментируют с целью переоформления в зиновьевский «глобальный человейник», состоящий из атомов не homo sapiens, но уже homo economicus. И главное противоречие современности, в которое глобализационный антитренд вообще не укладывается, — пролегает не между разными видами глобализма, а между глобализмом и национальными государствами.
В обсуждаемой статье делается заявка на примирение этого противоречия путем «социализации» планеты. Но Запад на это не пойдет, а одних экономических ресурсов Китая настоять на этом не хватит, как и военных ресурсов России в одиночестве — тоже. Иллюстрацией к этому служат предложенные в статье тезисы о «многополярности», которая не подкреплена плюрализмом валютных, торговых, финансовых систем и технологической базой, и, значит, условна, а также о «единой деревне», в которой проживает человечество.
Вообще-то в первоначальном прочтении этой идеи, которая была положена Мао Цзэдуном в концепцию «трех миров», помимо «глобальной деревни» существует и «глобальный город», и между ними ведется борьба. Причем если во времена Мао привязать эти теоретические построения к «местности» было трудно, то сейчас никаких проблем с этим нет.
Постмодернистский проект западного «глобального города» — это наброшенная на планету сеть мегаполисов-агломераций, соединенных поверх границ первоклассными коммуникациями. Между ними и пролегает оторванная от «города» «деревня», которая служит для него источником природных и человеческих ресурсов, образуя территорию регресса, вплоть до архаизации.
И вопрос заключается в том, каким способом возглавляющий «деревню» Китай — а он ее возглавляет по факту существования целого ряда международных процессов и институтов, начиная с «Группы 77», намерен адаптировать к «деревне» «город»? Неясно. Борьба с климатическими изменениями, о которой упоминается в статье, является способом не защиты интересов «третьего мира», а выкачивания из него ресурсов, с которым тот соглашается только в обмен на подачки по линии «зеленого финансирования».
Китай. Иван Шилов © ИА REGNUM
Поэтому можно и нужно копнуть еще глубже. И задаться риторическим вопросом: не существует ли уже в самом «третьем мире» внутреннего разделения на свой «город» и свою «деревню», каждый из которых более завязан на своих «собратьев по сети» за рубежом, нежели на противоположный полюс у себя дома? И не это ли является смыслом глобализации? Ведь кому, к глубокому сожалению, ментально ближе «продвинутые» круги Москвы и Петербурга? Твери, Рязани и Челябинску или все-таки Лондону и Нью-Йорку? А мегаполисы китайской «первой линии»?
Так что в рамках глобализации мы если что и наблюдаем, то усугубление, а отнюдь не смягчение поляризации «города» и «деревни». И тем более не видно готовности «города» установить с «деревней» то, что именуется «эквивалентным обменом». Скорее, происходит другое: любую «деревенскую» пассионарность «город» отслеживает и немедленно инкорпорирует, купируя и обнуляя всякую способность «деревни» к самоорганизации.
Не говоря уж о конкурирующем влиянии в «деревне» контрмодернистских исламистских трендов, выступающих по умолчанию пособниками «городских» элит в закабалении ее обитателей. Переломить эти настроения попросту невозможно, от них можно только отгородиться, и эту «науку» сегодня с большим трудом и издержками постигают европейцы.
Таким образом, надежды на «равноправное» место в глобализации останутся надеждами до тех пор, пока претензии на участие в лидерстве будут ограничены как экономикой, так и военной мощью. Выиграть глобальную игру по правилам, которые сложены другими, либо невозможно, ибо система обладает множеством степеней защиты, и тарифная война — далеко не последняя из них. Либо это чревато полноценным ракетно-ядерным столкновением.
Что-то подсказывает: англосаксы не для того столетиями шли к единоличной глобальной власти, чтобы поделить ее с кем бы то ни было в шаге от «главного приза». Реальность такова, что не видно выхода, кроме восстановления разрушенного с распадом СССР и мировой системы социализма глобального баланса. Но его строительство начинается не с экономики и даже не с военной сферы, а с системы ценностей и смыслов. То есть с проектной идеи, формирующей альтернативный проект, обладающий по факту своей альтернативности полной самодостаточностью, суверенитетом и автономией в принятии любых организационных решений.
Микалоюс Константинас Чюрлёнис. Сказка королей
И если уж рассуждать о социализме, как о наделенном созидательной динамикой пути развития человечества, то понимать под ним следует не лояльную капитализму «левую оппозицию», а строго полноценного субъекта конкурирующей с капитализмом системы, способной при необходимости функционировать в режиме мягкой или даже жесткой автаркии. Со всеми атрибутами проектной суверенности.
В том числе, как благоприятный максимум, с системой соответствующих, полностью подконтрольных институтов, включая международные. Социализм — с любой национальной спецификой — это не столько «социальная политика», сколько альтернативное мировидение, мировоззрение и альтернативный уклад мирового порядка, несовместимый с существующим.
В заключение о том, что авторская позиция не претендует на пресловутую «последнюю инстанцию»; ее смысл — поделиться соображениями по кругу вопросов, предложенных к обсуждению.
https://regnum.ru/news/polit/2584542.html
01.03.2018 Почему провалились переговоры Трампа и Ына
США, КНДР и Китай. Иван Шилов © ИА REGNUM
Президент США начинает проигрывать «глубинному государству»?
Почему на фоне бравурных реляций и широких комплиментов с таким треском провалились северокорейско-американские переговоры в Ханое?
Меньше всего проблем в понимании этого с КНДР и Ким Чен Ыном. Их практически вообще нет. «Лакмусовая бумажка» — отсутствие предварительной встречи Кима с Си Цзиньпином, которые всякий раз проходили в преддверии его встреч с Дональдом Трампом и южнокорейским президентом Мун Чжэ Ином. В этот раз ничего подобного не случилось, хотя бронепоезд северокорейского лидера двигался через территорию Китая более двух суток, и совершать отдельный визит необходимости не было, встретиться можно было и «на маршруте», если бы возникла необходимость. Видимо, необходимости не было.
Позиция Кима «железобетонна»: утром «деньги» (гарантии безопасности и снятие американских санкций) — вечером «стулья» (пресловутая денуклеаризация). А если «деньги» вечером, то «стулья», соответственно, утром. Коллизия, которая вела переговоры к краху, вполне прозрачна и неоднократно описывалась самыми разнообразными аналитиками и экспертами. Американцам нужно разоружить Кима, а Киму — выбить из американцев упомянутые выше гарантии.
Вторая встреча Ким Чен Ына и Дональда Трампа. The White House
И главный вопрос — кто сделает уступку первым, ибо ответные шаги отнюдь не гарантированы. В смысле, если уступил бы (и еще уступит) Д. Трамп, Ким обязательства бы выполнил (и выполнит), а вот если бы первым свой «примирительный» шаг сделал пхеньянский лидер, американцы его предсказуемо и однозначно, извините, «кинули» бы. Хотя бы потому, что англосаксы никогда в истории не могли противостоять соблазну смены правил игры в свою пользу в ходе самой игры. И отказывались от этого только под воздействием непреодолимых обстоятельств, уступая «физической» силе тех, с кем хотели бы так поступить.
Пример — финал Второй мировой войны, когда они так и не рискнули сговориться с немцами за спиной СССР. И то не вполне ясно, как развернулись бы тогда события, если бы удалось организованное англичанами покушение на Гитлера в июле 1944 года. Или холодная война, где советско-американские договоренности соблюдались Западом только на фоне военно-стратегического баланса, под угрозой неминуемого ядерного уничтожения, когда даже собственные эксперты в ответ на просьбы «изучить» вопрос о последствиях «ограниченной» ядерной войны давали неутешительные оценки как минимум в 30 миллионов жертв только в США.
Разумеется, и в случае с КНДР никто в Америке не собирался уступать, даже мысли такой не было, а было — как обернуть Кима вокруг пальца, «продав» ему фантики за реальные уступки. Почему был такой расчет? Потому, что это получилось с Советским Союзом в конце 80-х годов. И этот «звездный час» англосаксонской, так сказать, «дипломатии» не дает покоя в Вашингтоне многим.
И не даст его еще много десятилетий, ввиду непреодолимого желания отыскать вокруг себя «второго Горбачева», несмотря на то, что он не отыскивается. И больше не отыщется — снаряд в одну воронку два раза не падает, да и Дональд Трамп — отнюдь не Рональд Рейган, хотя бы по части убогости своего актерского «мастерства».
Михаил Горбачев и Рональд Рейган
Повторим: ни с объективной ситуацией невозможности никакой договоренности между США и КНДР, ни с позицией Вашингтона, единственным желанием которого было выколотить из Кима уступки, а затем поступить с ним так, как поступили с обещанием России не расширять НАТО, проблем не было. Все было ясно изначально. Проблемы были с Д. Трампом, и не потому, что по поводу его позиции имелись иллюзии, а ввиду раскола американской элиты и непрочности позиций президента в вашингтонском истеблишменте.
На стыке этих противоречий было возможно всякое. И опять-таки с самого начала было понятно, что в своей субъективной ипостаси начало переговорного процесса между США и КНДР было продиктовано стремлением нового американского президента сделать нечто такое, что до него не делал никто. И устроить на этом «знатное» PR-шоу. Признавался же Трамп в том, что в разговоре с Барком Обамой во время «пересменки» в Белом доме он поинтересовался у уходящего президента, не приходила ли ему в голову мысль лично встретиться и поговорить с Ким Чен Ыном? И когда тот ответил, что нет, не приходила, Трамп, по его словам, вслух задался вопросом: «А почему бы и не поговорить?».
Дональд Трамп и Ким Чен Ын The White House
Но, кроме субъективной ипостаси, имелась еще и объективная, сегодня уже подзабытая. В середине января прошлого, 2018 года, на фоне эскалации воинственной риторики Белого дома, направленной против КНДР и ее лидера, когда все уже начинали обсуждать даже не вероятность войны, а то, как она начнется, каким образом «потечет», кого затронет и чем закончится, произошло одно событие.
Повергнув в шок всех, «кто понимает», потому что широкой публике о нем не сообщили, оно заключалось в том, что неопознанной подлодкой, по спекуляциям СМИ то ли израильской, то ли китайской, из акватории вблизи Корейского полуострова был совершен двойной ракетный пуск неизвестно в каком снаряжении. Одна ракета пошла на Гавайские острова — штат самих США, в котором была объявлена ракетная тревога, позднее выданная за «тренировку населения»; другая — на Японские острова.
Силами американской ПРО обе ракеты сбили, а подлодку, предположительно, уничтожили. Об уровне радиации в районах, где были сбиты ракеты, не сообщалось. Принадлежность неопознанной лодки Израилю или Китаю специалисты опровергли. И всплыло то, что показало Трампу всю шаткость его положения. А именно: что у «глубинного государства» — этого сплава интересов и теневых центров олигархической верхушки англосаксонского бизнеса с внедренными в нее в конце войны нацистскими капиталами, а также англосаксонских спецслужб, получивших в свое распоряжение всю картотеку и агентурные сети «рыцарей плаща и кинжала» из Третьего рейха, имеется собственный подводный флот, оснащенный ракетно-ядерным оружием.
Флот американский — в смысле «made in USA», но контролируемый не Белым домом, конгрессом и Пентагоном, а совсем другими интеллектуальными и военными штабами.
ВМФ США U.S. Pacific Fleet
Д. Трамп, надо полагать, ясно понял тогда две вещи. Первая: что он, наивно полагая, будто у него, как в бизнесе, «все под контролем», попросту «заигрался в войну», создав ситуацию, при которой управление двусторонним конфликтом между Вашингтоном и Пхеньяном запросто может быть перехвачено третьей стороной, которая с помощью грандиозной провокации может разжечь ядерную войну. Причем с непредсказуемыми перспективами глобальной эскалации.
И вторая вещь: что эта третья сторона — «глубинное государство», вдохновленное глобализмом, — по-настоящему готова на все, ибо отступать этой стороне некуда. Или — или. Именно тогда и под воздействием именно этой логики в Овальном кабинете и было принято решение пойти на переговоры с Пхеньяном, минимизировав любые потенциально конфликтные ситуации — те же американо-южнокорейские учения — при которых третья сторона получит возможность «развернуться».
Третья сторона тогда «притихла» и стала ожидать своего часа, и он наступил теперь, с итогами ханойского саммита. Не случайно, несмотря на «победные» реляции Трампа, оценки его в американских СМИ, а также в конгрессе совершенно иные и колеблются в диапазоне от «неудачи» до «провала».
Имеется, возможно, и другая сторона вопроса. Как раз накануне встречи Ким Чен Ына с Д. Трампом в Вашингтоне завершился очередной раунд переговоров США и КНР по торговым вопросам, прогресс на которых констатировали обе стороны, а также эксперты, вовлеченные в анализ ситуации вокруг американо-китайского конфликта. Вот сухие строчки из сообщения китайского информационного официоза, агентства Синьхуа, от 26 февраля. «Прогресс, достигнутый на последнем раунде торговых переговоров между США и Китаем, «очень воодушевляет».
Об этом в понедельник заявил в письменном интервью Синьхуа старший научный сотрудник института китайско-американских исследований в Вашингтоне Сураб Гупта». В результате Белый дом, скорее всего, не исполнит угрозу увеличить тарифы с 10% до 25% на продукцию импорта из Китая объемом в 200 млрд долларов, дополнительные к предыдущим сотням миллиардов.
Поскольку торговый вопрос с повестки дня китайско-американских отношений если не снимается, то откладывается, постольку нельзя исключить, что и былой заинтересованности Пекина в прежних трендах северокорейско-американских отношений не стало. И в китайской столице вполне могли скорректировать свою позицию по Корейскому полуострову, которая, как хорошо известно, оказывает определенное влияние на переговорную позицию КНДР.
Ну, а американская сторона приводит еще один довод, побудивший Д. Трампа максимально ускорить возвращение из Вьетнама в США. Это доклад в конгрессе президентского экс-адвоката Майкла Коэна, давшего такие показания, которые, возможно, предвосхищают ряд весьма радикальных посылок другого доклада — спецпрокурора Роберта Мюллера, который вскоре будет передан генеральному прокурору (он же министр юстиции).
Что и как после этого начнет происходить, особенно с учетом амбиций Трампа на второй президентский срок, чему «вставить палки в колеса» в Вашингтоне имеется очень много желающих, — увидим. Если представить наиболее крайние варианты, то среди них нетрудно отыскать тот, при котором северокорейская тема для Д. Трампа отходит на второй план, а на первый выходит вопрос выживания в американском политическом террариуме. Причем, окончательно и бесповоротно, с высокими шансами на проигрыш, означающий бесславный финал всей политической карьеры.
Так что до Ким Чен Ына ли теперь хозяину Белого дома — вот основной вопрос, который возникает по совокупности факторов контекста, в котором оказалась провалившаяся ханойская встреча.
https://regnum.ru/news/polit/2583544.html
28.02.2019 «Война» Индии и Пакистана в интерьере «большой» предвоенной геополитики
Иван Шилов © ИА REGNUM
Кто и зачем дергает тигра за усы на «евразийских Балканах»?
Не по дням, а по часам обостряется ситуация на индийско-пакистанской границе. Всё началось 14 февраля после двух терактов, проведенных в индийской части штата Джамму и Кашмир боевиками террористической группировки «Джаиш-е-Мухаммад». Погибли около 50 человек — военных и гражданских, в том числе высокопоставленный офицер индийских вооруженных сил.
Индия осудила Пакистан, усомнившись в непричастности его властей. В ответ 18 февраля Исламабад отозвал из Дели своего посла. В комментарии МИД Пакистана отмечалось, что претензии за взрыв были предъявлены индийской стороной без всякого расследования обстоятельств произошедшего.
Случайно или нет, но обострение началось после вспышки пограничных противоречий между Индией и Китаем в восточной части границы между двумя странами, в штате Аруначал-Прадеш, который контролирует Дели, а Пекин считает своим. Штат тогда, на исходе первой декады февраля, посетил в рамках предвыборной поездки индийский премьер-министр Нарендра Моди, после чего посол Индии в Пекине был вызван в китайский МИД, где ему вручили ноту протеста.
Иван Шилов © ИА REGNUM
В посвященном этому событию материале автору этих строк приходилось задаваться гипотетическим вопросом о том, не приведет ли пограничное обострение к военному конфликту, учитывая, что проекцией противостояния Китая и Индии является как раз индийско-пакистанский конфликт, и оба его участника, как и КНР, являются ядерными державами. И то, что буквально через пять дней началась эскалация именно этого противостояния, не может не наводить на определенные мысли.
С одной стороны, и Дели, и Исламабад, и, что немаловажно, Пекин, который так или иначе вовлечен в события на юге Азии, будучи крупнейшим региональным игроком, являются членами ШОС. И нет сомнений, что игру против ШОС, осью которой является российско-китайский союз, ведут США, заинтересованные в нагнетании региональной напряженности. И что перевесит — объединение конфликтующих сторон в одной международной организации или попытка разыграть карту их противоречий «третьими» силами, большой вопрос.
Пакистан и Китай. Иван Шилов © ИА REGNUM
Если добавить к этому, что именно в эти дни американский президент Дональд Трамп прибыл в Ханой на встречу с северокорейским лидером Ким Чен Ыном, и при этом он не скрывает стремления «перевернуть страницу» в американо-вьетнамских отношениях, «сделав фигу» Китаю, с которым он ведет торговую войну, то общая ситуация запутывается предельно. И невероятными уже не кажутся никакие сценарии.
Поэтому, с другой стороны, в продолжении эскалации конфликта Дели и Исламабада не заинтересованы ни Китай, ни Россия, ибо нестабильность проецируется на весь регион, являющийся сферой жизненно важных интересов Москвы и Пекина, и подрыв которого непосредственно угрожает их безопасности. Более того, Китай буквально на днях заявил о серьезном прорыве на торговых переговорах с США, и эскалация индийско-пакистанского конфликта как минимум не окажется для этого благоприятным фоном. Особенно с учетом ядерного фактора, за которым все стороны, в том числе наблюдающие за развитием событий, следят особо пристально.
Террористическая «прелюдия», вылившаяся в дипломатический конфликт Индии и Пакистана, получила продолжение 26 февраля, когда индийские ВВС нанесли воздушные удары по позиции боевиков «Джаиш-е-Мухаммад» на пакистанской территории. Через сутки последовало резонансное заявление Пакистана о том, что два индийских военных самолета, которые участвовали в налете, сбиты в ходе воздушного боя, развернувшегося с участием поднятых на перехват пакистанских ВВС. Сообщалось, что один из летчиков захвачен в плен, и в интернете вскоре появилось видео его допроса.
Индо-пакистанская граница. Gabriele Giuseppini
Индия, в свою очередь, признала потерю одного самолета — морально устаревшего МиГ-21 еще ранней советской разработки — и «ответила» информационной «бомбой» об уничтожении пакистанского F-16. Эскалация конфликта, который начинает плавно двигаться к широкомасштабной войне, подчеркнем это еще раз, между двумя ядерными державами, предположительно продолжилась на земле: в социальных сетях уже появилась не подтвержденная пока информация об обмене ударами с применением тяжелой артиллерии.
Ван И Дарья Антонова © ИА REGNUM
На этом фоне проходят сразу двое важных международных переговоров: Ким Чен Ын в ходе двухдневного саммита встречается с Д. Трампом в Ханое, а в китайской приморской провинции Чжэцзян завершилась однодневная встреча глав МИД России, Китая и Индии — Сергея Лаврова, Ван И и Сушмы Сварадж. Информационное сообщение о министерской встрече формата РИК показывает, что помимо региональной безопасности, в китайском Учжэне обсуждался и более широкий круг вопросов. Это и ситуация на Корейском полуострове, и Афганистан, а также политический кризис в Венесуэле, вокруг которой тоже нагнетается напряженность, очень похожая на предвоенную.
Сушма Сварадж Иллюстрация: U.S. Department of State
Показательно: за мирное урегулирование индийско-пакистанского конфликта практически в один день высказались и участники тройки РИК, составляющей ядро БРИКС, и прибывший в Ханой с Д. Трампом американский госсекретарь Майкл Помпео. На двусторонних встречах глав российского и китайского МИД с руководителем внешнеполитического ведомства Индии акценты были расставлены таким образом, что российская сторона выразила надежду на деэскалацию пограничного противостояния, а китайская призвала участников конфликта к сдержанности. Как говорится, почувствуйте разницу.
Владимир Чичилимов © ИА Красная Весна
Пекин сдерживает Дели от прямой военной конфронтации с Исламабадом, в котором последний, по оценкам экспертов, слабая сторона, что повышает риски вовлечения Китая. А комментарий Смоленской площади делает упор на том, что оба участника конфликта — и Индия, и Пакистан — являются дружественными России странами, что проблемы следует разрешать политико-дипломатическими средствами, и что Москва готова помочь им в укреплении контртеррористического потенциала.
Последнее понятно, ибо в очередной раз именно терроризм становится (или это так задумано) детонатором крупных международных проблем, что лишний раз доказывает, что это инструмент продвижения определенных интересов. Не только региональных, но и глобальных, если иметь в виду как угрозу, так и фатальные последствия трансформации нынешних столкновений между Индией и Пакистаном в полномасштабную войну.
Дарья Антонова © ИА REGNUM
И если продолжить говорить о глобальном контексте, то следует обратить внимание вот на что. Конфликты, долгое время существовавшие в «замороженном» статусе, а именно такими являются и противостояние Дели и Исламабада, и ситуация вокруг Венесуэлы, вдруг именно в наши дни начинают «размораживаться» и «оживать».
Когда это происходит практически одновременно на фоне предстоящих выборов на Украине, итоги которых, по мнению ряда экспертов и даже политиков, могут взорвать Минские соглашения и не только заново разжечь тлеющий конфликт еще и в Донбассе, но и выйти за его пределы, впору задаваться риторическим вопросом, кому это выгодно. А также вспомнить о том, что в мире, и в особенности в Евразии, да и на постсоветском пространстве множество других очагов противостояния, которые тоже притушены, но продолжают слегка «дымить».
Индо-пакистанская граница. Gabriele Giuseppini
Делать окончательные выводы еще рано, возможно, худшего удастся избежать, и ситуация успокоится. Но не гадая на кофейной гуще и не пытаясь спрогнозировать становящуюся непредсказуемой, живущую собственной жизнью динамику развития событий в стремительно «разогревающихся» конфликтных зонах, необходимо внимательно следить за всеми такими точками. И в особенности за регионом Ближнего и Среднего Востока, который в геополитике из-за его взрывоопасности нередко и вполне обоснованно именуется «евразийскими Балканами». Нельзя исключить, что мы имеем дело с тщательно продуманным «обвальным» сценарием «домино», реализация которого только начинается.
Очень хотелось бы ошибиться, но ситуация со всей очевидностью движется и развивается в предвоенной логике. Большие войны, как учит история, всегда начинаются с нарастающих региональных противоречий и конфликтов, в которых войны никто не хочет, но она тем не менее всякий раз почему-то оказывается неизбежной.
https://regnum.ru/news/polit/2582706.html
23.02.2019 Россия и Китай соединяют Средний Восток с Азиатско-Тихоокеанским регионом
И, решая внутренние противоречия, вынуждают США и Запад к отступлению
Интересная и многозначительная ситуация складывается на просторах Азиатского региона, где впору говорить о том, что происходит взаимное расширение Ближнего и Среднего Востока и АТР с их объединением в один южно-континентальный «макрорегион».
Собственно, наличие на этом пространстве своеобразной «оси», интересы участников которой соединяет пресловутая «ядерная» тема, и раньше было «секретом Полишинеля». Сейчас же на фоне переговоров США и КНДР, ведущихся при посредничестве Китая, Южной Кореи и России, обструкции, которой подвергается Саудовская Аравия за убийство Джемаля Хашогги, российско-турецко-иранского сближения, кризиса в Израиле и приближающегося вывода американских контингентов из Сирии и Афганистана, тема «оси» стала публично обсуждаемой.
Причем противоречия, существующие по разные ее стороны между Индией и Китаем, а также между Ираном и Саудовской Аравией, проекциями которых соответственно являются перманентный индийско-пакистанский конфликт и военное противостояние в Йемене, не находящие разрешения на региональном уровне, смягчаются помещением их в такой вот расширенный макрорегиональный контекст. Это позволяет если не «перехватить» управление этими конфликтами у США и глобальных институтов, то очень существенно помешать их планам, спутав карты и нарисовав подрывающие их альтернативные сценарии.
В основных конфликтах внутри этой четверки происходит укрупнение масштабов и образуются перекрестные связи. И сама известная специалистам ядерная «ось», соединяющая векторы из Тегерана и Эр-Рияда на Исламабад, и далее, через Китай, тянущаяся в Пхеньян, не только получает «конверсионное» измерение «Пояса и пути», но и на этой основе превращается в некий альянс, альтернативный инструментам влияния Запада.
Прежде всего это происходит усилиями российской и китайской дипломатии. О быстром и тесном сближении Москвы, Тегерана и Анкары, основой которого становится их все более открытое противостояние США в Сирии, сказано и написано уже немало. Перманентная фронда Турции с американцами здесь особенно показательна тем, что связи с Россией и Ираном динамично развиваются на фоне конфронтации Вашингтона с Москвой и Тегераном. Взят курс и на вбивание клина между США и ЕС, о чем говорит очередное заявление турецких властей о стремлении в ЕС.
Американские солдаты в окрестностях Манбиджа. Иллюстрация: Defense.gov
В условиях намечающегося раскола Старого и Нового Света, а также игры на этих противоречиях, которую ведут Китай и Россия, вполне уместны предположения о координации восточного фланга евразийской «оси» с западным. Результаты не заставляют себя ждать. Предстоящий уход США из Сирии и Афганистана, пусть, возможно, и неполный, но знаковый, ибо он означает геополитическое отступление. Действий одной только России для этого было бы, скорее всего, недостаточно. Отход Вашингтона с казавшихся незыблемыми ближне‑ и средневосточных позиций — это результат именно региональной и макрорегиональной консолидации основных евразийских игроков.
Другой результат — обострение внутренней обстановки в Израиле, которую пока рано комментировать. Нужно дождаться развития событий, которые пока идут в выгодном для нас направлении, которое маргинализирует правящую группировку во главе с Биньямином Нетаньяху. И готовит завершение его сложного, мягко говоря, для нашей страны правления.
Но еще более интересные события происходят в восточном секторе «оси», где, несмотря на всеобщее внимание к переговорам Ким Чен Ына с Дональдом Трампом, важнейшую роль начинает играть Китай. Пекин резко, в разы, активизировал интенсивность своих внешнеполитических контактов не только на европейском направлении, что замечается всеми, но и на других «театрах большой политики», в частности на иранском и саудовском направлениях.
Относительно «дальняя» предыстория вопроса такова, что в постсоветские годы в Китае начали постепенно, шаг за шагом, продвигать политику противодействия западному давлению с помощью укрепления потенциала соседних и не только соседних стран. В условиях остроты противостояния в ближневосточном регионе, а также фактического ядерного статуса Израиля, потенциал которого экс-президент США Джеймс Картер оценил в 150 боеголовок, из которых несколько десятков — «сверхмощных», официальное появление вблизи Земли Обетованной других ядерных держав было невозможно.
Имелся реальный риск спровоцировать верхушку еврейского государства на непредсказуемые авантюры. Пример: наступление египетских войск на Синайском полуострове в Арабо-израильской войне 1973 года, когда Тель-Авив едва не применил «оружие Судного дня». Поэтому центры ядерных разработок, в которых Китай, получивший значительную часть соответствующих технологий в свое время из Советского Союза, были вынесены подальше от Средиземноморья.
Подводная лодка типа «Дольфин» shlomiliss
Центром стал Пакистан, удобный во всех отношениях. И тем, что отвлекает на себя роль «первой скрипки» в противостоянии с Индией (в самом Китае считают собственный выход «на острие» этого противостояния рискованным). И тем, что поддерживает тесные отношения с находящимися в сложных междоусобных отношениях Ираном и Саудовской Аравией.
Западные СМИ не раз и не два «сливали» информацию о наличии у Пакистана, так сказать, «неафишируемых» договоренностей с Тегераном и Эр-Риядом об обменах в ядерной сфере. Якобы даже существуют взаимные обязательства, по которым в «час X» и те, и другие могут получить от Исламабада «готовые изделия». Высказывалось мнение, что и северокорейские ядерные технологии тоже родом из Пакистана. Некоторые эксперты нанизывают на эту «ядерную ось» еще и постсоветскую Украину, которая в свое время была замечена в обмене перспективными ракетными технологиями еще советской разработки с Ираном.
Ближняя предыстория показывает, что вся «ось» пришла в движение примерно в 2015-2016 годах. В 2016 году партийно-государственный лидер КНР Си Цзиньпин совершил турне по маршруту Эр-Рияд — Тегеран — Каир. Уже в следующем, 2017 году, в Пекине побывали лидеры Ирана и Саудовской Аравии — президент Хасан Рухани и король Хашемитского королевства Салман бин Абдул-Азиз Аль Сауд. Параллельно развивались и продолжаются тесные контакты китайского руководства с другими влиятельными в финансовом отношении странами региона, прежде всего ОАЭ и Катаром.
Показательная ситуация сложилась в эти дни, когда на рубеже 20 февраля в Китае с «зеркальными» по формату представительства визитами один за другим побывали спикер иранского парламента-Меджлиса Али Лариджани и наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман аль-Сауд. Обоих визитеров принял Си Цзиньпин, а в поездке их сопровождали главы МИД — иранский Джавад Зариф и саудовский Адель аль-Джубейр, с которыми провел переговоры министр иностранных дел Китая Ван И.
Оба лидера появились в Пекине отнюдь не в радужный для их стран, а для принца еще и лично, момент: Иран выведен на острие противостояния с США, а против бин Салмана поднята волна обвинений в личной ответственности в упомянутом убийстве Д. Хашогги. И Тегеран, и Эр-Рияд в своей внешней политике маневрируют, пытаясь расколоть западное единство.
Эр-Рияд apriltan18
С одной стороны, у Ирана, на стороне которого Европа, получается лучше, с другой —саудиты, наоборот, больше уповают на Вашингтон, чем на Брюссель и другие европейские столицы ввиду масштабных программ закупки американских вооружений, контракты на поставки которых были подписаны уже в президентство Д. Трампа. Между двумя странами, влиятельные представители которых так символично почти пересеклись в китайской столице, существуют противоречия. Не только конфессиональные, как между ведущими шиитской и суннитской страной, но и политические.
Иран и Саудовская Аравия конкурируют за влияние в Катаре, вокруг которого еще не преодолены последствия кризиса 2017 года с разрывом дипломатических отношения с Дохой Эр-Риядом и рядом суннитских стран именно за связи с Ираном. Саудовская Аравия ведет войну в Йемене, поддерживая правительственные силы, которым противостоят шиитские повстанцы-хуситы и т. д.
На передний план отношений с Китаем и Лариджани, и особенно бин Салман выдвигали экономические вопросы: растущая экономика КНР, нуждающаяся во все больших объемах углеводородных энергоносителей, требует растущего экспорта, и Тегеран с Эр-Риядом активно действуют в этом направлении, расширяя объемы нефтяных поставок в Поднебесную.
Связи Китая с Ираном прочнее, чем с Саудовской Аравией, они стратегические партнеры. Не случайно в Пекине Лариджани детально обсуждал с китайскими лидерами участие и вклад Ирана в строительство «Пояса и пути», китайские СМИ назвали Иран «главным игроком в регионе», а саудиты на переговорах ограничились энергетической повесткой.
Да и приглашал в Пекин иранского спикера его китайский коллега, глава ВСНП Ли Чжаньшу, а саудовского наследника — ключевой вице-премьер Госсовета КНР Хань Чжэн. В этом тоже проявлена расстановка приоритетов — соответственно, политика и экономика. Но в Эр-Рияде намерены наверстать упущенное. Да и со стороны Пекина элементы геополитики «равноудаления» и «баланса» все-таки просматриваются. Примером, в частности, является поддержка Китаем йеменской власти против хуситов, за которыми стоит Иран.
Заодно пекинские собеседники бин Салмана тщательно обходили такой деликатный вопрос двусторонних отношений, как финансирование Эр-Риядом до недавнего времени (а возможно и сейчас) уйгурского сепаратистского движения в китайском Синьцзяне — Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Благо угроза с этой стороны Пекину в последние годы снижается, в немалой мере благодаря его активной социальной политике, а также инвестиций, развивающих экономику этого региона.
Урумчи. Marc van der Chijs
Угрозу дрейфа стран — участниц макрорегиональной «оси» в сторону Москвы и Пекина отчетливо осознают в США. Трудно не связать с описываемыми событиями теракты в Индии и Иране, которые, как по заказу (впрочем, почему как?) произошли как раз в канун визитов Лариджани и бин Салмана. В Иране на границе с Белуджистаном, где имеются сепаратистские настроения, подогреваемые Западом, взорвали военнослужащих элитного КСИР — Корпуса стражей исламской революции, а в индийском Кашмире погиб высокопоставленный офицер центрального военного ведомства Дели.
Обе стороны предъявили претензии Пакистану, на это и был расчет организаторов взрывов, особенно учитывая, что Пакистан вместе с Ираном вовлечен в афганские дела, а саудовский принц поездку в Пекин начинал с Исламабада, где подписал с пакистанским премьером Имраном Ханом двусторонние соглашения на сумму около 20 млрд долларов. Информированные источники подчеркивают, что И. Хан вскоре после прихода к руководству правительством сам уже совершал поездку в Эр-Рияд в поисках альтернативы финансированию МВФ, которое спотыкается о развернувшийся в стране экономический кризис. И как видим, совсем небезуспешно.
Поэтому обращает на себя внимание упомянутый как бы вскользь, в контексте проекта Большого евразийского партнерства (БЕАП), тезис недавнего послания российского президента Владимира Путина, в котором содержался прозрачный намек на некую интеграционную инициативу в рамках ШОС. Не имелось ли здесь в виду как раз полноценное международно-правовое оформление упомянутой «оси» в качестве каркаса БЕАП?
Встреча МИД Росии, Индии и Китая. Иллюстрация: Mid.ru
В этом смысле очень важной представляется намеченная на 27 февраля министерская встреча в китайской приморской провинции Чжэцзян глав МИД России, Китая и Индии. Ведь ШОС, «осью» которой выступает российско-китайский союз, а ядром, которое не только наделяет эту организацию консолидирующим потенциалом, но и превращает ее в инструмент разрешения евразийских противоречий, служит именно российско-китайско-индийский триумвират.
Сторонам есть что обсудить в наблюдаемом процессе интеграции в Большой Евразии, в том числе в контексте нормализации отношений Пекина и Дели после их недавнего обострения из-за посещения индийским премьер-министром Нарендрой Моди «спорного» штата Аруначал-Прадеш в восточном секторе китайско-индийской границы.
Ну и последнее. Крупные перемены редко происходит «мигом», обычно они протекают плавно и не очень заметно для обывательского глаза. Скрытое становится явным тогда, когда возникает желание сравнить нынешнюю ситуацию с той, что имела место, скажем, в 2015 году, в канун начала российской военной операции в Сирии. И такое сравнение показывает, что с тех пор изменилось очень многое, и явно не в пользу Запада.
https://regnum.ru/news/polit/2579276.html
21.02.2019 Китай в Мюнхене: какие уроки следует извлечь России
КНР. Иван Шилов © ИА REGNUM
Осилит ли Москва выходящую на передний план постсоветскую интеграцию?
На фоне страстей, бушевавших вокруг «российского вопроса» в Мюнхене, на 55-й международной конференции по безопасности, несколько на второй план, по крайней мере, в отечественных СМИ, отошли другие сюжеты этого представительного международного форума. В частности, выступление главы китайской делегации Ян Цзечи — руководителя Канцелярии ЦК КПК по международным делам или, в более привычной для нас стилистике, международного отдела ЦК.
Несколько слов об этой фигуре, которую очень часто называют «патриархом» китайской дипломатии. И не только ввиду того, что международный отдел ЦК, как мы помним по временам СССР, — инстанция, в неформальном плане более высокая, чем МИД, наделенная в контексте несменяемого лидерства одной правящей партии функцией концептуального управления международной политикой и развитием страны, в то время как МИД занимается текущей дипломатической работой.
Дело в том, что в современной китайской элите очень развита узкая, «направленческая» специализация кадров, и только немногие, помимо, естественно, Си Цзиньпина и Ли Кэцяна, шириной своего охвата выходят за ее рамки. Ян Цзечи наряду, пожалуй, с вице-председателем КНР Ван Цишанем, главой ВСНП Ли Чжаньшу и ключевым зампредом Госсовета Хань Чжэном не только входит в эту когорту, но и находится на острие выработки китайской стратегии на двух важнейших направлениях — американском и российском.
Член политбюро Центрального комитета КНР, начальник Канцелярии Комиссии ЦК КПК по иностранным делам Ян Цзечи. Chambre des Députés
Бывший глава МИД, а до этого посол КНР в США, пользующийся значительным влиянием в Вашингтоне, Ян Цзечи считается одним их архитекторов современных российско-китайских отношений со стороны Пекина. Он регулярно посещает заседания элитарного Валдайского клуба, где неизменно выступает российский президент Владимир Путин, и всякий раз получает у него продолжительные, наполненные содержательным общением аудиенции.
Участники Валдая подчеркивают, что, по их наблюдениям, Ян Цзечи и Путина связывают особые отношения. Это показательно, что российское направление в китайской дипломатии неформально возглавляет профессиональный американист высочайшей квалификации. И что он способен к комплексной оценке всей ситуации в глобальном геополитическом треугольнике Россия — Китай — США (Глава МИД КНР Ван И — специалист по Японии, экс-посол КНР в Токио).
Одновременно именно Ян Цзечи выполняет важнейшие миссии в США, как это произошло в ноябре 2018 года, в канун встречи Си Цзиньпина и Дональда Трампа в Буэнос-Айресе, когда в Вашингтоне прошел второй форум китайско-американского диалога по вопросам внешней политики и безопасности. Характерно, что в то время как Ян Цзечи находился в Вашингтоне, в Пекин прибыл «патриарх» уже американской дипломатии Генри Киссинджер, которого приняли Си Цзиньпин и Ван Цишань, в то время как круг контактов Ян Цзечи в США, хотя и не включил в ноябре Д. Трампа, но прошла его встреча с президентским советником по вопросам национальной безопасности Джоном Болтоном, а с главой госдепа Майклом Помпео и тогдашним министром обороны Джеймсом Мэттисом Ян Цзечи совместно сопредседательствовал на форуме.
Джеймс Меттис и Ян Цзечи. Archive: U.S. Secretary of Defense
О чем говорил китайский «патриарх» в Мюнхене, в выступлении по теме «Содействие международному сотрудничеству, поддержание мультилатерализма и продвижение строительства сообщества с единой судьбой для всего человечества»?
Первое. Четыре основные позиции, представленные в русле заявленной им темы: строительство партнерских отношений на основе взаимного уважения; совместное обеспечение всеобщей безопасности; взаимовыгодное глобальное развитие; постоянное совершенствование глобального управления.
«Мультилатерализм» — суть многосторонность, приверженность многосторонним, коллективным подходам. Если смотреть с этой стороны, то это, во-первых, прямой вызов гегемонии США, ибо Вашингтон к равноправным отношениям не готов и готов будет нескоро.
Во-вторых, это заявка на принуждение США к равноправному диалогу, ибо под формулировкой «совершенствование глобального управления» скрывается система институтов, завязанных на американское лидерство как системный фактор.
Поэтому когда говорят о совершенствовании, имеют в виду перестройку этих институтов, наполнение их новым концептуальным содержанием. При этом Китай применяет к США ту же аргументацию, которую сами США в раннюю постсоветскую эпоху адресовали России. Помните самонадеянный пассаж Билла Клинтона о том, что «мы позволили России быть державой, но империей будет только одна страна — США»?
Ян Цзечи. Widmann / MSC
Аргументы Китая обусловлены изменением глобального баланса сил, который, в свою очередь, Ян Цзечи связывает с российско-китайским взаимодействием. Это очень хорошо видно по его выступлению в Сочи, на Валдайском клубе в октябре прошлого года, где предельно конкретно сформулированы три задачи, с решением которых в Пекине связывают «позитивный импульс международного развития»:
— Китай и Россия как стабилизаторы глобального мира и стабильности на основе целей и принципов Устава ООН и ее ключевой роли в международных делах (здесь вперед выдвинут политический фактор, тесно связанный со стратегическим балансом в сфере вооружений, и приоритет явно отдается российской мощи);
— Китай и Россия как движущая сила роста мировой экономики, противостоящие протекционизму и односторонним подходам США (здесь впереди фактор экономического развития с зеркальным по отношению к военной составляющей лидерством в нашем тандеме Китая в области экономики);
— Китай и Россия как мост для межцивилизационного диалога, инструмент достижения гармонии (социокультурный и, шире, цивилизационный фактор, в рамках которого, с одной стороны, признается паритет вкладов Москвы и Пекина в их сотрудничество, а с другой, обеспечивается альянс традиционных культур, которые противостоят исходящей с Запада пост — или контркультурной унификации).
В-третьих, если вернуться к четырем тезисам выступления Ян Цзечи в Мюнхене. «Равноправного» участия в глобальном управлении сегодня нет, ибо такое равноправие не предполагает доминирующих позиций в глобальных институтах только одной из сторон геополитического треугольника — американской. Представляется, что Китай действует здесь по принципу «капля камень точит». Рано или поздно, но либо Запад поделится долей в этих глобальных институтах, либо, если нет, эти институты начнут приходить в упадок из-за изменения мирового баланса, и появится новая система институтов, которая и будет отождествляться со «справедливым» глобальным управлением.
55-я международная конференция по безопасности в Мюнхене. Иллюстрация: Securityconference.de
Чтобы до конца осмыслить эту стратегию, можно вернуться к уже процитированному недавно автором этих строк положению базового доклада в Мюнхене Вольфганга Ишингера: «Стратегическое мышление в Китае все чаще исходит из того, что сверхдержава США пришла в состояние упадка и со временем откажется от своего мирового господства. Компартия считает, что история на стороне Китая, который возьмет верх».
К этому можно добавить «валдайские» наблюдения экс-министра Португалии по европейским делам Бруно Масаеша, почерпнутые из встреч с российскими и китайскими представителями, из которых следует, что сглаживание противоречий с США Пекину обойдется утратой стратегической инициативы, а за ней и перспективы. Китайцы, по его словам, это понимают. Но они (пока!) не уверены, что выбор надо остановить на войне, пусть даже не горячей, а холодной.
Итак, мягкое давление на США с помощью собственной восходящей экономической динамики, прикрытой мощным военно-стратегическим щитом России, которое, однако, не должно переходить красных линий и черт, — такова китайская «генеральная линия». В ней просматривается только один изъян: рубежные переходы от одного порядка к другому всегда скачкообразны, ввиду плавного накопления количественных изменений, приводящих к новому качеству.
Какая-то капля всегда оказывается последней, после чего вода из стакана переливается через его край. Готов ли Пекин к такому быстрому качественному переходу и, что особенно важно, к предшествующему ему крупному международному кризису, в котором, чтобы победить, нельзя отступать, уступать и идти на сомнительные компромиссы, — большой и очень важный вопрос. Дальше увидим, что нельзя утверждать, будто в Пекине на него не ищут ответ.
Встреча Владимира Путина С Ян Цзечи после валдайского дискуссионного клуба. 2018 Иллюстрация: Kremlin.ru
Второе, что вытекает из содержания мюнхенского доклада Ян Цзечи. «Патриарх» китайской дипломатии подчеркнуто не затрагивает вопросов военно-стратегического баланса, которые он по умолчанию отдает Москве. Но вот что касается экономики, то здесь никаких недомолвок не наблюдается:
«Ян Цзечи заявил, что в настоящее время китайская экономика вступает в новую фазу перехода от быстрого роста к качественному развитию. Китай предоставит миру больше рыночных, инвестиционных возможностей и возможностей для сотрудничества, — читаем в достаточно скупом на информационные подробности материале агентства Синьхуа. — Он отметил, что инициатива «Пояс и путь» — это международный продукт, который Китай предоставляет для содействия международному сотрудничеству, общему развитию, а также является важным путем для строительства сообщества с единой судьбой для всего человечества».
Вряд ли простым совпадением является упоминание «сообщества единой судьбы человечества» и в названии всего выступления, и в ключевом с точки зрения китайской роли в глобальных делах экономическом разделе. Здесь самое время напомнить, что эта идеологическая конструкция, вышедшая из-под пера главного идеолога ЦК КПК, члена Посткома Политбюро ЦК Ван Хунина, теснейшим образом связана с другим базовым конструктом — концепцией социализма с китайской спецификой.
С ее авторством в Пекине любят апеллировать к Дэн Сяопину и его знаменитой формуле «черной и белой кошки», хотя на самом деле в Китае она принадлежит Мао Цзэдуну и его теории «новой демократии». А сам лидер китайской революции позаимствовал эти идеи у позднего В. И. Ленина и у И. В. Сталина, которые в противовес Троцкому с его европейскими и американскими марионеточными императивами выдвинули ее для соединения социализма с национально-освободительным и антиколониальным движением.
Китайская революция 1949 года с этими идеями, заложенными в основу КНР, — доказательство верности пути, проложенного Китаю и другим восточным нациям советскими классиками марксизма. И современные китайские лидеры отнюдь не случайно продолжают обращаться в своих программных выступлениях не только к историческому, но и к идейно-теоретическому наследию Великого Октября.
Что из этого следует для России? Следует выбор между продолжением прозябания в капитализме, что по мере его разрушения встроит нас — даже на теоретическом уровне, не говоря уж о практике, — в фарватер даже не КНР, а нашего собственного, отринутого в 1991 году и взятого на вооружение в Пекине, первородства. Но уже «на вторых ролях».
Если же вовремя спохватиться, то ничего не потеряно. И равноправие в «сообществе единой судьбы» достигается только через социалистический выбор, благо национальная специфика социализма может быть не только китайской, а любой. И более того, изначально, в классическом ленинском прочтении, она была советской, то есть российской и по большому счету — русской.
И третье, что важно в докладе Ян Цзечи, — клин, который он вбивает между США и Европой, стремясь расколоть Запад. Вот этот фрагмент:
«В нынешнем году исполняется пятнадцать лет со дня установления отношений всестороннего стратегического партнерства между Китаем и ЕС, построение партнерских отношений между Китаем и ЕС в области мира, роста, реформ и культуры непрерывно получает новое развитие. Китай и ЕС должны осуществить взаимное дополнение преимуществ, сосредоточить внимание на общих интересах, постоянно укреплять международное сотрудничество, твердо поддерживать мультилатерализм и общими усилиями строить процветающий и прекрасный мир».
США и Евросоюз пошли разными путями. Elionas2
Спору нет: только слепой не увидит, что в 2018 году китайско-европейские отношения приобрели совершенно новую позитивную динамику. Но для России важно, что эта динамика подогревается действиями самого Вашингтона, который одновременными тарифными санкциями, введенными против Поднебесной и Европейского союза, своими руками их объединяет против себя.
Ошибка политического первоклассника объясняется одним из двух. Либо Д. Трамп поступает так вынужденно, не успевая и не осиливая какой-то важный рубеж развития теневых закулисных раскладов. Либо в Белом доме настолько уверовали в унаследованную от прежней администрации «американскую исключительность», что просто «закусили удила», и все происходящее лежит в сфере не политики, а психологии.
В этой ситуации России просто нельзя оставаться на той периферии «Пояса и пути», на которой она пребывает сегодня. Но, ввиду обводящего территорию Российской Федерации трансконтинентального евразийского транзита, мы обречены на это до тех пор, пока в «ближнем зарубежье» не возобладают центростремительные тенденции.
Будем считать трехдневную сочинскую встречу российского и белорусского лидеров проблеском надежды на этом направлении, которое при выборе стратегическим союзником динамично развивающегося Китая становится по-настоящему решающим. Но и Пекин должен понимать, что Россия не за просто так готова прикрывать новый шелковый путь своим ядерным зонтиком, и любые обходные пути будут только вредить стратегическому партнерству двух стран.
https://regnum.ru/news/polit/2578180.html
19.02.2019 Российские расклады через призму событий вокруг Венесуэлы
Хорхе Арреаса. Luigino Bracci
Кто не пожелал успеха президенту Мадуро?
Вот и парламентариев Евросоюза, в котором еще две с небольшим недели назад «развлекались» тем, что ставили законным властям Венесуэлы ультиматумы, требуя «диалога с оппозицией», а сама оппозиция, играя на лапу Запада, от такого диалога отказывалась, загоняя Н. Мадуро в угол, сегодня на границе разворачивают. И отправляют восвояси.
Да и воинственные разговоры в США, обещавших «рассмотреть все варианты» разрешения ими же и созданного кризиса в Венесуэле, включая военную интервенцию, как-то в последнее время стихли. И вот уже Э. Абрамс запрашивает Каракас о контактах, ибо понятно, что в условиях неопределенности, возникновение которой для США оказалось неожиданным, сложить все яйца в одну оппозиционную корзину — большой риск вообще без них остаться. А поскольку сложить уже успели, надо срочно отыгрывать назад и перекладывать.
Повторим составы коалиций — тех, что за Н. Мадуро и конституционный порядок, и тех, что за Х. Гуайдо и антиконституционный переворот. Первая коалиция представлена Россией, Китаем, Ираном, Турцией, Кубой, Мексикой, Белоруссией, Индонезией и некоторыми другими странами. Вторую коалицию составляют США, Канада, все ведущие европейские члены НАТО — от Великобритании до Германии, а также «нейтральная» Австрия и ряд других американских сателлитов.
Это, как видим, — классический расклад: Запад, стоящий за разрушение конституционного порядка везде, где он не укладывается в интересы англосаксонского «мирового центра», против Востока, который, объединяясь, этим планам препятствует, отстаивая статус-кво существующего миропорядка — мира национальных государств. Противостояние принципиальное, и именно поэтому в базовом докладе на недавней мюнхенской конференции по безопасности Венесуэла включена в десятку конфликтов, за которыми в этом году рекомендовано «наблюдать».
В обоих списках, как и в их сравнении, имеются определенные нюансы. Во-первых, видно, что за пределами Запада симпатизантов у оппонентов законных властей Венесуэлы и лично президента Н. Мадуро нет, за исключением Латинской Америки, которую США традиционно считают своим «задним двором».
Установски БМ-21 Град венесуэльской армии. Иллюстрация: Cancillería del Ecuador
В последние годы Вашингтоном было предпринято немало усилий для разворота континента вправо. Наглядным свидетельством является существенный правый дрейф в ключевых государствах — Аргентине и Бразилии, которые задают в регионе тон. Но есть и исключения: в тех латиноамериканских странах, где у власти находятся левые силы — в Мексике, Боливии и на Кубе, усилия США по дискредитации венесуэльских властей проваливаются, и они — на стороне Н. Мадуро.
Иначе говоря, законные власти Каракаса поддерживают Восток и левые силы, его оппонентов — Запад и правые. Тем самым еще раз доказываются реакционность правого идеологического дискурса, стоящего на позициях глобализма и глобального доминирования, а также прогрессивность левых тенденций, которые связываются с национально-освободительной борьбой.
Напомним, что еще В.И. Ленин в январе 1923 года в работе «О нашей революции» напрямую связал левую перспективу в России и в мире с национально-освободительным подъемом Востока. С тех пор, как видим, мало что изменилось: социализм с национальным освобождением идут рука об руку, находясь в жестком противостоянии с империализмом, который единственно в чем скорректировал практику столетней давности, так это трансформировал «лобовой» колониализм в гибкую систему неоколониального закабаления.
Военно-политическое принуждение выведено на второй план и подключается только в экстремальных ситуациях, подобных венесуэльской. В остальных случаях в рамках «гибридных» подходов приоритет отдается финансово-экономическому давлению — от санкций до эмбарго и изоляции.
Во-вторых, в антизападную коалицию, сложившуюся вокруг венесуэльского кризиса, входят страны широчайшего спектра цивилизаций и культур, как христианских — православных и католических, так и мусульманских — суннитских и шиитских, а также конфуцианский Китай. Даже для Турции с ее неоосманистскими тенденциями, в которых любят обвинять Реджепа Эрдогана, принадлежность к Востоку очевидно ближе членства в НАТО.
И вряд ли это объясняется только тем, что Анкару много десятилетий «динамили» со вступлением в Европейский союз, здесь всё намного глубже. Просто Венесуэла в определенном смысле — «момент истины», вскрывающий и выводящий на свет многие подводные течения и тенденции, которые формируют и, более того, начинают определять современную геополитическую динамику.
Владимир Путин, Реджеп Тайип Эрдоган, Хасан Рухани
Для Запада это очень нехороший сигнал, который дополнительно усиливается собственным внутренним расколом между США и Европой из-за Ирана и отношения к его ядерной программе, который — и это показательно — тоже на стороне Венесуэлы. Вместе с Индонезией — крупнейшей по численности населения мусульманской страной, являющейся одним из столпов Организации исламского сотрудничества (ОИС) со штаб-квартирой в саудовской Джидде.
В-третьих, во многом такая впечатляющая антизападная консолидация, достигнутая вокруг ситуации в Венесуэле, — это надо признать — является следствием максимальной внешнеполитической активизации Китая. Пекин находится в постоянном диалоге с мусульманскими странами, связывая между собой общими экономическими интересами даже таких региональных и конфессиональных антагонистов, как Саудовская Аравия и Иран.
В 2016 году Си Цзиньпин совершил визиты в обе эти страны, а также в Египет; через год в китайской столице побывали иранский президент Хасан Рухани и саудовский король Салман бин Абдул-Азиз Аль Сауд. В ближайшие дни, до конца февраля, Пекин с визитами посетят спикер Исламского консультативного совета (парламента — меджлиса) Ирана Али Лариджани и наследный принц и министр обороны Саудовского королевства Мухаммед бин Салман Аль Сауд.
Наконец, в-четвертых, следует четко осознать, что интересы нашей страны в этих глобальных раскладах, проявивших себя в связи с венесуэльским кризисом, находятся не на Западе, а на Востоке. И связаны они не с правыми, либеральными, а с левыми, социалистическими глобальными трендами. Причем несмотря на прозападную ориентацию определенной части российской элиты, которая в этих условиях становится всё более очевидным тормозом на пути не только внутреннего, но и международного развития России.
«Левая» внешняя политика, периодически срывающаяся в пресловутый «плач по Европе», начинает вступать во всё более явное противоречие с «правой», либеральной, внутренней. Это видно по всем признакам, а уж во внешних коммуникациях проявляется просто-таки гротескно.
В то время, как США и Япония отказывают России в композитах для производства авиалайнера МС-21, мы тем не менее продолжаем поставлять титан, без которого остановился бы как минимум гражданский (о военном судить не могу) конвейер американского авиаконцерна Boeing. Казалось бы, сам Бог велел ответить симметрично и приземлить недружественный авиапром, ан нет!
Даже невооруженным глазом видно, что подобные коллизии — не что иное, как прямое проявление «ножниц» этих противоречий внутри российской элиты, некоторая часть которой не скрывает стремления «прорваться на Запад» натурально любой ценой, в том числе за счет национальных интересов.
Отказ «Сбербанка» работать в Крыму или «Альфа-банка» — с оборонкой из-за западных санкций — разве события не того же логического ряда? А публичные выступления в защиту арестованного по подозрениям в масштабных махинациях топ-менеджера инвестфонда Baring-Vostok с американским гражданством Майкла Калви? Подобные примеры, как мы понимаем, можно приводить и приводить, но тенденция и так понятна.
Как будет разрешена эта внутриполитическая дилемма, которую предельно заострили события в Венесуэле, и с кем — с Западом или Востоком — мы в итоге окажемся стратегически, а не эпизодически? Почему-то из головы не выходит некая символичность недавнего хоккейного матча в Сочи, где «Тигры» Владимира Путина и Александра Лукашенко с говорящим за себя счетом 16:1 разгромили команду «Медведей». Спорт, конечно, вне политики, но и «сказка ложь — да в ней намек…».
https://regnum.ru/news/polit/2575470.html
18.02.2019 Блеск и нищета западной аналитики: фокус Мюнхена
Голубь мира. Александр Горбаруков © ИА REGNUM
Вольфганг Ишингер как зеркало европейской несостоятельности
В Мюнхене прошла очередная, 55-я Международная конференция по безопасности. Самое общее впечатление: этот форум начинает себя изживать, о чём наглядно свидетельствует уровень представительства. Без президентов США, России, Франции, без китайского лидера что-то по-настоящему решить трудно, если не невозможно. Очень удачной кажется метафора одного из экспертов о том, что Мюнхену не стоит ждать новой речи, подобной выступлению Владимира Путина в 2007 году. Ибо та речь была обращена всё-таки к партнерам, хоть и проблемным, а сегодня ни Запад Россию, ни Россия Запад в качестве партнеров не рассматривают, потому и смысл в таких разговорах с высокой трибуны «мюнхенского формата» утрачен. Показательно: представлявший Россию глава МИД Сергей Лавров ограничил своей выступление восемью минутами, по крайней мере шесть из которых он посвятил нереализованным возможностям строительства «общеевропейского дома» и состоянию российско-европейских отношений, то есть рассуждал в жанре не «как есть», а «как если бы». С одной стороны, несколько «напрягает» сама подобная постановка вопроса, обращенная к «перестроечной» логике. С другой стороны, очень важной, тем не менее, является констатация российским министром фундаментального отсутствия у Европы суверенитета в рамках «натоцентричности» и вытекающей из нее связки «ведущий — ведомый», в которой ЕС находится в положении последнего.
Отметив утрату Евросоюзом лидерства в региональной интеграции и выход на передний план целого ряда новых геополитических центров в АТР и интеграционных проектов в рамках ЕАЭС — Большого евразийского партнерства, ШОС, АСЕАН и китайской инициативы «Один пояс — один путь», Сергей Лавров выделил беспрецедентную динамику глобальных изменений. И призвал к соединению, а не противоборству проектов региональных интеграций в масштабах всей Евразии.
Лидеры стран-членов ЕАЭС. 2019. Иллюстрация: Eurasiancommission.org
Обратила на себя внимание подчеркнутая осторожность российского министра, который максимально ушел от темы двухсторонних отношений нашей страны с мировыми лидерами, подчеркнув именно многосторонние подходы, вписаться в которые предложил Европе, «если ей это позволят». У этого подхода, как представляется, достаточно сложный подтекст. Россию не могут не «напрягать» военно-политические связи США и Европы в рамках НАТО, с одной стороны, и получившие развитие в прошедшем 2018 году экономические связи Старого Света с Китаем, с другой. Особенно в условиях антироссийских санкций. Поэтому вопрос «большой» евразийской интеграции, имеющей целью создание единого пространства с общими правилами игры от Атлантического до Тихого океана, рассматривается Москвой как продолжение традиционного «вертикального» вектора российской геополитики. И направлен он на прорыв любых обходящих нашу страну транзитных маршрутов, как с Запада на Восток, так и с Востока на Запад.
В целом сложилось впечатление, что в Москве очень четко поняли и приняли главные месседжи базового доклада, сделанного на конференции ее председателем Вольфгангом Ишингером, озаглавленного «Большая головоломка: кто будет собирать осколки?». И сосредоточились на основных «своих» вопросах, не углубляясь в общее состояние дел в мире и лишь вскользь, не детализируя, очертив односторонний характер курса, игнорирующего нормы ООН и ВТО, за которым вполне конкретно угадывались США. Поэтому чтобы лучше понять то, о чём говорил Сергей Лавров, следует обратиться к тексту доклада, который представляет собой как бы «лоскутное одеяло». И распадается на региональные эпизоды с самыми минимальными, кажущимися упрощениями, попытками сведения их в единый глобальный пазл. Да и собственно, глобального как такового в докладе Ишингера — минимум. Выделить можно лишь следующие, самые общие, тезисы:
— прежний либеральный миропорядок рухнул, контуры нового не просматриваются и непонятно, как он будет установлен — мирным путем «больших перестановок элементов существующего миропорядка» или с помощью «идеального шторма» резонансного совпадения ряда региональных кризисов;
— главное содержание современной эпохи — возвращение соперничества великих держав; в их список авторами доклада включены США, Россия и Китай, в то время как Европа признается застывшей в «полупозишн» дилеммы «стратегическая автономия или нестратегическая зависимость?»;
— вместе с прежним миропорядком рушится, а частично уже рухнула глобальная система контроля над вооружениями; завязанная на российско-американский формат, ибо в условиях подъема Китая она уже не отвечает требованиям современности и не работает.
Теперь о том, какими аргументами авторы доклада подкрепляют эту реальность, которая, если принять ее близкой к действительности, помимо всего прочего еще и означает банкротство всей системы глобальных институтов в том виде, в котором они создавались в расчете на глобализацию и однополярный миропорядок.
Советский плакат «Вашингтонская голубка». 1953
Первое, чем Ишингер подкрепляет свои аналитические — нет, не выводы, а гипотезы — «китайский фактор», который, как следует из доклада, воспринимается болезненно не только Вашингтоном, но и европейскими столицами, то есть Западом в целом. «Стратегическое мышление в Китае всё чаще исходит из того, что сверхдержава США пришла в состояние упадка и со временем откажется от своего мирового господства. Компартия считает, что история на стороне Китая, который возьмет верх». Внимание также обращается на всё большую напористость КНР за рубежом и укрепление режима личной власти Си Цзиньпина во внутренней политике.
Рассматривая Китай в связке с Россией, в которую объединяют эти две «угрозы» ключевые стратегические концепции США, Ишингер обозначает, хотя четко и не формулирует, следующую дилемму, которая, видимо, не до конца еще осознана самим Западом. Россия, по его мнению, угрожает западному господству уже сейчас, за счет мощи своего ракетно-ядерного потенциала и региональной активности, в то время как Китай, существенно отстающий в этом компоненте от двух лидеров, свои угрозы создает в сфере экономики и технологий. Получается, что Россия как бы прикрывает своей военной мощью бросок Китая к экономическому лидерству, а Китай по сути предоставляет России «зонтик», смягчая западное давление на нее тем вызовом западному лидерству, который бросает уже сегодня. Москва и Пекин, действуя вдвоем, заставляют Запад распыляться, бить растопыренными пальцами, при этом опаздывая. Таким образом, логичные, с точки зрения доклада, представления Запада о том, что с Китаем нужно разбираться сейчас, пока он не вышел на пик мощи, а Россия «угаснет» сама, спотыкаются, если не разбиваются вдребезги, о российско-китайский союз. И каждая из сторон в нём «затыкает дыры» и «заносит хвосты» за двоих в своей сфере, что не дает Западу выстроить единую стратегию, уничтожив двух главных противников поодиночке.
Если принять эту логику Ишингера, то становятся понятны два следующих важных тезиса доклада, констатирующих:
- продолжение гонки вооружений на фоне обещанных Дональдом Трампом переговоров с Владимиром Путиным и Си Цзиньпином о ее прекращении;
- начало стратегического отступления США в Сирии, Афганистане (вывод войск) и на Корейском полуострове (прекращение совместных учений с Сеулом).
Именно с этим Ишингер связывает возникновение проблем в отношениях США с Европой; Трамп, по его мнению, отвергает идеологию глобализма, в то время как европейцы ее по-прежнему придерживаются. Если это принять, то получается, что у Китая, остающегося приверженцем глобализации, появляется куда больше точек соприкосновения с Европой, чем у США с их нарастающим геополитическим изоляционизмом и торговым протекционизмом. Но это же самое, судя по выступлению Сергея Лаврова, беспокоит и Россию, которая, несмотря на, мягко говоря, неочевидность последствий глобализации, продолжает в ее русле «разработку» пресловутого «европейского проекта». В пользу именно такого понимания действий Москвы Западом говорит и еще один тезис доклада: что Россия рассчитывает получить дивиденды от завершения ДРСМД на том, что США и Европа не найдут консенсуса в вопросе о новых «евроракетах».
Пуск американской ракеты «Першинг 1А». Европа
Здесь явственно проявляется тот шок, от которого Европа не может отойти после прихода Трампа, как не получается у нее и выбора между обособлением Запада в границах евроатлантического региона и глобализмом. И именно чтобы разрешить эту дилемму, авторы доклада откровенно «мельчат», спуская американо-европейские отношения до раздробленного уровня двусторонних форматов США — другие страны Европы, а также относящейся к Западу не-Европы — Канады, Австралии, Южной Кореи, Японии. В их официальном подключении к «западному блоку» состоит надежда авторов доклада на сохранение этого блока. И это не только слова, если вспомнить как бы «позабытую» российским министром интеграционную инициативу нового «Транстихоокеанского партнерства», а также усиленного лоббирования Японией присоединения к нему Великобритании, которая сама тоже не против этого.
Здесь опять возникает коллизия адекватности западного анализа происходящего. Если принять за аксиому фактор противостояния глобализма и национальных государств, который в значительной мере формирует современную реальность, то этот анализ показывает, что «ось» глобализации пролегает через Пекин и европейские столицы. Но они, в свою очередь, не готовы к такому альянсу из-за позиции Вашингтона, приверженного деглобализации и протекционизму. А потенциальный альянс «деглобализаторов» — США и России — невозможен уже из-за их междоусобного конфликта. И поскольку на такие уж «фрагменты» ситуация всё-таки пока еще не распадается, приходится признать ограниченность аналитического инструментария Ишингера и его коллег.
А что получается в действительности? В действительности полюсов у дилеммы «глобализация — деглобализация» не существует, а сама она при ближайшем рассмотрении превращается в запутанный клубок противоречивых интересов ведущих игроков, каждый из которых, похоже, в процессе этого сложного маневрирования готов к любому — абсолютно любому — альянсу, который априори окажется тактическим, по сиюминутным интересам. А стратегические альянсы в нынешней ситуации, скорее всего, вообще невозможны. Но ведь это, как учит исторический опыт, ни что иное, как классический предвоенный период, в котором каждый играет сам за себя. И как выглядит такой период в ракетно-ядерную эпоху? Выглядит он как «система единичного вето» в типологии мировых систем Мортона Каплана, где каждый из мировых центров обладает мощью, достаточной для обеспечения собственной безопасности в противостоянии и даже конфликте не только с любым другим центром, но и в одиночку с их альянсом. Это — борьба, а в крайнем приближении — война всех против всех. Об этом специалисты предупреждали заигравшихся политиков, которые рассчитывали «переобуть» мировой порядок «в воздухе» за счет глобализации и «многополярного мира». Но ни сами политики, ни стоящие за ними «концептуалы» интеллектуальных элит и «мозговых центров» предупреждений не послушали. Вот и звучат в докладе следующие, внешне парадоксальные, но обезоруживающие своей растерянной откровенностью посылки:
- «В условиях многополярной геополитики практически невозможно заключать двусторонние сделки, устанавливающие паритет между двумя странами и одновременно устраняющие угрозы третьих стран. «Двусторонняя эпоха» контроля вооружений заканчивается. Но и многосторонние инструменты… тоже могут прекратить существование…»;
- «Если не считать экономическую взаимозависимость (подрываемую торговой войной. — В.П.), экономисты видят очень мало факторов, вынуждающих две страны (США и Китай. — В.П.) проявлять взаимную сдержанность»;
- «Период после окончания холодной войны завершился… Но непонятно, что за новый порядок появится на этом месте, удастся ли сохранить ключевые принципы старого порядка, или в мире возникнут соперничающие между собой порядки» (!).
Ну и в качестве «вишенки на торте» — заявленная дилемма между надеждами ЕС на прекращение стратегического отступления США, вызванного в том числе непоследовательностью Трампа, и пожеланием Европе «разработать долгосрочные стратегические концепции и выделить необходимые ресурсы, если Европа не хочет оставаться «театром серьезного стратегического соперничества» других действующих сил». Разве не понятно, что для Европы это что-то вроде приснопамятного выбора между «конституцией и севрюжиной с хреном» — первого очень хочется, но от второго ради первого не получается отказаться. Разве непонятно, что Европа этот выбор не осилит, скорее всего, никогда, по крайней мере при нынешних и похожих на них системных лидерах?
Флаги Евросоюза. Jean-Etienne Minh-Duy Poirrier
В перечисленных противоречиях базового доклада в Мюнхене тем не менее нельзя потерять две очень важные содержательные вещи, фактическое признание которых Западом дорогого стоит. Первое: факт геополитического треугольника США — Россия — Китай. И здесь следует дополнить, что в этом треугольнике проигрывает тот, против которого объединяются двое остальных. Поэтому столько взаимного недоверия и такая растерянность авторов доклада, положение которых усугубляет европейское происхождение. Впервые за долгие столетия европейские элиты не умозрительно, а на конкретной «матчасти» начинают постигать крайне неприятную для них истину. А именно: что Европа — геополитический статист, к самостоятельной игре не способный. Что она, выражаясь терминами «Великой шахматной доски» Бжезинского, не «ГДЛ» — геостратегическое действующее лицо, а «ГПЦ» — геополитический центр. То есть объект, а не субъект. Вторая вещь не менее показательна: признание того, что США и Китай мало что удерживает от крупного конфликта, и экономическая взаимозависимость — никакой не аргумент, разрушает привычную для Запада «экономоцентричность» мира. Оказывается, что не всё золото, что блестит. Сказав это «А», неизбежно, рано или поздно, если успеют, произнесут и «Б»: что впереди экономики — ценности. В случае с Западом — постхристианские антиценности. И что очевидный раскол Запада ставит под вопрос само его выживание как цивилизации.
Словом, важность содержания доклада в том, что этот примечательный документ нашей непростой эпохи — своего рода избавление от иллюзий, когда вокруг трещат и рушатся столпы, на которых коллективное сознание западных элит держалось десятилетиями.
Ну и что очень важного констатировано в докладе в отношении России — мимо этого пройти никак нельзя. «Разворачивающееся геополитическое соперничество между Россией и Западом сильнее всего отражается на «странах посередине», таких как Армения, Азербайджан, Белоруссия, Грузия, Молдавия и Украина». Заметим, что у авторов духу не хватило произнести здесь словосочетание «Восточное партнерство», из чего следует, что в коллективные формы западного влияния на постсоветском пространстве они сами не верят. И далее: «Что самое важное, этот регион страдает от замороженных конфликтов и вполне реальной войны. И ситуация может еще больше ухудшиться, если (!) напряженность между Востоком и Западом усилится».
Что и требовалось доказать, в том числе нашим «отечественным» белоленточным и прочим цветным активистам, сидящим на западных грантах. Членораздельно и по слогам: чем сильнее конфронтация России с Западом — тем меньше — меньше, а не больше! — шансов, что постсоветские элиты (в том числе российские) реализуют свои компрадорские инстинкты и сбегут «в Европу». Вот она, уязвимая точка, своего рода момент истины! Понимаем, почему «мир на Украине» ценой сдачи Донбасса — неизменный пункт в спекуляциях и инсинуациях самых разнообразных НКО и других организаций-грантоедов с лейблом западной агентуры влияния?
Григорий Мясоедов. Бегство Григория Отрепьева из корчмы на литовской границе. 1862
Итак, как можно более четкое и принципиальное позиционирование в глобальном треугольнике, неотъемлемым элементом которого является… даже не поддержание определенного уровня конфронтации с Западом — Запад это сделает за нас — а отказ от любого сомнительного и необоснованного компромисса. С однозначным пониманием, что смягчение напряженности на западном направлении — не благо, а подкоп под российские геополитические позиции на самом главном для нас «театре» нынешней гибридной войны. Проиграв постсоветское пространство, мы со всей неизбежной неотвратимостью получим у собственных границ не только призрак, но и всю инфраструктуру настоящей «горячей» войны со всеми ее предпосылками.
Ну и внимательно следить за всеми маневрами двух других «вершин» глобального треугольника, особенно за теми, которые чреваты нашим попаданием в ситуацию «геополитического одиночества». Понятно, что в первую очередь это относится к китайско-британским отношениям. Не случайно авторы доклада, всячески избегая расстановки акцентов в иерархиях западных элит, в одном случае буквально по Фрейду проговариваются о том, о чем автору этих строк приходилось упоминать неоднократно. А именно: о переоценке внешней политики Лондона в контексте Brexit «в духе «глобальной Британии». Умри, лучше не скажешь, потому что это и есть конечный пункт всей неопределенности «глобальных перемен», который авторы стыдливо, как фиговым листком, прикрывают пассажем о «примирении британского внимания к трансатлантическим отношениям со своим европейским наследием».
Именно здесь нас может ожидать главный и самый неожиданный подвох. Но это уже вопрос не столько внешнеполитических, сколько внутренних раскладов в самом Китае, где в 2016 году на высшем уровне государственной политики на Brexit отреагировали вполне адекватно, с полным пониманием того, куда дует ветер. Потому и излито в Мюнхене столько желчи по поводу «укрепления режима личной власти» и «совершенствования системы слежки и репрессий» в Поднебесной.
Ну что же, пища для размышлений есть, так что — наблюдаем.
https://regnum.ru/news/polit/2574590.html
17.02.2019 В Китае отвечают на вызовы Мюнхена предложением продолжить глобализацию
И намерены развивать взаимодействие в защите «многосторонности» с Европой
Синьхуа 16 февраля поместила редакционный комментарий, посвященный ежегодному докладу на Мюнхенской конференции по безопасности, который на проходящей сейчас ее 55-й сессии озаглавлен «Большая головоломка: кто будет собирать осколки?».
Комментарий интересен китайским видением проблемы современности и подходами к решению наиболее острых противоречий. В центре внимания Поднебесной находится пробуксовка процессов глобализации, которая связывается с «эгоцентричным и конфронтационным менталитетом некоторых западных стран, не проявляющих интереса к выполнению международных обязательств», продвигающих односторонность, изоляционизм и торговый протекционизм.
Поскольку речь со всей очевидностью идет о США, которые развязали против Китая торговую войну, то в комментарии Синьхуа четко просматривается попытка ставки на Европу, против которой со стороны Вашингтона также приняты торговые ограничения. Комментаторы, однако, стараются максимально расширить спектр американо-европейских противоречий, включая в него наряду с торговлей еще и оборону и изменения климата, что указывает на стремление Пекина вклиниться в эти противоречия и использовать их в китайских интересах. Обращает внимание и беспрецедентная активность китайской дипломатии на европейском направлении в 2018 году, когда председатель КНР Си Цзиньпин совершил визит в Испанию, а премьер Госсовета КНР Ли Кэцян — в Германию и Францию.
«Без консультаций, координации, сотрудничества и компромиссов урегулирование таких важнейших международных вопросов, как торговля, контроль над вооружениями и изменение климата, будет столь же недостижимым, как мираж в пустыне. По мере развития процесса глобализации, — уверены в Синьхуа, — страны становятся беспрецедентно взаимозависимыми и тесно переплетаются в глобальных цепочках поставок, промышленного производства и добавленной стоимости».
В комментарии Синьхуа обходится явно недооцененный пункт доклада Мюнхенской конференции о том, что период «холодной войны» подошел к концу и неясно, что ему придет на смену и будет ли этот переход мирным. Между тем, в этом пункте со всей очевидностью зашифрована завуалированная военная угроза Запада в адрес России, а также самого Китая.
https://regnum.ru/news/polit/2574517.html
15.02.2019 Почему и чем угрожает России «альтернативная» глобализация по-китайски?
Китай и США. Иван Шилов © ИА REGNUM
Антиглобализм в интерьере «единства и борьбы» глобализационных противоположностей
Что такое глобализация? Определений множество, «научных школ», занимающихся на этом направлении в основном подгонкой выводов под заказ, — еще больше. В чем заказ? В переформатировании человечества и мировой системы. Если коротко, то у мира две политических карты. Карта №1 — видимая — отражает мир государств, их союзов и международных организаций.
Нам с помощью систем образования, в которые внедрены либо лживые, либо переиначенные концепции, в которых сохранилось название, но кардинально изменена суть, пытаются внушить, что миром карты №1 все под этой луной и ограничивается. И что больше будто бы ничего нет.
Что это за «переиначенные» концепции? Классическая теория модернизации, то есть движения к обществу Модерна, предложенная на заре XX века М. Вебером и Э. Дюркгеймом, в 60-х годах того же столетия была лукаво преобразована постиндустриалистами — Д. Беллом, У. Ростоу и З. Бжезинским — в теорию постмодернизации, которой ради обмана общественности оставили прежнее название, под которым она и фигурирует, — теория модернизации. Между тем постиндустриалисты занимались отнюдь не движением к Модерну и не сохранением Модерна; они осуществляли под него подкоп с целью разрушения этого уклада.
Александр Дейнека. У станка (фрагмент). 1931
Отсюда и выдвинутая ими формула «модернизации»: от «традиционных» обществ к «переходным» и от них — к «рациональным», где рационализм равен постиндустриализму (цифровизации) в технологическом смысле и Постмодерну в социокультурном, цивилизационном. Здесь следует подчеркнуть, что к Модерну — светскому, технологическому укладу — принадлежали и западные общества, и советское общество, и общества социалистических стран народной демократии. Слом Варшавского договора, СЭВ и в конечном счете СССР как раз и был заявкой на выход из «традиционного» Модерна в «рациональный» Постмодерн.
Поступи теоретики честно — заяви они Постмодерн своей целью открыто, с движением в этом направлении у них возникли бы проблемы. Поэтому и был осуществлен обман, а понятия подменили и двинулись в Постмодерн под убаюкивающий рефрен «осовремененной», то есть подмененной «теории модернизации». Западная общественность проглотила, а от советской любые буржуазные теории скрывали, чтобы они ей не понравились. Поэтому она оказалась неподготовленной и в нужный момент неспособной вменяемо отреагировать на эту провокацию.
Для чего потребовался постмодернизм? Тактически — чтобы разобраться с Советским Союзом; стратегически — для строительства однополярного мира, которому СССР мешал в силу своего статуса второго глобального центра. А однополярность для чего? Для выстраивания глобальной иерархии «единого», то есть глобализированного мира, приведенного к одному, общему для всех знаменателю.
Но в условиях мира государств такое единение невозможно, ибо знаменатели, то есть национальные интересы, у всех разные, и интересов столько, сколько «живых» цивилизаций, по типологии Арнольда Тойнби, — девять. Значит, на место мира №1 — мира государств — должен прийти мир №2. Это мир корпораций, сложенных в бизнес-иерархию, раскрытую в первой половине 2010-х годов в исследовании Швейцарского федерального технологического института (ШФТИ). И призванную заменить государственные иерархии.
Арнольд Тойнби. Atyyahesir
Напомним, что в этом исследовании рассмотрены перекрестные акционерные связи нескольких тысяч транснациональных банков и корпораций, в результате чего выявлено ядро в количестве 1318 компаний. Аналогичная работа по выявлению внутренних связей в этом ядре позволила выявить «узкое» ядро — 147 банков и корпораций, а в нем — «сверхузкое», в количестве 10−15 компаний по управлению активами с совокупным подконтрольным капиталом в несколько десятков триллионов (!) долларов (у самой крупной — BlackRock — в управлении активов больше, чем на 7 трлн).
Бизнес-иерархия с перекрестными акционерными связями делит мир на сферы влияния глобальных банков и корпораций, это и есть карта мира №2. Транзит от мира №1 к миру №2 как раз и осуществляется через глобализацию. И теперь мы можем ответить на вопрос, с которого начали: что такое глобализация на самом деле, а не в наукообразной «лапше», что вдувается нам в уши глобальными СМИ, системой образования и «официальной» наукой. Определение глобализации: корпоративный проект по трансформации мирового порядка — из мира государств в мир корпораций. Концептуально глобализация есть раздел мира на «большие регионы» — группы государств и их блоки, по принципу разделения труда, чтобы хозяева всегда оставались хозяевами, а вассалы чтобы на них и дальше пахали.
В конечном счете это раздел мира на «глобальный город» сети соединенных между собой системой коммуникаций мегаполисов и «глобальную деревню» архаизированной провинции, откуда «город» черпает ресурсы. Структурно глобализация есть сумма двух феноменов. Первый — глокализация (сочетание глобального и локального): передача подвергающихся эрозии государственных полномочий наверх, к институтам глобального управления, и вниз, к административным субъектам регионального и местного уровней. Второй феномен — фрагмеграция (сочетание фрагментации с интеграцией): фрагментации подвергаются идентичности, а интегрируются — экономики.
«Глобальная деревня». werner22brigitte
Таким образом, в социокультурном плане глобализация уничтожает принцип коллективизма в угоду индивидуализму. На этой основе она раздробляет любые общности до атомов, оставляя эти атомы наедине с собой и с системой, подвергает их дебилизации и доводит до состояния, в котором они не способны к самоорганизации и взаимодействию, ограничивая свой социальный горизонт удовлетворением «обещечеловеческих» утилитарно-физиологических потребностей. Джон Рокфеллер II (заочно полемизируя с В. И. Лениным): «Если идеи становятся материальной силой, когда овладевают массами, то наша задача — создать массы, неспособные к восприятию никаких идей». Герберт Маркузе: «Удовлетворение инстинктов обеспечивает контроль над личностью» (!).
В своей общественной деятельности эти атомы должны выживать в одиночку и «умирать стоя», а для этого их нельзя выпускать за рамки экономики, где они ограничиваются производством прибыли для хозяев и потребленческим минимумом. Обозначилась и последующая перспектива, похожая на финальную, — замена в рамках цифровизации людей роботами, помноженная на радикальные меры по сокращению численности населения, чему и посвящена концепция так называемого «устойчивого развития».
Но представления о глобализации у концептуальных элит далеки от прямолинейных. Бжезинский: «Предпосылкой окончательной глобализации является прогрессивная регионализация». С одной стороны, этот русофобствующий идеолог глобализации тем самым подтверждал заказной характер регионального принципа ООН, который реализуется в рамках формулы «глобализация = глокализация + фрагмеграция». С другой стороны, он намекал, что продвигать глобализацию следует не в лоб, а чередуя с якобы «альтернативными» моделями, что создает в глазах общественности видимость борьбы, то есть состязательности процесса, чтобы скрыть его управляемость.
Збигнев Бжезинский. Kleinschmidt
Это универсальный глобально-управленческий подход, в философии именующийся «диалектическим», когда каждый следующий рубеж достигается взаимным отрицанием исходных начал по формуле «тезис — антитезис — синтез». В быту его проще назвать принципом «нанайских мальчиков» или «двух рук, управляемых одной головой». Это и двухпартийные системы Запада, и глокализация с фрагмеграцией, и — здесь мы постепенно подходим к главному — глобализм с антиглобализмом.
Надо понимать, что антиглобализм, — это не отрицание глобализма, а «глобализм наоборот», типа не «элитарный», нагибающий массы в интересах элит, а «массовый», якобы ограничивающий элиты якобы в интересах масс. Нью-йоркский Уолл-стрит, вотчина олигархии, если говорить о клановых раскладах, то своего рода «бизнес-посольство» глобальных банковских кругов и, одновременно, лондонского Сити и еэсовского финансового центра во Франкфурте-на-Майне в США.
«Occupy Wall-Street» — якобы антиолигархическая акция, проведенная в 2011 году антиглобалистами, имитировавшая штурм «недовольным» народом «зажравшихся» бизнес-контор. Все бы ничего, только эпицентром Уолл-стрит, как говорят знающие люди, является компания Goldman Sachs, по прозвищу «фирма», ключевой американский актив Ротшильдов. А штаб «штурма» Уолл-стрит располагался в ванкуверском Adbusters Media Foundation, который принадлежит «правой руке» Ротшильдов — Джорджу Соросу.
Акция «Occupy Wall-Street». Paul Stein
Глобализм и антиглобализм — две руки, управляемые одной головой условных «Ротшильдов», и это главная «фишка», на которой разводят доверчивую общественность, выдавая ей за «альтернативу» вторую руку, тянущуюся по командам от той же головы. И на этом обводя вокруг пальца, увлекая обывателей к ложным целям, беззастенчиво ими манипулируя.
Существует проекция клановых раскладов на расклады межгосударственные, из чего вполне логично вытекает концептуальная первичность мира №2 над миром №1, а корпоративной карты над политической. Израильско-американский альянс, например, это проекция управляемой «конкуренции» находящихся в единстве кланов Ротшильдов и Рокфеллеров. Двухпартийный демократическо-республиканский консенсус в США, воплощенный соответствующей структурой Национального фонда поддержки демократии (NED), — отражение контролирующих эти партии соответственно британской и иудейской элит.
Неизменный союз Британии с Францией — продукт неразрывного единства лондонской и парижской ветвей клана Ротшильдов. Лондонская «золотая тринадцатка» хозяев мировых цен на золото вместе с Советом по финансовой стабильности «Группы двадцати» и банкирской «тридцаткой» — «Группой тридцати», — главные мировые банковские сети, стоящие над остальными, действующими в рамках европейского и североамериканского регионов. Испанская и саудовская монархии — связь олигархических кланов, соответственно, с Ватиканом и суннитскими центрами экстремистского исламизма и т. д.
И здесь мы вплотную подходим к самому главному. В «тринадцатку» и «тридцатку», наряду с Goldman Sachs и другими «конторами» с Уолл-стрит, включены ведущие китайские государственные банки — Bank of China, Bank of Communications, China Construction Bank, а также банкиры — бывший и нынешний председатели Народного банка Китая (НБК) — Чжоу Сяочуань и И Ган.
И еще. В список 29 «глобальных системно важных институтов» (то есть «банков, слишком больших, чтобы лопнуть» и потому подлежащих финансовой накачке), ежегодно публикуемых Советом по финансовой стабильности «Группы двадцати» (СФС) и Базельским комитетом по банковскому надзору Банка международных расчетов (БМР), в 2018 году включены четыре банка из КНР. Это знакомые нам по участию в «золотой тринадцатке» Bank of China и China Construction Bank, а также Industrial and Commercial Bank of China Ltd и Agricultural Bank of China.
Здание «Bank of China». Гонконг. Bernard Spragg. NZ
То есть, с одной стороны, США ведут против Китая торговую войну, задирая ставки таможенных тарифов и требуя от Поднебесной либерализации доступа своей продукции на китайский рынок. С другой же стороны, в списке СФС «глобальных системно важных институтов» двенадцать американских банков, еще четыре английских и канадских, мирно соседствуют с четырьмя китайскими, а также с европейскими и японскими. И никуда не деться от напрашивающегося вывода или хотя бы от предположения о том, что 29 ключевых финансовых институтов играют в ту же игру «двух рук, управляемых одной головой», имитируя противостояние скорее на публику, чем в действительности.
Ведь не секрет, что становление элитарной глобализации по-американски (точнее, по-англосаксонски) происходит в режиме все того же диалектического «единства и борьбы противоположностей» с антиглобалистской глобализацией по-китайски, упакованной в выдвинутую XIX съездом КПК концепцию «единой судьбы человечества». А та, в свою очередь, в материалах того же съезда прочно уложена в контекст идеологемы «социализма с китайской спецификой».
За этим может стоять разное. И стремление Пекина убаюкать подозрения Запада, перехватив контроль над глобализацией и задвинув Запад на периферию. И некий «договорной матч», в рамках которого судьбы и перспективы глобального управления, о котором не уставая и в превосходных тонах говорят китайские лидеры, в решающий момент будут увязаны с китайской социалистической перспективой, на которую уже прочно ориентируется значительная часть развивающихся стран «третьего мира».
Ведь, помимо упомянутых выше аспектов глобализации, она еще — и стандарт некоего «единого мира», воплощенного в жизнь определенным цивилизационным проектом. А сохраняющееся преобладание во внутриполитической жизни КНР так называемой «комсомольской» группировки, тяготеющей к западным партнерам, вполне способно наполнить китайскую форму вполне себе англосаксонским содержанием, обернув вокруг пальца доверчивый «третий мир».
Россия и Китай. Иллюстрация: Mil.ru
Спору нет, российско-китайские отношения развиваются динамично и в основном прошли проверку временем. Главный их результат — формирование на российских дальневосточных границах стабильного в геополитическом отношении стратегического тыла, позволяющего нам особо не миндальничать с Западом. Но и слепо полагаться на позитивную динамику, закрывая глаза на перечисленные противоречия, факты и тенденции, которые вызывают вопросы к возможным вариантам дальнейшего их развития, на наш взгляд, было бы весьма опрометчиво. Тем более что мы уже имеем опыт геополитического «одиночества» в глобальном треугольнике, где Китай и США выступили против нас единым фронтом, и именно в эти дни 30-летия вывода советских войск из Афганистана самое время освежить это в памяти.
И самое последнее. Будь «альтернативная» глобализация полноценным антиамериканским проектом, и то для России в ее нынешнем состоянии «проектного безвременья» поддержка такой глобализации сопровождалась бы существенными геополитическими и цивилизационными издержками и еще большими рисками. Описанная здесь неоднозначность данного процесса эти риски еще и усугубляет, причем весьма существенно.
В российских интересах сегодня — всеобщий разворот от глобализации в любом ее виде в сторону деглобализации, которая одна только и способна сохранить суверенитет и идентичность, размываемые «глокализацией + фрагмеграцией».
Противостояние глобализма и суверенитетов — главное содержание современной эпохи, и «лакмусовой бумажкой» адекватности надежд на по-настоящему стратегическое взаимодействие с Китаем является его способность и (готовность?!) скорректировать глобализационные амбиции более умеренным курсом, снимающим угрозу суверенным странам и интересам. А также интеграционным тенденциям, если иметь в виду наиболее желательные перспективы эволюции на постсоветском пространстве.
https://regnum.ru/news/economy/2573271.html
12.02.2019 Как Москве поступить с выборами президента на Украине?
Порошенко. Александр Горбаруков © ИА REGNUM
И следует ли России и дальше закрывать глаза на незаконность и нелегитимность киевского режима?
На днях один из политологов выступил с предупреждением российским властям и предостерег их от непризнания результатов предстоящих президентских выборов на Украине. «Сухой остаток» из того, что было сказано, следующий:
— непризнание выборов на Украине вызовет давление со стороны Запада и обнулит договоренности в рамках минского формата;
— такое непризнание политолог почему-то связывает с признанием Россией Донбасса — ДНР и ЛНР, а также с запретом украинским кораблям на прохождение Керченского пролива;
— и еще непризнание выборов, по его мнению, даст очень много очков действующему президенту Порошенко, повысив его шансы на переизбрание на выборах 31 марта.
Что здесь бросается в глаза — так это «вавилонское смешение» совершенно разных вопросов, что запутывает общую картину до неузнаваемости. И предстающий перед глазами клубок противоречий выглядит настолько устрашающе, что обыватель пугается: а может и в самом деле «не будить лиха, пока оно тихо»? Между тем такое смешение ничем не обосновано, да и акценты расставлены таким образом, что с головой выдают характерную для ВШЭ привязанность к либерально-западническим догмам. Попытаемся разобраться.
Юлия Тимошенко. ВАДИМ ЧУПРИНА
Первое. Давление с Запада уже идет с самого 2014 года, и будет продолжаться вне зависимости от того, признает ли Россия итоги выборов на Украине или нет. Только вот если признает, то давить на нас будут, требуя уступок легитимным, с нашей уже, не только западной, точки зрения, властям Украины: «Вы же их-де признаете, вот и ведите диалог!» А если выборы не признавать и поднять таким образом ставки с нашей стороны, то давление Запада сведется уже не столько к темам Крыма, Донбасса и газового транзита, сколько к самому факту непризнания, решение по которому от нас будут требовать пересмотреть.
Вся нынешняя повестка в российско-западных отношениях касательно Украины сразу же потеряет актуальность, и позиции России вследствие этого упрочатся. И коль скоро непризнание выборов смешивает Западу карты, так и не нужно признавать, хотя бы для того, чтобы эти карты смешать, сделав, по образному выражению Владимира Высоцкого, «ход конем по голове».
Второе. А нужен ли нам минский формат, если Киев никаких обязательств по нему не выполняет? Не нужен, как не нужен и нормандский: они там втроем уже без России встречались — флаг им в руки, которые мы «умываем». Нам не о чем разговаривать с нелегитимным режимом и его покровителями. Тем более, что, как прозвучало в одной из дискуссий на телеканале «Россия 24», у нас уже два года, как действует имеющее силу закона решение Дорогомиловского суда г. Москвы о признании киевского режима нелегитимным. И вынесено оно в ответ на запрос одного из бывших депутатов украинской Верховной рады, то есть по украинской же инициативе.
Конечно, «слив» минского и нормандского форматов множит неопределенности, но он и перекрывает Киеву официальный канал связи с Москвой, вынуждая его действовать в режиме цугцванга на свой страх и риск. В такой ситуации существенно увеличивается риск фатальных ошибок, а как учил В. И. Ленин, ни один, даже самый прогнивший режим, никогда не рухнет сам, если ему не помочь и не подтолкнуть. Разве это не в наших интересах? Или мы и дальше готовы терпеть унижения, сосуществуя с таким режимом?
Риск «большой войны»? А вот и нет! Пока режим в Киеве считается законным, он вправе рассчитывать на то, что, ввяжись он в Донбассе в боевые действия, ответ будет ограниченным, только в пределах Донбасса. А если режим незаконный?..
И потому третье, то самое, зачем эксперт увязывает признание/непризнание выборов на Украине с проблемами ЛДНР и Керченского пролива. Не признавая украинские выборы, совсем не обязательно, да и не нужно признавать ДНР и ЛНР, особенно в их нынешнем виде. Но непризнание Киева и его власти развязывает руки в переформатировании ситуации, в том числе в провозглашенных республиках.
Глава ДНР Александр Захарченко в прошлом году провозгласил на месте Украины Малороссию, ядром которой как раз и является Донбасс. Поэтому непризнание украинских выборов, равное отказу в легитимности киевскому режиму, требует не спорадических, а плановых и последовательных действий в строительстве альтернативной «Украины», то есть как раз Малороссии. Вслед за объединением и государственным оформлением двух республик следует признать — не эти республики, а именно Малороссию. И на территории не Донбасса, а на месте и вместо Украины, признав одновременно ее права на всю бывшую украинскую территорию.
Более того, рано или поздно следует поставить вопрос о приеме Малороссии в союзные структуры того же ЕАЭС, а возможно и ОДКБ. Вот тогда киевский режим «попляшет» — на выдернутой из-под ног почве и в условиях нарастания внутренних противоречий, пахнущих расколом.
Кстати, это будет ответом не только внешним, но и внутренним оппонентам, спекулирующим на теме мифологической «Новороссии», узость которой как раз в том, что она оставляет на поругание бандеровцам большую часть бывшей советской Украины, признавая над ней законность их власти.
Короче говоря, нужны не слова, а действия, направленные на создание на территории экс-Украины новой, альтернативной государственности, чтобы в условиях двоевластия оказать поддержку «нашему» варианту разрешения этой внутриукраинской коллизии против «не нашего», то есть западного.
А что касается Керченского пролива, то по мере развертывания на пространстве между Россией и Восточной Европой конкуренции двух проектов — украинского и малороссийского — система запретов должна коснуться не всех, а только незаконных «представителей» этого пространства, то есть Киева. Законным же властям, то есть Малороссии, необходим «зеленый свет» не только в Керченском проливе, но и в Крыму, где им можно и нужно будет предоставить право пользования российскими пунктами базирования сил Черноморского флота, оформив это в законном международном порядке.
Цитата из мф Жил-был пёс. Реж. Эдуард Назаров. 1982. СССР
И четвертое, насчет «набора очков» действующим Порошенко. Во-первых, вопрос признания/непризнания с международно-правовой точки зрения может быть поставлен только после выборов, по их итогам. А по итогам выборов, post-factum, «очки» уже не нужны: либо выиграл, либо проиграл.
Во-вторых, на политическом же уровне, — да, следует дать понять, что выборы не будут признаны при любом исходе, ввиду двух непреодолимых обстоятельств — лишения украинскими властями права голоса 3 млн украинцев, проживающих в России, коим Киев цинично рекомендовал ехать голосовать в Финляндию и Казахстан, а также принятия в «незалежной» закона об отказе в допуске на украинские выборы наблюдателям из России. Основания для непризнания — неуязвимые, общепризнанные, с точки зрения международного права и стандартов демократического процесса. Повторимся: при ЛЮБОМ исходе голосования.
Тем самым нелегитимным, с российской точки зрения, признается весь киевский избирательный процесс со всеми его участниками. Только такая позиция является принципиальной. И в этой ситуации, если Порошенко получит дополнительные «очки», что позволит ему выбраться из нынешней безнадежной электоральной ситуации, так это ж хорошо, весомее прозвучит итоговый вердикт об отказе украинским властям в легитимности.
Вспомним финальный этап Второй мировой войны: англосаксонский Запад плел интриги против Гитлера и организовал на него покушение — в июле 1944 года. Зачем? Чтобы переформатировать нацистскую власть, выставив ее перед мировым сообществом без Гитлера «постнацистской», то есть «демократической». И заключить с ней сепаратный альянс против СССР.
А наша сторона против Гитлера лично не интриговала: напротив, его присутствие на нацистском властном Олимпе до самого конца предопределяло безальтернативность безоговорочной капитуляции Третьего рейха. И лишало англосаксов иллюзий на сепаратный мир за наш счет. То же самое и с Порошенко, с поправкой на несопоставимость масштабов сатанинской фигуры Гитлера и убогой анекдотичности «Винни-Пуха» или «мальчиша-плохиша» Порошенко.
И потом, согласимся: отказать Порошенко по объективным основаниям проще, чем той же Юлии Тимошенко или Владимиру Зеленскому. Ибо с Тимошенко уже совместно работали, когда она была премьером, в том числе разруливали с ней двусторонние газовые кризисы, а Зеленский — не только клоун, но и «кот в мешке», и кое у кого возможны на этот счет определенные, заведомо неоправданные иллюзии.
Скажем короче: Порошенко — фигура, консолидирующая против себя как украинских обывателей, так и российский истеблишмент, и о таком зиц-оппоненте, к тому же неспособном оторваться от бизнес-корней и плебейских меркантильных интересов, Москве можно было бы только мечтать, если бы она не стала реальностью без нашего участия. Нам везет, а мы этого не понимаем?
Собственно, ответы на интеллектуальные упражнения такого рода экспертов, которые выступают за признание итогов выборов украинского президента, уже дали такие представители российского официоза и околоофициоза, как Алексей Пушков и Сергей Михеев. Оба безоговорочно признали за российскими властями как право, так и целесообразность непризнания киевских выборов. И этим, собственно, все и сказано.
https://regnum.ru/news/polit/2571292.html
10.02.2019 Может ли спор Индии и Китая привести к ядерному конфликту?
Индия
Угрозы и риски пограничного противостояния
Резкое, хотя и отнюдь не неожиданное, обострение произошло в эти дни на индийско-китайской границе, которое выплеснулось и в дипломатическую сферу двусторонних отношений. Премьер-министр Индии Нарендра Моди совершил визит в северо-восточный штат Аруначал-Прадеш, почти на 100%, за исключением крайней восточной оконечности, являющийся «спорной» территорией, которой управляет Дели, но на которую претендует Пекин, считая его частью Тибета — Тибетского автономного района (ТАР) КНР. Посол Индии в Китае Викрам Мисри был вызвал в МИД КНР, где ему вручили ноту протеста, а официальный мидовский представитель Хуа Чуньин, комментируя действия Н. Моди, достаточно резко заявила, что «позиция Китая по китайско-индийскому пограничному вопросу является последовательной и четкой» в том, что «китайское правительство никогда не признавало так называемый «Аруначал-Прадеш»».
Прежде всего об истории проблемы, связанной по большому счету с британскими колонизаторами. Отделив в процессе своего ухода от бывшей колониальной Индии мусульманский Пакистан, англичане заложили в регионе не один узел противоречий. Только между Дели и Исламабадом за годы независимости произошло три интенсивных военных конфликта. Первый в 1947—1948 годах, затем в 1965 году (тогда стороны мирили в Ташкенте, где посредником между ними выступил советский премьер Алексей Косыгин), а также в 1971 году, в результате которого, после занятия индийскими войсками Дакки, прекратил существование Восточный Пакистан, ставший независимой Бангладеш. А были еще демонстративный обмен испытательными ядерными взрывами 1998 года, пограничная Каргильская война 1999 года, напряженность мая-июня 2002 года, которая начала нагнетаться после проникновения в индийский парламент в декабре 2001 года группы мусульманских боевиков и т.д. Индийско-пакистанский конфликт в западном секторе северного индийского штата Джамму и Кашмир в вялотекущем режиме с периодическими обострениями продолжается уже восьмое десятилетие. Но неспокойно и на востоке этого штата, где пролегает западный фланг границы Индии и Китая, а также на ее восточном фланге, где как раз и расположен Аруначал-Прадеш, поместившийся между Королевством Бутан на западе и северной оконечностью Мьянмы (бывшей Бирмы) на востоке.
Аруначал-Прадеш. Ashwani Kumar
Следует отметить, что наделение Индии независимостью в 1947 году, породив проблемы в индийско-пакистанских отношениях, непосредственно противостояния между Индией и Китаем не спровоцировало, но его неизбежность тем не менее тоже как бы заложило. Пограничные противоречия здесь глубже и уходят в самое начало XX века, где связаны опять-таки с британским присутствием в регионе. Точнее, с завершившимся в 1907 году раундом Большой Игры между Британией и Россией. Организовав в 1903—1907 годах две «мирных» экспедиции в Тибет, британцы столкнулись с российским влиянием и не сумев преодолеть его, а также, в условиях вхождения обеих империй в Антанту, заключили с Санкт-Петербургом компромисс, по которому обе державы выступали гарантами китайского протектората («сюзеренитета») над этим регионом. Осмотревшись по сторонам, правившая в Китае манчжурская династия Цин в 1910 году решила укрепить свои позиции и с помощью военной экспедиции установила в Тибете твердое китайское правление. Однако оно просуществовало недолго, до 1911 года, когда в самом Китае грянула Синьхайская революция, которая смела монархию и установила республиканский строй. Пользуясь революционной смутой и неразберихой в Поднебесной, результатом которых стало быстрое разрушение Цинской империи, Тибет, а с ним и Монголия объявили о выходе из состава Китая и провозгласили независимость. За их взаимным признанием, однако, ничего не последовало. Великие державы от торопливых шагов воздержались, да им особо было и не до этой «окраины мира»: в Европе завершалась подготовка к Первой мировой войне.
А тибетский вопрос «решался» на состоявшейся в 1913—1914 годах конференции в индийском Симле (нынешний штат Химачал-Прадеш). В преддверие и в ходе конференции британцы тесно взаимодействовали с властями Тибета за спиной Китая. Китайская делегация, направленная для переговоров с британцами и тибетцами президентом Китайской республики Юань Шикаем, была принята теми лишь с одной целью: добиться от Пекина фактической независимости Тибета и самим закрепиться в этом регионе в обход договоренностей с Россией. Под давлением англичан глава делегации Чэнь Ифань в апреле 1914 года парафировал соглашение, но затем отказался подписать итоговую Симлскую конвенцию. Поскольку британский представитель Генри Макмагон, секретарь по международным делам Британской Индии, по инструкциям из Лондона не имел права подписывать документ, не подписанный китайцами, то получилось, что конвенция осталась не подписанной никем. И следовательно, недействительной. Однако «джентльмены» не были бы «джентльменами», если бы, воспользовавшись слабостью оппонента, не поменяли правила игры в свою пользу по ходу самой игры. Так появилось некое «приложение» к Симлской конвенции — так называемая Симлская декларация, в которой в унизительной для Китая форме было записано следующее:
«Мы, уполномоченные Великобритании и Тибета, составили настоящую декларацию для того, чтобы заявить о признании парафированной Конвенции обязательной для правительства Великобритании и Тибета; мы пришли также к соглашению, что, до того как правительство Китая подпишет данную Конвенцию, оно не будет пользоваться привилегиями, вытекающими из этой Конвенции».
Участники конференции в Симле. 1913
По документу Пекину запрещалось создавать в Тибете китайскую провинцию, проводить в регионе поселенческую экспансию, посылать туда войска и даже гражданских лиц, во избежание создания китайской администрации. Протесты Чэнь Ифаня были проигнорированы.
Англичане воспользовались лазейкой, смысл которой заключался в том, что в доколониальный период ни западный, в Джамму и Кашмире, ни восточный, в Аруначал-Прадеше, сектора китайско-индийской границы не были естественными. Они исторически не входили в состав ни Китая, ни Индии, и это давало туманному Альбиону широкое пространство для маневра в излюбленном английском стиле «разделяй и властвуй».
Вновь после длительного перерыва тибетская проблема в полный рост встала уже после Второй мировой войны, в 1947 году, когда на конференции азиатских государств в Дели организаторы выставили флаг Тибета. Китайская делегация, представлявшая в условиях гражданской войны в Китае еще режим Чан Кайши, с этим не согласилась и потребовала флаг убрать, что и было сделано после соответствующего заявления китайского МИД. Тогда же Тибет впервые был на общих основаниях с другими регионами включен в состав Поднебесной, а его территория обозначена ее цветом на карте, вывешенной перед участниками Делийской конференции.
Современная реальность в индийско-китайских отношениях, включающая пограничный спор, начала формироваться в 1950 году. Вскоре после провозглашения КНР и признания власти КПК правительством Джавахарлала Неру, китайские войска заняли Тибет. Через год, в октябре 1951 года, власть и суверенитет Пекина над регионом фактически признали представители Далай-ламы. Здесь-то и сказалась английская «закладка»: уходя из Индии, британцы, связавшие Тибет своим влиянием по Симлской декларации, передали свои права на него Индии, которую китайское вмешательство не устроило. В период 1950—1954 годов между Пекином и Дели возник ряд обострений из-за Тибета, и в конце концов индийская сторона отступила, пойдя на серьезные уступки, и в расчете на благосклонность северного соседа признала над Тибетом китайский суверенитет. Однако остались два «спорных» района. Это те самые западный и восточный секторы китайско-индийской границы. Во-первых, занятый Китаем вместе с Тибетом район Аксай-Чин к востоку от Джамму и Кашмира. И во-вторых, Аруначал-Прадеш, что расположен к югу от согласованной британцами и тибетцами в 1914 году в Симле так называемой линии Макмагона, названной именем того самого британского переговорщика.
Озеро Пангонг-Цо на границе Китая и Индии. dipak123
Через Аксай-Чин, большая часть которого находится на территории соседнего Синьцзяна — Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР (СУАР), а меньшая — на территории Тибетского АР, китайцы еще в 1950-х годах построили автомобильную дорогу, связавшую два региона между собой. Здесь следует отметить и еще один малоизвестный эпизод китайской истории, связавший между собой судьбы Китая и Советской России еще в начале 30-х годов прошлого столетия, задолго до образования КНР, в начальный период агрессии против Китая, развязанной японскими фашиствующими милитаристами. Действуя при поддержке, а фактически в условиях союза с Лондоном, японцы решили отторгнуть от Китая Синьцзян, создав на его территории марионеточное государство. Сделав ставку на местные сепаратистские настроения, японцы подожгли в регионе восстание. Против него в условиях откровенной слабости китайской армии выступили дислоцированные в регионе с Гражданской войны в России и находившиеся в подчинении китайского правительства белогвардейские части, на помощь которым вскоре пришли регулярные части советской РККА. Переодетые в форму белых красноармейцы, объединив командование и организацию с белогвардейцами, разгромили восставших. Созданная в тех боях Алтайская добровольческая армия выдержала проверку временем. Многие опытнейшие белые офицеры пополнили тогда ряды не только Красной Армии, но и советских спецслужб, ибо операция по разгрому противника, помешать которой ни в Лондоне, ни в Токио не смогли, проводилась под оперативным руководством Главного управления пограничной охраны ОГПУ. Прочность китайских позиций в Синьцзяне с тех пор сыграла немалую роль в успешном присоединении к КНР и Тибета, над которым Синьцзян географически «нависает» с севера.
В 1959 году в Тибете вспыхнуло восстание, после поражения которого Далай-лама бежал в Индию, возглавив так называемое «правительство в изгнании» в Дхарамсале (западная часть Джамму и Кашмира). Сам Тибет после разгрома восставших был преобразован в автономный район КНР, который провозгласили в 1965 году (подготовительные мероприятия к этому были запущены еще в 1956 г.).
Чортен и дворец Потала. Лхаса. Luca Galuzzi
Именно с лета 1959 года и начинаются первые вооруженные столкновения между НОАК и индийской армией, которые к 1962 году перерастают в полномасштабную пограничную войну. Поводом к ней послужил отказ Дели принять предложенный Пекином обмен. Смысл китайских предложений состоял в том, что в ответ на признание Индией принадлежности к КНР Аксай-Чина (восточный сектор границы), где уже функционировала трансрегиональная автодорога из Тибета в Синьцзян, Пекин был готов признать линию Магмагона и, следовательно, существование индийского штата Аруначал-Прадеш. Дели от такого размена отказался, и китайские войска пересекли линию Макмагона, заняв практически весь «спорный» штат. Однако эту территорию китайцы не удержали и вынуждены были отойти на исходные позиции; причина заключалась в расстановке сил на международной арене: США и Великобритания заняли индийскую сторону, начав оказывать на Пекин возрастающее давление, а Москва четкой линии не придерживалась, оказавшись в когнитивном диссонансе и не зная, как себя вести в конфликте социалистической страны с одним из лидеров международного национально-освободительного движения. Позднее этот эпизод послужил дополнительным аргументом китайской стороны в раскручивании спирали уже советско-китайского противостояния.
Вооруженное противостояние в итоге закончилось «вничью», и с тех пор пограничная ситуация остается в состоянии неустойчивого динамического равновесия. С одной стороны, как китайская, так и индийская стороны всячески воздерживаются от эскалации конфликта до «горячей»; с другой, тщательно готовятся, наращивая силы и рассматривая друг друга в качестве потенциальных противников в более отдаленной исторической перспективе, «когда придет время». Ведь история практически не знает примеров самопроизвольного «рассасывания» подобных пограничных конфликтов, поэтому нет никаких оснований полагать, что это произойдет и в данном конкретном случае. И острота нынешней реакции официального Пекина на посещение индийским премьером «спорного» штата — тому яркое подтверждение. Другое подтверждение — сохраняющаяся конфликтная динамика в промежуточном — между флангами Аксай-Чин и Аруначал-Прадеш — секторе, вокруг плато Доклам в Бутане, единственной стране региона, считающейся союзником Индии, но не имеющей дипломатических отношений с Китаем.
Бутан. impradip
Доклам — это территория (плато и долина) на границе Бутана, Китая и индийского штата Сикким, вошедшего в состав страны только в 1975 году. В июне 2017 года, в ответ на строительство китайскими военными инженерами дороги в этот регион из тибетского административного центра Лхасы, на плато были введены индийские части. Через месяц Китай в ответ начал в районе крупные войсковые учения, после чего Индия свои войска вывела. Строительство китайцами дороги, по которой, по оценкам Дели, может быть налажена переброска войск к уязвимым с точки зрения безопасности территориям, пока остановлена, но напряженность сохраняется.
Какова современная геополитика индийско-китайского пограничного противостояния? У нее несколько аспектов. Во-первых, следует четко понимать как неравновесие потенциала сторон — Китай сегодня значительно сильнее во всех отношениях, включая экономическую и военную стороны вопроса, — так и наличие у сторон ядерного оружия и средств его доставки. Это сразу выводит потенциально региональный конфликт на уровень глобального, затрагивающего интересы и безопасность всех ведущих стран планеты. Поэтому к отношениям Индии и Китая приковано внимание всех ключевых государств; наблюдаются попытки англосаксонских держав «разыграть» индийско-китайские противоречия: так, США сейчас не без успеха добиваются сближения с Индией, а Великобритания всячески углубляет связи с Китаем, вплоть до провозглашения «золотой эры» двусторонних отношений. При этом нельзя сбрасывать со счетов и пакистанский фактор, который позволяет США, пусть и ограниченно, под китайским «присмотром», но в известной мере контролировать и управлять развитием кризиса в отношениях Дели и Исламабада. И никто не знает, чья чашка весов в этом треугольнике перевесит в «нужный» момент.
Во-вторых, у Китая существенно шире пространство маневра в международном плане; кроме Индии, у него нет существенных территориальных споров с сухопутными соседями, все его остальные «проблемы» имеют морскую природу и вращаются вокруг ряда островов и архипелагов в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. Возвращаясь к Пакистану, следует отметить, что эта страна, сохраняясь в качестве союзника Вашингтона, всё более встраивается в контролируемую Китаем «ось», в том числе ядерную, которая протягивается от противоборствующих между собой режимов Тегерана и Эр-Рияда через Исламабад и Китай, по некоторым данным, в Пхеньян. Противопоставить этой «оси» в критический момент Индии нечего, разумеется, кроме участия вместе с ней Китая и Пакистана в ШОС. В рядах этой организации Индия также взаимодействует с Россией, которая традиционно находится с Дели в двусторонних добрососедских отношениях. Взаимные интересы и возможности членов ШОС — не панацея, но очень существенный стимул, а членство в организации — естественный и серьезный ограничитель неконтролируемого развития кризисных ситуаций.
Заседание ШОС. 2018. Иллюстрация: Sectsco.org
В-третьих, «розыгрыш» китайско-индийских противоречий тем не менее остается в актуальной повестке вашингтонских стратегов, о чём говорит предпринимающаяся с 2017 года попытка втягивания Индии во внутренний конфликт в Афганистане таким образом, чтобы противопоставить ее Китаю. Если Пекин оказывает влияние в этом конфликте через Исламабад, то по планам экс-советника президента США по вопросам национальной безопасности Герберта Макмастера Дели пытаются «пристегнуть» к нему на стороне противостоящих Пакистану «южных» группировок движения «Талибан» (организация, запрещенная в РФ). С одной стороны, после увольнения Макмастера этот проект забуксовал и «завис»; с другой, пока непонятно, в какую сторону он развернется, ибо инерцию, которая проявляется в осуществленной за последние два года дестабилизации Афганистана, он уже набрал. А действующий советник по нацбезопасности Джон Болтон хоть и не торопится продолжить линию Макмастера, но известен как последовательный ястреб, ставящий «комбинаторскую» политику Америки в отношении «туземцев» во главу угла, невзирая на издержки для стран и народов, которые в эти авантюры вовлекаются.
Именно совокупность этих и ряда других факторов, указывающая на неустойчивость равновесия как в двусторонних индийско-китайских отношениях, так и в соотношении интересов двух стран в региональной и мировой политике, демонстрирует опасность всплесков пограничной конфронтации. Конечно, и Н. Моди, и другие, более ранние, индийские премьеры уже не раз посещали Аруначал-Прадеш, но надо понимать, что каждый такой случай эксклюзивный, а членство обеих стран в ШОС имеет и обратную сторону. А именно: горячее стремление Вашингтона и Лондона, усматривающих в этой организации потенциальную угрозу своему глобальному лидерству, подорвать ее изнутри, рассорив между собой ведущих ее членов.
И последнее. Автору этих строк, как, думается, и читателям, хорошо известен целый ряд аналитических сценариев западных think tanks, связывающих предположительные перспективы первого на планете полноценного ядерного конфликта с обменом ударами между Индией и Пакистаном, что очень красноречиво. Слова у западных аналитиков просто выдают их сокровенные мысли и чаяния. И надо понимать, что поскольку индийско-пакистанское противостояние в определенном смысле является проекцией китайско-индийского, у такого конфликта с самого момента его возникновения появятся практически неоспоримые перспективы региональной эскалации. Как говорится, не дай Бог! Тем более — вблизи уязвимого российского южного «подбрюшья». А также в контексте интересов всех основных азиатских игроков в АТР, которые при таком развитии событий рискуют на длительное время посадить себе на шею очередных колониальных англосаксонских «кураторов».
https://regnum.ru/news/polit/2569754.html
09.02.2019 От Кузьминова до Уолкера: почему затрещали швы ликвидационного проекта?
Кукрыниксы. 15 лет советской власти. 1932
Мир накануне «грандиозного шухера»?
Даже после самой темной ночи
обязательно наступает утро
Китайская пословица
Впервые за многие месяцы, прошедшие после президентских выборов 2018 года, появились обнадеживающие тенденции, причем практически одновременно в разных сферах и областях как внутренней, так и внешней политики. Что особенно важно, они проявляются косвенно. То есть это не пиар, это сигнализаторы определенных позитивных, оздоровленных процессов, которые общественности не афишируют. Но которые тем не менее идут, подтачивая «кольцо» окружения, в которое взял Россию альянс внешних и внутренних ликвидаторов.
Вот первая новость — проверка НИУ ВШЭ выявила проблемы ВУЗа с лицензированием обучения. Из нее следует, что в либеральной alma-mater — ВШЭ, срисованной гайдаровскими разрушителями со скрижалей Лондонской школы экономики (ЛШЭ), важного звена в насаждении либерального миропорядка, обнаружились злоупотребления такого масштаба и охвата, что они бросают тень не только на сам этот интеллектуальный штаб либералов, но и на Центробанк России во главе с «птенцом гнезда» главного куратора «вышки» Евгения Ясина — Эльвирой Набиуллиной. По совместительству — еще и супругой ее ректора Ярослава Кузьминова, с его репутацией «серого кардинала» кадровой политики либералов.
Предваряя то, о чем идёт речь, напомним, что связь ВШЭ с ЦБР впервые с шумом выплеснулась в публичную информационную сферу еще в преддверие августовского дефолта 1998 года в связи с делом о «пропаже» кредитного транша МВФ в размере 4,8 млрд долларов, которую связывали с бывшим зятем Ясина, тогдашним зампредом ЦБР Денисом Киселевым. Действуя в связке с другим учеником Ясина Сергеем Алексашенко, Киселев принял деятельное участие в тех событиях. Бывший тогда главой ЦБР Сергей Дубинин все отрицал, но вынужден был покинуть свой пост.
Теперь по нынешней ситуации. Первое. Как сообщает упомянутый выше источник, факультет мировой экономики и мировой политики ВШЭ в Москве, как выявила проверка, проводил занятия без лицензии, получая тем не менее за каждого будущего бакалавра по 430 тыс. рублей в год. Умножим на количество таких «бакалавров», затем на число лет, которые они провели в стенах факультета и на количество «безлицензионных» наборов и выпусков, — и получаем возможную «цену» возможно коррупционного «вопроса». Утверждается, что одно это уже может стоить Кузьминову должности.
Второе. Проблемы возникли и в Питере, где здание местного филиала «вышки» было выкуплено у бизнесмена, курирующего некий фонд, в попечительский совет которого входит экс-сенатор Александр Торшин, один из заместителей супруги Кузьминова — Набиуллиной. И при всём этом, как сообщается, Кузьминов еще и требовал (и получал) от государства дополнительное финансирование. И как тут не вспомнить историю, прогремевшую несколько лет назад, когда тот же Кузьминов одним из первых заключил соглашение с «университетской» программой группы глобального испанского банка Santander.
Ярослав Кузьминов. Иллюстрация: Duma.gov.ru
Банк входит в ключевые европейские банковские сети, в частности, в контролируемую кланом Ротшильдов Inter-Alpha Group of Banks, а также в EFSR — Европейский круглый стол финансового обслуживания. Не является секретом и близость Santander к Святому престолу; одно время группа управляла Банком Ватикана, который загримирован под некий «Институт по делам религии». А глава группы Santander Анна-Патрисия Ботин — наследница Эмилио Ботина, считавшегося главным ротшильдовским банкиром Пиренеев. Именно он и приезжал подписывать с Кузьминовым соответствующий документ.
Еще фамилия наследницы легко отыскивается в списке членов европейской группы Трехсторонней комиссии. Такие вот у господина Кузьминова «партнеры», которые, как он живописал на процедуре подписания соглашения ВШЭ с Santander, спят и видят, как бы передать ему «лучший опыт управления университетом». И именно с такой же самой целью они установили программный контроль над семью сотнями университетов, которые расположены на всех континентах.
Возвращаясь к связке ВШЭ с ЦБР, отметим, что нигде либеральное компрадорство не проявляется так ярко и цинично, как в статусе последнего учреждения, в название которого слово «Россия» вставлено для отвода глаз. И в списке этих иностранцев очень много общего со списками акционеров крупнейших ЦБ Запада, включая Банк Англии и ФРС. Поэтому если упомянутая ЛШЭ обслуживает интересы — не национальные, а транснациональные и глобальные — собственной элиты, то ВШЭ — иностранной, в интересах, по рецептам и под контролем которой и готовит колониальные управленческие кадры.
Как это распознать? Очень просто. Во-первых, по «двойственности» статуса ЦБ России. С одной стороны, он вроде бы государственное учреждение, с другой, входит в международные институты, являясь членом Базельского клуба. Действующий при этом клубе с 1974 года Базельский комитет по банковскому надзору уже выпустил в свет три Базельских соглашения, которые задают для национальных банковских систем определенные обязательные параметры. Только слепой не увидит в этой ситуации конфликта национальных интересов с интересами транснациональных и глобальных структур.
Эльвира Набиуллина. Иллюстрация: Kremlin.ru
Главы ЦБ и минфинов вообще в международной иерархии — отдельная «каста» и секта. Самый наглядный пример — история нынешней «Группы двадцати», которая впервые собралась отнюдь не в 2008 году в Вашингтоне, а в далеком 1999 году в Берлине. Просто с 1999 по 2007 годы «двадцатка» показательно функционировала в формате глав ЦБ и минфинов, а в 2008 году с помощью кризиса ее переформатировали в площадку для глав государств и правительств. И превратили в полноценный институт глобального управления, тесно связанный с Базельским клубом и Банком международных расчетов (БМР), при котором он функционирует.
Во-вторых, «двойственность» статуса ЦБР заложена и в действующую Конституцию Российской Федерации, где ее можно увидеть на примере 75-й статьи. В пункте 1-м этой статьи провозглашается, что «денежной единицей в Российской Федерации является рубль». И что «денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком Российской Федерации. Введение и эмиссия других денег в Российской Федерации не допускаются».
В пункте 3-м той же статьи говорится о том, что «Система налогов, взимаемых в федеральный бюджет, и общие принципы налогообложения и сборов в Российской Федерации устанавливаются федеральным законом».
Иначе говоря, ответственность за эмиссию, которую ЦБ России осуществляет без оглядки на власть, в том числе на правительство, в виде налогов возлагается на граждан-налогоплательщиков. При этом они не имеют никакого, даже сугубо формального влияния на политику ЦБР, невзирая на то, что по этой же действующей Конституции РФ (ст. 3 п. 1) признаются «главным носителем суверенитета и источником власти» в стране.
Вторая новость — предстоящее освобождение из колонии полковника ГРУ Владимира Квачкова, который в свое время приобрел общероссийскую известность из-за вмененного ему, несмотря на ряд оправдательных приговоров, покушения на Анатолия Чубайса. Как сообщил сам Квачков, Чубайс, которого телеведущий Владимир Соловьев небезосновательно и исчерпывающе охарактеризовал как «хама, считающего себя остроумным», уже пожелал ему «счастливой старости».
Но мы-то не можем не связать между собой данное событие с той чрезмерной активностью, которую этот «реформатор» начал развивать в последние недели. Даже маститые эксперты в связи с этим стали высказывать предположения, будто бы Чубайс засобирался обратно во власть. Если такое мнение имеет под собой хоть какие-то основания, то будем считать, что ответ «системы» на эти амбиции Чубайс оценит по достоинству, пропорционально собственному чувству юмора. Что опять-таки не может не внушать осторожного оптимизма, ведь если «система» дает такой (!) ответ, то, следовательно, сам Чубайс, как минимум, каким-то образом оказался за ее бортом.
Курт Уолкер. U.S. Embassy Kyiv Ukraine
Третья новость — уже из ближнего, украинского, зарубежья. В канун президентских выборов спецпредставитель президента США Курт Уолкер, который если чем и запомнился, работая в этом качестве, то лишь антироссийской риторикой, вдруг взял, да и предостерег Порошенко от отказа допустить на выборы российских наблюдателей (уже поддержал — прим. ИА REGNUM ). Уолкер считает, что без наблюдателей демократии не бывает. И неважно, что он настаивает на том, чтобы наблюдатели из России работали под контролем БДИПЧ — Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ. Это, как говорится, уже «второй вопрос».
Почему так? Уолкер вдруг встал «не с той ноги» и заделался «другом России»? Ничуть не бывало! Просто он своим дипломатическим и аппаратным чутьем, а также, видимо, с подачи информации из госдепа, которой владеет, уловил совсем не радующую Вашингтон перспективу непризнания Россией итогов предстоящих украинских выборов, после чего за будущее Порошенко, если он сохранит нынешнюю должность, никто не даст даже ломаного гроша.
А основания для непризнания есть, причём неопровержимые. Во-первых, отказ Киева открыть избирательные участки в России, где количество украинцев превышает их число во многих других странах, вместе взятых. Во-вторых, явно заказное уголовное дело, возбужденное на днях против Виктора Медведчука. Участвовать должны не соперники, а лишь спарринг-партнеры, отобранные Вашингтоном.
Вот Уолкер и хочет, чтобы российские наблюдатели непременно приехали. Тогда, считает он, Москве будет труднее не признать выборы, ведь такое непризнание окажется для Уолкера — не будем говорить о США в целом — профессиональным провалом.
Встреча Владимира Путина с Сергеем Лавровым и Сергеем Шойгу. Иллюстрация: Kremlin.ru
И четвертое, хоть далеко и не последнее, но, чтобы не раздувать, пусть будет «крайнее». Еще одну порцию осторожного оптимизма добавила недавняя встреча Владимира Путина с главами МИД и Минобороны Сергеем Лавровым и Сергеем Шойгу. Не сама встреча, а постановка ключевого вопроса на ней так, что никаких инициатив американской стороне не выдвигать, ибо кто архитектуру международной безопасности разрушает — тот пусть ее и восстанавливает.
Если хочет. А не хочет — не восстанавливает, это его дело. Попросят нас — ответим, будем обсуждать. Не попросят — будем заниматься тем, чем занимаемся. Реализацией зеркальных, симметричных ответов на американские вызовы, в результате которых в прорези прицела окажется как раз и именно сам гегемон, а не его сателлиты, которыми он так любит и привык прикрываться.
Еще раз: внутренняя и внешняя ситуация тяжелые, сложные, проблем предостаточно, ошибок наделано еще больше. Но как путь к весне начинается на следующий день после зимнего солнцестояния, когда о ней еще не думают даже птицы, так и здесь. Не увидеть, а увидев, не зафиксировать отнюдь не случайное, на наш взгляд, совпадение позитивных тенденций, исходящих от власти, пусть они, на первый взгляд, друг с другом и не связаны, было бы несправедливо по отношению к власти и недальновидно по отношению к стране.
Ибо бороться нужно не с властью, а с той политикой и теми группами в ней, которые двигают страну в гибельном направлении. И нет для этих деструктивных групп, под которыми любой нормальный человек в России давно уже понимает компрадорских либералов, большей неприятности, чем утрата своей недавней монополии на формирование государственного курса. А также чем готовность здоровых патриотических сил поддержать это самоочищение власти.
Ведь именно это, в конечном счете, может и должно положить начало долгожданному переносу социальной опоры власти с расколовшейся буржуазии на трудящиеся классы. И именно это и является как мирной «революцией сверху», так и формулой выживания России в лишенном сантиментов мире XXI века.
https://regnum.ru/news/polit/2569344.html
06.02.2019 Что стоит за скандальными цифрами исследования «Левада-центра»?
И какие выводы из них должны сделать власть и общество?
Неимоверный информационный шум поднят вокруг исследования «Левада-центра», из которого следует, что 41% представителей молодежи в возрасте от 18 до 24 лет хотят выехать из страны на ПМЖ за границу. Масла в огонь подлил, мягко говоря, не вполне удачный комментарий Дмитрия Пескова — что «41% — не такой высокий показатель».
Это неверно: показатель высокий. Проблема в другом — в том, что за него ухватились, полощут вдоль и поперек, не предпринимая попыток критически осмыслить ни саму эту цифру, ни того, что за ней скрывается. Ведь чтобы это понять, необходимо хоть немного вникнуть не только в саму тему, но и в ее контекст. А не бросаться «жареными фактами». И для этого как минимум следует обратиться к первоисточнику, внимательно его изучив.
Начнем с контекста. Почему нижний возрастной предел обсуждаемой цифры составляет 18 лет, догадаться нетрудно — это возраст совершеннолетия. А вот почему верхний — именно 24 года? А не 27? Или не 29 или 30, скажем, ведь именно до 30 человек у нас считается молодым? По инерции, как принято у социологов? На самом деле, понятно, что, несмотря на оговорку авторов исследования, что эти 41% зависят не от образования, а именно от возраста, в целом понятно, что до 24-х лет или чуть меньше достаточное количество молодежи учатся.
А учеба предполагает постоянное пребывание в молодежном коллективе сверстников, который, во-первых, очень часто живет по известным законам толпы, во-вторых, находится под влиянием молодежных субкультур, некритически абсолютизирующих свободу как вседозволенность и воспринимающих в штыки любые ограничения, и, в-третьих, по факту принадлежности к нему поощряет и без того свойственный молодежи радикализм.
Поэтому если взять более широкую выборку, включающую возраст уже не до 24, а до 30, при котором молодой человек уже освободится от влияния молодежного коллектива и перейдет в более сбалансированный трудовой коллектив, где господствуют умеренные, рассудительные настроения, естественным образом и существенно поменяются и его мироощущение и взгляды.
Соответственно, другими станут и результаты, и никаких 41% исследователи не получат. С другой же стороны, наличие отмеченных феноменов у молодежных коллективов ставит ряд задач перед учителями (преподавателями), которые одновременно должны быть и воспитателями.
К сожалению, образовательные концепции (и реформы), которые у нас в стране усиленно навязываются на протяжении уже двух с половиной десятилетий, способствуют не консолидации молодежных коллективов вокруг позитивных целей, формируемых педагогом, а их атомизации, в результате которой авторитет приобретают носители маргинальных настроений или субкультур. Так власть сама, не задумываясь о собственной судьбе, плодит себе оппозицию.
У контекста есть и обратная, спекулятивная сторона. Эксплуатация молодежно-возрастного радикализма подчеркивает и преувеличивает распространение нигилистских настроений. Как активных, побуждающих к протестам, так и пассивных, в стиле «из этой страны пора валить».
Идем дальше. Достаточно спорным в материалах исследования «Левады-центра» выглядит акцент на «позитивном» отношении молодежи к эмигрантам (примерно половина). Ведь упомянутые маргинальные настроения включают и космополитизм, смысл которого отнюдь не в «сломе барьеров» общения между людьми, а в разрушении любого — подчеркиваем, любого! — коллективного сознания.
Не только национального и государственного, но и семейного. Пропаганда космополитизма сродни пропаганде не-, а точнее антитрадиционных ориентации и ценностей. Этот вопрос из того же ряда, которые неоднократно задаются священнослужителям. «А почему вы считаете русских православными по факту рождения, а не по выбору человека, когда он подрастет и сможет выбрать веру, которая его более устраивает?»
Вопрос со всей очевидностью провокационный, ибо он отрицает неизменность выбора предков и тем самым разрывает связь поколений. Добросовестный социолог, учитывая, что речь в опросе в основном идет об эмиграции в развитые страны Запада, являющиеся по факту вхождения в НАТО и ЕС геополитическими противниками России, должны были бы сопроводить его подвопросом. Например, о том, какое отношение будет к конкретному эмигранту, скажем, если между Россией и страной, куда он эмигрировал, начнется война или военные действия. И если в этом случае данный эмигрант окажется в рядах армии противника.
Понятно, что либероидные «общечеловеки» на эту авторскую сентенцию брезгливо поморщатся, ибо многие из них сами в случае такой войны если и не пойдут записываться в коллаборационисты, то фигу в карман против своей страны точно положат («проиграли — пили бы баварское пиво»). Но ситуация, однако, отнюдь не гипотетическая даже в более благостные времена, а сейчас и подавно.
Больше всего удручает то, что в 1930-е годы, в условиях широкого распространения в стране оборонного сознания, такой вопрос просто не стоял, а задавший его рисковал бы в ответ не успеть унести ноги. А сейчас он — стоит, и мы вынуждены его обсуждать. И это опять вопрос к власти, точнее, к ее отношению к п. 2 ст. 13 действующей Конституции Российской Федерации о запрете государственной или обязательной идеологии.
Дело в том, что идеология — это свод ценностей, маркер того, «что такое хорошо и что такое плохо». И размывание грани между ними позволяет считать «хорошее» и «плохое» личным делом каждого отдельно взятого индивида с его эгоистическими и потребительскими комплексами. Тем самым исключается понятие общественного блага, которое подменяется пресловутой «свободой выбора», на которой значительная часть современной молодежи, да, помешана и, очень хорошо зная свои права, слыхом слышать не хочет о своих общественных обязанностях.
Еще узаконенное отсутствие общепринятых идеологических норм открывает лазейки для навязывания наиболее агрессивных форм идеологий, как раз и пропагандирующих свободу от всяких обязательств. Именно таков, как мы знаем, либерализм.
Если шире, то это вопрос соотношения двух типов общества — общества моральных принципов, не нуждающегося в обилии институциональных запретов (пример — советское общество), и так называемого «правового», в котором утраченную мораль подменяет скрупулезная, порой доходящая до абсурда, нормативная регуляция. Еще шире — это вопрос идентичности: воспринимает ли себя человек частью своей страны, своей веры, своей цивилизации, если угодно? Или он воспетый Жаком Аттали «гражданин мира», крайний индивидуалист, которого воспитывают все новомодные западные концепции?
Следующий пункт вывода исследования «Левада-центра» прямо подтверждает справедливость всего написанного выше. «Эмиграционные» настроения наиболее характерны для респондентов, которые хотели бы активно участвовать в политике.
Поскольку ни о каком вменяемом, осознанном участии в политике при традиционном взгляде на эту сферу человеческой деятельности речи быть не может (права активного участия в выборах никто не отменял), стало быть, напрашивается хорошо известная профессиональным психологам и психиатрам формулировка о «завышенном представлении о собственных способностях». Ведь политика — это работа с людьми, и ни в 18, ни в 24 года человек к этому еще не созрел, особенно если его специально этому не обучали. Главное условие такой работы — даже не знания, хотя и они важны, а жизненный опыт.
Ну, и на недостаточность защиты со стороны закона — вторая категория носителей «эмиграционных настроений» — могут сетовать не только несправедливо обиженные, но и вполне определенный контингент, характеризующийся подчеркнутым внесистемным поведением. Пропаганда в молодежной среде уголовных нравов и моделей поведения, о чем справедливо говорит Никита Михалков (как бы ни относиться к этой фигуре), — тому подтверждение.
При желании разбирать исследование «левадовских» социологов можно и дальше, выводя каждое обобщение на более высокие уровни, характеризующие состояние дел в стране, а также уровень работы с молодежью. Но у нас такой задачи нет. И учитывая внушительный общественный резонанс от опубликованных данных, страна вправе получить ответ от власти и специалистов. Не только потому, что «если завтра война, если завтра в поход», но и чтобы узнать, наконец, «общество, в котором живем».
https://regnum.ru/news/society/2566870.html
05.02.2019 Геополитика ДРСМД через призму уроков истории
Михаил Горбачев и Рональд Рейган подписывают Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности
Как и чем должен и может завершиться нынешний раунд «среднеракетной» конфронтации Москвы и Вашингтона?
Тема ДРСМД сегодня в топах, самая горячая. Множество обсуждений, в основном вертящихся вокруг двух вопросов: что будет и как отвечать. И практически никто, за очень редким исключением, не вспоминает о том, что мы все это уже проходили, и не так давно, всего три с половиной десятилетия назад. И наделали тогда множество ошибок, которые неплохо бы вспомнить, чтобы не повторить сегодня. Ибо хорошо знаем, чем для нас закончились те ошибки.
Итак, в 1982 году, после долгих препирательств с Москвой, дебатов с сателлитами по НАТО и смены власти в ряде ключевых европейских стран, включая ФРГ, США начали размещение в Западной Германии ракет средней дальности — баллистических «Першингов-2» и крылатых «Томогавков». Ответом Советского Союза стала постановка на боевое дежурство ОТР (оперативно-тактических ракетных комплексов) в ГДР и Чехословакии. И что из этого получилось?
Пуск крылатой ракеты Томагавк. Иллюстрация: U.S. Navy
Генеральным направлением внешнеполитической стратегии определенных кругов в поздней советской элите (прежде всего, в спецслужбах) считалось вбивание клина между США и Европой. С выходом в средней и долгосрочной перспективе на отрыв европейского континента от англосаксонского мира по Ла-Маншу и объединение его с Россией, «освободившейся» от национальных окраин.
Именно в этом причины и смысл развития националистических тенденций на этих окраинах, которыми дирижировали отнюдь не на местах и не с Запада, а из Москвы. То же самое относится и к известным событиям в ГДР (1953 г.), Венгрии (1956 г.), Чехословакии (1968 г.) и Польше (1980−1981 гг.). И в этом же подоплека распада СССР.
Если кто-то думает, что выталкивание после Беловежской пущи из рублевой зоны бывших советских республик было экспромтом гайдаровского правительства, то он очень сильно ошибается. Приведенные тогда во власть либералы были ширмой и громоотводом совершенно других интеллектуальных штабов, некоторые из которых достаточно подробно описаны небезызвестным генералом Широниным в книжке «КГБ — ЦРУ: тайные пружины перестройки».
Не будем обсуждать саму эту стратегию, провал которой, как и его трагические последствия для страны, очевидны, а официальное отношение к ней нынешних российских властей было сформулировано Владимиром Путиным в формуле «крупнейшей геополитической катастрофы XX века». Вернемся в 1982 год и разберем ситуацию с американскими и советскими ракетами по обе стороны «железного занавеса».
Очевидно, что американцы нас тогда полностью переиграли. Почему? Они поставили свои ракеты и создали нам угрозу не со своей территории, а с территории союзников, и мы в ответ совершили роковую ошибку. А именно: начали этим самым американским союзникам своими ракетами и угрожать, собственным руками попутно разрушая ту самую «европейскую» стратегию, которую сами и вынашивали. И которую американцы, позволив развить до определенной степени, когда она набрала инерцию, овладев умами и сердцами значительной части советской элиты, решительно обрубили «Першингами» и «Томогавками», введя этот сегмент советской элиты в состояние когнитивного диссонанса.
Ведь помимо сугубо военной стороны вопроса, у этих действий имелась и политическая, сформулированная одним из советников вице-президента Джорджа Буша-старшего, заявившего, что европейцы, конечно, могут и дальше заигрывать с Советами, но рискуют на это получить в Старом Свете ядерную войну.
Джордж Буш-старший
Почему мы совершили эту ошибку, принявшись пугать Европу? Двух мнений быть не может: переоценили собственную важность для европейцев, недооценив степень их привязки к Вашингтону и Лондону и наличия целого спектра неофициальных элитных рычагов и связей, с помощью которых англосаксы дергали за ниточки, управляя вассальными европейскими элитами и лидерами. Впрочем, такой переоценкой себя и недооценкой США и, в целом, Запада грешил весь «европейский проект».
Мы, например, понадеялись на Гельмута Шмидта, который долго сопротивлялся американским ракетам, а его раз — и сменил Гельмут Коль, причем, без выборов. Просто такой «дружественный» нам глава МИД ФРГ Ганс-Дитрих Геншер, лидер «свободных демократов», взял, да и поменял коалицию, бросив СДПГ вместе со Шмидтом и переметнувшись к Колю и ХДС/ХСС. И остался министром при новом канцлере, в правом коалиционном правительстве, которое ракеты под вопрос уже не ставило.
Кто-нибудь сомневается, что советское руководство тогда банально «развели» на игре в «доброго и злого следователей»? И необходимо понимать, что именно этим всякий раз и заканчиваются любые игры с Европой, включая попытки оторвать ее от США. Сегодняшний пример — поддержка Европейским союзом самозванца Хуана Гуайдо в качестве «законного» венесуэльского президента.
Хуан Гуайдо. Иллюстрация: Asambleanacional.gob.ve
Какой был верный шаг? На наш взгляд, очевидно, что встречные угрозы нужно было создавать не Европе (или не только и не столько Европе), а самим США. Надо было играть на обострение, демонстрируя американцам «отмороженную» решительность хотя бы хрущевского уровня. Проще говоря, проблему тогда решало возвращение ракет на Кубу, и Фидель Кастро был к этому готов, но советские лидеры банально струсили нового Карибского кризиса.
Ибо с той стороны, от госсекретаря Александра Хейга, прозвучало: «Есть вещи поважнее, чем мир», а у нас в ответ как заклинание твердили «лишь бы не было войны». Отсюда и началось то, что в геополитике называется стратегическим отступлением. На Западе поняли, что руководство СССР одряхлело и хочет покоя, а «шевелиться» не хочет, и еще больше не хочет рисковать. В стоянии острием против острия всегда проигрывает тот, кто вместо того, чтобы «задирать ставки», беспомощно садится на хвост и сигнализирует о готовности к «компромиссу».
Как весь этот печальный опыт проецируется на сегодня? Очень просто. Ситуация точно такая же. И вместе того, чтобы обсуждать, поставит Вашингтон ракеты в Европе или не поставит (поставит однозначно, только не в Германии, а в Польше и Прибалтике), многочисленным экспертам на таких же многочисленных круглых столах, транслируемых на всю страну и за ее пределы, надо бы задаться другим вопросом. О контрстратегии, которая, на самом деле, существует и состоит из двух частей.
Одна часть — та же, что и в ранних 80-х годах. Постановка Владимиром Путиным вопроса о российских «средних» ракетах, направленных на Европу, в зависимость от согласия европейских лидеров принять ракеты американские, лишь внешне является сильным ходом. На самом деле, у европейцев выбора, как и суверенитета, нет. Они согласятся на ракеты в тот момент, когда в Вашингтоне примут окончательное решение.
Да и мнение Берлина и Парижа, в отличие от 80-х, американцам сейчас не важно, ибо есть поляки, румыны и прибалты. А им на российские предупреждения наплевать, они привыкли бежать впереди паровоза, им нравится состязаться в русофобии. Гораздо важнее и перспективнее другие меры, которые могут быть приняты российской стороной, как самостоятельно, так и во взаимодействии с Китаем.
Например, сближение с Реджепом Эрдоганом, которое, наряду с союзом с Ираном и Сирией, по сути, перекрывает американцам важнейшее направление, с которого России можно создать «среднеракетную» угрозу — южное. А ведь напомним, что именно с Турции, точнее, с американских ракет в этой стране, начинался в свое время раунд военно-политического противостояния, который привел к Карибскому кризису.
Владимир Путин, Хасан Рухани и Реджеп Эрдоган. Иллюстрация: Kremlin.ru
Второе направление — восточное. Очень похоже, что истерика «блицкрига» Синдзо Абэ по Курилам с демонстрацией желания получить их «здесь и сейчас» имеет под собой сугубо американскую, ту самую «среднеракетную» подоплеку, которую сам Бог велел обернуть против США, а заодно Японии, проучив спесивых «самураев» постановкой на Южных Курилах уже российских ракет, нацеленных на американские базы на «непотопляемом авианосце», прежде всего на Окинаву, а также на остров Гуам.
Далее по карте идет Корейский полуостров. «Денуклеризацию» в «опережающем» режиме, которую добивается от КНДР Дональд Трамп, имеет генеральной целью, теперь это понятно, предотвратить использование территории Севера Россией и Китаем в качестве совместного плацдарма против тех же объектов. «Лакмусовая бумажка» страха перед этим американской стороны — требование Трампа включить КНР в новый ДРСМД.
Никто не говорит, что переговоры Северной Кореи и США надо искусственно затягивать, но нельзя идти на необоснованные уступки, и памятник Ким Чен Ыну при жизни нужно поставить за то, что он на них не идет и твердо стоит на своем: сначала гарантии — потом «денуклеаризация». А значит, в контексте отмены ДРСМД, ситуация в этом регионе для американцев остается малоперспективной.
Ким Чен Ын с армией. Иллюстрация: M.yinews.cn
Следующая «точка», которая на глазах разогревается, становясь почти «горячей», — Тайвань. Здесь России следует и дальше всецело поддерживать позицию КНР: в мире существует только один Китай, он един, и Тайвань — его провинция, отделенная проливом. Что-то вроде «китайского Сахалина», «китайского Крыма», «китайского Калининграда» или такой неотъемлемой части Русского мира как Белоруссия. Любые намеки на «суверенитет» острова — с нашей точки зрения международное преступление, ибо первым последствием станет появление там американских «среднеракет».
И наконец, Латинская Америка — Венесуэла и, разумеется, Куба. Мигель Диас-Канель, новый кубинский лидер, не случайно приезжал в Москву сразу после первых заявлений из Вашингтона о разрыве ДРСМД. Что касается Николаса Мадуро, то по-интеллигентски, извините, «сопливые» внутренние критики позиции Москвы ведь о геополитике не думают, они слова такого не слышали. А если и слышали, то считают ее атавизмом, уступившим место геоэкономике, не разумея, что все обстоит ровным счетом наоборот: геоэкономика — всего лишь часть геополитики. Именно поэтому такие страсти кипят вокруг евразийских трубопроводных маршрутов, что в Европе, что на юге Азии.
И второе, чего наши «интеллигентики» понимать не хотят, и этому сопротивляется вся их мелкая пацифистская душонка политических хиппи, — что уважающая себя держава, особенно имеющая опыт чрезмерной «борьбы за мир», обернувшейся перестройкой и развалом страны, на удар отвечает ударом, на угрозу — угрозой, на действие — действием. А не словами и тем более не слезами. Слезам никто не верит, не только Москва.
Слезам врага — радуются, понимая, что дело идет «путем». «Новое мышление» XXI века с прекращением новой холодной войны? Прекрасно, мы — за! Но пусть теперь разоружаются американцы. В одностороннем порядке, а мы — подождем-с. И еще мы им в ответ пообещаем то же, что они обещали нам, а как потом поступим — другой вопрос. Почему мир должен быть за наш счет? Потому, что так Бжезинский хотел? Не хотят мира за свой счет — значит, мира не будет! Да и «хочешь мира — готовься к войне», которая тоже не за горами, но это другая тема.
Збигнев Бжезинский. Kleinschmidt
К сожалению, в нашем политическом мышлении есть вот эта червоточина, которая нам разговор с позиции силы осложняет, а именно: «ушибленность» многих в правящем классе Европой, непонимание, что Европа — исторический и непримиримый враг России. Она просто не хочет, чтобы к Востоку от нее была единая мощная сверхдержава. Это Европу пугает, плюс закрывает надежды на овладение российским «Lebensraum» и природными ресурсами.
Европа не помнит исторических уроков времен Золотой Орды и не понимает, что уберечь ее от прямого военного вторжения с Востока может только Россия, и чем Россия будет могущественнее, тем прочнее будет подлинная, а не выдуманная в рамках НАТО, европейская безопасность. Плюс у Европы Россия «в печенках» сидит за 1814 и за 1945 годы, и душа алчет реванша.
Но есть и другой аспект ситуации с ДРСМД. Его не было в 80-е годы, он для нас новый. Советского Союза, как и Варшавского договора — нет, ибо произошло стратегическое отступление России не только со своего восточноевропейского предполья, но и с собственной исторической территории, включая Украину, Белоруссию, Молдавию, Прибалтику, Закавказье.
Теперь это лимитрофы, на них идет борьба, которая в основном складывается пока не в нашу пользу, даже в, казалось бы, «союзной» Белоруссии. Но надо понимать, что «складывается» — это еще не «сложилась» и тем более не завершилась эта борьба. Как только и если мы ее проиграем, будем обложены со всех сторон, причем, далеко не только «среднеракетами».
Ракетный запуск
Значит, стратегическое отступление должно смениться стратегическим наступлением, по крымской и донбасской модели, с фрагментацией противостоящих нам русофобских режимов при полной поддержке оказавшихся под пятой этих режимов народов, которые нам даже не родственные, а часть нас самих. Стоить это будет дорого, это нужно понимать и не нужно ныть: жизнь вообще сложная и вредная штука, от нее, в конце концов, умирают.
Первая генеральная цель такого контрнаступления — установление в упомянутых лимитрофах статус-кво с американцами. Любым путем. Любой ценой. Ибо окончательное вытеснение нас оттуда будет стоить еще дороже.
Следующая цель — получение перевеса и восстановление единой Большой страны, в центре которой станут не экономические процессы и институты, вроде ЕАЭС, а политические — общая Конституция с едиными союзными органами власти. Как ни парадоксально, легче всего обойдется восстановление СССР. Только при живом Горбачеве, его придется «перепрограммировать», но для профессионалов это, думается, дело техники. Не подумайте плохого: добрая беседа с очень престарелым человеком, озабоченным своим местом в истории.
И последнее. Может ли случиться так, что действительная «картинка» на выходе окажется зеркально противоположной той, что нарисована здесь? Что Европа отколется от Штатов, которые послушно отползут за Атлантику, и сольется в экстазе с Россией? Как ни парадоксально, такое возможно. Но лишь при одном условии: если вся нынешняя геополитическая борьба развивается в управляемом режиме шоу «нанайских мальчиков», а дирижирует ею один-единственный концептуальный центр.
Представить такое очень трудно, но как учит международно-политическая теория, всех факторов, влияющих на ту или иную ситуацию, учесть невозможно, ибо значительный пласт информации является закрытым, составляющим государственные тайны.
«Лакмусовой бумажкой» появления такой, без преувеличения кошмарной, перспективы стали бы неожиданные, не вытекающие из логики нынешней конфронтации инициативы и компромиссы, которые вдруг, (как) по команде, получат неожиданное одобрение всех вовлеченных в них сторон. И никогда не говори «никогда», ибо курильский «звоночек» на эту тему только что прозвенел. Поэтому давайте внимательно наблюдать за геополитической динамикой. И не оставаться к ней равнодушными, недооценивая роли и позиций общественного мнения.
https://regnum.ru/news/polit/2566835.html
04.02.2019 Лондон и Пекин отмечают 65-летие «Клуба 48-ми британских групп»
Встреча Си Цзиньпина со Стивеном Перри. Иван Шилов © ИА REGNUM
Что интересует в этих связях Москву?
В Пекине и Лондоне уделяют большое внимание пришедшемуся на начало февраля 65-летнему юбилею торговых связей Великобритании и Китая, упакованному в «Клуб 48-ми британских групп», участники которого «размораживали» экономические отношения двух стран в начале 50-х годов, а затем, в конце 80-х годов, в Китайско-британский деловой совет.
В интервью агентству Синьхуа председатель не только сохранившегося, но и расширенного ныне до 500 членов «Клуба-48» Стив Перри дал высокую оценку «способностям китайского правительства решать экономические вопросы». Он считает, что таковые появились в результате многолетнего «качественного изменения» экономики Поднебесной, строительства «гармоничного, могущественного и справедливого государства».
От характеристики внутренней ситуации в КНР, которую С. Перри видит через призму «углубления реформ и расширения открытости», то есть точно так же, как и официальный Пекин, глава «Клуба-48» перешел к вопросам «большой политики», точнее геополитики. «Коснувшись тем глобального управления (!) и международного порядка (!!), С. Перри отметил, — сообщает Синьхуа, — что выдвинутая Китаем концепция о сообществе единой судьбы для всего человечества может долгосрочно и эффективно решить вопросы, стоящие перед Китаем и всем миром (!!!) в настоящее время».
И далее, как будто спохватившись, что сказал лишнего, С. Перри пустился в пространные рассуждения о том, что «концепция о глобальном сообществе с единой судьбой объясняет нам, что страны должны научиться более гармонично сосуществовать друг с другом». О симптоматичности того, насколько вяжется первая часть этой пространной цитаты со второй — судить читателю.
Стивен Перри. Иллюстрация: The48groupclub.com
О чем идет речь в целом? Об одном из важных механизмов, которые используются Лондоном для продвижения проектов, являющихся «святая святых» замыслов глобальной олигархии по трансформации контроля над миром в корпоративных интересах. И для начала небольшой исторический экскурс. Британия первой из стран Запада признала КНР, установив с ней дипломатические отношения, правда, на уровне временных поверенных, в 1954 году. С 1972 года они были выведены на уровень послов.
И именно с этими датами коррелирует экономическое взаимодействие Лондона и Пекина. Надо отметить, что размораживание отношений стало возможным только после окончания в 1953 году «горячей» фазы Корейской войны, в которой Британия находилась на стороне Вашингтона и Сеула, введя в 1951 году антикитайские санкции в виде эмбарго, вслед за США, на продажу в КНР товаров «стратегического назначения».
В апреле 1952 года в Москве прошло международное экономическое совещание с участием членов Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), развивающихся стран «третьего мира», а также ряда западных делегаций, посвященное дедолларизации мировой экономики или, если точнее, формированию мирового недолларового рынка. Было подписано множество соглашений.
Глава английской делегации лорд Бойд Орр даже инициировал создание Международного акционерного общества по выполнению британских соглашений с другими участниками совещания. Среди московских переговорных партнеров лорда, являвшегося тогда еще и главой ФАО — Продовольственной сельскохозяйственной организации ООН, оказались и представители китайской делегации.
Поначалу двусторонние контакты Пекина и Лондона развивались в рамках общей концепции «преодоления железного занавеса» между Западом и Востоком, но очень скоро выяснилось, что британцы глядели куда дальше, чем предполагали в Москве, рассчитывая, что отношения между двумя основными коммунистическими центрами союзническими останутся не всегда. И стоило смениться советскому руководству, как в Китай по инициативе Б. Орра с берегов Туманного Альбиона зачастили представительные делегации. И если в 1953 году в состав такой делегации вошли шестнадцать бизнесменов, то через год их количество увеличилось втрое, составив 48 человек.
То были первые так называемые «ледокольные миссии» — в смысле «разламывания льда» с помощью торговли. Именно от них и берет начало история нынешнего «Клуба-48», взявшего в качестве лозунга-девиза известный афоризм первого премьера Госсовета КНР Чжоу Эньлая «Равенство и взаимная выгода». Для Британии это было «наведением мостов» с новым Китаем в обход СССР. Для Китая — такое же «наведение мостов» с Западом, которое спустя четверть века, в конце 70-х годов, даст «зеленый свет» политике «реформ и открытости». И ознаменует успешный розыгрыш против нашей страны пресловутой «китайской карты».
Бойд Орр
Не забудем: в 1972 году на полноценный «посольский» уровень вышли китайско-британские дипломатические отношения; в том же году, в феврале, первый визит в китайскую столицу совершил президент США Ричард Никсон. Между этой датой и концом 70-х годов, когда дипотношения были установлены между Пекином и Вашингтоном, в глобальной политике произошло много чего интересного. Главное: появились институты олигархического «нового миропорядка», а также произведенные ими на свет установочные документы.
Вот лишь краткий перечень основных событий:
В мае 1972 года, после полной нормализации китайско-американских отношений, Никсон едет в Москву, где заключает с Л. И. Брежневым расторгнутый впоследствии Дж. Бушем-младшим договор по ПРО, а также документ «Основы взаимоотношений между СССР и США». Обратим внимание: договорившись с Пекином, американские элиты взялись за ограничение советских ядерных арсеналов.
В 1972 году появляется первый доклад Римскому клубу «Пределы роста», в котором открыто провозглашаются концепции «нулевого роста» в промышленности и демографии. В Китае, который в дальнейшем был избран «полигоном» для обкатки этой демографической бомбы, при активном участии рокфеллеровского «Совета по народонаселению» (the Population Council), формируется и внедряется политика «одна семья — один ребенок», последствия которой, даже после отказа от нее, по оценкам специалистов, будут сказываться несколько десятилетий. Участие Рокфеллеров маскируется с помощью ООН. Указанный совет, созданный еще в 1952 году, наделен статусом консультативного органа Экономического и социального совета — ЭКОСОК, одного из Главных органов ООН.
В 1972—1973 годах усилиями Дэвида Рокфеллера и Збигнева Бжезинского формируется Трехсторонняя комиссия, которая в 1975 году «отмечается» в публичной сфере скандальным докладом «Кризис демократии» («The Crisis of Democracy»), в котором предсказывается приход нового «демократического» фашизма. Трехсторонняя комиссия выстраивается по блоковому признаку — Северная Америка, Западная Европа, Япония.
Блоки предполагается формировать из десяти регионов Римского клуба (второй доклад М. Месаровича — Э. Пестеля «Человечество на перепутье», 1974 г.), закрепляя за каждым из них сложившуюся экономическую специализацию. Для всех, кроме Запада, — колониальную. Тогда же, в 1975 году, у Трехсторонней комиссии появляется публичный рупор — «Группа шести», которая с 1976 года приобретает нынешний формат «Большой семерки»;
Дэвид Рокфеллер
В том же 1975 году, задолго до Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана, начинается кардинальная перестройка в неолиберальном ключе мировой капиталистической финансово-экономической архитектуры; скончавшийся месяц назад, в январе 2019 года, Джон Богл создает Vanguard Group, компанию по управлению активами.
Она занимает особое место в перекрестном владении пакетами акций других таких же закрытых компаний-триллионеров, образующих структуру собственности всех транснациональных банков и корпораций; это «созвездие» «тотальных инвесторов» (термин автора этих строк) не раскрывает имен их конечных бенефициаров, но твердо сигнализирует о наличии таких засекреченных бенефициаров. А с ними — и о директивном характере всей системы управления мировой «рыночной» экономикой.
Наконец, в 1975 году, под шумок совместного космического проекта «Союз-Аполлон», принимается Заключительный акт СБСЕ, который под видом лозунга «нерушимости послевоенных границ» запускает эрозию социалистического лагеря, подготавливая распад СССР.
К новой модели распределения мировой власти и собственности начинают готовить и США, в которых с 1974 по 1981 годы меняются четыре (!) президента и едва удерживается пятый. Выжить после покушения в конце марта 1981 года Р. Рейгану помогает только чудо. Кукловоды напрямую приходят во власть, что свидетельствует о крайней остроте и судьбоносности момента: правление не избранных американским народом президента и вице-президента — Джеральда Форда и Нельсона Рокфеллера — приходится аккурат на решающую фазу глобальных политических изменений — 1974−1976 годы.
Кардинальные перемены происходят не только в китайско-британских, но и в китайско-американских отношениях.
Помимо полноценного взаимного дипломатического представительства, КНР получает свое законное постоянное место в Совете Безопасности ООН, ранее блокировавшееся Западом, а прологом к курсу «реформ и открытости» становится скоротечная, но кровопролитная китайско-вьетнамская война 1979 года. И никуда не деться от закономерного вопроса о взаимосвязанности всех этих событий, особенно учитывая, что в конце того же 1979 года советские войска входят в Афганистан, и против них там очень быстро выстраивается китайско-западный альянс.
Стивен Перри. Иллюстрация: The48groupclub.com
Какая во всем этом роль «Клуба-48»? Вот характерная «отчетная» выдержка с официального сайта этого объединения. «Как частный орган, возглавлявший кампанию против введенного британским правительством эмбарго на торговлю с новым Китаем, группа («Клуб-48») не имела доступа к государственным инвестициям, но это ее не беспокоило. Работая напрямую с британскими промышленниками, группа могла проводить повестку, острую, актуальную и гибкую для того, чтобы идти в ногу с модернизационной повесткой Китая. Всегда было важно, чтобы мероприятия группы были интересны ее членам…
Британские компании были обеспечены выигрышем заказов, а китайские клиенты эти заказы повторяли, удовлетворяясь качеством их выполнения. Небольшое число импортеров в группе были столь же активны, как и экспортеры, и давали Китаю возможность зарабатывать твердую валюту, чтобы покупать далее британские товары. Был создан круг участников, которые на протяжении многих лет вели торговлю с Китаем…
Это было задолго до нынешнего экономического роста Китая и превращения его в популярное направление бизнеса… Двусторонняя торговля резко возросла за эти годы, и Великобритания оставалась главным западным торговым партнером Китая до конца 1970-х годов. Компании присоединялись (к «Клубу-48»), уходили и вновь возвращались, но масштабы бизнеса неизменно возрастали».
Как видим, речь, по сути, идет об эксклюзивности статуса и условий по ведению бизнеса в КНР, которыми наделялись члены клуба. Ничего не меняется и сегодня — с главой «Клуба-48» неизменно встречаются все китайские премьеры Госсовета с Ли Пена и Чжу Жунцзи, и все лидеры, начиная с Ху Цзиньтао.
Можно ли из этого делать далеко идущие обобщения? И да, и нет. Можно потому, что деятельность клуба — это видно даже по срокам — тесно привязывалась к основным тенденциям глобальной политики, как ее программировали в концептуальных штабах Запада. И клуб, несомненно, является ее частью, особенно учитывая «особый» статус Британии в системе китайско-западных отношений и нынешнюю «золотую эру» в этих отношениях, с чем соглашаются обе стороны.
Член Политбюро КПК Ху Чуньхуа приветствует Стивена Перри. 14 июня 2017 года, Лондон. Иллюстрация: The48groupclub.com
Необходимо напомнить, что крупный и сверхкрупный транснациональный банковский и промышленный бизнес объединен в определенные структуры. И в рамках триединства глобального «частного сектора» с глобальными СМИ и глобальным «гражданским обществом» привязан к глобально-управленческим институтам, функционирующим на уровне ООН. Например, к Глобальному (бизнес-) договору.
Можно обобщить эту информацию и сделать определенные выводы и по совпадению юбилейных акцентов, которые расставлял в своем интервью Синьхуа Стив Перри, и по внутренней, и по внешней китайской повестке, включая проект «Пояса и пути» с повесткой, как она подается официальным Пекином.
Но большие сомнения в том, что этот процесс надежно управляется Западом, который-де использует КНР в качестве «приводного ремня» своей глобальной политики, вызывает знаменитая «тонкость» всего того, что связано с Востоком. И в ту же концепцию «глобального сообщества единой судьбы», как квинтэссенции пресловутого «глобального управления», в Лондоне могут вкладывать один смысл, а в Пекине — совсем другой, как могут и просто выжидать, когда Запад со своими глобально-управленческими амбициями попросту выдохнется.
Тем более что в КНР сама эта концепция теснейшим образом, на уровне Устава КПК и программных политических документов XIX партийного съезда (октябрь 2017 г.), связана с концепцией «социализма с китайской спецификой», имеющей отнюдь не западные и даже не китайские корни, а обязанной своим появлениям трансформации взглядов позднего В. И. Ленина, зафиксированной его работами начала 1923 года.
В любом случае за деятельностью таких «совместных» китайско-британских институтов из Москвы следует наблюдать с не меньшим вниманием, чем в Пекине вникают во все перипетии и детали российско-японской «саги о Курилах». Это — как минимум.
https://regnum.ru/news/economy/2565764.html
30.01.2019 Суверенитет против глобализма – главная дилемма XXI века
Игра. Иван Шилов © ИА REGNUM
Доклад на XXVII Международных Рождественских образовательных чтениях «Молодежь: свобода и ответственность» (РУДН, 28 января 2019 г.)
Добрый день, дорогие организаторы и участники! Спасибо за приглашение. Ввиду крайней ограниченности регламента, буду говорить тезисами.
Для начала — вот такая цитата.
В настоящее время мы сотрудничаем со всеми, кто может заставить все государства нашего мира забыть о загадочной силе, называемой суверенитетом. И мы постоянно отрицаем то, что делаем в действительности.
А. Дж. Тойнби Из выступления в Копенгагене, 1931 г.
Арнольд Тойнби тридцать лет возглавлял «Chatham House» — Королевский институт международных отношений (КИМО), главный «мозговой центр» Запада. И уникальным образом соединял в себе качества глубочайшего академического ученого и опытного политического афериста, кукловода, на счету которого десятки, если не сотни разнообразных подрывных спецопераций. Он хорошо знал, о чем говорил.
Арнольд Тойнби. Atyyahesir
Что такое глобализация, и как она соотносится с суверенитетом? Схематически это выглядит как сочетание двух феноменов. Первый феномен — геополитического происхождения и именуется «глокализация». Он обозначает эрозию и разрушение государств и суверенитетов с передачей государственных полномочий и прерогатив вверх — в глобальные и региональные (объединяющие несколько стран в пределах региона) структуры и вниз, в локальные — внутригосударственные регионы и муниципалитеты.
Второй феномен связан с цивилизационным фактором, это «фрагмеграция» — фрагментация идентичностей в сочетании с интеграцией экономик. Причем, фрагментируются любые идентичности — цивилизационные (религиозные и культурные), национальные, социальные, политические, идеологические. И фрагментируются для того, чтобы вычеркнуть из них любую самость, заменив ее экономикой, которую — привести к единому знаменателю, который — из западных пробирок.
Иначе говоря, цель глобализации — разрушить и разобрать до винтика, до атома все общности — от семьи до государства. Уничтожить все формы коллективного сознания, между собой их стравить, разобщить, организовав хаос войны всех против всех. И сидя наверху этой пирамиды, управлять противоречиями винтиков и атомов, потирая руки и подливая масла в огонь. Александр Зиновьев очень точно назвал эту модель мировой организации «глобальным человейником».
Кто осуществляет глобализацию?
Единственный способ воплотить в жизнь стандарт единого мира — это глобалистская фаза развития одной из мощных цивилизаций. Если североамериканская цивилизация станет открыто империалистической и решит создать конфедеративную империю американского типа во всем мире, то этот стандарт может просуществовать в течение всей экспансионистской фазы ее развития.
Это — американский исследователь Николас Хаггер. Видите, о чем идет речь? О «глобалистской фазе» цивилизационного развития, она же — «экспансионистская». Хаггер здесь прав в главном, в том, что глобализм — это определенная фаза развития определенной цивилизации. Заблуждается он в другом: нет никакой «североамериканской» цивилизации, а есть западная. И ее бывшие христианские континентальные центры сегодня контролируются оккультной, масонско-протестантской, островной англосаксонской периферией.
В принципе, глобализацию можно осуществить на основе любой идеологии. «Мировая революция» — тоже форма глобализации. В феврале 1965 года Эрнесто Че Гевара в своей знаменитой алжирской речи призвал к социалистической глобализации. Но реально глобализационные ресурсы есть только у капиталистического Запада. Даже «мировую революцию» он адаптировал к своим проектным задачам, переоформив ее из троцкизма в неоконсерватизм в виде «глобальной демократической революции». Она же «арабская весна».
…В течение десяти лет мы намерены создать зону свободной торговли между США и Ближним Востоком. …До тех пор, пока Ближний Восток остается местом, где свобода не процветает, он будет оставаться местом стагнации, недовольства и насилия, готовых для экспорта. …Глобальная демократическая революция — это огромное и трудное предприятие, но оно стоит наших усилий и наших жертв потому, что мы знаем, что поставлено на карту.
Неудача иракской демократии ободрит террористов по всему миру, повысит опасность для американского народа и лишит надежд миллионы людей этого региона. Иракская демократия победит — и эта победа пошлет весть от Дамаска до Тегерана в том, что свобода может быть будущим каждой нации. Создание свободного Ирака в самом сердце Среднего Востока станет поворотным пунктом для глобальной демократической революции.
Дж. Буш-младший. Из выступления в Национальном фонде поддержки демократии (NED), 6 ноября 2003 г.
Джордж Буш младший. Telfair Brown
В этой цитате красками «играет» каждое слово. Пятнадцать лет назад сказано про Дамаск и Тегеран. И что мы наблюдаем сегодня? Меняются времена, президенты, правящие партии. Стратегия — не меняется. Это — верный признак наличия концептуальных центров, которые осуществляют руководство процессом из десятилетия в десятилетие. А на самом деле — из столетия в столетие.
К сведению: базовый принцип «теневого», концептуального управления — это «две руки, управляемые одной головой». В практической политике это двухпартийные системы Запада. Помните Карла Маркса? Буржуазная олигархия управляет, перебрасывая власть из одной руки в другую и обратно. Маркс этот принцип олигархической власти понял и описал еще в середине XIX века.
А двухпартийность, в свою очередь, — видимое отражение либерально-социалистического (или леволиберального) консенсуса. Правый фланг этих систем управляется Либеральным интернационалом, левый — Социнтерном. Штаб-квартиры обоих — в Лондоне. Как говорится, вопросы есть? Или появляется, наконец, понимание, что предвыборная борьба на Западе — это шоу «нанайских мальчиков»?
Если же уточнить, откуда взялась идея этого «леволиберального» консенсуса, то ответ найдем в весьма информированных, причем открытых, масонских источниках. Двухпартийность — это принцип партнерства в буржуазной конкуренции. Кстати, центром регулярного масонства тот же Лондон является с 1717 года, с образования Великой Лондонской ложи (нынешней Великой ложи Англии). Связь масонства с британской монархией установлена еще в 1583 году. С 1689 года, с воцарения протестантской Оранско-Нассауской династии, монарх подчиняет себе Англиканскую церковь.
Особо подчеркну буржуазную принадлежность этой модели. Она связывает капитализм с протестантизмом и масонством. Англиканский символ веры — это смесь протестантизма с католицизмом; таким образом «подобрались» к Ватикану, внутри которого на этой экуменической платформе стоят иезуиты. И не случайно они там ныне оказались у власти. Сегодня масонская и, следовательно, антихристианская уния Запада олицетворяется Всемирным советом церквей (ВСЦ) с его Экуменической хартией (2001 г.) и решениями II Ватиканского собора (1962−1965 гг.), который сформировал платформу «иудео-христианства» как основы экуменической «новой мировой религии».
Ватикан. TravelCoffeeBook
Теперь вернемся в XIX век, в викторианскую эпоху, с которой берет отсчет идея распространения британского парламентско-монархического устройства на весь мир.
…Заселение британскими колонистами всей Африки, Святой Земли, долины Евфрата, островов Кипр и Крит, всей Южной Америки, островов Тихого океана, всего Малайского архипелага, береговой полосы Китая и Японии и возвращение Соединенных Штатов Америки в Британскую империю… Создание всемирной империи с глобальным имперским парламентом.
Это Сесил Джон Родс, основатель Родезии и алмазной монополии «De Beers», инициатор англо-бурской войны. Ученик Бенджамина Дизраэли — первого премьер-министра, который совместил протестантсткую конфессиональную принадлежность с иудейским происхождением, а также Лайонеля Ротшильда — предводителя третьего поколения британской ветви этой династии, первого религиозного иудея, удостоенного аристократического титула пэра и кресла в палате лордов. «Возвращение США в Британскую империю», о котором говорил Родс, — разумеется, иносказательное. Именно это и было проделано с созданием Федеральной резервной системы (ФРС), дальше увидим, что это означало.
Параллельно запускается процесс европейской интеграции. В соответствии с принципом «двух рук, управляемых одной головой», выдвигаются два проекта: Панъевропа, австрийского дипломата, графа и масона Рихарда Куденхова-Калерги; и нацистский, квазимасонский (в 1932 г., еще до прихода к власти, нацисты открыли музей масонства в сакральном для них Нюрнберге, а в 1935 г. запретили ложи, заставив их членов вступать в СС).
Но и в самом нацизме — такое же раздвоение: расовому проекту Гитлера-Розенберга противопоставлен эсэсовский космополитический проект. Коммуникация космополитизма СС с Ватиканом и через него с экуменическими центрами Запада после войны производилась через режим Франко, папский орден «Opus Dei» и альянс Ватикана с Вашингтоном в Латинской Америке, куда убежали нацистские преступники. Сегодняшний Европейский союз — калька с эсэсовского проекта.
Германия ведет эту войну ради создания Европейской конфедерации как ассоциативного и социалистического сообщества народов Европы. …Отказ от всякой претензии на немецкое господство вне естественных этнических границ расселения немецкого народа. …Создание Соединенных Государств Европы на основе равенства прав всех вошедших в них народов. Подчинение всех национальных точек зрения этой великой общей цели.
Из документа Верховного командования СС «Идея мира для Европы 1944/1945»
(«Die europäische Friedensidee 1944/1945»)
Существование этого плана с передачей его Гиммлером в марте 1945 года — кому бы вы думали? — Шарлю де Голлю (!) подтвердил в советском плену обергруппенфюрер СС Рихард Гильдебрандт. Именно де Голль, которого французский историк Анри де Кериллис назвал «нацистом, принявшим сторону победителей», стоял у истоков франко-германской оси европейской интеграции.
Шарль де Голь. Bundesarchiv
Как осуществляется глобализация? Представим себе земной шар, с одной стороны поделенный на государства с их границами и вертикалями иерархий, у каждого своей, а с другой, опоясанный горизонталями глобальных трансграничных связей. Вертикали обеспечивают суверенитет, горизонтали — размывают и подрывают его, проникая сквозь границы и вовлекая внутренние элементы во внешние процессы в обход вертикалей и иерархий. В этом весь смысл так называемого «гражданского общества». Которое не есть «общество граждан», как нам внушают, а есть совокупность членов НКО и НПО, находящихся на содержании определенных олигархических фондов.
По горизонталям эти НКО и НПО управляются внешними центрами, которые расположены на Западе или в зависимых странах. И такие внешние центры сами образуют иерархию, влияние которой распространяется по горизонталям, которые этими центрами контролируются. А мы потом удивляемся, почему по американским законам в третьих странах так запросто хватают, вывозят в США, судят и сажают наших сограждан? Вот поэтому.
За решёткой.. 禁书 网
Единственный способ это влияние исключить — перекрыть и оборвать горизонтали на своих границах, не пустив по ним влияние внутрь своей страны. То есть закрыться от пресловутого «открытого общества». В том числе, ограничить пресловутую «свободу выезда», которая и так существует не для всех, а только для тех, у кого есть деньги.
Начинаем подходить к главному. Против кого направлена глобализация?
Есть проектная теория, которой в свое время я посвятил докторскую диссертацию. Суть ее в том, что каждая крупная цивилизации в процессе своего развития формирует цивилизационный проект, в основе которого находится цивилизационная идея, тесно связанная с традиционной религией и проявляющая себя в ценностях. У каждой такой цивилизации духовные ценности свои; именно поэтому глобалистская демагогия пытается их порвать, заменив утилитарными, насквозь материальными, так называемыми «общечеловеческими ценностями».
Самые крупные цивилизации, сохраняющиеся столетиями, в своем развитии переходят от проекта к проекту, образуя цепочки проектов — проектные преемственности. И эти цепочки между собой находятся в состоянии непрерывной даже не конкуренции, а борьбы за выживание. До таких «цепочек» доросли только две цивилизации — Запад и Россия. И именно их противостояние является главным содержанием всей всемирной истории второй половины второго тысячелетия. Каждая из этих двух цепочек прошла через проектную «реинкарнацию» трижды, выдвинув по четыре проекта:
— Запад: от католического (латинского) к капиталистическому (протестантскому), далее к либеральному (империалистическому) и от него к западному (англосаксонскому);
— Россия: от Киевской к Московской Руси, далее к Российской Империи. И от нее — минуя безвременье «Временного правительства» — к СССР, великому Красному проекту.
Итак, «новый мировой порядок», он же — глобализация, он же — глобальный фашизм, космополитический, лишенный цивилизационной, национальной и даже этнической окраски, это с точки зрения как научной методологии, так и практической политики — пятый проект западной преемственности.
Россия на него пока не ответила потому, что наши элиты после распада СССР решили завершить свою тысячелетнюю (!) цепочку и стать частью Запада. К этому шли четверть века, и вот теперь выясняется, что оказались на распутье. В Запад не пускают — только через ликвидацию страны. Кое-кто, точнее многие, — давайте без иллюзий, к этому готовы. Но не уверены, что их, извините, не «кинут». А своего проекта, что только и может стать альтернативой, — нет. Хотя это им кажется, что нет, на самом деле он есть.
А теперь самое главное. Пять тезисов — попрошу очень внимательно:
Первый: Первую мировую войну развязали вскоре после создания ФРС. Взяв под контроль мировые финансы, мировая олигархическая буржуазия пошла за мировой властью. То есть запустила глобализацию.
Второй: войну развязали для развала Российской, Германской, Австро-Венгерской и Османской империй. Зачем? Чтобы власть монархических династий отнять у государств, отделив их от монархического принципа. И вручить этот принцип вместе с властью олигархам — бизнес-династиям и бизнес-кланам. Без этого глобализация была невозможна. А политическая демократия с ее выборными марионетками лишь прикрывает эту махинацию, и делает это уже более ста лет.
Третий тезис: Великий Октябрь — именно он — эти планы похоронил, поэтому США не ратифицировали Версальский мир (договор) и не вступили в Лигу Наций, которую сами же и создавали. Поскольку тем самым была перечеркнута победа Запада в Первой мировой войне, то был взят курс на новую — Вторую мировую войну.
Четвертый: Октябрьская революция, таким образом, ознаменовала провал глобализации №1. Сыграв с нашей страной «вничью» и Вторую мировую войну (расчет делался на взаимную ликвидацию Германии и СССР, и советские войска в центре Европы никто не ждал), Запад развязал «холодную войну» для того, чтобы все-таки запустить проект глобализации №2, который сегодня реализуется только потому, что устранено препятствие в лице СССР. И только воссоздание Советского Союза его может остановить.
И пятый тезис. В основу объединения Запада против СССР в «холодной войне» была положена интеграция в коллективный Запад нацистских структур, которые изначально из него и вышли. Как мы убедились, Третий рейх с его «новым порядком» — лишь «пилотный» проект, «генеральная репетиция» «нового мирового порядка». Так что глобальный фашизм, установление которого является конечной целью глобализации №2, — это крайняя, глобалистская степень злокачественной мутации капитализма. Вот подтверждение:
Я восхищаюсь английским народом. В деле колонизации он совершил неслыханное… Ни один народ по своим государственным и политическим качествам… не пригоден… к тому, чтобы владеть империей… С 1920 года я со всем упорством… пытался вызвать национальное движение в пользу… союза между Германией и Англией… Двум германским нациям следовало бы стать друзьями уже под воздействием одного только природного инстинкта… Только у меня, подобно англичанам, хватит жестокости, чтобы добиться цели… Наша цель — не Данциг. Наша цель — расширение жизненного пространства на Востоке. И это пространство… должно стать «германской Индией»…
Гитлер
Новый «порядок». Цитата из х∕ф «Великий диктатор». Реж. Чарли Чаплин. 1940. США
Все, что мы наблюдаем сегодня, — это всплытие пролежавшей на дне более 70-ти лет нацистской подводной лодки. Остановить эту тенденцию способно только такое же всплытие советской подводной лодки. В этом — вся суть и весь смысл развернувшейся сегодня борьбы — внешней и внутриполитической. Поэтому тот натурально густопсовый, лживый и позорный антикоммунизм, которым шипят и брызгают сегодня многие, в том числе официальные, государственные СМИ, мягко говоря, выдает стремление определенных кругов сдать страну и ликвидировать ее в угоду западным «партнерам».
Россия и мир вступают в «момент истины», от нас с вами зависит, каким будет из него выход.
Благодарю за внимание
https://regnum.ru/news/polit/2562074.html
26.01.2019 Почему Китай на стороне Николаса Мадуро?
Венесуэла
Венесуэльский «момент истины» в раскладе глобальных тенденций
«Дела в Венесуэле должны и могут быть решены только самим венесуэльским народом. Мы призываем все стороны уважать выбор венесуэльского народа и выступаем за то, чтобы стороны в Венесуэле нашли политическое решение в рамках Конституции страны посредством мирного диалога. Китай выступает против вмешательства извне в дела Венесуэлы, особенно угрозы военной интервенцией, будет и впредь поддерживать усилия венесуэльского правительства по защите суверенитета, независимости и стабильности государства». Такую оценку событиям в Венесуэле и отношения к тому, что происходит в этой латиноамериканской стране, заявила 25 января официальный представитель МИД КНР Хуа Чуньин, отвечая на вопрос, заданный на традиционном ведомственном брифинге в Пекине.
Обратим внимание — в китайской столице:
- не рассуждают об угрозах для своих инвестиций в эту страну, невзирая на то, что Китай — крупнейший мировой покупатель сырой нефти — является для Венесуэлы, страны с богатейшими мировыми нефтяными запасами, еще и крупнейшим иностранным инвестором;
- не сетуют на венесуэльский экономический кризис, ужесточение которого в последние годы существенно осложнило взаимодействие Пекина с Каракасом, поставив под вопрос возвратность всего вложенного в сырьевой сектор венесуэльской экономики государственным Китайским банком развития (CDB);
- не опускаются до подсчета других экономических потерь в латиноамериканском регионе, а они огромны. Например, только в Бразилии в процессе «ползучего» государственного переворота с продолжавшейся несколько лет передачей власти от левых во главе с Дилмой Русефф нынешним крайне правым популистам в лице Жаиру Болсонару, под вопрос поставлены многосотмиллиардные инвестиции КНР в трансконтинентальную ВСМ от тихоокеанского к атлантическому побережью.
И уж тем более не говорят в Пекине, даже мысли такой не допускают, как некоторые наши «аналитики», ни о «пагубности» рискованных вложений в развивающиеся страны, подобные Венесуэле, ни об этнических и расовых корнях социально-политического противостояния в стране, которую США всегда считали своим «задним двором». Но в которую, по версии некоторых авторов, они будто бы «не вмешивались», как будто не существует пасущихся и паразитирующих на подрывной части американского бюджета ОАГ, Лимской группы и разных других прихлебателей. А виноваты во всем происходящем по их логике якобы местные власти, решившие избавиться от настойчивого кураторства «гринго» (как презрительно называют в Латинской Америке носителей пресловутого стандарта WASP).
Президентский дворец. Китай. Caitriana Nicholson
А о чем в Пекине говорят?
Говорят о выборе венесуэльского народа, который был сделан в 2018 году в пользу Николаса Мадуро, победившего на президентских выборах. Говорят о том, что политическое решение должно быть найдено в русле Конституции страны, то есть не волюнтаристским голосованием на митингах, созванных даже не парламентским большинством, а скорее раскольниками (параллельно оппозиционной Национальной ассамблее в стране действует Конституционное собрание, в котором большинство принадлежит сторонникам Н. Мадуро). Еще в Пекине говорят о недопустимости внешнего, то есть американского вмешательства, в особенности военной интервенции, и говорят об этом потому, что признав самозванца Хуана Гуайдо «президентом» при действующем законном главе государства Н. Мадуро, США не просто растоптали демократические принципы, не просто нагло и открыто вмешались во внутренние дела суверенной страны. Они ещё и сделали заявку не только на «право» осуществлять международный полицейский диктат. И не только в виде претензий на глобальную экстерриториальность собственной юрисдикции, с помощью которой «нагибают» несогласных повсеместно — от Канады, Польши и других стран, где по отмашке Вашингтона хватают китайских и российских граждан, до Volkswagen, которого как конкурента душат финансово-экономическими средствами. США теперь, отбросив всякие условности в виде «какого-то там» международного права сами назначают президентов, которых у себя обучают, обеспечивают «международной» политической и финансовой поддержкой (тот же Х. Гуайдо — креатура вице-президента Майкла Пенса). И направляют в «туземные» страны проводить в жизнь собственные интересы вразрез с местными национальными.
Характерна оценка Сюй Шидэна из профильного Института Латинской Америки Китайской академии общественных наук. Комментируя провокационное заявление американского официоза The New-York Times о том, что в Венесуэле будто бы возможен «сирийский сценарий», ученый прямо говорит, что невозможен. И без продолжения вмешательства и санкционного давления США, по его мнению, такой сценарий не пройдет, ибо на стороне Н. Мадуро не только «силовики», но и подавляющее большинство ветвей власти в Венесуэле; против только парламент (ограниченный в своих действиях учредительным процессом, который ведется упомянутым Конституционным собранием). Нет и «международной изоляции» властей страны, и даже в самой оппозиции растет возмущение столь беспардонным вмешательством американцев, что понятно: рядовые оппозиционеры отнюдь не горят желанием становиться национальными предателями и разрушителями собственной страны
Конституционное собрание Венесуэлы. Jamez42
Иначе говоря, лейтмотив позиции в венесуэльском вопросе как официального Пекина, так и китайской общественности — поддержка законных властей против заговорщиков-узурпаторов власти в иностранных, внешних интересах. И большая политика — геополитика — для Китая намного важнее его экономических интересов в регионе, которые являются к ней дополнением. Так и только так может и должна вести себя любая держава, претендующая на державный статус. Экономические интересы в мире, который с началом венесуэльского кризиса явно выходит на новую, предельно опасную стадию всеобщей конфронтации, могут быть надежно обеспечены только с помощью геополитики. Вторичность экономики по отношению к ней настолько очевидна, настолько заострена провокационными действиями США и «берущих за ними под козырек» сателлитов, что в мире, если он не успеет пойти вразнос, очень скоро сформируется запрос именно на политических — национальных — лидеров. А не шоуменов, «играющих в политику» по глобалистскому принципу «и нашим, и вашим» ввиду того, что находятся на содержании олигархических кругов.
Приоритет геополитики над экономикой в Пекине был осознан еще тогда, когда новоизбранный американский президент Дональд Трамп начал свои двусмысленные игрища с «демократическим» руководством Тайваня. И именно на теме «единства Китая», которая является для Пекина вопросом принципа, а не прибыли в играх с «ненулевой суммой», формируется его нынешняя позиция, все более заточенная на противостояние гегемонистским попыткам глобального доминирования.
Когда-то, на фоне всеобщего шока из-за Карибского кризиса, в мире начала формироваться «мода» на беспринципных «миротворцев». Советский Союз проиграл свою холодную войну не тогда, когда пришел Горбачев, а когда еще при Брежневе на «той стороне» нашлись люди, оказавшиеся способными задвинуть в кювет ложно понимаемый пацифизм «кота Леопольда», во всеуслышанье провозгласив, что «есть вещи, поважнее, чем мир», то есть принципы.
И очень похоже, что венесуэльский кризис, активное участие в котором России всеми возможными и доступными средствами противостояния внешнему американскому агрессору, на наш взгляд, не только оправдано, но и не имеет альтернативы, порождает новый, теперь уже «обратный», запрос на масштабных, «больших» людей. Ибо только такие люди и лидеры способны остановить раскрутку маховика мировой военной катастрофы, а если она будет развязана, только они смогут отстоять в ней честь, свободу, независимость и интересы своих стран, а также законный миропорядок. И поставить узурпаторов на место, подведя жирную черту под очередными претензиями на мировое господство, не основанными ни на чем, кроме сладострастных иллюзий пресловутой «американской исключительности».
https://regnum.ru/news/polit/2560051.html
25.01.2019 Почему Сорос возмущается Си Цзиньпином?
Иван Шилов © ИА REGNUM
И причем здесь Дональд Трамп и «открытое общество»?
Известный либеральный провокатор и финансовый экстремист Джордж Сорос, тесно связанный с кланом Ротшильдов, выступая на давосском форуме, набросился на китайского лидера Си Цзиньпина, обвинив его в том, что он является главным оппонентом и врагом «открытого общества».
Констатировав наличие между США и КНР «холодной войны», Сорос призвал Дональда Трампа не ограничиваться в отношении Поднебесной «лозунгами», а всячески осложнять ей жизнь, подвергать давлению, опираясь при этом на поддержку союзников. А не душить их своими «атаками», памятуя о том, что «холодная» война очень быстро может превратиться в «горячую», и их помощь и участие потребуются.
В этом эмоциональном выбросе потока сознания легко угадываются как минимум три сюжета. Первый, лежащий на поверхности, связан с американским президентом. Много ли времени минуло с тех пор, как Сорос, «возмущенный» победой Трампа на выборах 2016 года, публично объявил ему «войну», заявив, что не остановится до тех пор, пока тот не покинет «неправильно» доставшееся ему президентское кресло.
Сорос тогда изо всех сил подыгрывал антитрамповским амбициям европейских лидеров, которые, подзабыв об ограниченности своего суверенитета и возомнив себя не массовкой вассалов, а «равновеликими» хозяину Белого дома «игроками», ударились с ним во фронду. Плясали тогда европейцы под дудку тех же Ротшильдов, которым Трамп не понравился потому, что они ставили на Хиллари, или это Сорос попытался угадать настроения хозяев денег, на которые проворачивал свои знаменитые аферы, — история умалчивает.
Но прошло некоторое время, и очертания реальности стали проступать из тумана. Попав под американские тарифные санкции вместе с Пекином, европейские лидеры начали формировать с ним ситуативный альянс, скрепленный прошлогодними поездками премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна в Берлин, а затем в Париж.
Сорос же в этой ситуации, опять-таки непонятно, играя за Ротшильдов или отыскивая себе самостоятельное надежное место в сложных и рискованных раскладах, бросился апеллировать к «ненавистному» Трампу. Причем уже не с ультиматумами, а с доносом на китайского лидера и, следовательно, на изменивших с ним Вашингтону европейцев. О том, попал он в резонанс с теми же Ротшильдами на этот раз или сыграл на свой страх и риск — много времени не пройдет, как узнаем.
Вот и его прежний «ротшильдовский» партнер Джим Роджерс, перебравшийся в Сингапур и уверенный, что вкладываться нужно в Восток, а не в Запад, в последние годы не раз пренебрежительно высказывался о Соросе, считая, что тому «изменил» безошибочный прежде «нюх».
Так что констатируем: подобная суета магнатов и финансовых воротил, обычно оберегающих цену своим словам и поступкам, как часть репутации, — видимо, не от хорошей жизни. Отсюда и подобные заявления «на злобу дня», расчет которых, в общем-то, понятен: «дунул в струю» — глядишь, Трамп и заметит. И что-нибудь напоследок «обломится».
Карл Поппер
Второй сюжет — то самое «открытое общество», которое Сорос в своем заявлении старается столкнуть с Си Цзиньпином. Известно ведь, что Сорос — не кто иной, как эпигон автора этого термина — австрийского философа Карла Поппера, который придумал концепцию «открытого общества» как мостик к другой концепции — тоталитаризма, единственный смысл которой — в лукавом «приравнивании» коммунизма к фашизму. Сорос, учившийся в фабианской Лондонской школе экономики, черпал свои взгляды из лекций преподававшего там Поппера.
Но если Поппер делал упор не на самом «открытом обществе», которое видел суммой атомизированных индивидов, изживших любой коллективизм и коллективные формы самовыражения — от семьи до государства, а на его врагах (название книжки — «Открытое общество и его враги»), то Сорос уперся именно в «открытое общество». Как таковое.
И в своих рассуждениях попытался спаять его внутренними экономическими, сиречь спекулятивными, интересами и мотивацией, в то время как Поппер понимал, что «атомы» объединяются только под внешней угрозой. И иллюзий в том, что в по-настоящему «открытом обществе» может отыскаться альтернатива господству принципа «человек человеку — волк», никогда не питал. Не отыщется!
В этом смысле Сорос грязнее и циничнее Поппера и перещеголял своего «учителя» тем, что пытается возвести в «морально-нравственный» идеал тот чистоган, в котором даже его «учитель» не увидел ничего, кроме голого интереса. Если под этим углом зрения посмотреть на его нынешние инсинуации в адрес Си Цзиньпина, то «враг открытого общества» в том смысле, который вкладывает в него соответствующая концепция, — это комплимент.
Ибо только в противостоянии «открытому обществу», не выживающему без внешних врагов из-за отсутствия коллективных внутренних скреп, сохраняется шанс избежать неизбежной в атомизированном социуме и мире войны всех против всех. И представляется, что, нападая на современный Китай под управлением КПК, Сорос на самом деле расписывается в несостоятельности собственных взглядов. Ибо пытается замаскировать крах самой идеи «открытого общества», которая с ее императивом индивидуализма проигрывает глобальное соревнование китайскому императиву коллективизма.
А еще, в крайнем пределе своего старческого интеллектуального стриптиза, расписывается в лукавстве «тоталитаризма», оказавшегося неспособным поставить знак равенства между коммунизмом и фашизмом потому, что фашизм — это индивидуалистическое, капиталистическое «открытое общество», уходящее в прошлое, а коммунизм — синоним устремленного в будущее коллективизма. Будь сегодня жив Поппер, он бы такого «ученичка» по головке за такие мыслительные упражнения точно бы не погладил.
Джим Роджерс. Gage Skidmore
И третий сюжет. Коль скоро упомянутый Дж. Рождерс, повернувшись к бывшему партнеру Соросу пятой точкой, зовет инвесторов на Восток, то возникает главный во всей этой истории вопрос — о том, куда глядят Ротшильды? Ведь сколько мнений — столько спекуляций, в которых одни «исследователи» по одним конспирологическим «основаниям» судачат о ставке главных мировых олигархов на Китай, а другие по другим таким «основаниям» — что эта ставка себя не оправдала, и Китай от них «отвязался». Как на самом деле?
На самом деле очень похоже, что в ход пущен известный принцип «двух рук и одной головы», и Роджерс с Соросом, если угодно, — как раз те самые «руки», заочная полемика которых призвана обвести Поднебесную вокруг пальца, затянув ее в олигархические тенета. Но если дело действительно обстоит таким образом, то Сорос, следовательно, из «страшного и ужасного» разорителя государств и «обрушивателя» их валют превратился в траченную молью куклу, которая «в процессе представленья создает впечатление, будто пляшет сама по себе». То есть не ведет борьбу, а сотрясает воздух, имитируя некий процесс и меняя полюса своих пристрастий натурально по команде.
Если так, и Китай научился лавировать между разводящими его «руками», то вряд ли по зубам он и «голове». Да и сама «голова» это понимает и, не испытывая иллюзий по поводу результативности коллективного «рукоблудия», ставит перед собой весьма ограниченные, отнюдь не глобальные цели. Не поменять что-то в мировом раскладе в свою пользу реально, а лишь натравить его субъектов, коими являются США с Трампом и Китай с Си Цзиньпином, друг на друга, облегчив собственное положение, ухудшающееся пропорционально росту внутренних проблем в Европейском союзе.
Не исключено, что и Brexit в эти дни «затормозил» на берегах Темзы именно потому, что у заказчиков этого шоу нет уверенности в надежности китайского «транзита» пресловутого «мирового центра» из Нью-Йорка и Вашингтона в Лондон. И если этот проект, вслед за конституционной реформой 2018 года в КНР, учредившей в стране собственную концептуальную власть, откладывается, то и Brexit, без которого Pax Britanica 2.0 попросту не состоится, форсировать незачем.
Именно так, как на лакмусовую бумажку, а точнее, как на аэродромный колпак-флюгер на столбе, указывающий направление и силу ветра, и надо, на наш взгляд, смотреть на жалкие соросовские потуги. Воистину «раньше были времена, а теперь мгновения…».
https://regnum.ru/news/polit/2559794.html
24.01.2019 Кто и как готовит утилизацию России?
Экология. ejaugsburg
Власть вслед за ресурсами собираются приватизировать во внешних интересах?
Ложь олигархических марионеток от экологии о «глобальном потеплении», вызванном якобы «антропогенным фактором», на котором паразитируют Киотский и Парижский климатические процессы, а также синекура разнообразных институтов — от Конференций ООН по окружающей среде и развитию до Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК) — развенчана самими ее организаторами. Так иногда случается, когда одна рука не знает или забывает, что делает другая и, разрушая установленные лукавые «правила игры», выдает в мир чистую правду, проговариваясь «по Фрейду». На днях группа американских и канадских ученых из Колумбийского университета (США) опубликовала на одном из научных сайтов материал с говорящим названием «Развенчание солнечного цикла. Зимняя погода в Северной Атлантике». Важность сказанного побуждает поместить его перевод, выполненный одним из российских сайтов, в полном объеме, благо он небольшой.
Итак. «Климатологи выяснили, что североатлантическая осцилляция не связана с солнечной активностью. Совместное исследование американских и канадских ученых показало, что глобальные периодические изменения климата в северном полушарии планеты, называемые североатлантической осцилляцией (NAO), не зависят от солнечной активности… Североатлантическая осцилляция представляет из себя периодические изменения климата на севере Атлантического океана. Она включает в себя колебание давления у поверхности моря, а также оказывает влияние на силу ветров. Кроме того, NAO связана с формированием ураганов, интенсивностью и количеством осадков. Также осцилляция влияет на то, какой холодной будет зима в Европе. Ранее ученые полагали, что данные климатические изменения зависят от 11-летнего цикла солнечной активности под названием цикл Швабе. Основываясь на этих знаниях, многие специалисты пытались предсказать зимнюю погоду на много лет вперед. Последнее исследование показало, что NAO и цикл Швабе не связаны. Ученые считают, что причина NAO залегает в самой атмосфере Земли, а не в космических явлениях…».
Растаявшие ледники
Легко увидеть, что «Фрейд» здесь в том, что, увлекшись исследованиями и сопровождающей их научной дискуссией, климатологи «недальновидно утратили политкорректность» и напрочь «позабыли» о пресловутом «антропогенном факторе», с которого последнюю четверть века начинаются все стенания на климатическую тему. Те самые, что призваны вколотить в «промытые» мозги общественности дезу о том, что климат нуждается в «спасении». И что «спасти» его можно только путем деиндустриализации, к которой ведут планы и соглашения, требующие непременных и расширяющихся сокращений выбросов парниковых газов. «Колумбийцы», пораженные своим открытием, даже «реверанса» не делают в сторону этой аферы, в продвижение которой до уровня Нобелевской премии (хотя впору давать Шнобелевскую) были вколочены безумные средства и привлечены политики «первой линейки». Включая Альберта Гора, политическая карьера которого остановилась, как помним, в шаге от Белого дома.
Как и положено настоящим ученым (а не «распильщикам» олигархических грантов), авторы публикации не заморачиваются пшиком политической «лженауки», а обсуждают достоверность сугубо научных гипотез. И показывают, что на изменения климата в Северном полушарии, которые ведут к скачкам зимней погоды, бросающим Старый и Новый Свет то в ураганы и наводнения, то в лютые морозы, влияет не солнечная активность. А совсем другие, не космические, факторы, но связанные (надо же!) отнюдь не с «вредоносной» деятельностью человека, а с колебаниями состояния земной атмосферы. Это означает, что серьезной наукой, не только у нас, но и на Западе, «антропогенная» версия климатических изменений попросту не рассматривается, ибо в среде тех, кто понимает, о чём идет речь, и занят поиском истины, ничего, кроме смеха, она не вызывает. Наука — это одно, а псевдонаучные спекуляции в интересах «сильных мира сего» — совсем другое. И пусть «Платон мне друг, но истина — дороже».
Этот пример — не единственный. Достаточно вспомнить «Климатгейт» 2009 года. Тогда в сеть выложили переписку английских и американских климатологов, где первые честно признавались, что подменяют в своих «исследованиях» статистику температуры, чтобы получить вместо наблюдающегося минуса (похолодания) — плюс, то есть потепление. А ворохи «страшилок» в канун каждой ежегодной Конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата (КС РКИК), они разве не показывают политического происхождения и характера нагнетаемой истерии, призванной если не переубедить, то хотя бы заткнуть несогласных? А сведение в один документ с Парижским соглашением некоего «проекта решения» 21-й КС РКИК в Париже (2015 г.)? Смысл-то этого действа был в том, чтобы вывести из самого текста всё, что вызывает споры, чтобы его любой ценой принять. А затем обманным маневром всё это вернуть на последующих КС РКИК, обведя несогласных вокруг пальца. Ведь голосуя за Парижское соглашение, голосовавшие одновременно, возможно, поперек воли, «в пакете» голосовали и за «проект решения», приложением к которому Соглашение служило. И любой нормальный, добросовестный бюрократ, будь он заинтересован не в формальном принятии, а в поиске консенсуса, разделил бы эти документы и организовал бы два раздельных голосования. А следом за этим — переговорный процесс. Но, как говорится, — «не дождетесь!».
Главы делегаций на Конференции ООН по изменению климата 2015 года в Париже
Куда «дует ветер» — не в приземных и высотных слоях атмосферы, чем озабочены ученые Колумбийского университета, а в «высоких» политических сферах и напускаемых ими облаках туманных мифов? Очень простой и наглядный пример. Как у нас, в России, с подачи «рекомендаций» международных институтов, называется профильное министерство? «Природных ресурсов и экологии», так? А кто-нибудь задумывался над тем, что общего у экологии имеется с природными ресурсами? И о том, что коль скоро общего ничего, то это совсем разные темы, впряженные «в одну телегу» с определенными целями?
Какими? Через экологию дотянуться до природных ресурсов, ограничив их потребление в странах-экспортерах (а это, как правило, развивающиеся государства) в пользу стран-импортеров, коими являются преимущественно развитые страны Запада и доминионы бывшей «империи, над которой не заходит солнце», высшие власти которой экологией тоже очень сильно «озабочены». Иначе говоря, в обмен на выкачивание из «аборигенов» природных ресурсов вешать им на грудь стеклянные бусы и пробки от «огненной воды» в виде даже не «чистых технологий», а продукции западного экопрома. И регулярно ее обновлять за счет новых поставок природных ресурсов. А на местах насадить колониальные структуры; если с этой точки зрения посмотреть на название профильного министерства, то всё срастается, всё логично. Выкачивание крови и раздачу «бус» надо объединить в одно ведомство, чтобы процесс этого обмена «оптимизировать».
Судя по всему, опыт такой эколого-ресурсной «оптимизации» признан успешным, подлежащим распространению на другие сферы. Вот что прозвучало в Давосе, причем явно не предназначаясь для ушей российской общественности.
«Министр экономического развития России Максим Орешкин во время выступления на Всемирном экономическом форуме в Давосе заявил, что российское правительство готовит ряд сделок по продаже отечественных госкомпаний иностранным инвесторам. Обсуждение, по его словам, ведется в закрытом режиме. В этой связи глава Минэкономразвития отказался назвать участников переговоров и потенциальные активы для продажи. «Когда вы готовите сделки, то это не должно быть публичным», — объяснил министр. Он добавил, что у страны «есть целый ряд активов, которые станут позитивными» для отечественной экономики при условии поступления иностранных инвестиций».
Максим Орешкин. Иллюстрация: Httpkremlin.ru
Что и требовалось доказать! Экология — это «пилотный» проект. Сдача в чужие руки управления инфраструктурой, включая упомянутые природные ресурсы, — прямой запуск ликвидационной программы. Следующим «шагом», видимо, станет преобразование в «госкорпорации» самих министерств и ведомств с их последующим «акционированием» в целях привлечения внешних «инвестиций». Тогда всё происходящее ныне получит логическое завершение. Страну начинают уже откровенно, не стесняясь, готовить к утилизации. Те же, кто этим занимаются, уже «на низком старте» забега «до канадской границы». Чтобы беспрепятственно «свалить» к своим «подсанкционным» капиталам, сюда они под видом «инвесторов» готовятся запустить оккупантов. То есть, помимо экологии, Курилы — такой же «пилотный» проект. И коль скоро «не прокатило» прямое превращение части страны в приснопамятную «Кемскую волость», как в той комедии Леонида Гайдая, такой «волостью» под шумок «отката» в курильском вопросе, под ширмой экологии и дымовой завесой «обсуждения конституционных изменений» собираются сделать всю страну. А ее граждане — мы с вами — должны однажды проснуться и узнать, что все мы с нашей инфраструктурой, госкорпорациями, акционированными экс-министерствами и прочими атрибутами бывшего уже суверенитета — крепостная, если не «рабовладельческая», собственность иностранных владельцев.
Сотрясать воздух на этот счет можно долго, вплоть до того, как станет поздно (если уже не поздно). Практические же меры по предотвращению рукотворной катастрофы, параметры которой вслед за «зелеными» озвучил «сислиб» Орешкин, секрета не составляют и хорошо известны. Это — встречно-опережающая, тотальная и всеобъемлющая национализация «экспроприаторов», возомнивших себя «хозяевами жизни». Наступает пресловутый «момент истины»: или они нас, или мы их — третьего не дано. Колокол звонит по всем, и не говорите потом, что его не слышали.
https://regnum.ru/news/polit/2558855.html
22.01.2019 Цепочка дестабилизации: с Запада в Россию
Флаг России
О кукловодах, их куртизанках и их марионетках
Два документа, опубликованных на Западе в последнее время, проливают определенный свет на происходящее в мире и основные тенденции, с которыми оно связано. Первый документ — доклад Oxfam (Oxford Committee for Famine Relief — Оксфордского комитета помощи голодающим) о масштабах и трендах глобального неравенства, который ежегодно появляется в канун давосского ВЭФ — Всемирного экономического форума. Второй документ раскрывает рычаги американского влияния на протесты во Франции, особая роль в которых отводится СМИ и отдельным «заинтересованным» журналистам, которые действуют в интересах ЦРУ и госдепа.
Сэкономим время на пересказе содержания, с которым каждый, пройдя по указанным ссылкам, может ознакомиться сам. Куда важнее выводы докладов, которые, если их соединить, стыкуются в общую глобальную картину, весьма, подчеркиваем это, ВЕСЬМА актуальную и для России.
Итак, первый документ — доклад Oxfam, констатируя растущие масштабы неравенства (рост доходов наиболее обеспеченной части составляет 2,5 млрд долларов в день; 26 физических (!) лиц владеют активами как 3,8 млрд (!) наименее состоятельных), предлагает свод рекомендаций, которые полностью укладываются в «канву» так называемых «Целей устойчивого развития», принятых IV Всемирным саммитом ООН в 2015 году на фоне подготовки Парижского соглашения: гендерное равенство и поддержка «семейной» политики (меры, друг другу противоположные ввиду подрыва ими традиционных семейных ценностей), обеспечение чистой водой, электроэнергией и «справедливая» налоговая политика («справедливость» которой в том, что она выстроена по «глобальным правилам», разрушающим суверенитеты). Иначе говоря, Oxfam, спекулируя на проблемах бедности, предлагает решать их с помощью глобализации, то есть наделить волков ответственностью за безопасность и «благосостояние» овец. Именно в этом, отвлечемся, а отнюдь не в «даровании» свобод, и состоял настоящий социальный смысл советской «перестройки».
Однако и «докладчики» здесь подвергаются критике со стороны еще более радикальных «расчеловечивателей», которые недовольны предложениями «ущучить» богатых и приводят аргументы, поразительно напоминающие то, с чем «выходят в народ» «творцы» российской так называемой пенсионной «реформы». Тезис этот настолько красноречив, что его следует привести в текстуальном виде. Некий Дж. Уайт, например, считает, что «лишение богатства 26 сверхбогатых и предоставление его бедным — политика, которую может поддержать Oxfam, — вообще не поможет». «Все, что произойдет, — это удвоение чистой стоимости, которое составит увеличение на 750 долларов (на человека). Это не увеличение доходов бедных, а разовый платеж. Это на самом деле не изменило бы их жизни», — следует из комментариев к докладу.
Эверетт Шинн. Круглосуточное кафе. 1900
О чем это говорит? О том, что вышеупомянутые «аргументы», которые предъявляются нам, в России, — не собственное изобретение наших манипуляторов, а продукт внешних разработок. Во внутреннем информационном поле они возможно, применяются по недомыслию, а возможно, и по скудоумию рядовых исполнителей, которые, не желая думать и не заморачиваясь последствиями, таким вот образом натурально «подставляют» начальников. Это во-первых. А во-вторых, вызывает смех, что авторы из Oxfam зациклились на 26-ти триллионерах и супермультимиллиардерах, большинство которых на самом деле не конечные бенефициары, а подставные лица. Ведь если расширить этот список до более широких параметров, характеризующих неравенство, то выяснится — это у нас подсчитывали и Сергей Глазьев, и Михаил Хазин, и Михаил Делягин, — что очень многие социальные проблемы могут быть решены именно и только таким способом — перераспределением общественного богатства. И если поместить экономику этого вывода в социальный, а тем более политический контекст, под жесткий вопрос попадает тот самый принцип элитарности, который нам навязывается четверть века под видом якобы «безальтернативности», между тем как альтернатива в виде принципа народности существует. И все мы ее прекрасно знаем по более справедливому, не в пример современности, относительно недавнему советскому прошлому.
Следующий важный аспект доклада Oxfam — геополитический. Хотя геополитика напрямую в документе не упоминается, ее основные аспекты разлиты «между строк». Региональный расклад бедности, исходя из приведенной в докладе диаграммы, выглядит следующим образом. В «лидерах» по неравенству — неарабская, то есть не живущая за счет нефти, Африка и Южная Азия — соответственно 41,6% и 40,6% мирового уровня, в сумме — 82,2%. Из остальных менее чем 18%, львиная доля в 10% приходится на страны арабского Востока, на Восточную Азию и АТР — 8,8%, на Латинскую Америку — 3,9% и на Европу и Среднюю Азию — 0,3%. (В сумме, правда, получается не 100%, а 105,2%, но это вопрос к арифметике «докладчиков»).
Уганда. Numbercfoto
Нас, с российской точки зрения, в этих выкладках интересуют два вопроса. Первый: Россия и постсоветские республики, за исключением среднеазиатского региона, не упоминаются вообще, что говорит только об одном. Российская Федерация и другие субъекты постсоветского пространства «упрятаны» в упомянутые в докладе регионы, к которым примыкают. И поскольку таких регионов два — Европа и АТР — ясно, что речь идет о разделе нашей страны между разными региональными блоками. Что это за проект? Называется «проект Синдикат» («Project Syndicate»), во-первых, описанный американским исследователем Николасом Хаггером в одноименной книге 2009 года (рус. изд.), а во-вторых, реально существующий в качестве мирового конгломерата СМИ, в котором Россию представляют РБК и «Ведомости», подтверждающие таким образом небеспочвенность разговоров о тесной связи ряда СМИ с системой внешнего управления. Сам блоковый характер будущего глобального устройства является разработкой Трехсторонней комиссии (Д. Рокфеллера — Бжезинского), базирующейся, в свою очередь, на «десятирегиональной» модели, представленной по заказу Римского клуба в 1974 году Майклом Месаровичем и Эдуардом Пестелем во втором докладе «Человечество на перепутье». Смысл документа — в создании показушной альтернативы концепции «нулевого роста», выведенной в первом докладе «Пределы роста» (1972 г.) в виде концепции «органического роста», по которой каждый из десяти регионов должен выполнять свою особую функцию, а Запад — концептуально обеспечивать это «разделение труда» и оперативно им управлять.
Второй аспект, важный для России, заключается в том, что принадлежность к ликвидационному по отношению к нашей стране глобальному плану всех выкладок, касающихся социального неравенства, полностью обнуляет для нас их ценность. И в противовес, в целях самосохранения и продолжения истории, требует реставрации социологических подходов советской науки и советской практики, в том числе в сфере социальной политики. Как минимум, это ставит вне здравого смысла реализуемую ныне экономическую модель, выстроенную по лекалам МВФ и Всемирного банка, как ключевых ликвидационных институтов, которые вместе с Банком международных расчетов (БМР) образуют гидру «коллективного мирового центробанка». И от него чем нам дальше — тем лучше, вплоть до выхода из Базельского клуба и национализации ЦБР, которым на 99% владеют пока иностранные акционеры.
Теперь о втором докладе, раскрывающем механизмы влияния через СМИ американских ЦРУ и госдепа на разжигание и сопровождение внутриполитического кризиса во Франции.
Желтые жилеты. KRIS AUS67
Опять-таки воздержимся от ретрансляции содержания, кому интересно — да прочтет сам. Обратим внимание на выводы, которые настоятельно требуют воспроизведения «в подлиннике». Итак:
- существует неоспоримая связь между текущими событиями в Париже и позицией таких СМИ, как телерадиосеть Columbia Broadcasting System (CBS), газеты The Wall-Street Journal (WSJ) и The New-York Times (NYT);
- такая же неоспоримая связь имеется между посольством США в Германии и аккаунтами в соцсетях, которыми пользуется движение «желтых жилетов»;
- интересам США в настоящее время соответствует расширение кризиса и географии протестов во Франции; при этом прямой связи с Вашингтоном у лидеров «желтых жилетов» нет;
- имеются отношения зависимости между ЦРУ и некоторыми журналистами, работающими в CBS, WSJ и NYT, а также связь этих журналистов с госдепом;
- связаны между собой также твиты Дональда Трампа, характеризующие его отношение к Эммануэлю Макрону и Франции, и дипломатические позиции госдепа; причем содержание президентских твитов точно соответствует содержанию осуществляемых спецопераций;
- наблюдения показывают, что с понижением активности взаимодействия ЦРУ и госдепа с указанными СМИ и соцсетями (показано на диаграмме) произошло и резкое снижение уровня и интенсивности французских протестов.
Что из этого следует — в целом и для России?
Первое: проблема неравенства, формирующая протестный фон, активно используется силами внешнего управления для подрыва внутриполитической стабильности, и Франция, лидер которой по ряду причин заслужил недовольство и раздражение Вашингтона, — лишь один из примеров. Очевидно, что в странах НАТО и, в целом, Запада, где англосаксонские концептуальные центры заинтересованы не в ликвидации страны, а в смене власти, уровень разрушительности внешнего влияния ограничен. В России, которую в рамках регионально-блоковой модели Трехсторонней комиссии приговорили к ликвидации и расчленению, такое внешнее влияние проявляется радикальнее и имеет гораздо более далеко идущие последствия.
Эммануэль Макрон. EU2017EE Estonian Presidency
Второе: противоречия внутри американского официоза, конкретно в треугольнике Белый дом — Лэнгли — госдеп, а также в двухпартийных институтах, прежде всего в Конгрессе, существенно преувеличены. Это наглядно демонстрируется вовлеченностью в спецоперативную подрывную деятельность СМИ, имеющих конкретную партийную привязку. Например NYT, которая является неофициальным рупором не правящей Республиканской (эту роль там выполняет The Washington Post), а формально оппозиционной Демократической партии. Связка же NYT в этой схеме с рупором олигархического финансового бизнеса, которым выступает WSJ, наглядно показывает классовое, буржуазно-олигархическое содержание этой политики и этих спецопераций. Не имеется оснований полагать, будто бы в России нити зависимостей, связанных с внешним управлением, имеют иную, не буржуазную, природу. И, следовательно, ряд конкретных СМИ, а также их отдельных представителей, скорее всего, в эту «картотеку» тоже включены. И работают, следуя логике Запада по отношению к России, не столько на управляемую извне дестабилизацию власти, как во Франции, сколько на ее обрушение вместе со страной. Из этого следует, что основные группы интересов по такому обрушению расположены отнюдь не в популистских общественных движениях и инициативах, которые, подобно «желтым жилетам», используются втемную, сколько в буржуазных — корпоративных — штабах, тесно связанных с определенными околовластными кругами.
Третье: все больше оснований становится рассматривать политику усугубления социального неравенства и закручивания спирали социальных противоречий через призму не случайного, а целенаправленного формирования в России необратимого системного кризиса с соответствующими катастрофическими последствиями для национальной государственности (знаменитая дилемма Милюкова: «Это глупость или измена?»). При этом действующие в этом направлении отряды радикал-экстремистов, не пользующиеся сколько-либо значимой общественной поддержкой, на самом деле — еще раз — являются инструментом дестабилизации, который управляется (в том числе через подконтрольные СМИ) вполне себе «системными» группами политических интересов. И они тесно связаны с внешними центрами. Иначе говоря, в стране усиленно и планомерно воспроизводится обстановка кризиса, которая в свое время предшествовала февральским событиям 1917 года.
Павел Милюков. 1915
И четвертое: Россия периода, предшествовавшего 1917 году, оказалась бы обреченной на гибельное разрушение и встраивание по частям в западный колониальный миропорядок, если бы в нужный исторический момент в ней не отыскалось адекватной альтернативы. С одной стороны, отсеченной от насквозь прогнившей политической «системности» — власти и оппозиции, а с другой — с мощными зачатками очищенной от прежних перекосов «системности» нового, высшего порядка. И поскольку на современном Западе, в силу особенностей его эволюции в современном постхристианском виде, такой альтернативе взяться неоткуда, постольку атаки на существующую российскую альтернативу, осуществляемые как справа, так и слева, имеют общий конечный внешний центр. И этот центр, руководствуясь фундаментальным глобально-управленческим принципом «двух рук, управляемых одной головой», заказывает и организует эти внешние атаки руками поделенных на правых и левых внутренних сил. Цепочка, по которой проходит этот разрушительный импульс, тянется от концептуальных центров к государственным институтам и спецслужбам, от них к СМИ (и отдельным журналистам) и далее к соцсетям и конкретным исполнителям.
Вот почему важно не пропускать и внимательно читать все чаще появляющиеся сегодня в открытом доступе на Западе документы, приоткрывающие теневую завесу глобального планирования, — для мира и для нашей многострадальной Родины.
https://regnum.ru/news/polit/2557331.html
19.01.2019 Трамп в ловушке китайско-северокорейских объятий
Иван Шилов © ИА REGNUM
Чего не ожидают и не получат в Вашингтоне от вьетнамской встречи «в верхах»?
В Вашингтоне с визитом побывал глава МИД КНДР Ким Ён Чхоль; проведя переговоры с госсекретарем Майклом Помпео, руководитель северокорейской дипломатии был принят президентом Дональдом Трампом, встреча с которым продолжалась полтора часа. В процессе обсуждения ядерной программы КНДР и перспектив денуклеаризации Корейского полуострова сторонами была достигнута договоренность о предстоящей встрече в конце февраля двух лидеров — Трампа и Ким Чен Ына.
Белый дом оповестил об этом мировую общественность сразу же после завершения переговоров. Предположительно, саммит состоится во Вьетнаме — Ханое или Дананге, и педалирование этого американской стороной есть камень в пекинский огород, учитывая те исторические и современные нестыковки, которые существуют в китайско-вьетнамских отношениях и, шире, во взаимоотношениях Пекина с рядом других участников АСЕАН. Впрочем, выбор места можно рассматривать и сатисфакцией Вашингтону за предыдущую встречу Трампа и Кима в Сигнапуре, почти поголовно населенном этническими южными китайцами (из народности хакка).
Отметим, о том, что этой новой встречи «в верхах» между США и КНДР ждать осталось недолго, эксперты говорили еще в конце первой декады января. Тогда «железный Ким» побывал с визитом в Пекине, в котором его сопровождали как глава северокорейской дипломатии, так и советники, отвечающие за американское направление внешней политики Пхеньяна.
Было понятно, что обсуждать Ким Чен Ын с Си Цзиньпином будут именно этот вопрос, и именно тогда мировая общественность, как и экспертное сообщество, получили возможность окончательно убедиться в том:
— что ядерная программа КНДР — это вопрос не столько северокорейско-американских, сколько китайско-американских отношений. И совсем не случайно, что все четыре визита за последний год Ким Чен Ына в КНР неизменно предшествовали его встречам с президентами США и Южной Кореи;
— что Пекин использует эту проблему для удержания «на коротком поводке» американских партнеров по диалогу. И воздействует с ее помощью на позицию США в любых ключевых вопросах двусторонних отношений — от военно-политического противостояния в районе Южно-Китайского и Восточно-Китайского морей, включая тайваньскую проблему, до пресловутой «торговой войны».
Причем китайские уступки Вашингтону в ней существенно перекрываются как ограниченностью возможностей американского экспорта, так, и это главное, увязкой вопроса антикитайских торговых санкций США с продвижением денуклеаризации Корейского полуострова, заложником которой Трамп по собственной инициативе сделался во внешней политике.
Трамп vs Ким. Александр Горбаруков © ИА REGNUM
Кстати, схему маневра с помощью «отвлекающей» третьей стороны Вашингтон у Пекина перенял. В американской интерпретации на эту роль успешно «номинирована» Канада, которую США сначала «нагнули» в собственных двусторонних торговых разборках, а теперь используют, разыгрывая «канадскую карту», против Китая. И как уже приходилось отмечать, арест в Стране кленового листа финдиректора Huawei Technologies Мэн Ваньчжоу есть не что иное, как истерическая реакция Трампа на увязку Пекином хода «торговой войны» с корейской денуклеаризацией.
В таких сюжетах, как обмен ударами, выигрывает тот, у кого крепче нервы и кто готов идти дальше. Смертный приговор канадскому гражданину (точнее, британскому подданному этого заокеанского протектората-доминиона) показал, что с силой политической воли и готовностью не уступать у Китая все в порядке (вместе с тем на арест граждан США Пекин все же не пошел — прим. ИА REGNUM).
И единственное, чего американцы в этом «обменном» жонглировании судьбами высокопоставленных «заложников» добились, это породили очередной ропот против себя у канадцев, которые сначала «жестко потребовали» от Пекина вернуть соотечественника, публично усомнившись в «правомочности» его осуждения на казнь. Но затем, получив ответ на уровне МИД КНР, повторно обратились к Пекину об освобождении своего гражданина.
США тем временем попытались сделать еще одной третьей «отвлекающей» стороной Польшу, организовав там репрессии против местного представительства той же Huawei, но опять сели в лужу. Ибо, во-первых, натурально подставили Варшаву не только перед Пекином, а заодно и Москвой, но и перед Берлином, получив от него «удар под дых» в виде собственного оригинального «видения» ситуации с трубопроводом «Северный поток — 2».
А, во-вторых, своими же руками поспособствовали укреплению на глазах формирующегося альянса России и Китая с Германией по вопросу о том же «Северном потоке — 2», в защиту которого от американских притязаний на днях выступил МИД КНР. С точки зрения realpolitik собственными руками объединять против себя разрозненных недоброжелателей, помогая им преодолевать уже свои разногласия, верх непрофессионализма.
И в данном случае это если чем и объясняется, то только пресловутой «американской исключительностью», которая выше «всяких» там расчетов, что увлекают политическую «мелочь». Типа, считать варианты — «не царское дело». Но если в Вашингтоне окончательно переусердствуют, а первоначальное сближение Китая с Германией и Францией прошлым летом возникло именно на основе одновременного введения Вашингтоном торговых санкций против Пекина и Европейского союза, то процесс выхода США из системы связей внутри коллективного Запада может и продолжиться. Причем на этот раз далеко за пределы Парижского соглашения и ЮНЕСКО, распространившись со временем, например, на НАТО, как уже порой предсказывают.
Кнопка. Александр Горбаруков © ИА REGNUM
Чего ждать от вьетнамской встречи Ким Чен Ына и Дональда Трампа? На наш взгляд, ничего существенного. Скорее всего, стороны подпишут очередную декларацию или совместное заявление и объявят о «шумном» успехе — здесь Ким подыграет Трампу, которому негоже возвращаться в существенно враждебный ему Вашингтон с пустыми руками. Но это на словах. На деле же хозяин Белого дома вернется именно с пустыми руками, ибо вряд ли можно найти выход из той «квадратуры круга», куда Вашингтон сам себя загнал.
Хорошо известно, в чем заключается сыр-бор в этом диалоге. КНДР резонно требует от США опережающих гарантий безопасности, в ответ на которые она только и может себе позволить пойти на постепенную и строго частичную ликвидацию наиболее разрушительных для Вашингтона сегментов своего ракетно-ядерного щита. Например, стратегических ракет глобальной дальности, достигающих континентальной части США, которые более всего беспокоят американцев. И то северные корейцы их, вероятнее всего, не уничтожат, а снимут с них ядерные боезаряды и передадут на «ответственное хранение» в тот же Китай.
США же требуют от КНДР полного и превентивного «ядерного разоружения». И только по факту его завершения и проверки, которые, как водится, они постараются навязать в наиболее циничной и унизительной форме, согласятся рассматривать вопрос о гарантиях безопасности. Которые, рассмотрев, скорее всего, отклонят. На том основании, что «то, что положено Юпитеру, не положено быку», других аргументов, как известно, у Вашингтона не отыскивается. Любой равноправный диалог с кем угодно там априори на этом самом основании считают унижением, недостойным американской «исключительности».
Все, кто имел возможность наблюдать Ким Чен Ына и имеют представление о свойственных ему подходах в ведении дел, дружно отмечают прагматизм северокорейского лидера, который на заведомо проигрышный вариант никогда не пойдет, да и в Пекине ему этого не позволили бы, в любом случае подкрепив переговорные позиции КНДР собственной дипломатической, экономической, да и военной мощью.
Это опрокидывает американские расчеты, хорошо объясняя те всплески эмоций, которые периодически охватывают вашингтонские резиденции, вроде отмены в конце августа визита в Пхеньян госсекретаря Помпео. Ну и что? И ничего тогда не случилось — небо на Землю точно не упало и в обратную сторону она не завертелась. Не приехал в конце августа, приехал, сделав «хорошую мину при плохой игре», в начале октября. И перебравшись по завершении переговоров из Пхеньяна в Сеул, рассказал тогда о достигнутом «впечатляющем прорыве».
Игра. Александр Горбаруков © ИА REGNUM
Кстати, о Сеуле. Если Китай — открытый симпатизант, заинтересованный консультант и геополитическая «крыша» Пхеньяна, то в Южной Корее тех же самых целей добиваются «из-за угла», под видом всемерного укрепления связей с США, а на деле держат и кажут в направлении Вашингтона «фигу в кармане». Что-что, а симпатии южнокорейского лидера Мун Чжэ Ина в северокорейско-американском противостоянии явно находятся на стороне Пхеньяна.
Только на днях южнокорейское министерство обороны опубликовало «Белую книгу» по вопросам военной безопасности, из которой, в отличие от предыдущих ее редакций, напрочь исчезло упоминание о «враждебности» КНДР. И это, заметим, на фоне недавних претензий к Северу по линии МАГАТЭ, из которых следовало, что Ким Чен Ын, несмотря на обещание отказаться от ядерной программы, продолжает ее развивать.
В Сеуле, в отличие от Вашингтона и его ооновских марионеток, проблемы в этом не видят, хорошо отдавая себе отчет в следующих вещах. Во-первых, что «с волками жить — по-волчьи выть», и другие аргументы, кроме создания проблем и угроз национальной и военной безопасности США, на Вашингтон не действуют.
Во-вторых, что денуклеаризация Корейского полуострова — хороший лозунг, но когда уже запущенный президентами Севера и Юга процесс его объединения перейдет в практическую плоскость, сохранение определенной части ядерного арсенала по определению в разы укрепляет вес объединенной страны на мировой арене, превращая ее в новую сверхдержаву мирового уровня.
Мы не о том, хорошо это или плохо — это другая тема. Мы — о медицинском факте такой трансформации глобальных статусов, как она, скорее всего, воспринимается и Пхеньяном, и Сеулом. И получается, что в сложившейся ситуации единственной точкой настоящей опоры для США остается японский «непотопляемый авианосец». Которому, помимо безоговорочной, вассально-рабской ориентации на Вашингтон, жить спокойно не дают еще и собственные «курильские тараканы», амбиции по которым начинают создавать США в АТР дополнительные геополитические проблемы.
https://regnum.ru/news/polit/2556472.html
17.01.2019 Нужна ли России «экологическая» партия?
Иван Шилов © ИА REGNUM
Кому не терпится не мытьем, так катаньем привязать страну к системе внешнего управления?
Ответ на вопрос, поставленный в заголовке, автору очевиден. Экологическая партия, или так называемые «зеленые», России не нужна и вредна, причем по всем основаниям — от научно-методологических подходов до реалий современной политической жизни. Имея опыт наблюдения за экологическими структурами изнутри, включая приснопамятный «Кедр», название которого изначально являлось импровизированной аббревиатурой от «конструктивно-экологического движения России», автор этих строк хорошо представляет себе уровень общественного вреда, в том числе по части дезориентации и замыливания глаз согражданам, который такие начинания несут. И уж если обвинять западных экологов в том, что они сидят на «картотеке» Greenpeace, то подавляющее большинство российских «радетелей за экологию» — это креатура другой, еще более вредоносной глобальной НКО — WWF (World Wildlife Foundation) — Всемирного фонда дикой природы. От его имени и устами его «грантоедов» в нашей стране и ведется пропаганда таких подрывных тенденций, как, например, участие России в Киотском протоколе и Парижском соглашении. И тот же «Кедр», которому кое-кто, не зная «в лицо» его руководство и не имея представления о том, чем он «дышит», поет дифирамбы, — первый в ряду деятельных компрадорских ликвидаторов, сдатчиков национальных интересов в угоду ложно понимаемым «международным обязательствам» и «трендам».
Панда. C Colourin
Методологических аргументов — основных — по крайней мере два. Первый: партийный статус предполагает выполнение определенных функций. Никто, включая современных «инноваторов» партийной теории на Западе или в России, пока не опроверг и вряд ли сделает это в ближайшем будущем, типологию Мориса Дюверже, заслуженно считающегося в этом исследовательском направлении научным классиком. (Автору это хорошо известно по работе еще в первой половине 90-х годов над посвященной российским партиям кандидатской диссертацией, на тот момент одной из первых по этой теме в стране). Дюверже выделил четыре функции партий: социальную, идеологическую, электоральную, кадровую. Угадайте с трех раз, читатель, какие из них в состоянии выполнить оформленные в «партию» экологи? Толком ни одной. Социальную (или представительскую) — не в состоянии, ибо экологическая тема «разлита» между всеми стратами, если на сказать классами, общества, и является частью мировоззрения самых разных, порой противостоящих социальных групп. Идеологической нагрузки экология априори не несет — по тем же самым основаниям; охрана окружающей среды — часть различных мировоззренческих платформ, порой не имеющих между собой ничего общего, а порой — классово антагонистических. Электоральная функция без первых двух превращается в фикцию, точнее, в фиговый листок, прикрывающий «черную кассу» олигархических заносов в «экологическую партию», чтобы замазать ее «социально ответственной» риторикой вполне определенные интересы, мало чего общего имеющие с социальной темой как таковой. С кадровой функцией — подготовкой компетентных экологов для работы в органах власти — куда лучше справляются вузы, выпускники которых к тому же еще и не имеют амбиций оракулов и завышенного представления о собственных способностях, как этой свойственно так называемым «партийцам».
Морис Дюверже. Anonimous
Собственно, всё именно в социальную функцию, по определению главную, и упирается; если у партии нет социальной базы и она никого не представляет, пытаясь разводить демагогию вокруг «общенародного» характера того, на чём она своим названием паразитирует, на этом для нее всё и заканчивается. Нет конкретной социальной базы — нет ее вообще. И партии нет, и возможна она только как бизнес-проект, призванный отмыть деньги и протащить в законодательный орган определенное количество марионеток, присягнувших владельцам этих конкретных денег. Наиболее наглядно это видно на примере идеологии. Глашатаи «зеленого парламентаризма», получившие на разработку данной темы буржуазный социально-классовый заказ, именно потому и спекулируют на социал-демократизме, не понимая, кстати, его содержания и смысла (об этом ниже), что им нужно «привязать» «зеленых» к каким-нибудь идеям, которых там отродясь не ночевало. Но почему именно к социал-демократии? Они этого и не скрывают — из ненависти к коммунизму, из антикоммунистических — даже не побуждений, побуждения предполагают знания, а инстинктов, знаний не требующих, воплощенных в сиплом бандеровском рыке «Коммуняку на гиляку!».
Что такое социал-демократизм? Коротко — западный марксизм, который остался на Западе, отрекшись от революционизма Маркса, приняв «реформизм» Энгельса, и превратился в часть масонского леволиберального консенсуса двухпартийных либерально-социал-демократических систем. По мысли Маркса, буржуазия не удерживает власть одной рукой, а перебрасывает ее из правой руки в левую и наоборот. Поскольку консенсус этот — действительно масонский, то есть антихристианский, антиправославный, антитрадиционный и, следовательно, антироссийский и русофобский, то он тесно завязан на внешнее управление. (Обо всём этом можно почитать в открытых масонских источниках, например, в книжке «экс-великого мастера» Великой ложи Австрии Александра Гизе «Вольные каменщики», рус. изд. 2006 г.; и случайно ли масонами оказались все противостоявшие большевикам меньшевистские лидеры 1917 г.?). Автору этих строк не раз приходилось напоминать, что распознав вызов внешнего управления в западном марксизме и осознав необратимый характер этой угрозы, В.И. Ленин и заклеймил оппортунизм, призвав быстро перейти от буржуазно-демократической революции к социалистической. Для него это был способ избежать вовлечения России в систему внешнего управления, и именно эта задача, решенная Великим Октябрем, является главным достижением, определяющим не только социалистический, но и национально-освободительный характер этой великой революции, свет которой будет сиять в веках. И освещать России и человечеству путь в будущее.
Капиталистическая пирамида общества. 1911 год
Почему страна сто лет назад пошла не за социал-демократами-меньшевиками, а за коммунистами-большевиками? Очень просто. Тот же Энгельс отмечал, что почву для классового сотрудничества на Западе, лежащего в основе двухпартийных систем, составляла совместная эксплуатации ими «в национальных интересах» колоний. А у России колоний, как и почвы для классового даже не сотрудничества, а мира между пролетариатом и буржуазией, не было: русских рабочих свои буржуа душили, как британские — аборигенов дальних владений. И разве с тех пор что-нибудь изменилось? «Пенсионка», НДС, ОСАГО, далее везде… Вот потому-то и не может быть в России никакого «социал-демократизма», в том числе его «экологической» мимикрии.
Поэтому когда демагоги, «учившиеся понемногу чему-нибудь и как-нибудь», начинают, вслед за Горбачевым, превозносить социал-демократизм, предлагая внедрить его в «зеленое» движение, знайте, что они присягают системе внешнего управления. С хитреньким таким, пошловатым прищуром пытаются на словах подменить социал-демократизм «экологизмом», на деле ничего не поменяв, потому что менять нечего. Те же «причиндалы», только вид сбоку. Все социал-демократические и социалистические партии являются участниками Социнтерна — глобальной соц.-дем. партии, являющейся важнейшим инструментом такого управления, как Либеральный интернационал объединяет все либеральные партии. А штаб-квартиры обоих интернационалов расположены в Лондоне, с чем мы демагогов и поздравляем. Две руки, управляемые одной головой — из Букингема и Вестминстера. Кстати, упомянутый WWF патронируется принцем Филиппом — супругом Елизаветы II, а экологическая демагогия — излюбленное занятие их отпрыска, наследника престола принца Чарльза. Его он разделяет со своим визави по ту сторону Атлантики Альбертом Гором, создателем Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК). Как корабль назовешь — так он и поплывет.
Второй методологический аргумент, из которого вытекает неприемлемость «зеленого» партийного проекта для России, — в вопросах безопасности. Если заглянуть в концептуальные документы, связанные с национальной безопасностью, то легко увидеть, что структурно экологическая безопасность — часть безопасности национальной. Внимание: часть целого, эксплуатирующая один, искусственно выделенный, вырванный из контекста и возведенный в абсолют, сегмент национальной безопасности, игнорируя тем самым все остальные, в том числе военную, экономическую, социальную, информационную безопасность и т.д. Скажут: партия — тоже часть. Да, часть — общества. Но — с повесткой, включающей все аспекты общественного развития, представляющей вид на это развитие той части общества, того класса, интересы которого представляет и отстаивает.
Зелёные. greens_climate
Иначе говоря, «экологическая партия» — методологический нонсенс уже потому, что она априори, с самого начала, отдает приоритет одному виду безопасности над остальными и их комплексом в лице национальной безопасности. Это — изначально компрадорская партия, ставящая международную повестку, которая оседлала экологическую тему, выше национальной. Хотите тест? Предложите любой не то что партии, а экологической группе, сформулировать отношение к ратификации Дохийской поправки к Киотскому протоколу или в целом Парижского соглашения. О «национальной ориентации» можно будет говорить только в том случае, если ответ будет — «против». Но ведь они все «за» — от Панфилова, уровень и компетенция которого в общих и конкретных вопросах политики автору известны по личному общению, до Кокорина и Честина из российских структур того же WWF. И их, кстати, трудно упрекать в этом «за», так как другой экологической повестки, кроме ложно понимаемой «международной», в экологии не существует. Это «за» — системный дефект не каждой экологической организации, отдельно взятой, а самой экологической темы в ее партийном прочтении. Экология — удел государства; только оно в состоянии соблюсти баланс между различными видами национальной безопасности, не допуская фатальных перекосов. И то не всегда, и за государством глаз да глаз нужен. Чтобы не появлялись:
- ни ельцинская «Концепция перехода Российской Федерации к устойчивому развитию» (1996 г.) с ее провозглашением территорий Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера не подлежащими освоению «резервами устойчивости глобальной биосферы»,
- ни 752-й указ президента уже Владимира Путина с сокращением выбросов на 30% к 2020 году (2013 г.).
Путин
Почему так? Потому, что экология вообще тема не глобальная, а локальная. Когда дымит завод, в реку текут сбросы, а из крана идет «химическая» вода — это вопросы не к ООН и даже не к президенту, а к местным властям и бизнесу. Если же нормы экологической деятельности начинают задаваться на международном уровне, а власти страны ради кокетливых заигрываний с «мировым сообществом», до которого нам дела, в общем-то, нет, с этим соглашаются, то они расписываются не в чем ином, как в сдаче суверенитета. Не больше, но и не меньше.
Так что экологические НКО, особенно в форме «иностранной агентуры» — нет вопросов, «экологические платформы» в некоторых идеологических партиях, жестко ограниченные рамками их программ и уставов — тоже да. А вот самостоятельные экологические партии — однозначно нет. Нет, и не должно им быть места в российском партийном спектре, чтобы он не стал компрадорским. Да и «национальный бизнес», который «если проникнется национальными интересами…» — понятие весьма условное, если не сказать эфемерное. Строго говоря, любой бизнес ориентирован на горизонтальные связи, в том числе внешние, потому так легко и превращается в инструмент внешнего влияния. Пример с нынешним ропотом российского бизнеса из-за западных санкций весьма нагляден. И как писал Маркс, при 300% прибыли нет того преступления, на которое капитал не был бы готов даже под страхом виселицы. А уж без такового страха — и подавно! «Национально ориентированного» бизнеса, кроме мелкого и разве что части среднего, в России нет, и ему неоткуда взяться. Но такой бизнес партии не содержит, дополняя три копейки госфинансирования реальным кушем, на который можно не выживать, а действовать. Да у него, в отличие от крупного и сверхкрупного, олигархического бизнеса, и потребностей-то нет в партийном и парламентском лоббировании внутренней политики, с этим справляются «Опора» и «Деловая Россия». Так и именно так методологические выкладки, показывающие нежизнеспособность «зеленых» партийных проектов в России, соединяются с реальной политикой в ее симбиозе классовых и национальных интересов, если говорить о сочетании в системном анализе социально-классового и цивилизационного подходов.
И последнее. Почему на Западе экологические партии всё-таки есть? Очень простой ответ. Запад — управляемая система — ложи, интернационалы и пр. И там эти партии под видом национальной повестки отрабатывают глобальную. Иначе никак: постулат о приоритете внешних интересов (законодательства) над внутренними никто не отменял и не отменит. У нас — та же самая картина. Любая партия традиционного для Запада спектра, укладывающаяся в двухпартийный леволиберальный консенсус — еще раз подчеркнем, что он масонский, — обречена быть проводником внешнего управления. Начиная с того, что это предполагается по факту участия в обсуждении международной повестки. И остаются два «крайних» вопроса, как пресловутый «момент истины»:
- нам (стране) это нужно?
- и кому именно у нас в стране это требуется поперек ее подлинных нужд?
И ответы на эти вопросы ярко демонстрируют несомненное воспроизводство катастрофического и трагического разрыва между национальными интересами России и классовыми — тех, кто претендует на роль «хозяев ее жизни».
Читайте развитие сюжета: Очередные климатические и экологические «грабли», теперь из Парижа
https://regnum.ru/news/polit/2554537.html
16.01.2019 Как Си Цзиньпин спас Китай и КПК от горбачевщины
Китай
Борьба с коррупцией как преодоление синдрома горбачевщины на китайской почве
Вопрос о том, в результате каких перипетий внутрипартийной борьбы к власти в КНР пришел нынешний лидер Си Цзиньпин — далеко не праздный. Хотя бы потому, что нужно четко понимать: у «китайского чуда», связанного с феноменально быстрым подъемом страны, имелась куда менее благоприятная альтернатива. И поскольку всё то, что произошло в 2007—2012 годах, между XVII и XVIII съездами КПК, как раз и было противостоянием двух вариантов дальнейшего развития страны, то следует разобраться, что именно происходило.
Минимум домыслов — максимум фактов, которые опять, в очередной раз, отправляют нас к вооруженному мятежу оппозиции на площади Тяньаньмэнь в 1989 году, который, как помним, перекинулся в Пекин от беспорядков в университете провинции Аньхой в ее административном центре Хэфэй. Напомним, что это произошло не в первый раз: аньхойский университет уже становился центром студенческих протестов в 1986 году, что вскоре после них стоило поста генсека ЦК КПК «комсомольскому» реформатору Ху Яобану, кончина которого в апреле 1989 года, в свою очередь, спровоцировала «главные» события на Тяньаньмэнь.
Напомним также, что определенная изоляция, в которой оказался «отец» китайских реформ Дэн Сяопин после разгрома оппозиции и отставки ее лидеров, в том числе генсека ЦК Чжао Цзыяна, побудила его выдвинуть в сентябре того же 1989 года в партийные лидеры секретаря шанхайского парткома Цзян Цзэминя. Чуть раньше, в июне, Цзян возглавил Военный совет КПК, а еще через год — Центральный военный совет (ЦВС) КНР.
Но Дэн не был бы Дэном — многоопытным лидером, благополучно выбравшимся одна за другой из двух опал еще при Мао Цзэдуне, — не уравновесь он партийную и военную власть ее разведением с государственной. И главное, не предприми он попыток оправдаться за Тяньаньмэнь перед обществом, совершив в 1992 году беспрецедентную для его 87-летнего на тот момент возраста поездку по всему юго-восточному побережью — от Гуандуна до Шанхая.
Дэн Сяопин. Иллюстрация: Dutch National Archives
Безоговорочная поддержка, которую Дэн Сяопин получил тогда в массах, склонила на его сторону чашу весов внутрипартийной борьбы. Присягнув на верность реформам и открытости, Цзян Цзэминь совместил, наконец, посты партийного и государственного лидера, гарантировав Дэну продолжение реформаторского курса. Его предшественника на посту председателя КНР Ян Шанкуня не спасло даже личное сопровождение «патриарха» в его «южном» турне по приморским провинциям. И Цзян начинает укреплять свою власть опорой на хорошо знакомые ему шанхайские кадры.
А в Шанхае он, к слову, оказался еще во второй половине 70-х годов, когда после разгрома «банды четырех», которую еще именовали «шанхайской четверкой», именно его отправили в этот мегаполис бороться с ее политическим и идеологическим наследием, и он с этой задачей справился. С тех пор именно с Шанхаем была связана его политическая судьба, и именно из Шанхая Цзян Цзэминь ушел на «самый» верх властной иерархии. Позднее этим же путем проследует и Си Цзиньпин.
Маленькое отступление: «шанхайская четверка» (она же «банда четырех») — это команда маоистских радикалов из ближайшего окружения Мао. Двое — его родственники, а предводитель группировки Цзян Цин — супруга китайского лидера, с которой, правда, у того было немало разногласий. Вслед за кончиной Мао Цзэдуна в сентябре 1976 года в Пекине последовал короткий, но крайне ожесточенный раунд схватки за власть. «Четверка» проиграла, потеряла все посты, а ее участников арестовали и подвергли суду.
У власти после Мао оказалась компромиссная фигура Хуа Гофэна, экс-министра общественной безопасности, который после кончины в январе 1976 года Чжоу Эньлая, бессменного премьера Госсовета КНР со времен ее основания, стал его преемником. Пост председателя КНР тогда отсутствовал. Главой государства считался председатель Посткома ВСНП, которым при Хуа Гофэне стал маршал Е Цзяньин, близкий к Дэн Сяопину. Помимо уникальных заслуг перед Мао во времена Великого похода, молва приписывала ему особое влияние в Гуандуне, крупнейшей и наиболее развитой приморской провинции Китая на самом юге страны.
Хуа Гофэн. 1941. Иллюстрация: Archives.sh.cn
Формально Хуа продержался на властном Олимпе до провозглашения Дэн Сяопином в 1979 году курса реформ и открытости. Фактически он был отодвинут от власти еще в 1978 году; в 1980 году он покинул премьерский пост, уступив его Чжао Цзыяну, который впоследствии сыграет трагическую роль в тяньаньмэньских событиях 1989 года, фактически спровоцировав раскол в ЦК и Политбюро. В 1981 году Хуа теряет и пост председателя ЦК КПК, который переходит к Ху Яобану, кончина которого, в свою очередь, в апреле 1989 года послужила детонатором запуска событий на Тяньаньмэнь.
Возвращаясь к Цзян Цзэминю, отметим, что много судачат о роли спецслужб в укреплении его власти, хотя прямых доказательств этому нет. Тесному взаимодействию партийной власти с силовиками, но не «равноправному», а с позиций партийного руководства — «власти, подчинившей себе винтовку», не было альтернативы ни после Тяньаньмэнь, ни после распада СССР, из которого КПК извлекла много уроков, в том числе и этот.
Поэтому скорее речь всё же идет о сугубо гражданских механизмах, в том числе и о партийных раскладах в центре и на местах. Когда говорят о тогдашней команде Цзяна, имеют в виду два ее крыла — пекинское и шанхайское, которые, как это нередко случается и в других странах, между собой не вполне поладили.
Цзян Цзэминь. Иллюстрация: Kremlin.ru
В Пекине правой рукой нового китайского лидера становится Цзэн Цинхун, впоследствии, до 2008 года, заместитель председателя КНР. Сын Цзэн Шаня, министра госбезопасности, до революции — военачальника, который по поручениям лидеров КПК вел тайную дипломатию с японцами, связал карьеру с шанхайским горкомом, где он дорос до начальника орготдела, а затем до первого заместителя секретаря (1986 г.). Тогда он и знакомится с Цзян Цзэминем, который в 1987 году становится во главе этого горкома, а Цзэн Цинхун остается его замом.
Затем, уходя в 1989 году на должность генсека ЦК КПК, Цзян Цзэминь перетягивает Цзэна в Пекин сначала заместителем, а с 1993 года — руководителем Канцелярии (Секретариата) ЦК КПК. Очень похоже, что переходом во власть Цзэн Цинхун обязан карьерным успехам в нефтяной отрасли, с которой был связан и Цзян Цзэминь. Нефтью, кстати, занимался и Чжоу Юнкан — профессиональный нефтяник и министр общественной безопасности, член Посткома Политбюро ЦК КПК в 2007—2012 гг., тесно связанный с Бо Силаем и репрессированный вслед за ним.
В Шанхае местный горком КПК с 1994 года возглавлял Хуан Цзюй, одно время считавшийся преемником Цзян Цзэминя. В 2002 году, с приходом к власти на XVI съезде КПК Ху Цзиньтао, Хуан Цзюй при поддержке Цзян Цзэминя назначается первым вице-премьером Госсовета КНР и входит в Постком Политбюро. Хуан Цзюя подвело здоровье: находясь в должности, служившей почти идеальным «трамплином» наверх, он в 2007 году скончался после тяжелой и продолжительной болезни. В Шанхае на прежней должности после него остается тесно связанный с ним Чэнь Лянъюй, с 2002 года — член Политбюро ЦК КПК.
Именно на «деле Чэнь Лянъюя», которого Ху Цзиньтао обвинил в коррупции, и раскололась команда Цзян Цзэминя, каждое из крыльев которой повело свою собственную игру. И это коренным образом повлияло на важнейшие кадровые решения следующего, XVII съезда КПК (2007 г.), на котором преемником Ху Цзиньтао и стал Си Цзиньпин, занявший через полгода пост заместителя председателя КНР взамен смещенного Цзэн Цинхуна, которому припомнили деликатные моменты отцовской биографии.
Ху Цзиньтао. Иллюстрация: U.S. Department oa Defence
Однако основной повод к этому Цзэн своим оппонентам предоставил сам, ввязавшись в борьбу за власть с «опережением графика». Ведь получив в первом сроке Ху Цзиньтао (2002−2007 гг.) посты члена Посткома Политбюро ЦК и заместителя председателя КНР, ему в общем-то оставалось всего лишь «подождать», ибо «ветер дул в его паруса». Однако вместо этого Цзэн Цинхун ввязался в интриги. Суть плана, который ему очень настойчиво приписывается, заключалась в том, чтобы для начала расширить Постком Политбюро с 7 до 9 членов и обеспечить численное превосходство над командой Ху Цзиньтао.
Затем, как утверждают источники, планировалось голосованиями в Посткоме продемонстрировать «некомпетентность» генсека и поставить на XVII съезде вопрос об его досрочной замене Цзэн Цинхуном, а премьера Госсовета Вэнь Цзябао — председателем Посткома ВСНП У Банго, тоже выходцем из Шанхая. Иначе говоря, Цзэн готовил если не государственный, то внутрипартийный переворот, и хотя разнообразные слухи приписывают авторство этого плана Цзян Цзэминю, никаких доказательств этому опять-таки не приводится.
Ниже мы увидим, что в условиях упомянутого раскола команды Цзяна, у Цзэна появилась возможность действовать на собственный страх и риск, не оборачиваясь ни на кого из соратников, ни даже на шефа, которой он, скорее всего, и воспользовался.
Свое видение сценария XVII съезда, как помним, было и у Ху Цзиньтао, который, зная о действиях оппонентов, старался провести в преемники представителя «комсомольской» группы Ли Кэцяна. Как уже отмечалось, два сценария проведения XVII съезда, таким образом, столкнулись, и противоборствующим сторонам не удалось реализовать ни тот, ни другой. Помимо обещания конъюнктурно «слить» «японский компромат» на отца Цзэн Цинхуна — Цзэн Шаня, Ху Цзиньтао дал широкий «ход» и огласку делу о коррупции шанхайского «местоблюстителя» Чэнь Лянъюя, в результате чего тот лишился должности главы городского парткома и членства в Политбюро ЦК КПК (2006 г.).
Такие действия первого лица, да еще в преддверии «промежуточного» съезда, на котором решается вопрос о преемнике, трудно квалифицировать иначе чем как постановку ситуации «на самый край», видимо, ввиду большой серьезности и опасностей для правящей «комсомольской» группы. Однако такой «ход» «сработал». В условиях, когда естественным образом отпала кандидатура Хуан Цзюя, Ху Цзиньтао в преддверии XVII съезда КПК, не протащив в преемники Ли Кэцяна, тем не менее заблокировал выдвижение на эту позицию Цзэн Цинхуна.
В марте следующего, 2008 года, на последовавшей за партийным съездом сессии ВСНП, легализовавшей его решения в сфере государственной кадровой политики, он добился его отставки с должности заместителя председателя КНР «по собственному желанию». Соответственно председатель Ху сохранил свое лидерство в партии и государстве. Был также снят вопрос о смещении с поста премьера Госсовета КНР и другого аньхойского «комсомольца» Вэнь Цзябао.
Именно тогда и началась интрига, которая привела к «делу Бо Силая». И именно здесь ход событий ввиду их закрытости разделяется на две основные версии, каждая из которых выводит на собственный сценарий.
Первая версия, принадлежащая эмигрантским источникам и потому достаточно похожая на провокационную и/или маргинальную, такова. Потерпев неудачу в борьбе за перехват власти у Ху Цзиньтао, Цзэн Цинхун якобы предложил Цзян Цзэминю некий план, в соответствии с которым необходимо было, не допустив выдвижения в преемники Ли Кэцяна, заменить его некоей компромиссной фигурой, а после этого продвинуть в члены Посткома Политбюро Чжоу Юнкана (в 1999—2002 гг. главу провинции Сычуань), сделав его секретарем Политико-правовой комиссии ЦК КПК.
Вслед за Чжоу в эту комиссию якобы предполагалось включить уже Бо Силая, тесно с ним связанного, введя и его в состав Посткома Политбюро. А затем продвинуть Бо либо в руководители ЦВС КНР уже при преемнике Ху Цзиньтао, передав ему главнокомандование вооруженными силами, либо на позицию первого вице-премьера Госсовета с дальнейшим прицелом на премьерскую должность.
Бо Силай (слева). Иллюстрация: Commerce.gov
Якобы когда в Постком Политбюро на XVII съезде КПК Бо Силая не избрали, и стало ясно, что «план А» провалился, вместо него был запущен «план Б»: выдвинуть Бо в преемники уже Си Цзиньпину.
Иначе говоря, по этой версии «дело Бо Силая» представляется как заговор Цзян Цзэминя против Си Цзиньпина, устроенный с подачи Цзэн Цинхуна. И, следовательно, вся последующая кампания борьбы с коррупцией, развернутая Си Цзиньпином, направлена против Цзян Цзэминя и рано или поздно приведет к аресту его и Цзэн Цинхуна.
Однако слабость и уязвимость этой версии, явно рассчитанной на дискредитацию партийного руководства в целом, в том, что сроки «предполагаемого» ареста Цзян Цзэминя назывались разные, и всякий раз, как очередной предполагаемый заканчивался, «назначался» новый, но воз и ныне там. Не забудем: и Цзян Цзэминь, и Ху Цзиньтао неизменно присутствуют на всех важнейших партийных и государственных мероприятиях, и им всякий раз выказываются признательность и уважение.
А на XIX съезде КПК в октябре 2017 года основные идеи их правлений — «тройного представительства» и «научного управления» — были в рамках цепочки идеологической преемственности включены в руководящие документы КПК наряду с концептуальными идеями Си Цзиньпина.
Си Цзиньпин. Иллюстрация: Kremlin.ru
Что могло происходить в «верхах» в действительности? Сразу оговоримся: достоверной информацией на этот счет в публичной сфере не обладает никто, поэтому наши предположения — тоже не более чем версия. Или аналитическая гипотеза.
Для начала отметим «узкие места» первой версии.
Прежде всего, если поддержанный (якобы) Цзян Цзэминем план Цзэн Цинхуна досрочно сместить Ху Цзиньтао на XVII съезде КПК (2007 г.), заняв его должность, провалился из-за «биографии» отца Цзэна, то, во-первых, что, об этой биографии разве не знал Цзян Цзэминь или, зная, не предполагал, какой это козырь в руках Ху Цзиньтао? Даже если предположить, что, не просчитав, «подставился» Цзэн Цинхун, то представить, чтобы за ним совершил такую «детскую» ошибку опытнейший Цзян Цзэминь, очень трудно.
Во-вторых, если всё-таки так произошло, какие основания были у Цзян Цзэминя вновь полагаться на Цзэн Цинхуна с его авантюрными планами игры против нового преемника — Си Цзиньпина? И делать это второй раз после первого провала, связываясь с фигурой, откровенно скомпрометировавшей себя авантюрными и амбициозными внутрипартийными интригами? Своими оппонентами Цзян видел, скорее, выходцев из Аньхоя, нежели из близкого ему Шанхая.
Далее. Насколько серьезным является предположение, будто Ху Цзиньтао, желавший видеть своим преемником Ли Кэцяна, но вынужденный отодвинуть его на «вторую позицию» премьера Госсовета КНР ради сохранения внутрипартийного компромисса, отодвинет его еще дальше, назначив Бо Силая первым вице-премьером, заведомо понимая, что тот станет против премьера интриговать, целясь на его место? Да, председатель Ху уступил давлению обстоятельств, убрав Ли с «первой позиции». Но обстоятельства с тех пор переменились, и что, кто-то всерьез рассчитывал, что сеанс «саморазоблачения», непонятно в каких целях, продолжится?
Можно ли согласиться с тем, что Си Цзиньпин, сам ставший преемником благодаря внутрипартийному компромиссу, согласился бы взорвать этот компромисс, а заодно подложить под себя «бомбу» и дать добро на избрание Бо Силая зампредом КНР? На наш взгляд, это тем менее вероятно, что на самом деле сам Цзян Цзэминь лоббировал выдвижение зампредом КНР Лю Юньшаня, который в прошлом составе Посткома Политбюро и Секретариата (Канцелярии) ЦК КПК отвечал за партийную пропаганду. И поскольку Лю Юньшань относился к «комсомольской» команде Ху Цзиньтао, Цзян, видимо, такой рокировкой рассчитывал освободить эту позицию и провести какого-нибудь своего выдвиженца на освободившуюся таким образом первую позицию в партийно-пропагандистском секторе.
Самое уязвимо-конспирологическое место предложенной выше версии — в том, что Си Цзиньпин якобы был не в курсе этих раскладов. И что подлинную обстановку он узнал будто бы только во время визита в США. Понимаем, о какой глупости идет речь? Провокаторы — изобретатели версий — пытаются внушить доверчивой публике, что Си Цзиньпина, невзирая на его теснейшие связи с силовыми структурами, сами силовики будто бы обманывали и будто бы плели против него заговор.
Очень сомнительно, если не сказать неправдоподобно. Хотя бы потому, что спецслужбы КНР свой хлеб даром не едят и кое в чём американских «коллег» переигрывают. Если бы они ели его зря, то после возвращения первого лица из США их ожидала бы масштабная чистка, которой, однако, не произошло. И это — лучший маркер недостоверности всей этой версии.
Поскольку всё это лежит на поверхности, то, скорее всего, ситуация развивалась несколько иначе, чем это преподносится оппозиционными (преимущественно тайваньскими) «источниками» первой версии. Выдвижение Си Цзиньпина в преемники осуществлялось в относительном согласии между Цзян Цзэминем и Ху Цзиньтао, а не с подачи скомпрометированного Цзэн Цинхуна, к которому Цзян Цзэминь после событий перед XVII съездом КПК вряд ли прислушивался. Это не значит, что Цзэн Цинхун не предлагал Цзян Цзэминю кандидатуру Бо Силая. Мог и предложить, но Цзян Цзэминь это предложение, скорее всего, проигнорировал.
Знакомство с Бо Силаем у Цзян Цзэминя, кстати, было «шапочным»: при посещении провинции Ляонин в 1999 г., где Бо Силай был губернатором, Цзян поставил условием его карьерного роста жесткость в преследовании духовной практики или секты Фалуньгун. Поэтому никакого скандала в связи с «делом Бо Силая» не возникло бы, а сам он благополучно бы избрался в состав Посткома Политбюро, если бы не всплыли некоторые сверхжесткие методы этих репрессий.
И если бы не случились сразу два международных скандала. Первый — убийство в Чунцине британского бизнесмена Нила Хейвуда, в котором обвинили Гу Кайлай, жену Бо Силая (Лондон придал разбирательству этого уголовного дела особое внимание, поставив вопрос об «объективности» расследования в те дни перед двумя находившимися в Британии членами Политбюро ЦК КПК). Второй скандальный эпизод — бегство в американское консульство в Чэнду (административный центр Сычуани) Ван Лицзюня — вице-мэра Чунцина при Бо Силае и начальника местной милиции. После появления в консульстве он сначала что-то рассказал американцам. Извратив или подправив рассказанное, те, вероятно, и передали это затем Си Цзиньпину. Выданный китайским спецслужбам Ван Лицзюнь, спасая себя, тоже дал им показания против и Бо Силая, и Чжоу Юнкана.
Факты коррупции в «деле Бо Силая», скорее всего, имелись, но обвинения в госперевороте в русле американской версии, наиболее вероятно, возникли именно в связи с «делом Фалуньгун». Американцы по каким-то своим, возможно, внутренним, резонам (команда Цзян Цзэминя в США работала не с демократами Обамы, а с «нефтяными» республиканцами, то есть с Рокфеллерами) решили «валить» Цзяна, найдя оказавшийся ошибочным способ «подобраться» к нему через Чжоу Юнкана и Бо Силая.
Остановить коррупцию.
Почему мы так думаем?
Во-первых, информацию из Ван Лицзюня «выдавливали» американцы, а на китайские власти с требованием «разобраться» с Бо Силаем давили англичане (внешняя координация, возможно, указывающая на общий сценарий, налицо).
Во-вторых, арест и осуждение Бо Силая было представлено аналитиками (прежде всего, тайваньскими и принявшими их версию иностранными) как удар по «партии принцев» — детей и внуков бывших руководителей КПК и КНР, что не имело никакого отношения к действительности, ибо эта «партия» очень многочисленна и включает представителей всех элитных групп. К ней, в частности, относится и сам Си Цзиньпин (его отец Си Чжунсюнь возглавлял провинцию Гуандун и занимал должность вице-премьера Госсовета КНР).
В-третьих, в «предательстве» Ван Лицзюня обвинил не Си Цзиньпин, а Ху Цзиньтао, у которого с Бо Силаем никаких общих интересов вообще не было.
В-четвертых, судили и дали «по полной» Бо Силаю в «комсомольской» вотчине — провинции Аньхой. Именно поэтому такую известность и резонанс немедленно приобрели попытки Чжоу Юнкана вмешаться в судебный процесс, ввиду чего и произошла его отставка из Политико-правовой комиссии ЦК, положившая начало полному падению.
В-пятых, политическим итогом «разоблачений» стало провозглашение «новой банды четырех». Это «сборная солянка», в которую, наряду с Чжоу Юнканом и Бо Силаем, включили Лин Цзихуа, начальника Канцелярии ЦК КПК при Ху Цзиньтао (его ставленника, который планировался на орготдел ЦК нового созыва). А также ныне покойного генерала Сюй Цайхоу (его связь с Цзянь Цзэминем вообще может предполагаться лишь теоретически, по формальным срокам членства в ЦВС).
В-шестых, — это, на наш взгляд, очень важно — политическая биография Бо Силая и Чжоу Юнкана содержит «сычуаньские» следы (Чунцин — бывшая часть Сычуани), и эти два дела, помимо всего прочего, могут означать окончательное подведение черты под историей сычуаньской группы во власти, традиционно сильной со времен Дэн Сяопина.
Наконец, в-седьмых, Си Цзиньпин отстранился от политического кризиса, возникшего весной-летом 2012 года в связи с арестом Бо Силая и отставкой и расследованием по делу Чжоу Юнкана. Он не только не высказывал своей позиции по данному вопросу, но и на фоне политических амбиций, которые инкриминировались Бо Силаю с подачи показаний Ван Лицзюня, перед XVIII съездом КПК трижды (!) ставил вопрос о готовности отказаться от власти, предлагая Политбюро найти Ху Цзиньтао другого преемника. Но все три раза эти предложения не находили поддержки у конкурировавших между собой «команд» ни Ху Цзиньтао, ни Цзян Цзэминя.
Итак, «сухой остаток». Убедившись в том, какие страсти бушевали в ЦК КПК в преддверии ухода с властного Олимпа Ху Цзиньтао, мы понимаем, что выдвижение на первую позицию Си Цзиньпина, несмотря на его избрание в марте 2008 года зампредом КНР, отнюдь не было предопределено. Более того, в определенный момент конкурирующие сценарии схлестнулись настолько жестко, что ситуация вполне могла пойти вразнос. Именно на этом спекулируют те, кто «ставил» на движение Китая и КПК вслед за СССР и КПСС к пропасти.
Си Цзиньпин
История, которая, как известно, сослагательного наклонения не имеет, распорядилась иначе. В преддверии XVIII съезда во властных элитах был достигнут компромисс, апофеозом которого послужила тройственная встреча «в верхах» между Цзян Цзэминем, Ху Цзиньтао и Си Цзиньпином, которая разблокировала последнему путь к власти как компромиссной фигуре «баланса» между оппонентами.
И это при том, что сам Си, конечно же, намного ближе к шанхайцам, нежели к аньхойцам. Настолько ближе, что все разговоры об альтернативных группах, вроде группы «выходцев из Шэньси», в среде специалистов всерьез не воспринимаются. Другое дело, что «шанхайцы», расколовшись, породили в своей среде «многовекторность». Но это отдельная тема, к которой, даст Бог, мы еще вернемся.
Так или иначе, очень понятна мотивация Си Цзиньпина, который, по мере прохождения через жернова такой аппаратной борьбы, очень четко осознал, на краю какого исторического обрыва оказались КПК и КНР, уже готовые было разделить судьбу советской страны и ее коммунистов. Не случайно первым комментарием Си во главе партии стало заявление о том, что он «не станет китайским Горбачевым».
Историческая заслуга нынешнего лидера КНР в том, что он отыскал на этот вызов сильнейший ответ в виде борьбы с коррупцией. Сегодня можно констатировать: то, чего смог добиться Си Цзиньпин, вряд ли было по плечу Ли Кэцяну или Цзэн Цинхуну. Очень сложно, даже чисто теоретически, говорить и о способностях покойного Хуан Цзюя. Был ли адекватен этому масштабу задач Бо Силай? Сложный вопрос, в котором на одной чашке весов находятся былая популярность в народе и неомаоизм во взглядах, а на другой — хорошо известные всем авантюристические методы в политике и обилие криминальных связей.
В любом случае курс при нём оказался бы другим, и не ясно, затормозил бы он или, наоборот, ускорил движение к «краю». Сегодня же мы имеем факт, который ввиду очевидной убедительности принято именовать «медицинским»: с Си Цзиньпином страна перепрыгнула пропасть. Ведь именно после XVIII съезда стало правомерно говорить о выходе КПК и КНР из системного кризиса, в котором они едва не оказались.
https://regnum.ru/news/polit/2553005.html
10.01.2019 «Мир» с Японией за счёт Курил? А «мир» с Германией за счёт Калининграда?
Американский проект зон оккупации Японии союзниками. 1945
Чем опасен прецедент не только с передачей Курил, но и с содержательным обсуждением этой темы в информационном пространстве?
«Нет дыма без огня», — эта пословица, которая, как утверждает Анатолий Кошкин (а ему виднее), имеет хождение и в Японии, увы, относится не только к Курилам. И не только к провокационному поведению японского премьера Синдзо Абэ, из которого следует, что вопрос о передаче Токио столь вожделенных ему «северных территорий» будто бы уже решен. Есть ряд настораживающих факторов как внешней, так и внутренней политики, которые располагают к тому, чтобы посмотреть на общую геополитическую ситуацию, в которой оказалась наша страна со стартом пенсионной экспроприации, несколько шире, как говорится, «в комплексе».
Прежде всего, очень сильно настораживают «игры в патриотизм» таких персонажей, на которых, по мнению автора этих строк, «пробы негде ставить», как Чубайс и Навальный. Если они начали «советовать» власти «не отдавать Курилы», то жди беды. Ибо эта агентура западного влияния просто так не возбуждается (Чубайс — визави Уолл-стрит и глобального банковского сообщества «Группы тридцати» в лице Ларри Саммерса; Навальный — выпускник Йельского университета в Коннектикуте, центра закулисных структур, связывающих немецкую диаспору в США с нацистами и неонацистами в Британии и континентальной Европе). Все «грехи» за возможную «сдачу», о которой не исключено, что обладают инсайдерской информацией, эти деятели повесят на Владимира Путина. Сами же — «во всём белом и пушистом» — станут «критиками» акта «национального предательства», которое сами и подготавливали всей своей «деятельностью» как в структурах власти, так и в бизнесе, и в оппозиции. Это не что иное, как окончательная легализация широко идущего уже либероидного реванша, в ходе которой реализуется оккультный «перестроечный» принцип «что сверху, то и снизу», он же — «переворачивание реальности».
Хуго Симберг. Хоровод. 1898
Второе: очень сильно «напрягают» заблуждения ряда политиков и экспертов насчет переселения японцев на российский Дальний Восток в случае возможной тектонической катастрофы на этих «благословенных» островах. Японцы — не только трудолюбивые, отважные и предприимчивые «самураи», но и изрядно подпорченные капитализмом («с кем поведешься…») обитатели «непотопляемого авианосца» США. И пустить их на континент с целью его «освоения» — апофеоз авантюризма, ближайшим последствием которого станет перенос этого «авианосца» на российскую сушу. А более отдаленными — ссора с Китаем, который быстро ощутит у своих сухопутных границ японско-американскую угрозу, за что будет «благодарен» Москве, а также воссоздание «Дальневосточной республики» (ДВР), под предлогом которой у России будут отторгнуты обширные, и не только приморские, территории. И возобновление приостановленного сохранением Российской Федерации распада СССР.
Тем, кто полагает, будто переселенные японцы станут благообразными российскими гражданами, полезно зайти на сайт Трехсторонней комиссии и открыть список ее членов. Чтобы воочию увидеть, какие позиции и вес удерживают представители Страны восходящего солнца в этом закулисном глобально-планирующем институте, который контролируется альянсом англосаксонских и неонацистских (что, в общем-то, одно и то же) элит.
Между тем «компромисс» по Курилам, при том, подобная природная катастрофа, по мнению ряда специалистов по физике Земли, является лишь вопросом времени, повышает вероятность сценария переселения даже не в разы, а на порядки. А вот в противном случае отказа от передачи островов переселение становится «головной болью» уже не русских и китайцев, а американцев и самих японцев, которых, не исключено, что в Северной Америке ожидают резервации, подобные тем, куда они были помещены в годы Второй мировой войны. Так что еще непонятно, от чего Россия больше выигрывает — от замирения со своим восточным вечным источником проблем или от поддержания в отношениях с ним здоровой конфронтации, подкрепленной «территориальным вопросом». Опять же и у коррумпированной части российских элит от такой конфронтации уменьшится «пространство маневра», и они точно будут знать и не иметь иллюзий по поводу того, что, капитулировав на Востоке, смогут с его помощью легализовать и спасти наворованное и вывезенное на Запад.
Дети средней школы Вэйл в Сан Франциско произносят клятву верности американскому флагу перед интернированием, апрель 1942 года
Третье. С одной стороны, распространяемая рядом инсайдеров информация о том, что с передачей Курил намертво уперлось Министерство обороны, расписавшее власти все далеко идущие и необратимые последствия такого шага для национальной и военной безопасности, позволяет расширить фронт сопротивления американо-японской агрессии, тараном которой выступает режим С. Абэ. С другой, однако, разве не белогвардейские режимы Сибири и Дальнего Востока, в особенности в лице барона Унгерна, деятельно сотрудничали на базе ложно понимаемой «евразийской» идеи с теми же японскими и особенно американскими оккупантами Транссиба в Гражданскую войну? Так что и здесь все на «очень тоненького». И международные и оборонные интересы России упираются даже не в концепции, а в виртуальные пристрастия и иллюзии, засевшие с молодости в определенных, ныне высокопоставленных головах.
Ну и, наконец, четвертое, самое, на авторский взгляд, существенное. Отсутствие с Японией мирного договора, как и возврат к статусу войны в случае отмены «хрущевских» соглашений 1956 года, при Хрущеве и денонсированных в связи с вступлением Токио в 1960 году в военно-политический альянс с Вашингтоном, — отнюдь не эксклюзивное положение дел. Такого договора, например, у нас нет и с Германией; только на «западном фронте» это как-то просто не афишируется. Ибо навевает воспоминания о нацизме и затушевывается фактом более чем 40-летнего существования ГДР и раскола страны между Западом и Востоком, а также очень большой заинтересованностью ряда немецких «верхов» в германо-российском альянсе. Причем, в духе соответствующей идеи, витавшей в воздухе в русских эмигрантских кругах между двумя мировыми войнами с подачи служившего молодому Гитлеру Макса Эрвина фон Шойбнера-Рихтера. Это русский и немецкий барон, главный идеолог НСДАП до «пивного путча», в котором погиб от шальной пули, лидер объединившего аристократию двух стран антисоветского движения Aufbau («Возрождение»), появившегося в 1921 году в Баварии на «съезде хозяйственного восстановления» в Бад-Рейхенгалле.
Макс фон Шойбнер-Рихтер. Bundesarchiv, Bild 119-1930-01
Еще отсутствие такого мирного договора с Германией не присутствует в сфере политического обсуждения из-за стремления немецких правящих кругов получать российские нефть и газ, что и было зафиксировано «Большим договором» 1970 года, который подписали Леонид Брежнев и социал-демократический канцлер ФРГ и президент Социнтерна Вилли Брандт. Но сегодня многое меняется, и та же Германия вовсю орудует на Украине, пытаясь даже идеи германо-российского единения реализовать через «майданный» подкоп под российскую государственность. И кто может поручиться, что открыв «ящик Пандоры» на восточных Курилах, мы не столкнемся с той же проблемой «северных территорий» в западной Калининградской области, которую кому-то очень захочется вернуть в статус Кенигсберга? Почему если японцам можно, то нельзя немцам? И зачем, понимая этот расклад (если понимая), создавать столь опасный и долгоиграющий в историческом плане прецедент? Чем-то, кроме компрадорских устремлений определенной, весьма значительной части российской элиты, это можно объяснить? Вот и автору этих строк представляется, что именно так оно и объясняется!
Даже не будем заглядывать дальше. Ибо постановка темы о Калининграде, органично вытекающая из выгодного японской стороне решения «Курильской проблемы», ставит под вопрос все послевоенные границы в Восточной Европе, в том числе по Одеру и Нейссе между Германией и Польшей и по «линии Керзона» между Польшей и теперь уже Белоруссией. Со всеми вытекающими из этого последствиями для российской стороны и российской национальной безопасности.
Калининград. Григорий Фадеев © ИА Красная Весна
Что в «сухом остатке»? А то, что перебросив мяч на российскую половину поля и наблюдая за московскими перипетиями «Курильской темы», премьер Абэ неспешно готовится к московскому визиту, собираясь въехать в Первопрестольную на белом коне «реваншиста» за 1945 год, что в своем предельном символическом значении еще и обнуляет «особый» статус Российской Федерации в Совете Безопасности ООН, давая «зеленый свет» давно спроектированной трансформации этого органа по региональному принципу. И это — окончательный крест не только на статусе России в международном сообществе, после чего нас можно будет брать «голыми руками» как «страну-изгоя», но и на международном праве. Мир стремительно скатится из XXI века в конец XIX — начало XX. Это тот самый случай, когда, как иносказательно записано в Библии, «живые позавидуют мертвым»
https://regnum.ru/news/polit/2550190.html
08.01.2019 Дональд Трамп между Си Цзиньпином и Ким Чен Ыном
США, КНДР и Китай. Иван Шилов © ИА REGNUM
Демонстрируя прямолинейность, США все больше запутываются в сетях хитросплетений восточной дипломатии
В Китай в четвертый раз за последний год прибыл северокорейский лидер Ким Чен Ын. Все произошло в лучших традициях секретности. Сначала в ночь на 8 января через пограничную китайскую станцию Даньдун со стороны КНДР проследовал бронированный состав Кима, прохождение которого сопровождалось сверхмерами по части безопасности и предосторожности. Затем, уже утром 8-го числа, последовало официальное сообщение Синьхуа о том, что Ким Чен Ын находится в Пекине с государственным визитом, который продлится с 7 по 10 января и осуществляется по приглашению китайского лидера Си Цзиньпина.
Отметим, что до 2018 года Ким, находившийся к тому времени у власти уже более шести лет, с конца декабря 2011 года, ни разу не встречался с пришедшим к власти в ноябре 2012 года председателем Си. СМИ разных стран долгое время муссировали мифологические «разногласия» между КНР и КНДР. И приписывали экс-главе Посткома ВСНП, члену Посткома Политбюро ЦК КПК предыдущего, 18-го созыва Чжан Дэцзяну, отвечавшему за северокорейское направление, некий «провал», связанный с отстранением от власти в КНДР и казнью в декабре 2013 года дяди Кима — Чан Сон Тхэка, тогда второго лица в северокорейской иерархии. Помимо этой версии, высказывались и другие. Особенно старались спецпропагандисты с «протайваньским» уклоном, усиленно пропихивавшие между Пекином и Пхеньяном пресловутого «черного кота».
В действительности все оказалось куда проще. Отсутствие контактов не то чтобы с лихвой компенсировано прошедшим годом и теперь уже началом нынешнего, но просто появился «день» — появилась и «пища». Все прошлогодние встречи Си и Кима — в марте, мае и июне — были связаны с переговорами лидера КНДР либо с президентом США Дональдом Трампом, либо с южнокорейским главой Мун Чжэ Ином.
Ким Чен Ын и Си Цзиньпин. Иллюстрация: Fmprc.gov.cn
Именно поэтому и сегодня наблюдатели единодушны в своих оценках: обнародование Пхеньяном в новогоднем обращении готовности к новым контактам с США и подтверждение Белым домом получения соответствующего послания Ким Чен Ына переводит в практическую плоскость вопрос о второй после Сингапура встрече на высшем уровне.
Так, старший научный сотрудник китайского аналитического центра «Тайхэ» Дин Ифань считает, что Ким Чен Ын обсудит с Си Цзиньпином свою предстоящую встречу с президентом США Дональдом Трампом. Его поездка в Пекин косвенно свидетельствует о том, что в недалеком будущем произойдет американо-северокорейский саммит. Ученый также заявил, что в прошлый раз перед встречей с Трампом Ким Чем Ын в Даляне тоже встретился с Си Цзиньпином и провел продолжительные переговоры.
Таким образом, никаких проблем между Пекином и Пхеньяном нет, а есть резко активизировавшаяся с приходом Д. Трампа динамика в китайско-американских отношениях, в которых Пекин стремится «обменять» денуклеаризацию Северной Кореи на режим наибольшего благоприятствования в отношениях с США. Ядерная программа КНДР — это не только и не столько северокорейский, сколько китайский козырь, и она призвана держать Вашингтон «на коротком поводке», ограничивая амбиции президента-миллиардера по «выправлению» двустороннего торгового баланса.
Официально, публично, говорится о том, что денуклеаризация «обменивается» на американские гарантии безопасности КНДР. И если деньги (безопасность) утром, то вечером — стулья (денуклеаризация), а если вечером деньги — то соответственно утром стулья. На деле же безопасностью Пхеньян наделяют в Пекине. С ядерным потенциалом КНР, параметры которого тщательно засекречены китайской стороной и не охвачены международными соглашениями в рамках контроля над стратегическими вооружениями, США сейчас приходится считаться.
Вооружение КНР. Иллюстрация: Blog.sina.cn
А до того, как пришлось, сам Пекин в значительной мере полагался уже на российский сегмент глобального стратегического баланса. Поэтому Россия и ныне присутствует в этом переговорном процессе как существенный фактор, и влияние на ситуацию при минимуме соответствующей риторики оказывает куда большее, чем, например, японская словесная трескотня в стиле «за все хорошее и против всего плохого».
В пользу того, что дело обстоит именно таким образом, говорит и посвященная визиту Ким Чен Ына статья в «Жэнминь жибао»: «Посредником в этом треугольнике Китай видит себя. Приглашение Киму приехать с визитом в Китай поступило сразу после встречи Си и Трампа в Буэнос-Айресе. Усилия Китая на этом направлении стали не последней причиной прогресса в северокорейском урегулировании».
Разве непонятно, что приглашение Кима в Пекин, сделанное после Аргентины, говорит о том, что ставки подняты до уровня, на котором нужно задействовать ядерный аргумент? Вашингтон же со своей стороны ставки тоже задрал, добившись от Канады задержания в Ванкувере Мэн Ваньчжоу, финансового директора Huawei Technologies. Почему?
В Буэнос-Айресе Си Цзиньпин пошел на компромисс, уступив части требований Д. Трампа, но в ответ, следовательно, активизировал болезненный до принципиальности для американской стороны вопрос о ядерной программе КНДР. Арест топ-менеджера китайского телекоммуникационного холдинга — это, скорее всего, прямолинейно-встречная импульсивная реакция хозяина Белого дома, взбешенного непредсказуемой для него гибкостью оппонента, увязавшего свои уступки с наиболее чувствительным для Д. Трампа вопросом внешней политики.
Дональд Трамп и Си Цзиньпин. US Embassy Canberra
Пхеньян же использует сложившуюся ситуацию для продвижения повестки межкорейского сближения, играя на этих на противоречиях Сеула с Вашингтоном, с одной стороны, и с Токио, этим вечным вассалом и марионеткой США, с другой. Проигрывая в Дальневосточном регионе партию за партией и находясь в положении цугцванга, японский лидер Синдзо Абэ изо всех сил пытается взять реванш по «Курильскому» вопросу, и именно здесь заключены причины его беспрецедентной напористости, если не сказать наглости. Мосты сожжены, и «двум смертям не бывать, а одной не миновать».
Все, что можно было проиграть в регионе, Япония проиграла, и Абэ прекрасно понимает, что если размен северокорейской денуклеаризации на торговый мир Пекина с Вашингтоном состоится, то потерпит фиаско в этом раскладе опять Токио. Причем проиграет он стратегически: как только корейское объединение встанет в реальную повестку дня, шансы Японии сохранить над собой американский «зонтик» безопасности резко ослабеют, и в полный рост встанет перспектива разборок с Китаем. Благо поводов к этому — от исторической памяти до спора вокруг островов Сенкаку/Дяоюйдао — предостаточно.
На еще один аспект беспрецедентной интенсивности китайско-северокорейского диалога обращается внимание в том же материале партийного официоза КПК и КНР: «Еще одна причина визита — экономические соображения. Ким хочет позаимствовать опыт китайской политики реформ и открытости, так как он вплотную занялся вопросом народного благополучия и поиском стратегии развития. Учитывая то, что сохраняется часть американских санкций против КНДР, содействие Китая здесь очень важно».
Точка! И где теперь досужие аналитики с их поисками в китайско-северокорейских отношениях «черной кошки в темной комнате, где ее нет»?
https://regnum.ru/news/polit/2548934.html
04.01.2019 Следует ли звать «чужого государя» в подкрепление сепаратистских амбиций?
США. Александр Горбаруков © ИА REGNUM
месседж Вашингтону и его тайваньским марионеткам
Новый узел противоречий завязывается вокруг Тайваня. Причем спровоцирован он сепаратистами из Тайбэя. В новогоднем обращении к согражданам президент Тайваня Цай Инвэнь, потихоньку выходящая в тираж после прошлогоднего сокрушительного поражения возглавлявшихся ею «демократов» на выборах, явно провоцируя Пекин, заявила, что ее страна не готова «отдать суверенитет или пойти на уступки в отношении автономии». В чем провокация?
Во-первых, в том, что нынешние тайваньские власти демонстративно игнорируют не только ООН, членом которой, правда, не являются. Но и «внутренний» консенсус 1992 года, достигнутый материковым и островным Китаем, которые тогда договорились считать страну единой, невзирая на различия в трактовках этого единства. То есть проложили «дорожную карту» предстоящего объединения, обозначив его стратегической целью.
И даже если глянуть на те договоренности с позиций политической конъюнктуры, которой тайваньские власти следовали неизменно с конца гражданской войны 1945−1949 годов, трудно представить, чтобы они не понимали, что объединение — это когда малое присоединяется к большому, но никак не наоборот. Или, «вдохновленные» распадом СССР, понадеялись, что в Пекине уроков не вынесут и проследуют тем же путем? Но и при таком расчете, что, не хватило прозорливости предвидеть отнюдь не объединение, а хаос и новую раздробленность? Разве непонятно, что желать своему народу такой «безгосударственной» перспективы могут только его враги и идеологические разногласия здесь ни при чем?
Во-вторых, провокация заключена в расчете тайваньского режима на то, чтобы стравить между собой Китай и США, пользуясь тем, что Дональд Трамп существование «одного Китая» хоть и признает, но как-то «сквозь зубы». А до своей инаугурации, но уже после избрания, вообще выкинул фортель, нарушив всяческий дипломатический протокол и напрямую позвонив Цай Инвэнь. Не говоря уж о тех пунктах в бюджете Пентагона, которыми прописана военная помощь мятежному острову. Пользуются в Тайбэе и разразившейся между Пекином и Вашингтоном торговой войной и явно хотят «разыграть против КНР американскую карту».
Цай Инвэнь. 總統府
Однако еще мудрый Макиавелли несколько столетий назад предупреждал против приглашения одним государем на свою территорию для решения внутренних споров другого государя, напоминая, что прийти-то чужой государь придет, а вот уйти, выполнив свою «миссию», не поторопится.
С одной стороны, конечно, все современное мироустройство с его лицемерной апологией «взаимозависимости» — суть сплошная апелляция к внешним силам для решения внутренних споров. С другой стороны, абстрактное мироустройство на то и абстрактное, чтобы мыслить о нем отвлеченными категориями, а приглашение оккупантов к себе домой — это вполне конкретный поступок, с последствиями которого долго потом придется разбираться и который в веках не простят потомки.
В-третьих, Цай Инвэнь демонстративно бросила Пекину «перчатку», сделав свое заявление за сутки до того, как исполнилось 40 лет документу, известному как «Обращение к тайваньским соотечественникам», то есть предложениям об объединении, направленным из Пекина в Тайбэй в далеком январе 1979 года. В политике это и называется — провокацией, а в быту говорят проще, что «гражданка нарывается».
Ну, вот и нарвалась — на ответ из Пекина, с которым выступил партийно-государственный лидер КНР Си Цзиньпин. И прошелся по всем пунктам тайваньской провокации. «Китай должен быть и будет единым… что является обязательным требованием для большого обновления китайского народа в новой эре», — сказал председатель Си, не оставив сомнений в том, на какой именно основе будет проходить объединение. С одной стороны, Тайвань станет частью КНР, да, собственно, и на самом острове открыто о «независимости» никогда не говорили, а лишь на нее намекали.
Си Цзиньпин. Иван Шилов © ИА REGNUM
С другой, Пекину есть что предложить. Принцип «одна страна — две системы» с широчайшей автономией в самоуправлении уже на протяжении двух десятилетий проходит апробацию в Гонконге, который, юридически являясь Специальным автономным районом КНР Сянган, на деле сохраняет все атрибуты того уникального уклада, который сложился в этом анклаве до объединения с материком.
Более того, Гонконг от этого объединения еще и выиграл экономически. Через этот мегаполис с офисами множества глобальных банков и корпораций, связанный с миром огромным количеством транспортных коммуникаций, проходят важнейшие экспортно-импортные транзитные потоки КНР. То же самое предлагается и Тайваню, которому известно, что это — работает.
Второй важный месседж пекинского послания Тайбэю — готовность КНР применить силу против любой третьей стороны, которая встанет между двумя берегами Тайваньского пролива. Этот недвусмысленный сигнал, адресованный не столько тайваньским властям, сколько, прежде всего, Вашингтону, продолжающему втихую рассматривать остров очередным «непотопляемым авианосцем» США, прозвучал следующим образом. «Мы не даем обещания отказаться от применения силы, — подчеркнул Си Цзиньпин, — и оставляем за собой возможность использовать все необходимые средства».
Но в то же время приоритет отдается мирному процессу воссоединения: «Китай не будет нападать на китайцев. Мы готовы приложить огромные усилия для достижения цели мирного воссоединения», — заявил Си Цзиньпин, ясно дав понять следующее: без вмешательства США никакой войны в Тайваньском проливе не будет. У Пекина достаточно терпения дождаться, когда соотечественники на том берегу прозреют и «созреют», тем более что это уже происходит, и итоги выборов, на которых тайванские «демократы» во главе с Цай Инвэнь с ее сепаратистской программой потерпели форменный разгром, — тому свидетельство.
Тайваньские демонстрации за единство КНР. RattleMan
Военное решение проблемы не сбрасывается со счетов только потому, что существует каждодневный риск вмешательства внешних сил, которые как «чужого государя» могут привлечь к разборкам политические банкроты, когда под их ногами зашатается земля, и сограждане предъявят им счет за многолетнюю торговлю национальными интересами. Иначе говоря, если власти мятежного острова под угрозой ухода с исторической сцены официально откажутся от консенсуса 1992 года и пригласят к себе оккупационный «ограниченный контингент», других вариантов действий, кроме силовых, у «материка» может и не оказаться.
И последнее. Детально обсуждая и муссируя «силовой вариант», многочисленные комментаторы рассматриваемого события почему-то упустили из виду вторую часть послания Си Цзиньпина — предложенный им механизм «народной дипломатии», включающей встречи представителей общественности двух берегов и обсуждение ими как текущих отношений между ними, так и будущего нации.
И что-то подсказывает, что если такой механизм удастся создать, то с каждой новой встречей таких представителей количество и весомость аргументов тех, кто отстаивает сепаратистские подходы и местечковые амбиции, будут неуклонно сокращаться. Ведь, в конце концов, все самые большие политические вопросы в истории всегда решаются с опорой на массовое общественное мнение.
https://regnum.ru/news/polit/2548104.html