- Павленко В.Б. 2020-1
- 29.02.2020
- 25.02.2020
- 24.02.2020
- 21.02.2020
- 20.02.2020
- 18.02.2020
- 17.02.2020
- 12.02.2020
- 10.02.2020
- 09.02.2020
- 07.02.2020
- 06.02.2020
- 03.02.2020
- 29.01.2020
- 28.01.2020
- 26.01.2020
- 25.01.2020
- 24.01.2020
- 22.01.2020
- 19.01.2020
- 17.01.2020
- 16.01.2020
- 11.01.2020
- 09.01.2020
- 08.01.2020
- 07.01.2020
- 06.01.2020
- 04.01.2020
- Все страницы
2020 Статьи за январь-февраль
29.02.2020 Москва и Пекин солидарны по Идлибу
Очень многое меняется в эти дни в глобальной политике: расклады, коалиции и, разумеется, перспективы. Все это может стать фундаментом для поистине тектонических сдвигов, которые, возможно, не за горами. Ряд наблюдателей, причем, не только российских, но и весьма информированных иностранных, не исключает, что серьезные подвижки в международной обстановке начнутся уже ближайшим летом или осенью.
25.02.2020 Мюнхен и Сорос против демографии: планы глобалистского реванша
Остановка промышленного развития под видом борьбы с «климатическими изменениями» и сокращение численности населения с помощью снижения рождаемости – не самостоятельные проекты, а взаимосвязанные стороны одного и того же проекта, имя которому глобализация, а идеология – так называемое «устойчивое развитие». Ратуя за сохранность климата, к которой человечество отношения не имеет, организаторы Мюнхенской конференции продвигают явочным порядком всю эту глобалистскую повестку.
24.02.2020 Посол Ханьхуэй: как Китай борется с коронавирусом
В Пекине с пониманием относятся к ограничениям на въезд граждан КНР в Россию. Стороны находятся в постоянном контакте, и никаких иных соображений, кроме защиты сограждан и предотвращения распространения инфекции, китайская сторона не видит. По окончании эпидемии все вернется на круги своя, ибо российско-китайская дружба проверена временем и стоит на прочном фундаменте взаимной симпатии народов и отношений всеобъемлющего стратегического партнерства государств и их лидеров.
21.02.2020 Углубит ли Китай мюнхенский надлом Запада?
Иррациональная уверенность в непреходящей глобально-исторической миссии Запада, продиктованная культурой и традицией доминирования и господства над компромиссом и консенсусом в Мюнхене всего лишь дала трещину. Но подобно поражению нацистского вермахта под Москвой, это не только развеяло миф о непобедимости Запада, но и породило сомнения в достоверности этого мифа в собственной среде. Это называется надломом, вне зависимости от того, осознается он или нет. Последствия – будут.
20.02.2020 Кто и зачем заговорил о монархии во время конституционной реформы?
Куда ведут эти инициативы – известно еще с обнародованного в ноябре 2010 года правительственного плана сгона сограждан в резервации-мегаполисы, именуемые «агломерациями», и «освобождения» земли под «экологически чистую» колонизацию извне. Кто нашел в себе силы просмотреть Генеральный план «Ost» после его раскрытия в 2009 году, — тот может подтвердить, что проект агломераций – не новое, а хорошо забытое старое. Тот же самый «Ost», только формально без оккупационных «рейхскомиссариатов».
18.02.2020 К итогам Мюнхена: сменится ли модель глобального мироустройства?
Сможет ли ООН заменить собой теневые институты западного проекта, ширмой которых она, если называть вещи своими именами, изначально планировалась? Пока – нет, но любой путь начинается с первого шага. Когда в мире существует единственный проект глобальной интеграции, выполненный на вполне определенных условиях вполне определенного доминирования – это диктат монополии. А когда у этой монополии появляется альтернатива, то это – уже конкуренция.
17.02.2020 Американская армия начинает терять плацдармы в АТР
Урегулирование разногласий в АТР, а между Китаем и Филиппинами такие противоречия, в частности вокруг рифа Скарборо (китайское название – Хуанъянь), сохраняются, будет осуществляться без американцев. В их посреднических услугах, как и в военной защите от внешних посягательств, Манила больше не нуждается, ибо справедливо видит главную угрозу своему суверенитету как раз со стороны Вашингтона.
12.02.2020 Ялта и Потсдам против глобального хаоса
Выбор между внешним управлением и суверенитетом в пользу последнего — это и есть путь к воссозданию Ялтинско-Потсдамской системы, доказавшей эффективность в обеспечении мира и международной безопасности. Разговоры о якобы «неприемлемости» игр «с нулевой суммой» в ситуации такого выбора – большое заблуждение. Ибо Запад не изменился и ставит перед собой те же цели, что и сто лет назад.
10.02.2020 Государственное ТВ нашло для России нового вождя
Кому государственное ТВ показало очередной фальсификат? Сложно сказать. Пресловутая «партия телевизора» не проиграла «партии холодильника», она просто обнулилась, превратившись в «партию интернета», в которой сегодня доминируют отнюдь не колчаковские, а советские настроения.
09.02.2020 Китай приветствует миссию Сергея Лаврова в Венесуэле
Поскольку кризис в этой стране явно приобрел затяжной характер и оппозиция рассчитывает взять власть измором, а власть, опираясь на поддержку армии, не спешит форсировать события, противостояние Москвы и Пекина с Вашингтоном вокруг Каракаса будет только нарастать. Поэтому визит Сергея Лаврова в Каракас – фактор не только российско-латиноамериканских, но и российско-китайских отношений, а также совместного противодействия наших стран американской экспансии.
07.02.2020 Когда на самом деле началась Вторая мировая война? Начало больших перемен
Советский и китайский народы решали свои задачи каждый на своем фронте, а вместе мы помогали друг другу, не держа при этом камня за пазухой. И поскольку каждый эти задачи решил, то и победа – общая, а Народный Китай в новой исторической версии вправе претендовать на ту эксклюзивную роль главного союзника СССР в Антигитлеровской коалиции, которая до сегодняшнего дня по какому-то недоразумению отводилась поджигателям Второй мировой войны – Великобритании и США.
06.02.2020 Откуда исторические фальсификации и как мы сами им помогаем?
Или мы – исторические наследники 9 мая 1945 года и, следовательно, 25 октября (оно же 7 ноября) 1917 года, без которого ни до войны, ни до Победы дело бы даже не дошло; без Великого Октября вопрос о «новом миропорядке» решался бы в рамках Лиги Наций. Или продолжаем эти две великие даты друг с другом ссорить. Но тогда не нужно удивляться тому, что и другие, видя, как беззастенчиво обращаемся со своей историей мы сами, следуют нашему же примеру. И перевирают ее уже на свой лад.
03.02.2020 Борьба с вирусной пневмонией в Китае приносит первые позитивные результаты
Общее количество заболевших 17 205 человек, еще 21 158 – под подозрением и наблюдением; наличие или отсутствие вируса у них проверяется. 2296 человек находятся в тяжелом состоянии; скончался 361 пациент. Но есть и положительная динамика: 475 человек полностью излечились и уже выписаны из лечебных заведений. И главное: несмотря на сохраняющийся общий рост количества заболевших, уровень заболеваемости везде, за исключением провинции Хубэй, снижается
29.01.2020 Голый Зеленский. Куда ведёт Украину польский исторический ревизионизм
Зеленский напрочь лишен собственного мнения ввиду полной исторической безграмотности. Это даже не Порошенко, которого все-таки еще учили в советской школе, и он, кое-что зная, просто в угоду конъюнктуре переворачивал усвоенное с ног на голову, присваивая событиям со знаком плюс – минус и наоборот. Зеленский – это tabula rasa, чистый лист бумаги, прекрасная иллюстрация к афоризму Мао Цзэдуна о том, что на таком листе можно написать все что угодно, любыми иероглифами.
28.01.2020 России нечего делать в ПАСЕ: время играть на опережение!
Нет никакой разницы, отвергнут ли наши полномочия или нет; уход России должен и может быть превентивным, раз уж поступили недальновидно и вернулись. Признание ошибок – первый шаг к их исправлению. Потому что если нас «простят», то это унижение, а «не простят» — обструкция, то есть оскорбление — плевок в лицо. Причем от выходящих в тираж пигмеев.
26.01.2020 Станет ли форум членов Совбеза ООН «большой пятеркой» или «новой Ялтой»?
Глобальный расклад все больше, буквально на глазах, превращается в сумму тупиков, критическая масса которых тормозит любое позитивное движение в любом из направлений. Инициатива Владимира Путина является попыткой выйти за рамки этой «квадратуры круга» и вернуть международным трендам положительную динамику. Однако факторов, которые этому препятствуют, несоизмеримо больше тех, что оставляют надежду на успех.
25.01.2020 Откуда взялась эпидемия, и как Китай ей противостоит
Предпринимаемые Китаем и во взаимодействии с ним мировым сообществом шаги по противодействию опасной вирусной инфекции – лишь одна сторона вопроса. Не углубляясь в конспирологические дебри, отметим, что существует и другая. Что-то слишком часто стали вспыхивать смертельные инфекционные эпидемии в различных частях мира. А Китай в этом списке вообще занимает одно из первых мест.
24.01.2020 Почему США так озаботились сокращением китайского ядерного потенциала
Развернув очередной информационный фронт в очередном вопросе глобальной повестки, Вашингтон своих целей не достиг и рискует увязнуть в обмене с Пекином соответствующими дипломатическими посланиями. И поскольку такое происходит не только с Китаем или Северной Кореей, но даже и с сателлитами США, становится ясно, что американская сторона с помощью такого поведения попросту затягивает процесс нормализации международных отношений, создавая в нем все новые точки напряженности.
22.01.2020 Почему у оппозиции нет шансов против конституционной реформы?
Как и ожидалось, оппозиция к инициативам власти оказалась не готова. Это во-первых. А во-вторых, она не смогла отыскать адекватных ситуации, конструктивных форм участия в конституционном процессе, публично продемонстрировав тем самым, что судьба страны ей побоку. И что она остается тем, чем была все последние годы, со времен известных «болотных» протестов, — пятой колонной, смысл существования которой в том, что чем хуже – тем лучше.
19.01.2020 МВФ о социальном неравенстве: В чем призналась Кристалина Георгиева?
Глава МВФ дала не аналитический прогноз, а объявила декларацию о намерениях, которая переводит на социальное неравенство стрелки ответственности за будущую катастрофу с других, подлинных факторов, которыми власть предержащие из элитных транснациональных групп собираются воспользоваться
17.01.2020 Надолго ли перемирие в китайско-американской тарифной войне?
Когда США натыкаются на твердость и принципиальность противостоящей им позиции, они начинают осознавать, что дальнейшее закручивание гаек вредит уже им самим. Ибо порождает в мире сомнения в эксклюзивности гегемона, с которым, оказывается, можно разговаривать языком Китая и даже Северной Кореи, чему гегемон не в состоянии что-то вразумительное противопоставить. И потому США в таких случаях включают реверс.
16.01.2020 Поможет ли конституционная реформа интеграции постсоветского пространства?
Долгие годы эксплуатировались два варианта транзита: с расширением полномочий и состава Государственного совета, который Владимир Путин возглавит после завершения второго (четвертого) президентского срока и с приданием нового статуса Союзному государству России и Белоруссии. И тиражировалось представление, на наш взгляд, ошибочное, что или – или: либо интеграция с изменением территории и обновлением легислатур, либо территориальная неизменность с новыми институтами.
11.01.2020 Как далеко зайдет американское отступление в Евразии?
Затевая три года назад историю с организацией диалога с Ким Чен Ыном, Трамп собственным руками соорудил себе ловушку, из которой так просто сегодня не выбраться. Положение хозяина Белого дома усугубляется еще и тем, что переговорное контрнаступление северокорейской стороны не является спонтанным, ситуативным, а представляет собой системный фактор, отражающий итоги состоявшегося в Пхеньяне в последние дни 2019 года 5-го пленума ЦК Трудовой партии Кореи.
09.01.2020 Почему и как Пекин дистанцируется от ирано-американского противостояния
В китайской столице живо реагируют на все события, которые происходят на пространстве Большой Евразии, отдавая себе отчет в том, что ее дестабилизация подрывает перспективы «Пояса и пути», с реализацией которого связаны значительные планы расширения китайского участия в глобальной экономике и политике. Вместе с тем, в том, что касается военных аспектов противостояния, китайская сторона держит пусть и заинтересованный, с симпатией к Тегерану, но нейтралитет.
08.01.2020 Мир взрывается. Его кто-то взрывает или он взрывается сам по себе?
Мы с чем сегодня сталкиваемся? С неконтролируемым развитием событий, которое в одном судьбоносном для истории разговоре двух крупных политиков в свое время получило название «игры свободных сил»? Или с управляемым осуществлением определенных глобальных перемен, которое ими же было тогда зашифровано в формулу «господства высшего разума», когда назревшие перемены спускаются на тормозах в управляемом режиме?
07.01.2020 В чем несостоятельность инсинуаций о «китайском капитализме»?
Современный китайский социализм – это именно социализм, в котором просто затянулся период НЭПа, необходимость которого объяснялась изначально низким уровнем развития страны. Критерием «социалистичности» служат командные высоты в экономике у государства. Сохранение легальности буржуазного представительства в политической системе связано с усилением партийного контроля, принятие которого обеспечивает бизнесу государственную поддержку
06.01.2020 Американский террористический произвол консолидирует Евразию
Очередную проверку очередной острой фазой очередных событий прошло российско-китайское партнерство, становящееся важным фактором стабильности. Выскажем предположение, что без этого партнерства и без этой совместной твердости Москвы и Пекина в отстаивании евразийских интересов, список оппонентов американского произвола оказался бы куда более жидким, чем он стал в действительности. Именно поэтому первые, пусть и неявные уроки этой новой фазы нуждаются в обобщении.
04.01.2020 Убийство Сулеймани — пролог творческого краха режиссуры США
Нация, желающая сохраниться в истории, не может пропускать удары, не отвечая на вызовы. По закону «Вызова-и-Ответа», сформулированному Арнольдом Тойнби, она в этом случае прекращает существование. Не сразу, но в обозримой перспективе. Это как горбачевский режим, имея все доказательства причастности американских спецслужб к провокационному залету южнокорейского «Боинга» в воздушное пространство СССР в Заполярье, их не обнародовал, а сделал предметом закулисного перестроечного торга.
29.02.2020 Москва и Пекин солидарны по Идлибу
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 29 февраля 2020, 17:19 — REGNUM
Резкое обострение ситуации в сирийской провинции Идлиб в очередной раз наглядно показало крепнущее сближение России и Китая по отношению к ключевым вопросам современной международной политики.
Но обо всем по порядку. Кризис в Идлибе прогнозировался давно; на протяжении целого ряда лет провинция планомерно превращалась в террористическую резервацию, куда эвакуировались боевики из разных районов Сирии. И было понятно, что рано или поздно образовавшийся экстремистский «нарыв» придется вскрывать. Этим, собственно, правительственные войска Башара Асада сейчас и занялись при поддержке российских ВКС. Реакция Турции тоже была предсказуемой: Анкара до последнего держится и будет держаться за «своих» боевиков, которых рассматривает инструментом фрагментации Сирии и рычагом давления на официальный Дамаск. «Умеренных» оппозиционеров от террористов она не отделяет не потому, что не хочет, а просто из-за того, что «умеренных» там нет: это днем они «мирные» и готовы к переговорам в различных форматах. А ночью продолжают воевать, что полностью соответствует интересам Реджепа Тайипа Эрдогана. Поддерживая несуществующую «мирную» оппозицию, Турция на самом деле в интересах Америки и своей элиты, увлеченной мифологией неоосманизма, делает ставку на боевиков-экстремистов. И играя на этой подмене понятий, хочет протащить свои планы.
Фундаментальным противоречием между Москвой и Анкарой в любых процессах в Сирии, а особенно в Идлибе, является отношение к территориальной целостности этой арабской страны. В отличие от турецкой стороны, Россия с самого начала, еще с сентября 2015 года, с памятного выступления Владимира Путина в ООН, провозгласила конечной целью военной операции сохранение Сирии как государства. Но без установления Дамаском полного контроля по всему периметру границ, то есть без выдавливания за пределы страны всех незаконно находящихся в ней оккупантов, включая американцев в Дейр-эз-Зоре, а также турок в Идлибе, это невозможно. Запад, частью которого, как наглядно показали нынешние события, продолжает оставаться Турция, член блока НАТО, несмотря на все лавирования Эрдогана, напоминающие танец на канате, включая его заигрывания с Москвой, покупки комплексов С-400, показные ссоры с США, маневры вокруг военно-воздушной базы в Инджирлике и т. д., в сохранении целостности Сирии не заинтересован. Что в общем-то понятно: так называемая арабская весна, частью которой с 2011 года стал сирийский кризис, предусматривала полное переформатирование региона по лекалам стратегов Пентагона и Госдепа. И это превращает Эрдогана в часть американской стратегии, каких бы сочинских и иных договоренностей с Москвой у него ни было. Вступившись за Сирию, Россия бросила американскому плану вызов. Судьба Сирии стала «лакмусовой бумажкой» или моментом истины. Устоит она — и разрушительный процесс повальной ликвидации государственных суверенитетов будет повернут вспять. Рухнет — и стратегическое наступление Запада на «евразийских Балканах», как называл регион Збигнев Бжезинский, будет продолжено. И не просто продолжено, а приобретет динамику, достаточную для перехода этой экспансии в новое качество. Не исключено, что в преддверие большой войны. Поневоле напрашиваются исторические параллели с гражданской войной конца 30-х годов прошлого века в Испании, в которой, по мере глобализации того внутреннего конфликта, всё в более полный рост вставал вопрос: удастся ли избежать большой европейской войны, или она неизбежна? Тогда она оказалась неизбежной. А сейчас?
Понятно и другое: нашей стране необходимо обеспечить собственную безопасность, ибо полномасштабная геополитическая трансформация в южном подбрюшье России, у самых границ крайне нестабильного, наполненного своими противоречиями закавказского региона постсоветского пространства — это очень серьезная угроза. Вне зависимости от того, обоснуется на ней Запад в итоге сам или будет поддерживать здесь конфронтацию всех со всеми руками исламистских марионеток, выведенных в пробирках западных спецслужб. Подобно Испании прошлого века нынешний сирийский конфликт давно интернационализирован и является весьма чувствительной частью глобальных процессов; в него очень существенно вовлечены, например, европейские интересы. Почему члены Совета Безопасности ООН из Европейского союза на днях так единодушно поддержали Турцию, фактически солидаризовавшись с ее террористическими протеже из Идлиба? Не только ввиду того, что сами инкорпорированы в систему американских интересов через НАТО. Но и по причине страха перед Эрдоганом, который шантажирует Европу проблемой беженцев, постоянно играя угрозами пропустить их через Турцию на Запад. И в этом смысле, даже картинно ругаясь с Вашингтоном, нынешние власти Анкары выступают весьма эффективным загонщиком Европы как раз в американское «стойло».
Но констатированное недавней Мюнхенской конференцией по безопасности появление нового глобального расклада с ключевой ролью в нем взаимоотношений в глобальном треугольнике США — Россия — Китай существенно корректирует привычную конфигурацию сил. Сегодня она уже не сводится к российско-западному противостоянию и включает китайский фактор, который в общем-то новым для мировой политики не является — это секрет Полишинеля. Но на передний план выходит ввиду особого внимания, которое к нему приковано рядом событий — от недавно взявшей паузу торговой войны Поднебесной с США до ее быстрого сближения с Россией, выхода наших двусторонних отношений на уровень всеобъемлющего стратегического партнерства. И превращения российского направления в безусловный приоритет китайской внешней политики.
Более активного участия Китая в решении судьбы Сирии ждали давно. И на ранней стадии конфликта, с учетом фактора иранского в нем участия, особенно в связи с тем, что Тегеран — близкий партнер Пекина и Москвы. И чуть позже, на фоне событий вокруг того же Ирана с участием США («ядерная сделка» СВПД) и Саудовской Аравии (ближневосточный кризис вокруг Катара). Однако по-настоящему последовательным это вовлечение становится именно сейчас, чему в немалой мере способствует, кстати, недальновидность самого Эрдогана. Немалую долю своих усилий турецкий лидер в свое время направил на безуспешные попытки вмешательства во внутренние дела КНР и ее изоляции из-за событий в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР), с проживающим в нем мусульманским и тюркским этническим населением. Безусловно, в Пекине, который ежедневно сталкивается с внутренним кризисом в Гонконге и конфронтацией с властями сепаратистского Тайбэя и потому с повышенной остротой реагирует на вопросы, связанные с собственным суверенитетом, этого не видеть не могли. И не раз ставили Эрдогану «на вид». И вот теперь в ходе нынешнего обострения в Идлибе Китай начинает высказываться недвусмысленно, занимая позицию, фундаментально неотличимую от позиции официальной Москвы. И коренным образом противоречащую тому, чем в Сирии занимаются — подчеркнем: не говорят, а занимаются на практике — Турция и США. Вопреки Анкаре и Вашингтону, Китай — за территориальную целостность этой арабской республики и безоговорочное соблюдение норм международного права, включая приверженность Уставу ООН, в том числе его 51-й статье о внешней помощи в разрешении конфликта. Ситуация в Идлибе, оказавшаяся в центре внимания ООН после ряда заявлений Генерального секретаря организации Антониу Гутерреша, предупредившего о возможности прохождения «точки невозврата» в скатывании к крупному конфликту, стала повесткой сразу двух, проходивших одни за другими, публичных слушаний в Совете Безопасности. В четверг, 27 февраля, обсуждалась гуманитарная ситуация, а в пятницу, 28 февраля, — военно-политическая обстановка.
На первом из слушаний заместитель постоянного представителя КНР при ООН У Хайтао констатировал серьезность ситуации, порождающей проблему беженцев, дефицита безопасности, продовольствия, воды, топлива и медикаментов. И призвал мировое сообщество не закрывать глаза и не делать вид, будто оно не понимает, что главной проблемой кризиса в Идлибе является наличие в регионе мощной группировки террористических сил, свивших себе там «безопасное убежище». Заострив эту проблему до предела, китайский дипломат, апеллируя к нормам международного права, решениям и резолюциям Совета Безопасности ООН, призвал это «убежище» уничтожить. На втором заседании уже сам постпред КНР Чжан Цзюнь повторил формулировку «контроля над регионом террористических сил», искоренение которых назвал «неизбежным требованием для восстановления мира и стабильности в Сирии и во всем регионе». «Заинтересованные стороны должны продолжать искать комплексное и долгосрочное решение проблемы Идлиба путем диалога и переговоров», — подчеркнул дипломат, исключив из этого диалога террористов. И добавил, что в этом переговорном процессе должны быть безоговорочно сохранены суверенитет, независимость, единство и территориальная целостность Сирии.
Для Эрдогана такая жесткая позиция Китая, не понаслышке знакомого с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, которые в Пекине именуют «тремя силами зла», по сути, приговор. Для Запада в целом — еще и окончательный крах попыток изоляции России, в рамках которых сирийский вопрос используется для навешивания заведомых ярлыков на всю российскую внешнюю политику. И не только в регионе Ближнего и Среднего Востока: не случайно же так сильно в связи с Идлибом политики перевозбуждаются в Киеве; казалось бы, где Дамаск, а где столица «незалежной», а поди ж ты…
Теперь с этими антироссийскими «аргументами» у Запада будет посложнее. Тем более, что Чжан Цзюнь, напомнив о неотменяемости принципа «сирийцы играют ведущую роль», потребовал максимально использовать потенциал Конституционного комитета, вырабатывающего основы урегулирования конфликта и контуры послевоенного устройства страны. И трудно не обратить внимание на последовавшие сразу за выступлениями китайских дипломатов в ООН «сигналы» из Вашингтона, в которых содержалась попытка «закрытия» Астанинского мирного процесса. И правда, если «убежище» террористов в Идлибе уничтожить, а участников составляющих его бандформирований вывести из зоны респектабельной рукопожатности, она же — переговорный процесс, то кто в этом процессе останется, кроме Асада и его союзников? Ясно, что такой поворот событий ни Вашингтон, ни Анкару не устраивает. Вот Эрдоган, жестко получивший накануне по носу от сирийской армии, с одной стороны, дает задний ход, соглашаясь на переговоры, и не у себя, а на российской территории. А с другой, он отчаянно даже уже не торгуется — предложить нечего, и выпрашивает, если не сказать клянчит у Москвы индульгенцию «разобраться» с Асадом без ее участия. «Съесть-то, он может быть и съел, хотя еще вопрос, получилось бы. Но кто же ему даст». Особенно на фоне той информационной истерики, лишенной всякого содержательного начала, в которую впали турецкие СМИ и лояльная — пока! — к своему лидеру местная общественность. Эрдогану очень скоро, что только и останется, как апеллировать к Владимиру Путину с позиций откровенной слабости, пугая его тем, что если его уберут, то с кем тогда Москве «придется иметь дело?». Катится-то всё именно к этому.
У происходящего имеется и еще одна сторона, актуальность которой впереди, а пока она лишь угадывается. Так или иначе, вкривь или вкось, но наблюдательная позиция, которую вынужденно занял — не мог не занять — в нынешней ситуации Вашингтон, не сулит ничего хорошего не только Эрдогану. Но и главному детищу американской внешней политики его послевоенного времени — блоку НАТО. Который в ситуации обостряющегося кризиса вокруг одного из своих не просто членов, а фланговой опоры на уязвимом южном стратегическом направлении, не только слова «молвить» не удосуживается, но и даже заявления общего выработать не в состоянии. Сказались уходящие еще в 1974 год турецко-греческие противоречия из-за Кипра; вот Греция и заблокировала этот натовский документ, по условиям процедуры принимаемый консенсусом.
Очень многое меняется в эти дни в глобальной политике: расклады, коалиции и, разумеется, перспективы. Всё это может стать фундаментом для поистине тектонических сдвигов, которые, возможно, не за горами. Ряд наблюдателей, причем не только российских, но и весьма информированных иностранных, не исключает, что серьезные подвижки в международной обстановке начнутся уже ближайшим летом или осенью. И надо понимать, что без твердой позиции, занятой Москвой и Пекином в ситуации, по остроте если и не сравнимой с Карибским кризисом, то служащей о нем напоминанием, крах политики глобального гегемонизма и диктата оказался бы невозможным.
https://regnum.ru/news/polit/2871510.html
25.02.2020 Мюнхен и Сорос против демографии: планы глобалистского реванша
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 25 февраля 2020, 19:07 — REGNUM Мюнхенская конференция по безопасности, которая прошла в баварской столице в середине февраля, обратила на себя внимание многими вещами. Помимо главного — фактического признания несостоятельности «трехсторонней» модели глобального устройства, предусматривающей раздел России по Уралу, которая, как констатировали участники форума, в том числе западные, уступает место представлениям о глобальном треугольнике США — Россия — Китай, в рамках конференции прошла и панельная дискуссия по вопросам климата. Это — знаковый момент, который указывает на то, что, во-первых, «лобовой» вариант наступления на нас в сфере геополитики потерпел фиаско и на смену ему выбран обходной климатический маневр. Во-вторых, тематика изменений самого климата забуксовала, причем, настолько, что ее актуальность реанимируют с помощью привязки к проблемам безопасности. Как будто экологическая и климатическая безопасность — не часть национальной и глобальной безопасности, как на самом деле, а нечто самостоятельное и самоценное, включающее безопасность в целом, как таковую, в том числе военную. В частности, в числе участников «панели» был представлен натовский генерал, экс-начальник штаба вооруженных сил Нидерландов, который возглавляет некий недавно созданный Международный военный совет (!) по климату и безопасности. В-третьих, участники дискуссии, среди которых показательно не наблюдалось представителей России, Китая и Индии, даже не пытались скрывать, что генеральной задачей «борьбы с климатическими изменениями» является пропагандистская накачка населения идеями «устойчивого развития». И чтобы соединить одно с другим, пригласили исполнительную директрису Greenpeace — экзальтированную мадам маргинального прикида и взглядов, которая отчаянно маскировалась под респектабельность, а генерал, как мог, ей подыгрывал, называя натовских военных «союзниками» экологов. Был у сюжета «панели» и еще один срез: влиятельный республиканский сенатор Линдси Грэм, старательно отрабатывая задачу минимизации ущерба имиджу США в глазах «экологической» публики от выхода Дональда Трампа из Парижского соглашения по климату, говорил по времени примерно столько же, как все остальные участники, вместе взятые. И убеждал «достопочтенную публику», на мой взгляд, неубедительно, что влиятельнейший нефтегазовый сектор экономики США, выразителем интересов которого является Белый дом, саботирует Париж не по идейным, а по экономическим соображениям. Экология — дорогое удовольствие, поэтому альтернативой сокращению выбросов, доказывал Грэм, мы-де в Америке видим корпоративные вложения в инфраструктуру, а чтобы продвинуть «зеленые» тенденции, бизнес надо заинтересовать перспективой прибыли. В случае, если это получится, по его словам, тогда все, что угодно, прокатит, включая углеродный налог.
Нарисовалась на «панели» и исполнительный директор Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК) Патрисия Эспиноза, которую пригласили для того, чтобы загладить грандиозный провал на мадридской конференции Сторон РКИК в декабре прошлого года, когда участники переругались из-за механизма реализации 6-й статьи Парижского соглашения о торговле квотами. Смысл в том, чтобы страны, которые взяли на себя обязательства (национальные вклады) с запасом, от которого кое-что «остается», могли продать этот запас тем, кто «перебрал». И здесь понятно, что каждый хотел себе запас побольше за счет соседей, чтобы с них потом за это поиметь. Но дураков нет, «дебит» «повышенных запасов» никак не сходился с «кредитом» глобального суммарного потолка, существенно его превышая; иначе говоря, торговать воздухом под видом квот хотели все, а покупать — никто, вот и не договорились. И знаете, что самое интересное, читатель? То, что даже завзятые либералы и лоббисты климатического «лохотрона», концентрация которых, помимо прежнего состава российского правительства, ВШЭ и РАНХиГС, превыше всего в мидовских ведомственных вузах, и те сквозь зубы признают, что неповоротливость в реализации Парижского соглашения объясняется просто. Всем вокруг хорошо известно: климатические изменения происходят по естественным длинным природным циклам и не имеют абсолютно никакого отношения к тому, что зовется «антропогенным» или, проще, промышленным фактором, удельному весу которого в подвижках климата один процент — красная цена в базарный день. И раз весь климатический процесс — никакой не «момент истины» для человечества, а попытка всунуть в колоду шестой туз в расчете на наивность «лохов», то каждый из таковых в ответ на это придерживал в рукаве седьмой туз, а если надо — то и восьмой и т.д.
Но почему в климат именно сейчас вцепились с таким остервенением, что начали натягивать это «изделие» на мюнхенский геополитический «глобус»? Давайте отмотаем время назад. Не намного, на полгода всего. И вернемся в сентябрь 2019 года, когда известным, достаточно одиозным СМИ под названием Project Syndicate, среди видимой части спонсоров которого выделяется глава Microsoft Билл Гейтс, был опубликован некий манифест под претенциозным названием «Мир и ООН должны сократить численность населения». Вот показательная из него выдержка: «Общее воздействие человека на глобальную окружающую среду является продуктом численности населения и среднего потребления на душу населения. Межправительственная группа ООН по изменению климата пришла к выводу, что рост населения и экономический рост (потребление) являются двумя основными причинами глобального потепления. Потребление ресурсов на душу населения и выбросы парниковых газов в развитых странах являются самыми высокими, в то же время быстрый рост населения в развивающихся странах приводит к исчезновению лесов и биологического разнообразия».
Прежде чем перейти к резюме этого опуса, отметим, что упомянутая «межправительственная группа» — МГЭИК или IPCC — это то самое сборище международных аферистов, из-под пера которых периодически выходят алармистские доклады, выводы которых пишутся еще до созыва пишущих их рабочих групп. И даются последним в виде даже не ориентира, а установки для подгонки решения. С задачей доказать недоказуемое, что будто бы «антропогенный» фактор — решающий. За лживый фильм «Неприятная правда» о «глобальном потеплении» основатель этого сборища Альберт Гор — вице-президент при Клинтоне и незадачливый соперник Буша-младшего на выборах 2000 года — был отмечен Нобелевской премией, но стать президентом это ему не помогло. Конъюнктурность МГЭИК доказывается просто. Только один пример. Есть базовый документ так называемого «устойчивого развития» — Рио-де-Жанейрская декларация по окружающей среде и развитию (Декларация Рио) 1992 года. В ней черным по белому записано, что платит за выбросы парниковых газов загрязняющий, а подсчет балансов между выбросами и их поглощением природной средой, то есть порядок определения загрязнителей, каждая страна вправе проводить по собственным методикам. Однако и в Киотском протоколе (ст. 5.2), и в Парижском соглашении (ст. 31. а «Проекта решения» Парижской конференции) почему-то это право у стран изъято и передано МГЭИК, по методике которой Россия каким-то образом из почти четырехкратного плюса обрушивается в минус и провозглашается загрязнителем, а не донором планеты. Впрочем, понятно почему: рука руку моет!
Но не это здесь главное, и приведенное отступление о сущности МГЭИК — только лишь для иллюстрации и понимания, с какими махинаторами имеем дело. Ося Бендер рядом с ними — жалкий школьник: ладью, и ту без последствий украсть не смог! Главное в приведенной цитате — высосанная из пальца якобы «связь» потребления ресурсов с промышленным ростом в развитых странах и с увеличением численности населения в развивающихся. Эта дилемма для всего «лохотрона» основная, и ясно, что поскольку ее решение заказчиками климатического процесса отыскивается в интересах Запада, который собственное потребление ограничивать не намерен, то в остальном мире по этой логике следует добиваться кардинального снижения численности населения. Ибо теленочек маленький — на всех не хватит». Из этого и вытекает предложение четырнадцати авторов того сентябрьского манифеста, среди которых мы опять-таки не обнаруживаем представителей России и Китая, хотя и видим некоего индийского демографа, вернуться к идее сокращения численности населения. Внеся это предложения в качестве еще одной, восемнадцатой «Цели устойчивого развития» (ЦУР), дополняющей семнадцать таких «Целей», принятых в 2015 году четвертым Всемирным саммитом ООН взамен прежних восьми «Целей развития тысячелетия» (ЦРТ) из Декларации тысячелетия первого такого саммита 2000 года.
Почему «вернуться»? При ближайшем рассмотрении выясняется, что задача депопуляции — продукт отнюдь не постсоветской эпохи. А тот самый «лом», один из упомянутых двух, наряду с остановкой промышленного развития, который в расчете на отсутствие против него «приема» был вброшен в мировой общественно-политический дискурс с созданием в конце 60-х годов прошлого века Римского клуба. Но еще почти за век до этого в Англии, на волне новомодных взглядов, связанных с торжеством вульгарного материализма в науке, появилась теория народонаселения Томаса Мальтуса, утверждавшего, что естественная тяга человечества к размножению рано или поздно вступит в противоречие с материальными возможностями планеты. И будет остановлена одним из двух вариантов развития событий — сознательным сокращением рождаемости или голодом и войной за ресурсы. Так ли это на самом деле? Нет, не так! Рост, которым оперируют подобные теории, и развитие — разные вещи. Первое — количественное, второе — качественное. Развитие, охватывающее все сферы общественной жизни, а не только экономику, не сводится к росту, поэтому пределов у него нет. Просто, по мере взросления, человечество будет отыскивать решение тех проблем, которые на сегодняшнем уровне развития его не имеют. Будет сталкиваться с новыми такими проблемами. И взрослеть дальше, отыскивая и их решение. И так — до бесконечности.
Наряду с основоположником теории эволюции Чарльзом Дарвином и его двоюродным братом Фрэнсисом Гальтоном, одним из создателей евгеники, Мальтус с его теорией сформировал британский колониальный расизм, выраженный формулой Редъярда Киплинга о «бремени белого человека», а также расовыми взглядами Бенджамина Дизраэли и Сесила Родса. Реанимировав «реформационную» идею Джона Ди о распространении британской системы парламентского монархизма на весь мир, они стали предтечей фашизма и нацизма, тесно связанного с колониальной практикой британских элит. Достаточно напомнить, что предводитель британской фашистской партии Освальд Мосли приходился зятем влиятельнейшему геополитику лорду Керзону, а другой лорд, Галифакс по сути договорился с Гитлером о стратегическом союзе двух стран, но нацистский фюрер, не проявив «нордической выдержанности», похоронил этот план излишней экспрессией по отношению к критике в свой адрес британских СМИ.
В русле разработок «генетически чистого» человека и соответствующего контроля над рождаемостью в 1907 году в Британии, при активном участии крупного писателя и разведчика Герберта Уэллса, а также будущего нобелевского лауреата Бертрана Рассела и основоположника современной геополитики Хэлфорда Маккиндера, было создано Евгеническое общество. Оно сохранилось по сей день и носит название Институт Гальтона. На этом фундаменте и в этом русле и появился в 1972 году первый доклад Римскому клубу «Пределы роста», подготовленный группами Джея Форрестера и Денниса Медоуза в Массачусетском технологическом институте (МТИ). Если суммировать, то в «сухом остатке» этого документа доминируют те же самые идеи, которые составили основу прошлогоднего манифеста Project Syndicate: остановка промышленного роста (в докладе — на уровне 1975 г.) и ограничение рождаемости (в докладе — не более двух детей в семье). Цинизм предложений об «окончательном» решении «демографического» вопроса наглядно демонстрируется следующей цитатой из «Пределов роста». «Чрезмерный рост населения — явление недавнего времени, результат снижения смертности, — читаем в документе. — Есть только два способа исправить возникший дисбаланс — либо снизить темпы прироста численности населения и привести их в соответствие с низким уровнем смертности, либо позволить уровню смертности снова возрасти». Забегая вперед, отметим, что в эту цитату укладываются все способы увеличения уровня смертности: голод, войны, локальные конфликты, эпидемии и т. д. Стратегия «планирования семьи» и растление детей и молодежи — едва ли не самая важная часть этой человеконенавистнической программы, конечной целью которой провозглашается сведение численности населения до максимум 500 млн человек: высший слой элиты, на продление физического существования которого будут брошены все высвобожденные ресурсы, и обслуживающий ее трудовой «персонал», лишенный социализации и работающий за еду. Человечество, таким образом, действительно упирается в тупик. Технологический прогресс ведет к высвобождению рабочих рук, которым капитализм с его атавистической частной формой присвоения попросту не может отыскать применения. И потому сживает их со света. Если еще недавно говорили о «золотом миллиарде», то сейчас в ходу другая концепция — «платиновых» ста миллионов.
«Пределы роста» стали первым звеном в цепочке программных докладов Римского клуба, нарисовавших «дорожную карту» будущих управляемых глобальных перемен, квинтэссенцией которых служит название четвертого доклада Яна Тинбергена «Пересмотр международного порядка» (1976 г.) с заложенной в него идеей замены национальных суверенитетов неким «коллективным». То есть — глобализации в ее современном виде глобалистской фазы развития Запада.
Но еще задолго до этого, в 1952 году, в США был создан Совет по народонаселению (Population Council), тесно связанный со вторым поколением клана Рокфеллеров — Джоном Рокфеллером II. Негласная опека этим семейством ООН, начало которой было положено выделением земли под здание Секретариата организации на Манхэттене, обеспечила новой НКО консультативный статус при Экономическом и социальном совете (ЭКОСОК), одном из главных органов ООН, который сохраняется за ним и сегодня. Технологии планирования семьи, детского секспросвета, пропаганды толерантности и созданный на Западе и распространяемый по миру культ нетрадиционной ориентации — куплеты именно из этой «песни». С самого окончания Второй мировой войны этот процесс под крышей ООН шел медленно, но верно. Сначала был поставлен вопрос о религиозных, национальных и языковых меньшинствах и об их правах. Затем, по мере укоренения эксклюзивного статуса таких меньшинств, мировому сообществу навязали знак равенства между ними и правами человека как таковыми. И только после этого и уже в постсоветское время начали вводить в перечень меньшинств тех, кто привержен сексуальной нетрадиционности. И продвигать ее во главу угла всей политики «защиты» их «прав». Переломные рубежи — появившиеся при поддержке ООН «Декларация принципов толерантности» (1995 г.) и особенно третье издание Гуманистического манифеста (2000 г.), снявшего все табу и нравственные запреты на любые виды извращений — от выставления напоказ принадлежности к ЛГБТ-сообществу до инцеста.
Надо ли говорить, что борьба с традиционной семьей, частью которой является и ювенальная тематика, и настырное проталкивание «толерантной» трактовки пресловутого «семейно-бытового насилия» — важнейшая часть политики принудительного сокращения численности населения в том виде, в котором она развернута сегодня. За время, прошедшее после распада Советского Союза, когда на продвижение этой политики были сняты запреты не только в России, но и во всем мире (из одного этого видно, как «мешал» СССР), под нее подведена солидная международно-правовая база. Приведем выдержки из ряда документов, в которых борьбе с рождаемостью пытаются придать «концептуальное» обоснование на уровне документов ООН или тех, что получили в этой международной организации официальную поддержку:
- «Для достижения устойчивого развития и более высокого качества жизни государства должны ограничить и ликвидировать нежизнеспособные модели производства и потребления и поощрять соответствующую демографическую политику» (принцип 8-й Декларации Рио, 1992 г.);
- «Для достижения устойчивого развития необходимо не только сокращать численность населения, но и снижать уровень потребления» (из доклада Комиссии ООН по глобальному управлению и сотрудничеству под председательством Ингвара Карлссона «Наше глобальное соседство», 1995 г.);
- «Мы глубоко убеждены в том, что экономическое развитие, социальное развитие и охрана окружающей среды являются взаимозависимыми и взаимодополняющими компонентами устойчивого развития, что составляет основу наших усилий по обеспечению более высокого качества жизни всех людей» (из Копенгагенской декларации ООН о социальном развитии, 1995 г.).
Что во всем этом самое главное? То, о чем мы уже говорили, а теперь повторим. Остановка промышленного развития под видом борьбы с «климатическими изменениями» и радикальное сокращение численности населения с помощью снижения рождаемости — не самостоятельные проекты, а разные, но взаимосвязанные стороны одного и того же проекта, имя которому глобализация, а идеология которого — так называемое «устойчивое развитие». И поскольку именно об «устойчивом развитии» шла речь на упомянутой «панели» Мюнхенской конференции, то следует понимать, что, ратуя за сохранность климата, к которой человечество никакого отношения не имеет, организаторы подобных мероприятий одновременно продвигают всю повестку «устойчивого развития», а не только его климатическую часть. А на ней акцент делается только потому, что «борьбу» за климат проще «продать» общественности, чем сокращение численности населения, сам тезис которого откровенно попахивает фашистским геноцидом. Есть и еще две стороны «устойчивого развития», которые мы уже затрагивали, — опускание в архаику не элитной части человечества, которая будет выбрана на роль обслуги «сливок общества», чтобы исключить возможность ее социальной организации, а также уничтожение государств и переход к «глобальному суверенитету». Получается четырехзвенная формула «устойчивого развития» — так называемые «четыре ДЕ», о которых автор этих строк не устает напоминать уже второе десятилетие: «деиндустриализация, депопуляция, десоциализация, десуверенизация». Это и есть конечная точка и глобализации как проекта, и «устойчивого развития» как ее идеологии.
Как доказать, что дело обстоит именно так, а не иначе, и мы не наводим тень на плетень, очерняя чьи-то планы и усилия, «исполненные благородством и заботой о будущем человечества»? Помимо документов, существуют и свидетельства самих лоббистов этого замысла, которые иногда в «пассионарном» порыве, или утратив бдительность, проговариваются по Фрейду, выдавая очень характерные его детали. Приведем выдержку из очень показательной программной и весьма откровенной, пылающей ненавистью к человечеству и России статьи одного из идеологов антисоветского переворота в нашей стране, экс-мэра Москвы Гавриила Попова. Статья эта, опубликованная в «МК» 25 марта 2009 года, в разгар мирового финансового кризиса, была адресована лондонскому саммиту «Группы двадцати» и называется «Кризис и глобальные проблемы». Она ни в коей мере не утратила актуальности и сегодня. Более того, судя по мюнхенской «панели», по ней все и идет, только не все получается. Итак, «пять блоков глобальной социально-экономической перспективы», по Попову:
«Первый: необходимо введение мировой гарантированной валюты…
Второй: необходимо изъять из национальной компетенции и передать под международный контроль ядерное оружие, ядерную энергетику и всю ракетно-космическую технику. Нужна передача под глобальный контроль всего человечества всех богатств недр нашей планеты. Прежде всего — запасы углеводородного сырья. Под мировой контроль должна перейти охрана окружающей среды и мирового климата.
Третий: должны быть установлены жесткие предельные нормативы рождаемости с учетом уровня производительности и размеров накопленного каждой страной богатства… Пора выйти из тупика, на который указывал еще Мальтус: нельзя, чтобы быстрее всех плодились нищие…
Четвертый: необходима разработка новой системы человеческой жизни, основ новой цивилизации. Среди ее параметров: потребление энергии должно быть минимальным. Речь идет о малоэнергозатратной цивилизации. Новая цивилизация предполагает рациональное расселение человечества в наиболее благоприятных зонах планеты… Наиболее перспективным представляется генетический контроль еще на стадии зародыша и тем самым постоянная очистка генофонда человечества.
Пятый: …страны, которые не примут глобальную перспективу, должны исключаться из мирового сообщества».
Комментарии излишни. И так ясно и то, что именно они собираются делать, и как все это увязывается единой логикой. В том числе с «глобальной политической перспективой», в рамках которой Попов требует мирового правительства и парламента, мировой армии и правоохранительных органов, мировых СМИ. И «достойное кистей Айвазовского» резюме: «Кризис 2008 года ставит — если не хотим повторения — задачу формирования новой цивилизации, в которой глобализм будет постоянно преодолевать национально-государственные и национально-территориальные формы…»
Теперь понятно, читатель, почему так взялись за Россию? А теперь и за Китай? Наши страны, выражаясь языком действующей Стратегии национальной безопасности США, — «ревизионистские державы», пытающиеся изменить мировой порядок. Частью которого и является эта людоедская программа. Признание «глобального треугольника» США — Россия — Китай, означающее банкротство «трехстороннего процесса», который концептуальными кругами Запада продвигался на протяжении 75 послевоенных лет, означает новый виток внешнего и внутреннего нажима. Вдумаемся: ни Россия, ни Китай ограничения рождаемости не принимают, в наших странах проводятся в жизнь беспрецедентные меры по выравниванию демографического дисбаланса, который образовался в результате следования в западном фарватере. Курс на укрепление независимости, провозглашенный краеугольным камнем конституционных изменений 2018 года в КНР и нынешних в России, со всей очевидностью идет вразрез с упомянутым приоритетом глобализма. Авторов программы, изложенной Поповым, это явно не устраивает, поэтому наряду с внешним санкционным давлением на Москву и Пекин активно применяются и меры подрыва внутренней стабильности. Например, прошлогодняя протестная вакханалия в Гонконге или кампания по внедрению в российское законодательство таких «точек невозврата» из-под западного внешнего управления, как законопроекты в сфере ювенальной юстиции и «семейно-бытового насилия». А еще — проталкивание такой «реформы» образования, которая заложила бы в мозги подрастающего поколения извращенные представления о ценностях, о том, «Что такое хорошо, и что такое плохо?» — помним такое детское стихотворение взрослого поэта Владимира Маяковского? Пресловутая «борьба за климат» — это лозунг, из-под которого торчат уши и рога совсем другого плана, тех самых «четырех ДЕ».
Самое интересное: в один ряд с Россией и Китаем эти западные круги ставят и американскую администрацию Дональда Трампа, которая, с их точки зрения, тоже страдает «ревизионизмом», отвергая глобализм по всему перечню «четырех ДЕ». Об этом совсем недавно, в январе нынешнего года, на Давосском Всемирном экономическом форуме (ВЭФ), брызгал слюной Джордж Сорос, усмотревший главную «угрозу открытому обществу» в «национализме авторитарных правителей сильнейших мировых держав — США, Китая и России», список которых он дополнил еще и Индией.
Показательно: войну за «открытое общество», которую Сорос объявил «глобальному треугольнику» в защиту прежней, «трехсторонней», глобалистской модели «нового миропорядка», это отживающее свой век злобное ископаемое призывает вести не где-нибудь, а в сфере образования. И не случайно, что итогом его выступления в Давосе стала презентация проекта OSUN — «Университетской сети открытого общества». И если первый этап ее реализации Сорос связывает с «более тесным объединением существующей сети», то на втором он обещает «открыть эту сеть для других учреждений, которые хотят присоединиться и имеют право на это».
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что против России это будет развернуто в виде завлекания в OSUN российских вузов под обещание соответствующего внешнего финансирования и грантов. И нет сомнений, что все те, кто сегодня с пеной у рта лоббируют внедрение ювеналки и борьбу с «насилием в семье», внезапно окажутся держателями, а то и распорядителями этих грантов. Как и в том, что найдутся — куда ж без них! — и те, кто под лозунгом «Деньги не пахнут!», спекулируя на проблемах финансирования образовательной сферы, ограничивающих ее «инновационный потенциал», постараются навязать нам новую «реформу» не только высшей, но и средней школы. С внедрением в нее программ, продвигающих упомянутый план «четырех ДЕ».
Не видеть всего этого сегодня — означает проиграть наше общее завтра, лишив себя и страну будущего. Нынешний вброс этой тематики — от Project Syndicate до Сороса в Давосе и «панели» в Мюнхене — явно не случаен. Запускается новый раунд гибридной войны за сохранение элитарно-олигархического контроля над миром, и наша страна, как всегда, — в перекрестье вражеского прицела. Так что будем бдительны.
https://regnum.ru/news/polit/2867624.html
24.02.2020 Посол Ханьхуэй: как Китай борется с коронавирусом
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 24 февраля 2020, 16:46 — REGNUM
Посольство КНР в России продолжает информировать о ситуации с эпидемией коронавирусной инфекции и мерах противодействия ей, которые принимаются в стране. Новая встреча с российскими журналистами посла Чжан Ханьхуэя прошла 24 февраля. Дипломат начал ее с обнадеживающих сведений о динамике, в которой наметился если не перелом, то явный поворот в позитивную сторону. Был обнародован ряд цифр, и учитывая интерес российской общественности к этому вопросу, а также страсти, бушующие на Украине и в ряде стран Европы, эти данные необходимо привести в первую очередь. Чтобы оставаться в рамках объективности, опираясь на сведения из первых рук, то есть из китайских источников, избегая при этом спекуляций и распространения небылиц, которым, как неоднократно подчеркивалось в ходе пресс-конференции, отличаются западные СМИ.
Итак, заболели вирусной пневмонией по состоянию на сегодня 109 тыс. 828 человек, из них у 9 тыс. 915 человек зафиксирована тяжелая форма; еще 3 тыс. 434 человека находятся под подозрением. При этом существенно, на 2,5—3 тыс. случаев, сокращается ежедневное количество вновь выявленных вирусных заражений. 24 тыс. 539 человек полностью излечились и считаются выздоровевшими, и каждый день отмечается более 2 тыс. тех, кого выписывают из лечебных учреждений с долгожданным заключением «здоров». Умерли 2 тыс. 595 человек, но уровень смертности существенно снижается по всей стране и в настоящий момент не превышает 0,55% от числа заболевших. За исключением очага инфекции в провинции Хубэй, где удельный вес погибших от заболевания превышает 2%. Забегая вперед, отметим, что поднимался и вопрос о 150 случаях якобы повторного заражения. Подробной информации здесь нет, ибо тема сложная. Во-первых, вирус еще малоизучен и до конца не понятны нюансы его взаимодействия с иммунитетом. Не исключено, что случаи, представленные в СМИ как «повторные» — результат ошибок или просто других заболеваний, преимущественно сезонных ОРВИ и гриппа, которые имеют схожие симптомы. Посол Чжан Ханьхуэй обратил внимание на то, что 150 по сравнению с почти 25 тыс. излечившихся — это ничтожно малая величина. Во-вторых, добавим это уже от себя, случаи повторного заболевания и другими инфекциями, от которых должен был, казалось бы, выработаться пожизненный иммунитет, но почему-то не выработался, не так, чтобы часты, но и не такое уж исключение, в чем автор этих строк в молодости имел возможность убедиться лично.
Очень эффективно зарекомендовала себя профилактика. Общий уровень ее эффективности колеблется от почти 85% до более чем 90%. И везде, в том числе в целом по стране, кроме все той же провинции Хубэй, уже восемнадцать дней подряд количество вновь заболевших устойчиво снижается. В целом ряде регионов новых случаев не отмечается уже неделю, в некоторых — более десяти дней. Поэтому, по мнению Чжан Ханьхуэя, можно говорить о новой ситуации, новом этапе, на котором положение дел остается серьезным, но находится под контролем. Впервые с начала эпидемии официальное должностное лицо, которым является посол, осторожно заговорило о возможных временных параметрах преодоления этой обрушившейся на Китай проблемы. Прозвучали сроки — к концу февраля по большей части страны и до конца марта, если говорить об Ухане и Хубэе в целом.
В Китае с пониманием относятся к ограничениям своим гражданам на въезд в нашу страну, которые приняты российским руководством. Обе стороны находятся в постоянном контакте, и никаких иных соображений, кроме эпидемиологической защиты сограждан и предотвращения распространения эпидемии, китайская сторона здесь не видит. Это чистой воды форс-мажор, который, конечно же, наносит ущерб чрезвычайно возросшему уровню контактов между странами и гражданами, но это не критично. По окончании эпидемии все вернется на круги своя, ибо российско-китайская дружба, по словам дипломата, проверена временем и стоит на прочном фундаменте взаимной симпатии народов и отношений всеобъемлющего стратегического партнерства государств и их лидеров. При этом Чжан Ханьхуэй лишь призвал российские СМИ не перегибать в сторону алармизма и не драматизировать обстановку. Коронавирус, как выясняется, намного менее контагиозен, чем обычный грипп, от которого только в этом году и только в США уже умерли 14 тыс. человек. Три недели назад эта тема тоже поднималась, но называлась цифра в 10 тыс. умерших американцев; 4 тыс. за три недели — это для здравоохранения США очень большая цифра, но внимание американских СМИ тем не менее почему-то сосредотачивается не на собственных, а на чужих проблемах. Чжан Ханьхуэй уточнил, что такой подход нельзя назвать ни конструктивным, ни искренним. И отыскал для него очень удачную, на мой взгляд, метафору, назвав западные информационные диверсии «политическим вирусом».
Отдельно было сказано о 44 российских студентах, которые, отказавшись от эвакуации, остались в Ухане. Их снабжают всем необходимым, как и всех иностранцев, а наших соотечественников в первую очередь. «Вы только скажите, кому из российских граждан в Китае и чем нужно помочь, я лично этим вопросом буду заниматься и все сделаю», — рефреном повторяет Чжан Ханьхуэй, призывая журналистов — участников пресс-конференции к теснейшему взаимодействию.
Китай и сам принимает меры против распространения вируса в нашей стране, особенно связанные с окончанием студенческих каникул для тех представителей молодежи КНР, что обучаются в Российской Федерации. Тем, кто учится за счет государства, жестко предписано воздержаться от возвращения в Россию до 2 марта; сложнее обстоит дело с коммерческими студентами, которые учатся за свой счет. Посол охарактеризовал их как «непослушных», многие из которых уже приехали с каникул. И вот им очень настоятельно рекомендовано сидеть уже здесь, в России, на карантине по домам и общежитиям, не покидая их и выдержав в таком затворничестве обязательный двухнедельный срок.
Впечатляют и меры, принимаемые в ходе борьбы с инфекцией в самом Китае. Раз за разом под председательством Си Цзиньпина собирается семерка членов Постоянного комитета (ПК) Политбюро ЦК КПК. На высшем уровне однозначно расставлены приоритеты: на первом месте жизнь и здоровье китайского народа, затем — ответственность перед мировым сообществом: не допустить, чтобы эпидемия серьезно разрослась за пределами Китая, где центральные власти, по сути, проводят политику всеобщей противоэпидемиологической мобилизации. Мало какой стране, за исключением Китая, а также России, считает посол, по плечу такие грандиозные по масштабам мероприятия. В Хубэе со всей страны собраны десятки тысяч врачей и сотрудников младшего медперсонала; работают в тяжелейших условиях, но не жалуются, хотя и спать порой приходится, по сути, на рабочих местах. Помимо двух новых инфекционных больниц, построенных и введенных в действие в сроки, которые иначе, как фантастическими (одна-две недели), не назовешь, под прием больных перепрофилированы все существующие лечебные заведения, а также общежития и даже стадионы.
В крупнейших мегаполисах, прежде всего в эпицентре инфекции, в Ухане, введен режим домашнего нахождения. Блокированы не только въезды и выезды в город в сочетании с отменой транспортных маршрутов, но и отдельные крупные жилые районы, движение между которыми либо запрещено, либо сильно ограничено. Как быть со снабжением людей в этих условиях? Очень просто: все необходимое, прежде всего продукты, доставляются прямо на дом. Представим себе масштабы и поймем, что сказать об этом просто. А сделать — очень сложно, особенно с точки зрения логистики. Напомним, что население одного только Уханя — около 12 млн человек!
Нет катастрофы и в экономике. Более 81%, а в некоторых регионах свыше 90% государственных предприятий уже приступили к работе, компенсируя вынужденный, продлившийся за рамки новогодних каникул «эпидемиологический» простой. Сложнее всего дело пока обстоит в таких специфических сферах с преобладанием частного капитала, как туризм и общественное питание. Но долгосрочный характер эти проблемы, считает посол, не приобретут, ибо вопрос общей стабилизации — дело ближайшего будущего.
Возвращаясь к двусторонним отношениям Китая и России, Чжан Ханьхуэй уверен, что сложившаяся ситуация способствует дальнейшему сближению и укреплению теснейшего сотрудничества в самых сложных профессиональных сферах. Нет сомнения, на его взгляд, что одной из таковых отныне становится область общественного здравоохранения. И хотя посол дипломатично опровергает любые слухи об «искусственности» поразившего Китай штамма, озабоченность возможными недружественными действиями третьих стран за этими словами если не читается, то угадывается. Особая благодарность звучит в адрес президента России Владимира Путина, который, как выясняется, более пяти раз высказывал Китаю слова поддержки и сочувствия. Подчеркнута важность миссии российских медиков в Поднебесной по линии МИД России; вспомнили и о том, что из 19 специалистов, приехавших в КНР в составе делегации Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), двое представителей России, что, по мнению Чжан Ханьхуэй, очень показательно.
Теплые слова прозвучали в адрес глав палат Федерального Собрания Валентины Матвиенко и Вячеслава Володина за солидарность с Китаем и телеграммы поддержки от российских парламентариев, направленные в адрес руководства Постоянного комитета (ПК) Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) и его председателя Ли Чжаньшу.
Очень большое внимание дипломат уделил дружественным акциям поддержки Китая из России в Интернете. Было подчеркнуто, что ролики, которые в массовом порядке записываются российской молодежью и размещаются в Сети, встречают в КНР самый горячий отклик и чувства искренней благодарности. В этом Чжан Ханьхуэй увидел проявление преемственности поколений, которые дружба связывает еще со времен Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков и героической борьбы народа Китая против японской милитаристской агрессии. Важный штрих: Ухань в КНР имеет статус города-героя, ибо его история связана с развернутым на берегах реки Янцзы мощным антияпонским сопротивлением.
Лейтмотивом всей пресс-конференции несомненно является подчеркнутый послом дружественного Китая контраст между российским и западным отношением к поразившей его страну эпидемии. «Мы живем под общим небом» и «Друг познается в беде» — этими общими для наших стран пословицами вполне можно подвести черту под этим важным и интересным мероприятием, итогом которого автору видится еще один шаг по сближению наших стран и народов в нынешнем бурлящем и непредсказуемом мире.
https://regnum.ru/news/polit/2866534.html
21.02.2020 Углубит ли Китай мюнхенский надлом Запада?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 21 февраля 2020, 20:34 — REGNUM
Перелом в сознании западных политиков, который зафиксировала 56-я Мюнхенская международная конференция по безопасности, заключается в осмыслении, наконец, современной роли Китая и в признании, что основу расстановки сил в мире составляет треугольник США — Россия — Китай. Именно в таком порядке расставил мировые державы на днях один влиятельный американский адмирал, добавив к этому, что больше держав в мире нет, и за пределами этого списка рассматривать некого. Уже приходилось отмечать, что это ставит под большой вопрос всю послевоенную картину мира и планы становления «нового мирового порядка» в том виде, в котором они были сформулированы западными стратегами. А именно: переход к трехблоковой модели, разделенной под консолидированным глобальным управлением на три региона. Один регион Западный (Северная Америка, в перспективе с Латинской), другой — Центральный (Европа + Ближний и Средний Восток и в перспективе же — Африка), третий — АТР.
Что означает крах этой модели с точки зрения геополитических перспектив для мира и для России? Первое: возможное снятие с повестки вопроса о разделе нашей страны между Центральным и Восточным регионами. Второе: существенное расширение возможностей постсоветской интеграции — выход из стратегической обороны побуждает нас к геополитическому контрнаступлению. Третье: неизбежное при развитии этой тенденции обособление коллективного Запада в пределах собственного цивилизационного ареала. То есть выход США и НАТО из глобалистской фазы развития и прекращение безудержной западной экспансии, которой характеризовалось тридцатилетие, прошедшее после распада СССР. И четвертое: «смена караула» на Дальнем Востоке. Доминирующее место в АТР, которое «трехсторонним» планом отводилось Японии, со всей очевидностью отходит Китаю; именно этим объясняются наметившиеся подвижки в урегулировании территориальных споров КНР в Южно-Китайском море (ЮКМ) с Вьетнамом и Филиппинами, а также общее сближение с АСЕАН, в который эти две страны входят. Всё более очевидной становится прозорливость Пекина и Москвы в выстраивании отношений с Индией в направлении ее интеграции в ШОС. Если бы не это, то у американцев мог выгореть встречный план «восточной НАТО» в рамках так называемого «Индо-Тихоокеанского» региона с объединением Индии с Японией, Южной Кореей и Австралией. Но США опоздали: занялись этим проектом только в 2011 году, в то время как ШОС существует с 2001 года, а в 2002 году она получила геополитическое оформление в виде соответствующей установочной Хартии. Против американцев играет и фиаско в переговорном процессе с КНДР; эта тема пока замалчивается из-за президентской кампании в США, но после выборов она встанет в полный рост. Отражением замешательства западных элит служит усиление режима секретности в деятельности теневых глобалистских институтов. 2019 год оказался первым, когда не раскрыли не только содержания, но даже вопросов повестки годового заседания Трехсторонней комиссии. Кроме того, в прошедшем году нигде, кроме североамериканского региона, не состоялись обычно проходящие в ноябре региональные заседания. Нет информации и о ежегодном заседании 2020 года — где и когда оно пройдет; обычно это происходит в марте-апреле, но в 2019 году саммит в Париже прошел в середине июня. Еще одна новация: появление в Трехсторонней комиссии исполнительного комитета (ИК), в который входят 65 членов, но почему-то представлен председатель только одной из трех региональных групп — европейской (Жан-Клод Трише). Две остальные группы — североамериканская и азиатско-тихоокеанская — делегировали в состав ИК бывших, ныне почетных председателей (Джозеф Най-мл. и Ясухико Хасегава).
Следует подчеркнуть, что основное внимание Китаю на конференции в Мюнхене было показательно уделено не европейскими, а именно американскими участниками. Это объяснимо: стремительный рост КНР и раньше вызывал в Вашингтоне вопросы, а затем и раздражение. Но похоже, что только сейчас американские стратеги в полной мере осознали не гипотетический, а уже состоявшийся выход Китая на новый рубеж, обозначающий принадлежность к высшей элите мировой политики. Признания главы Пентагона Марка Эспера, который в преддверии конференции привлек внимание к «ревизионизму» Китая и России, которые, по его словам, намерены поменять мировой порядок, а также Майкла Помпео, усмотревшего в действиях КПК «огромный риск для западной идеологии», о многом говорят. И главное, они свидетельствуют, что от осознания собственной уязвимости в США пока не пришли к поиску ответа на то, что они считают российско-китайским вызовом. Потому что все концептуальные документы Белого дома и Пентагона, включая Стратегию национальной безопасности в последней редакции 2017 года, где сформулирован тезис о «ревизионизме», рассчитаны на предотвращение евразийской альтернативы американскому доминированию. И наработок в сфере реакции на факт появления такой альтернативы, похоже, либо нет, либо они еще очень далеки от готовности, что дает нашим странам фору. Возвращаясь к теме «трехстороннего» процесса, отметим, что из 65 членов упомянутого исполкома только один представляет Китай, и то является бывшим вице-президентом Народного института международных отношений; из России в ИК не взяли никого. В том числе из отиравшихся на заседаниях Трехсторонней комиссии докладчиками и «экспертами» по нашей стране либералов — Кудрина, Мау, Юргенса, Явлинского. Это ли не доказательство, что своего будущего с «трехсторонним» процессом ни в Москве, ни в Пекине не связывают, а западные закоперщики этого процесса «по достоинству» оценивают уровень импотенции в его продвижении представителей либерального лобби.
Учитывая при этом, что Россия, по Эммануэлю Макрону, «находится в каждом кризисе», а Китай в глобальную проблематику стремительно погружается, не уставая подчеркивать важность «справедливого» глобального управления, то есть не такого, как раньше, приведенная выше статистика говорит, что Москва и Пекин не интересуются отжившими институтами. И ищут пути к успеху на путях альтернативного институционального строительства, без которого подлинная альтернатива действительно невозможна. И в этой связи следует обратиться к выступлению на мюнхенской конференции главы китайской делегации, министра иностранных дел КНР Ван И, которое привлекло внимание очень многих мировых СМИ.
Первое, что важно. Отметив, что Китай это великая держава, история которой насчитывает пять тысяч лет, глава китайской дипломатии подчеркнул, что его подъем («модернизация») был неизбежен. Культурный, то есть цивилизационный код Китая, по его словам, исключает путь гегемонии, копирующий развитие Запада; китайская альтернатива — это социализм с китайской спецификой, который продемонстрировал эффективность и раскрыл перед страной широкие перспективы. Что здесь главное? Без сомнения, проектный подход: когда фактическим венцом многотысячелетней истории провозглашается социализм, основанный на марксизме-ленинизме, о чём говорят решения XIX съезда КПК, запустившего процесс реформ во власти — это о многом говорит. Во-первых, о связи с основанной на Великом Октябре советской традицией; в отличие от отечественных преемников ленинско-сталинского руководства РКП (б) — ВКП (б), китайские товарищи очень хорошо усвоили уроки, преподанные поздним В.И. Лениным, признавшим своеобразное отличие русской революции от стандартов западного марксизма и предсказавшего еще большее своеобразие социалистических революций на Востоке. Поэтому когда Помпео паникует в отношении политики КПК, противоречащей западной идеологии, следует понимать, что в американском понимании нынешние проблемы в отношениях с КНР из пресловутого спора «хозяйствующих субъектов» возвращаются к статусу идеологического противостояния США и СССР. И паника обусловлена осознаваемой реинкарнацией коммунизма, который было уже похоронили, а он воскрес, и борьба с ним рискует развиться по той же логике холодной войны, что и с нашей страной, но в несоизмеримо худших для Запада условиях. В отличие от позднего СССР, современный Китай на подъеме. А зависимость от него самой Америки не в пример выше, чем от Советского Союза, с которым у Вашингтона торговли как таковой не было.
Во-вторых, Ван И, пусть мягко, но обмолвился в Мюнхене о другой идеологеме КПК, вытекающей из социализма с китайской спецификой, — сообществе единой судьбы человечества. Соединив одно с другим, легко убедиться, что говорить о «единой судьбе» с теми, кому противостоишь, можно только в контексте либо собственной капитуляции, либо уже переделывания оппонентов — не своими руками, разумеется, но самой жизнью, которая требует неприемлемого для Запада согласия на равноправное сотрудничество. Провозглашая готовность к такому сотрудничеству, Китай не только очерчивает его принципы, которые США никогда не смогут принять, но и дает понять, что в Китае хорошо осознают эту коллизию, загоняющую Вашингтон в цугцванг. Отказаться от лидерства тот не может, ибо потеря такового с высокой степенью вероятности обнуляет сам западный проект, не имеющий никакой иной цели, кроме глобального доминирования на собственных условиях. С одной стороны, такое обложение флажками в условиях цугцванга чревато войной; с другой, расстановка китайских внешнеполитических приоритетов в Мюнхене ясно призывает США тридцать раз подумать, прежде чем выбрать в пользу войны в попытках вернуться на Олимп, а не согласиться с тихим угасанием.
О России, точнее, об отношениях с ней: «Китайская сторона будет и дальше углублять стратегическое взаимодействие с Россией, придерживаться стратегического руководства глав двух государств, всесторонне содействовать китайско-российским отношениям всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия в новую эпоху, придавать еще большую положительную энергию международной безопасности и стабильности, а также поддержанию стратегического баланса». В шести строчках слово «стратегический» упомянуто четырежды, в том числе трижды непосредственно в контексте двусторонних отношений и через призму защиты международной безопасности. Забегая вперед, к отношениям с США это слово вообще употреблено не было. Вот этот абзац: «Китайская сторона продолжит вместе с США искать пути мирного сосуществования и взаимовыгодного сотрудничества». Китай надеется, что США «смогут относиться к развитию Китая с более открытым и терпимым настроем, соблюдать дух равноправия и взаимного уважения, контролировать и разрешать противоречия и разногласия между двумя сторонами, придерживаться координации деятельности, сотрудничества и стабильности, а также способствовать дальнейшему развитию китайско-американских отношений в правильном русле». Кто не забыл политическую риторику времен холодной войны, тому словосочетание «мирное сосуществование» о многом напомнит. Всё остальное — из серии «мы надеемся, что в Вашингтоне, наконец, поймут, что выхода никакого, наступят на горло своему гегемонизму и перестанут держаться за ускользающее лидерство». Именно такое «русло» двусторонних отношений в Пекине считают «правильным». Согласимся: когда это в действительности произойдет, до участия США или того, что от них останется, в «сообществе единой судьбы» на самом деле окажется не так далеко, как это выглядит сегодня.
А вот про Европу. «Китайская сторона будет всесторонне углублять сотрудничество с Европой, сосредотачивать внимание на повышении качества и уровня отношений между Китаем и ЕС, углублять экологическое и цифровое сотрудничество… Китайская сторона будет как и раньше поддерживать процесс европейской интеграции, продвижение Европы по пути сплоченности и самостоятельного укрепления, а также проявление ее еще более активной роли в многосторонних делах». Если коротко, то поскольку о стратегии опять-таки, как и в американском случае, ничего не говорится, то речь идет о выборе ЕС между продолжением ориентации на США и самостоятельностью. Ну так, а что ответил французскому президенту Эммануэлю Макрону на его спич о России в Мюнхене заместитель главы российского МИД Александр Грушко? Примерно то же самое, что с трибуны конференции произнес и Ван И. Кроме российско-китайской координации на европейском направлении, которая заполняет вакуум тупика в отношениях Москвы с Брюсселем, Китай посылает и такой месседж. Пока Европа не оторвется от США, она — объект, а не субъект, и разговаривать особо не о чем. И не с кем. Конкретика возникнет тогда, когда и если это произойдет. Нескоро? Ничего, у Китая зуда нет, он умеет ждать столетиями, но своего не упустит. Когда-то американские горе-стратеги разрабатывали против России и Китая стратегию «анаконды». Для каждого из нас свою, отдельную. Не возникает впечатления, что за что боролись — на то и напоролись? И сейчас геополитическая «анаконда» обволакивает уже американские интересы. Пока интересы.
Для Европы оселком выбора между Китаем и США в свете всего произошедшего за последние год-два выглядит вопрос о цифровом сотрудничестве. С дипломатического языка на человеческий это переводится как исключение Европой всех инспирированных американцами ограничений на распространение в Старом Свете китайских мобильных сетей поколения 5G. А это не что иное, как стык ЕС и США не только в экономической и технологической плоскостях, но и в военной, ибо американцы изначально ставили вопрос о 5G в контекст безопасности, апеллируя к союзническим обязательствам Европы по НАТО. А еще в политической, ибо конфликт с китайским IT-гигантом Huawei у Вашингтона не исчерпан, топ-менеджера компании Мэн Ваньчжоу продолжают по американскому запросу удерживать в Канаде. И если европейцы, несмотря на это, откроют Китаю свой рынок связи нового поколения, в США это будет воспринято как пощечина и удар в спину от сателлитов. И учитывая определенную натянутость отношений европейских лидеров с Дональдом Трампом, прочности позиций ни тем, ни другим это не прибавит.
Много внимания в своем выступлении Ван И уделил борьбе с коронавирусной пневмонией, подробно расписав эффективность мер, принятых китайским правительством, и заверив слушателей в близкой победе над инфекцией. Это, между прочим, тоже очень важный посыл. Имеет ли вспышка эпидемии внутреннее, естественное, или внешнее, искусственное, происхождение — эта тема в широком дискурсе не обсуждается, но в кулуарах присутствует, властям Поднебесной нужно продемонстрировать, что они — справляются. Пусть сторонники не волнуются, а оппоненты — не надеются. Да, признает шеф китайской дипломатии, удар по социально-экономическому развитию Китая эпидемией нанесен, но не такой, чтобы его затормозить, учитывая фактическую безразмерность потенциала экономики и набранные ею темпы и инерцию. Трудности — временные, контроль над эпидемиологической ситуацией установлен везде, кроме разве что «очаговой» провинции Хубэй. Не дождетесь! Китайский народ в истории переживал и не такие трудности, и все их успешно преодолевал, подчеркивает министр, и наших планов не остановят и не отменят никакие испытания. «После дождя всегда появляется радуга», и «сейчас наступает рассвет, заря алеет на горизонте».
На отвыкших от поэтических метафор и аллегорий западных «прагматиков» это не могло не произвести соответствующего впечатления.
Суммируем. Запад очень долгое время делал вид, будто не отождествляет подъем Китая с коммунизмом и не видит в нём никакой угрозы даже не собственному доминированию, а самой западноцентричной организации мира. Многие годы западные элиты, демонстрируя показное самообладание, стояли на своем, настаивая, что «мировой порядок» Запада — это отлитый в граните «конец истории». Помпео — тот и в Мюнхене на эту тему хорохорился. Казалось, ничего не могло поколебать их в этой демонстрации собственной исторической правоты: «Иначе быть не может, потому что не может быть никогда!».
Эта иррациональная уверенность в непреходящей глобально-исторической миссии Запада, продиктованная культурой и традицией доминирования и господства над компромиссом и консенсусом — пока еще не рухнула; в Мюнхене она всего лишь дала первую трещину. Но сам этот факт, подобно поражению нацистского вермахта под Москвой, не только развеял миф о непобедимости Запада в глазах широкой мировой общественности, но и породил сомнения в достоверности этого мифа в собственной среде. Это называется надломом, вне зависимости от того, осознается он или нет. Последствия — будут. Когда и какие — увидим. Как решения, принятые в 1919 году в Версале, перечеркнул Великий Октябрь, как контрнаступление Красной Армии от стен столицы опрокинуло брицкриг, так и здесь, в двух шагах от вожделенного «конца истории», машина западной экспансии, похоже, начинает давать сбой, захлебываться и выдыхаться. Способна ли она найти еще одно, уже далеко не «второе дыхание»? Или России пора, наконец, начинать задумываться о собственном месте в будущем постзападном мире? Но это уже совсем другая история, связанная не с внешней, а с внутренней политикой. Что-то подсказывает, что развязка не за горами.
https://regnum.ru/news/polit/2865747.html
20.02.2020 Кто и зачем заговорил о монархии во время конституционной реформы?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 20 февраля 2020, 19:17 — REGNUM Не кажется, читатель, что под конституционную реформу у нас нечто начало происходить? Сначала маргинал-любитель нетрадиционных «особых мнений» из Конституционного суда, сокурсник экс-премьера, доведшего до ручки социальную сферу и кичащегося своим антикоммунизмом, высунулся с «идеей» выбросить из отечественной истории 70 с лишним лет и замкнуть современность на эпоху «лакеев, юнкеров и французской булки». Затем одиозный экс-журналист, уже много лет выжимающий «паблисити» из собственного избиения и очень характерно сочетающий в своей биографии, которую по недоразумению считает «политической», работу на таких ресурсах, как «Дождь» и «Спутник и погром», требует примерно того же, только в других выражениях. И с другой аргументацией: первому просто не нравится СССР, которому он отказывает в легитимности, а второй в восторге от Империи, наивно полагая, что это — «национальное государство для русских».
С судьей, прошедшим в КС еще по медведевской президентской квоте и безнадежно застрявшим в той, безвозвратно ушедшей, эпохе, все ясно. От него даже сам суд открестился: дескать, его «личное дело», которое частью решения КС не является. Как в том анекдоте: «К вам мой попугай не залетал? Нет? Таки если вдруг залетит, то я его взглядов категорически не разделяю!». А вот что касается блогера, тут все сложнее. Ибо выданный им на-гора спутанный поток сознания совсем не случайно нашел деятельных и «благодарных» распространителей в лице крупной газеты с большим тиражом. Кто-то ну очень заинтересован в том, чтобы общественности, в которой в унисон с наступлением на права граждан и попранием социальной справедливости, растут просоветские настроения и интерес к великой Красной эпохе, промыть мозги еще раз. Так, как это уже проделали в конце 80-х годов те же самые люди. И те же структуры.
Давайте выхватим из этого мутного потока те «маячки», которые формируют его сюжет, очень похоже, что придуманный не самим прожженным «тружеником пера», а теми, кто используют его в качестве тарана. Ведь что ни говори, но как два снаряда в одну воронку не попадают, так и антисоветчики активизируются не только по причине традиционного весеннего обострения. Ибо «кто девушку обедает, тот ее и танцует».
Итак, восстановление СССР-де «потеряно» ввиду Прибалтики и Закавказья, которые ушли безвозвратно, а «паритет с узбеками и украинцами», как на грани фола пропаганды национальной розни сообщает этот демагог, — «нет уж, спасибо». И пеняет грузинам и украинцам за советских вождей, скопом подметая их всех под одну гребенку. Как бы забывая, что больше всех вреда причинила плеяда совсем из другого, вполне себе русского, точнее, российского, южного клана. Далее в этих рассуждениях зашкаливает просто-таки «перестроечный» абсурд: Россия как «бесправная провинция какой-то наднациональной империи». Вопрос: а Российская империя, за которую он ратует, разве не имела окраин и их не развивала? И как вообще можно одновременно, без шизофренического раздвоения личности, ратовать за империю и национальное государство? Или не было в нашей истории таких выдающихся государственных и военных деятелей, как Безбородко, Багратион, Милорадович, Микоян, Алиев, Машеров? Екатерина Великая, наконец? Или это такая завуалированная апология американского «плавильного котла»? В котором, кстати, год за годом растворяется традиционный для США антропологический стандарт WASP?
И отсюда — плавный переход к монархической теме, связь с которой оживляет в памяти обращение к лидерам Российской Федерации группы эмигрантской агентуры западных спецслужб, пообещавших несколько лет назад «инвестиции» в обмен на вынос из Мавзолея В. И. Ленина и разгром исторического наследия Красной площади. Обратим внимание: в качестве аргумента приводится демагогия о личном нахождении в этот момент нашего «героя» в Британии, где он расхваливает монархическую систему власти, делая вид, что не понимает очевидных вещей, на которые указывали еще классики обливаемого им грязью марксизма. Что богатство тамошней империи всегда проистекало из ограбления колоний, которые местная элита считала отнюдь не стратегическим предпольем, обеспечивающим безопасность, а тупо — объектом наживы.
А дальше становится не до шуток. «Монархию, жалко, что не обсуждают, — тявкает из лондонской подворотни возомнившая себя оракулом моська. — Тоже давний же разговор, что, может, найти какого-то иностранного принца, который бы согласился стать православным, выучит русский язык и станет отцом нашему народу…». Легче всего в ответ воспроизвести известную пословицу: «Слышал звон, да не знает, где он». Но «звон» этот исходил как раз оттуда, откуда этих принцев почти ежегодно некто таскал на Красную площадь на фестивали военных оркестров. Один такой принц, представляющий второе лицо в британской монархии, исторически предводительствующее в масонстве регулярного шотландского обряда, которого здесь принимали с почестями, заход на постсоветское пространство осуществлял через Киев, чему и «посвящены», помнится, были первый майдан и «оранжевая революция» имени Ющенко. Потом, когда принц, даже выучивший русский язык в ожидании приглашения на кремлевский «трон», восстановленный Ельциным & его коррумпированной «Мабетексом» Co, состарился, из определенных кругов была запущена утка о подготовленном ему домом Виндзоров «преемничке». Казалось бы, бред сивой кобылы. Но на него клюнули, причем, на полном серьезе. И некоторые, в том числе очень уважаемые люди, верили в это до самой смерти, рассуждая о загадочности русской души, которая или этого принца отвергнет, или — примет. И не переставали верить даже тогда, когда «преемничек», став фигурантом ряда крупных скандалов, в том числе связанных с пропагандой нацистской символики, женился на артистке-разведенке, приходящейся, по слухам, продуктом внебрачных похождений одного бывшего чернокожего президента. Кто об этом моське рассказал? Ведь не сама же она на эту тему принялась распространяться?
Чего никак не желают взять в толк поборники монархической реставрации? И это помимо того, что пропагандируя такую реставрацию, они зовут прямиком в Средневековье. А вот чего. В организованном эмигрантском монархизме существовали две линии — «легитимисты», выступающие за передачу престола какому-нибудь романовскому отпрыску, пусть и побочному. И «соборники», «непредрешенцы», требовавшие созыва Земского Собора для учреждения новой династии. На стыке этих двух течений и паразитирует это третье, компрадорское. Признавая, что прямых наследников не осталось, и восстановить Романовых, не вступая в противоречие с ими же и введенным порядком престолонаследия не получится, а также понимая, что «собор» — это из области фантастики, компрадоры, рупором которых с определенной подачи и выступают подобные одиозные персонажи, пытаются обойти эти реалии с помощью внешнего управления. Покажите мне хотя бы одну (!) династию Запада, а особенно ту, откуда искомый принц, не связанную с концептуальным кукловодством. И с вербовкой всех поколений, сохранивших респект русских эмигрантских фамилий, не гулявших по Парижу в прикиде булгаковского генерала Чарноты. Нет таких! Все — без исключения — купили благополучие антисоветским участием в соответствующих картотеках. Потому и пошли за Гитлером также решительно, как несостоявшийся «преемничек» позировал в напяленной нарукавной повязке со свастикой. Для нашей моськи это секрет? А если не секрет, то чем она (или он) отличается от них, кроме происхожденческого «благородства»? И не покупает ли расположение принимающей стороны участием в ее информационных спецоперациях, бахвалясь готовностью лично проводить российскую «декоммунизацию»? По типу и подобию украинских хунвэйбинов…
А пиарит его здесь на страницах ранее уважаемой газеты кто? Не те ли — в рясах и с другими аксессуарами, кто клюнув на утки (или распустив их?) о готовых «стать отцом нашему народу» иностранных принцах, надо понимать, всерьез обсуждали, а возможно, и реализуют соответствующие сценарии, вынашивая непреодолимое желание воспользоваться для этого проходящей в России конституционной реформой? А недавнее отлучение принца с его пассией от монаршей кормушки, которое у нас некто взахлеб интерпретировал как чистку «авгиевых конюшен» Букингема, — не рассматривается ли оно частью проекта, призванного виртуально, в глазах общественного мнения, развести его с «бабушкой», наделив ореолом романтического героизма? В расчете на наивность «этих русских» и изощренность их кураторов…
И здесь мы подходим к самому главному. Монархия — это не балы, имения, парады, хоругви и эполеты. Монархия — это реставрация сословного общества, но в его новом обличье разделенного непреодолимыми социальными перегородками на касты людей «первого сорта», эдакое «новое дворянство», их обслугу и погруженного в вечную нищету и архаику «неприкасаемого» простонародья. Монархия же под иностранным водительством дополняет эту палитру социальной стратификации еще и колониальным аспектом. В давно разработанный и уготованный этими планами нашей Родине постисторический контекст укладывается очень многое, в том числе большая часть тех социальных диспропорций, что внедрены прежним, обанкротившимся правительством, но которые новое не торопится отменять. От пенсионной экспроприации до сановных призывов и прожектов «убрать из-за руля лишних людей».
Куда ведут эти инициативы — известно еще с ноября 2010 года, когда был обнародован правительственный план сгона сограждан с земли в резервации-мегаполисы, именуемые «агломерациями», и «освобождения» ее под «экологически чистую» колонизацию извне. Кто нашел в себе силы посмотреть и прочитать Генеральный план Ost после его раскрытия в 2009 году, тот может подтвердить, что проект агломераций не новое, а хорошо забытое старое. Тот же самый Ost, только формально без оккупационных «рейхскомиссариатов». Выводы из прежней «экспедиции» на Восток сделаны. Завоевать «этих русских» нельзя, а обвести вокруг пальца, особенно с упором на третье «монархическое» течение компрадоров — вдруг прокатит? Поэтому внимательно следим за руками этих аферистов, из которых определенная часть, судя по профессиональному срезу состава соответствующей рабочей группы, в ней представлена. Лакмусовой бумажкой, на скромный взгляд автора этих строк, служит судьба конституционных социальных гарантий. Новые из них, вводимые в текст по предложению президента, некто вполне может догадаться «оттенить» исчезновением старых, связанных с бесплатностью государственного образования, здравоохранения и правом на своевременно и достойно оплачиваемый труд.
Скажут: автор сгущает краски, высасывая их из своего продуктивного пальца. «Свежо предание, да верится с трудом!». Доверяют ли овцы пастуху? Конечно! Ведь он защищает их от волков. И, поверив, рано или поздно оказываются на шампурах. Подкоп под СССР, тем более синхронно осуществленный на фоне конституционной реформы из Конституционного суда и из Лондона, не может не наводить на определенные параллели. Особенно в сочетании с монархической, точнее псевдомонархической риторикой. Просто поразительно: как легко наши люди, привыкшие за годы советской власти к социальной защищенности и никак не могущие от нее отвыкнуть в постсоветскую эпоху, ведутся на ничем не подкрепленные обещания и посылы. А потом, столкнувшись с очередной потерей, начинают махать кулаками после драки, «скромно» возмущаясь на кухнях. Неужели не понятно, что «потом» будет поздно? Не проще ли сейчас взять конституционный процесс под прочный общественный контроль?
https://regnum.ru/news/polit/2864631.html
18.02.2020 К итогам Мюнхена: сменится ли модель глобального мироустройства?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 18 февраля 2020, 19:10 — REGNUM Очень интересной и разительно отличающейся от предыдущих лет выдалась в этом году Мюнхенская международная конференция по безопасности. Прежде всего, следует констатировать, что большинство участников со скрытым сарказмом, видимо, восприняли тему «Мир без Запада», которая организаторами расшифровывалась похожей на абракадабру формулировкой «Становится меньше Запада в мире и внутри самого Запада».
Отметим при этом, что тема «ухода Запада» в контексте формирования «многополярного мира» разминается уже давно. Год назад темой Мюнхена стал «Большой пазл: кто подберет части?», а еще годом ранее — «Постправда, пост-Запад, постпорядок». Лицемерие подобной постановки вопроса заключается в том, что подобный поворот, и именно в эти сроки, «прогнозировался» еще Бжезинским в «Великой шахматной доске», появившейся, напомним, в 1997 году, то есть четверть века назад. Имеет смысл освежить это в памяти. Итак:
«В краткосрочной перспективе (пять или около пяти лет) Америка заинтересована сохранить и укрепить существующий геополитический плюрализм на карте Евразии. …Предотвращение враждебной коалиции, тем более — государства, способного бросить вызов.
В среднесрочной перспективе (до 20-ти лет) упомянутое должно постепенно уступить место… появлению все более важных и в стратегическом плане совместимых партнеров, которые под руководством Америки могли бы помочь в создании трансъевразийской системы безопасности, объединяющей большое число стран.
В долгосрочной перспективе (свыше 20-ти лет) все вышесказанное должно постепенно привести к образованию мирового центра по-настоящему совместной политической ответственности».
О «многополярном» мире, как о том, что уже на пороге, заговорили примерно пять лет назад, по Бжезинскому, на излете «среднесрочной перспективы». И именно в том контексте, в котором он и предлагал: «…Геополитический плюрализм — не самоцель, а средство решения среднесрочной задачи». То есть под видом многополярности консолидировать вассалов Америки, поднимая их в собственных глазах до уровня «субъектов многополярности», в контролируемую и управляемую на самом деле той же Америкой систему безопасности в Евразии. И поскольку США не являются евразийской державой, постольку эта система по отношению к Евразии носит характер внешнего управления, а точнее — копирует хорошо знакомую британскую модель «блестящей изоляции» или манипуляции континентальными противоречиями. «У Англии нет постоянных друзей и врагов, у Англии есть постоянные интересы» — по принципу «разделяй и властвуй». Помните эту классику от премьер-министра Генри Пальмерстона, читатель?
Нынешний Мюнхен показал две вещи. Первая: реализация плана, который озвучил тогда Бжезинский, в настоящее время находится на этапе перехода от «среднесрочной» к «долгосрочной» перспективе. С точки зрения западных элит, настала пора конвертировать американское и в целом западное лидерство из публичной сферы в теневую, замаскировав его под «мировой центр совместной ответственности». Бжезинский, когда писал свою «Доску», не импровизировал, а изначально ставил предъявленный план на прочный институциональный фундамент «трехстороннего» процесса, который олицетворялся Трехсторонней комиссией — объединением элит трех «мировых регионов», которую сам и создавал в качестве первого директора под председательством (точнее, президентством) Дэвида Рокфеллера. Предполагалось, что три региона — Северная Америка, Западная Европа и Япония — будут расширяться за счет раздела СССР. С включением его европейской части в расширенный «европейский регион», который к моменту написания книжки уже распространился на бывшее советское восточно-европейское стратегическое предполье, а азиатской части нашей страны — в блок АТР, который появился несколькими годами позже. Нужно ли говорить, что роль локомотива азиатского сектора трехсторонней интеграции отводилась Японии. Ибо подъем Китая — от воссоединения с Гонконгом и Макао до выхода на западные рынки — в те годы осуществлялся под жестким контролем США и Запада, и первый самостоятельный шаг Пекином был осуществлен только в период кризиса 2008 — 2009 годов. Тогда он сначала отказался от американской формулы G2 («большой двойки»), а затем вместе с Россией пресек долларовый дефолт, который запускал бы проект глобального переформатирования.
Вторая вещь, составляющая суть прошедшего Мюнхена. На этапе перехода от «среднесрочной» части проекта к «долгоиграющей», в западных концептуальных кругах все более явственно осознали, что никакого проамериканского «мирового центра» не будет. И что ни Россию разрушить не удалось, чтобы привести европейский и азиатский блоки «трехстороннего» процесса в окончательный вид, ни Китай удержать под контролем не получилось тоже. Отражением именно этого понимания и стал испущенный в канун Мюнхена шефом Пентагона Марком Эспером «вопль Кисы Воробьянинова» о «ревизионистских державах» — России и Китае, которые «пытаются перестроить мировой порядок под себя, нарушая суверенитет соседей». Вкупе с призывом к европейцам «готовиться к конфликтам высокой интенсивности». На что Москва и Пекин резонно возразили, что «правила игры меняют, не желая считаться с современными реалиями, напротив, как раз в Вашингтоне».
Как говорил классик, «по форме все верно, по существу — издевательство». «Бжезинская» формула «мирового центра совместной ответственности» с самого начала являлась камуфляжем фактической однополярности, во главу которой ставились уже не США, как государство, а теневые центры власти, которые, «приХватизировав» американскую государственность, открыто бы действовали от ее имени в корпоративных и частных интересах. То есть то самое «глубинное государство», существование которого сегодня общепризнанно и является «секретом Полишинеля». Формально приняв эту формулировку, Россия и Китай до поры до времени не спешили публично распространяться о том, что вкладывают в «многополярность» совсем иное, альтернативное содержание. Хотя бы потому, что подлинный многополярный мир — это не единая система институтов, а столько самостоятельных, конкурирующих друг с другом институциональных систем, сколько полюсов. И за счет наличия собственных институтов, обеспечивающих функционирование валютных, торговых и финансовых систем, а также собственных технологий, включая военные, каждый такой полюс в состоянии противостоять не только любому другому, но и коалиции всех остальных. Нынешняя же мировая модель с ее завязками на МВФ, ВТО, «двадцатку», а еще Совет Европы и ОБСЕ — это тот самый «мировой центр». И в нем нет абсолютно ничего «многополярного».
Здесь напрашивается маленькое отступление. Предложенная президентом России Владимиром Путиным встреча лидеров пяти стран, являющихся постоянными членами Совета Безопасности ООН, — не пропаганда ли такого «мирового центра»? Нет! Ибо речь идет о государствах, а не о теневых элитарных институтах. И потом, это — ни что иное, как своеобразный троллинг Запада — не случайно Китай с Францией сразу же согласились, а англосаксы, как и в случае с кризисом 2008 — 2009 годов, — задумались.
Поэтому маски согласия с мифологемой «мирового центра» — Москвой и Пекином — сбрасывались постепенно. В видимую фазу этот процесс вошел с созданием первых альтернативных институтов — ШОС, Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (АБИИ), Нового банка развития (НБР) БРИКС. Именно ШОС, в частности, пускает ко дну выстроенный против нее американский проект «Индо-Тихоокеанского партнерства» (ИТР), по сути, «восточного НАТО», предоставив Индии возможность лавировать между «трехсторонним» и евразийским «континентальным» процессами. Чем в Дели с радостью и воспользовались.
Запад оказался пойманным в «полупозишн». С одной стороны, машина «мирового глубинного центра» набрала ход и инерцию. Ее трудно остановить, даже осознав, что она движется в пропасть. С другой стороны, с помощью факторов Дональда Трампа и Brexit ее все-таки попытались затормозить и отыграть назад, в исходное положение кануна реализации «среднесрочной» перспективы. Чтобы устранить системный сбой, России устроили череду санкций, а Китаю — торговую войну. Расчеты «глубинных» элит не оправдываются и здесь. С Пекином Трампу пришлось договариваться. По крайней мере, ради успеха на выборах и еще — чтобы спрятать от общественности позорную капитуляцию перед Пхеньяном, где получилось так, что не Трамп использовал Ким Чен Ына, а Ким — Трампа. Показав тем самым мировому сообществу весь неприглядный цинизм американских внешнеполитических подходов. Что касается Москвы, то проникновенный спич, произнесенный в Мюнхене Эммануэлем Макроном, как раз и отражает всю глубину европейской и в целом западной дезориентации. Американская политика загнана в «ножницы». С одной стороны, европейским сателлитам по НАТО нельзя давать повода усомниться в непоколебимости «гегемона»; отсюда и натянутый мюнхенский оптимизм Майкла Помпео — не может же он прямо и публично сообщить, что «трехсторонний» процесс остановлен на «перезагрузку», тем более, что так уж открыто он никогда и не анонсировался. Хотя и не опровергался. Поэтому: «Европе не о чем беспокоиться, пока Америка прокладывает для нее курс». И «американцы от мирового лидерства не отказывались, и Европу никуда не отталкивали». С другой стороны, уж кому-кому, а Макрону, этому «птенцу гнезда Ротшильдов», хорошо известно: не «что-то», а многое «пошло не так», и если англосаксы принялись дистанцироваться от Европы, отступая из нее за Ла-Манш, то «дело пахнет керосином». Уже проходили — в 1914 и в 1939 годах. А тут еще и апрельские учения НАТО, которые проводятся на территориях противопоставленных «старой Европе» восточно-европейских марионеток США… Какой «сюрприз», за который придется отдуваться европейцам, готовят «эти янки»? Пообещал же Помпео очередной крупный транш на польско-американский проект «Трех морей»…
Двух мнений быть не может: ритуально антироссийская часть макроновского выступления не была в нем главной. К главному — необходимости диалога с Россией во избежание худшего, чтобы, сложив все яйца в одну корзину, не оказаться списанным на заклание, французский президент перешел, исполнив эту «обязательную программу». «Политика на российском направлении не трансатлантическая политика, а своя, европейская», — так прозвучал главный месседж, адресованный Парижем Москве. Ответ прозвучал из уст заместителя главы МИД Александра Грушко. Три условия:
- изменение политики ЕС: пересмотр пяти принципов бывшего «международного» спецпредставителя Федерики Могерини, охарактеризованных как «невнятные» (добавим от себя, что в нижеприведенной справке по этим принципам Россию не может больше всего не «вдохновлять» последний);
ДЛЯ СПРАВКИ — принципы Могерини: 1) Выполнение условий соглашения «Минск-2» по Украине; 2) Укрепление отношений со странами «Восточного партнерства» и странами Центральной Азии; 3) Усиление устойчивости ЕС, в том числе снижение зависимости от России в энергетической сфере; 4) Восстановление сотрудничества с Россией по «некоторым избранным направлениям», например по Ирану или проблеме КНДР; 5) Поддержка развития гражданского общества в России и «поддержка контактов между людьми и обмен».
- коррекция политики НАТО: перестать «сдерживать» и восстановить прежние форматы сотрудничества. То есть, грубо говоря, никаких провокационных учений и всякого прочего, аналогичного;
- самими европейским лидерам — поменьше марионеточной зависимости от США и больше самостоятельности.
Будем реалистами. Можно ли добиться всего этого от Европы в нынешних условиях, когда она лишена суверенитета? Нет, нельзя! Если, конечно, не следовать конспирологическим и просто маргинальным бредням о неизбежности скорого распада США и объединения России на этой волне с Европой. И хотя сторонники этих идей в российской элите сохранились и после относительно недавнего ухода из жизни главного их носителя, чувство реальности побуждает прочесть российский ответ Макрону несколько иначе: скажем, как приглашение к более конструктивной позиции в «нормандском формате», новая встреча в котором, вроде бы запланированная на апрель, по словам главы МИД Сергея Лаврова, пока не просматривается ввиду «отсутствия прогресса в выполнении решений «нормандского саммита» в Париже». Презентованные Вольфгангом Ишингером, раскритикованные официальным Киевом и сборищем бывших американских послов на Украине, «12 шагов», которые то снимались с сайта мюнхенской конференции, то вновь на нем появлялись, — не являются ли основой для такого прогресса? Особенно в свете того внимания, которого в Мюнхене удостоился украинский президент Владимир Зеленский? Вот и сообщество записных киевских политологов на эту тему, судя по следам в Интернете, слишком сильно и слишком показательно «перевозбудилось»…
Так что у нас там получается с пресловутой «трехсторонностью»? Полное ее переформатирование, вот что. На место связки Северной Америки с Европой и АТР под японским лидерством (или в приказывающем долго жить формате ИТР) приходит осознание того, о чем автору этих строк приходится напоминать уже давно. Основополагающей системной конструкцией в современном мире все более становится «глобальный треугольник» другого состава и содержания: США (во главе Запада) — Россия — Китай, и в этом треугольнике уязвимой, слабой стороной, эдаким потенциальным пораженцем, выступает та, против которой объединились двое остальных. В 70-е и 80-е годы такой стороной оказался Советский Союз. Результат хорошо известен. А сейчас?
Большая и непреходящая заслуга нынешнего Мюнхена в том, что стратагема треугольника принята и проговорена официально и публично. Осознание собственных заблуждений перед реальностью — первый шаг к их исправлению.
В чем ограниченность «треугольной» конфигурации, и чем она пока уступает «трехсторонней»? В отсутствии у нее институциональной основы, которой в «трехстороннем» проекте является Трехсторонняя комиссия, которая тоже не сама по себе возникла, а увенчала целую систему институтов, формировавшуюся через две мировые войны на протяжении трех четвертей XX столетия. Не этот ли концептуальный вакуум призвана компенсировать упомянутая инициатива Путина о встрече «пятерки» Совбеза ООН? Сможет ли ООН заменить собой теневые институты западного проекта, ширмой которых она, если называть вещи своими именами, изначально планировалась? (СССР ведь именно поэтому не горел особым желанием в ней участвовать и согласился в той части, которая, давая право вето, не ограничивала тем самым национальных интересов). Пока — нет, но любой путь начинается с первого шага. Когда в мире существует единственный проект глобальной интеграции, выполненный на вполне определенных условиях вполне определенного доминирования — это диктат монополии. А когда у этой монополии появляется альтернатива, то это — уже конкуренция. Здесь, правда, нужно обойти «подводные камни», связанные с проектами реформирования Совета Безопасности, способными выхолостить и утопить любую альтернативу, в короткие сроки вернув ее к прежнему знаменателю западного доминирования. Но предупрежден — значит, вооружен.
Спасибо Мюнхену-2020, что он эту конкурентную коллизию высветил и обозначил, переведя концептуальную дискуссию о будущем мира из теневой, закулисной, в публичную сферу. С субъективной точки зрения это нужно было сделать давно, но объективные условия созрели только сейчас. Однако приветствуя такой поворот событий, нам в России нельзя не понимать, что крепнущий альянс с Китаем предъявляет определенные требования, продиктованные как идеологической, так и социальной спецификой формирующейся альтернативы, за которой будущее. Западные угрозы, квинтэссенцией которых в Мюнхене стали американские камлания об «огромном риске для идеологии (!) Запада», который представляют собой «действия китайской Компартии», глава МИД КНР Ван И парировал тем, что Китай никогда не пойдет на копирование западной модели и не будет ни вмешиваться в дела малых государств, ни обставлять их поддержку никакими дополнительными условиями.
И это — очень интересная и важная тема, в известной мере раскрывающая содержание системной альтернативы «трехстороннему» проекту, продвинутому Бжезинским в «Великой шахматной доске». К этому вопросу, а также к месту России в новых тенденциях, обозначенных Мюнхенской конференцией, мы в ближайшее время еще вернемся.
https://regnum.ru/news/polit/2862221.html
17.02.2020 Американская армия начинает терять плацдармы в АТР
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 17 февраля 2020, 18:10 — REGNUM В Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) продолжает раскручиваться сюжет геополитического противостояния США и КНР. Антикитайский информационный залп предприняли организаторы 56-й Мюнхенской международной конференции по безопасности, которые в программном докладе «Мир без Запада» обвинили Пекин в расширении мирового влияния: экспансии в высокотехнологичном секторе, противостоянии США в торговой войне и претензиях на ведущую геополитическую роль в Восточно‑ и Южно-Китайском морях. Очень скоро выяснилось, что подобные претензии не являются продуктом индивидуальных усилий организатора и председателя форума Вольфганга Ишингера, а представляют собой обычную ретрансляцию позиции Вашингтона. Ибо на самой конференции в аналогичном духе высказались американский госсекретарь Майкл Помпео и глава Пентагона Марк Эспер, усмотревшие в действиях Пекина, в том числе в его сближении с Москвой, некий «ревизионизм» сложившегося мирового порядка и стремление к его пересмотру.
Отметим, что еще около пяти лет назад интеллектуальные усилия вашингтонских стратегов, призванные концептуально подкрепить провозглашенную в 2011 году прежним хозяином Белого дома Бараком Обамой политику «возвращения в Тихий океан», привели к появлению концепции «Индо-Тихоокеанского региона» (ИТР). Сермяжная ее цель — пристегнуть к американскому «обозу» Индию, объединив ее с союзниками Вашингтона в АТР, прежде всего Японией, Южной Кореей и Австралией, в «восточную НАТО» — военно-политический блок антикитайской, а заодно и антироссийской направленности. В декабре 2017 года положение об ИТР была занесено в новую редакцию Стратегии национальной безопасности США. Одновременно один из стремительно меняющих друг друга советников президента США по национальной безопасности Герберт Макмастер попытался втянуть Дели в афганские дела, столкнув там Индию с Китаем в разборках между различными группировками экстремистов. Учитывая неурегулированный территориальный спор этих двух стран из-за пограничного штата Аруначал-Прадеш, а также статус Дели как партнера «десятки» объединения АСЕАН, США планировали существенно потеснить Пекин, если не оторвав Индию от ШОС и БРИКС, то превратить ее в этих организациях в троянского коня. АСЕАН же Вашингтону нужен ввиду того, что расположенные на архипелаге островные государства, являющиеся его членами, «сидят» на транспортных маршрутах из Индийского в Тихий океан. По ним проходят около 60% мировых торговых перевозок, значительную часть которых составляет нефтяной импорт Китая из зоны Персидского залива. Озабоченные быстрым наращиванием военно-морской мощи Пекина в Южно-Китайском море (ЮКМ), вашингтонские стратеги решили полностью не полагаться на свой 7-й флот, а заручиться сухопутной поддержкой «аборигенов». А для этого максимально использовать существующие в ЮКМ противоречия между КНР с одной стороны и Вьетнамом и Филиппинами с другой.
В этом США, однако, не преуспели. Индия продолжает лавировать в политике многовекторности, не желая разменивать на американские гипотетические преференции вполне конкретные механизмы урегулирования ее противоречий как с Китаем, так и с союзным тому Пакистаном в формате ШОС. А на состоявшемся в ноябре 2019 года в Бангкоке Восточном саммите в формате АСЕАН-США Белый дом перехитрил самого себя, направив в Таиланд вместо первых лиц — президента Дональда Трампа и вице-президента Майкла Пенса — очередного новоиспеченного советника по национальной безопасности Роберта О’Брайена. Расчет состоял в том, чтобы, прикрывшись стартом в США президентской кампании, пообещать участникам АСЕАН «38 попугаев» и завлечь их уже в этом, 2020 году в Вашингтон на сепаратный междусобойчик, где сделать их невольными участниками кампании Трампа и сговориться против Китая «без лишних глаз». Возмутившись, ту бангкокскую встречу с О’Брайеном в ответ проигнорировали семь из десяти участников саммита АСЕАН: помимо премьера Таиланда — хозяина саммита, «первыми лицами» были представлены только Вьетнам и Лаос; остальные прислали глав МИД. Так что призыв американского эмиссара повис в воздухе; сроки саммита отодвигались, и потери в составе участников тоже наметились. Причем на весьма болезненной для Вашингтона филиппинской «ниве», где США никак не могут «очаровать» весьма эксцентричного президента Родриго Дутерте. С самого прихода к власти тот развернулся в сторону Москвы и Пекина, принявшись покупать у России оружие и продвигать курс сближения АСЕАН с КНР путем форсированного завершения работы над Кодексом поведения в ЮКМ, который, как ожидается, снимет в регионе все проблемы.
Здесь тоже своя предыстория, в которой США в который уже раз оказались жертвами патологической неспособности воздержаться от грубых морализаторских вмешательств в вопросы чужой суверенной юрисдикции. В начале января Трамп подписал закон о бюджете, запрещающий запрет на въезд в США лиц, якобы причастных к преследованию одного из противников Дутерте, оспаривающих его власть, экс-министра юстиции Филиппин Лейлы де Лимы. Первым под запрет угодил сенатор Рональд дела Роза, не получивший визы; реакция филиппинского лидера оказалась мгновенной: дав американской стороне месяц на «исправление», он в итоге запретил чиновникам посещать США, а сам отказался от поездки на саммит США — АСЕАН, на который членов объединения в Бангкоке зазывал О’Брайен. И понятно, что создан новый прецедент, который породит сомнения в необходимости ехать за океан и других лидеров асеановской «десятки», благо за поводами дело, как всегда, не станет.
Вашингтон занял выжидательную позицию, рассчитывая на тесную зависимость Манилы в экономических вопросах и наличие на островах американского военного присутствия. Как и в случае с Китаем в 2018 году, эта ставка не сработала. Дутерте сделал Трампу последнее предупреждение, сформулировав разницу своего отношения к США, России и Китаю в конце января в интервью российскому агентству RT: «Вы уважаете суверенитет, а Америка продолжает рассматривать нас в качестве вассального государства. Ведь пятьдесят лет мы жили под американцами, и, пока мы не получили независимость, они здесь как сыр в масле катались. Мы с ними воевали. Если Америка не умеет относиться к нашей стране адекватно, то Россия и Китай умеют, они уважают суверенитет нашей страны. Об Америке этого никак не скажешь, и не только в отношении Филиппин — США повсюду демонстрируют неуважение к чужому суверенитету».
На этом фоне громом среди ясного неба для Вашингтона прозвучало неожиданное решение филиппинских властей разорвать с США соглашение Visiting Forces Agreement (VFA) — о взаимных армейских обменах двух стран и статусе иностранных вооруженных сил, которое легитимировало на Филиппинах присутствие американских военных. Соответствующее уведомление филиппинской стороной 11 февраля было передано заместителю главы посольства США в Маниле, которого предупредили, что, «исходя из соображений дипломатической вежливости», не будут делать «дальнейших заявлений по поводу этого очевидного развития событий». То есть назад не отмотают.
Последующий обмен мнениями происходил между выразившим недовольство решением Филиппин главой Пентагона Эспером и официальным представителем филиппинского президента Сальвадором Панело, который посетовал, что подобное решение не было принято раньше. Дискуссию, чреватую для американской стороны потерей лица, вынужден был прерывать лично Трамп, который, изобразив хорошую мину при плохой игре, заявил об отсутствии возражений на решения Манилы ввиду экономии Штатами большого количества денег, намекнув на то, что Дутерте эти деньги потеряет.
Потеряют в одном месте — найдут в другом. Одновременно с подготовкой антиамериканского демарша Филиппины предприняли ряд шагов навстречу Китаю. Еще в середине декабря в Мадриде, на полях 14-й встречи глав МИД форума «Азия — Европа», руководители китайской и филиппинской дипломатии Ван И и Теодоро Локсин встретились и успешно обсудили вопросы сотрудничества двух стран в критически важном для Манилы энергетическом секторе. А вслед за «примирительным» заявлением хозяина Белого дома последовало сообщение о предстоящем в лаосской столице Вьентьяне специальном заседании представителей КНР и АСЕАН по ситуации с эпидемией вирусной пневмонии, а также по вопросам сотрудничества в бассейне Меконга (китайское название реки — Ланьцанцзян). Сопредседателями по второму из вопросов назначены все те же Ван И и Т. Локсин, получающие дополнительные возможности обсудить произошедшее в филиппино-американских отношениях, и эта встреча очень будет походить на сверку часов после выполнения первого этапа определенного плана. Что последует дальше — увидим.
Что в сухом остатке? Урегулирование разногласий в АТР, а между Китаем и Филиппинами такие противоречия, в частности вокруг рифа Скарборо (китайское название — Хуанъянь), сохраняются, будет осуществляться без американцев. В их посреднических услугах, как и в военной защите от внешних посягательств, Манила больше не нуждается, ибо справедливо видит главную угрозу своему суверенитету как раз со стороны Вашингтона. Важно также, что Филиппины не очень боятся подавать здесь пример всем другим членам АСЕАН, отнюдь не являющимся сторонниками США, хотя некоторые и входят в их «обойму». Разумеется, филиппинское решение выдворить со своей территории американские войска повлияет как на баланс сил в регионе, так и на настроения других членов «десятки».
Показательно: про президента Родриго Дутерте кто только не высказывал в 2016 году, после его прихода к власти, сомнений в адекватности и дееспособности; теперь оказывается, что именно ему в наибольшей мере, куда эффективнее, чем предшественникам, удается защищать национальные интересы страны от внешних посягательств. Ну, а к нормализации обстановки в районе ЮКМ, на сложности которой Помпео только что спекулировал в Мюнхене, сделан еще один, большой шаг, как бы символически предваряющий завершение работы над совместным для Китая и АСЕАН Кодексом поведения в этой акватории. После чего под большим вопросом окажется статус 7-го флота США, а также существенно осложнится положение властей Тайваня. Кстати, на мятежном острове скоро новые выборы, и отнюдь небезосновательными являются прогнозы специалистов, что правящую Демократическую прогрессивную партию (ДПП), которая если в чем и преуспела, так это в нагнетании антипекинской истерии, ждет сокрушительное поражение. Что ж, это будет следующий этап в большом и сложном пути, в котором общий интерес сторон заключается в том, чтобы американскую концепцию ИТР в самом Вашингтоне окончательно сдали в архив. Но всему свое время.
https://regnum.ru/news/polit/2860943.html
12.02.2020 Ялта и Потсдам против глобального хаоса
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 12 февраля 2020, 23:22 — REGNUM Какова предыстория Ялтинско-Постдамской системы? Краткий экскурс:
- 1911 год — антимонопольное решение Верховного суда США по компании Standard Oil (нефтяная вотчина Рокфеллеров): разделена на 34 компании, суммарная капитализация сразу выросла в 3,5 раза. Олигархия начинает нефтяную экспансию;
- 1912 год — проведение в президенты Вудро Вильсона. Выборы выигрывал президент Уильям Тафт, но избрание Вильсона, связанного с близким к Ротшильдам кланом Морганов, было обеспечено расколом республиканцев с помощью участия в выборах «третьего кандидата» — экс-президента Теодора Рузвельта;
- сентябрь 1913 года — поворот внутри сионистского движения на XI Конгрессе в Вене; смена руководства, переход под контроль Ротшильдов и интеграция с англосаксонскими интересами (Декларация Бальфура и Палестинский мандат Англии от Лиги Наций);
- конец 1913 года — создание ФРС: спецоперация с тремя вариантами — главным и отвлекающими. План был принят 22 ноября 1910 года на секретной встрече банкиров на острове Джекил, у берегов Джорджии. Руководил полковник Хаус, в будущем приближенный советник Вильсона, лично подбиравший первый состав Совета управляющих ФРС (в Конгрессе проект вел дед пятерых братьев Рокфеллеров по материнской линии сенатор Нельсон Олдрич);
- 1914 год — Первая мировая война: консолидировав политические ресурсы и установив контроль над мировыми финансами, олигархия пошла за мировой властью. Проект Лиги Наций — это мировое правительство на развалинах четырех империй — Российской, Германской, Австро-Венгерской, Османской. Маленькое отступление: почему потребовалось обрушивать монархии? Чтобы забрать у них династический принцип организации власти, передав его олигархическому бизнесу. И превратить сменяемых на выборах политиков в марионеток олигархии. Этим нам «пудрят мозги» уже более ста лет, а мы все продолжаем верить;
- 1917−1918 годы — итоги Версаля перекрываются Великим Октябрем; это — системный крах первого глобалистского проекта. По Уинстону Черчиллю: «Большевики представляют Интернационал — учреждение и идею, совершенно чуждую и враждебную нашей цивилизации» (то есть зафиксируем: большевизм несовместим с цивилизационным проектом западного глобализма);
- 1920 год: США поэтому не ратифицируют Версаль и не вступают в Лигу Наций; берется курс на переигровку Первой мировой войны;
- в мае того же 1920 года резко опускается учетная ставка ФРС, которую в феврале 1929 года так же резко поднимают, провоцируя обвал Великой депрессии. Ключевые фигуры этой аферы — директор Банка Англии Монтегью Норман и глава минфина США в трех (!) администрациях банкир Эндрю Меллон;
- между этими событиями, в феврале 1927 года, Конгресс вносит поправки в закон о ФРС и отменяет 20-летнее ограничение ее полномочий, делая их бессрочными и развязывая олигархам руки для махинаций;
- январь 1932 года — экс-канцлер Франц фон Папен в Кельне представляет Гитлера Норману и братьям Алену и Джону Фостеру Даллесам; ровно через год тот же фон Папен вводит его в круг промышленных и финансовых воротил Германии, а еще через две недели Гитлер становится канцлером;
- главой Рейхсбанка становится протеже Нормана Ялмар Шахт, который вместе с ним входит в ближний круг Ротшильдов. До этого Шахт возглавлял Веймарский Рейхсбанк, но ушел после замены репарационного плана Оуэна планом Янга, под который в 1930 году создали Банк международных расчетов, ставший каналом финансирования Гитлера Западом (в системе глобальной власти этот банк и сегодня «на плаву»: контролирует Базельский клуб центробанков и Совет по финансовой стабильности «Группы двадцати»);
- и последнее: восстановление военной промышленности Германии происходит в рамках двух холдингов — I.G. Farbenindustrie и Vereinigte Stahlwerke — с управляющими компаниями в США. После Второй мировой войны холдинги разукрупняют, а их архивы теряются. Так концы прячутся в воду.
Какие из всего этого выводы?
Главное. Германский нацизм был сконструирован глобальной олигархией для решения «русского вопроса», вставшего в связи с Великим Октябрем, который разорвал с внешним управлением Временного правительства.
Для справки: Гитлер — агент действовавшей под контролем Антанты немецкой военной разведки, завербован в 1919 году, чтобы возглавить Немецкую рабочую партию Антона Дрекслера; в 1921 году, став ее лидером, переименовал в НСДАП. После провала Пивного путча был выведен в действующий резерв, в котором его и Гесса курировал Карл Хаусхофер — генерал, крупный геополитик, автор концепции «Lebensraum» («жизненного пространства»), оккультный мистик из тайного общества «Thule-Gesellschaft». Именно ему принадлежат основные идеи «Майн Кампф», которые он надиктовал Гитлеру. Сам Гитлер лишь развернул их вектор на Восток, чему, кстати, Хаусхофер противился.
Итак, стратегия Запада в преддверии войны заключалась в сталкивании лбами Германии и СССР, чтобы затем продиктовать тем и другим свою волю. Об этом свидетельствовал наш крупный разведчик-нелегал генерал Юрий Дроздов; в этом в июне 1941 года признавался будущий президент США Гарри Трумэн. Англо-американский план заключался в том, чтобы дождаться момента и вступить в войну на своих условиях. И вернуться к проекту нового мирового порядка, проваленному Великим Октябрем. Об этом между строк написано в Атлантической хартии. Антигитлеровская коалиция — вынужденный шаг Запада, чтобы войти в когорту победителей и участвовать в послевоенном разделе мира. Хотя и не так, как им хотелось — не самостоятельно, а вместе с СССР. Ялтинско-Потсдамская система — одна сторона этого вынужденного для Запада компромисса, другая сторона — развернутая на этом фоне Холодная война: «длинная телеграмма» Джорджа Кеннана, Фултонская речь Черчилля, создание НАТО и ФРГ и т. д.
Ялтинско-Потсдамская система была под вопросом до самого Потсдама; 1 июля 1945 года по плану «Немыслимое» силы США и Великобритании вместе с десятью дивизиями вермахта должны были начать против СССР новую войну. Авантюристов отрезвила проведенная в канун этой даты перегруппировка сил Красной Армии, показавшая, что план советскому командованию известен, внезапность утрачена, и шансов на успех нет. После этого против СССР применили ядерный шантаж, связанный с успешным испытанием в США атомной бомбы; с этого шантажа Потсдамская конференция, собственно, и началась.
Таким образом, Ялтинско-Потсдамская система — результат сложенного итогами войны баланса, который не устроил Запад. И поэтому она подвергалась постоянным атакам — от попыток закрепления ядерной монополии Запада (план Баруха в ООН) до эскалации противостояния на уровень Карибского кризиса. Когда стало ясно, что военным путем с СССР ничего не сделать, включили гибридный вариант «мягкой силы», запустив проекты:
- Римского клуба, в который вовлекли влиятельную часть советской элиты, ориентированной на компромисс с Западом;
- и разрядки, втянув СССР в хельсинкский процесс.
Итог — распад СССР, его Запад и добивался; именно поэтому, как никто не ждал советские войска в центре Европы в 1945 году, так и сегодня стремятся не допустить восстановления глобального баланса. Рассматривают все варианты. И то, как обставлена подготовка к предстоящим в апреле этого года учениям НАТО, показывает, что в работе у них находится и вариант полномасштабной войны с Россией.
Но главный упор делается на «второе издание» компромисса, такое же проигрышное, зашифрованное в миф «многополярного мира». Ибо настоящая многополярность — это наличие ряда самостоятельных центров со своими политическими и экономическими системами и институтами. Причем эти центры настолько самодостаточны и сильны, что каждый из них в состоянии в одиночку противостоять не только любому другому, но и коалиции всех остальных. Строго говоря, многополярный мир — это система «единичного вето» Мортона Каплана. А в рамках сегодняшней системной модели — ООН, ВТО, МВФ, «двадцатка» и т. д. — никакой многополярности быть не может — это сказки от Бжезинского из «Великой шахматной доски». Только борьба за перехват контроля; причем, эфемерная, с перспективой срыва во всеобщий хаос, если Запад этот контроль действительно потеряет. На такой перехват долгое время рассчитывал Китай; последние события показывают, что эти надежды тают. И именно поэтому углубляется российско-китайская интеграция, которую из соображений политкорректности не называют союзом, но сути дела это не меняет. Это союз, в рамках которого Западу предъявляется глобальная альтернатива, в структуре которой начинают формироваться:
- своя система институтов — ШОС, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ), Новый банк развития (НБР), БРИКС и т. д.,
- свои геополитические проекты — Евразийский экономический союз (ЕврАзЭС) и «Пояс и путь», сопрягаемые проектом Большого Евроазиатского партнерства.
Часто спрашивают: как не оказаться в этой модели таким же придатком Китая, каким придатком Запада мы стали в 90-е годы? Очень просто: перевод постсоветской интеграции из экономической в политическую плоскость с выходом на воссоздание единой государственности.
Насколько это сложно — показывает российско-белорусский, так сказать, «диалог». Поэтому в сухом остатке у нас — дилемма между хаосом обвала нынешней однополярной модели, загримированной под многополярность, и возрождением глобальной конкуренции, что упирается в реанимацию российского идеологического — именно идеологического! — проекта. Выбор между внешним управлением и суверенитетом в пользу последнего — это и есть путь к воссозданию Ялтинско-Потсдамской системы, доказавшей эффективность в обеспечении мира и международной безопасности. Разговоры о якобы «неприемлемости» игр «с нулевой суммой» в ситуации такого выбора — большое заблуждение. Ибо Запад не изменился и ставит перед собой те же цели, что и сто лет назад. Именно поэтому, на мой взгляд, необоснованны надежды на «большую пятерку». Таковой она не станет. Хотя с точки зрения информационного противостояния идея российского президента — безусловно плодотворная.
______________________________________
Материал представляет собой текст авторского доклада на круглом столе «Ялта и современный миропорядок» (к 75-летию Ялтинской конференции), состоявшемся 10 февраля 2020 года в Представительстве Республики Крым при Президенте РФ.
https://regnum.ru/news/polit/2856941.html
10.02.2020 Государственное ТВ нашло для России нового вождя
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 10 февраля 2020, 08:46 — REGNUM 9 февраля один из центральных телеканалов показал фильм Елены Чавчавадзе «Золото Колчака». Героизация фигур, безнадежно скомпрометированных в отечественной истории, на зато пылающих ненавистью к советской власти и запятнавших себя преступлениями против народа, — фирменный почерк этой поборницы монархической идеи. Е. Чавчавадзе — яркая и совершенно однозначная фигура. В 1990 году З. Чавчавадзе учреждает «Союз потомков российского дворянства» (он же — «Российское дворянское собрание», РДС). А в 1995 году возглавляет правление «Высшего монархического совета» (ВМС), название которого беззастенчиво «приХватизирует» у настоящего ВМС, созданного еще в 1921 году на монархическом «съезде хозяйственного восстановления» в баварском Бад-Рейхенгалле. И до сих пор сохраняющего штаб-квартиру в канадском Монреале.
Маленький штрих: организатором баварского съезда выступил аристократ с русским и немецким титулами Макс фон Шойбнер-Рихтер, бредивший идеей восстановления и объединения русской православной и германской протестантской монархий. Все бы ничего, но одновременно он являлся правой рукой Гитлера и активно участвовал в мюнхенском Пивном путче ноября 1923 года, во время которого погиб от шальной пули, освободив место главного идеолога НСДАП «пламенному» пропагандисту «арийского» расового превосходства Розенбергу. Так что, узурпируя ВМС у подлинных владельцев этого бренда, чета Чавчавадзе, кичащаяся антисоветским «патриотизмом», предсказуемо вступает на зыбкую дорожку заигрывания с нацистским наследием.
Осмотревшись по сторонам, «дворяне» приступают к реализации своей программы. Но не сразу и не сами. 20 декабря 2011 года к президенту Дмитрию Медведеву, председателю Общественной палаты Евгению Велихову и предстоятелю РПЦ патриарху Кириллу обращаются некие восемнадцать «эмигрантов первой волны», требующие вынести из Мавзолея тело В. И. Ленина и ликвидировать «кладбище на Красной площади». В чем подоплека этой инициативы, которую поддержал в том числе и круглый стол (КС) РДС, выясняется только через год с небольшим. 18 марта 2013 года уже к президенту Владимиру Путину, а также премьеру Медведеву, главе МИД Лаврову, мэру Москвы Собянину и ряду оппозиционных лидеров обращается сам КС РДС, вместе с «Московским мемориалом», потомками «Добровольческого корпуса» и одним «пассионарным» кубанским ряженым атаманом. Помимо ритуальных надругательств над телом Ленина, которое предлагают «сжечь в крематории, пепел запаковать в стальной цилиндр и опустить его в глубокую впадину Тихого океана», в обращении содержится и вполне себе сермяжная конкретика. Говорится о состоявшемся в конце октября 2012 года Всемирном Конгрессе соотечественников и о призыве к нему президента Владимира Путина поучаствовать в развитии российской экономики с помощью технологий и инвестиций. «Но такие просьбы не будут выполнены без вынесения Ленина из Мавзолея и ликвидации кладбища на Красной площади», — так завершается сочинение РДС, озаглавленное «О репрессиях после большевистского переворота в России в XX веке». Помимо всего прочего, в ней перепеваются давно опровергнутые исторической наукой, в том числе и некоммунистическими историками, вроде Виктора Земскова, лживые солженицынские измышления о «66 млн жертв внутреннего классового, политического и экономического уничтожения».
Для вящей «убедительности» еще через три дня, 21 марта 2013 года, РДС под предводительством четы Чавчавадзе собирает не где-нибудь, а в Государственной думе (кто их туда запустил?) сборище. В виде круглого стола под претенциозным и конъюнктурным девизом «Оценка роли большевиков и их лидеров в мировой и российской истории». «Мышь, рожденная этой не горой, но холмиком», широко распространяется по сети.
Теперь внимание, читатель! В 2011—2013 годах г-да Чавчавадзе со своими «дворянами» предстают перед нами завзятыми монархистами, которые, с одной стороны, обвиняют большевиков в уничтожении монархии и тысячелетней России. А с другой, тесно «нюхаются» с эмигрантским бомондом, который за прошедшие годы и поколения, в свою очередь, успел поступить в картотеку спецслужб Запада, а также в определенном, статистически значимом количестве — гитлеровской Германии. И после краха рейха усилиями связки Аллен Даллес — генерал Гелен перебрался под крыло ЦРУ. Разве не западные спецслужбы и не западные элитарные интересы маячат за этим пошлым базарным торгом: «вы нам — Ленина из Мавзолея (то есть возврат под внешнее управление), а мы вам — деньги и технологии»?
А сейчас? Понимая, что монархический проект отторгается обществом, которое уже научено пенсионной реформой и не желает восстановления сословного строя, стремительно теряет популярность и, главное, от начала до конца нелегитимен, ибо прямых наследников не осталось, а созыв нового «Земского Собора» — дело заведомо непроходное, инициаторы пытаются переобуться в воздухе. И поднимают на щит теперь уже не монархическую тему, а наиболее одиозных представителей так называемого Белого движения, о котором еще Черчилль в мемуарах «Мировой кризис» писал как о марионетках Антанты. Не говоря уж о том, что монархизм и «белая идея» попросту несовместимы. Ибо монархистов в белых армиях контрразведка прессовала жестче, чем сторонников большевиков, а Ивану Ильину, в перезахоронение которого в России г-жа Чавчавадзе вложила немало усилий, принадлежит показательная характеристика «Белого движения» как совокупности «кадетско-октябристских верхов и эсеро-меньшевистских низов». А его лидеров этот мыслитель, несмотря на зоологический антикоммунизм, считал агентами «мировой закулисы», как он первым охарактеризовал концептуальные круги Запада.
Логика простая: обзови хоть горшком, только в печку не суй! Не получается у нас «царь» — не беда, заменим «верховным правителем». Нам, «наследникам белой гвардии», все равно, что пулемет, что водка — лишь бы с ног валило! И вот уже вездесущий Жириновский, кстати, фигурировавший среди адресатов «дворянского папируса», включает воображение, обзывая сограждан «крепостными» и «холопами» и под эту сурдинку вспоминает об одном из поросших мхом программных положений своей партии — о «верховном правителе». Одновременно на киноэкранах появляются известные премьеры — о незадачливом отпрыске «сознательного» олигарха и мерзавцах-декабристах. Тут как тут и «документальная» лента Чавчавадзе, возвеличивающая Колчака, представляющая его несостоявшимся «спасителем Отечества», которому помешали «проклятые большевики». А не тем, кем он был на самом деле — политическим аферистом, который руками Антанты попытался загрести и завести под себя власть в России, да переоценил силы и споткнулся, сорвавшись с каната очередной смуты.
В фильме множество исторических инсинуаций, обращенных к политике; неприкрытая актуальность некоторых способна вызвать улыбку, например, про то, что профессиональный душегуб Колчак, кровавые репрессии которого как раз и развернули сибирское крестьянство в сторону советской власти, которую они до этого не жаловали, оказывается, «не был диктатором». Продукция фирмы «Чавчавадзе & Co» изобилует обвинениями Советов в сотрудничестве с Западом и в сдаче ему российского золота, для чего приплетают даже Троцкого, внедренного к большевикам мировым капиталом, да проигравшего свою партию тандему Ленин — Сталин. Разумеется, это для того, чтобы любой ценой увести в тень, скрыв от зрителя полную, можно сказать, марионеточную зависимость от Запада и его спецслужб самого адмирала. Поскольку именно эта тематика является для сценаристов, экранизаторов и привлеченных «экспертов» «Кащеевой иглой в яйце», ею и займемся. Не размениваясь на тридцать и три раза опровергнутые антиленинские инсинуации о большевистской власти и о спасшем, на самом деле, страну от разорения Брестском мире.
Хорошо известно, что в своем Отечестве исторические фальсификаторы пророков не видят. Только в чужих Отечествах, что не может не порождать вопроса, насколько они им чужды. Поэтому обратимся не к трудам самого Ленина или Сталина, где все перипетии внутриполитической и внутрипартийной борьбы в революционной России раскрыты в режиме реального времени. А к тем западным исследованиям, которые хорошо известны в научных кругах и общественности, но почему-то не попадают в поле зрения авторов фильма, эксплуатирующих из кадра в кадр одну и ту же заезженную когорту брызжущих слюной в сторону советской власти «экспертов».
Книга американского историка Роберта Уорта «Антанта и русская революция» представляет совсем иную картину разворота Запада от попыток заигрывания с большевиками до прямой интервенции против Советской России, которую в фильме объясняют «союзническими обязательствами». Подлинная причина — в поэтапном осознании западными посольствами и через них — западными лидерами суверенного, национально-освободительного характера советской власти, что побудило их решительно поддержать тех, кто ей противостоял. В том числе Колчака. Поэтому откровенной фальсификацией в фильме выглядит частное, вырванное из контекста мнение одного из западных дипломатов о том, что адмирала поддерживать не следует ввиду «реакционного» характера его движения, апеллирующего к имперской традиции. Поддерживали, и еще как!
Вот что пишет по этому поводу Уорт, прежде всего, о «миссии» Колчака в США, прошедшей, по его свидетельству, «практически без публичных фанфар». Поездка была организована американским «контр-адмиралом Джеймсом Гленноном, членом американской делегации под руководством экс-госсекретаря США Элиха Рута», направленной президентом Вудро Вильсоном для того, чтобы «воспрепятствовать социалистическим элементам России вынашивать планы, которые разрушат деятельность правительств союзников».
То есть первое, что зафиксируем: Запад, персонально Вильсон, хорошо понимал угрозу социалистических идей не для России, а для Антанты и потому дал своим эмиссарам карт-бланш на вербовку тех, кого те посчитают необходимыми для того, чтобы выступить в интересах «союзников» против этих идей и сил, то есть прежде всего против большевиков.
Ну и как вам, читатель? Согласиться помочь чужой, пусть и союзной, державе захватить проливы, овладение которыми считалось официальной целью российского участия в Первой мировой войне, — разумеется, «верх патриотизма»! Получается, что если на большевиков приходились 90% разговоров о «поражении своего правительства», то практически 100% реальных преступлений, совершенных на ниве национального предательства, осуществлялось отнюдь не ими, а противостоявшей им бывшей имперской элитой. Ярким представителем которой в данном и не только эпизоде предстает «отмываемый» г-жой Чавчавадзе от этих преступлений Колчак.
Идем дальше. Уорт:
Увидите г-жу Чавчавадзе & her Co, спросите у нее, чем Колчак разочаровался — тем, что не представился шанс поднять американский флаг над проливами? Он сам «решил вернуться» в Россию? Или ради такого возвращения его и представляли Вильсону? Какую задачу Вильсон перед ним поставил — ведь не с целью чаю же попить он Колчака принимал? Во Владивостоке будущий незадачливый диктатор возмущался засильем американских и японских войск? Или, что более правдоподобно, все-таки пользовался поддержкой американцев, которые не могли не иметь соответствующих инструкций из Белого дома, в получении «возможности» войти в состав Директории и совершить в ней переворот? Риторические все вопросы, однако… Каких только попыток «отмыть добела черного кобеля» ни предпримешь, если заказчики проекта положили глаз на идею «верховного правления»!
И последнее, актуальное. Идея задействовать «путинское молчаливое большинство», организовав его в общественно-политическом плане, витает в воздухе с тех пор, когда собравшиеся 4 февраля 2012 года на Поклонной горе 150 тыс. участников крупнейшего постсоветского митинга высказались за стабильность и порядок. И опрокинули, опустили и унизили, размазав по морозному московскому асфальту, «оранжевую» стихию «болотной» оппозиции, которая раскручивалась по установкам из Вашингтона и других западных столиц. До и после этого, раз за разом, изобретались десятки проектов, но возлагавшихся ожиданий они не оправдали. Яркий пример — расколовшаяся и забытая всеми «Родина».
Почему? По очень простой причине. Молчаливое большинство, на которое кое-кто из манипуляторов пытается сделать ставку, — оно, да, консервативное и патриотическое. Но оно, нет, за примерами такого консерватизма обращается отнюдь не к воспеваемым Чавчавадзе & Co «упоительным вечерам» и «хрусту французской булки» среди лакеев и юнкеров. А вдохновлено оно советской социальной справедливостью, с которой и связывает идею спасительной реставрации еще с тех пор, когда продвигавший консерватизм Станислав Говорухин, пересмотрев точку зрения из перестроечного опуса «Так жить нельзя!», заговорил об осуществленной в современной России «великой криминальной революции». Людям, разбирающимся, что к чему, в общем-то с самого начала было ясно, что никакого иного капитализма, кроме криминального, в обществе, не прошедшем через длительный период первоначального накопления, за пять лет построить невозможно. Одни только обуреваемые антисоветизмом «инженеры человеческих душ» почему-то этого не осознавали. Теперь дошло и до них, и именно поэтому с таким скрипом продвигаются проекты, связанные с пропагандой колчаковщины, унгерновщины, семеновщины и пр.
Кому показали этот очередной антисоветский фальсификат? Даже затрудняюсь предположить. Пресловутая «партия телевизора» не проиграла «партии холодильника», она просто обнулилась, превратившись в «партию интернета», в которой сегодня доминируют отнюдь не колчаковские, а советские настроения. И постоянно растущий интерес к той героической эпохе, от которой проигравшиеся в пух и в прах функционеры телевизионной «партии» сегодня изо всех сил отвращают общественность. Тщетно, господа! Как у Владимира Высоцкого: «Расклад не тот, и номер не пройдет!»
https://regnum.ru/news/polit/2853570.html
09.02.2020 Китай приветствует миссию Сергея Лаврова в Венесуэле
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 9 февраля 2020, 12:18 — REGNUM
В Китае уделяется большое внимание и подробно освещается визит главы МИД России Сергея Лаврова в Венесуэлу. В официальных СМИ подробно рассказывается о встрече шефа российской дипломатии с президентом Николасом Мадуро и рядом членов кабинета министров, прежде всего венесуэльским коллегой Хорхе Арреасой. А также о посвященной визиту Лаврова пресс-конференции вице-президента Делси Родригес, особо отметившей, что в нынешнем году исполняется 75 лет установлению между СССР и Венесуэлой дипломатических отношений.
Китайский информационный официоз подчеркивает четкость подтвержденного Москвой мнения о незаконности антивенесуэльских санкций США и Запада и российской готовности, невзирая на них, еще сильнее укреплять торгово-экономическое и инвестиционное сотрудничество в целом ряде сфер — в энергетике и природных ресурсах, промышленности и транспорте, сельском хозяйстве. Китайское внимание уделяется важности военно-технического сотрудничества России с Венесуэлой, которая уже больше года с момента начала «ползучего» путча проамериканских сил во главе с Хуаном Гуайдо находится в состоянии перманентного политического кризиса и попыток навязать стране двоевластие. Внешней угрозе власти во главе с Н. Мадуро, подчеркивают в Пекине, Москва готова противопоставить укрепление обороноспособности латиноамериканской республики. На предстоящий май нынешнего года назначено заседание двусторонней межправительственной комиссии, целью которого будет выход на конкретный текст нового соглашения о сотрудничестве. Невзирая на американские демарши.
Интерес КНР к российско-венесуэльским отношениям обусловлен двумя факторами. Первый заключается в том, что с самого начала внутреннего кризиса в Каракасе и по сей день позиции Москвы и Пекина четко координируются и именно поддержка законных венесуэльских властей двумя постоянными членами Совета Безопасности ООН позволяет им справляться с тем нажимом, которому они подвергаются. Второй фактор — венесуэльский вопрос как дополнительный повод и аргумент к дальнейшему сближению двух главных столиц «Большой Евразии», и каждый шаг по этому пути меняет геополитическую конфигурацию не только в Европе, Азии или Латинской Америке, но и в мире в целом.
С самого начала кризиса в Венесуэле — а он разразился 23 января прошлого года — Китай выступил против внешнего вмешательства во внутренние дела страны, в особенности против военной интервенции, которой поначалу угрожали США. «Дела в Венесуэле должны и могут быть решены только самим венесуэльским народом, и Китай выступает за то, чтобы стороны нашли политическое решение в рамках Конституции страны посредством мирного диалога», — это из заявления МИД КНР от 25 января 2019 года, на третий день конфликта. Еще через три дня, 28 января, китайский МИД подверг жесткой критике призыв госсекретаря США Майкла Помпео признать Х. Гуайдо главой государства, ибо, по мнению Пекина, это противоречит основополагающим целям и принципам Устава ООН.
Комментируя призыв законного президента Н. Мадуро к армии сплотиться вместе с народом для противодействия возможному вторжению США, китайские СМИ подробно осветили проведение в Венесуэле в первой половине февраля прошлого года военных учений, за ходом которых Мадуро лично наблюдал из военной крепости в штате Миранда. На этом фоне МИД КНР ответил на лживые и провокационные заявления спецпосланника Вашингтона в Каракасе Эллиота Абрамса о якобы «готовности» КНР прекратить кредитование Венесуэлы ввиду ее «низкой платежеспособности». Официальный представитель китайского МИД Хуа Чуньин тогда подтвердила намерение Пекина и впредь осуществлять двусторонние обмены и сотрудничество в различных областях в полном объеме. Э. Абрамсу тогда не оставалось ничего, кроме признания наличия у него контактов с официальными властями, которые, как известно, не привели к смягчению принципиальной позиции Каракаса. Как подчеркнул тогда глава МИД Венесуэлы Х. Арреаса, в ходе двух конфиденциальных встреч со спецпредставителем США «были моменты напряженности, сохранялись серьезные противоречия, но были зафиксированы и общие озабоченности».
Когда американцы при поддержке властей Бразилии попытались в конце февраля осуществить с территории этой страны провокации с доставкой в Венесуэлу так называемой «гуманитарной помощи», Пекин сделал заявление, в котором высказал «сильную обеспокоенность» планами «силовой» доставки грузов. А также подверг жесткой критике вовлечение Вашингтоном в эту авантюру Бразилии и Колумбии, предупредив о «серьезных международных последствиях». В гуманитарных вопросах Китай тогда пошел еще дальше, организовав доставку в Венесуэлу партии собственной гуманитарной помощи, в передаче которой в аэропорту Каракаса личное участие принял Чрезвычайный и Полномочный Посол КНР в Венесуэле Ли Баожун. Исходя из принципиальной позиции Пекина и его озабоченности бряцанием американского оружия у границ страны, китайская дипломатия в те дни заодно решительно поддержала Россию в ее споре с США из-за предоставления Каракасу военно-технической помощи.
Практически полное совпадение позиций России и Китая по вопросу о кризисе в Венесуэле, да и в целом по ситуации в Латинской Америке, обусловлено прежде всего стратегическим характером нашего партнерства в условиях быстро меняющегося мира, который становится все менее предсказуемым, чреватым дестабилизацией. Особую опасность для него представляют действия США, которые пытаются цепляться за пресловутую однополярность и собственную роль в ней мирового гегемона. Немаловажно и то, что, столкнувшись с пределами своей «оранжевой» экспансии в арабском мире и получив отпор в Сирии, США перенесли основной упор на латиноамериканский регион. Здесь на протяжении уже продолжительного времени наблюдается перманентный кризис в Аргентине, превращенной в полигон для обкатки наиболее деструктивных идей контролируемых Вашингтоном глобальных финансовых институтов, прежде всего МВФ. В последние годы на острие противоречий между США, с одной стороны, и Россией и особенно КНР с другой, выходит Бразилия. За несколько лет проамериканские силы спровоцировали здесь два кризиса власти, закончившиеся отстранением сначала левого президента Дилмы Русефф, а затем и ее правого преемника Мишеля Темера. Их сменил не скрывающий своей ориентации на США ультраправый популист Жаир Болсонару. Кризис в Венесуэле, а также в Боливии, где не удержался у власти и был свергнут законно избранный президент страны Эво Моралес, наглядно показал, что «бразильский» интерес Вашингтона не носит конструктивного характера, а направлен на подрыв соседних с этой крупнейшей латиноамериканской страной политических режимов, которые ему неугодны.
Отдельной статьей вмешательства США в дела стран региона, оживляющих в памяти пресловутую «доктрину Монро» и «дипломатию канонерок», являются крупные трансграничные инфраструктурные проекты, реализуемые Китаем. В той же Бразилии при Д. Русефф Пекин немало инвестиций вложил в план трансконтинентальной высокоскоростной железнодорожной магистрали, соединяющей западное, перуанское побережье с прилегающими к Атлантике центрами в Бразилии. Теперь этот проект, по сути, заморожен. Беспокойство Вашингтона не могло не вызвать и укрепление экономической интеграции в рамках БРИКС. Несмотря на явную переоценку его значимости — реальной альтернативы западным интеграционным проектам объединение составить не смогло — участие в нем Бразилии американскую элиту явно напрягает. Кто помнит прошедший относительно недавно, в ноябре прошлого года, саммит БРИКС в Бразилиа, тот наверняка отметил проамериканский пафос Ж. Болсонару, действия которого существенно ограничили расширение сотрудничества. К слову, бразильский лидер использовал тогда «домашний» саммит для претензий в адрес «большой тройки» БРИКС — России, того же Китая и Индии, обвинив их в «преодолении дисбалансов» за счет его страны. Заодно он потребовал более широкого участия финансовых институтов объединения, прежде всего Нового банка развития (НБР) БРИКС, в финансировании своих проектов. Отметим, что незадолго до саммита Ж. Болсонару побывал с визитом в Пекине, где попытался сгладить негативное впечатление от своего проамериканского крена, но усидеть на двух стульях не сумел и ничего существенного из китайской столицы не привез.
С другим членом БРИКС, Индией, которую Вашингтон решил было вовлечь в военно-политическое партнерство в рамках «Индо-Тихоокеанского» региона, у США, по сути, ничего не получилось потому, что, помимо этого объединения, Дели является членом куда более компактной, интегрированной и ставящей не только экономические, но и политические цели ШОС. Имея возможность выбора, подкрепленного успехом на прошедших в стране парламентских выборах, индийский премьер Нарендра Моди не торопился связать себя американским предложением и умело лавировал между Вашингтоном с одной стороны и Пекином и Москвой с другой. Бразилия, находящаяся в регионе, который в Америке привыкли считать своим «задним двором», такого выбора лишена, что ослабляет ее позиции в диалоге с США.
Возвращаясь же к Венесуэле, надо подчеркнуть, что, поскольку кризис в этой стране явно приобрел затяжной характер и оппозиция рассчитывает взять власть измором, а власть, опираясь на поддержку армии, не спешит форсировать события, противостояние Москвы и Пекина с Вашингтоном вокруг Каракаса будет только нарастать. В конце концов Венесуэла — последний на сегодняшний момент в регионе рубеж противодействия не только американскому диктату, но и попыткам придать второе дыхание захлебнувшемуся курсу «глобальной демократической революции», в которую Вашингтон еще с 2003 года «упаковал» практику провоцирования и поддержки цветных переворотов. Поэтому визит Сергея Лаврова в Каракас — фактор не только российско-латиноамериканских, но и российско-китайских отношений, а также совместного противодействия наших двух, все более сближающихся, стран продолжающейся американской экспансии.
https://regnum.ru/news/polit/2853206.html
07.02.2020 Когда на самом деле началась Вторая мировая война? Начало больших перемен
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 7 февраля 2020, 00:19 — REGNUM На прошедшем 5 февраля в ИА REGNUM круглом столе «Кто и как искажает историю Второй мировой войны» прозвучало очень интересное и далеко идущее предложение. Суть его сводится к вопросу о том, не пора ли, следуя нормам исторической правды и справедливости, пересмотреть существующую официальную историографию Второй мировой войны и принять за дату ее начала не нынешнее 1 сентября 1939 года — день нападения гитлеровской Германии на Польшу, а 7 июля 1937 года — дату начала полномасштабной японской агрессии против Китая? Напомним, что еще в 1931—1932 годах милитаристская Япония захватила Маньчжурию — северо-восточные провинции Китая, нынешние Хэйлунцзян, Цзилинь и Ляонин, а также часть нынешнего автономного района Внутренняя Монголия, на территории которых провозгласила марионеточное квазигосударство Маньчжоу-Го во главе с последним императором Цинской династии Пу И, свергнутым Синьхайской революцией 1911−1912 годов. Легализовав тем самым собственное пребывание на захваченной китайской территории, «хризантемовый трон» неоднократно организовывал против Китая провокации. Очередной крупный территориальный захват в 1935 году был осуществлен в расположенной в районе Пекина и Тяньцзиня провинции Жэхэ (впоследствии, в 1955 году, упраздненной и поделенной между Хэбэем, Ляонином и Внутренней Монголией).
Располагая присутствием с 1900 года в Тяньцзине так называемой «Гарнизонной армии», группировки японских войск, изначально в составе 5-й дивизии, впоследствии переименованной, японская военщина использовала ее как Троянского коня. Именно с участием этого войскового соединения, которое с 1936 года по мере ухудшения китайско-японских отношений и антияпонского патриотического подъема в Поднебесной было дополнительно усилено рядом пехотных и смешанных подразделений и частей, была осуществлена крупная провокация, которая привела к вооруженным столкновениям вокруг пекинской достопримечательности — моста Лугоу. Через него пролегала дорога на Ухань — единственная коммуникация, связывавшая осажденную нынешнюю столицу (в то время столицей являлся Нанкин) с территорией, находившейся под контролем войск Гоминьдана. Дипломатические маневры вокруг инцидента, в ходе которого японцы начали штурм моста, а китайцы их отбросили, продолжались около недели и завершились японским ультиматумом, с которым китайская сторона согласилась лишь частично. В итоге 8 августа Пекин был захвачен японцами. Именно поэтому «инцидент Лугоу» вошел в историю как начало полномасштабной японско-китайской войны.
До сегодняшнего дня, в соответствии с официальной историографией, считается, что эта война стала частью Второй мировой войны лишь в декабре 1941 года, после японской атаки на Перл-Харбор и вступления в войну США. Возникает вопрос: на каком основании? И почему именно, а также каким образом поражение, понесенное на Гавайях американским флотом, повлияло на оборонительную войну Китая и китайского народа, объединившую против японских агрессоров противостоявшие друг другу внутренние силы правящего Гоминьдана и оппозиционной КПК, что до него война считалась локальным, двусторонним конфликтом, а после вдруг сразу оказалась частью мирового военного пожара. Сразу отметем предположение о масштабах потерь. К моменту Перл-Харбора японские зверства в Китае, которым удивлялись даже гитлеровцы, унесли жизни около 10 млн китайцев. Это на порядок больше совокупных потерь США, Великобритании и Франции за все шесть лет войны.
И оговоримся: точка зрения, представленная автором этих строк, принадлежит не исторической, а политической науке. Хотя грань между ними весьма тонка и условна: история — это политика, опрокинутая в прошлое, а политика — история современности, тем не менее согласимся, что вопрос назрел. Он и раньше иногда ставился, но в основном ситуативно, а не на методологической основе; так, Олег Неменский из РИСИ, например, предлагал отсчитывать историю Второй мировой войны от позорного Мюнхена и захвата Гитлером Чехословакии, что тоже как минимум дискуссионно. Ибо почему в таком случае с ноября, а не с марта 1938 года, не с аншлюса Австрии? Кто-то сочтет присоединение Вены к нацистскому Берлину «добровольным», продиктованным австрийским происхождением самого Гитлера, а кто-то проникнет в проблему более глубоко. И небезосновательно возразит, что у бывших хозяев Австро-Венгерской империи Габсбургов, сохранивших влияние и в «независимой» от бывших имперских окраин Австрии, имелся свой проект объединения Европы, отличный от гитлеровского. Имя этому проекту — ПанЕвропа, и он не то чтобы проиграл кастинг гитлеровскому «новому порядку», просто был выведен в «действующий резерв», чтобы соединиться с нацистским проектом уже в послевоенной европейской интеграции. Двенадцать звезд Апокалипсиса из этого плана перекочевали с флага ПанЕвропы на нынешний флаг ЕС точно так же, как сам ЕС явился продуктом эсэсовского проекта «новой Европы»: диалектическое «единство и борьба противоположностей». Ничто не ново под исторической луной! Тем более, что проект «южногерманского государства» с центром в Вене, при ближайшем рассмотрении — калька с империи Габсбургов, впервые обозначил себя уже на следующий день после Карлсхорста в директиве, подписанной президентом США Гарри Трумэном. Другое дело, что вето на него наложил СССР ввиду интеграции этим проектом практически половины стран, отходивших в советскую сферу влияния. Американцы, имея в виду перспективы реализации плана «Немыслимое» — нового нападения на нашу страну 1 июля 1945 года, — предпочли на этом этапе противоречия не заострять и отступили.
Итак, еще раз: поскольку авторская гипотеза находится в плоскости политологического, а не исторического анализа, самое время взвесить ее плюсы и минусы, что она дает нашей стране, какие новые возможности перед ней открывает (помимо утверждения в исторической правде), какими «подводными камнями» чревата. Вот об этом и поговорим.
Итак, первое и главное — это очевидная европоцентричная конъюнктурность нынешней версии, основанной на дате 1 сентября 1939 года и мифологеме о Старом Свете как «мировом центре». Во-первых, после Первой мировой войны это уже было не так: та же Великобритания, начинавшая тот конфликт в статусе кредитора США, окончила ее их крупным должником. Во-вторых, серьезные подвижки наметились и в балансе распределения военной силы среди победителей. Помимо Версаля, очертившего контуры поражения в правах Германии, в 1921 году состоялась еще и Вашингтонская конференция по морским делам, которую за глаза именуют «тихоокеанским Версалем», ибо именно там был установлен баланс военно-морских сил США, Великобритании и Японии на Тихоокеанском театре военных действий (ТВД). В-третьих, европоцентричность любых исторических версий при ближайшем рассмотрении неизменно обнаруживает свою англоцентричность, в рамках которой «мировым центром», своеобразным политическим Гринвичем, рассматривается именно Британия, а не Европа как таковая. Сейчас, когда Британия уже де-юре — не-Европа (не в географическом, а в геополитическом и международно-правовом смысле), пересмотреть этот «Гринвич», умерив амбиции Туманного Альбиона, весьма актуально и полезно. Наконец, в-четвертых, тихоокеанское «измерение» начала Второй мировой войны без сомнения запускает черного кота во внутрианглосаксонские отношения, ведь если атлантический ТВД уравнивается с тихоокеанским, то от этого проигрывает Лондон, но отнюдь не Вашингтон, для которого главным из ТВД являлся именно последний. В американскую пользу сдвигаются и сроки полноценного вступления США в войну, устраняя психологический дисбаланс британского центризма: что англичане-де воевали еще с мая 1940 года, а американцы — только с июня 1944 года.
Второе, что нас здесь интересует, — пресловутый польский вопрос. Это неправильно — отказываться от даты 1 сентября 1939 года по причине того, что она привязана к пакту Молотова — Риббентропа. Неправильно, ибо конъюнктурно подставляет нашу российскую позицию, как якобы реагирующую на внешнюю критику и путем маневров ищущую «лазеек», как этой критики избежать. Правильно же говорить о том, что польская трагедия, которая, как бы это ни бесило Варшаву, является трагедией не жертвы, а такого же хищника, как Германия, только весом и размером поменьше («трубы пониже и дым пожиже»). Более того, на фоне трагедии народа Китая, страны, которая, в отличие от Польши, была абсолютно миролюбивой, ни к кому никаких претензий не предъявляла, а была погружена во внутренние разборки, захват немцами Польши — не ключевой, а обычный, локальный и проходной эпизод войны. Ничем не выделяющийся из общего ряда захватов, осуществленных гитлеровцами в 1938—1941 годах. Имеется четкое понимание, что стоит вывести Польшу из смыслового центра военно-исторического дискурса на его периферию, где ей и место, как гонор и спесь существенно поубавятся. Нечего им вести полемику с Москвой — «не по Сеньке шапка»; пусть ведут ее вокруг «тешинской» темы с чехами, на большее Варшава своим поведением как в предвоенные годы, так и сейчас, не наработала.
Третье. Соединение военно-исторических «потенциалов» Москвы и Пекина, помимо того, что оно явится весомым дополнением к беспрецедентно позитивной динамике наших двусторонних отношений, покажет, какую цену заплатили настоящие победители в войне, развязанной теми, кто навязался им в союзники по Антигитлеровской коалиции и учредительству ООН. Суммарные потери Советского Союза и Китая — около 60 млн человек; США, Британии и Франции — около 1 млн. Какие еще нужны комментарии, чтобы продемонстрировать, кто именно и в чьих интересах готовил войну, формально развязанную Гитлером, которого, как изящно выразился один из его предшественников на посту канцлера Франц фон Папен, «мы наняли». «Мы» — это вместе с братьями Даллесами — двоюродной родней братьев Рокфеллеров, которым будущий фюрер будущего Третьего рейха в январе 1932 года был представлен на кельнской вилле будущего бригаденфюрера СС и по совместительству банкира, главы немецкой ветви трехголового (Германия — Британия — США) банковского клана Шредеров — Курта фон Шредера. Клана, своей британской ветвью в лице Джона Генри Шредера очень близкого еще и к заправлявшим финансами Туманного Альбиона Ротшильдам. Между прочим, в политическом «девичестве», до эмиграции из Германии в Англию, Дж. Г. Шредер был Иоганном Генрихом, а сбежать успел ровно за несколько месяцев до начала Первой мировой войны, что позволило ему в Лондоне обойти военные санкции против немецкого бизнеса и «славно» поработать на общие клановые интересы. Правда, произнесен афоризм про «нанятого Гитлера» был лишь спустя год после состоявшейся в январе уже 1933 года, за две недели до его превращения в канцлера, встречи с воротилами немецкого бизнеса и политическими спонсорами нацистской партии из «кружка Кеплера». Для справки: Вильгельм Кеплер — двоюродный брат К. фон Шредера, экономический советник Гитлера, который впоследствии собрал в эту «тусовку» влиятельнейших промышленников и банкиров, преобразовав ее в «кружок друзей рейхсфюрера СС».
Четвертое. Естественным образом решается вопрос, который давно назрел, но до сих пор тормозится ложно понимаемой конъюнктурой — о Дне Победы над Японией. Здесь все настолько прозрачно, что и разжевывать особенно нечего. Помимо формирования российско-китайской «исторической коалиции», мы еще и получаем дополнительную «точку сборки», и две такие опоры — 9 мая и 3 сентября 1945 года — это гораздо более устойчивая смысловая конструкция. Стоять на двух ногах проще и надежнее, чем на одной.
И пятое, главное. Скорректировав чужую, западную историографию в пользу собственной, мы устанавливаем свои правила игры и выходим за рамки существующей направленности военно-исторического дискурса. Если точнее, мы учреждаем собственный дискурс и после этого вправе попросту игнорировать прежний на том основании, что он не соответствует ни исторической, ни политической действительности. Спорить не о чем: у нас другая терминология, другой понятийный аппарат и, в целом, другой проектный язык, на котором мы описываем реальность нашего понимания, в которую чужая реальность не вписывается. И пусть после этого Эммануэль Макрон устраивает с Анджеем Дудой любые междусобойчики, нам это побоку. Мы любой разговор начинаем с сакраментального «договоримся о терминах», и, поскольку не договоримся никогда, то и разговора особого не получится. А это куда лучше, чем метать российский бисер перед европейскими… сами знаете, читатель, кем. Заведомо зная, что все твои аргументы, какими бы убийственными они ни были, опровергаются тем, что просто берутся оппонентом не в голову, а совсем в другое место. Не в коня корм!
В заключение о «подводных камнях» такой рокировки. Самое тщательное рассмотрение позволяет выявить лишь один такой потенциальный «камень»: Советский Союз уступает Китаю в понесенных в войне потерях: 27 млн против 35 млн. Но, во-первых, эта разница пропорциональна численности населения наших стран — не сейчас, а во время войны. Во-вторых, никуда не деться от того, что заслуга разгрома Квантунской армии и освобождения северо-востока Китая, а также Кореи, включая нынешнюю Южную, — принадлежит Красной Армии; здесь даже американские атомные бомбардировки ни при чем. И в-третьих, мужественное сопротивление китайского народа агрессору, значительно превосходившему количеством и качеством вооружения и военной техники, сыграло далеко не последнюю роль в том, что японское командование так и не решилось устроить нам второй фронт. Если точнее, то советский и китайский народы решали свои задачи каждый на своем фронте, а вместе мы помогали друг другу, не держа при этом камня за пазухой. И поскольку каждый эти задачи решил, то и победа — общая, а Народный Китай в новой исторической версии вправе претендовать на ту эксклюзивную роль главного союзника СССР в Антигитлеровской коалиции, которая до сегодняшнего дня по какому-то недоразумению отводилась поджигателям Второй мировой войны — Великобритании и США. Время обновлять дискурс, товарищи и примкнувшие к нам господа!
Ну, что, давайте подумаем?..
https://regnum.ru/news/polit/2851538.html
.
06.02.2020 Откуда исторические фальсификации и как мы сами им помогаем?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 6 февраля 2020, 09:35 — REGNUM Напомню эпизод Ялтинской конференции. Сталин разрывает показанную Рузвельту и Черчиллю фотографию встречи швейцарского резидента американских спецслужб Аллена Даллеса с эмиссаром Гиммлера Карлом Вольфом. Со словами: «Пока мы живы, мы не допустим опасных расхождений между нами. Но пройдет лет десять, а может и меньше, и нас не станет. Что будет тогда?».
Прошло 75 лет. Уже почти не осталось в живых самих участников войны, которые помнили, как было на самом деле. Рухнул СССР, и наступило «американское тридцатилетие». Оно поначалу нуждалось в историческом оправдании, а теперь, когда гегемония США подходит к завершению, с помощью такого оправдания ее пытаются продлить. Отдельная тема — бывшие социалистические страны и республики Прибалтики, которые переметнулись, став членами ЕС и НАТО. И отрабатывают свои «тридцать сребреников», подыгрывая Западу по части исторического вранья. Частью темы являются Украина и Грузия, которые этому завидуют и выпрыгивают из штанов, чтобы тоже понравиться патрону, ему подпевая. И поскольку история — это политика, опрокинутая в прошлое, легче всего встать на западную точку зрения о Второй мировой войне. Поэтому постсоветские элиты считают антисоветские исторические фальсификации кратчайшим путем на Запад, что и составляет их цель.
Плюс концепция так называемого тоталитаризма. Появившись в фашистской Италии, она обрела «настоящую» жизнь с началом холодной войны. И если ее идеолог Карл Поппер противопоставлял тоталитарные режимы «открытому обществу» как его врагов, то последователи, вроде Ханны Арендт, восприняли формальную сторону измышлений о «тотальном контроле государства над личностью». Но не попытались проникнуть в социологию проблемы, которая состоит в том, что классический, фашистский тоталитаризм — это инструмент элитарного контроля над массой. И в этом смысле, отрицая элитаризм, марксистско-ленинское учение о диктатуре пролетариата и советский строй в СССР — не «часть» тоталитаризма, а антитоталитарная, сущностная ему антитеза и политический противовес. Ну, нет в марксизме понятия «элита», а есть массы и выражающая их волю личность.
Но даже с учетом этих факторов, нынешние масштабы исторических фальсификаций, центральным местом в которых выступает Вторая мировая война, поистине беспрецедентны. Почему?
На мой взгляд, есть два фактора, которые мы сегодня, развертывая борьбу за историческую правду, недоучитываем. Где-то неосознанно, «в силу инерции», а где-то вполне умышленно, ввиду определенных интересов и по причине обслуживающих эти интересы идеологических взглядов.
Первый фактор — это особенности европейского восприятия истории войны. Да, и у нас были предатели, и у нас под немецким контролем существовали Власов с РОА и Локотское самоуправление. Но разве эти отдельные исключения можно сравнить с масштабами европейского коллаборационизма, где нацистам с готовностью присягали целые страны — от Австрии до Нидерландов. А в тех, что обозначали сопротивление, как во Франции, при неудачах коллаборационисты брали верх. Марионеточное вишистское правительство — это полстраны; причем, несмотря на то, что немцы унизили французов, заставив их подписать капитуляцию в том самом Компьенском лесу и в том самом штабном вагончике, где условия перемирия в ноябре 1918 года рейхсверу продиктовал фельдмаршал Фош.
А позорный Мюнхен? А несостоявшийся из-за личной глупости Гитлера англо-нацистский военно-политический альянс? А «голубая дивизия» Франко, которого к власти привел Лондонский комитет по невмешательству, на Восточном фронте, где кого только не было — от венгров и румын до итальянцев и тех же французов? И, главное, русских эмигрантов-белогвардейцев, что в массовом порядке присягнули Гитлеру. Среди них тоже были исключения, вроде генерала Деникина. Но даже он, отказавшись сотрудничать с Гитлером, после войны потребовал от Гарри Трумэна нанести по Советскому Союзу ядерный удар.
Двух мнений быть не может! Европа, за исключением разве что сербов и некоторых других народов ныне бывшей Югославии, дружно пошла за Гитлером. Включая значительную часть осевшей там русской эмиграции. И не случайно отпрыск самозванца на эмигрантском «престоле» некто Владимир Кириллович Романов, которого потом Ельцин с Собчаком позорно захоронили в Петропавловской крепости, глубоко оскорбив тем самым русскую землю, в июне 1941 года призвал русскую эмиграцию поддержать Гитлера в общеевропейском «крестовом походе» против «большевиков-коммунистов». А его ряженые последыши до сих пор кое-кем у нас принимаются с номенклатурным почетом. И летают по стране и ближнему зарубежью на «кем-то» нанятых бизнес-джетах.
Мы сегодня говорим, что Европу от немецко-фашистских войск освободила Красная Армия, которую освобожденные встречали с восторгом. Да, встречали, но далеко не все. Не встречали элиты, которые прекрасно сотрудничали с оккупантами, а когда нацистский Третий рейх стал катиться к закату, принялись в поисках нового патрона смотреть отнюдь не на Восток, а совсем в другую сторону. Причем, сторона, в которую они смотрели, во-первых, отвечала им взаимностью, а во-вторых, именно эта, западная сторона персонально отвечает за привод к власти Гитлера на фоне развязанной для этого Великой депрессии. Тот кризис был запущен целенаправленными действиями олигархического «фининтерна» во главе с директором Банка Англии Монтегью Норманом и главой минфина США Эндрю Меллоном. А затем эти международные аферисты и заговорщики поставили на крыло военную промышленность Германии, привязав ее ключевые холдинги к управляющим компаниям в США, и организовали совместный раздел прибыли с помощью базельского Банка международных расчетов. Люди Нормана и президента Рейхсбанка Ялмара Шахта (оба ставленники Ротшильдов) занимались этим рука об руку все пять военных лет. После войны холдинги разукрупнили, а их архивы потеряли, надо понимать, не без участия англо-американского оккупационного командования.
Польская Армия Крайова разве не подставляла Советский Союз и Красную Армию в интересах лондонского эмигрантского правительства Миколайчика и его британских хозяев? Хотя бы с Варшавским восстанием? Тем же самым занимались и бандеровские выкормыши Гитлера из ОУН-УПА (организация, запрещённая в РФ), что перестало скрывать даже ЦРУ, признав тем самым, что после краха рейха украинские националисты поступили на баланс картотеки Даллеса. Вместе с агентурной сетью Абвера, переданной создателем и начальником западногерманской спецслужбы BND нацистским генералом Геленом.
Квинтэссенцией общеевропейского и общезападного объединения против СССР служит план «Немыслимое», рассекреченный на Западе одновременно с Генеральным планом «Ost» и приложением в виде плана «Oldenburg» по ограблению поделенных на «рейхскомиссариаты» оккупированных советских территорий. Кстати, нарезка этого раздела удивительно напоминает структуру других планов — секретного англо-французского соглашения декабря 1917 года, проекта Госдепа США 1919 года, присно памятного американского «закона о порабощенных народах» 1959 года и уже постсоветского Хьюстонского проекта 90-х годов. И глубоко символично, что в план «Немыслимое» были включены десять дивизий вермахта, которых не разоружали до 23 мая, сохранив им военную форму и организационно-штатную структуру со штабом во Фленсбурге. И подчинили британскому оккупационному командованию.
Краткое резюме по первому фактору.
Великая Отечественная война, разумеется, была войной против немецкого фашизма. Но одновременно она была войной за свободу и независимость нашей советской, социалистической Родины против агрессии всего империалистического Запада, на стороне которого выступили и белогвардейские реставраторы капитализма. В военном плане ударным отрядом выступила гитлеровская Германия, но интеллектуальным центром планов уничтожения СССР, явились концептуальные круги Запада с ведущей ролью англосаксонских элит. Для реализации этих планов правящим буржуазно-олигархическим кругам потребовалась фашистская и нацистская трансформация капитализма по формуле «либерализм минус демократия». В сокрытии именно этой настоящей правды мы с вами, к сожалению, и сами участвуем — плывем по течению двух мифов:
- мифа о тоталитаризме, призванного прикрыть классовую буржуазную сущность фашизма якобы его тождественностью Советскому Союзу и коммунизму — непримиримым противникам буржуазной олигархии;
- и мифа об Антигитлеровской коалиции с США и Британией, которая существовала только потому, что ход войны не вписался в англосаксонские планы. Эти планы состояли в том, чтобы столкнуть лбами Германию и СССР, а затем выбирать, когда, на чьей стороне и какими силами выступить, чтобы продиктовать свою волю. Советские войска в центре Европы никто не ждал.
На пакт Молотова — Риббентропа потому до сих пор нападают, что он, выражаясь словами Генри Киссинджера, «поменял местами приоритеты Гитлера», побудив его нанести первый удар на Западном фронте. Оставаясь на позициях исторической правды, Киссинджер, надо отдать ему должное, именует пакт «мерой сталинских достижений». Непонятно другое: почему наш официоз считает пакт Молотова — Риббентропа «хорошим», а Брестский мир «плохим»? Пакт на самом деле — калька с Бреста. В обоих случаях Россия выводилась из-под удара, а упор в войне переносился на Запад, где западные народы своей кровью оплачивали авантюры своих элит. Жестоко? Да! Жалко их? Нет! Потому, что справедливо. А мы за их счет — а не они за наш! — получали время на передышку и подготовку.
Почему этим так возмущаются поляки? Потому, что в очередной раз нарвались. Их незадолго до войны Черчилль предупреждал: «Героические черты характера польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания» (конец цитаты). А они не вняли. За это и поплатились. И скажем больше: поплатятся еще раз, и первые признаки, вроде заигрываний с Украиной, уже налицо.
Но почему за поляков заступился Эммануэль Макрон? Не потому ли, что Варшава транслирует не свою, а единую, общезападную и общеевропейскую модель истории, в которой Советскому Союзу, России и нашей Победе попросту нет места? А ведь за Польшей стоит не просто Ватикан, а правящие там иезуиты. Так кто надавил на Макрона, этого выкормыша Банка Ротшильда, чтобы он сказал то, что сказал? Давно доказано: пресловутая конспирология, господа, очень часто перестает быть таковой, когда открываются архивы спецслужб.
Показательно: когда на церемонии подписания капитуляции в Карлсхорсте в зал пригласили Кейтеля, он ткнул пальцем в сторону французского представителя Делатра де Тассиньи. И осведомился: «А эти что, тоже нас победили?».
Современность показывает, что Европа беременна нацизмом, о чем, кстати, еще в 1975 году говорилось в таком знаковом документе, как доклад Трехсторонней комиссии «Кризис демократии» (группу его авторов возглавил теоретик столкновения цивилизаций Сэмюэль Хантингтон). И учитывая факторы Brexit и Трампа, сегодня формируется та же самая расстановка сил. Англосаксы отходят за Ла-Манш, следующим шагом они европейский аппендикс Евразии натравят на саму Евразию. И будут наблюдать, когда включиться самим, чтобы не допустить нового 1945 года. Только на этот раз они не выпустят из рук контроля над Европой, а потому включатся не на нашей стороне.
Если мы не уловим эту историческую динамику и продолжим настаивать на том, что победили нацизм вместе с Западом, а не вопреки Западу, если не станем воспринимать для себя итог войны как победу именно над Западом в целом — будем совершать ошибки. В частности, не увидим происходящей на наших глазах стремительной фашизации Запада. И всего постсоветского миропорядка.
Конечно, нельзя публично отказываться от освободительного характера миссии Красной Армии. Но самим нужно понимать, что это была миссия ликвидации очага агрессии и завоевания стратегического предполья, защищающего от будущих нашествий. Как ответил Сталин американскому послу Авереллу Гарриману на кислую реплику о «радости видеть советские войска в центре Европы»? «Царь Александр дошел и до Парижа», — так он ответил, посадив того на «пятую точку».
Когда в 1914 году немцы, наступая через Бельгию, пошли на Париж, Николай II предал Россию и продал ее союзникам по Антанте, отправив две армии в Восточную Пруссию. Результат известен. Когда в 1940 году немцы повторили тот маневр, Сталин не сдвинулся с места. Он не мешал хищникам разбираться друг с другом и не кричал о «союзнических обязательствах», ибо их не имел благодаря грамотному использованию ошибок самого Запада. Кстати, цену этим «обязательствам» царя раскрыл потом В. И. Ленин, рассказав о ста рублях, предложенных англичанами уже Советской власти за каждый выставленный на фронт штык русского «пушечного мяса». Так что такое Брестский мир? Поражение или все-таки победа, основанная на гениальном ленинском предвидении, которое у него унаследовал Сталин?
В заключение о втором факторе, который мы упускаем в борьбе за историческую правду. Это всем заметная и все более одиозная попытка отделить Великую Победу от Советской власти, которой она была одержана. Это и «голубок» на символе 70-летия Победы, и нынешние стрелки, которые все критикуют, но на эту критику идеологам власти наплевать. Они, извините, прут буром.
Это и задрапированный из года в год на 9 мая ленинский Мавзолей. Отказываясь принимать парад там, где Сталин принимал Парад Победы, мы даже не понимаем, что в угоду классовым интересам и европейским амбициям определенной социальной базы нынешней власти, мы с Победой разрываем. Усидеть на двух разъезжающихся стульях еще никому в истории не удавалось. Не получится и сейчас. Или — или. Или мы — исторические наследники 9 мая 1945 года и, следовательно, 25 октября (оно же 7 ноября) 1917 года, без которого ни до войны, ни до Победы дело бы даже не дошло; без Великого Октября вопрос о «новом миропорядке» решался бы в рамках Лиги Наций. Или продолжаем эти две великие даты друг с другом ссорить. Но тогда не нужно удивляться тому, что и другие, видя, как беззастенчиво обращаемся со своей историей мы сами, следуют нашему же примеру. И перевирают ее уже на свой лад. Именно в этом, на мой скромный взгляд, одна из важных причин всех нынешних исторических спекуляций и фальсификаций.
Материал представляет собой текст выступления автора на круглом столе «Кто и как искажает историю Второй мировой войны?», состоявшемся в ИА REGNUM 5 февраля 2020 года.
https://regnum.ru/news/polit/2850230.html
03.02.2020 Борьба с вирусной пневмонией в Китае приносит первые позитивные результаты
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 3 февраля 2020, 23:02 — REGNUM Посол КНР в Российской Федерации Чжан Ханьхуэй провел пресс-конференцию, посвященную ситуации с эпидемией вирусной пневмонии в Китае, уделив в ходе откровенного разговора с журналистами большое внимание взаимодействию и развитию российско-китайских отношений. Охарактеризовав противодействие распространению инфекции в стране как «очень трудную работу», дипломат особо подчеркнул, что все произошло в высшей степени неожиданно, можно сказать, внезапно. Кроме того, эпидемии, подчеркнул он, сопутствуют серьезные обстоятельства, которые усугубляют ее течение, увеличивая масштаб последствий. Канун новогодних праздников по восточному, лунному календарю в Китае, главный день в которых в этом году пришелся на 25 января, — всегда период массовой внутренней миграции. Нередко ее называют крупнейшей в мире, до нескольких миллиардов человеко/поездок за праздничную неделю. Китайцы привыкли проводить этот праздник, исторически сложившийся как семейный, в кругу родных и близких, к которым едут порой за тысячи километров, преодолевая эти расстояния на всех существующих в стране видах транспорта. Это стало главным фактором, который подхлестнул развитие эпидемии.
Вторым фактором, который оказал свое воздействие на темпы распространения инфекции, — неизвестный ранее характер этого вируса, который, как неоднократно подчеркивали и китайские, и российские эпидемиологи, очень склонен к мутациям. И это осложняет поиск и подбор вакцины, над разработкой которой в Китае, как рассказал Чжан Ханьхуэй, работают сразу восемь специализированных академических институтов; на изыскания в создании сыворотки, останавливающей развитие эпидемии, брошены беспрецедентные научные силы. Многие ведущие ученые, например 84-летний академик Чжун Наньшань, давно находящийся на заслуженном отдыхе, прервал его и всеми силами снова включился в работу, ибо всю жизнь посвятил борьбе с легочными заболеваниями. Здесь нужно отметить, что уже 4 февраля ожидается вылет в Китай и большой группы российских специалистов со своей аппаратурой и медицинскими препаратами, которые примутся за работу вместе с китайскими коллегами. Посол дал этому шагу нашей стороны очень высокую оценку, охарактеризовав его проявлением высочайшего уровня взаимопомощи и доверия, исторической дружбы, которая связывает наши страны и народы.
Проблемы были и в том, что с самого начала было неизвестно и не поддавалось прогнозам поведение вируса. Определенное время ушло на то, чтобы установить, что он передается от человека к человеку, еще это драгоценное время потребовалось, чтобы выяснить, что это возможно уже в инкубационном периоде. Пока шли эти исследования, болезнь, происхождение которой не было установлено, распространялась из очага, расположенного в Ухани, административном центре провинции Хубэй. Чжан Ханьхуэй не стал скрывать, что город почти с 12-миллионным населением пришлось полностью блокировать. Отменены пассажирские поезда, авиарейсы, речное сообщение, перекрыты автомобильные дороги. Конечно, это не улучшило ни качества жизни, ни настроения горожан, но они относятся к избранной стратегии борьбы с эпидемией — изолировать центры ее распространения, поместив в карантин как больных, так и тех, у кого новый коронавирус подозревают — с пониманием. Государством принимаются дополнительные меры, чтобы своевременно снабжать Ухань и его пригороды продовольствием. Посол привел пример расположенных недалеко от Хубэя провинций Шаньдун и Сычуань, где местные сельскохозяйственные предприятия ежедневно поставляют в изолированный город до 600 тонн свежих овощей и фруктов, другой продукции. А также медикаментов, медицинского оборудования и техники.
Дипломат особо подчеркнул меры, принимаемые на центральном уровне, отметив «твердое» личное руководство со стороны председателя КНР Си Цзиньпина. За последние дни уже дважды — 25 января, непосредственно в Новый год, а также 3 февраля — проходили специальные заседания «семерки» руководителей партии и государства — членов постоянного комитета (ПК) Политбюро ЦК КПК. В первый раз Постком образовал рабочую группу во главе с премьером Госсовета КНР Ли Кэцяном, который сразу же вылетел в Ухань; критическому анализу и разбору подверглась работа министерств и ведомств. Призыв «по полной программе» включиться в работу «семерка» адресовала всем членам партии, а Си Цзиньпин, как глава Центрального военного совета (ЦВС) КНР, обратился еще и к партийцам НОАК, поставив задачи на борьбу с инфекцией военным медикам. Вместе с гражданским персоналом из разных провинций, они организовали мощный профессиональный «десант» в Ухань. На втором заседании Посткома был заслушан премьерский отчет о проделанной работе. В самом Ухани беспрецедентными темпами, за десять (!) дней, возведена специализированная инфекционная больница на 2 тыс. коек. При ней нет поликлиники; лечебное заведение имеет конкретную специализацию: вести борьбу за жизнь тех, кто заболел вирусной пневмонией. Посол несколько раз подчеркнул, что обеспечить жизнь и здоровье граждан — приоритетная задача, поставленная партией и государством; спрос за нее с исполнителей исключительный. А участие в этой работе позволит выправить менталитет той части чиновников, которые привыкли к обычной, «штатной» жизни и работе, в которой было допущено немало ошибок, особенно в начальный период эпидемии. Сроки ее обуздания Чжан Ханьхуэй, пусть и осторожно, но обозначил рамками двух месяцев, а перспективы коренного перелома в борьбе с распространением вируса — буквально несколькими днями, до декады.
Для информации о последних новостях с фронтов борьбы с коронавирусом посол предоставил слово советнику-посланнику по науке и технологиям Сунь Цзяню, который привел самую свежую статистику по состоянию на конец суток 2 февраля. Итак, общее количество заболевших 17 тыс. 205 человек, еще 21 тыс. 158 — под подозрением и наблюдением; наличие или отсутствие вируса у них проверяется. 2 тыс. 296 человек находятся в тяжелом состоянии; скончался 361 пациент. Но есть и положительная динамика: 475 человек полностью излечились и уже выписаны из лечебных заведений. Имеются и данные о заболевших за рубежом. Всего 144 человек в 23 странах, включая Россию. И главное: несмотря на сохраняющийся общий рост количества заболевших, уровень заболеваемости везде, за исключением провинции Хубэй, снижается. Это и позволяет властям оценивать сложившуюся ситуацию с осторожным оптимизмом, сегодня отнюдь не лишним.
Комментируя эти данные, Чжан Ханьхуэй особо подчеркнул роль китайских диаспор (хуацяо) во всех странах, где они существуют. Все пришли на помощь своей родине: бизнесмены перечисляют финансовые средства; обычные граждане собирают гуманитарную помощь. Полностью оправдала себя, по словам посла, практика открытости, гласности и тесного взаимодействия с Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ). Дипломата можно понять: к ВОЗ, отметим это уже от себя, на самом деле имеется немало вопросов, как и в случаях с другими эпидемиями. Однако в данном конкретном эпизоде во многом именно от нее зависел имидж Китая в глазах мирового сообщества, особенно в условиях многомесячного напряженного торгово-экономического противостояния с США. Вывод, сделанный генеральным директором Тедросом Аданом Гебрейесусом, показателен: меры, принятые руководством КНР в центре и провинциальными властями на местах, не просто соответствуют, но и значительно превосходят рекомендации ВОЗ и в определенном смысле являют собой образец. Кроме того, Гебрейесус признал эпидемию коронавируса в КНР «чрезвычайной ситуацией международного масштаба», что если не исключает, то существенно затрудняет разнообразные спекуляции на этой болезненной для Китая и его граждан теме. Отметим, опять-таки от себя, что такой вердикт дорогого стоит и означает не что иное, как невозможность международных специалистов от медицины к чему-нибудь «прицепиться».
Спекуляции тем не менее все-таки происходят: Чжан Ханьхуэй призвал критически воспринимать те новости, которые исходят не из Китая. В связи с этим он особо отметил и высоко оценил роль граждан России, которые находятся или проживают в Китае, подчеркнув, что они, как никто другой, транслируют в сеть в режиме online достоверную информацию о положении дел, чем вносят значительный вклад в профилактику панических настроений. В негативе особенно досталось США; именно американские СМИ, поднаторевшие на fake-news, распространяют слухи о «небывалом» количестве заболевших и погибших, что никак не соответствует действительности. Между тем в самих США, как выясняется, уже зафиксированы 10 тыс. погибших из 19 млн (!) заболевших обыкновенным гриппом в этом сезоне 2019−2020 годов.
Отдельной темой на пресс-конференции прозвучала высокая оценка российской поддержки Китая в этот тяжелый для страны период, как его охарактеризовал Чжан Ханьхуэй. Организаторами пресс-конференции были особо отмечены слова поддержки президента России Владимира Путина и спикера Совета Федерации Валентины Матвиенко, а также вице-премьера Татьяны Голиковой. Китайская сторона очень благодарна за предоставляемую Россией гуманитарную помощь. Но особо тронула, прежде всего обыкновенных китайцев, пользователей социальных сетей, российская инициатива в виде выложенного в интернете 2 февраля, но собравшего за сутки в Китае почти 40 млн (!) просмотров, ролика со словами поддержки Китаю и Уханю от российской молодежи — студентов и преподавателей Университета дружбы народов (РУДН). Ничто так не сближает наши страны, как простые человеческие контакты и обмены, которые российская сторона, в отличие от той же американской, например, замораживать в связи с эпидемией не собирается. Рассказавший о студенческой инициативе и китайском отклике на нее министр посольства Ван Тяньжун представил участникам встречи и ее инициатора — преподавателя РУДН Ирену Рябинину, заведующую китайским сектором входящего в университет Аграрно-технологического института. Глубоко символично, что на традиционной церемонии общего фотографирования в фойе посольства по завершении пресс-конференции участники стихийно, хором повторили слова приветствия российских студентов: «Держись, Китай! Держись, Ухань!».
Мероприятие развеяло немало стереотипов, которые существуют в нашей стране по отношению к той беде, которая поразила дружественный Китай в эти новогодние дни. И еще оно способствовало дальнейшему сближению российской и китайской общественности; недаром общим лейтмотивом, который прозвучал из уст посла Чжан Ханьхуэя, стала российская и китайская пословица: «Друг познается в беде».
https://regnum.ru/news/polit/2847882.html
29.01.2020 Голый Зеленский. Куда ведёт Украину польский исторический ревизионизм
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 29 января 2020, 02:04 — REGNUM Вот и раскрылся в полной своей «красе» «проект Зеленский». В условиях жесткой конфронтации между Россией и Польшей по военно-историческим вопросам украинский президент, перестав «валять дурочку» и шарахаться из стороны в сторону между Москвой, Вашингтоном и Брюсселем, выбрал… Варшаву, целиком и полностью встав на ее сторону в этом споре, суть которого:
- с одной стороны, изложил президент России Владимир Путин в недавнем выступлении на форуме в Иерусалиме, а также много раз до этого: «Холокост — это целенаправленное уничтожение людей. Но надо помнить, что нацисты готовили такую же участь и многим другим народам: «недочеловеками» были объявлены и русские, и белорусы, и украинцы, поляки, представители многих других национальностей. Их родная земля должна была служить жизненным пространством для нацистов, обеспечив им сытое существование, а славянским и другим народам была уготовлена участь либо быть уничтоженными, либо стать бесправными рабами без своей культуры, исторической памяти, без языка»;
- с другой стороны, польский Сейм 9 января 2020 года принял резолюцию, в которой назвал российское толкование истории Второй мировой войны «ложным» и направленным на «дискредитацию Польши и ухудшение российско-польских отношений» (хотя после отказа польской стороны пригласить Путина на отмечаемое как раз в эти дни 75-летие освобождения Красной Армией Освенцима вряд ли можно говорить о каком-то «ухудшении», если эти отношения и так ниже плинтуса).
Здесь надо заметить, что и польская резолюция появилась не в вакууме; отмашку этой реваншистской пилсудчине, ставшей в 1939 году жертвой собственных промахов и не подкрепленных ничем, кроме гонора, амбиций, дала предновогодняя резолюция Европейского парламента «Важность европейской памяти для будущего Европы». В ней европарламентарии, собрав в кучу все антироссийское на эту тему, что напринимали за последние годы и фарисейски апеллируя к Декларации прав человека (1948 г.), в очередной раз попытались подкопаться под пакт Молотова-Риббентропа (1939 г.) с целью уравнять коммунизм с фашизмом, а главного победителя фашизма — Советский Союз — обвинить в равной с гитлеровским Третьим рейхом ответственности за развязывание войны. Хотя давно известно, что эта война была развязана англосаксонским Западом, точнее, господствующими там олигархическими кланами, вырастившими Гитлера в своей пробирке и направившими его против СССР с целью нашего уничтожения. Не СССР, а США создавали в Германии военно-промышленные холдинги, финансовый контроль над которыми сохраняли в руках собственных управляющих компаний. Не советские, а западные финансисты рука об руку трудились с немцами всю войну в «нейтральном» Базеле, распиливая полученные от них прибыли через Банк международных расчетов (БМР). Не СССР, а коллективный Запад поднимал рейх, помогал ему восстановить военный потенциал, закрывая глаза на нарушения им Версальского договора, в частности на оккупацию Рейнской демилитаризованной зоны и аншлюс Австрии, а в случае с Чехословакией он рейху даже подыграл. Не мы, а западные державы оказались с гитлеровцами в одном окопе гражданской войны в Испании; мы же сражались там, выполняя интернациональный долг, против германо-итальянских агрессоров, и, по сути, против их покровителей из Лондонского комитета по невмешательству. Не СССР, а Запад в лице Лондона и Парижа раз за разом срывал все переговоры о совместном противодействии гитлеровской угрозе. А глава МИД Британии лорд Галифакс, с удовольствием поехавший к Гитлеру и заключивший с ним своего рода личную унию, которая привела в Мюнхен, категорически отказался от посещения Москвы и переговоров с советским руководством. И т.д.
Западу все это было кровно необходимо, ибо именно Великий Октябрь стал тем всемирно-историческим событием, которое перечеркнуло победу Запада в Первой мировой войне, не позволило ее заказчикам создать «новый мировой порядок» во главе с Лигой Наций и потому собрало на себя всю ненависть империалистических олигархов, планы которых отменились в самый последний момент, буквально на пороге триумфа. Польша же, как одна из первых стран, еще в 1934 году заключивших с Гитлером пакт о ненападении, все последующие годы набивалась к рейху в сателлиты и одновременно служила «задним двором» элит Лондона и Парижа; заигрывая с обеими сторонами Запада, поляки тогда рассчитывали на их объединение в едином антисоветском «крестовом походе» и пали жертвой именно этих иллюзий после того, как слишком сильно подставились в разделе Чехословакии и «отхватили лишку», выступив на стороне Гитлера и урвав свой кусок. Поэтому в Британии и Франции решили, что пользы от Польши будет больше, как от жертвы агрессии и объекта пиара, чем как от военного союзника, в общем-то никчемного и ни к чему серьезному не способного. Кроме того, с немцами на Западе в свою игру вовсю играли Ротшильды. И варшавские конкуренты, тем более, с блохой на аркане в кармане, были им без всякой надобности.
Если коротко, то Польша век за веком пытается переиграть когда-то проигранную России геополитическую игру за лидерство в организации единого геополитического пространства. И заканчивая каждый очередной исторический цикл новым крахом, с упрямством, достойным лучшего применения, заходит на все новый и новый вираж. На Западе, в отличие от Варшавы, хорошо понимают, что такая переигровка, если бы она удалась, неизбежно спровоцировала бы выход на границы Европы даже не ислама, а экстремистского исламизма, в столкновении с которым даже на уровне беженцев европейцы откровенно пасуют. Но «категорический императив» русофобства, как и стремление к господству, не позволяет Западу смириться с реалиями; тем более, что имеются желающие потаскать ему «каштаны из огня».
Такова фабула вопроса, и именно поэтому Путин назвал антисоветскую и антироссийскую еврорезолюцию «бредом». Из этого следует, что производная от нее резолюция польского Сейма — это бред в квадрате. И вот с этим геополитическим «недоразумением», как называли Польшу в Версале во время памятной конференции под председательством «повивальной бабки» ФРС президента США Вудро Вильсона, сегодня солидаризуется украинский президент Владимир Зеленский, своими словами, заложником которых он уже стал, превращающий в такое же недоразумение независимость уже своей республики. И этот квадратный бред он тиражирует, заявляя об «ответственности СССР за развязывание Второй мировой войны» и о том, что «Польша первой почувствовала на себе «сговор тоталитарных режимов», что привело к началу Второй мировой войны и позволило нацистам запустить смертоносный маховик Холокоста».
Знаете что? Он пусть это украинским националистам расскажет, потомкам тех, кто устроил Волынскую резню и навеки проклят польским народом. Можно было бы посчитать слова Зеленского провокацией, рассчитанной на подъем как раз бандеровского влияния, если бы сам он при этом не становился их же ближайшей, а возможно и первой сакральной жертвой на пути возвращения на киевский властный Олимп. Так что вывод из всех этих противоречий, в которых запутался Зеленский, простой: у него напрочь отсутствует собственное мнение ввиду полной исторической безграмотности. Нынешний украинский президент — это даже не Петр Порошенко, которого все-таки еще учили в советской школе, и он, кое-что зная, просто в угоду конъюнктуре переворачивал усвоенное с ног на голову, присваивая событиям со знаком плюс — минус и наоборот. Зеленский — это tabula rasa, чистый лист бумаги, прекрасная иллюстрация к афоризму Мао Цзэдуна о том, что на таком листе можно написать все что угодно, любыми иероглифами. Кто и что ему в консультационном плане рассказал перед выступлением, то он и выдает в эфир, не имея никакого представления ни о самом событии, которое комментирует, ни, тем более, об историческом контексте, в который оно погружено.
Если же считать эти заявления «актом благодарности» полякам за приглашение на годовщину освобождения Освенцима «без Путина», то и здесь не сходится. Что там Зеленский говорил об «украинском» освобождении этого главного лагеря смерти, по сути перепутав советский 1-й Украинский фронт, которым последовательно командовали генерал Ватутин, маршалы Жуков и Конев, с «украинизированным» в Первую мировую войну бывшим 34-м корпусом Юго-Западного фронта? Конфуз? Нет, долгоиграющее продолжение паноптикума. До этого был Иерусалим, где Зеленский просто плюнул в лицо организаторам форума, отказавшись от участия в главной церемонии под совершенно идиотским предлогом «уступить место» участникам войны. А еще раньше то же самое случилось в Вашингтоне, где Зеленским просто вытерлись, опубликовав без согласования с ним стенограмму встречи с подобострастно унизительными, перехлестывающими любой здравый смысл, славословиями в адрес Дональда Трампа.
Заметим, даже литовские марионетки Запада, оказавшиеся закоперщиками нынешней информационно-психической атаки на Россию в ПАСЕ, так близко с одиозной Польшей никогда не склеивались. И понятно, почему: историческая память — оружие обоюдоострое; удовлетвори амбиции поляков сегодня, протяни им мизинец, так они завтра вместо спасибо с мясом оторвут руку, поставив вопрос о «реинтеграции» народов бывшей Речи Посполитой. И на этой ноте сразу же провисает литовский суверенитет, что Вильнюс явно не устраивает. А Киев? Если не педалировать фактор политической недальновидности Зеленского, то есть попросту его профнепригодности, «обнимашки» украинского президента со своим польским коллегой, известным русофобом Анджеем Дудой вполне могут оказаться прологом некоей унии. И разве найдется кто-то такой наивный, кто предположит, что ведущую роль в таком интеграционном альянсе получит Украина? Как говорят в этой республике, «дзюськи!». Варшава только в геополитической сфере является вотчиной Вашингтона; в духовной же она накрепко привязана к Ватикану и, как говорят знающие люди, напрямую управляется контролирующими Святой престол иезуитами, у которых к России, вместо исторической благодарности за спасение ордена на рубеже
Важно заметить, что, помимо внутренней напряженности, которую не преминут создать вокруг польского выступления Зеленского националисты, существует и белорусский фактор. Когда нынешний украинский президент сменил своего предшественника, в Минске по этому поводу возник повышенный энтузиазм. Творцам идеи белорусского «нефтяного эмирата» за счет России грезился альянс с Киевом против Москвы при поддержке Запада и Ватикана, когда можно будет перестать притворяться российским союзником и забыть об интеграции. Однако сейчас складывается другая ситуация. Ложиться под Варшаву, как Зеленский, Александр Лукашенко не готов, «не его уровень»; «батька» мнит себя стратегом более высокого полета. Получается, что Зеленский, заигрывая с Польшей по вопросам, принципиальность которых и для Москвы, и для Минска явно недопонимает, лишает себя прежних выгодных позиций, с которых мог торговаться в обоих этих направлениях. Снюхавшись с Варшавой, Киев не станет ближе к Европе. Он просто получит еще одного посредника в общении с ней. И в то же время лишится перспектив прямого диалога с Россией, от которой на самом деле зависит и благополучие Украины, и его собственное политическое выживание. А вот что он непременно получит, с геополитической точки зрения, так это проблемы, связанные с тем, что на него упадет отблеск традиционного польского авантюризма, уже не раз приводившего эту страну к разделам, а нацию — к утрате государственности. Еще Зеленский несомненно получит охлаждение отношений с Германией, особенно в свете предстоящего ухода Ангелы Меркель, которая откровенно лоббировала интересы Украины в диалоге с Россией. Не факт, что ее преемница Аннегрет Крамп-Карренбуаэр будет к Киеву столь же благосклонна. Крен Киева в сторону Варшавы, к которой у Германии традиционно имеется немало вопросов, порождает такие же вопросы и к киевским властям. Автору этих строк уже приходилось напоминать, что нынешние польские власти делают буквально все возможное и многое сверх того, чтобы повторить судьбу своих исторических предшественников и зайти на новый исторический круг. Украина готова пойти тем же путем? Но при этом понятно, что любые намеки на экзотические внешние альянсы поднимут ряд неприятных вопросов к самой Украине. И главным среди них окажется вопрос о легитимности украинского государства.
Если отбросить эмоции и включить трезвый расчет, то совершенно непонятно, почему Зеленский так себя повел. Прошло заседание в нормандском формате, украинский президент получил доступ к контактам с Путиным, которых напрочь был лишен Порошенко: с ним в Кремле вообще разговаривать не хотели. И не разговаривали. Прошел успешный и резонансный во всех отношениях обмен пленными и удерживаемыми лицами. Со скрипом, но проведено разъединение ВСУ и формирований ДНР и ЛНР в зоне конфликта. На этом фоне начался плавный и постепенный процесс «сдутия» националюг-бандеровцев, на которых украинское общество все более готово повесить ответственность за произошедшее. В российской власти меняется куратор украинского вопроса, что уже само по себе существенно расширяет границы диалога. Начинаются информационные утечки, причем одновременно и в Москве, и в Киеве, что в обозримом будущем возможен серьезный прорыв в обсуждении интеграционных перспектив, что выгодно оттеняет тормоз, включенный на белорусском направлении. И в этот момент, объективно самый благоприятный для дальнейшего сближения за все постмайданное время, вдруг на ровном месте такой фортель. Да и вряд ли случайно совпавшие с ним новые заявления в Киеве о силовом варианте разрешения кризиса в Донбассе — они разве не должны восприниматься всерьез, и разве всеми заинтересованными сторонами из них не делаются выводы? Так неужели Зеленский не понимает, что выхода из нынешнего донбасского тупика без Москвы и вопреки Москве он не найдет, и что западные лидеры ему в этом не помощники? Что внезапного произошло за кулисами украинской и не только политики, если стал возможным такой кульбит?
Время покажет. Но ни общего фона, ни конкретного содержания российско-украинских отношений обсуждаемый эпизод не улучшит. Президент Украины должен понимать, а если не понимает, то ему должны объяснить, что он вступает в очень опасную, чреватую непредсказуемым финалом игру, в которой Россия уже сделала свой выбор и готова идти до конца. Вопросы исторической памяти, выходящие на передний план в канун юбилея Великой Победы — не просто тест на сохранность нашей идентичности, но и важнейшая, единственно возможная в постсоветскую эпоху точка сборки будущего — и российского, и украинского, и нашего общего. Легко понять, зачем под это будущее подкладывают мину наши, так сказать, партнеры и что они с этого собираются иметь. Об этом как раз и говорится в еврорезолюции применительно к «европейской памяти», и при этом подразумевается, что если память европейская, то и идентичность тоже такая же общая, в том числе и с Третьим рейхом, с нацизмом. А вот в каких целях в эти игры втягивается Украина — большой вопрос. И нужно быть очень наивным политиком, чтобы надеяться, что из общего ряда постсоветских республик, против которых, когда они были в едином государстве, было направлено острие гитлеровской, а по сути общеевропейской агрессии, Украину выделят, и для нее будет сделано исключение. Надежды юношей питают?
https://regnum.ru/news/polit/2842520.html
28.01.2020 России нечего делать в ПАСЕ: время играть на опережение!
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 28 января 2020, 11:01 — REGNUM В первый же день зимней сессии ПАСЕ пришла новость о том, что полномочия российской делегации оспорены. Формальным автором инициативы выступил литовский депутат Эммануэлис Зингерис, «зацепившийся» за обсуждаемые в России поправки в Конституцию об ее приоритете над международными документами, в частности над решениями ЕСПЧ. По процедуре это предложение, чтобы поставить полномочия российской делегации под вопрос, должно было получить поддержку как минимум 30 парламентариев из не менее чем пяти делегаций. Кто бы сомневался, что они отыщутся!
Отыскались, разумеется. В ближайшие дни, после рассмотрения соответствующей комиссией, эта инициатива вернется в ПАСЕ, где, чтобы она прошла, должна получить 50% + 1 голос. Из недр нашей делегации, а также из Совета Федерации уже прозвучали предупреждения, что «если полномочия в действительности будут оспорены, Россия из ПАСЕ уйдет и не вернется». Возникает вопрос: а сейчас возвращались зачем? Вот за этим? У кого-то были сомнения в том, что это произойдет? Кто-то и сейчас питается иллюзиями, что в этот раз удастся «устоять»? Даже если удастся, наступит следующий раз, за ним третий, четвертый и т. д. До тех самых пор, пока история с лишением права голоса не повторится. А она непременно повторится, ибо европейские структуры — органически чуждый России космос, который создавался, во-первых, на развалинах нацизма, с целью его спасения и последующей реинкарнации, а во-вторых, выражаясь терминологией Бжезинского, «против России, за счет России и на ее обломках». Так что такое «ценное» мы забыли в заведомо генетически враждебной нам организации? Алчем пропуска в «цивилизованный» серпентарий? Или удовлетворяем интересы и амбиции определенного круга доморощенных носителей «европейского проекта», которым, когда они его запускали в интерьерах Римского клуба, было по 40 лет, а сейчас те из них, кто дожил до 80, настырно навязывают нам поросль своих недорослей?
Именно потому этот разговор необходим именно сейчас, что нет никакой разницы, отвергнут ли полномочия или нет; уход России должен и может быть превентивным, раз уж поступили недальновидно и вернулись. Признание ошибок — первый шаг к их исправлению. Потому что если нас «простят», то это унижение, а «не простят» — обструкция, то есть оскорбление — плевок в лицо. Мало того, что плевок, так еще и от кого? От этих вот выходящих в тираж «европеоидных» пигмеев? Которые тем самым предлагают России посидеть «в прихожей» в ожидании своей участи, как чехословацкой делегации в 1938 году в Мюнхене? Причем эта параллель прямая, ибо ПАСЕ, как весь Совет Европы со всей своей структурой, — такая же неотъемлемая часть фашистского проекта, как и нацизм, только обновленная и подштукатуренная — неонацистская.
Чисто структурно Совет Европы — это штаб так называемой «еврорегионализации». Что это такое? А что такое глобализация? Правильный ответ: глобализация — корпоративный проект по преобразованию мирового порядка в интересах глобальных монополий за счет стран и народов. Глобальный империализм или, по Карлу Каутскому, ультраимпериализм. Формула глобализации: глокализация + фрагмеграция. Первая часть обозначает эрозию государств с передачей их полномочий вверх, в глобальные структуры, и вниз, в региональные и местные. Во второй части имеется в виду фрагментация стран, народов и их идентичностей в сочетании с интеграцией их экономик. По Александру Зиновьеву, «глобальный человейник». Так вот «еврорегионализация» — это, во-первых, обозначение выбора Европы в этих процессах на роль полигона, а во-вторых, — нижнее звено приведенной формулы, связанное с локализацией и фрагментацией. По словам того же Бжезинского, «предпосылкой окончательной глобализации является прогрессивная регионализация». Так что, помимо морально-психологической стороны, у этого вопроса имеется и политическая, точнее, геополитическая, еще точнее, геостратегическая; участие в ПАСЕ и Совете Европы в целом — это не только и не столько взносы. Взносы — лишь «слезы», «брызги» и издержки, а снявши голову, по волосам не плачут. Такое участие — это прежде всего признание над нами власти и юрисдикции внешних суверенитетов. А поскольку эти суверенитеты, вернее, суверенитет, — глобальный, да еще и тесно связанный с нацизмом, точнее, сплавом обеих его ипостасей — оккультной и католической — с западным волчьим либерализмом в овечьей шкуре «демократии», то возникает масса вопросов. И к тем, кто нас в ПАСЕ втянул первоначально, и к тем, кто способствовал возвращению сейчас, после разрыва, который должен был стать, но не стал, окончательным и бесповоротным.
Чтобы избежать обвинений в голословности, обо всем по порядку. Игры вокруг реставрации нацизма под видом демократии в Третьем рейхе начались еще в годы войны, об этом ниже. На Западе это было уже раннее послевоенное время. Формальная отмашка была дана 19 сентября 1946 года, когда, выступая в университете Цюриха, Уинстон Черчилль и предложил создать Совет Европы. И уже 5 мая 1949 года эта международная организация появилась на свет. Причем произошло это всего через месяц после подписания Вашингтонского договора о создании НАТО (4 апреля 1949 г.), а также лишь за три дня до принятия (8 мая 1949 г.) и за две с половиной недели до введения в действие (23 мая 1949 г.) конституции ФРГ.
Одно это показывает, что импровизацией не были ни инициатива Черчилля, ни действия создателей Совета Европы — а его устав первоначально подписали десять стран: Великобритания, Ирландия, Франция, Италия, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Дания, Швеция, Норвегия. В настоящее время Совет Европы объединяет 47 государств; еще шесть стран наделены в нем статусом наблюдателей. Среди них США, Канада, Израиль, Ватикан, Япония, Мексика. И это тоже свидетельство глубокой продуманности и стратегической важности этого проекта для его организаторов. В Совет входят все страны, так или иначе связанные с процессом не только европейской, но и глобальной регионализации. Прежде всего, среди них выделяются «ответственные» за создание трех «мировых блоков». В полном составе, например, представлены участники Техасского соглашения — США, Канада и Мексика, а также Ватикан, несущий особую ответственность за европейскую зону, и Япония — «краеугольный камень» азиатско-тихоокеанской зоны. «С конца 90-х годов, на фоне развязанной войны в Югославии, мировая элита совершенно открыто заговорила о необходимости «глобального управления», — пишет видный историк европейских процессов Ольга Четверикова. — «Европейская архитектура» стала рассматриваться как модель для строительства «новой глобальной архитектуры», характерными чертами которой являются сетевой принцип организации, полная проницаемость границ и открытость для финансовых и информационных потоков. Именно в эти годы стали весьма популярными концепции «растворения», «размывания» или «эрозии» государственного суверенитета, государство подвергается критике за его неспособность обеспечить необходимую экономическую эффективность управления, а его упразднение представляется как неизбежная и объективная тенденция мирового развития».
Все мы наблюдали, как «делились на регионы» Советский Союз и Югославия; в 2011 году те же самые процессы распространились в Северной Африке, а сейчас перекидываются в Латинскую Америку.
Первым, кто предупреждал о коварстве регионализации, ее подрывном, унифицирующем характере, следует назвать крупного русского православного мыслителя Константина Леонтьева. «Ясно, что политика племенная, обыкновенно называемая национальною, есть не что иное, как слепое орудие все той же всесветной революции, — писал он в конце XIX века. — …Чистая группировка государственности по племенам и нациям есть… не что иное, как поразительная по силе и ясности своей подготовка к переходу в государство космополитическое, сперва всеевропейское, а потом, быть может, и всемирное!» Против чего восставал Леонтьев, понятно: против разрушения империй и растаскивания их наследства по национальным квартирам и последующего этноцида, ставшего показательной приметой как раз нашего времени.
С 1994 года установлено прямое взаимодействие Совета Европы с Европейским союзом, в структуре которого заработал Комитет регионов ЕС, пока еще совещательный орган, как раз и курирующий «еврорегионализацию». Целями фарисейски назывались «приближение Европы к своим гражданам» и «предоставление возможности высказать свое мнение на европейском уровне представителям местных и региональных объединений». Реальные же императивы «еврорегионализации» — децентрализация государственной власти, защита трансграничных регионов (еврорегионов) и защита прав этнических и национальных меньшинств (создание «Европы племен и народов» вместо «Европы государств») — не афишируются. Среди них выделяются три основные: децентрализация власти внутри государств и фактическое выведение региональных и местных властей из-под влияния своих столиц, а также создание в продолжение этой задачи еврорегионов.
План формирования Комитета регионов, призванного решить первую из этих задач, — децентрализовать власть внутри государств, «перемкнув» местное самоуправление с собственных столиц на европейские структуры, — существовал задолго до событий рубежа
Решением второй задачи — созданием еврорегионов — управляет структурное подразделение Совета Европы — Конгресс местных и региональных властей Европы (КМРВЕ). Созданный в январе 1994 года Комитетом министров (глав МИД), конгресс объединил три уже существовавшие к тому времени самостоятельные организации, централизовав управление процессом «еврорегионализации». Эту «тройку» возглавляет созданная еще в 1971 году Ассоциация европейских приграничных регионов (АЕПР), объединяющая пограничные еврорегионы, созданные на сопредельных территориях соседних стран. Вторая организация — Ассамблея европейских регионов (АЕР) — учреждена в 1985 году; в нее входят уже не еврорегионы, а просто регионы отдельных стран, которые поддерживают «еврорегионализацию». Одни из них готовы к участию в ней; другие не могут этого сделать ввиду отсутствия общих границ с соседними государствами. Третья организация — Совет коммун и регионов Европы (СКРЕ) — тоже появилась в 1985 году и включает муниципалитеты и национальные ассоциации. Как видим, давлению в пользу регионализации подвергаются не только государства с помощью регионов, но и сами регионы — со стороны муниципалитетов и этнических структур так называемого гражданского общества. Иначе говоря, на регионах процесс тотальной дезинтеграции не закончится. Разборка нынешней архитектуры, как поется в знаменитом «Интернационале», должна дойти до самого «основания», чтобы стереть саму память о некогда единой идентичности отделенных от своих стран жителей. Через два-три поколения, под воздействием пропаганды «европейских ценностей», они уже забудут, кем они были, и будут знать только, кто они есть — те самые «жалкие средние европейцы», о которых писал Леонтьев.
Набор еврорегионов, количество которых уже зашкалило за 150, — отдельная тема. В настоящее время их насчитывается около 180. Около десятка субъектов Российской Федерации входят в 14 еврорегионов, захватывающих территорию постсоветского пространства.
Этот ползучий Drang nach Osten не предусматривает принятия вовлекаемых в него стран в ЕС, но подрывает их изнутри, ставя в зависимость от европейских институтов. Вплоть до финансирования некоторых регионов из бюджета ЕС. И это не может не разогревать и без того широко распространенных сепаратистских настроений. Ведь тем самым в вовлекаемых, не входящих в ЕС, государствах провоцируются конфликты интересов между государственными элитами, заинтересованными в укреплении территориальной целостности и единства страны, и местными властями, стремящимися припасть к брюссельской «кормушке». И, превратившись в «удельных князьков», самоутвердиться, показав «фигу» бюрократии своих столиц. Пример Каталонии или Шотландии, Фландрии с Валлонией или Корсики. Причем Брюссель во всех таких конфликтах неизменно становится на сторону регионов, обвиняя государственные власти в протекционизме и «зажиме» демократии и интересов европейской интеграции. Немногие могут противостоять такому давлению и снизу, и сверху. Тонкая и очень подлая политика!
В том, что это именно политика, а не импровизация, убеждает выдержка из одного интересного аналитического документа, имеющего немецкое происхождение и относящегося еще ко второй половине XIX века. «В Европе возрождаются этносы, совершенно игнорируемые или забытые вплоть до сегодняшнего дня, которые заставляют уважать свою национальность…, — читаем в нем. — Необходимо выделить этнический субстрат из его государственной оболочки, прежде чем приступить к новым комбинациям». Какие такие «новые комбинации» имел в виду автор этой аналитической записки, по-видимому, написанной в «верхи», определявшие бисмарковскую стратегию объединения Германии?
К этому, повисшему в воздухе, вопросу вернулись уже в Третьем рейхе. Знаменитый длинный разговор рейхсфюрера СС Гиммлера с руководителем внешней разведки Шелленбергом, состоявшийся августовской ночью 1942 года, сводился к поиску Германией, находившейся «в зените могущества», компромиссов по поводу будущего мироустройства «на благо себе и остальной Европе». Под конец беседы, которую Шелленберг связал с появлением «плана новой Европы», с его стороны прозвучала очень важная, далеко идущая мысль. «Став ядром Европы, построенной на новых началах, — предложил шеф СД шефу СС, — великая германская империя сможет с новой энергией приняться за разрешение социальных проблем путем сочетания частной инициативы с руководством и планированием сверху».
Поторговаться о новом разделе Европы у нацистов не получилось: не прошло и трех месяцев, как фашистский рейх из зенита стремительно покатился к закату, потерпев сокрушительное поражение под Сталинградом. Время для торга оказалось упущенным, ибо ничего хорошего ни Гиммлеру, ни Шелленбергу не сулил и следующий, 1943 год.
Тем не менее работа над планом «новой Европы» продолжилась, и к весне 1945 года, когда крах Германии стал очевидным даже Гиммлеру, результаты этой работы обрели осязаемый вид документа Верховного командования СС «Идея мира для Европы 1944/1945». В нем говорилось, что «Германия ведет эту войну ради создания Европейской конфедерации как ассоциативного и социалистического сообщества народов Европы».
Расистское лобби во главе с Гитлером и Розенбергом, ответственное за развязывание войны, которая привела Германию к катастрофе, потерпело крах, и на авансцену попытались — и вышли — новые люди, вставшие затем у истоков создания ФРГ. Именно им, как и лидеру французского Сопротивления генералу Шарлю де Голлю, Гиммлер и переправил эти наработки. В центре их находился весьма актуальный и сегодня альянс Германии и Франции.
То, что эти предложения не были экспромтом тандема Гиммлер — Шелленберг, подтвердил оказавшийся в советском плену обергруппенфюрер СС Гильдебрандт. Он засвидетельствовал, что документ действительно существовал, и что в нем содержался «отказ от всякой претензии на немецкое господство вне естественных этнических границ расселения немецкого народа». Взамен предлагалось «создание Соединенных Государств Европы на основе равенства прав всех вошедших в них народов» и «подчинение всех национальных точек зрения этой великой общей цели». Именно на эти идеи, кстати, «клюнул» поддержавший их предатель Власов, опубликовавший в немецком плену свой «федералистский» манифест (его текст в распоряжении автора имеется, но соображения этического порядка не позволяют дать на него ссылку).
Теперь о третьей части задач Совета Европы, наряду с децентрализацией государственной власти и созданием еврорегионов, — преобразовании «Европы государств» в «Европу регионов и племен». С 1949 года в структуре Совета Европы функционирует Федералистский союз европейских национальных меньшинств (ФСЕНМ), объединяющий несколько десятков этнических групп из почти 40 европейских стран. ФСЕНМ имеет собственное представительство в Европейском парламенте, которое обеспечивается политическим крылом этого союза. Оно представляет собой блок Европейской партии зеленых и Европейского свободного альянса с рядом мелких регионалистских партий. У объединения имеется парламентская фракция — «Зеленые — Европейский свободный альянс».
Показательны требования ФСЕНМ, составляющие платформу ее парламентской фракции. Среди них признание всех языков, передача «децентрализованным» властям управления структурными фондами, свобода межрегионального и трансграничного сотрудничества без вмешательства государств (наиболее подрывной тезис), развитие еврорегионов, отказ от дискриминации этнического, религиозного и сексуального характера, общая внешняя политика Европы. Как видим, «гуманизм» и права меньшинств, в том числе нетрадиционных, тесно увязываются между собой и с «еврорегионализацией». Не случайно также и то, что свою деятельность ФСЕНМ тесно координирует с Ассоциацией европейских приграничных регионов (АЕПР): региональный фактор «еврорегионализации» таким образом дополняется этническим.
Итак, Совет Европы был создан в 1949 году. Но в том направлении, которое мы рассматриваем, по-настоящему активно он заработал лишь в 80-х годах, что как бы случайно совпало с началом советской «перестройки». Неким Рубиконом, после которого удельный вес проекта «еврорегионализация» в общей деятельности Совета резко возрастает, представляется 1985 год. Появляются Ассоциация европейских регионов и Совет коммун и регионов Европы. Но еще раньше, на подступах к начатым «перестройкой» глобальным переменам, как бы предвидя их, Советом Европы принимаются важные программные документы. И ничего удивительного, если этих перемен уже ждали. Ведь случайностей в «большой политике» не бывает: наилучший экспромт — это всегда хорошая «домашняя заготовка». Именно такие «заготовки» на стол и выложили. 21 мая 1980 года в Мадриде подписывается «Европейская рамочная конвенция о трансграничном сотрудничестве территориальных образований и их властных органов», которую еще называют Мадридской хартией Совета Европы. «Каждая Договаривающаяся Сторона, — записано в ст. 1 этого документа, — обязуется поощрять приграничное сотрудничество между территориальными сообществами и властями, находящимися под ее юрисдикцией, с территориальными сообществами и властями, находящимися под юрисдикцией других Договаривающихся Сторон. Каждый участник Конвенции будет прилагать усилия с целью содействия заключению любых соглашений и договоренностей, которые будут сочтены необходимыми для этой цели, с учетом различных конституционных положений каждой из Сторон». По сути, европейские государства обязуются способствовать собственной эрозии: срастанию сопредельных регионов с их постепенным отчуждением от своих столиц.
Через год, в 1981 году, АЕПР принимает «Хартию приграничных и трансграничных регионов». В ней говорится о развитии таких структур координации, процедур и инструментов, которые приведут к устранению препятствий и факторов разрыва, а также в конечном счете к преодолению концепции границы и границ, именуемых «рубцами истории», и сведению их значения к простой административной линии.
И еще один важный штрих, дополняющий общую картину. В числе учредителей Совета Европы отсутствует ФРГ: Совет не просто ее ровесник, а появился несколькими днями раньше ее учреждения. Однако именно вступление в него Западной Германии, которое произошло в 1951 году, во-первых, подтвердило управляемый характер европейской интеграции и координацию ее политических и экономических аспектов и институтов (в том же 1951 году было создано ЕОУС — Европейское объединение угля и стали). Во-вторых, тем самым был проложен путь к лидерству Германии в интеграционном процессе и выходу ее на позиции предводителя будущего ЕС. Ведь большинство структур Совета Европы имеет либо немецкое происхождение, либо немецкую прописку и финансирование. В принятых на конференции премьер-министров германских земель Мюнхенских тезисах, — концепте «региональной идеологии» — фигурировала идея строительства «Европы с федеративными структурами».
«Единственную возможность предотвратить возврат к нестабильной довоенной системе, где Германия оказывается на границах между Востоком и Западом, дает интеграция центрально‑ и восточно-европейских соседей Германии в европейскую послевоенную систему и налаживание широкомасштабного сотрудничества с Россией, — показательно говорится в документе «Размышления о Европе», обнародованном 1 сентября 1994 года, в годовщину начала Второй мировой войны, правоконсервативным германским блоком ХДС-ХСС. — Если европейская интеграция не будет развиваться, соображения собственной безопасности могут вынудить или подтолкнуть Германию к самостоятельной стабилизации Европы традиционным путем». И вряд ли европейским народам, пережившим в XX веке две мировые катастрофы, нужно объяснять содержание этого «традиционного пути» в его берлинском прочтении.
Идем далее. Партнером ФСЕНМ является некая «Платформа за обогащение культурного и этнического многообразия Европы». Ее же соучредителями выступают Институт Сороса, лондонская группа за права меньшинств и американский «Проект по этническим отношениям» (ПЭО) со штаб-квартирой в Принстонском университете. Как видим, из-за этого неонацистского плана торчат олигархические уши, и ничто не ново под луной: те самые Ротшильды, которые сегодня собираются судиться с венскими властями за бывшую собственность одного из своих фондов, на широкую публику «пострадавшие» от нацистов, на деле, во-первых, большую часть своих активов после 1945 года получили назад. А во-вторых, они сами деятельно поучаствовали в «репатриации» европейских евреев в Палестину, о чем, скорее всего, не безвозмездно договорились с нацистами; по данным некоторых источников, соглашение действовало до марта 1942 года и включало участие СС в сборе будущих «репатриантов».
Все описанное наглядно показывает банкротство «европейского проекта», геополитическим измерением которого с того самого конца 70-х годов и начала «разрядки» международной напряженности стали грезы о формировании некой «независимой от США» европейской оси Москва — Берлин — Париж. Под эту ось и было организовано нелепое, бессмысленное и заведомо проигрышное участие СССР в хельсинкском процессе и увенчавшем его Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (1975 г.). Отражавшие этот план в информационном поле концепты Европы «от Атлантики до Урала» и «до Владивостока» свидетельствовали о борьбе внутри проекта двух подходов: соответственно с разрушением и растаскиванием СССР и с его сохранением под внешним управлением. Лакмусовой бумажкой того, что проект до сих пор актуален, служит ОБСЕ как структура, вышедшая из хельсинкского процесса после его банкротства, выраженного неспособностью сохранить в неприкосновенности европейские границы. По чести и совести, она должна была умереть. Да не тут-то было! Сегодня ОБСЕ вместе с институтами Совета Европы и прежде всего с ПАСЕ опять на коне. А мы удивляемся: почему Россию так прессуют со всех сторон? Да потому, что тогда не добили: не удалось разделить ее на ЕТР и Сибирь с Дальним Востоком, разорвав по Уралу под шумок связки с Берлином и Парижем и под контролем Вашингтона и Лондона.
Так зачем нам сегодня ПАСЕ, если даже те, кто по-прежнему продвигают «европейский проект», не хуже тех, кто ему противостоит, знают его конечную цель: ликвидацию России путем «международной» узурпации нашего суверенитета? И случайно ли такую истерику вызвали именно нынешние конституционные поправки, запускающие пусть длительный и сложный, но — необратимый процесс долгожданного поворота нашей страны к Европе, по характерному выражению Петра Великого, «задом». Хотя в оригинале, говорят, первый император употреблял эпитет, менее благозвучный, но вместе с тем емкий, глубоко народный и лучше рифмующийся с «Европой». Ведь, как писал в своей знаменитой «Дипломатии» Генри Киссинджер, «Российская империя всегда играла определенную роль в европейском равновесии, но в духовном плане никогда не была его частью». В чем-чем, а в этом трудно с ним не согласиться.
https://regnum.ru/news/polit/2841684.html
26.01.2020 Станет ли форум членов Совбеза ООН «большой пятеркой» или «новой Ялтой»?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 26 января 2020, 18:59 — REGNUM
Владимир Павленко
Продолжается обсуждение инициативы российского президента Владимира Путина созвать в 2020 году саммит стран-основателей и постоянных членов Совета Безопасности ООН — России, Китая, США, Франции и Великобритании. Высказанная в выступлении на форуме памяти о Холокосте в Иерусалиме, эта инициатива уже получила поддержку в ООН на уровне заместителя генсека организации Фархана Хака. Позитивные оценки ей дали в Елисейском дворце и в МИД КНР; не отвергли и в Лондоне и промолчали, и то — пока, только в Вашингтоне. Объявлено о скором официальном направлении Москвой соответствующих посланий лидерам этих стран, в которых будет содержаться конкретика российской инициативы. В самом президентском выступлении ее содержание не детализировалось, упоминалось только ливийское урегулирование, причем в контексте скорого рассмотрения этого вопроса Советом Безопасности.
Лейтмотивом инициативы Путина, так, как она была оформлена, прозвучала озабоченность появлением в современном мире ростков ксенофобии, шовинизма и антисемитизма, а также искажением и извращением исторической памяти о совместном противодействии нацизму пятерки держав — основателей ООН. Незадолго до иерусалимского форума о четырех угрозах миру («четырех всадниках апокалипсиса») заговорил генсек ООН Антониу Гутерреш, отметивший геополитическую дестабилизацию, климатические изменения, рост недоверия к политическим институтам и «преступное» использование технологических инноваций.
О чем идет речь? Прежде всего отметим, что, по мнению автора этих строк, не вполне обоснованными являются сравнения предложенного саммита с «новой Ялтинской конференцией», 75-летие которой приходится как раз на эти дни. Во-первых, Ялта—1945 проходила на фоне завершающего периода уже идущей мировой войны и после Тегерана—1943, в котором были оформлены цели и задачи в этой войне «большой тройки» союзников по Антигитлеровской коалиции. Ни войны, ни коалиции сегодня не наблюдается; скорее, мы находимся в периоде, который может называться «предвоенным». Поэтому корректнее сравнивать предложение Путина с попытками контактов Советского правительства с лидерами Франции и Британии, которые безуспешно предпринимались Москвой после Мюнхенского сговора и до заключения пакта Молотова-Риббентропа с Германией. Лондон и Париж тогда, как помним, от этих контактов уклонились, после чего и встал вопрос о выходе на договор с немцами. Выражаясь словами Генри Киссинджера, в котором прожженный кукловод-политикан, надо отдать ему должное, не убил интересного и талантливого историка, мерой сталинских достижений стала смена гитлеровских приоритетов: экспансия Третьего рейха вперед Востока развернулась на Западе.
Так что инициатива пятистороннего формата — это не про «новый мировой порядок» и не про «передел мира»; это, напротив, про сохранение существующего миропорядка именно в ялтинско-потсдамском формате. Отсюда следует вывод о том, что, поскольку раньше таких инициатив не наблюдалось, то, значит, что-то очень сильно поменялось в международных тенденциях, вследствие чего данный формат оказался востребованным. Что именно? И почему так важны эти исторические параллели? Как их нужно грамотно применять для оценки, а точнее расшифровки инициативы Путина?
Прежде всего надо связать ее с современным контекстом. Главное в нем, помимо временного тарифного замирения США с Китаем, — активизация Brexit. В долгом, казалось, бесконечно обсуждавшемся проекте, который порой напоминал пресловутый «отвод глаз», внезапно наступила ясность. Британия все-таки разрывает с объединенной Европой, и соответствующее решение парламента, фактически ставшее вотумом доверия консервативному кабинету Бориса Джонсона, в считанные дни было проштамповано Букингемским дворцом с одной стороны и Брюсселем с другой. Точка поставлена. Как уже приходилось отмечать, Лондон дистанцируется от континентальной Европы и, как учит история, такое уже происходило дважды и всякий раз, во-первых, вело к мировой войне, а во-вторых, запускало этот конфликт именно на европейском театре военных действий (ТВД). В сочетании с китайско-американским соглашением это говорит о том, что соответствующее решение о приоритетном ТВД выбрано. Это не означает, что американцы сдадут в архив планы Индо-Тихоокеанского региона, то есть партнерства; но это верный признак, что ставка сделана на Европу, а азиатско-тихоокеанский ТВД будет к ней довеском. Почему? Твердость Китая в отстаивании своих торгово-экономических интересов, непоколебимость КНДР в защите своей безопасности, лавирование Индии между США и ШОС, ослабившее американский фланг на ТВД, а также китайское сближение с АСЕАН, чего не удалось Вашингтону, ну и крепнущий российско-китайский альянс — «лом», против которого у США нет приема. Сложить благоприятную расстановку сил в Азии американцам не удалось, а вот в Европе с помощью НАТО она создана уже давно, и наличие здесь еще одного регионального объединения — Европейского союза — дополнительно упрощает манипулирование этой расстановкой.
И здесь самое время вспомнить, что ЕС — ни что иное, как проект «четвертого рейха», уходящий корнями в разработки СС и СД, связанные с созданием плана «новой Европы», и в унаследованный от них «глобальный план» Римского клуба. Считаясь его формальным автором, первый президент Аурелио Печчеи, как одна из ключевых фигур в обойме Аллена Даллеса, на самом деле оказался лишь видимой частью этого «римского» проекта. За рамками гласности же существовали другие ее элементы. Такие, как объединение нацистской и американской разведывательных сетей в Восточной Европе. А также развертывание таких сетей на Ближнем Востоке в рамках альянса с международным терроризмом. И подключение к этой новой неонацистской оси Ватикана, который, в свою очередь, совместно с англо-американскими оккупантами взял под контроль формирование двухпартийной системы послевоенной Германии. Разъединение в этой системе национальной и социальной идей, объединенных в нацизме, было осуществлено таким образом, чтобы всегда сохранялась возможность их воссоединить. Третьей составляющей несущей конструкции оси НАТО с Ватиканом является Социнтерн со штаб-квартирой в Лондоне.
Итак, что получается в Европе с учетом Brexit? Первый элемент расстановки сил — «свободный» от ЕС англо-американский альянс; второй элемент — континентальная Европа, отделение от которой Британии возвращает ее к первоначальному проекту «новой Европы» и «глобального плана» — франко-германской оси. Маленькое отступление: первый и второй элементы между собой тесно взаимосвязаны. Во-первых, общей принадлежностью Британии и Франции к сфере влияния олигархического клана Ротшильдов. Во-вторых, швейцарским плацдармом Ротшильдов, на котором соединяются британская и французская ветви этой бизнес-династии. В-третьих, Ватиканом, точнее, существующими внутри него орденскими связками, которые пересекаются с интересами Ротшильдов в Испании. Речь прежде всего идет об иезуитах, которые контролируют сам Святой престол, и об ордене «Opus Dei» с центром на Пиринеях, где под его контролем находится крупнейшая банковская группа Santander, с одной стороны связанная с Банком Ватикана, а с другой входящая сразу в две банковские сети: частную, принадлежащую Ротшильдам Inter-Alpha Group of Banks и евросоюзовский EFSR — Круглый стол европейского финансового обслуживания.
Невооруженным глазом видно, что формальный отрыв британского острова от континента не мешает управлять противоречиями двух сторон Ла-Манша. И в такой ситуации они непременно будут, с одной стороны, всячески раздуваться средствами информационного воздействия, а с другой — находиться друг с другом в состоянии диалектического «единства и борьбы противоположностей». Или двух рук, управляемых одной головой.
Вы обратили внимание, читатель, на сообщение об иске, предъявленном Ротшильдами властям Вены? Австрийский «узел» — третий важный элемент расстановки сил на европейском ТВД. На этой поляне исторически конкурировали два проекта европейской консолидации, вскормленные Ротшильдами: «ПанЕвропа» Габсбургов и нацизм. Аншлюс Австрии в 1938 году — выбор второго варианта с выводом первого в «действующий резерв». И уже в мае 1945 года на фоне капитуляции Третьего рейха президентом США Гарри Трумэном была подписана директива, предписывавшая американской дипломатии работать над созданием взамен него «Южногерманского государства» с центром в Вене, в рамках которого планировалось фактически воссоздать Австро-Венгерскую империю. Тогда эта попытка перехвата исторической инициативы, выпавшей из одной руки, другой рукой было пресечена жесткой позицией, занятой И. В. Сталиным. И Трумэн дал задний ход. Ибо, во-первых, существовали обязательства СССР по вступлению после разгрома Германии в войну с Японией, во-вторых, из-за подготовки англо-американскими штабами операции «Немыслимое», проведение которой, по расчетам Белого дома, могло быть осложнено излишним упрямством в «южногерманском» вопросе, которое насторожило бы советскую сторону. И в-третьих, ввиду освобождения Вены не американскими, а советскими войсками. Так что ротшильдовский иск, если оторваться от вопросов права собственности на конфискованные нацистами активы и недвижимость, — это инструмент активизации австрийского «узла». Разумеется, в антироссийских целях: как тут не вспомнить прошлогодний скандал, с помощью которого была обновлена легислатура Австрийской народной партии, но уже без правых, с «зелеными».
Остается Германия, которую для начала, пользуясь ослаблением «хромой утки» Ангелы Меркель, выводят из лидеров ЕС в тень нового французского «Бонапарта» Эммануэля Макрона, птенца гнезда Банка Ротшильдов и ученика их креатуры Жака Аттали, автора ряда глобалистских научно-фантастических книжек, рисующих будущее. Надо отметить, что уже этим военная составляющая в ЕС (с уходом Британии Франция остается единственной в ЕС ядерной державой) выводится вперед экономической. Надо подчеркнуть, что Ротшильды воюют с Меркель еще с 2012 года, с памятного июньского саммита ЕС, на котором вновь избранный французский президент Франсуа Олланд предъявил немецкой «фрау канцлерин» отклоненный ею ультиматум о принятии на баланс ФРГ всех европейских долгов, разработанный правой рукой Ротшильдов Джорджем Соросом. Сговорчивость преемницы Меркель на посту канцлера — Аннегрет Крамп-Карренбауэр — надо полагать, обеспечат с помощью Еврокомиссии, где у власти находится «ястреб», экс-министр обороны Германии Урсула фон дер Ляйен. Но в наибольшей степени — руками ЕЦБ, где власть тоже предусмотрительно поменяли, приведя к ней тесно связанную с Ротшильдами Кристин Лагард, экс-директора-распорядителя МВФ, а до этого — министра экономики, промышленности и финансов все той же Франции.
Итак, ниточка, протянутая от Британии к Швейцарии и Франции, дальше тянется в Австрию с прицелом на Германию, после чего основную конфигурацию нового рейха можно будет считать выстроенной. С помощью Brexit и отрыва от континента Британии конечные англосаксонские олигархические бенефициары этого проекта, а также Ватикан, спрячутся за континентально-островные противоречия. В русле этой же логики находятся периодически обостряющиеся слухи о скором возвращении Англиканской церкви, главой которой является монарх, в лоно Ватикана, и скорее всего это произойдет в 2021 году, в процессе ожидаемого отречения Елизаветы II от престола по достижении 95-летнего возраста и передачи его принцу Чарльзу. В этом свете, если брать исторические параллели, то Brexit все более напоминает Локарнский договор 1925 года, смысл которого заключался во включении Веймарской Германии в западное сообщество с победителями. Чтобы наряду с договорными гарантиями ее границ на Западе оставить их абсолютно открытыми на Востоке, подготовив тем самым базу для последующего немецкого Drang nach Osten.
В сухом остатке — краткий вывод о том, что предвоенную геополитическую расстановку на европейском ТВД рисует глобальная олигархия; в пользу этого говорит и недавнее предупреждение главы МВФ Кристалины Георгиевой о высокой вероятности новой Великой депрессии. Нет более надежного инструмента для того, чтобы поджечь сформированную конфигурацию, чем организация масштабного кризиса, способного обострить до предела предусмотрительно сконструированные и раздутые европейские противоречия.
Возвращаясь к инициативе Владимира Путина о созыве форума с участием глав государств — основателей ООН, надо отметить, что она безусловно связана с усиливающимися в связи со всем этим угрозами. Ясно видно, что главу российского государства серьезно озабочивает перспектива новой фашизации Европы, возможность которой, кстати, была предсказана еще в 1975 году в таком авторитетном международном документе, как доклад Трехсторонней комиссии «Кризис демократии». И это само по себе доказывает, что планирование, осуществляемое транснациональными субъектами теневой власти, идет вдолгую, на десятилетия вперед. Не вызывает сомнений, что эта инициатива несколько, точнее, существенно запоздала; восстановлением центральной роли ООН занялись только тогда, когда организация попросту начала угасать, отходя на второй план и уступая позиции сугубо западным инструментам глобального контроля — «семерке», «двадцатке» и т.д., за которыми стоят совсем другие расклады. Из этого следует, что никакой «большой пятерки», как и «второй Ялты», тоже не будет.
Но также понятно, что раньше, до таких знаковых рубежей, как приход Трампа и Brexit, у российского президента не было возможности эту инициативу выдвинуть. Препятствовали внутренний расклад, основанный на тесной связи прежнего правительства с глобалистским засильем в предыдущей американской администрации, а также, видимо, еще недостаточный в то время уровень стратегической координации с Китаем. И очень похоже, что сейчас, даже если форум пятерки состоится, к значимым результатам он не приведет, а лишь усугубит раскол между коллективным Западом и коллективным Востоком, выдвинув ротшильдовского Макрона на роль если не «генерального посредника», то модератора диалога о глобальных противоречиях, в чем, возможно, и состоит причина энтузиазма Парижа на фоне подчеркнутой сдержанности Лондона и особенно Вашингтона.
За скобками этого вывода, правда, остается один, в целом гипотетический, но не безнадежный вариант с непредсказуемостью Трампа. Нельзя исключить, что американский президент, которого глобалистские марионетки олигархов уже достали нападками, выиграв импичмент, поддержит инициативу Путина. Такой поворот событий означал бы, ни много ни мало, создание предпосылок к формированию некоего «большого трио» с участием Вашингтона, Москвы и Пекина, оставив за бортом этого процесса демонстративно «ротшильдовские» Британию и Францию. Однако шансов на это, откровенно, мало ввиду того, что повестка такого формата неизбежно скатится от обсуждения новых глобальных правил игры к вопросам военной безопасности, которые тесно связаны с ядерным разоружением. А это не устраивает ни Китай, ни, по большому счету, Россию. Таким образом, глобальный расклад все больше, буквально на глазах, превращается в сумму тупиков, критическая масса которых тормозит любое позитивное движение в любом из направлений. Российская инициатива безусловно является попыткой выйти за рамки этой «квадратуры круга» и вернуть международным трендам положительную динамику. Но факторов, которые этому препятствуют, несоизмеримо больше тех, что оставляют надежду на успех. Как будет дальше — увидим, но почему-то все больше приходит на ум старая, как мир, многократно раскритикованная с пацифистских позиций, максима: «Хочешь мира — готовься к войне». Глобальная политика, несмотря на заклинания лидеров, многие из которых сохраняют марионеточную ангажированность корпоративными интересами, остается игрой с нулевой суммой. Так уже бывало в истории, причем, неоднократно.
https://regnum.ru/news/polit/2840052.html
25.01.2020 Откуда взялась эпидемия, и как Китай ей противостоит
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 25 января 2020, 14:51 — REGNUM
Китай принимает срочные меры противоэпидемиологического характера. В стране нарастает эпидемия вирусной пневмонии, вызванной коронавирусом нового типа, отличным от известных до этого вирусов, которые вызывают острый и ближневосточный респираторные синдромы.
О темпах распространения инфекции лучше всего говорят цифры. Первые сообщения о заболеваниях, со ссылкой на городской комитет по делам здравоохранения Уханя, 11-миллионного административного центра провинции Хубэй, появились в конце декабря. А по состоянию на 5 января было зафиксировано уже около 60 случаев. Дальше начался экспоненциальный рост. 21 января прозвучала цифра в 291 заболевших, на следующий день, 22 января — уже 440, еще через день, 23 января — 571. По итогам пятницы, 24 января, звучит цифра в 1287 случаев заражения, причем только в Хубэе и только за эту самую пятницу выявлено 180 новых случаев. Первые больные отмечены в соседних с Китаем странах — Вьетнаме, Сингапуре, Таиланде и на Филиппинах. Частично подозреваемые, частично подтвержденные факты распространения болезни далеко за рубежами Поднебесной — от Японии до Италии, Мексики и США, тоже имеются. Запредельная скорость распространения вируса порождает слухи и спекуляции, которые вызывают панику у населения в центрах эпидемии и представляет питательную среду для размножения фейков о миллионах больных и тысячах погибших. Множатся спекуляции о выходе эпидемии из-под контроля. Но и без них понятно, что ситуация развивается по крайне неблагоприятному сценарию, поэтому соответствующие профилактические мероприятия, прежде всего на транспортных узлах, начинают проводить и соседи Китая, включая Россию.
Что предпринимают власти КНР? Перечислим основные из принятых мер, которые отражены в официальных китайских СМИ. Оговоримся при этом, что не вторгаемся в сферу компетенции специалистов и преследуем цель восполнить недостаток информации об этом в отечественных СМИ. Ибо ситуация экстраординарная и предсказать дальнейшее поведение неизвестного вируса и способность человека и человечества ему противостоять невозможно. Происходящее напоминает катастрофическую фантастику, внезапно сошедшую с кино — или телеэкрана в реальную жизнь. Итак, еще 11 января китайская сторона в полной мере проинформировала Всемирную организацию здравоохранения (ВОЗ), дав гарантии предоставления ей всей профессиональной информации, необходимой для предупреждения распространения эпидемии за пределами КНР и превращения ее в пандемию. Учитывая предстоящий период новогодних праздников, в которые обычно происходит массовая миграция населения, 20 января соответствующие совещания были проведены на высшем уровне — партийно-государственным лидером страны Си Цзиньпином и премьером Госсовета КНР Ли Кэцяном. Среди мер, обнародованных Госсоветом, который объявил эпидемию «чрезвычайной ситуацией в области общественного здравоохранения»:
- незамедлительное укомплектование клиник, которые специализируются на легочных патологиях; прием пациентов с подозрением на коронавирус и оказание первой помощи производятся немедленно;
- проведение массовых обследований, охватывающих все население;
- ужесточение контроля в аэропортах, на вокзалах и автобусных станциях, а также в речных и морских портах, где с помощью тепловизоров проводится контроль температуры у пассажиров; проверками охвачен и городской общественный транспорт;
- проводится массовая кампания по обеззараживанию помещений, особенно в учреждениях образования и здравоохранения;
- в этих целях усиливается межведомственная координация, для чего создаются соответствующие рабочие группы.
Координация этой работы на правительственном уровне была возложена на вице-премьера Госсовета Сунь Чуньлан, которая 23 января лично выехала в Ухань с инспекционной поездкой. По итогам этой работы, в частности, к борьбе с эпидемией в полном объеме были подключены военные медики НОАК. Кроме того, в помощь Хубэю и прежде всего Уханю в основных и наиболее развитых центрах страны были сформированы специальные бригады врачей и другого медперсонала. Первая такая бригада прибыла в Хубэй из Шанхая, следующая — из Гуанчжоу, административного центра крупнейшей и наиболее развитой южной провинции Гуандун. В настоящее время развернута работа по мобилизации таких бригад в провинциях Чжэцзян и Сычуань; аналогичные меры принимаются в крупнейших мегаполисах Пекине, Тяньцзине, Чунцине, а также в провинциях Хунань и Аньхой.
Здесь следует отметить, что ранее в тот же день 20 января Государственным комитетом по делам здравоохранения, по результатам работы специальной экспертной группы были подтверждены факты установленной передачи вируса от человека к человеку, а также заражения ряда медицинских работников. На следующий день, 21 января, получил развитие вопрос взаимодействия с ВОЗ. Официальный представитель МИД КНР Гэн Шуан заявил об участии Китая в проводимом организацией экстренном заседании ее комитета по чрезвычайной ситуации. По итогам этого заседания, кстати, прошла пресс-конференция генерального директора ВОЗ Тедроса Адана Гебрейесуса, который подтвердил факт полноценного сотрудничества с ней Китая и информирование ее официальным Пекином, выразив удовлетворение уровнем и характером сотрудничества.
22 января было объявлено о включении в наиболее пострадавшей провинции Хубэй механизмов экстренного реагирования на эпидемиологическую ситуацию. По всей стране утверждены меры социальной поддержки больных вирусной пневмонией; в частности, принято решение о полном возмещении им расходов на лечение, как на лекарства, так и на медицинские услуги, которые будут покрываться за счет средств медицинского страхования. Причем, страховщиков обязали осуществлять выплаты гражданам, а также больницам в превентивном порядке, чтобы не вынуждать экономить на лечении.
В тот же самый день китайская общественность была широко информирована об успехе российских эпидемиологов из Научного центра вирусологии и биотехнологий «Вектор», которые разработали лабораторную экспресс-диагностику для выявления коронавируса, вызывающего инфекционную пневмонию. Одновременно было сообщено о совместном плане КНР и ВОЗ, в рамках которого к мероприятиям по противодействию эпидемии, в том числе на материковой части страны, были привлечены специалисты с Тайваня, приглашенные в эпицентр трагических событий в Ухань.
Центральное правительство оперативно отреагировало на начавшуюся было в Ухане продовольственную и лекарственную панику, которые привели к дефициту лекарств и продуктов питания. Под руководством министерства коммерции КНР была налажена поставка в провинциальный центр свыше двух миллионов предохраняющих марлевых масок; обеспечены снижение розничных цен на продовольственные товары и массовая доставка их в регион с распределительных пунктов, где были созданы запасы для празднования Нового года — праздника Весны. Для подвоза продуктов выделен специальный транспорт, которому обеспечены «зеленые коридоры». На мобилизационный режим были переведены государственные компании. Телекоммуникационные корпорации China Mobile, China Telecom и China Unicom отвечают за бесперебойное обеспечение мобильной связью наиболее пострадавших районов, фармацевтические — за разработку и производство вакцины от вируса, а также медицинского оборудования и аппаратуры для проведения соответствующих лабораторных исследований. По заявлению министра общественной безопасности КНР Чжао Кэчжи, в дни праздника Весны, отягощенного случившейся эпидемией, сотрудники его ведомства, безусловно, обеспечат в стране правопорядок и безопасность и будут нести службу в усиленном режиме.
Приняты меры организационного характера. На фактическом карантине, помимо Уханя, оказались еще девять крупных городов, в которых эпидемия приобрела наиболее серьезные масштабы. В самом Ухане остановлен общественный транспорт, жителям рекомендовано не посещать мест массового скопления людей. По всей стране, в свою очередь, ограничены праздничные и увеселительные мероприятия. Например, на неопределенный срок отложены премьеры семи блокбастеров, а государственная информационная компания China Media Group на всё время праздников — с 24 по 30 января — запланировала показ специально подобранных телепрограмм, художественных и документальных фильмов, чтобы граждане, оставшиеся дома, не чувствовали себя в изоляции. О прекращении приема посетителей до прохождения пика эпидемии объявила и администрация знаменитого на весь мир императорского музея Гугун, расположенного в пекинском Запретном городе. Аналогичные меры приняты и другими учреждениями культуры в столице и регионах.
Что дальше? Предпринимаемые Китаем и во взаимодействии с ним мировым сообществом шаги по противодействию опасной вирусной инфекции — лишь одна сторона этого вопроса. Не углубляясь в конспирологические дебри, тем не менее отметим, что существует и другая. Что-то слишком часто стали вспыхивать смертельные инфекционные эпидемии в различных частях мира. А Китай в этом списке вообще занимает одно из первых мест. Только во втором десятилетии XXI века это уже вторая такая массовая эпидемия, в 2011 году страна так же настойчиво, как и сейчас, боролась с атипичной пневмонией. И сводки с полей тех сражений удивительно напоминают нынешние, в том числе и абсолютной неожиданностью распространения неизвестной инфекции, взявшейся как будто ниоткуда. Как тут не вспомнить секретную, но получившую известность из-за многочисленных провалов, операцию американских ВВС по применению бактериологического оружия против северокорейских войск и китайских добровольцев в войне на Корейском полуострове в 1950—1953 годах?
Вполне закономерно, что подобные вопросы поднимаются и сейчас, и то, что на дворе не 50-е годы прошлого столетия, ничего особо не меняет. Не будем ничего додумывать, просто сопоставим факты. В структуре ООН существует так называемая Комиссия по миростроительству (КМС); официально она занимается постконфликтным урегулированием в шести африканских странах, неофициально круг ее задач и интересов шире и затрагивает ряд республик на постсоветском пространстве. В разные годы в состав руководящего органа КМС — Организационного комитета — входили Грузия (дважды), Украина, Казахстан, Эстония. И так совпадало — случайно или нет, что именно в период пребывания в нем или сразу после этого в указанных республиках происходили внутренние события. От цхинвальской авантюры Саакашвили до киевского евромайдана или массовых беспорядков в казахстанском Актобе, которые подвели черту под неудачной попыткой государственного переворота. Так вот, в трех странах Черного континента из шести, в которых работает КМС — Гвинее, Сьерра-Леоне и Либерии, — в 2014—2015 годах произошла вспышка эпидемии лихорадки Эбола. Очень скоро выяснилось, что в одной из этих стран — Гвинее — находится лаборатория крупной американской фармацевтической корпорации Gilead Sciences. Имеется ли связь между этим фактом, а также фактическим внешним управлением, под которым эти страны находятся в рамках миссии КМС, и лихорадкой Эбола — большой вопрос, на который однозначного ответа не найдено, ибо нет достаточной информации. Однако хорошо известно, что созданный в 1952 году при участии Фонда Рокфеллера Совет по народонаселению (Population Council) имеет консультативный статут при Экономическом и социальном совете, одном из главных органов ООН. И ориентирован он на управление глобальной демографией, главная цель которой, по версии фонда и совета, состоящая в ограничении и контроле над рождаемостью, включена во многие важнейшие документы ООН. И является постоянным местом в появившихся в 70−80-е годы прошлого века программных докладах Римскому клубу, в том числе в первом таком докладе «Пределы роста» (1972 г.). Входит она и в концепцию «устойчивого развития», являющуюся одновременно и официальной идеологией ООН, и одной из «пилотных программ» другого семейного Фонда братьев Рокфеллеров.
А поводов для американского «недовольства» Китаем множество. От неуступчивости в тарифной войне, побудившей администрацию США подписать с КНР торгово-экономическое соглашение, до сближения с Россией, отказа от сокращения стратегической ядерной триады, и свертывания программы «одна семья — один ребенок», разрушающей демографию, но отвечающей планам Population Council. И является ли случайным стечением неблагоприятных обстоятельств то, что эпидемия разразилась в канун новогодних праздников по восточному календарю, которые китайцы привыкли отмечать семьями, в кругу родных и близких, для чего нередко совершают далекие поездки? Ведь в пришедшей в движение стране, с обилием людей на всех транспортных узлах и массовостью праздничных мероприятий, сами собой, естественным путем, создаются «наилучшие» условия для распространения инфекции.
Поставить данный вопрос — не значит на него ответить. Но и не поставить его в нынешних условиях, когда на кону стоят жизнь и здоровье миллионов граждан КНР и соседей Китая, а также репутация властей страны, осмелившейся бросить вызов мировому «гегемону», тоже, на наш взгляд, было бы непростительной ошибкой. Так что давайте наблюдать за развитием эпидемиологической обстановки в Поднебесной с полным пониманием всей сложности и неоднозначности того времени, в котором нам довелось жить и действовать. Как говорил поэт, «времена не выбирают — в них живут и умирают».
https://regnum.ru/news/society/2839626.html
24.01.2020 Почему США так озаботились сокращением китайского ядерного потенциала
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 24 января 2020, 09:18 — REGNUM
Прошла неделя после подписания в Вашингтоне первой фазы торгово-экономического соглашения между КНР и США, приостановившего тарифную войну, развязанную под надуманными предлогами Вашингтоном в 2018 году по инициативе президента Дональда Трампа. Подписи под соответствующим документом, как помним, поставили сам Трамп и вице-премьер Госсовета КНР Лю Хэ, который по поручению председателя КНР Си Цзиньпина успешно довел переговоры с американской стороной до документального оформления.
Однако нет ничего более наивного, чем полагать, будто США, получив сдачи в ответ на свои притязания на гегемонию в формировании мировых правил игры, на этом успокоятся. Перемирие это временное. Во-первых, оно обусловлено начинающейся в Америке президентской кампанией. Обстановка для Трампа существенно осложнена процедурой импичмента, из которой он в любом случае без репутационных потерь не выйдет, поэтому придется наверстывать упущенное. Пока хозяин Белого дома отбивался от обвинений, его конкуренты отнюдь не сидели сложа руки. И успели продвинуться вперед, практически догнав, а то и опередив его по части рейтинговой популярности. Так что воевать на тарифном фронте с Китаем, множа враждебные себе сущности, Трампу сейчас не с руки. Вот он и решил замириться на время, обставив все это таким образом, чтобы как минимум не выиграв, а по сути проиграв переговоры и не достигнув изначально поставленных целей, предстать в американском общественном мнении безусловным победителем. По эффективности пускания пыли в глаза действующему президенту США равных нет, да и господствующая в этой стране политическая культура является настолько интровертной, что в вопросах внешней политики американским избирателям нетрудно навешать лапшу на уши. Что там Китай, если Трампа, извините за сленг, попросту «посылают» даже не в Пекине, а в Пхеньяне, предлагая в качестве условий продолжения переговоров удовлетворить предварительные требования, а ему нечем возразить. Но в глазах населения США он все равно герой: первым провел ряд встреч с Ким Чен Ыном, от которых отказывались его предшественники, и теперь трезвонит, что обезопасил Америку от северокорейской «угрозы». Причем, и опровергнуть его здесь трудно потому, что КНДР в действительности США не угрожает и никогда этого не делала. Беспроигрышная игра в одни ворота с исполненным наивности общественным мнением.
Во-вторых, в ожидании победы на выборах, которая, как считают в Белом доме, разблокирует дальнейшую конфронтацию с Китаем по торгово-экономическим вопросам, Трамп времени не теряет уже сейчас, только перенес основной упор в полемике с Пекином на вопросы стратегической военной стабильности. И следуя своей тактике «бури и натиска», судя по всему, всерьез берется за формирование пула претензий к китайской стороне уже на этом поприще.
Но обо всем по порядку. Китайский посол в Вашингтоне Цуй Тянькай, оптимистично охарактеризовав соглашение с США результатом взаимного уважения и равноправных консультаций, направленным на «сбалансированное решение вопросов, вызывающих озабоченность каждой из сторон», предложил американской стороне воспользоваться этой возможностью в интересах реализации «стратегического консенсуса» лидеров двух стран. Выступая по случаю китайского Праздника Весны — Нового года по лунному календарю, дипломат сделал особый упор на историческом характере двусторонних контактов и подверг критике высказывания о «разрыве связей» и «новой холодной войне» как непопулярные, идущие вразрез с объективным ходом истории. Чем ответили на этот явный примирительный жест Пекина, высказанный на очень высоком дипломатическом уровне, в Вашингтоне?
Там даже не ответили, а превентивно отвергли китайское миролюбие в каком-то смысле сжиганием мостов, вернувшись к спекуляциям на теме ограничения и сокращения стратегических ядерных вооружений. Американский постпред при Конференции по разоружению Роберт Вуд 21 января вновь высказался за участие Китая в переговорах по ядерным вооружениям, то есть за превращение привычного двустороннего российско-американского формата таких переговоров в трехсторонний. Еще раньше, 17 января, на эту тему заговорил не дипломат, а военный — заместитель начальника Объединенного комитета начальников штабов генерал Джон Хайтен. Надо отметить, что в этих заявлениях сделан еще и обычный для американской дипломатии подкоп под российско-китайские отношения. Произошло это в виде безосновательных и голословных утверждений, будто бы по этому вопросу США достигли взаимного понимания и с российской стороной, которая, следовательно, тоже выступает за вовлечение Китая в эти переговоры, что не соответствует действительности.
Забегая вперед, отметим, что опровергать ложь Вуда пришлось ни много ни мало главе российского МИД Сергею Лаврову, который подчеркнул, что Москва согласна с продлением последнего из существующих договоров, ограничивающих гонку вооружений в ядерной сфере — СНВ-3, но выступает за то, чтобы это было сделано без предварительных условий, то есть именно в том формате с участием России и США, в котором этот договор подписывался в феврале 2011 года. Конкретизируя, Лавров категорически опроверг наличие у российской стороны стремления побудить Китай к уступкам в этом вопросе.
Но в чем суть проблемы? Разве России невыгодно, чтобы и Китай тоже участвовал в переговорах с США? Нет, невыгодно. И миру это тоже не нужно. По крайней мере в современной обстановке. Почему?
Во-первых, встречный вопрос. Почему на этом настаивают США, хотя раньше тема ракетно-ядерных вооружений КНР с их стороны долгое время не поднималась? Ответ простой. Хотя китайский ракетно-ядерный потенциал — прямой результат сотрудничества в этой сфере в 50-е годы с СССР (даже место для ядерного полигона в Лоб-Норе выбиралось с участием советских специалистов), за время советско-китайской конфронтации 60−80-х годов Вашингтон привык, что «сдерживает» Китай отнюдь не Америку, а СССР. То есть по факту тогда США использовали Пекин в своих интересах, считая его «вторым фронтом» в собственном противостоянии с нашей страной. Но сегодня ситуация изменилась кардинально. И понятно, что в условиях беспрецедентного восстановления отношений и стратегического сближения Москвы и Пекина китайский потенциал сдерживания становится фактором, который препятствует именно американскому гегемонизму и претензиям на глобальное доминирование. Много раз говорилось, что в глобальном треугольнике с участием наших трех стран проигрывает тот, кто оказывается в одиночестве. Вашингтон на самом деле озабочен не ядерным потенциалом КНР, который существенно уступает американскому и российскому потому, что Пекин еще в октябре 1964 года, сразу после первого успешного ядерного испытания, провозгласил ядерную стратегию минимальной достаточности. Смысл ее в том, чтобы не вступать в гонку ядерных вооружений, сохраняя способность нанести противнику неприемлемый ущерб и удерживая его тем самым от нападения. Иначе говоря, если раньше США не считали китайский ракетно-ядерный щит угрозой себе, то сейчас они так считают, чем выдают агрессивную направленность своей ядерной стратегии. Ведь поскольку основным направлением наращивания Пекином этого потенциала является сфера ядерных вооружений средней дальности, то ясно, что он носит оборонительный характер и имеет целью отражение возможной агрессии, а отнюдь не собственное нападение на кого бы то ни было. Значит, у США имеются планы такой агрессии, если их это так задевает.
Во-вторых, в условиях растущего стратегического одиночества в глобальном треугольнике американцы, привыкшие приписывать другим собственные агрессивные побуждения, начинают чувствовать себя неуютно. Поскольку разработку планов ядерного конфликта, если называть вещи своими именами, никто не отменял (для этого и существуют генеральные штабы), то в Пентагоне и других стратегических планирующих органах США растет понимание того, что расправиться с Россией и Китаем поодиночке не получится. Ибо поражение в конфликте с США Пекина не устраивает Москву, а поражение Москвы точно так же не устраивает Пекин. Никто не хочет остаться с США один на один, и чтобы этого не допустить, не обязательно публично говорить о военном союзе; достаточно просто координировать действия, что между нашими столицами не только происходит, но и не скрывается. Например, можно вспомнить упоминание Владимира Путина о российской помощи Китаю в создании системы раннего обнаружения ракетных пусков, а это важнейшая составляющая по-настоящему надежного ракетно-ядерного щита, которая обеспечивает не только живучесть СЯС (стратегических ядерных сил) в условиях реального конфликта, но и эффективность ответно-встречного удара. Не допуская ситуацию до удела отвечать тем немногим, что осталось от «обезоруживающего» удара агрессора по факту его нанесения.
В США об этом известно; там очень хорошо понимается главная коллизия треугольника в его нынешнем виде и состоянии. Вашингтон имеет существенные преимущества перед Россией в экономике и перед Китаем в стратегической ядерной сфере. Но у Москвы с Вашингтоном паритет в СЯС, а у Пекина — в экономической области. Поэтому сумма российской военной и китайской экономической мощи уравновешивает США, лишая их шансов на продолжение глобального доминирования. Кроме того, в этих условиях именно обезоруживающий удар в войне, как и устранение конкурентов и выведение главного оппонента на себя лоб в лоб, с тем, чтобы удушить его средствами гибридного противостояния в мирных условиях, — это альфа и омега американской стратегии. И это доказано опытом холодной войны. Вашингтонские стратеги не считают нужным даже скрывать, что «ночной кошмар» для них — формирование в Евразии силы или альянса, способного бросить вызов США, для чего Америке рекомендуется проводить политику «разделяй и властвуй». Об этом в «Великой шахматной доске» писал Бжезинский, в «Дипломатии» — Киссинджер и т. д. Поэтому стремление Вашингтона включить Китай в число участников ограничения и сокращения СЯС обусловлено подспудным пониманием собственного одиночества и необходимостью минимизации его издержек и последствий в стратегической сфере. Соглашаясь сокращаться самим, США требуют одновременного сокращения и России, и Китая, рассчитывая таким хитрым способом сохранить собственное доминирование и пережить неблагоприятные времена, вбивая между двумя нашими странами клин. И когда и если Москва и Пекин снова поссорятся, думают в Вашингтоне, Америка с помощью расширения процесса СНВ до тройственного формата сможет получить односторонние преимущества, нарастив собственную даже не безопасность, а потенциал агрессии до безусловного доминирования над каждой из наших сторон. Подлая и далеко идущая игра. Но в другие игры англосаксы никогда не играли и, похоже, играть не умеют.
В-третьих, исходя из логики треугольника, США попросту боятся договариваться с Россией, опасаясь, что после того, как они это сделают, у Китая будут развязаны руки. Причем в условиях, когда интересы Москвы и Пекина совпадают, в том числе и в оппозиции интересам Вашингтона. США добиваются для себя перестраховки в виде односторонних гарантий, и особенно показательны здесь привычные для них двойные стандарты: когда превентивных гарантий от американской стороны требует КНДР, то это нельзя, а самим американцам требовать такие гарантии для договоренностей с Москвой от Пекина считается незазорным. Очень показательный и красноречивый момент! И самое некрасивое в этой грязной вашингтонской дипломатической игре — потому-то они к ней и возвращаются раз за разом — провал в собственной исторической памяти. На одном из завершающих этапов холодной войны прошлого века был момент, когда советское руководство поставило вопрос точно так же, как ставят его сегодня США: чтобы в переговорах по ОСВ и СНВ принимали участие остальные ядерные державы Запада — Великобритания и Франция. Предсказуемым ответом тогда был решительный отказ на том основании, что у СССР и США самые большие арсеналы, вот им и нужно договариваться, а остальным — ждать сокращения главных до сопоставимого уровня. Сорок лет назад американцы сами продвигали эту логику, когда она была им выгодна, а сейчас, когда невыгодна, делают «хорошую мину при плохой игре». Или, в просторечии, «включают дурака»: я — не я и лошадь не моя!
Проще всего в этой ситуации объяснить, почему не заинтересована в ограничениях китайского ядерного потенциала наша страна. Все банально: чем больше у США будет оппонентов, чем в большей изоляции в стратегических вопросах они будут оказываться — а число игроков на ядерной поляне крайне ограничено — тем с большими проблемами будут сталкиваться американские амбиции, и тем легче будет им противостоять. Причем, даже не объединяясь в таком противостоянии, чтобы не провоцировать «слона в посудной лавке», а диверсифицируя потенциал ответа и выстраивая для каждой его части собственную дипломатию. Каким бы большим ни был гегемонистский потенциал Вашингтона — он не бесконечен. И логики неизбежного сверхдержавного перенапряжения при его исчерпании, за которым следует «перестроечный» упадок, тоже никто не отменял.
Матерого волка, чтобы взять, обкладывают флажками, постепенно сужая пространство его безнаказанности; то же самое, разумеется, со скидкой на метафору, происходит и здесь. Российский ядерный потенциал — это флажки с трех сторон, китайский — с четвертой. И видно, как США из-за этого нервничают: в мае 2019 года Пентагон обнародовал доклад о стратегическом потенциале и военных разработках КНР, из которого следовало, что Китай имеет как минимум 90 межконтинентальных баллистических ракет шахтного и мобильного базирования. Потенциалы и средства доставки постоянно обновляются, отыскиваются новые решения. Предание гласности данных разведки было рассчитано прежде всего на собственное, американское общественное мнение: его запугивают «китайской угрозой» точно так же, как запугивали советской, распространяя брошюры о военной мощи СССР. Но не только. Учитывая, что как сторона, не принимающая участия в процессе СНВ, Китай сохраняет в секрете количественные и качественные параметры своего ракетно-ядерного потенциала, публикация еще и ставит целью психологически дестабилизировать китайское руководство, втянув его в информационное противостояние по вопросу о показателях собственного потенциала. Стоит на это клюнуть, и инициатива окажется в руках у Вашингтона. Именно поэтому, а не из-за стремления уклониться от обсуждения вопросов глобальной важности, КНР не втягивается в полемику, а дает притязаниям США отповедь на официальном дипломатическом уровне. Вот и в данном конкретном случае официальный представитель китайского МИД Гэн Шуан обратил внимание на стремление Вашингтона переложить ответственность за выполнение собственных обязательств по уже действующему договору с Россией на третьи страны, которые таких обязательств на себя не принимали и субъектами переговоров не являются. Заявив американской стороне в связи с неоднократными попытками вовлечь Китай в переговоры по СЯС протест, дипломат уличил США во лжи, отметив, что Россия, как и другие члены мирового сообщества, китайскую позицию приняла и с ней согласна.
Так что, развернув очередной информационный фронт в очередном вопросе глобальной повестки, Вашингтон своих целей не достиг и рискует увязнуть в обмене с Пекином соответствующими дипломатическими посланиями. И поскольку такое происходит не только с Китаем или Северной Кореей, но даже и с сателлитами США, становится ясно, что американская сторона с помощью такого поведения попросту затягивает процесс нормализации международных отношений, создавая в нем все новые точки напряженности. Генеральная причина здесь прозрачна: историческое время и тенденции в мировых делах работают не на США; очень похоже, что их время стремительно движется к закату. Не имея возможности этот тренд переломить, американцы стараются его заморозить и похоронить, как говорится, явочным порядком. И последовавшее на этом фоне предложение Владимира Путина о саммите постоянных членов Совета Безопасности ООН — ответный ход в этой глобальной игре. Не исключено, что согласованный с Пекином, ибо по сути речь идет о двух вещах: расширении круга вопросов глобальной повестки за рамки отдельно взятой ядерной темы и о встречном наделении Лондона и Парижа той самой глобальной ответственностью, которой США спекулируют в отношении Китая. А также — о полном переформатировании глобальных институтов и о смещении в них центра тяжести от западного доминирования в лице «большой семерки» и даже «двадцатки» к паритету коллективного Запада с Востоком, который все более и более тоже становится коллективным.
https://regnum.ru/news/polit/2838535.html
22.01.2020 Почему у оппозиции нет шансов против конституционной реформы?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 22 января 2020, 10:07 — REGNUM Итак, определилась концепция продвижения конституционных поправок, предложенных 15 января президентом России Владимиром Путиным в послании Федеральному собранию. Уже 20 января законопроект с поправками «О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации публичной власти» был внесен в Государственную думу. Основанием для этого послужило письмо главе государства от созданной им рабочей группы по разработке поправок в Конституцию. Текст самого законопроекта пока не публикуется, ибо такая публикация противоречила бы действующему законодательству. В частности, Федеральному Закону от 14 июня 1994 года №5-ФЗ «О порядке опубликования и вступления в силу…» соответствующих законодательных актов. Им установлено, что публикацию инициирует президент, подписав соответствующий законодательный акт, прошедший через Думу, а также Совет Федерации, и направив его в издания, объявленные официальными.
Однако ст. 105 (гл. 12) Регламента Государственной думы требует от авторов вносимого законопроекта соответствующего оформления по изложенному в ее п. 1 перечню сопроводительных документов. И первым в этом списке значится пояснительная записка, текст которой в случае с законопроектом о конституционных поправках не только представлен, но и опубликован на официальном президентском сайте. Из этой записки понятно, о чем именно идет речь и какие конкретно поправки будут внесены. Сомнений в том, что парламентарии за них проголосуют, нет никаких, ибо эти поправки назрели, отвечают требованиям времени и удовлетворяют не только злобу дня, но и перспективу, в которую устремлены. Вокруг них можно много спекулировать, используя при этом сомнительный прием обращения к «духу» и пытаясь ввести его в противоречие с «буквой» Основного Закона, но сути вопроса это не меняет. Это поняли не все, но наиболее сообразительные оппоненты президентских предложений, которые не противостоят им открыто, но заняты поиском юридических тонкостей и зацепок, которые они нашли не в содержании, но в процедуре. И именно в этом вопросе, судя по всему, они готовы навязать если не борьбу, то критическое обсуждение, в ходе которого надеются дискредитировать конституционные инициативы, опираясь на заведомую поддержку общественного меньшинства, которая считает неприемлемым никакой отход от глобалистских догм и трактовки приоритетов внешнего начала над суверенным.
Бурная активность, развернутая на этом поприще группой авторов известной московской радиостанции, входящей в медиахолдинг крупнейшей российской корпорации, позиционирующей себя «национальным достоянием», с одной стороны, пытается консолидировать оппозиционную точку зрения вокруг себя, а с другой, предусмотрительно перехватывает критическую инициативу, по сути монополизируя ее под своим контролем. Но обо всем по порядку и прежде всего — о содержании пояснительной записки к законопроекту, из которой в принципе понятно содержание самого документа.
Итак, по пунктам, порядок которых, кроме всего прочего, указывает и на приоритеты. Первое, о чем упоминается, — об обязательных требованиях к должностным лицам, которые в документе связываются с обеспечением национальной безопасности и суверенитета. Четко сказано, что не должно быть ни вида на жительство, ни иного документа, подтверждающего право на постоянное проживание депутата или чиновника на территории иностранного государства. Называется национализацией элиты и весьма актуально, особенно если вспомнить откровения покойного Бжезинского о том, что «500 млн долларов вашей элиты лежит в наших банках, и вы еще разберитесь, ваша это элита или уже наша». Так вот элита должна быть национальной, а не космополитической, причем не только на словах, но и в интересах. Чтобы не путать «личную шерсть с государственной».
Второе. Те же требования, но расширенные, с упоминанием 25-летнего непрерывного проживания на территории России, для кандидатов в президенты. Этим ставится точка, которую давно нужно было поставить, в президентских амбициях Навального и Ходорковского. Первый в 2010 году учился в знаковом для западных элит Йельском университете, где осваивал программу «Молодые лидеры», второй отсиживается за границей с самого своего освобождения из мест лишения свободы, занимаясь финансированием подрывной деятельности против России. А начались его злоключения с памятного проекта трансформации нашей страны в парламентскую республику «асимметричного» типа, в смысле не с партийным большинством в Думе, формирующим правительство, а с «юкосовским», в рамках которого осуществлялся подкуп депутатов из разных партийных фракций. И с формированием олигархической теневой квазифракции. Да и думается, что эти два персонажа — далеко не последние в списке подготовленных Западом; просто этих хозяева вытолкнули «на передовую», а остальных собирались попридержать «в запасе», чтобы выпустить «на замену» уже в ходе игры, где-нибудь во «втором тайме».
Третья позиция пояснительной записки. Очень интересно, что в ней упоминается 75-я статья Конституции, раскрывающая роль и функции Центробанка. Упомянутые в пояснительной записке конституционный минимум МРОТ на уровне не ниже прожиточного минимума, как и гарантии индексации пенсий и других социальных выплат, — это хорошо. Необходимо, однако недостаточно. Ибо главная проблема 75-й статьи — это противоречащие народным интересам, а также принципам социальной справедливости и национального суверенитета 1-й и 2-й пункты. В них, с одной стороны, ЦБР справедливо провозглашается монополистом на выпуск денег, а с другой, вопреки справедливости, устанавливается его «независимость» от других органов власти. То есть получается, что сограждане, получающие зарплату и, как и предприятия, ведущие в денежных единицах ЦБР бюджеты, как и государство, верстающее на этой же основе свой бюджет, никак не могут повлиять на «центробанкиров», которые управляют деньгами, но не перед кем не держат отчета. Это разве не нонсенс? И потом, если ЦБР не подчиняется властям своей страны, то он подчиняются чужим властям, в данном конкретном случае выполняет рекомендации базельского Банка международных расчетов, ибо с 1996 года, стараниями еще пресловутой «семибанкирщины», входит в Базельский клуб. А Эльвира Набиуллина, по версии МВФ являющая собой образец для подражания, остается одним из осколков терпящего крах либерального истеблишмента. ЦБР — последний рубеж обороны этой антинародной группы во власти, и выкурить ее оттуда можно только через возврат от «центрального» к Государственному банку и к советской практике его жесткого подчинения правительству. А как при этом быть с Базельским клубом? Так же, как и с ЕСПЧ — пусть раздает колониальные «рекомендации», но исполняться они будут только в части, не противоречащей Конституции. Ждет ли эта проблема своего решения? И как? Всему свое время? Или практику «центробанкиров» помножит на ноль естественный процесс реинтеграциии постсоветского пространства и нормы Базеля умрут вместе с лицемерной «независимостью» ЦБР?
Четвертый пункт, вытекающий из предыдущих рассуждений, — самый главный. Поэтому имеет смысл процитировать соответствующий абзац пояснительной записки президента дословно. «В целях защиты государственного суверенитета законопроектом предлагается установить, что решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров Российской Федерации в истолковании, приводящем к их расхождению с Конституцией РФ, не подлежат исполнению в Российской Федерации». На этом можно было бы и закончить, если бы именно эту позицию, необходимость которой не вызывает сомнений у нормальных сограждан, оппозиция всеми силами не пыталась бы превратить в оселок будущего, точнее, уже начинающегося противостояния, о котором чуть ниже. А пока продолжим анализ пунктов записки. Пятый. Председатель, как и члены правительства, то есть министры, назначается на должности президентом только после утверждения Государственной думой. Все верно! Пусть парламентарии несут ответственность за тех, за кого поручаются. Глядишь, и правительственные часы в нижней палате из подобий допросов, превращающихся во взаимные препирательства, станут, наконец, двусторонним диалогом, который по наиболее сложным вопросам будет приближаться к мозговому штурму. Отвечать-то вместе придется…
Пункт шестой обоснований пояснительной записки относится к вертикали органов прокурорского надзора, а также судебной власти. Логично, что вопрос согласования этих позиций на федеральном уровне отдают палате регионов — Совету Федерации.
Седьмой пункт — повышение роли Конституционного суда в части, касающейся предварительной проверки на конституционность законов, принятых Государственной думой, прежде, чем свою подпись поставит или не поставит президент. С одной стороны, понятно, что это механизм защиты «от дурака»; расширенные полномочия депутатов в государственной кадровой политике кое-кому из них способны вскружить голову и породить то, что известный исторический деятель называл «головокружением от успехов»; от этого и защита. С другой стороны, КС, которому в данном вопросе будет принадлежать последнее слово, получает самостоятельную и осмысленную роль в государственной политике. И очень символично, что произошло это при Валентине Зорькине, огромный вклад которого в противодействие превращению главного закона страны в «дышло» хорошо известен еще с трагического октября 1993 года. Страна должна знать не только своих преступников и клоунов, но и настоящих героев, способных, умеющих и готовых защищать принципы, а не конъюнктуру.
О восьмом пункте — Государственном совете, который из совещательного органа превращается в ключевой, системообразующий элемент политической системы, — имеет смысл поговорить тогда, когда появится соответствующий законопроект. Ибо гадание на кофейной гуще — дело в политической аналитике неблагодарное. Пока же обратим внимание любителей конспирологических «сенсаций» на упомянутое в записке формирование Госсовета президентом; стало быть, останется совмещение этих постов, ибо в послании был сделан четкий акцент на сохранении в России именно президентской формы правления.
Все пункты — по существу. Кое-что можно было бы усилить и укрепить, чего-то не хватает, но нет ничего лишнего. Еще раз: все это назрело и давно обсуждалось обществом. И здесь мы плавно начинаем переходить к тому, как восприняла эти инновации оппозиция. Поначалу на площадке упомянутой радиостанции, известной своим подчеркнутым либерализмом, стали кучковаться определенного толка эксперты. Из сумбурного обсуждения возникла матрица, смысл которой заключался в том, как не протестуя против самих конституционных изменений, чтобы не отгораживаться от поддерживающего их общественного большинства, тем не менее обходным маневром эти изменения понадежнее торпедировать, выхолостив и помножив в итоге на ноль.
Формулу отыскали созвучную пушкинской «Сказке о попе и работнике его Балде»:
Закажи Балде службу, чтоб стало ему невмочь,
А требуй, чтоб он ее исполнил точь-в-точь…
Вот как это звучит на «птичьем» языке политической конъюнктуры.
Сделать упор на трех вещах:
1. Изменение нормы о приоритете международных договоров. Это напрямую затрагивает базовый механизм защиты прав человека — ЕСПЧ. И менять эту норму нельзя без Конституционного собрания и референдума.
2. Расширение полномочий Госсовета. Этого тоже нельзя делать в обход Конституционного собрания и референдума.
3. Вынесение поправок на некое голосование, а не референдум. Это тоже антиконституционно.
В связи с этими пунктами протеста вполне естественна его повестка: прежде, чем вносить поправки в Конституцию, требуем:
1. Принять закон о Конституционном собрании, которого вот уже 27 лет требует Конституция;
2. Провести выборы в это собрание;
3. По итогам Конституционного собрания провести референдум.
Против содержания, как видим, оппозиционеры формально не возражают: фактически же приносят его в жертву перфекционистской абсолютизации формы. Не то чтобы оппозиция не понимала, что между формой и содержанием необходим баланс. Просто демонстрация такого понимания не входит в ее интересы, а лобовое сопротивление политически проигрышно и потому бессмысленно. Отсюда и такие казуистические формулировки, рассчитанные на бытовой уровень восприятия.
Что на самом деле? На самом деле в Регламенте Государственной думы существует ст. 106, 1-й пункт которой гласит: «Непосредственно в текст подготовленного к внесению в Государственную думу законопроекта могут быть включены следующие положения…: а) о сроке и о порядке вступления в силу закона РФ о поправке к Конституции РФ, федерального конституционного закона, федерального закона или отдельных их положений…»
То есть нижняя палата вправе одновременно принимать и сами поправки, и процедуру, по которой такое принятие осуществляется. Легитимность при этом не теряется. Авторами поправок найдена универсальная и, главное, корректная в правовом отношении формулировка. И задача, которая, казалось бы, не решается, решение обрела. Оппозиция не согласна? А почему она раньше молчала, не требуя пересмотра данного положения думского порядка, когда ее представители в составе депутатского корпуса могли этот вопрос поставить, но не поставили? Не видели? Не считали приоритетом? Ну и кто ж вам теперь в этом виноват? И обратной силы закон не имеет, и любой правовой процесс — суть состязание, в котором интеллектуальная составляющая оппозиционных сил продемонстрировала профнепригодность, а ее обиженные этим работодатели теперь предъявляют претензии не себе перед зеркалом, а власти. За то, что она отстаивает свою, а не их позицию. Ну не анекдот ли?
Оппозиционеры уверены: не анекдот. И потерпев очередное фиаско в игре умов, считают, что можно добиться реванша за счет исторгаемых глотками децибел. Отсюда последовавшее за недельным замешательством, которое объясняется обычным шоком неожиданности, объявление протестной акции «против узурпации власти». Легко убедиться: выстраивая линию противодействия, оппозиционеры поначалу пытались отделить «мух от котлет» и протестовать против формальной процедуры, поддерживая содержание конституционной реформы. Но быстро выяснилось, что такая конструкция слишком сложна для «хомячкового» восприятия, которому требуются куда более прямые и примитивные схемы. И такие же лозунги. Например, «Валить!»: либо вообще, либо отсюда. Это до «хомячков» донести получится. А вот многоходовки, в основе которых находится глубокое понимание ситуации и соответствующая тактическая гибкость, — это увольте. Не по Сеньке шапка! Как говорится, кто на что учился. Или не учился. И за что боролся…
И в первых рядах организаторов кто? Ну, разумеется, «навальнята» из ФБК. А как иначе? «Усе пропало, шеф, гипс сняли…». Не бывать шефу президентом. Кто еще? «Яблоко», ПАРНАС, либертарианцы. Ну и, как вишенка на торте, куда ж без «Мемориала», который, как волк, сколько его ни корми, а он все равно на Запад смотрит?.. Ходорковский — тот поумнее оказался: свои структуры «в расход» не пускает, попридерживает — и «до лучших времен», и чтобы сегодня заведомо проигрышный политический стриптиз не устраивать.
Что в сухом остатке? Как и ожидалось, оппозиция к инициативам власти оказалась не готова. Это во-первых. А во-вторых, она не смогла отыскать адекватных ситуации, конструктивных форм участия в конституционном процессе, публично продемонстрировав тем самым, что судьба страны ей побоку. И что она остается тем, чем была все последние годы, со времен известных «болотных» протестов, — пятой колонной, смысл существования которой в том, чтобы чем хуже — тем лучше. Придет 29 февраля, на которое намечен этот протестный шабаш, и состоится очередной пшик, подобный тем, что наблюдались уже неоднократно, начиная с приснопамятного КСРО — Координационного совета российской оппозиции, который если чем и запомнился, то обилием междоусобных склок и скандалов. Все течет, но ничего не меняется под оппозиционной луной. И, видимо, это закономерно, ибо по известному классику, «страшно далеки они от народа». И чем глубже в лес — тем дальше от него становятся.
https://regnum.ru/news/polit/2836228.html
19.01.2020 МВФ о социальном неравенстве: В чем призналась Кристалина Георгиева?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 19 января 2020, 11:03 — REGNUM Директор-распорядитель МВФ Кристалина Георгиева, сменившая в сентябре прошлого года Кристин Лагард, просидевшую в этом кресле восемь лет и пересевшую из него на пост главы ЕЦБ, выступая в вашингтонском Институте мировой экономики Питера Петерсона (PIIE), предрекла миру новую Великую депрессию. Свой сенсационный прогноз г-жа Георгиева обосновала усилением и обострением диспропорций в распределении доходов. В условиях, когда между государствами уровень неравенства снижается, он растет внутри государств, и поскольку эта тенденция-де набирает обороты, она испытывает мировую финансовую систему на прочность. Кроме того, глава МВФ попыталась объяснить рост внутристранового социального неравенства сочетанием «технологий и интеграции», что вызывает вопросы и само по себе и в связи с финансовой стороной глобальной политики. Ибо именно МВФ, вкупе с другими составляющими «коллективного мирового центробанка» — Банком международных расчетов (БМР), группой Всемирного банка и другими участниками полузабытого Вашингтонского консенсуса, представляет собой «главного интегратора», то есть двигатель глобализации. Что же касается упомянутых ею технологий, то они «виноваты» не сами и не связью с глобализацией. Виновата монополизация технологий субъектами глобальной интеграции — основными группами транснациональных олигархических интересов. И это очень наглядно проявило себя в том, с чего началась весной 2018 года китайско-американская тарифная война — с попытки администрации Дональда Трампа предъявить Пекину ультиматум. Суть его, как помним, сводилась как раз к доступу компаний США в высокотехнологичный сектор китайской экономики с целью включения его в контролируемую ими глобальную систему. Можно привести и другой пример: скупку уже российских, украинских и в целом постсоветских высокотехнологичных производств в 90-е годы руками либеральных «реформаторов» с целью их удушения и ликвидации в монопольных интересах западных конкурентов. Но в еще большей мере монополизация свойственна сфере финансов, где она обеспечивается связкой американской ФРС и ее главного акционера — Банка Англии и стоящих за ним групп, тесно связанных с ведущими олигархическими кланами. Представляется, что «собака зарыта» именно здесь, а отсылки г-жи Георгиевой к проблемам неравенства — межгосударственного и внутристранового — это ни что иное, как достаточно неуклюжая попытка выгородить организаторов будущего управляемого кризиса, представив нынешнее формирование его предпосылок неким «объективным» процессом, якобы развивающимся самостоятельно. И будто бы он не имеет отношения к вполне конкретным клановым интересам.
Прежде чем показать, в чем заключается блеф этого заявления, необходимы два отступления. Первое: пару слов о Великой депрессии, чтобы было понятно, к чему клонит г-жа Георгиева. Общее представление об этом кризисе, давшем старт сползанию мира ко Второй мировой войне, заключается в том, что он разразился в 1929 году одновременно во всех капиталистических странах, но сильнее всего поразил США и Германию. Выход из него эти страны отыскали на путях внедрения элементов централизации и планирования. В Америке они составил основу «нового курса» Франклина Рузвельта, а в Германии — нацистского режима Гитлера, пришедшего к власти на пике кризиса. Менее известны сопутствовавшие этому пикантные факты, связанные с ФРС, создание которой послужило отмашкой к запуску механизмов развязывания Первой мировой войны. После того, как в результате Великого Октября с западного контроля «соскочила» сохранившая суверенитет Советская Россия, в правящих олигархических кругах Запада созрело решение переиграть неожиданно проигранную игру с помощью новой мировой войны. И 18 мая 1920 года в Вашингтоне прошла секретная встреча банкиров-учредителей Федрезерва, на которой было принято решение резко опустить учетную ставку. Сказано — сделано: именно отсюда произошел тот бум «ревущих двадцатых», о которых директор-распорядитель нам и поведала. А 6 февраля 1929 года, аккурат на пересменке двух президентов — уходившего Кальвина Кулиджа и избранного Герберта Гувера — те же банкиры собрались там же, но в расширенном составе. На этот раз с участием главных тузов финансового мира — пожаловавшего по этому случаю в США главы Банка Англии Монтегью Нормана и главы минфина США Эндрю Меллона. И приняли то самое решение, породившее осенние биржевые обвалы того же года, вошедшие в историю под названиями «черного четверга» и «черного вторника», — так же резко подняли опущенную за девять лет до этого учетную ставку, дестабилизировав фондовые рынки и банковскую систему. Между этими двумя датами вклинилось еще одно событие — менее заметное, но очень показательное. 25 февраля 1927 года Конгресс принял специальный Акт, отменивший ограничение срока полномочий ФРС по аренде государственного печатного станка двадцатью годами (в 1913 г. это положение перекочевало в закон о ФРС из аналогичных актов 1791 и 1816 гг., которыми учреждались предшественники Федрезерва — Первый и Второй банки США).
Помимо междусобойчика Нормана и Меллона в 1929 году произошли еще два события: Великобритания закрыла свой рынок для американского экспорта, перенаправив его в Германию, а в Париже прошла международная экономическая конференция, на которой решался вопрос о германских репарациях. Реструктуризация репарационного долга, оформленная заменой плана Оуэна планом Янга, вызвала бурное возмущение главы Рейхсбанка Ялмара Шахта, крупного финансиста, тесно связанного с Норманом. В знак протеста Шахт покинул свой пост и через год всплыл уже вблизи Гитлера, а после его прихода к власти снова возглавил Рейхсбанк, но уже нацистский. Данный эпизод будет раскрыт не полностью, если не упомянуть о том, что с начала XIX века и до 1946 года, до национализации правительством Клемента Эттли, Банк Англии официально, по структуре акционерного владения, являлся частной лавочкой Ротшильдов. Их ставленниками и выступали Норман, Шахт и ряд других «ударников финансового фронта» — от банковской группы Шредеров с филиалами в Германии, Британии и США до упомянутого Банка международных расчетов, созданного тогда же, в 1930 году, в качестве инструмента взимания с Германии репараций, но затем превратившегося в канал финансирования Западом нацистских властей Третьего рейха.
Второе отступление — об Институте Петерсона, в котором выдала свои откровения г-жа Георгиева. Это крупный международный think tank, тесно связанный с именем покойного Питера Петерсона — финансиста и миллиардера, список «заслуг» которого перед олигархическими кланами наглядно иллюстрируется карьерной биографией. От работы помощником президента Ричарда Никсона по международным экономическим вопросам и главой минторга США до руководства советом директоров знаменитого глобального банка Lehman Brothers и председательства в Федеральном резервном банке Нью-Йорка, на который приходится до двух третей всех финансовых активов ФРС. Одновременно на протяжении 22-х (!) лет г-н Петерсон возглавлял Совет по международным отношениям, а после ухода с этой влиятельнейшей теневой должности в 2007 году остался его почетным председателем.
Итак, прикрываясь «неравенством» внутренних доходов, проблемой, которая существует в каждом из крупных государств, но обобщение которой, тем более до глобальных выводов, по факту означает признание классового характера существующих социальных противоречий, в жизнь проводится идея новой Великой депрессии. То есть очередного рукотворного кризиса, призванного перекроить, мирным или военным путем, политическую карту мира. С учетом этого подлога перед нами отнюдь не аналитический прогноз, а, скорее, декларация о намерениях, которая заодно и переводит на борьбу классов стрелки ответственности за будущую катастрофу с других, подлинных факторов, которыми власть предержащие из элитных транснациональных групп собираются воспользоваться при ее разжигании. Что это за факторы? И в чем состоит правда текущего момента, зашифровать которую как раз и было призвано появление главы МВФ на трибуне Института Петерсона?
В ноябре 2019 года Институтом международных финансов (IIF) был обнародован отчетный доклад, из которого следует, что совокупный мировой долг — государственный и корпоративный, увеличившись только за прошедший год на 7,5 трлн долларов, достиг фантастической суммы в 250 трлн, что составляет 320% (!) глобального ВВП. В докладе особо подчеркиваются две вещи: что только за период президентства Трампа совокупный госдолг США вырос с менее, чем 20 трлн до 23 трлн, и что наряду с США крупным заемщиком является Китай, в котором стахановскими темпами занимают государственные корпорации. Отмечается, что и в Америке, и особенно в Китае долговые обязательства существенно превышают объемы национальных ВВП, и в этом авторам доклада видится перспектива глобального долгового обвала, подогреваемого регулярным нажимом на ФРС Белого дома, который только в прошлом году трижды добивался снижения регулятором учетной ставки. И что важно: критике — за «облегченный» подсчет мировой долговой нагрузки — подвергается как раз МВФ, который, по мнению специалистов, существенно занижает объем совокупного долга — с 250 до 188 трлн, добиваясь этого за счет ограничения долговой отчетности только банками.
Аналитиков IIF легко понять: ассоциация, которая скрывается под названием этого института, включает около пяти сотен крупнейших банков, страховых и инвестиционных компаний и агентств по кредитованию из 70 стран мира. «Зажим» МВФ банковских интересов за счет «отпускания вожжей» другим кредитным институтам, их не устраивает. Но нас интересует не это, а прогноз IIF, допускающий, как и в случае с г-жой Георгиевой, глобальный обвал. Однако «благодаря» не мифологической проблеме неравенства, а вполне конкретной избыточной долговой нагрузке, которая в названных объемах уже не «отыгрывается» и действительно может послужить источником потрясений, вполне сопоставимых с Великой депрессией. В том числе глобального дефолта с заменой доллара новой мировой резервной валютой. Или, как вариант, с возвращением к золотому стандарту того же доллара. В связи с этим надо напомнить, что в этот вопрос уже как минимум дважды вставал в практическую плоскость. Первый сценарий — 2005 год, когда в соответствии с Техасскими соглашениями, подписанными президентами США и Мексики и премьером Канады, на месте трех стран уже к 2010 году должен был образоваться Североамериканский союз с новой валютой, а к 2015 году — Трансатлантический союз с еще одной новой валютой. В ней специалисты тогда сразу же заподозрили «старый добрый» фунт стерлингов. Второй сценарий, который при ближайшем рассмотрении оказывается частью первого, — антикризисный лондонский саммит «Группы двадцати», который прошел 1 апреля 2009 года. За две недели до этого события, на котором, по ряду оценок, сценарий глобального дефолта должен был обрести плоть и кровь, последовало совместная российско-китайская инициатива по введению новой мировой резервной валюты. Мерой американского шока от засветки планов дефолта, которым, как было понято в Вашингтоне и Лондоне, внезапно отыскалась альтернатива, и которые лишились внезапности, стал одновременный отказ от предложений Москвы и Пекина сразу трех решающих американских инстанций — президента Обамы, главы минфина Гайтнера и главы ФРС Бернанке. В результате кризис до логической, заметим, что рукотворной цели так и не довели. Но поскольку разжечь его успели, то бросились заливать деньгами — в рамках ежегодной «раздачи слонов» по спискам связанного с Банком международных расчетов Совета по финансовой стабильности «двадцатки», а также программ QE — количественного смягчения Центробанков. Попросту — путем запуска на полную мощь печатных станков.
Нетрудно увидеть, что совпадение выводов отчета IIF и выступления главы МВФ в Институте Петерсона при полном расхождении обоснований, которые их к этим выводам привели, а также сопоставление этого обстоятельства с названным прецедентом 2009 года достаточно надежно указывает:
— что планы глобального дефолта никто после провала в преддверие Лондона в архив не сдавал и не сдал;
— что объем внешнего долга, как и конкуренция по этой части между крупнейшими держателями долгов — США и Китаем — с тех пор только увеличился, что побуждает американскую сторону к осуществлению опережающей глобальной финансовой трансформации уровня Великой депрессии в своих интересах и за счет оппонентов;
— что ноябрьский доклад IIF и недавнее выступление г-жи Георгиевой между собой очень вероятно, что связаны. Причем, тем, что именно ей в рамках управляемого процесса вменили роль главного дезинформатора. Вот она, подобно птичке, имитирующей ранение крыла, и уводит в сторону от «гнезда» глобальных финансовых манипуляторов общественное внимание.
А то, что должность директора-распорядителя МВФ всеобъемлющим образом входит в «обойму» именно управляемых, убедительно доказывает подзабытая история одного из предшественников г-жи Георгиевой на этом посту. А именно: Доминика Стросс-Кана, подставленного в 2011 году с помощью чернокожей горничной за своеволие в трактовке итогов Сеульского (2010 г.) саммита той же «двадцатки», предложившего коллегам по МВФ похоронить неолиберальный Вашингтонский консенсус и перейти к социал-демократической глобальной модели экономики и финансов. Этого-то ему хозяева и не простили.
Что в этой ситуации делать, и как реагировать на вашингтонское выступление Кристалины Георгиевой? Это не наша компетенция. Однако возвращаясь к упомянутому «лондонскому» прецеденту 2009 года, следует предположить, что «кому надо», тот директора-распорядителя услышал. И сделал определенные выводы, в том числе организационные. Включая концепцию подготовки к предстоящему саммиту «Группы двадцати» в Эр-Рияде, намеченному на ноябрь 2020 года. Благо, времени еще предостаточно. Наша же задача куда более скромная: привлечь к этому запутанному, но очень важному сюжету повышенное внимание российской общественности.
https://regnum.ru/news/polit/2833318.html
17.01.2020 Надолго ли перемирие в китайско-американской тарифной войне?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 17 января 2020, 16:05 — REGNUM Среда 15 января оказалась богатой на события международного масштаба. Пока мы в России слушали президентское послание и обсуждали последовавшую за ним отставку правительства, внимание мировых рынков было приковано к новостям из Вашингтона, где прошла процедура подписания так называемой «первой фазы» китайско-американского соглашения по торгово-экономическим вопросам.
Как надеются многие, оно положит конец тарифной войне между двумя странами, активная фаза которой разразилась весной 2018 года после — это необходимо напомнить — отклонения Пекином американского ультиматума из пяти пунктов, главными из которых представлялись попытки США под видом «недобросовестности конкуренции» прикрыть государственное финансирование Китаем высокотехнологичных отраслей. А затем, «по праву сильного», перетянуть одеяло на себя, добившись от китайской стороны «зеленого света» на внедрение в этот сектор под видом уже «внешних инвесторов» американских финансовых компаний и банков. С помощью именно такой комбинации в стиле Остапа Бендера Вашингтон надеялся остановить экономический и технологический рост Китая, предотвратив выход на международные, прежде всего европейские рынки разработанной IT-компаниями Поднебесной технологии 5G. А также взять под свой контроль наиболее перспективные китайские разработки, тесно связанные, заметим, с оборонным сектором. Когда это не прошло и ультиматум получил от ворот поворот, американская сторона в течение года ходила вокруг и около этого вопроса, как кот вокруг сметаны. И в конце концов устроила провокацию, произвольно, в одностороннем порядке, включив соответствующие положения в направленный на согласование в Пекин прошлогодний проект соглашения. Дождавшись, когда в китайской столице эти пункты предсказуемо вычеркнули, как не обсуждавшиеся в ходе переговоров и не согласованные по их итогам, она затем использовала это поводом для нового витка санкций, который начался с занесения в «черный список» компании Huawei, тесно связанной именно с проектом 5G-сетей.
Это одна сторона американской логики, в которой есть как коммерческая, так и военная составляющие. В США, где открыто и с официальных трибун говорят о собственной «исключительности», нет ни понимания, ни даже представлений о каком-то там «равноправии»; справедливость там связывается только с американским диктатом. Кроме того, Вашингтон в свое время и не скрывал, что выход из Договора об РСМД связан не столько с недовольством Россией, сколько с неучастием в нем Китая, который, по выражению Дональда Трампа, «штампует такие ракеты как горячие пирожки». Поэтому американцев тема китайских высоких технологий волнует очень сильно, и у попыток получить доступ к контролю над ними, а также зашифровать под видом борьбы за неприкосновенность интеллектуальной собственности свои такие технологии, имеется и военная сторона, связанная с сохранением американской гегемонии. Но имеется и другая сторона этой логики Вашингтона. Когда США натыкаются на твердость и принципиальность противостоящей им позиции, они начинают осознавать, что дальнейшее закручивание гаек вредит уже им самим. Ибо порождает в мире сомнения в эксклюзивности гегемона, с которым, оказывается, можно разговаривать языком Китая и даже Северной Кореи, чему гегемон не в состоянии что-то вразумительное противопоставить. И потому США в таких случаях включают реверс. Ибо лучше потерять условный доллар на уступках, чем показать слабину и столкнуться с перспективой утраты лидерства в мире, в котором сам Вашингтон и насаждает «право сильного».
Короче говоря, разум американцев не покинул, но он включается только там, где не работает сила, и на короткую перспективу, чтобы то, что нельзя взять в лоб, обойти, размягчить и удушить в объятиях, возобновив лобовую атаку уже в новых, более выгодных для себя условиях. Китаю с этим еще предстоит столкнуться, как в свое время Советскому Союзу, который лобовой штурм выдержал, но не смог ничего противопоставить «мягкой силе». И главное здесь — понимать, что генеральный план англосаксов, в котором нити концептуального управления сходятся в лондонском Сити и его филиале нью-йоркского Уолл-стрита, не предусматривает ничего иного, кроме тотального мирового господства. И поскольку рассчитывать на взаимность интересов с теми, кто начисто лишен культуры компромисса, не приходится, договариваться с ними можно, лишь оставаясь на собственных принципах и в условиях всеобъемлющего контроля над исполнением того, о чем договорились. Это, кстати, очень хорошо понял Ким Чен Ын, отказавшийся на днях от дальнейшего обсуждения перспектив ядерного урегулирования на Корейском полуострове без предоставления американской стороной гарантий безопасности и снятия экономических санкций. Это не менее глубоко понимается в Тегеране, где убедились, что никакие подписанные с участием США международные документы не стоят той бумаги, на которой напечатаны. Россия получила этот урок еще в начале 2000-х годов с односторонним выходом США из Договора о ПРО. И с тех пор неоднократно утверждалась в понимании зыбкости любых договоренностей с Вашингтоном.
Кстати, официальный сотрудник американской администрации, который комментировал подписанный документ для журналистов, сразу же оговорил и условия его разрыва: если одна из сторон перестанет его выполнять, а консультации по устранению разногласий не дадут результатов в течение 90 дней. Опыт показывает, что у американской стороны за поисками такого предлога «не заржавеет». Именно поэтому китайско-американское соглашение, пусть оно и является безусловным успехом китайской дипломатии и китайской политики, не должно вводить в заблуждение. США от него откажутся в тот самый момент, когда сочтут его несоответствующим своим интересам, или изменится внутреннее положение тех, кто заинтересован в возобновлении противостояния. Речь, безусловно, идет о выборах, в контекст которых вплетена процедура импичмента нынешнего хозяина Белого дома. Если Трамп преодолеет эти внутренние проблемы и победит, получив второй президентский срок, велика вероятность, что противостояние с Китаем будет продолжено. Ибо в Вашингтоне очень хорошо понимают, что еще пару десятилетий такой динамики развития, и США окажутся в глубоком фарватере у Поднебесной, а об их былом лидерстве забудется даже в странах «третьего мира». И потому они не намерены отпускать ситуацию на самотек и предоставлять Пекину эти возможности, учитывая, что если не можешь опередить конкурента в игре по правилам, поднявшись выше него, то сломай правила и переверни доску, опустив его таким образом ниже себя.
Думаете, случайно Трамп, из которого амбиции всегда исходили флюидами во все стороны, внезапно согласился их умерить, наклонил голову и поставил свою подпись под документом вместе не со своим китайским визави Си Цзиньпином, а с переговорщиком от КНР, вице-премьером Госсовета Лю Хэ? Нет, это ход с прицелом, своего рода политический «кредит», за который американская сторона при первом удобном случае потребует сатисфакции. Да еще и с процентами. Поэтому сам Лю Хэ, заявляющий о «суверенном праве» любой страны самой определять уровень подписания, прав лишь отчасти. И не случайно первое, что Трамп сделал после церемонии, которую пригласил аж в Белый дом, — объявил о скором визите в КНР. Чем вверг Пекин, скажем так, в удивление, побудив официального представителя китайского МИД Гэн Шуана уклониться от прямого ответа о «сроках такого визита» ссылкой на постоянные контакты, которые поддерживают между собой два лидера. Как говорится, «кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро». В том числе, когда в гости таким вот экстравагантным способом напрашивается.
Поэтому обращаться к конкретике подписанного соглашения имеет смысл только с твердым пониманием всех перечисленных здесь обстоятельств, а также с осознанием тупика, в котором Трамп оказался бы в предвыборном плане, не пойди он сейчас на соглашение с Китаем. По сути, ведь он убил сразу двух зайцев: добился международного успеха, дав отповедь оппонентам-критикам из числа демократов — именно так это будет представлено американской общественности, и погасил им же самим и подожженный международный кризис. Который в последнее время стал источником такой глобальной экономической нестабильности, по поводу которой роптать стали даже американские сателлиты. Напрашиваясь же в Пекин, американский лидер рассчитывает еще как минимум на «двух зайцев». Несомненно, что он попросит китайскую сторону о нажиме на КНДР, чтобы выставить затем, в канун выборов, гипотетические уступки Ким Чен Ына «гениальностью» собственной стратегии. А также постарается вбить клин между Китаем и Россией, ибо крепнущее взаимодействие наших стран, которое в Вашингтоне воспринимается исключительно через призму формирования ими альянса, разумеется, антиамериканского, ибо «антиамериканским» априори воспринимается всё, что не соответствует интересам США, угрожает превращением Америки в статиста в Евразии. И, соответственно, в мировую геополитическую периферию, отделенную двумя океанами от ключевых центров глобальной политики.
Итак, соглашение предусматривает расширение американского доступа на китайский рынок, но исключительно на условиях партнерства, а не диктата. Никакой речи об изменении правил и порядка управления Китаем собственным развитием в высокотехнологичном секторе, как и запуске в него иностранных «инвесторов», не идет. Соглашение оперирует не концепциями, а цифровыми, сугубо количественными показателями, которые рассчитаны, как представляют в США, на преодоление дисбаланса во взаимной торговле, который, заметим, образовался в рамках глобализации, когда магнаты из США в поисках дополнительных прибылей экспортировали промышленные производства в развивающиеся страны. Конкретные цифры таковы, что в ближайшие два года Китай обязуется закупить американской продукции на 200 млрд долларов сверх уровня 2017 года. Конкретно по секторам расклад выглядит следующим образом:
- около 78 млрд из этих двух сотен приходится на промышленные товары из США, в списке которых фигурируют самолеты, продукция автопрома, электроника, фармацевтика, оптические и медицинские приборы; в определенном смысле это ущемляет интересы отечественных китайских производителей, особенно на фоне решений КПК расширить ставку на внутреннее потребление, предпосылки которого создаются осуществляемой Китаем весьма эффективной борьбой с бедностью; однако рынок КНР настолько велик, что американский импорт погоды на нем не сделает, к тому же нет оснований полагать, что он будет сопоставим с китайским по соотношению цена — качество;
- примерно на 50 млрд увеличится китайской импорт энергоносителей из США; по-видимому, прежде всего речь идет о сланцевой нефти, а также об угле и продуктах нефтепереработки, что КНР не ущемит ввиду постоянного расширения китайского производственного сектора и, следовательно, увеличения потребностей в энергообеспечении. Тот же Лю Хэ, выступая на брифинге в Вашингтоне после подписания соглашения, обозначил темпы нынешнего годового роста экономики КНР в 6%, поэтому лишняя нефть Китаю не повредит и к перераспределению источников импорта не приведет;
- в районе 40 млрд — это объем увеличения импорта Поднебесной американской сельскохозяйственной продукции, и здесь картина аналогичная энергоносителям: КНР осуществляет впечатляющий по объемам импорт продовольствия, в котором США просто встанут в один ряд со странами — участницами проекта «Пояса и пути», из которых Китай не только импортирует продовольствие, но и осуществляет там программы по подготовке местных специалистов-аграриев;
- и, наконец, 35 млрд — это объем импорта услуг, в структуре которого в приоритете, по предварительным оценкам, находятся страховая и финансовая сфера, IT-услуги, туризм, включая бизнес-вояжи и т. д.
Предполагается, что, если всё пройдет «без сучка и задоринки», стороны приступят к обсуждению «второй фазы», в рамках которой предполагается последовательное снятие тех тарифных пошлин, которые США успели наложить на Китай в размере 25% на объем в 250 млрд его американского экспорта и в размере 7,5% еще на 125 млрд. Трамп не постеснялся в оценке перспектив перейти с межгосударственной на бизнес-лексику, заявив о том, что снятие этих ограничений превратится в американский «козырь» на переговорах. Впрочем, не следует забывать, что аналогичным козырем обладает и Китай, встречные тарифные ограничения которого в отношении импорта из США носили зеркальный характер.
И последнее. Международные наблюдатели, комментируя договоренности Пекина и Вашингтона, особо отмечают разблокировку ими свободы международной торговли, оказавшуюся под угрозой вследствие проводившейся Трампом с прихода в Белый дом политики государственного протекционизма. И поскольку создан прецедент, а следующий шаг президент США обещает на североамериканском пространстве свободной торговли USMCA (бывшая NAFTA), возникает вопрос о векторе этого процесса. Ибо роль и взаимосвязанность экономик Китая и США находятся на таком уровне, что тенденции в их торгово-экономических отношениях обречены влиять на весь мир. Надолго ли это «глобальное экономическое потепление» и какие именно факторы в состоянии его как упрочить, так и подорвать, — это сегодня всех и интересует больше всего. В том числе больше, чем конкретные цифры, о которых Вашингтону и Пекину удалось договориться.
https://regnum.ru/news/polit/2832606.html
16.01.2020 Поможет ли конституционная реформа интеграции постсоветского пространства?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 16 января 2020, 15:55 — REGNUM Внезапная отставка правительства Дмитрия Медведева как бы затмила собой предложенные в президентском послании конституционные инновации. Во всяком случае, обсуждают сейчас именно ее, рассматривая кадровые перемены, происходящие на властном Олимпе, во-первых, подготовкой к транзиту власти-2024 (хотя не исключаются и варианты досрочных выборов) и, во-вторых, как апробацию персонального наполнения элементов этого транзита с прицелом на новую политическую систему, формируемую конституционной реформой. Надо признать, что это традиционный российский взгляд на внутреннюю политику, в котором главный интерес вызывают не институты, а персоналии, что привычно оправдывается пословицей, что «не место красит человека, а человек — место».
У данного вопроса имеется и еще один срез предыстории. Расхожим мнением в экспертном сообществе применительно к «дилемме-2024» давно уже стало якобы наличие виртуального выбора между его российским и интеграционным, постсоветским измерением. Долгие годы эксплуатировались два варианта транзита: с расширением полномочий и состава Государственного совета, который Владимир Путин возглавит после завершения второго (четвертого) президентского срока и с приданием нового статуса Союзному государству России и Белоруссии. И тиражировалось представление, на наш взгляд, ошибочное, что или — или: либо интеграция с изменением территории и обновлением легислатур, либо территориальная неизменность с новыми институтами. Хотя никто не доказал и даже не пытался доказывать, что это невозможно совместить. Потому, что возможно и даже органично соединяется. Но обо всем по порядку.
Итак, первое. Давно назревшее и, можно сказать, существенно запоздавшее, но от этого не утратившее актуальности предложение «национализировать» законодательство. И изменить набившее оскомину положение ст. 15, п. 4 действующей Конституции о том, что «если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Все дружно бросились обсуждать бессмысленность российского членства в Совете Европы ввиду утраты возможности обращений в ЕСПЧ из-за того, что его решения смогут признаваться российскими судами «не соответствующими национальному законодательству и не подлежащими исполнению». Понятно, что либеральную общественность интересует именно это. Причем и с практической точки зрения, ибо больше не получится прикрываться европейскими судебными решениями от внутренних проблем, и с символической, которая заключается в демонстративном расхождении с западными правовыми нормами, зашифрованными под «международные». А любой разрыв с Западом для отечественных еврофилов, не путать с согражданами, — это оскорбление в лучших чувствах. Как и национальный суверенитет для них — отражение «пережитков проклятого рабского прошлого», мешающее установлению «коллективного», то есть глобального суверенитета, как напрямую еще в 1976 году было записано в докладе Римскому клубу Яна Тинбергена «Пересмотр международного порядка».
Однако безусловная правомерность постановки вопроса так, как это сделано в президентском послании, может столкнуться с определенной коллизией. Обратить на это внимание вновь созданной главой государства рабочей группы нужно сейчас, чтобы не породить ненужной борьбы и не увязнуть в процедуре в дальнейшем. Дело в том, что 15-я статья Конституции РФ относится к 1-й главе «Основы конституционного строя», которая, как вытекает из 135-й статьи, п. 1-го, как и 2-я и 9-я главы («Права и свободы человека и гражданина», «Конституционные поправки и пересмотр Конституции»), не может быть пересмотрена Федеральным собранием. Остальные главы могут — через принятие соответствующих Федеральных конституционных законов (ФКС) и последующее одобрение законодателями двух третей субъектов Федерации. А вот эти три главы — нет. Ибо 2-й и 3-й пункты той же 135-й статьи однозначно требуют созыва, чтобы «тронуть» 1-ю, 2-ю и 9-ю главы Основного Закона, Конституционного Собрания (КС); но закона, тоже ФКС, «О Конституционном Собрании» пока нет, а есть годами пылящиеся на думских полках и противоречащие друг другу четыре фракционных варианта такого законопроекта, перспектива обсуждения которых, по крайней мере до настоящего времени, даже не рассматривается. В состоянии ли заменить Конституционное Собрание референдум, о котором говорил в послании Путин, — вопрос для специалистов в сфере конституционного права. Но по первым прикидкам, 135-я статья трактует все слишком однозначно, и это, как помним, была основная ельцинская идея — сделать расконсервацию Конституции практически невозможной. Да и Конституционное Собрание, с правовой точки зрения, либо подтверждает прежнюю Конституцию, либо двумя третями голосов принимает новую (ст. 135, п. 3). И только ее (!) уже выносит на всенародное голосование. Словом, идея Путина верная, но реализация ее пока осложняется правовыми коллизиями, запутанностью и неясностью процедур. И не просматривается большего вреда, чем предоставить оппонентам повод для непризнания внесенных изменений, угрожающего общественным расколом. Это — не шутки.
Второе. Новая система балансов во власти, при которой глава правительства, а затем и предложенные им кандидатуры министров проходят через процедуру парламентского назначения. Мера важная и своевременная, ибо при существующей сверхцентрализованной системе общественное недовольство правительством фокусируется на главе государства, хотя возможности президентского влияния на действия правительства при ближайшем рассмотрении оказываются ограниченными. Мы не раз наблюдали, как критика со стороны главы государства приводила к большим и немедленным подвижкам в губернаторском корпусе, в силовых структурах, даже в бизнесе, но никак не в правительстве, претензии к которому и к его членам постоянно росли, а кадровый состав не менялся. Разумеется, и новая модель не лишена недостатков; визуально просматривается конкуренция фракций за своих кандидатов на министерские посты и формирование «пакетов», подобных межфракционному распределению в свое время руководящих должностей в самой Государственной думе. Но это, по большому счету, на данном этапе — проблемы самой Думы, точнее, думского большинства, пока такое большинство существует. Однако стоит ему исчезнуть, как могут сложиться предпосылки противостояния ветвей власти и даже тупика. Например, нижняя палата с ситуативным оппозиционным большинством будет министров «штамповать», а президент — отправлять их в отставку. Чистая теория? Как знать, тем более что еще одно предложение Путина — предоставить Конституционному суду право проверять на соответствие Основному Закону принятые законопроекты еще до их подписания главой государства — намекает на то, что такая возможность при подготовке послания учитывалась.
Возразят: но ведь так называемое «ответственное министерство», то есть назначение председателя правительства и министров не царем, а Думой являлось одним из главных «революционных» требований оппозиции к Николаю II, особенно на этапе IV Государственной думы (1912 — 1917 гг.). Это хорошо известно, однако, как и то, что царь этому требованию до самого конца так и не уступил, но его власти это не спасло. Значит, с точки зрения сохранения политической стабильности, вопрос ответственности правительства решающего значения не имеет, а «мягкая» сила фактического контроля над процессом в современных условиях часто оказывается намного эффективнее жесткой системы непосредственного подчинения.
Третье. Повышение роли и статуса Госсовета, который ныне является совещательным, то есть неконституционным органом, — наиболее сложная сторона предложенных конституционных поправок. Для Основного Закона это — новая полноценная глава, разработка которой связана с формированием объема полномочий и разделением таковых с другими институтами власти. Прежде всего, с правительством и Государственной думой и в первую очередь по бюджетным вопросам и кадровой политике, которые вынесены в «топ» нынешних задач Госсовета, как они прописаны в соответствующем Положении от 2000 года. Общие прикидки на то, каким станет обновленный Госсовет, связаны с параллельными президентскими предложениями «укрепить роль губернаторов» и сформировать в стране «единую систему публичной власти». Предположительно, речь может идти о том, чтобы скорректировать нынешнюю роль местного самоуправления (МСУ), включив его в систему органов государственной власти, в которой в нынешних реалиях пока два уровня — федеральный и региональный. Новый Госсовет, с одной стороны, сохранит функцию президентского контроля над губернаторским корпусом, одновременно уравновесив правительство в бюджетном вопросе, с другой, обеспечит контроль губернаторов над МСУ. Ничего более конкретного сказать здесь нельзя, пока не появились хотя бы первые наработки, показывающие, в какую именно сторону работает руководящая организационная мысль.
Здесь, правда, надо отметить один важный нюанс. По действующему Положению о Госсовете (от 2000 г.) его председателем является президент. Если же рассматривать реформу этого института с точки зрения предстоящего властного транзита, то данное положение потребует корректировки. Причем, и это ускользнуло от внимания нынешних комментаторов, назначение Медведева в Совет Безопасности, который, в отличие от Госсовета, в действующей Конституции РФ фигурирует через призму обязанности главы государства его формировать и возглавлять, дает возможность выбора направлений транзита. То есть это еще вопрос, какой именно орган в этом смысле выглядит предпочтительнее. В Китае, например, аналогом нашего Совбеза является Центральный военный совет (ЦВС), который входит в триумвират руководящих органов «первой линейки». Вот и Путин в послании указал на определенную экстерриториальность кадровой политики в силовых структурах, определение которой президент не вернет правительству, а сохранит за собой.
Четвертое. Все, что в послании было посвящено вопросу «национализации» элиты, безусловно, нуждается в поддержке. В Сети неоднократно наблюдались утечки о конкретных персоналиях представителей депутатского корпуса и ответственных работников федеральных министерств и ведомств, имеющих как двойное гражданство, так и разнообразные виды на жительство. Причем, как в относительно нейтральных государствах, так и в странах-членах блока НАТО. Что творится на региональном уровне, анализу вообще, видимо, не поддается. Решение этой проблемы давно назрело, как и аналогичное повышение требований к срокам проживания в России потенциальных соискателей президентской должности. Следует четко понимать, что закоренелые западники, являющиеся сторонниками интеграции России в так называемое «мировое сообщество», пусть и ценой ограничения нашего суверенитета, определенную, порой значительную часть своей жизнедеятельности провели за границей. И предложенная Путиным мера необратимо отсекает их от участия в президентских выборах в будущем, что само по себе способно вызвать такую же «национализацию» вместе с элитой и формирующейся контрэлиты, которая благодаря этому утратит родовые черты нынешней связи с Западом.
И пятое. Кроме того, о чем в послании говорилось, важно и то, что упомянуто в нем не было. На первый взгляд, это три вопроса — финансовая сторона суверенитета, внешняя политика в дальнем зарубежье и интеграция с ближним. Первый из них связан с 75-й статьей действующей Конституции, определяющей роль Центрального банка. Сохраняющееся здесь противоречие между исключительностью эмиссионной политики ЦБР (п. 1) и его функцией «защиты и обеспечения устойчивости рубля» (п. 2) с одной стороны и непрозрачностью кадровой политики ЦБР и его отчетности в рамках существующей системы глобальных финансовых институтов, того же Банка международных расчетов — с другой, требует разрешения. Но в послании оно не предложено, хотя затрагивает коренные вопросы суверенитета, как государственного, бюджетного, так и граждан, а еще субъектов экономики. Независимость от внешних факторов печатного станка — едва ли не главный признак суверенитета с момента создания ФРС, а затем учреждения Бреттон-Вудсской системы и ее трансформации в Ямайскую.
Во втором вопросе все ограничилось провозглашенным приоритетом пятерки постоянных членов Совета Безопасности ООН, что подтверждает российскую заявку на сохранение статус-кво в этом органе. Реформировать его в сторону увеличения количества членов многие пытаются, опираясь на рекомендации известного доклада 2004 года («Более безопасный мир: наша общая ответственность»), появившегося по инициативе тогдашнего генсека ООН Кофи Аннана. И понятно, что такая реформа размывает и принижает роль каждого из основателей организации, но более всего — России и Китая, против которых весь этот процесс и затеян.
Третий вопрос — интеграционный — вниманием вообще обойден, и это, скорее всего, тот самый случай, когда отсутствие информации свидетельствует о переходе процессов в стадию, когда излишняя огласка происходящего может «спугнуть удачу». Подчеркнутые разногласия с белорусским руководством, очень похоже, что оттеняют, а возможно, и прикрывают налаживающийся диалог с новыми лидерами Украины и Казахстана. Ничего более определенного здесь опять-таки сказать не получится, не выходя с территории фактов на территорию домыслов. Всему свое время. Но очевидно, что сама постановка вопроса о транзите, ставшая лейтмотивом всего послания, объективно работает на универсализацию российской политической системы, ее адаптацию к интересам других бывших союзных республик. Поясним эту мысль: сам факт того, что институт президентства под вопрос в новой системе не только не ставится, но его предполагается укрепить, превращает предполагаемую российскую конструкцию власти в некое двухэтажное сооружение с двумя контурами — внутренним и «внешним», как это, кстати, дословно прозвучало в послании. Возможно, что именно здесь и следует поискать ключ к расширению интеграционной перспективы на постсоветском пространстве. И ее корреляции с реорганизацией властной системы внутри страны.
В пользу интеграции, кстати, может указывать и упомянутый вопрос о деятельности ЦБР, коррективы которой в послании не предложены. Почему нельзя предположить, что в итоге вопрос финансового суверенитета будет вынесен на союзный уровень, а соответствующие нижестоящие институты отомрут по мере продвижения интеграции? Только за тем, чтобы вменить автору этих строк стремление «выдать желаемое за действительное»?
В целом же послание не столько дало ответы на ряд поставленных жизнью вопросов, сколько породило новые вопросы, что понятно: запущенный процесс только вышел из интеллектуальных «лабораторий» и находится лишь в самой ранней стадии. Все и сразу ниоткуда не появляется. Важным представляется то, что в наблюдаемом противоборстве кризисных и стабилизирующих тенденций Владимир Путин первым сделал ход на опережение, предложив собственную «дорожную карту», и не дожидаясь, пока это сделают другие. Как и что будет происходить — посмотрим.
https://regnum.ru/news/polit/2831435.html
11.01.2020 Как далеко зайдет американское отступление в Евразии?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 11 января 2020, 19:30 — REGNUM
Советник главы МИД КНДР Ким Гэ Гван выступил с заявлением о состоянии и перспективах северокорейско-американских отношений, подчеркнув при этом, что единственно возможным условием продолжения диалога Пхеньяна с Вашингтоном является безоговорочное выполнение требований КНДР. Дипломат не стал разъяснять их содержания, но понятно, что речь идет о том, с чего в июне 2018 года начинались переговоры Ким Чен Ына с Дональдом Трампом. А именно: Пхеньян обусловливает дальнейшее обсуждение денуклеаризации Севера немедленным смягчением, а затем и снятием санкций США и получением от них твердых гарантий безопасности.
Вместе с тем советник северокорейского МИД не стал скрывать, что в КНДР не питают никаких иллюзий на этот счет. «Мы хорошо знаем, — подчеркнул он, — что США не готовы и не могут этого сделать». Но коль скоро дело обстоит так, то переговоров, «таких, как саммит в Ханое» (который прошел в конце февраля 2019 г. и закончился провалом) больше не предвидится. Ибо КНДР не заинтересована в переговорах ради переговоров и не собирается уступать давлению со стороны США, которым сопровождается каждая встреча на высшем и не только уровне. И еще один показательный штрих из заявления: «У нас нет желания вести переговоры об обмене одного на другое, подобно торговцам». В КНДР — а заявление дипломата является официальной позицией — имеется представление о том, что компромисс, если бы он был возможен, должен выглядеть иначе, как одновременное разрешение обеими сторонами всех основных озабоченностей друг друга, и именно в этом контексте следует рассматривать первоначальное решение Ким Чен Ына согласиться на встречу с Трампом.
Следует обратить внимание и еще на одно обстоятельство. На днях, после террористической атаки Пентагона против иранского генерала Касема Сулеймани, официальный Пхеньян оказал Тегерану моральную поддержку, выразив уверенность в получении американцами «больших проблем» в случае эскалации напряженности с Ираном и перерастания ее в военную конфронтацию. Тем самым северокорейская сторона не упустила возможности использовать сегодняшние трудности США для демонстрации антиамериканской направленности своей внешней политики, и очень похоже, что в регионе Большой Евразии начинает складываться соответствующий консенсус, линию которого можно было бы изложить как ограничение внешнего присутствия в пользу самостоятельного решения континентальными державами своих проблем. Напомним, что северокорейский дипломатический «фронт» для США, помимо иранского, также не последний. Наступающая неделя должна быть отмечена еще и подписанием соглашения о «первой части» торгового перемирия с КНР, приостанавливающего между двумя странами тарифную войну, в которой Вашингтон, вопреки обещаниям Трампа и надеждам поддерживающей его части истеблишмента США, не смог навязать Пекину свою волю. И вынужден был отступить на исходные позиции. То есть в китайско-американских отношениях наблюдаются те же самые тенденции, что и между США и КНДР в стратегической ядерной сфере: любые попытки Вашингтона сдвинуть баланс интересов в свою пользу завершаются неудачей. На односторонние уступки никто не идет — надежды Трампа на них, в том числе предвыборные, не оправдываются; не приносит результатов и нажим, исчерпав возможности которого американская сторона вынужденно соглашается на компромисс, утешая себя тем, что он-де промежуточный, «временный».
Безусловно, резкое снижение эффективности внешней политики США, которое рядом американских СМИ в последнее время приписывается «непрофессионализму» нынешнего руководства Госдепа, серьезно подставившего президента в иранском вопросе, имеет не только субъективное, но и вполне объективное измерение. Вашингтон еще со времен распада СССР и Варшавского договора привык иметь дело с оппонентами один на один, и ему очень не нравится их координация, об угрозе любых вариантов которой для американского лидерства еще в середине 90-х годов предупреждал ныне покойный Збигнев Бжезинский. Формирование российско-китайского стратегического партнерства, которое особенно упрочилось в последние три-четыре года, поставило США перед перспективой утраты привычной гегемонии. В этом же контексте и в этой же логике следует рассматривать и развитие ситуации в отношениях Вашингтона и Пхеньяна. Западные аналитические издания перед началом диалога двух столиц, запущенного по инициативе Трампа «в пику бездеятельности» на северокорейском направлении администрации Барака Обамы, указывали на неосуществимость расчетов Белого дома получить политические дивиденды от победы, которой не будет. Заручившись поддержкой Си Цзиньпина, с которым консультировался почти перед каждой встречей с Трампом, Ким Чен Ын готов был вести переговоры, но на равноправных условиях, не уступая американским интересам. Не более того. Поэтому единственное, чего мог добиться в ходе этого диалога хозяин Белого дома, который на полноценную отмену санкций и гарантии и безопасности действительно пойти не может, это затягивание переговорного процесса с тем, чтобы перед своими президентскими выборами 2020 года представить «успехом» уже сам факт диалога с Кимом. Однако руководство КНДР лишило его даже этих скромных дивидендов. Вместо предвыборного позитива американский президент получает негатив, позволяя оппонентам обсуждать то, каким языком позволяют себе разговаривать с ним те, на взаимодействие с которыми он сделал ставку, которую, судя по всему, проигрывает.
Маленькое отступление. Почему США не могут позволить себе удовлетворить требования северокорейского руководства, снять санкции и дать КНДР гарантии безопасности? Очень просто: в этом случае для них нарастает фактор геополитической неопределенности. Как минимум резко усиливается влияние Южной Кореи, президент которой Мун Чжэ Ин во многом симпатизирует Ким Чен Ыну, под видом посредничества между ним и США оказывает ему моральную поддержку и не упускает возможности напомнить о том, что корейский народ разделен, и эта историческая несправедливость, являющаяся наследием как холодной советско-американской войны, так и войны горячей — Корейской (1950−1953 гг.), рано или поздно будет устранена. Со своей стороны, идею интеграции с Югом поддерживает и северокорейский лидер. И надо понимать, что потенциальное объединение Кореи, во-первых, будет рассматриваться серьезным моральным поражением США, вплоть до потери Вашингтоном своего южнокорейского союзника и военных баз на плацдарме его территории. Во-вторых, объединенная Корея, в случае если Север сохранит свой ядерный потенциал, избежав денуклеаризации, практически «автоматом» становится сверхдержавой, соединяя ядерный потенциал КНДР с промышленным и в целом экономическим потенциалом Юга. В-третьих, США понесут еще и косвенные геополитические издержки: объединение Кореи — это удар по безопасности Японии. А следовательно и по планам интеграции дальневосточных сателлитов Вашингтона в «восточную НАТО», ибо в этой конфигурации, известной под названием концепции «Индо-Тихоокеанского региона», Сеулу отводится роль важнейшей организационной и логистической связи между Токио с одной стороны и австралийской Канберрой с другой. В-четвертых, разрушение этих планов ставит крест на попытках США сблизиться со странами АСЕАН, перехватив инициативу в развитии отношений с ними у Пекина, который, напротив, вследствие этого существенно прибавляет в весе, по сути превращаясь если не в регионального лидера, то в мощный центр силы и противовес влиянию США.
Перечисленного вполне достаточно, чтобы убедиться, что затевая три года назад историю с организацией диалога с Ким Чен Ыном, Трамп собственным руками соорудил себе ловушку, из которой так просто сегодня ему не выбраться. Положение хозяина Белого дома усугубляется еще и тем, что переговорное контрнаступление северокорейской стороны не является спонтанным, ситуативным, а представляет собой системный фактор, отражающий итоги состоявшегося в Пхеньяне в последние дни 2019 года 5-го пленума ЦК Трудовой партии Кореи (ТПК) 7-го созыва. Посвященный ряду вопросов, в том числе кадровым перестановкам в партийном руководстве, пленум связал особенности текущего момента с отмечаемым в октябре 75-летием ТПК. (Партия была провозглашена 10 октября 1945 года под названием Коммунистической партии Кореи, а название ТПК приняла в июне 1949 года).
Ким лично выступил на пленуме с программным докладом «Об основных направлениях нашей борьбы в сложившейся внутренней и внешней ситуации», значительная часть которого была посвящена противостоянию с США. Вот лишь некоторые мысли, которыми северокорейский лидер поделился с политическим активом своей партии:
- чем дальше США будут затягивать диалог с КНДР — тем в более безвыходном положении окажутся, ибо санкции не дают ожидаемого результата, а время работает на Пхеньян ввиду постоянного укрепления его оборонного потенциала;
- подлинной американской целью является отвлечение внимания КНДР на переговоры с тем, чтобы удушить ее санкциями; частью именно этой политики служат распускаемые Вашингтоном слухи о якобы «возобновлении диалога» с КНДР, что не соответствует действительности, ибо не отвечает ее интересам;
- военная угроза со стороны США в обозримом будущем устранена не будет; предстоит долгосрочная конфронтация, требующая от страны и народа полного единства и сплоченности; решающий фронт в этой борьбе (именуемой «лобовым штурмом») — экономический, и победа на нем невозможна без дальнейшего совершенствования системы государственного управления;
- борьба с США не имеет альтернативы, ибо КНДР не собирается соглашаться с беспринципными компромиссами, и не будет разменивать завоевания и достижения социализма на погоню за сомнительными американскими обещаниями.
- Подчеркнув, что США все 70 лет существования КНДР считали ее врагом, частью «оси зла» и «объектом превентивного ядерного удара», Ким Чен Ын напомнил, что в преддверии первой встречи с Трампом в Сингапуре Пхеньян пошел на беспрецедентную демонстрацию своей доброй воли. И прекратил ядерные испытания и запуски баллистических ракет, а также демонтировал ядерный полигон в Пхунгери. В ответ на это американская сторона провела с Южной Кореей на ее территории десятки больших и малых военных учений, разместила на Юге новейшие системы вооружений и не менее десяти раз в одностороннем порядке вводила против КНДР все новые и новы пакеты санкций.
-
Ким Чен Ын и Дональд Трамп White House
Вывод из представленного северокорейским лидером анализа международной обстановки для Трампа шокирующий: Пхеньян не только считает переговорный процесс по денуклеаризации свернутым, но и собирается активизировать НИОКР в сфере разработки и внедрения новых стратегических вооружений. Однако подробностей этих планов Ким не сообщил, сохранив, видимо, интригу для последующих выступлений, которые скорее всего станут новыми шагами по пути эскалации противостояния. Целью заявленной программы развития оборонной мощи названо создание на Корейском полуострове прочного мира и безопасности. Иначе говоря, не получив гарантий от США, КНДР намерена и дальше наращивать военную мощь до тех пор, пока безопасность не будет обеспечена собственными силами.
Как будет развиваться ситуация в дальнейшем — увидим. Скорее всего перед выборами, в условиях, когда он катастрофически увязнет в противостоянии сразу на нескольких театрах военных действий, а также в ряде политических и дипломатических конфликтов, Трампу ничего не остается, кроме как переложить усилия на внутреннюю политику, попытавшись победить, а затем с обновленной легитимностью вернуться к реализации внешней повестки. Но это легко сказать, а сделать трудно. И с учетом последних тенденций, дальше будет становиться все труднее и труднее.
И последнее. В «сухом остатке» геополитического расклада, который формируется в Восточной Евразии, все большее влияние приобретают интеграционные тенденции, связанные как с региональными организациями — ШОС, Большое Евроазиатское партнерство и т. д., так и с трансрегиональными проектами, среди которых, безусловно, выделяется китайская инициатива «Пояса и пути». И нужно ли говорить, что по совокупности воздействия на международную обстановку и ее развитие дело идет к перманентному ослаблению позиций США, которые в этой «большой» шахматной игре начинают проигрывать ход за ходом.
https://regnum.ru/news/polit/2826598.html
09.01.2020 Почему и как Пекин дистанцируется от ирано-американского противостояния
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 9 января 2020, 16:54 — REGNUM
Конфликт между США и Ираном, учитывая специфику региона, в котором он происходит, а также его стратегическую важность для мировой экономической и политической стабильности, задевает интересы не только Вашингтона и Тегерана, но и ряда других крупных стран, которые так или иначе вовлечены в иранские дела.
Прежде всего участников Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе (СВПД) — пятерки постоянных членов Совета Безопасности ООН и примкнувшей к ним Германии. В частности, «повышенное внимание обострению противоречий и эскалации напряженности в регионе Персидского залива на Среднем Востоке» уделяет Китай. Об этом на днях журналистам заявил постоянный представитель этой страны при ООН Чжан Цзюнь, раскрывший основные направления дипломатической активности КНР в данном вопросе. Подтвердив телефонные контакты главы МИД Ван И с коллегами из России, Франции и Ирана — Сергеем Лавровым, Жан-Ивом Дрианом и Мохаммадом Джавадом Зарифом, китайский постпред подверг критике американскую сторону, выступив «против злоупотреблений силой» и назвав ее действия «рискованными, нарушающими основные нормы международных отношений». Дипломат особо подчеркнул необходимость «уважать суверенитет, независимость, единство и территориальную целостность Ирака», что указывает на весьма критическую оценку Пекином роли курдской автономии на севере этой страны, которая очень похоже, что небезосновательно рассматривается пособником США. И сделал вполне прозрачный намек как на недопустимость эксцессов, подобных атаке на Касема Сулеймани, так и на неизбежность вывода из региона войск США после соответствующего решения иракского парламента. Чжан Цзюнь особо подчеркнул роль ООН, обратив внимание ее руководства на требование специального послания в Совбез постпреда Ирана «пристально следить» за действиями США, находясь в готовности «взять на себя ответственность» за мирное урегулирование конфликта.
Не расходясь ни в чем с позицией по ирано-американскому обострению, которую занимает Россия, китайская сторона, однако, не повышает антиамериканские ставки, ограничиваясь демаршами дипломатов. Первые лица во власти из семерки членов Постоянного комитета (ПК) Политбюро ЦК КПК, в котором объединены руководители всех органов и ветвей власти КНР, публичных оценок ситуации вокруг Ирана не дают. Китай в этом можно понять. С одной стороны, Иран — близкий партнер КНР, с которым налажены прочные экономические отношения и постоянный политический диалог. С другой — дальнейшее обострение обстановки, а тем более переход ее в фазу военной конфронтации, резко повысят и без того растущие на новостях из зоны Залива цены на нефть, а также затруднят судоходство, помешав ее беспрепятственному импорту. Кроме того, в подвешенном состоянии, как известно, остается вопрос о заключении торгово-экономического соглашения Китая с США по тарифным вопросам. Парафированное незадолго до Нового года, оно, по первоначальным прикидкам, ожидает подписания в январе, хотя до него ли сейчас Вашингтону, это большой вопрос. Но в Пекине явно надеются на американскую сговорчивость, и поэтому не предпринимают никаких радикальных действий в иранском вопросе, хотя возмущение американской акцией в правящих кругах КНР, судя по всему, зашкаливает.
И это прежде всего видно по характеру подачи информации и оценок происходящего китайскими официальными СМИ, в которых конфликту уделяется по сути эксклюзивное внимание. В центре основных комментариев, развернутых вокруг упомянутых внешних контактов главы МИД Ван И находится дипломатическая активность Франции и Турции. Подробно раскрывается содержание состоявшихся на днях бесед французского президента Эммануэля Макрона не только с президентом России Владимиром Путиным, но и с заинтересованными противоборствующими сторонами — президентами США и Ирана Дональдом Трампом и Хасаном Рухани. Макрон уже не в первый раз пытается продвинуть свои посреднические усилия. Вот и сейчас лейтмотивом высказанного Трампу стало пожелание избежать дальнейшей эскалации конфликта, а международной коалиции во главе с Вашингтоном — сосредоточиться на борьбе с экстремистами из «Исламского государства» (организация, запрещенная в РФ). Особо французский лидер, и это подчеркивают в Пекине, сосредоточился на теме иракского суверенитета, по сути, солидаризовавшись с позицией самой китайской стороны, категорически не принимающей ни террористические, ни геополитические амбиции Вашингтона, которые угрожают все тем же маршрутам импорта в КНР энергоносителей.
Примерно о том же Макрон говорил и с Рухани, поставив в центр внимания приверженность сохранению СВПД. Однако после того, как Иран все-таки сложил с себя обязательства по последним пунктам ядерного соглашения, стало ясно, что мнение Франции если и выслушивается, то не учитывается, и участники конфликта руководствуются собственной логикой. Ядерный вопрос, надо сказать, — серьезный камень преткновения, и об этом лишний раз напомнил лидер КНДР Ким Чен Ын, который предрек США возможное фиаско в стремлении сохранить цели своей ближневосточной экспансии. Здесь надо понимать, что хотя об этом вслух и не говорится, что в регионе существует не афишируемый своеобразный ядерный консорциум, включающий как Иран, так и Пакистан, Северную Корею и даже Саудовскую Аравию. С одной стороны, имелись данные об интересе к этой теме со стороны прежнего украинского руководства. Ядерные амбиции, о которых иногда проговаривались в Киеве, у него связывались с попытками повысить ставки в противостоянии с Россией. С другой стороны, все основные игроки данного неформального регионального клуба, за исключением Саудовской Аравии, имеют теснейшие связи с Пекином. Это и понятно: Иран и КНДР находятся в противостоянии с США, а все дальше отходящий от американцев Пакистан — с Индией, с которой споры имеются и у Китая. И для китайского руководства взаимное индийско-пакистанское ядерное сдерживание хоть и служит фактором серьезных региональных угроз миру и безопасности, но в определенной мере является паллиативом индийско-китайскому противостоянию. А членство Дели и Исламабада в ШОС вообще позволяет вывести китайско-индийско-пакистанский треугольник за рамками геополитических манипуляций с Запада, сделав его вопросом внутреннего урегулирования ключевых участников этой организации в Пекине и Москве. И это несмотря на настойчивые попытки Вашингтона втянуть Индию в орбиту своего военно-политического влияния, измеряемого, во-первых, формулой «Индо-Тихоокеанского» региона, а во-вторых, предпринимавшимися попытками вовлечь ее на стороне США в афганские дела.
Поэтому, а также в связи с особым интересом к Сирии и другим странам арабского Востока, в первую очередь Саудовской Аравии, китайская дипломатия внимательно следит за реакцией на происходящее в регионе соответствующих международных организаций. Учитывая влияние и вес Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), которая является ведущей экономической и политической организацией в регионе со штаб-квартирой в Эр-Рияде, китайские СМИ отмечают, что в критике нынешнего обострения сошлись все ее участники, даже противостоящие друг другу Саудовская Аравия и Катар. В заявлении ССАГПЗ, которое обнародовал генсек организации Абдель Латиф Аз-Зайяни, подчеркивается пагубность региональной конфронтации и содержится призыв к политическому урегулированию, которое поможет избежать дальнейшей эскалации. Представители арабского мира не встают ни на чью сторону, что можно понять, учитывая их традиционно напряженные отношения с Ираном и прямую оппозицию Тегерана и Эр-Рияда. Но именно к этому и привлекается внимание: между строк информационных сообщений в КНР звучит, что арабы не поддержали и американцев, с которыми тесно связаны не только экономическими, но и военно-политическими связями. Для Пекина это важно ввиду продолжающейся эксплуатации США и Западом уйгурской темы. В июле прошлого года она уже становилась предметом «конкурса обращений» к Верховному комиссару ООН по правам человека двух групп стран. Первые, в основном западные государства, требовали принять к Китаю меры; вторые, включая Россию и большинство арабских стран, не увидели в политике Пекина в Синьцзяне признаков нарушений и отказались признать «ущемляемыми» права этнического и религиозного, мусульманского населения в этом регионе КНР. То был первый случай, когда в споре между Китаем и Западом крупные государства исламского мира встали на китайскую сторону; сейчас в сдержанности их реакции и в отсутствии в ней антииранского пафоса видится новый прецедент, который, возможно, указывает историческую перспективу. И открывает пути укреплению взаимодействия КНР с той же Саудовской Аравией. Важность этого для Китая еще и в том, что арабский мир является кратчайшей и потому наиболее важной и привлекательной частью маршрута «Пояса и пути», глобального инфраструктурного проекта, который реализуется Пекином с 2013 года.
Те же самые вопросы — участие в «Поясе и пути» и угол рассмотрения уйгурского вопроса — находятся в повестке китайско-турецких отношений. В СМИ Поднебесной отмечается повышенная активность турецкой дипломатии; подробно рассказывается о телефонном разговоре главы МИД Турции Мевлюта Чавушоглу с иранским коллегой Зарифом, а также обстоятельствах его начинающегося визита в Ирак. Указывается, что параллельно с МИД, который охарактеризовал ирано-американскую напряженность как «угрозу региональному миру и стабильности», резко активизировал внешние контакты сам президент Реджеп Таип Эрдоган. На его счету сразу шесть телефонных переговоров с лидерами как европейских участников СВПД — Франции, Германии, Великобритании, так и Ирана, Ирака и Катара. Отдельное внимание уделено встрече Эрдогана с российским президентом Владимиром Путиным, но отмечается, что в центре их внимания находились не отношения Тегерана с Вашингтоном, которые лишь «предположительно затрагивались», а другие вопросы, в частности урегулирование нынешнего ливийского кризиса. Специального комментария удостоено участие двух президентов в запуске газопровода «Турецкий поток».
Ну и, конечно же, китайские СМИ уделили много внимания блиц-визиту Владимира Путина в Дамаск и его встрече с Башаром Асадом.
В целом характер освещения конфликтной ситуации между Ираном и США показывает глубокую вовлеченность Пекина в вопросы глобальной политики. В китайской столице живо реагируют на все события, которые происходят на пространстве Большой Евразии, отдавая себе отчет в том, что ее дестабилизация подрывает перспективы «Пояса и пути», с реализацией которого связаны значительные планы расширения китайского участия в глобальной экономике и политике. Вместе с тем в том, что касается военных аспектов противостояния, китайская сторона держит пусть и заинтересованный, с симпатией к Тегерану, но нейтралитет. И при этом старается не втягиваться в широкое обсуждение динамики кризиса, подчеркнуто ограничиваясь уровнем МИД. Не то, чтобы это указывало на периферийность Поднебесной к конфликтной зоне Персидского залива, ибо крупные интересы КНР в этом регионе никуда не исчезли. Скорее, речь идет о занятой Пекином выжидательной позиции. Расчет, видимо, строится на том, чтобы не испортить отношения ни с одной из сторон, памятуя о том, что для Пекина это — не «свое» противостояние, участие в котором не принесет особых дивидендов, а вот навредить любая неосторожность может, и весьма существенно. И, возвращаясь к позиции, обнародованной в ООН постпредом КНР Чжан Цзюнем, можно сказать, что она состоит в сохранении максимальной дистанции от участников конфликта и передаче инициативы в руки международного сообщества. А также в «спуске на тормозах» под шумок «персидского кризиса» тех крупнейших противоречий последнего времени, в которые Китай оказался втянутым непосредственно всей суммой своих глобальных экономических и политических интересов. Иначе говоря, получив боевое крещение на высоком уровне глобальной политики и оказавшись на ее острие в ходе торговой войны с США, китайское руководство сегодня берет паузу и постарается сделать так, чтобы она продлилась как можно дольше.
https://regnum.ru/news/polit/2825046.html
08.01.2020 Мир взрывается. Его кто-то взрывает или он взрывается сам по себе?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 8 января 2020, 16:15 — REGNUM По неожиданному и, очень похоже, что управляемому сценарию разворачивается ситуация после убийства американцами одного из ключевых командиров Корпуса стражей Исламской революции (КСИР) генерала Касема Сулеймани. Политические акции Дональда Трампа не просто падают; они валятся невиданными темпами. Не говоря уж о том, что главком вооруженных сил США теряет внутреннюю поддержку, о чем свидетельствует дезавуирование военными и спецслужбами оправданий Белого дома и Госдепа за проведенную акцию ссылкой именно на них и их данные. Между администрацией и внешнеполитическим ведомством тоже начинается «перетягивание каната»: сообщено о многомесячных уговорах госсекретаря Майла Помпео и его давлении на президента, чтобы выбить из него согласие на спецоперацию против Сулеймани. Причем информация солидарно распространена неофициальными рупорами как Республиканской, так и Демократической партий — The Washington Post и The New York Times, а ответственность за нажим в пользу террористической атаки против Ирана возлагается еще и на главу Пентагона Марка Эспера. Получается, что военные отмежевались не только от президента, но и от своего министра, который, в свою очередь, пытаясь выкрутиться из неприятной ситуации, проявляет чудеса «миролюбия», по сути, отказываясь отвечать на иранские удары по американским военным базам на Среднем Востоке. И тем самым снова подставляя военных. Эсперу вторит и Конгресс, обещая принять резолюцию, ограничивающую права Трампа по эскалации военного противостояния с Ираном. И если мотив министра обороны заключается в спасении своей репутации и переводе стрелок на начальника-президента, то парламентарии по сути замахиваются на передел власти и конституционных полномочий с Белым домом. Трамп же находится в глубоком цугцванге; он даже сдать Помпео не может, чтобы не подставиться, признав перед общественностью, что превратился в объект манипуляций. Хотя понятно, что менее профессионального госсекретаря, хотя и лично преданного президенту, у США не было уже давно, и по сравнению с Помпео Рекс Тиллерсон с его собственным мнением и фрондой с Трампом, за что и был уволен, — внешнеполитический зубр. Словом, и обвинения в адрес Белого дома в непрофессионализме по руководству внешней политикой в целом, а не только на иранском направлении, тоже созрели, и их предъявление является лишь вопросом времени.
Двухпартийный консенсус по происходящему для Трампа — очень нехороший сигнал, особенно на старте предвыборной гонки. Не будем забывать, что палата представителей с демократическим большинством уже проголосовала за импичмент, а Сенат с большинством уже республиканским этот вопрос пока не рассматривал. И ранее очевидный провал импичмента в верхней палате Конгресса по партийному признаку сейчас, похоже, ставится под очень большой вопрос. Боссы Республиканской партии и стоящий за ними концептуальный истеблишмент, скорее всего, вернутся к вопросу о том, как себя вести республиканским сенаторам. И логика такого обсуждения может быть неожиданной. Поскольку от обвинений в международном терроризме Трампу теперь не отмыться, и шансы на победу в ноябре резко падают, стоит ли продолжать делать ставку на действующего главу администрации? Или, пока не поздно, сделать рокировку, пусть и «на переправе», и выдвинуть другую фигуру, которой в сложившихся условиях может оказаться только вице-президент Майкл Пенс, предусмотрительно дистанцирующийся от своего шефа? А для этого нужно всего лишь, чтобы несколько республиканских сенаторов поддержали импичмент…
Выскажем точку зрения, которая, безусловно, является дискуссионной, но имеет право на жизнь. В Америке назрела смена поколений политиков; время стариков, к которым принадлежат все те, кто сегодня на слуху, — от Трампа и его визави Джо Байдена до Берни Сандерса и Хиллари Клинтон, — уходит, и в результате праймериз могут сложиться совершенно неожиданные расклады. Если проходит импичмент, и на выборы идет сравнительно молодой по сравнению с перечисленными персонажами Пенс, то следует ожидать сюрпризов и из демократического лагеря. Не развивая далее эту аналитическую гипотезу и не гадая о конкретных кандидатурах, резюмируем, что теракт против Сулеймани возвратился в США бумерангом, обернувшись дымящейся палкой, засунутой в муравейник.
На фоне разразившегося скандала — и это важнейшее следствие произошедшего — на второй план отошли все ключевые прежде вопросы международной повестки. От торговой войны США с Китаем, в которой Вашингтону сейчас явно не до обещанного на январь подписания соглашения по «первому этапу» торгово-тарифной сделки, до ситуации на Украине и в Сирии, где нажим США, по всей видимости, в ближайшее время тоже ослабеет. Что касается новой ситуации на Ближнем и Среднем Востоке, где вместе с Ираном забурлил и Ирак, вынудив Вашингтон откровенно замельтешить с вопросом вывода из региона воинского контингента, который они только что принялись было наращивать, то встает вопрос о масштабах и сроках этого вывода. В частности, затронут ли подобные организационные мероприятия, на которые вынужденно пойдут США, левобережье Евфрата, от судьбы которого зависит вопрос восстановления территориальной целостности Сирии? И каким окажется будущее по сути оставляемых американцами на произвол судьбы курдов вместе с зачатком их государственности на севере Ирака?
Нам ли, пережившим распад СССР, не помнить, как это происходило, и не понимать, что сокращение сверхдержавного военного присутствия за рубежом деморализует общество, расширяя пацифистские и, по большому счету, оранжево-перестроечные настроения, которые в США есть, кому возглавить?.
А Трамп тем временем, демонстрируя откровенную растерянность, начинает «путаться в показаниях», оправдываясь «отсутствием жертв» иранских ударов среди американских военнослужащих и гражданского персонала. И что будет, если и когда выяснится, что жертвы есть, и их немало, как об этом уже сообщают некоторые СМИ? Еще хозяин Белого дома превращается в «хозяина своего слова». Сначала он его дает, обещая удар по 52 объектам на иранской территории, включая связанные с культурным наследием. А затем, под давлением журналистов, это слово забирает обратно, заявляя о своей неосведомленности о том, что такие действия приравниваются международным правом к военным преступлениям. Как вообще могут появляться такие взаимоисключающие заявления? Ведь бить — плохо, но еще хуже и разрушительнее для репутации пообещать, но не ударить. Это — тот самый президент, который расчетливо и цинично, в присутствии крупного иностранного лидера, которым оказался Си Цзиньпин, отдает приказ о нанесении удара по сирийскому аэродрому Эш-Шайрат «в ответ» на постановочную химатаку в Хан-Шейхуне? Или это — ослабленная копия Горбачева, который сначала действовал руками военных, а затем их подставлял, прячась за их спины, при том, что копия, в отличие от оригинала, интригует на словах, боясь действовать? В США начинается «активная фаза» своей «перестройки»? И чего ждать в дальнейшем? На что может рассчитывать в запускаемых «крутых событиях» Израиль, если вместе с Трампом под ударом оказывается его агентура влияния, которой буквально наводнено его ближайшее окружение?
Задаваясь этим кругом вопросов, нельзя не оказаться перед дилеммой. Мы с чем сегодня сталкиваемся? С неконтролируемым развитием событий, которое в одном судьбоносном для истории разговоре двух крупных политиков в свое время получило название «игры свободных сил»? Или с управляемым осуществлением определенных глобальных перемен, которое ими же было тогда зашифровано в формулу «господства высшего разума», когда назревшие перемены спускаются на тормозах в управляемом режиме? Если предположить первое, то тогда следует признать полное банкротство не только американского «глубинного государства», но и концептуальной власти на Западе в целом. Ибо любому, кто хотя бы чуть-чуть разбирается в политике, понятно, что стихийная эскалация кризиса, развивающегося в одном из самых нестабильных, отягощенных другими масштабными конфликтами регионе планеты чревата потрясениями невообразимого характера и масштаба. Если же речь об управляемом варианте, при котором эскалация доводится ровно до того, чтобы провернуть и легализовать уже нарисованный кулуарно сценарий — а это наиболее вероятный сюжет, ибо деградация Запада хотя и зашла далеко, но до утраты контроля пока не докатилась, то возникают два главных вопроса. Первый: какой именно сценарий реализуется в отношении США? Добавим, что стратегически таких сценариев три, и любой связан с первыми шагами, которые вполне укладываются в «прокрустово ложе» нынешних событий:
- возрождение глобализма, позиции которого пошатнулись после победы Трампа в 2016 году;
- формирование «североамериканского блока» в виде объединения США с Канадой, а возможно и Мексикой, что предусмотрено не отмененными Техасскими соглашениями 2005 года, под которыми стоят подписи президентов США и Мексики Джорджа Буша — младшего и Висенте Фокса, а также премьер-министра Канады Стивена Мартина;
- разрушение США с переходом глобального центра в возрождаемую по предначертаниям Сесила Родса «новую» Британскую империю.
Сразу оговоримся, что, ввиду продолжающегося кризиса в Гонконге (Сянгане), последний вариант явно проблематичен и приведен здесь скорее не в практических, а в академических целях, ибо неизвестно, списан ли он уже вообще или еще сохраняется в анналах глобального планирования.
И второй вопрос, который не может не волновать нас с точки зрения российских интересов: в какой мере частью «высшего разума» и, следовательно, реализуемого сценария могут являться российские элиты? Ибо только слепой не видит, что неизбежное при любом глобальном сценарии ослабление США, с одной стороны, создает уникальные возможности для укрепления наших позиций на постсоветском пространстве. А с другой, что такое ослабление также служит уменьшению зависимости от США европейского аппендикса Евразии, определенные виды на который еще с 70-х — 80-х годов прошлого века сохраняют поборники так называемого «европейского проекта». Экспресс-визит президента России Владимира Путина в Сирию и Турцию — яркая иллюстрация того, что наша страна играет в разворачивающихся событиях далеко не последнюю роль. Но ничего более определенного, чем активизация контактов в треугольнике Москва — Пекин — Париж, в которую вписывается и ожидаемый визит немецкого канцлера Ангелы Меркель, пока сказать невозможно. Остается наблюдать за ситуацией, внимательно отслеживая то, что на языке аналитики именуется «моментами истины», ибо что-то подсказывает, что мы присутствует при начале по-настоящему крупных, возможно, переломных мировых событий.
https://regnum.ru/news/polit/2824118.html
07.01.2020 В чем несостоятельность инсинуаций о «китайском капитализме»?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 7 января 2020, 16:09 — REGNUM Спор о том, является ли Китай социалистической страной или прикрывается социализмом, как идеологическим догматом, оправдывающим власть КПК, которая ведет страну по капиталистическому пути развития, идет давно. В том числе в самом Китае, особенно в связи с принципом «одной страны — двух систем», применяемым в отношении возвращенных «домой» бывших колоний — Гонконга и Макао, нынешних Сянгана и Аомэня, а также Тайваня, которому при воссоединении с КНР прочат такой же статус экономического «заповедника» капитализма.
Вместе с тем с приходом к власти в 2012 году нынешнего лидера Си Цзиньпина и с тех пор все более и более очевидным становится курс на «социализацию» страны. Так это выглядит в широком общественном мнении, прежде всего международном, потому что в самом Китае, за исключением автономий, существует консенсус относительно социалистического характера общественного строя, который обусловлен не столько фактором власти КПК, сколько структурой производства и распределения. Из теории марксизма известно, что основное противоречие капитализма пролегает между общественным характером производства и частной формой присвоения; разрешение его в условиях социализма предполагает переход к общественной форме распределения, и совершенно очевидно, что в Китае приоритетом является именно оно. Под жесткий контроль, в рамках которого действует частный бизнес, своевременно и задолго до Си Цзиньпина, еще в конце прошлого века, при Цзян Цзэмине, была подведена теоретическая база концепции «трех представительств». Если отбросить многоэтажные сложности формулировок, она заключается в дополнении рабочего и крестьянского общественного и властного представительства еще и управляемым буржуазным. Это то, на что так и не решилась наша Компартия — ни во времена НЭПа, ни при «развитом социализме», когда, провозгласив науку «непосредственной производительной силой», то есть включив ее в список производительных сил, интеллигенцию, которая ее продвигает, не признали полноценным классом, а оставили прослойкой, лишив лифтовых перспектив и загнав в «кухонную» оппозицию советской власти. Между тем то, что оказалось не по плечу запутавшейся в догматизме поздней КПСС, было, как видим, осуществлено в КНР. И очень быстро принесло плоды. Признание за интеллигенцией, как и за народившейся буржуазией, права на представительство, то есть видение их не инородным телом, а частью нации и народа, повлекло за собой и меры ответственности в виде партийного контроля над бизнесом. В сочетании с отсутствием приватизации, которое предотвратило распил общенародной социалистической собственности, вынудив предпринимателей строить частную экономику не вместо, а рядом с государственной, а также с развернутой при Си Цзиньпине антикоррупционной борьбой, было обеспечено быстрое и легальное развитие бизнеса при сохранении командных высот за государством. Современный китайский социализм — это именно социализм, в котором просто затянулся период НЭПа, необходимость которого объяснялась изначально очень низким уровнем развития страны, пережившей «сто лет унижений». И критерием «социалистичности», по В. И. Ленину, служат именно те самые командные высоты у государства. Бизнес поставлен в жесткие рамки: сохранение легальности буржуазного представительства в политической системе связано с усилением партийного контроля, принятие которого обеспечивает государственную поддержку бизнеса, а для тех, кто пытается от такого контроля освободиться, существуют Центральная комиссия КПК по проверке дисциплины (ЦКПД) и министерство контроля КНР.
Иллюзии «капиталистического перерождения» КНР сохраняются за счет идеологической безграмотности критиков, которые догматически противопоставляют рынок плану в то время, как на самом деле это не противоборствующие, а взаимодополняющие друг друга начала, отношения которых диктуются стратегическим значением планирования и тактическим — рыночных отношений, которые плану подчинены. По формуле, изложенной Си Цзиньпином еще в октябре 2012 года на XVIII съезде КПК: «Невидимая рука рынка должна дополняться видимой рукой правительства, в задачи которого входит поддержание макроэкономической стабильности, укрепление и оптимизация государственных услуг, обеспечение добросовестной конкуренции». Еще эти иллюзии держатся на некоторых особенностях внутриполитической борьбы в КНР, которая предшествовала XVIII съезду, когда претензии на власть «в нештатном режиме» заявила группировка Чжоу Юнкана — Бо Силая, во многом стоявшая на позициях «культурной революции». И поскольку на расхожем, бытовом уровне с социализмом нередко путалась именно она, то ее поражение было интерпретировано как «победа неокапиталистических сил». Представляется, что сторонники таких подходов и в КНР, и в России, где их неизмеримо больше, даже если они считают себя коммунистами, в коммунизме мало что понимают и не знают историю собственной советской Компартии. Как в СССР победа И. В. Сталина над троцкизмом была продолжением ленинского курса суверенного развития, свободного от участия в системе глобального капитализма, так и в КНР победа Си Цзиньпина над упомянутой группировкой «новой банды четырех» стала отрицанием не социализма, а его перегибов. И обеспечила Китаю подлинный суверенитет, идеологическим эквивалентом которого выступает формула социализма «с китайской спецификой», подкрепленная ленинским тезисом своеобразия социалистических революций в незападных странах. С позиций этого безусловного суверенитета КНР и осуществляет сегодня экспансию в глобальные институты, которая имеет целью навязать глобальному капитализму борьбу в его собственном логове.
Но почему так вдруг актуализировалась эта тема? Двух мнений быть не может: в Пекине не переоценивают «первого этапа» торгово-экономического соглашения с США, основные параметры которого согласованы в конце прошлого года, а подписание намечено уже на нынешний. Китайское руководство понимает, что столкновение с Вашингтоном — долгоиграющий фактор внутренней и внешней политики, который коренится в восприятии американской элитой Китая как угрозы США прежде всего ввиду эффективности его планово-рыночной системы, которая обладает несомненными достоинствами по сравнению с американской частной экономикой. И именно поэтому возникла необходимость объяснить населению преимущества социализма, ибо, развиваясь, Китай никогда не упускает из виду печальный опыт СССР, где такая работа в последние годы практически не велась, и население в своей основной массе поддержало антисоветский поворот к реставрации капитализма. В англоязычном издании The Global Times, газеты, издающейся центральным органом КПК «Жэньминь жибао», но отличающейся определенной самостоятельностью в выборе и освещении раскрываемых тем, на днях появилась редакционная статья «Капитализм теряет привлекательность для китайцев». В материале особое внимание привлечено как раз к системным преимуществам социализма, но не только, ибо авторы касаются как классово-идеологического, так и цивилизационного позиционирования КНР в мире.
Первый и весьма убедительный своей наглядностью тезис статьи — ограниченность и эксклюзивность преуспевания при капитализме, который обеспечивает быстрое развитие только для узкого круга стран, а многие отстающие ввергает в хаотизацию. Приводится пример Индии, которая на заре своей независимости, полученной практически тогда же, когда в Китае была провозглашена КНР, находилась примерно на одинаковом с ней уровне экономического и социального развития, а сейчас отстает, причем, существенно.
Ключевым следует признать второй тезис, комплексное изложение которого выглядит следующим образом: «Мы живем в высоко идеологическом мире, где политическая система — это базовая структура, разработанная каждой страной, причем, конкуренция между государствами высвечивает отрицание политических систем друг друга, превращая их в инструмент борьбы». У этой достаточно глубокой мысли несколько срезов. Главный: политическая система любой страны отражает с помощью идеологии ее цивилизационные особенности, институционально оформляя единство нации перед лицом вызовов со стороны других стран и цивилизаций. Из этого следует, что социализм отвечает цивилизационному коду китайского народа, обеспечивая эффективное развитие, позволившее в короткие по историческим меркам сроки существенно сократить отставание и почти догнать ведущие капиталистические страны. Которые, как подчеркивается в статье, «заморозили» свои политические системы, превратившиеся в тормоз развития. Эквивалентом тупика, в котором оказался Запад, в материале The Global Times справедливо называется приверженность Запада модели «конца истории». Которая, добавим, связана не только с одноименным, исполненным внутренних противоречий, произведением Фрэнсиса Фукуямы, от которого он сам неоднократно то отказывался, то к нему возвращался. А с изоляцией Запада от остальных мировых цивилизаций, ибо ни одна из них, в отличие от Запада, концепцию «конца истории» не выдвигает и не продвигает.
Трудно не увидеть здесь прямого указания на тупик капитализма и его обреченность во всемирно-историческом плане. Причем, навязывая капитализм в глобальном масштабе, США и Запад сами себя загнали в ловушку. Концептуальная власть там принадлежит крупной олигархической буржуазии, точнее, ее сплаву с черной аристократией и секуляризованными кругами Ватикана. И все идет к тому, что попытка ответить на вызовы времени, предъявляемые быстрым ростом незападных стран, прежде всего Китая, приведет к перегрузке западных политических систем, которые не могут ни отказаться, ни даже скорректировать олигархические интересы, ибо находятся под их полным и всеобъемлющим контролем. В этом плане весьма наглядным является пример США: несмотря на популистские инаугурационные заявления о «возврате власти народу», дальше слов дело не пошло. Разрываясь между предвыборными обещаниями и реальностью, Дональд Трамп все более обнаруживает несостоятельность в их сочетании между собой, и не по причине собственной слабости, а ввиду того, что согласовать их без применения социалистических методов планирования и подчинения им рыночной стихии попросту невозможно. Частная форма присвоения себя исчерпала, но поменять ее на общественную естественным путем, обычными средствами не получится. Ибо это означает спилить сук, на котором сидит и правит олигархический капитализм. И именно поэтому лозунги о реиндустриализации и возврате в США из стран Востока промышленных производств повисают в воздухе, а там, где они возвращаются, это не ведет к созданию новых рабочих мест для американцев, ибо хозяева пользуются передислокацией для их роботизации, заменяющей человека машиной. Как «овцы съели людей» при мануфактурном производстве, так сейчас людей «едят» роботы, а частная форма распределения не обеспечивает социальной справедливости научно-технического прогресса, выгоду от которого получают единицы, а страдают, теряя работу, сотни тысяч и десятки миллионов.
Китайская модель социалистической рыночной экономики, говорится в статье, состоит в том, что тактика рынка ограничивает свою компетенцию распределением и перераспределением ресурсов (на это обратил внимание и Си Цзиньпин в докладе XIX съезду КПК в октябре 2017 г.). В то же время макрорегулированием всей системы занимается государство, и рыночные субъекты частной инициативы подлежат этому регулированию в той же мере, что и государственные. В материале подчеркивается приверженность именно социализму патриарха китайской политики реформ и открытости Дэн Сяопина, чей пассаж относительно «неважности цвета кошки» для «ловли мышей» интерпретируется комментаторами однобоко и с капиталистических позиций. Ядром социалистической системы, повторим это еще раз, теперь в привязке к тому, о чем пишет The Global Times, именуется общественная собственность на средства производства, удельный вес которой в экономике КНР, и без того запредельный, во времена Си Цзиньпина продолжает укрепляться. Это и понятно: созидательная инерция развития укоренилась, государство в Китае окрепло, а экономика и технологии развились настолько, что актуальность НЭПа снижается. Реализация же задач следующего этапа после строительства к 2021 году общества «среднего достатка», нацеленных в 2049 год, к столетию КНР, когда страна должна достичь уровня высокоразвитой социалистической державы, связана с консолидацией управления. И не случайно, что этот вопрос совсем недавно, в октябре 2019 года, обсуждался пленумом ЦК КПК. Вместе с этим, восстановление единства страны, связанное с принципом «одной страны — двух систем», а также участие КНР в международном разделении труда в рамках курса реформ и открытости требует сохранения многоукладности. Одновременно это повышает требования к управлению динамикой развития. И как следует из статьи, в партийно-государственном руководстве это осознается.
В упомянутом докладе Си Цзиньпина на XVIII съезде КПК (2012 г.) были отмечены три основных узких места рынка:
- стихийность и ситуативный характер рыночного регулирования;
- приоритет прибыли («рентабельности») перед общественно значимой проблематикой (общественный порядок, экология и т.д.);
- неспособность рынка обеспечить баланс эффективности и справедливости, ибо свободная конкуренция при капитализме стремится к монополии.
Сам факт помещения в The Global Times этой статьи в настоящее время показывает, что теоретическая дискуссия в руководстве партии и страны не прекращается, продолжая обеспечивать стремительное развитие Китая. И торгово-тарифная война с США, в которой достигнуто скорее всего лишь временное перемирие — лишь один из факторов, углубляющих эту дискуссию и повышающих уровень ее ответственности. Другой, еще более важной стороной является разработка того, что в концептуальном управлении именуется исторической перспективой. Стратегический рубеж 2021 года по сути уже достигнут; но раньше того, чем об этом будет объявлено во всеуслышание, без раскачки, формируется повестка следующего этапа, который будет запущен уже на следующий день после подведения итогов, которое в Пекине приурочат к столетию КПК. Именно в этом залог успехов КНР, обеспеченных постоянным творческим обновлением марксизма, соединяющим теоретические достижения с практикой социалистического строительства.
https://regnum.ru/news/polit/2823851.html
06.01.2020 Американский террористический произвол консолидирует Евразию
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 6 января 2020, 05:57 — REGNUM
В телеграмме, направленной Верховному руководителю Ирана аятолле Али Хаменеи, президент Сирии Башар Асад выразил уверенность, что трагическая гибель Касема Сулеймани «еще сильнее сплотит ось сопротивления в противостоянии разрушительной политике США в регионе». Какая «ось» подразумевается? Является ли она фигурой речи? Или имеет место нечто более серьезное, связанное с перспективами более тесной консолидации стран и народов Евразии в отстаивании своих интересов перед прогрессирующей угрозой извне? Ведь эта угроза, проявив себя серией цветных революций, спровоцировавших резкий рост региональной нестабильности, сейчас, когда эта волна захлебнулась, — получила отпор в Сирии и была обращена вспять в Египте — является в новом обличье государственного терроризма. Если в начале 2010-х годов неугодных правителей и режимы стран Востока свергали руками науськанных через Facebook местных «активистов», то сейчас мировой гегемон обозначил стремление «не заморачиваться» политесом и действовать террористическими методами в лоб, по принципу «нет человека — нет и проблем».
Конечно, говоря об «оси», Асад, строго говоря, несколько поторопился, опередив события. Но не намного: по крайней мере, все признаки того, что дипломатическая работа, связанная с материализацией регионального объединения, точнее, группы объединений, налицо, и это хорошо видно по уровню и динамике двусторонних контактов, которые произошли за дни, прошедшие после трагедии в багдадском аэропорту. Показательно: на фоне весьма интенсивных обменов, о которых ниже, те, кто позиционирует себя региональными оппонентами Ирана, притихли и ситуацию не комментируют — пример Саудовской Аравии. И напротив, те, кому эти оппоненты совсем недавно вменяли в вину связи с иранским «режимом аятолл», прежде всего Катар, внятно и четко осудили американскую акцию, возложив на США ответственность за «эскалацию напряженности в Ираке», способную «повлечь за собой невообразимые последствия». И это очень важный показатель постепенного формирования в регионе некоего прообраза «пространства согласия», не столько даже антиамериканского, сколько отражающего опасения за собственные суверенитеты в условиях, когда гегемон явно «теряет берега».
Понятно, что говорить о чем-то конкретном пока рано. Тем не менее просматриваются контуры двух потенциальных объединений, которые между собой непосредственно взаимосвязаны, а также еще как минимум двух сюжетов, которыми выводят их на внешних, внерегиональных игроков. Очень важное, можно сказать центральное положение в этой конфигурации принадлежит России. Подчеркнув неприемлемость столь грубого и циничного попрания норм международного права, глава российского МИД Сергей Лавров четко очертил круг внешних контактов: помимо госсекретаря США Майкла Помпео, до сведения которого российская позиция была доведена без смягчающего политеса, он провел телефонные переговоры с коллегами из трех стран. И именно они со всей очевидностью для нынешней ситуации являются ключевыми. Переговоры проведены с главой МИД Турции Мевлютом Чавушоглу, с которым Лавров пришел к согласию в озабоченности «серьезными последствиями американской акции для мира и стабильности в регионе Ближнего Востока». Еще более тесное согласие в оценке этой акции как «грубого нарушения основополагающих норм международного права» было зафиксировано в разговоре с главой МИД Ирана Мохаммадом Джавадом Зарифом. Это первый потенциальный альянс, к тому же скрепленный форматом тройки, которая уже до этого провела ряд резонансных встреч на высшем уровне, встав у руля мирного урегулирования в Сирии. Взаимодействие России с Ираном и Турцией наиболее тесное; проблем в нем минимум: разве что по вопросу наземного участия в Сирии с Тегераном и по Ливии с Анкарой. Однако прямого отношения к Ближневосточному театру военных действий (ТВД), который сложился вокруг сирийского кризиса, Ливия не имеет, а мерой плотности и надежности российских контактов по Сирии с Турцией является совместное патрулирование политически неблагонадежной сирийской курдской зоны вблизи турецкой границы. Противоречия, главным образом связанные с членством Анкары в НАТО, сохраняются между Турцией и Ираном; понятно, что Реджеп Тайип Эрдоган не горит желанием обострять и без того сложные отношения с Вашингтоном, и в отношении последних событий Турция колеблется. Что не осталось незамеченным в Тегеране, где президент Хасан Рухани призвал турецких соседей «сплотить усилия для противодействия агрессивной политике США». В целом точек соприкосновения между Москвой, Анкарой и Тегераном больше, чем противоречий. И антииранский теракт Белого дома и Пентагона позиции трех столиц объективно сблизил хотя бы по факту угрозы региональной стабильности, которую представляет.
Еще одним партнером по телефонному разговору у Лаврова стал глава МИД КНР Ван И, и здесь содержание беседы вышло далеко за рамки обсуждения последствий американской акции в Багдаде. Подчеркнув «полное совпадение позиций» Москвы и Пекина, руководитель российской дипломатии заявил о готовности «поддерживать тесное взаимодействие с китайской стороной, чтобы играть конструктивную роль в устранении эскалации напряженности в регионе». Согласившись с российской оценкой, Ван И подчеркнул, что Китай «пристально следит за обострением противоречий между США и Ираном, выступая против злоупотребления силой в международных отношениях» и считая военные авантюры неприемлемыми. Обсуждение варварского убийства Касема Сулеймани министры поместили в общий контекст прогресса в российско-китайских отношениях, который, исходя из логики последних событий, все в большей мере и все организованнее противостоит американской гегемонии. Прозвучало, что Россия и Китай несут большую ответственность за защиту мира и стабильности во всем мире и намерены поддерживать тесные контакты в сфере стратегической стабильности. Здесь важно напомнить, что летом прошедшего года, когда американская сторона попыталась раздуть международный скандал вокруг ситуации в китайском Синьцзяне, единым фронтом против Вашингтона, наряду с Россией, выступили страны Персидского залива, включая Саудовскую Аравию, Катар, Оман, ОАЭ и Кувейт. До альянса здесь далеко, ввиду серьезности саудовско-иранских и саудовско-катарских противоречий, но общее с Китаем и Россией стремление арабских стран решать спорные вопросы в Евразии собственными усилиями, без внешнего экспансионистского вмешательства, налицо. Как ясен и системообразующий характер теснейшего российско-китайского сближения, распространяемого на региональном уровне с помощью ШОС. Так, с учетом «особых» отношений Ирана с Россией и Китаем, вырисовывается еще одна тройка, двое из участников которой — Москва и Тегеран — одновременно включены в оба тройственных формата. Ввиду этого можно увидеть перспективы объединения двух этих троек, но ему пока препятствует достаточно жесткая позиция Турции по Синьцзяну, в которой она проявляет несогласие с политикой Пекина. Впрочем, неразрешимым это противоречие не является: китайская политика предпринимает решительные шаги по нормализации ситуации в этой своей автономии, в том числе с помощью расширения демократических норм правления и беспрецедентной кампании по поддержке ее экономического и социального развития. Не исключено, что в Анкаре внимательно к этому присмотрятся и примут аргументы китайской стороны. В том числе, чтобы не оставаться в стороне от генеральных евразийских трендов.
Итак, Россия — Иран — Турция и Россия — Иран — Китай: именно так схематически выглядит упомянутая Асадом «ось сопротивления» разрушительной американской политике. В эту ось, не в целом, но в рамках принципа «пространства согласия», то есть по отдельным конкретным вопросам, включены очень многие страны Большой Евразии. И здесь нельзя забывать ни о Пакистане, который вместе с лавирующей между Западом и Востоком Индией, является участником ШОС. Ни о КНДР, роль которой в противодействии американскому экспансионизму подкреплена ядерным фактором. Ни об Афганистане, где переплетены интересы всех внутренних евразийских игроков, но присутствует и сильное внешнее влияние США и других стран Запада, вовлеченных в афганские события. Ни, разумеется, о Саудовской Аравии, которая, с одной стороны, прочно остается в обойме Вашингтона и в составе антииранской коалиции, осью которой является региональный альянс США с Израилем. А с другой — стремится укрепить свою безопасность в регионе с помощью пусть и ограниченной, но критики наиболее чувствительных аспектов американской региональной политики. И, в конце концов, следует помнить, что саудовская государственность была «приговорена» к фрагментации и кардинальному переформатированию ни кем иным, как самими американцами — в обнародованном ими в 2006 году «плане Большого Ближнего Востока». И в Эр-Рияде к этой угрозе не могут не относиться со всей серьезностью.
Так внешний сюжет раскладов в Евразии, связанный с американским стремлением сохранить, а при возможности и нарастить здесь политическое влияние и военное присутствие, сталкивается со встречным вектором этой «оси сопротивления», восточный фланг которой в эти дни, в определенном смысле являющиеся своеобразным «моментом истины», дополнился западным. Речь идет о показательных контактах Москвы и Пекина с Парижем, который уже достаточно давно, с момента прихода в Елисейский дворец президента Эммануэля Макрона, во-первых, примеряет на себя роль будущего лидера «новой Европы», а потому, и это во-вторых, не упускает возможности обозначить показательную фронду по отношению к Вашингтону, что периодически просто-таки выводит из себя американского президента Дональда Трампа.
В состоявшемся по инициативе французской стороны телефонном разговоре с Макроном президента России Владимира Путина поднималось довольно много тем. Из них наиболее интересной с точки зрения рассматриваемого вопроса является констатация российским лидером тесного взаимодействия с Турцией по контролю над ситуацией в наиболее взрывоопасной сирийской провинции Идлиб. А также озабоченность глав России и Франции перспективами обострения региональной ситуации в связи с террористической акцией США в Багдаде. Очень важно, что Макрон, буквально в пику Белому дому, особенно сейчас, высказался в поддержку Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранской ядерной программе, из которого, напомним, уже почти два года, как по односторонней инициативе Трампа вышли США. Тот же самый круг вопросов поднимался и в телефонных переговорах руководителя китайской дипломатии Ван И с главой МИД Франции Жан-Ивом Дрианом; последний прямо зафиксировал, что его страна «выступает против применения силы в международных отношениях, а также считает необходимым уважать территориальный суверенитет Ирака». Французская сторона, по словам министра, намерена участвовать в предотвращении эскалации напряженности, вызванной терактом против Сулеймани, вместе с Китаем. И с Россией, как следует из того, в чем днем ранее Путина заверил Макрон. Может ли быть внешняя для средне-восточного региона проекция французского влияния более подчеркнуто антиамериканской, и какой удар это наносит по внешней политике США, лично по Трампу, в канун президентских выборов? Риторические вопросы, однако.
Что в «сухом остатке»? Риск, на который пошел Трамп ради собственных внутриполитических амбиций, себя все сильнее не оправдывает. Варварство американского «просвещенного» терроризма породило такую волну всеобщего возмущения, которая создает благоприятный фон для активизации всех региональных форматов, нацеленных на противодействие вашингтонской экспансии. И впервые из этого стали вырастать признаки, если не контуры, общих евразийских подходов к ситуации на континенте, требующих как минимум ограничения влияния на нее со стороны внешних сил. Эффект антиамериканской консолидации существенно усиливается подчеркнутой «скромностью» сателлитов пресловутого «большого брата». Кто не готов решительно и публично осудить происходящее, зафиксировав позицию в двусторонних контактах с остальными заинтересованными сторонами, тот делает это тихо, «в кулачок», и осуждает агрессора по умолчанию, отказываясь от любых комментариев, которые могут рассматриваться как проявление верноподданнических поползновений. Или, как минимум, боится высказываться в его поддержку, опасаясь его гнева меньше, чем угрозы серьезной региональной изоляции. На континенте крепнет общее мнение, что США не просто «сделали что-то не то», но переступили «красную линию», за которой события могут утратить управляемость и сорваться в штопор. Этого никто не хочет, и все боятся.
Ну и главное: очередную проверку очередной острой фазой очередных событий прошло российско-китайское партнерство, становящееся настоящим и наиболее существенным фактором стабильности. Выскажем предположение, что без этого партнерства и без этой совместной твердости Москвы и Пекина в отстаивании евразийских интересов, список оппонентов американского произвола оказался бы куда более жидким, чем он стал в действительности. Именно поэтому первые, пусть и неявные уроки этой новой фазы и потребовалось обобщить.
https://regnum.ru/news/polit/2823423.html
04.01.2020 Убийство Сулеймани — пролог творческого краха режиссуры США
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 4 января 2020, 17:40 — REGNUM Общим местом практически всех рассуждений о последствиях совершенного Пентагоном теракта против Касема Сулеймани стали предсказания роста напряженности в регионе. Следует отметить, что они уже подтверждаются информацией о предстоящей отправке на Средний Восток дополнительного американского воинского контингента в 3 тыс. человек. Часть из них уже прибыла в Кувейт, в том числе военнослужащие одной из бригад 82-й воздушно-десантной дивизии США, появление которых в любом регионе предвосхищает как минимум его дестабилизацию, а как максимум — силовую смену власти в одной из стран.
Явно в связи с этим президент Афганистана Ашраф Гани заявил о том, что никакой угрозы с территории его страны соседним государствам не будет, подчеркнуто имея в виду американскую угрозу именно соседнему Ирану. На этом фоне меры безопасности усилил Израиль, объявивший о закрытии туристической зоны вблизи ливанской границы на севере страны и о приведении войск в состояние повышенной боеготовности. Специальное совещание, посвященное этим мерам, провел глава оборонного ведомства Нафтали Беннет, а премьер-министр Биньямин Нетаньяху, поддержав международно-террористическую акцию США, предусмотрительно вернулся домой, прервав визит в Грецию.
С учетом обещанного рахбаром Али Хаменеи возмездия за гибель ключевого командира Корпуса стражей Исламской революции (КСИР), аналитики принялись рассматривать варианты иранского удара не по США, которые далеко, а по Израилю, который близко. Директор Института стратегических дел Леванта Сами Надер, напомнив, что в Ливане уже совершались атаки на посольство США и расположение подразделения американской морской пехоты, связал перспективы возможного удара по Израилю с активностью и высокой боеспособностью проиранской шиитской группировки «Хезболла». Политический аналитик Юсеф Диаб, подчеркнув, что группировка действует в Ливане как у себя дома, отметил, что после покушения на генерала Сулеймани у нее появился непреложный мотив для нападения именно на Израиль как главного сателлита США в регионе.
Свидетельством израильских опасений такого развития событий является «встречная» аналитика, убаюкивающая общественное мнение Израиля и его сторонников в России неизбежностью ослабления в Иране влияния радикальных противников США. Выглядит это крайне неуклюжей попыткой перенести ирано-израильские противоречия вглубь самой иранской элиты, сыграв за недовольных исламским режимом. Это, кстати, также попытался сделать и Дональд Трамп, оправдавший, не моргнув глазом, открытый переход США к практике государственного терроризма в том числе «защитой» иранской оппозиции. Серьезную озабоченность перспективами региональной эскалации высказали дипломатические ведомства России, Китая и Германии. А также Египта и ряда других ближневосточных стран, что подтверждает существующие опасения по поводу перспектив развития ситуации вокруг Израиля.
Однако, на наш взгляд, следует отличать тактические маневры вокруг произошедшего события, причем, как региональные, так и глобальные, от стратегических последствий и связанных с ними перспектив для существующего миропорядка. Ибо ничто так его не подрывает, продолжая тенденцию скатывания мира к большой войне, как бессудные акты именно государственного терроризма. Раньше такое поведение было свойственно только Израилю, руководство которого оправдывало «превентивные» удары по территории соседних и не очень стран — точно так же, как и демонстративное игнорирование решений ООН — «необходимостью» самозащиты в условиях отсутствия стратегической глубины. «Мы можем сто войн выиграть, но достаточно одну проиграть, чтобы прекратить существование», — так звучит это оправдание. И несмотря на его международно-правовую ущербность, определенная логика, надо признать, в этом имеется. Однако теперь к аналогичной практике перешли и США — сверхдержава №1, которой априори не угрожает ничего, кроме тотальной ядерной войны с применением триады СЯС — стратегических ядерных сил. От всех остальных угроз эта страна надежно укрыта двумя океанами и расстояниями, непреодолимыми для конвенциональных сил и средств ведения вооруженной борьбы.
Здесь имеется настоятельная необходимость четко осознать, что после убийства Сулеймани, на чьей бы территории это ни произошло, мир перешел в качественно иное состояние, в котором уровень безопасности в дипломатическом его понимании если уже не утратил актуальности, то стремится к нулю.
Никто, ничего и никому более в таком мире не гарантирует. И вряд ли можно считать метафорой прозвучавшее мнение, что удар американского БПЛА по аэропорту Багдада во многом перекликается с печально знаменитым выстрелом 105-летней давности в Сараево.
На наш взгляд, государственная машина США перешла Рубикон, вступив на очень зыбкий путь. Вашингтон и раньше практиковал государственный терроризм в судебно-политическом изложении, когда нормам американского права явочным порядком присваивалось право экстерриториальности, и граждане и должностные лица других стран — оппонентов США, включая Россию, в интересах их властей арестовывались в третьих странах. И выдавались тому, что ошибочно именуется американским «правосудием» и к подлинному правосудию никакого отношения не имеет. Но там были хотя бы какие-то, пусть и формально-начетнические, притянутые за уши, как правило корпоративно-политические, насквозь конъюнктурные, но все-таки «основания», прикрытие фиговым листком судебных запросов. Понятно, что предписания, которые выдавались американскими судами, мотивировались не правовыми, а сугубо политическими, написанными под диктовку вашингтонских властей, решениями. Но это были судебные решения, несмотря на всю «поправку» на ветер политической же конъюнктуры, обоснованной представлениями об «американской исключительности».
Теперь и этот фиговый листок отброшен; клиент предстал миру во всей первозданной природной откровенности. С этого момента ни один — слышите, ни один! — государственный и политический деятель любой страны мира, в том числе занимающий государственный пост в ее структурах власти, включая находящихся на высших позициях властной иерархии, не находится в безопасности за пределами своей страны. Если раньше от ареста в интересах США его охранял дипломатический иммунитет, то теперь цена такому иммунитету — ноль. Реактивный снаряд, выпущенный с БПЛА или из чего-то другого американского, что может долететь до «нужной» точки, наплевав на линии государственных границ, иммунитета не спрашивает, он — уничтожает. И прилететь может в любой момент. В безопасности с этого момента не находятся, разумеется, никакие другие должностные лица и/или члены правительств, парламентов и бизнесмены, которые во время зарубежного визита находятся с главным визитером рядом. Автор этих строк далек от мысли, что иранская, как и иракская контрразведки бездействовали. Что у них не было информации об активности спецслужб и Пентагона. И что генерала Сулеймани не охраняли. Всё на руках было; просто была 100-процентная уверенность, что подобного произойти не могло потому, что такого никогда не происходило. Не было таких прецедентов. И охраняли от местных боевиков, от теракта или агентурной спецоперации уровня максимум батальонной, а то и ротной тактической группы. Фантазии не хватило на перестраховку от воздушного удара по государственному деятелю, субъекту официальных переговоров суверенной страны со стороны вооруженных сил другой такой страны. Это уникальный случай, открывающий пресловутый «ящик Пандоры».
Но коль скоро А = Б, то и Б = А. И это означает, что и любой американский государственный деятель, включая первых лиц, отныне не может себя чувствовать в безопасности в зарубежных визитах и частных поездках. Трамп и подчинившийся его авантюре Пентагон собственными руками снял государственный и дипломатический иммунитет с министров, сенаторов, конгрессменов — со всех американских чиновников, включая функционеров администрации Белого дома и особенно руководителей спецслужб. Каждый из них теперь — мишень, и месть со стороны Ирана, о которой говорил аятолла Хаменеи, — именно об этом. Почему-то есть уверенность, что ответный удар будет нанесен. По Америке или по Израилю — это как придется и кому «повезет». Потому что в противном случае, как обратил внимание упомянутый директор ливанского института С. Надер, Иран «потеряет лицо». А за потерей властью лица, добавим, обычно следует обвал доверия к ней в стране и потеря самой этой власти, чего правящий иранский режим, безусловно, не допустит. Крайне наивным на этом фоне предстает цинизм рассуждений аналитиков проамериканского и произраильского толка о том, кто внутри Ирана вследствие произошедшего усилится, а кто ослабеет. Нация, если она хочет себя сохранить в истории, не может пропускать удары, не отвечая на вызовы. По закону «Вызова-и-Ответа», сформулированному известным политическим кукловодом Арнольдом Тойнби, она в этом случае прекращает существование. Не сразу, разумеется, но в обозримой перспективе. Это как горбачевский режим, имея на руках все доказательства причастности американских спецслужб к провокационному залету южнокорейского «Боинга» в воздушное пространство СССР над Кольским полуостровом, их не обнародовал, а сделал предметом закулисного перестроечного торга. В тот момент, когда американскую сторону можно и нужно было прижимать к ногтю, обнуляя авторитет США в мире и подрывая сами основы англосаксонского глобального лидерства. Результат известен: «Хуже вражды с англосаксами может быть только дружба с ними».
Рано или поздно, но кто-то из американских официальных лиц такому нападению с непредсказуемым исходом подвергнется, и чем ответят на этот ответ США? Массированным ударом и войной? Но надо отдавать себе отчет, что выиграв убийством Сулеймани ход в шахматной игре разведок, США потерпели серьезное моральное поражение, проиграв ситуацию в глобальном информационном поле, как раз в том, в котором они привыкли действовать и неизменно побеждать «за явным преимуществом». Так, Третий рейх, проворачивая провокацию за провокацией, сам, своими руками, отстраивал против себя Антигитлеровскую коалицию. И несмотря на все старания западных элит и моральную и иную поддержку, которую они готовы были оказывать и оказывали Гитлеру против Советского Союза, они вынужденно оказались в одной военной обойме именно с Москвой, а не с Берлином.
У этой тенденции, которая, став долгоиграющей, со временем окажется доминирующей, имеется и внутренний срез. Трамп, загнанный в угол демаршем конгрессменов, поддержавших ему импичмент под формальным предлогом «за Украину», решил выбить клин клином, доказав оппонентам свой залихватский «патриотизм». Рубаха-парень, рубящий в бизнесе, плохо понимает в политике, если думает, что результатом станут аплодисменты оппонентов. Тот же Джо Байден уже подверг сомнению международно-правовую законность антииранской ковбойской акции в Багдаде; со временем, по мере развертывания предвыборной борьбы, это может стать темой новой попытки импичмента, причем с куда более радужными перспективами, чем у нынешней. Решающий внутренние проблемы с помощью внешних спецэффектов, даже сам не вполне понимая как, шаг за шагом заводит себя в ловушку, подрывая основы и устои собственной власти и усиливая раздрай элит, провоцирует рост общественной апатии в отношении государственных интересов, «защищаемых» таким сомнительным способом. Не на позитиве достижений, а на разрушительном негативе, эффект которого, оборачиваясь на 180 градусов, возвращается бумерангом. Иран свой исторический выбор сделал, перейдя от слов к действиям тогда, когда казалось бы ничто уже не могло спасти Башара Асада в Сирии. Свой выбор, похоже, сделал и Трамп, который если и войдет в историю, то не лозунгом «America first», который все более оборачивается предвыборным пшиком, а тем, что именно он становится зачинателем «моды» на государственный терроризм в нынешнюю эпоху Новейших исторических времен. Становясь при этом прямым идейным и политическим последователем Гитлера. Фашизация США идет стремительными темпами, но повторяясь, история второй раз вместо трагедии выдает фарс; первым актом такого трагифарса стала попытка западных концептуальных элит сверстать «четвертый рейх» на основе изначально импотентного, погрязшего в уютном бюргерстве, Европейского союза. Очень похоже, что Трамп являет собой вторую и окончательную такую попытку, о неизбежности которой Освальд Шпенглер предупреждал еще в «Закате Европы»: что в своем историческом гниении Запад может дотянуть до XXI века, устроив напоследок вселенский пожар. Какими будут масштабы этого пожара в условиях ядерного паритета — отдельный вопрос, но уже сейчас ясно, что если ружье, висящее на сцене, так и не выстрелит даже к концу спектакля, режиссера ожидает неминуемый творческий крах.
https://regnum.ru/news/polit/2823134.html