- Павленко В.Б. 2021-5
- 31.10.2021
- 29.10.2021
- 27.10.2021
- 25.10.2021
- 21.10.2021
- 20.10.2021
- 19.10.2021
- 18.10.2021
- 14.10.2021
- 11.10.2021
- 08.10.2021
- 06.10.2021
- 05.10.2021
- 04.10.2021
- 03.10.2021
- 27.09.2021
- 26.09.2021
- 23.09.2021
- 20.09.2021
- 18.09.2021
- 15.09.2021
- 14.09.2021
- 11.09.2021
- 09.09.2021
- 07.09.2021
- 05.09.2021
- 04.09.2021
- 03.09.2021
- Все страницы
2021 Сентябрь-октябрь. Статьи
31.10.2021 Кто заинтересован в подрыве российско-китайских отношений
Поскольку история советско-китайских отношений – большая и сложная тема, она не терпит спекуляций, тем более откровенно рассчитанных на то, чтобы раздуть старые, подзабытые фобии. Поэтому актуальным, с учетом достигнутого уровня прочности российско-китайских связей, остается вопрос об организации диалога экспертных сообществ двух стран, способного поставить точку в наследии прошлого с вердиктом «Никогда больше!».
29.10.2021 США глобализируют НАТО и строят вокруг Евразии «дугу нестабильности»
Основные ТВД у России и Китая разные. Но велика вероятность их одновременного поджога с американской стороны. Поэтому Афганистан для обеих наших стран приобретает особое значение как потенциальная «заноза» в глубоком тылу. В этой обстановке более нужна теснейшая политическая координация, чем военная, и нет необходимости в военном союзе, ибо военные действия будут вестись далеко друг от друга и с приоритетом разных операций – сухопутных на Западе и морских на Востоке.
27.10.2021 Как Китай восстановил свои законные права и статус в ООН
Соединившись, народы наших двух стран – России и Китая – дают миру право выбора между вариантами будущего, не позволяя загнать человечество в единое «стойло» так называемой великой перезагрузки. Запоздалые попытки бросить нам вызов с помощью «освященного» ватиканскими иезуитами олигархического альянса сразу же сталкиваются с определенными пределами, которыми ограничена их деятельность. И это внушает осторожный оптимизм, в котором в наши непростые времена человечество отчаянно нуждается.
25.10.2021 Клеветой на китайский Синьцзян США прикрывают собственные преступления?
Не может ли случиться так, что «лагерный» вопрос сильно задевает американцев именно потому, что они, по сути, создав ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в его нынешнем виде, на уровне психологии переносят свои мотивы на всех окружающих и им их инкриминируют?
21.10.2021 Япония вслед за НАТО встраивается в новую глобальную стратегию США
Не прошло и года после воцарения в Белом доме администрации Джо Байдена, а наследие его предшественника перечеркнуто уже практически полностью. И взят курс на формирование системы военных альянсов под эгидой НАТО и США при «привилегированном» участии Великобритании. Япония премьера Кисиды – часть этой большой стратегии, стремящаяся компенсировать собственные военные слабости безоговорочной приверженностью политике альянсов даже за счет собственных национальных интересов.
20.10.2021 Эрдоган против пятерки Совбеза ООН — кто кого?
Подобно тому, как изворачивалась Турция, предавая своих фашистских «патронов» во Второй мировой войне, чтобы не оказаться на задворках послевоенной мировой политики, так и Эрдоган сегодня из одежды выпрыгивает, чтобы в условиях перманентной фронды с Европой и даже с США остаться на плаву при любых раскладах и перспективах. Вот и поднят им заведомо проигрышный, не имеющий шансов на практическую реализацию вопрос, давно списанный в утиль и вычеркнутый из мировой повестки.
19.10.2021 Какую новую стратегию НАТО обнародовал Йенс Столтенберг?
Стратегия коллективного Запада заключается в объединении всех своих плацдармов на евразийской лимитрофной периферии – от Европы к Турции, Израилю и Среднему Востоку и далее – к Индии, Южной Корее и Японии транзитом через АСЕАН. Поэтому нам всем следует осознать новую реальность. Россию и Китай целенаправленно окружают тем самым «кольцом анаконды», создание которого Запад много раз провозглашал своей сокровенной целью, но у него никак не получалось реализовать этот план на практике.
18.10.2021 Реанимация диалога с ЕС как несомненный геополитический успех Китая
Прорыв Китая в Европу, если он состоится, так или иначе, хотелось бы кому этого в Брюсселе или Вашингтоне или нет, как минимум не укрепит связей двух берегов Атлантики. А значит, объективно сыграет на внутреннее сближение на Евразийском континенте, что в интересах «Большой Евразии», инициативу которой, выдвинутую российским лидером Владимиром Путиным, всецело и неоднократно поддерживали в Пекине.
14.10.2021 Торжества в Пекине: юбилей Синьхайской революции и Тайвань
В сумме тайваньская тема в выступлении китайского лидера заняла около 3,5 минуты из общего 35-минутного объема, поэтому комментаторами совсем недальновидно недооценивается как исторический, так и современный контекст, в который она была помещена.
11.10.2021 США и Южная Корея играют на две руки, пытаясь развести Россию и Китай
Уровень внешнеполитической координации России, Китая, а также КНДР будет расширяться пропорционально американским усилиям по сколачиванию региональных альянсов. По большому счету, противовесом связке Quad — AUKUS и выступает необъявленный альянс Москвы, Пекина и Пхеньяна. Из тумана политического многоцентрия в АТР все отчетливее проступают контуры именно такого баланса. И пока этот баланс существует, мир и стабильность в регионе находятся под более или менее надежной защитой.
08.10.2021 Global Times: КПК учится на ошибках СССР
Политолог Владимир Павленко — обозреватель российского ИА REGNUM, научный сотрудник московской независимой общественной научной организации «Академия геополитических проблем» дал интервью корреспонденту Global Times (GT) Ся Вэньсиню.
06.10.2021 Энергетический кризис в Китае в интерьере глобальных перемен
В отношении Китая всё ясно уже сейчас: энергокризис будет преодолен очень скоро, и на этой волне возобновится быстрый рост экономики. Обеспечен элитный консенсус вокруг идеи и концепции «всеобщего процветания», площадкой апробации которого еще в начале лета была избрана провинция Чжэцзян (совместное руководство ЦК КПК и Госсовета КНР, обнародованное 10 июня). Сенсаций политического характера ни в ноябре нынешнего года, ни через год не намечается. И не ожидается.
05.10.2021 Тайваньская ставка США и как Китай ей противостоит
«Бряцание оружием» выдает нервное напряжение Вашингтона, который, выстраивая после первой холодной войны однополярный мир, никак не рассчитывал на быстрый рост Китая и поощрял развитие двусторонних отношений с КНР в собственных интересах. К исходу второго десятилетия XXI века США готовились не ко второй холодной войне, а «стричь купоны» со своего безраздельного глобального доминирования.
04.10.2021 Мог ли Китай повлиять на возможную агрессию Японии против СССР?
Сурский рубеж не потребовался по многим причинам. Главное – благодаря беспримерному мужеству защитников Москвы, Ленинграда, Киева, Одессы и других важнейших центров Советского Союза. Но среди этих факторов достойное место занимает и китайское сопротивление под Чанша, которое поменяло агрессивные планы японцев и позволило сибирским дивизиям появиться под Москвой в решающий момент сражения за столицу.
03.10.2021 Почему энергетический кризис в Китае совмещается с вялотекущей эпидемией?
Си Цзиньпин намерен создать в Китае двухэтажную систему финансирования развития, в центр которого ставится бюджет; одновременно, вынудив олигархов «поделиться», лидер КПК и КНР формирует внебюджетный фонд, средства которого будут направляться на прорывные направления. Причем «делиться» олигархам придется в божеских масштабах, что никак не ограничит возможностей для внутренних инвестиций компаний в инновации, но кое в чем, возможно, существенно, ужмет потребленческие амбиции акционеров.
27.09.2021 Связка AUKUS и QUAD как ось новой холодной войны
Имеет место попытка создания Вашингтоном синергетического эффекта, а не просто суммирования потенциалов. Осью AUKUS является союз США и Великобритании; последняя как лидер (британского) Содружества, в которое входит Австралия, по сути легитимирует статус этой страны как бывшего и фактически нынешнего доминиона не только Лондона, но и Вашингтона. Осью QUAD, соединяющей его с AUKUS, становится альянс США с Австралией, и тем самым британское участие в AUKUS фактически проецируется и на QUAD.
26.09.2021 Ядерный вопрос: почему Ша Цзукан прав, а Антониу Гутерреш – нет
Многостороннее ядерное сдерживание оказалось эффективнейшим средством предотвращения ядерной катастрофы. И стало понятно, что озабочен Запад отнюдь не глобальной безопасностью, а тем, что с ликвидацией американской ядерной монополии США уже не смогут безнаказанно диктовать свою волю другим странам и народам, опираясь на скупленные на корню «национальные» элиты, представленные в Генеральной Ассамблее ООН.
23.09.2021 Зачем Байден и Джонсон объявили России и Китаю «войну ценностей»?
В июне нынешнего года лидеры США и Великобритании уже подписали совместный документ с претенциозным названием «Новая Атлантическая хартия». Случайных параллелей в истории не случается; следовательно, нынешний документ, претендующий на преемственность, рассматривается манифестом новой «глобальной коалиции», направленной уже против России и Китая. Именно на его основе будут предприниматься попытки обнулить ООН, подменив ее «саммитом демократий».
20.09.2021 Почему в Китае при ЧС расширяют возможности связи, а в России ограничивают?
Следует четко осознать одну важную и простую вещь. Не бывает абстрактного «прогресса», особенно технологического. Его продукция и продукты всегда предельно конкретны и могут использоваться как во благо, так и во зло. Как для нашего освобождения и повышения нашего уровня и возможностей, так и с целью, грубо говоря, заковать нас в кандалы. В зависимости от того, в чьих руках окажутся.
18.09.2021 Кто ведёт Корею к новой войне? В чём смысл ядерного потенциала КНДР?
Урегулированию на Корейском полуострове нет альтернативы. Пока США продолжают оставаться на позициях саботажа мирных предложений Москвы и Пекина, регион остается потенциальным очагом крупного военного конфликта. Представляется, что северокорейский ракетно-ядерный потенциал с международной точки зрения важен именно поэтому. По крайней мере до тех пор, пока стратегический потенциал Китая существенно уступает американскому и сдерживать последний в состоянии только российские СЯС.
15.09.2021 Зачем на самом деле звонил в Пекин генерал Милли?
Спецслужбы на выборах в США работали против Д. Трампа, хотя, собственно, это и так широко известно, хотя бы на примере скандала вокруг экс-директора ФБР Дж. Коми. Но если так, то и поступок генерала М. Милли находит логическое объяснение: ему просто была поручена определенная часть заговора, вовлечь в которую, то есть «убить двух зайцев», он попытался и Китай. «Ничего личного», просто большая политика, являющаяся кривым отражением крупных, олигархических бизнес-интересов.
14.09.2021 Почему Вашингтон так усердно навязывает Тайваню войну?
90% разговоров о «тайваньской» войне в мировых СМИ, контролируемых западной олигархией и в ее интересах распространяющих эту дезинформацию, ведется в связи с Китаем и учениями ВВС и ВМС НОАК. Но если посчитать процентное соотношение шагов, на самом деле обостряющих региональную военно-политическую обстановку, то цифра также окажется в районе 90%, но уже «в пользу» США. Американские СМИ любят считать китайские военные самолеты, но очень скромно комментируют подстрекательские действия своих ВМС.
11.09.2021 Чем отмечен и почему не запомнился прошедший саммит БРИКС?
Представляется, что саммит сыграл отвлекающую роль своеобразной «разведки боем» перед встречей лидеров ШОС. Разумеется, не для всех, но для России и Китая – точно. В преддверии саммита западная дипломатия, уязвленная своей афганской катастрофой, продемонстрировала столь высокую активность, примерно обозначив вектор своих усилий, что у Москвы и Пекина имеется достаточно пищи для размышлений перед душанбинской встречей. И времени, чтобы скорректировать ее направленность.
09.09.2021 Чем пахнет прогноз «четвёртой волны» COVID-19?
«Вероятность четвертой волны коронавируса в Москве очень высока», — об этом сообщил сегодня руководитель департамента здравоохранения Алексей Хрипун. «Поезд» таки взял равнение на «флюгер». Кто бы сомневался…
07.09.2021 Кто провоцирует войну в Тайваньском проливе?
Если этот конфликт разразится, то инициатором станет не Китай, которому усиленно приписывают «агрессивные» намерения, а Вашингтон. Причем, либо он возьмет центральную роль на себя и создаст casus belli официальным отказом от принципа «одного Китая» и признанием «государственности» Тайваня. Либо, что наиболее вероятно, даст своей агентуре влияния в лице Цай Инвэнь отмашку на провозглашение Тайбэем «независимости».
05.09.2021 Как США устроили Китаю и России ковид-провокацию, и что из этого вышло?
Американцы что, разучились работать? Нет, не разучились, разумеется. Вот только безнаказанность, влекущая за собой безответственность, развращает. А абсолютная безнаказанность в статусе «мирового гегемона», к которому в США привыкали последнюю треть века, и развращает абсолютно. Для них в новинку, что против них рискнут – и возьмутся играть, как говорится, конкретно.
04.09.2021 Слухи о кадровых перестановках в Китае. Имеют ли они под собой почву?
Нужно иметь беспредельную самонадеянность, чтобы в таких вопросах ссылаться на источники, которые, если бы имели доступ к принятию или даже обсуждению подобных решений, никогда не выносили бы их на широкое обсуждение. Не только в Китае, но и в любой стране мира есть элементарная политическая этика, связанная с властью, которая предполагает определенный порядок доведения до общественности такой информации. И есть контроль за поведением тех, кто допущен до важной информации.
03.09.2021 Китай как военный союзник СССР
В свете итогов Каирской конференции союзников 1943 года с окончанием военных действий в АТР вопрос о том, кто окажется в Китае у власти – Чан Кайши или Мао Цзэдун — для Советского Союза не столько приобретал «революционное» содержание, сколько становился вопросом послевоенного выживания. И в этом смысле гражданская война 1945—1949 годов в Китае – это проекция глобального противостояния СССР с Западом в развязанной Западом холодной войне.
31.10.2021 Кто заинтересован в подрыве российско-китайских отношений
Владимир Павленко, 31 октября 2021, 18:40 — REGNUM Каковы перспективы российско-китайских отношений? Казалось бы, странный вопрос. Взаимодействие движется по восходящей, причем не только в торговле, объемы которой обновляют рекорд за рекордом, но и в остальных ключевых областях, включая политическую и военную. Страны образуют тандем в Совете Безопасности ООН, блокирующий попытки США и их сателлитов продлить американскую и в целом западную гегемонию. Москва и Пекин плечом к плечу выступают на международных саммитах; наконец, это крупнейшие евразийские державы, альянс которых служит гарантией того, что судьбы «Мирового острова» или «Хартленда», как именуют наш великий континент геополитики англосаксонской школы, будут решать сами евразийские народы. Без помощи и участия заморских «доброхотов».
Другое дело, что для США российско-китайский альянс, даже и без прямого военного союза, — натуральный ночной кошмар. По двум причинам: во-первых, его дальнейшее укрепление в корне меняет мировой баланс, и не в пользу Запада. Во-вторых, и это в наибольшей степени относится к США, а также к Великобритании и остальным доминионам бывшей Британской империи — от Канады до Австралии, теряя влияние и позиции в Евразии, американцы, как и англичане, с обречением неизбежности превращаются в периферию. Сначала отделяемую от центров принятия мировых решений, а затем отодвигаемую на мировые задворки. Вслед за США и Британией весь Запад как минимум рискует утратить глобальное влияние и вернуться в коренной ареал своего исторического обитания — Центральную и Западную Европу и Северную Америку. А как максимум ему могут припомнить многие грехи, включая колониальную политику не только за рубежами, но и внутри, связанную с геноцидом коренного населения, сопровождавшим движение «цивилизации» с атлантического побережья нынешних США к тихоокеанскому.
Хочет ли этого Запад? Разумеется, нет. Может ли он этому помешать? Если не брать ядерный вариант всеобщего уничтожения, то прямым образом — тоже нет. Только косвенно: поспособствовав дестабилизации обстановки внутри России и Китая с помощью своей агентуры влияния или прослойки «западников-инициативников», а также попытавшись вбить между нашими странами такой клин, который обратил бы вспять сотрудничество, развернув вектор двусторонних отношений в сторону противоречий. Надо очень хорошо понимать, что англосаксонская политическая культура не предусматривает изобретения чего-то нового, если старое работает. Один раз, в 70-е и 80-е годы, США сумели разыграть карту советско-китайских противоречий в свою пользу. Причем против как нашей страны, так и Китая, который во время событий на Тяньаньмэнь находился на грани внутреннего кризиса, сопоставимого с финалом советской перестройки. Как США пытаются проделать это сейчас, мы покажем чуть ниже. Пока же вкратце обратимся к феномену западничества, который существует и в Китае, но в несоизмеримо больших масштабах у нас, в нашем богоспасаемом Отечестве. Российские поборники «сверки часов» с США, прикрываясь пресловутым «европейским вектором», которым уже проследовали их бандеровские, чего уж там, единомышленники, действуют двумя способами. Они либо под видом «глубокого и эксклюзивного» анализа «раскрывают заговоры» в китайской партийно-государственной верхушке против курса на сближение с Россией, всячески муссируя тему ее раскола. Либо «аналитическим путем» отчаянно передергивают содержание текущей динамики, направляя недюжинные и хорошо оплаченные западными грантами интеллектуальные ресурсы на поиски «черной кошки в темной комнате», заведомо на 99% зная, что ее там нет. Дескать, «ну если и нет, то мы всё равно это изделие на глобус натянем запросто…». Яркий пример: конъюнктурная интерпретация выступлений российского президента Владимира Путина на Валдайском клубе и на саммите Россия — АСЕАН. В первом случае спекулятивным образом обыгрывается «открытие ворот в Азию», что это якобы делается «против Китая». Хотя если посмотреть на стакан, половина которого заполнена, каждый увидит, что захочет — либо что он «наполовину полный», либо что «наполовину пустой». Диверсификация внешних рынков — естественная политика любой страны, и Россия не исключение. И если при этом не нарушаются геополитические константы, то никакие «кардинальные» выводы не правомерны. Они и не нарушены: президент был однозначен в том, что речь идет об АТР. Между тем в американских «понятиях» АТР давно трансформирован в ИТР — «Индо-Тихоокеанский регион», искусственный конструкт, имеющий целью расширить американскую стратегию альянсов за счет Индии, который не признается ни Китаем, ни Россией. Более того, движение Москвы в сторону АСЕАН если что и уравновешивает в российской политике, то уж никак не Китай, связанный с «десяткой» куда более тесными связями, а скорее ту же Индию, которая из-за быстрого сближения с США рискует потерять в Москве прежний привилегированный статус. Почему-то в эту сторону комментаторы даже не взглянули, хотя сюжет, как говорится, лежит на поверхности. Другим примером служат спекуляции вокруг якобы «антикитайского» пафоса валдайской речи, где отрицалось наличие между Россией и КНР военного союза. При этом не обращается внимания ни на более ранние заявления того же Путина, что такой союз возможен, но лишь при необходимости, ни на официальный «внеблоковый» статус КНР по ее конституции, ни на контекст, в который помещены слова российского лидера. Поэтому о контексте мы сейчас и поговорим.
В начале сентября в статусном журнале Foreign Affairs, официальном издании американского Совета по международным отношениям (CFR), появилась статья Чарльза Купчана «Верный способ разъединить Россию и Китай» (https://inosmi.ru/politic/20210903/250434613.html). Прежде всего об авторе, который еще в марте вместе с многолетним президентом CFR Ричардом Хаасом отметился другой статьей — «Новый концерт держав» (https://www.foreignaffairs.com/articles/world/2021−03−23/new-concert-powers?utm_medium=newsletters&utm_source=fatoday&utm_campaign=The%20New%20Concert%20of%20Powers&utm_content=20210323&utm_term=FA%20Today%20-%20112017). Семь месяцев назад речь шла о включении Москвы и Пекина в «клуб» ведущих мировых субъектов и, по сути, о разделе с ними США и Западом сфер влияния. Менее чем через полгода тот подход сдан в утиль; видимо, умаслить две «ревизионистские» державы вместе у американцев не получилось. И Купчана «занарядили» на нынешний заход, только без Хааса, которому признавать аналитическую несостоятельность не с руки его статуса, вот и делегировал эту «почетную миссию» одному из своих подручных спичрайтеров. Одно это уже похоже на спорадические шараханья американской стратегической мысли, свойственные обычно отнюдь не той стороне, которая чувствует прочность своего положения. Обратим внимание еще на одно «совпадение». О проведении «саммита демократий», который претендует на создание некоей «альтернативы» ООН — официально об этом не говорят, но в кулуарах намекают — американский президент Джо Байден объявил 11 августа, назначив его на 9−10 декабря. До этого Белым домом подчеркивалось, что саммит — «антиавторитарный», то есть приглашения России и Китая не предусматривается. Статья Купчана появилась чрез три недели после объявления сроков саммита. Что изменилось? И о чём он пишет?
Чтобы не заниматься пересказом, дадим слово самому автору. Главная идея такая: «Вашингтон не может остановить рост Китая, но он может ограничить его влияние, попытавшись «увести», переманить главного соратника Китая — Россию». Лексика откровенно воровская, далекая от большой политики, тем более что в оправдание без стеснения берется другой прецедент. «…В 1960 году СССР отозвал из Китая своих военных специалистов и разорвал стратегическое сотрудничество. В последующие два года объем двусторонней торговли сократился примерно на 40%. Граница была вновь милитаризована, и боевые действия, вспыхнувшие в 1969 году, едва не спровоцировали полномасштабную войну. В начале 1970-х годов Никсон воспользовался этим разрывом дружеских отношений и усугубил его, пойдя на сближение с Китаем» (выделено мной — В.П.). Спекулируя на событиях 50-летней давности, решающую роль в которых сыграл отнюдь не Ричард Никсон, а Генри Киссинджер, Купчан умалчивает о двух пикантных обстоятельствах. Во-первых, о том, что Киссинджер копал под самого Никсона, ибо вояжи последнего в Пекин, а затем в Москву, с подписанием договоров ОСВ и ПРО, прикрывали предстоящую властную рокировку в самих США. Из-под националиста Никсона с помощью уотергейтского скандала и связанного с ним шантажа сначала вышибли вице-президента Спиро Агню, заменив его Джеральдом Фордом, а затем последнего продвинули в президентское кресло. Так в США появилась не избранная народом пара «вождей-глобалистов» — президент Форд и вице-президент Нельсон Рокфеллер, которая буквально за два года натуральным образом перевернула внутреннюю политику, закрепив уже осуществленные с начала 70-х годов и осуществив другие фундаментальные изменения «под глобализацию» (какие именно — большая отдельная тема). Только один пример: доклад Трехсторонней комиссии «Кризис демократии», широко распространенный в 1975 году на Западе с рядом целей. Одна из них — ставка на Японию как «лидера и модель для АТР и далее для всего мира», хотя киссинджеровская дипломатия на словах провозглашала приоритет Китая. Во-вторых, помалкивает автор и о том, что в 2009—2010 годах тот же Киссинджер на пару с Бжезинским попытались еще раз разыграть против России «китайскую карту». Но оба были отправлены из Пекина ни с чем. И этот факт провала зафиксировал статусный кукловод Джо Най-мл., с раздражением обвинивший КНР в «отходе» от линии Дэн Сяопина на альянс с Западом (https://inosmi.ru/fareast/20100311/158553411.html). Однако при этом он «забыл» напомнить, что ценой этого курса в свое время для Дэна стало предательство Запада, поддержавшего мятеж на Тяньаньмэнь, когда судьба страны повисла на волоске. Свою лепту в этот удар по Китаю тогда внесли и советские «перестройщики»; как не вспомнить горбачевские блуждания по мятежной пекинской площади во время государственного (!) визита в КНР, которым Запад, в этом случае разыгрывавший уже «советскую карту» против Китая, просто аплодировал. А ведь советский… — язык не поворачивается назвать его «лидером» — вполне мог спутать Вашингтону карты, поведи он себя иначе. Глядишь, и СССР бы сохранился…
Зачем Купчану, который, еще раз, не «сам», а записной рупор определенной части глобалистских кругов США, связанных с «глубинным государством», которые в CFR буквально прописались, эти «ужимки и прыжки»? Ведь речь идет о том, чтобы «отомстить» и Китаю, и России за сближение. Для чего и кого он так изворачивается?
Опять цитата из статьи: «Китайско-российское партнерство значительно усугубляет проблему, которой является рост Китая для США. Согласованная совместная работа Пекина и Москвы усиливает амбиции и влияние Китая во многих регионах мира, в борьбе за контроль над глобальными институтами и в соперничестве между демократией и ее нелиберальными альтернативами во всём мире в целом. Использование в своих интересах растущей мощи Китая позволяет России «надувать щеки», действуя на мировой арене несоразмерно своим возможностям, и активизирует проводимую Москвой кампанию, направленную на подрыв демократической системы правления в Европе и США». Вы слышите, доморощенные лоббисты западных трендов, как нас, точнее, вас «разводят»? Им нужно не помочь России, а «сдуть» российские щеки, выключив Китай, а с ним и нашу страну как партнеров и союзников в Совбезе ООН, из борьбы за глобальную альтернативу глобализационному Pax Americana. Как только (и если) у них это выгорит, останется, как в конце 80-х годов, считать дни до очередных «оранжевых» майданов в Пекине и Москве, гадая лишь по одному неизвестному — где эти трагические события развернутся раньше. Ибо «отделение» России от Китая сдержало бы амбиции обеих стран, а США и их демократическим партнерам было бы легче защищать свои либеральные ценности и институты и сформировать мирную международную систему в условиях, когда мир становится все более многополярным и идеологически разнообразным».
Вашингтонские «калькуляторы» с педантичностью счетоводов подбивают «дебет с кредитом». На одной чашке весов — пугающие их сферы российско-китайского сотрудничества. Это и экономика, с ослаблением господства доллара (именно со словом «господство»). И цифровые технологии, спекуляция на которых служит Западу оправданием обвинений Москвы и Пекина в целенаправленном хакерстве. И, разумеется, вопросы обороны и безопасности. Не только совместные учения, но и обмен технологиями, в котором, надо понимать, усматривается подрыв гегемонии «мирового полицейского». «Во многих странах мира, — пугают они себя и окружающих, — российские дезинформационные кампании и разведывательные операции, проводимые Россией, сочетаются с использованием инструментов принуждения, получаемых благодаря китайским инвестициям для поддержки нелиберальных режимов». А в военной сфере западные провокаторы выбалтывают секрет Полишинеля, популярно дискредитируя усилия «инициативников» в наших двух странах насчет поисков разногласий в факте отсутствия между нами военного союза. «Китайско-российские отношения основаны на реалистичном взгляде на мир, и обе страны извлекают из этих отношений взаимные и личные выгоды. Совместная дипломатическая работа способствует достижению их объединяющей цели, которая состоит в том, чтобы противостоять тому, что они считают захватническими геополитическими и идеологическими амбициями Запада. Партнерство позволяет России сосредоточить свое стратегическое внимание на своей западной границе, а Китаю — на своем морском фланге». Это — самое главное, в нём две важные вещи. Первая: российско-китайская граница для каждой из наших стран — надежный стратегический тыл, и именно поэтому его пытаются подорвать Афганистаном. И второе: у России и Китая разные театры военных действий (ТВД) и разные операционные среды, по крайней мере основные. Западный ТВД преимущественно сухопутный, а восточный — морской, это святая правда. Именно поэтому сближение с Россией позволило Пекину сместить вектор развития НОАК с суши на море, что ясно указывает, откуда Китай видит угрозу и против кого направлено его военное строительство.
На другую чашку весов помещены потенциальные противоречия, которые, это ясно как божий день, они между Москвой и Пекином будут разыгрывать сами и «занарядят» на это всю свою агентуру — вольную и невольную. И именно на этом следует сосредоточить внимание и нам. Предлагаются две группы вопросов. Первая из них связана с современностью. Итак, во главу угла ставится «асимметрия» экономической мощи и связанная с этим «неестественность партнерства». Еще — спекуляции насчет «угрозы» 110 млн китайцев, проживающих в трех провинциях китайского северо-востока, девяти миллионам российских дальневосточников, а также «усиление стратегической самостоятельности» КНР в связи со строительством в центральных и западных провинциях, вдоль границ с Монголией, позиционных районов МБР — межконтинентальных баллистических ракет.
Кое-кто может и повестись, особенно в условиях, когда спекулянты муссируют эти темы при любом удобном случае. На самом деле всё не так. «Асимметрия» в экономике существует, но сам фундаментальный смысл стратегического партнерства Москвы и Пекина как раз и состоит в том, чтобы соединить, противопоставив США и коллективному Западу, совокупность китайской экономической и российской военно-стратегической мощи. В CFR это, как и спекулятивность данного аргумента, хорошо понимается. Проговаривается Купчан на эту тему в рассуждениях о перспективах сокращения СНВ — стратегических наступательных вооружений. Чтобы не только с Россией, но одновременно и с Китаем. «Даже если окажется, что заключить трехсторонний договор невозможно, попытка договориться о его заключении, скорее всего, выявит разногласия между Москвой и Пекином, учитывая традиционное нежелание Китая заключать соглашения о контроле над вооружениями. …Россия лично заинтересована в том, чтобы привлечь Китай к переговорам с США о нераспространении в более широком плане — о ядерных программах в Иране и Северной Корее, где интересы США и России в чём-то совпадают», — так звучит этот пассаж.
Почему американцы, уже проигравшие первый раунд борьбы за вовлечение Китая в переговоры, когда Байден вынужденно согласился на пролонгацию СНВ-3, так «неровно дышат» к этой теме? Очень просто. Вопреки нашим «измышленцам» на тему военного альянса Москвы и Пекина, они очень хорошо понимают, что в реальной жизни США противостоят два потенциала — равнозначный российский и усиливающийся китайский. Когда последний еще возрастет, США окажутся слабой стороной, и компенсировать эту слабость, при том что по состоянию и уровню модернизации триады СЯС — стратегических ядерных сил — они уже сегодня отстают и от отдельно взятой России, будет практически невозможно. Включение в СНВ Китая американцам нужно, чтобы поставить вопрос о ядерном «паритете» уже не с одной только Россией. А с Россией и Китаем, вместе взятыми. То есть получить перед нами односторонние преимущества, хотя бы за счет разветвленной системы альянсов и военных баз. С другой стороны, как и полвека назад, когда запускался процесс ОСВ, а затем СНВ между США и СССР, американская сторона выводит за скобки британский и французский ядерные потенциалы, которые, конечно, с нашим несопоставимы, но достаточны для нанесения серьезного ущерба. Поэтому американская истерика на китайскую ядерную тему объясняется тем, что Вашингтон через много десятилетий угодил в собственный капкан и получает от Китая тот же самый «привет», который в свое время передавал Москве из Лондона и Парижа. Что касается темы ДНЯО — Договора о нераспространении ядерного оружия, то автор этих строк не дипломат и уже даже не госчиновник, поэтому может высказываться открыто и определенно. КНДР участником этого договора не является, поэтому и вопросов к ней нет. Иран — жертва многолетних американских санкций и израильского давления, в том числе военно-политического, на уровне прямых угроз. Ядерная сделка СВПД — Совместного всеобъемлющего плана действий по ядерной программе — Тегераном выполнялась пунктуально, пока не пришел Дональд Трамп и не похоронил соглашение; не спешит вернуться в него и Байден. России же, как и Китаю, угрожают не северокорейская и иранская ядерные программы, а перспективы агрессии США против этих стран у наших границ. Поэтому сдерживание этой угрозы — в наших общих интересах. А Вашингтону хочется посоветовать с той же рьяностью, до неприличия, разминать и муссировать тему израильского ядерного оружия, которого «у них нет, но если нужно — применят». Глядишь, и в глаза нормальным людям не так стыдно смотреть станет. (Кстати, экс-президент Джеймс Картер как-то называл ядерные параметры Тель-Авива — 150 боеголовок на средствах доставки, из них несколько десятков — «повышенной мощности», то есть, надо полагать, стратегических, более 500 килотонн).
Ядерная тема напрямую связана и с дисбалансом численности населения по разным берегам Амура и Уссури, на которой, как показывает Купчан, демонстративно спекулирует «российский политолог» Дмитрий Тренин, на минуточку, директор Московского фонда Карнеги («рука руку моет»). Поэтому уточним. Строительство позиционных районов китайских МБР в пределах досягаемости российских вооружений оперативно-тактического класса (до 5 тыс. км) и на минимальном подлетном времени — свидетельство высочайшего уровня доверия между Москвой и Пекином. Чтобы было понятнее и нагляднее невоенным людям, которым американская пропаганда пытается запудрить мозги, если бы шахты строились где-нибудь в Гуандуне, Сычуани или на Хайнане — тогда теоретически можно было бы рассматривать вариант с их направленностью против России. Стратегическое оружие дальностью в 11 тыс. км у границ вероятного противника не размещают, это азы. Китай же просто укрывает его в стратегической глубине территории. На максимальном удалении от сил и средств американской ПРО морского базирования. Из той же «оперы» — и «крокодиловы слезы» CFR по поводу китайского присутствия в Арктике. В стратегическом плане США боятся, что китайские МБР будут нацелены тем же маршрутом, что и российские — путь на Североамериканский континент через Северный полюс куда ближе и надежнее, чем через Атлантику или Тихий океан. Вашингтону нетерпимо, что вопрос об этом маршруте становится темой двустороннего российско-китайского обсуждения, способного решить судьбу США без их участия. Особенно если российское военно-морское присутствие в Арктике будет дополнено китайским. А что касается «мирного» комплекса вопросов, то США на десятилетия отстали от России по количеству и качеству ледокольного флота; и поскольку имеют планы сокращать это отставание, китайское присутствие их выполнение им дополнительно осложнит, только и всего.
Теперь о второй группе потенциальных противоречий между Россией и Китаем, которую предлагают разыграть в вашингтонском CFR. Как мы уже убедились на примере Никсона, это спекуляции на теме трагического советско-китайского раскола и последующего противостояния, подробности которого, абсолютно не разбираясь в нюансах идеологического конфликта между КПСС и КПК, Купчан усиленно муссирует. Как говорится, «слышал звон — да не знает, где он». Любой знающий специалист, а не спекулянт от политики, повел бы отсчет не с 1958 года (речь, дополним, здесь идет о второй сессии VIII съезда КПК, принявшей курс «трех красных знамен» — «новой генеральной линии», «большого скачка», «народных коммун»). Настоящий специалист начал бы с XX съезда КПСС, то есть с февраля 1956 года, с секретного антисталинского доклада Хрущева, который, хотел он того или нет, думал или не думал, во многом обнулил пройденный совместно путь. В частности, общие жертвы, принесенные на алтарь отражения империалистической агрессии под флагом ООН в Корейской войне 1950−1953 годов. Хотя что-то подсказывает, что CFRовский автор осуществляет эту подмену понятий вполне сознательно. «Мао стремился мобилизовать крестьянство, разжигая революционный пыл и провоцируя социальные потрясения внутри страны и за рубежом. Хрущев, напротив, поддерживал идеологическую умеренность, индустриальный социализм и политическую стабильность внутри страны и за рубежом», — так осуществляется в обсуждаемой статье эта идеологическая диверсия, как говорили в СССР.
Поскольку история советско-китайских отношений — большая и сложная тема, она не терпит спекуляций, тем более откровенно рассчитанных на то, чтобы раздуть старые, подзабытые фобии. С нашей же стороны никто не муссирует тему, скажем, первой и второй Войн за независимость США от британской короны с захватом англичанами Вашингтона и показательным сожжением Белого дома как символа американской независимости. Поэтому актуальным, с учетом достигнутого уровня прочности российско-китайских отношений, остается вопрос об организации диалога экспертных сообществ двух стран, способного поставить точку в наследии прошлого с вердиктом «Никогда больше!». Нам многое есть что рассказать друг другу, и более заинтересованных слушателей мы на стороне нигде не найдем. Потому что если отдать вопрос на откуп будущему, неизвестно, каким «боком» его повернут в глазах наших детей и внуков, не прошедших той жизненной и политической школы, что имеется у старших поколений, и не усвоивших ее уроков. При этом следует четко понимать, что на подрывное содержание исторических фальсификаций ставка в CFR, который является крупнейшим концептуальным центром коммуникации двухпартийного консенсуса американского истеблишмента с «глубинным государством», делается уже сегодня. Выглядит она следующим образом: «Учитывая темпы и масштабы геополитического роста Китая, сейчас самое время начать сеять семена раздора между Китаем и Россией, особенно среди молодых российских чиновников и идеологов, которые после ухода Путина со сцены возьмут бразды правления в свои руки».
В наших странах слишком долго внешние контакты ученых в сфере общественных и политических наук шли преимущественно с западными партнерами; настало время исправить этот дисбаланс. Тогда будущее возвратит нам сторицей и повернется, как говорят в Китае, «правильной стороной истории». Делаем выводы.
https://regnum.ru/news/polit/3412083.html
29.10.2021 США глобализируют НАТО и строят вокруг Евразии «дугу нестабильности»
Владимир Павленко, 29 октября 2021, 19:22 — REGNUM Нешуточный узел проблем завязывается в связи с Афганистаном. Причем, судя по одновременному, синхронному обострению ситуации вокруг Тайваня, а также в Донбассе, где ВСУ пошли на откровенную провокацию с помощью закупленного турецкого беспилотника, речь идет о целом комплексе вопросов большой политики. И возможно, что Афганистану отводится роль если не «бикфордова шнура», то по крайней мере постоянной угрозы удара в спину.
Сначала о серии очередных международных переговоров по афганскому урегулированию. 27 октября в Тегеране прошла вторая встреча глав МИД соседей Афганистана. Иран как хозяин встречи, Пакистан, а также среднеазиатская тройка — Туркменистан, Узбекистан и Таджикистан — были представлены в очном формате; руководители внешнеполитических ведомств России и Китая выступали в режиме онлайн. В подписанном семеркой итоговом заявлении содержится поддержка мирного урегулирования, суверенитета, независимости и территориальной целостности Афганистана, а также невмешательства в его внутренние дела; отдельное внимание уделено пресечению преступной и террористической деятельности и вооруженного сепаратизма. За неделю до этого, 20 октября, в российской столице в третий раз собрался московский формат. Состав участников — более широкий, с участием еще и Казахстана, и Индии, а также делегации захватившего власть в Афганистане «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ); последняя тройка в Тегеране отсутствовала, а талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) вообще не пригласили. Статус переговорщиков в Москве — существенно ниже; Сергей Лавров на них оказался единственным главой МИД, все остальные страны были представлены дипломатами, преимущественно спецпредставителями по Афганистану или чиновниками МИД. Далеко не на высшем уровне приехали и талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Главный итог московских переговоров — призыв к новым властям Кабула создать «инклюзивное» правительство с участием всех этнических и политических групп; сейчас в переходном правительстве заседают исключительно талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ), представленные двумя основными пуштунскими кланами, а многочисленные этнические меньшинства остаются за бортом власти. С одной стороны, талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) явно не хотят делиться своей монополией. С другой, понятно, что с учетом масштабов брошенного (или оставленного) американцами при эвакуации вооружения и боевой техники — называют цифру в 85 млрд долларов — дальнейший ход событий не может не внушать подозрений. Для чего это оружие будет использовано и как — внутри страны или за ее пределами? Уже серьезно «искрит» между Кабулом и Душанбе: этнических таджиков в Афганистане меньше, чем пуштунов, но все равно много, около трети. Власти Таджикистана еще в августе, в ходе рокировки в Кабуле, попытались помочь оппонентам нынешних триумфаторов, окопавшимся в Панджшере, но нарвались на обвинения во вмешательстве во внутренние дела Афганистана. Сейчас идут информационные утечки об очаге сопротивления властям «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) уже в Бадахшане, соседней с Панджшером провинции. Эти слухи дополняются информацией о формировании оппозицией координационного центра — Высшего совета национального сопротивления, в котором объединился ряд влиятельных оппозиционеров, не принявших власть талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Уже поговаривают о «Северном альянсе 2.0», причем, как мы понимаем, уже не вместе с США, а против них. Между тем Бадахшан — это транзитный узел на пересечении всех возможных путей и границ, плюс ближайшие подступы как к постсоветской Средней Азии, так и к китайскому Синьцзяну. Неподалеку тлеет индийско-пакистанский конфликт, зона которого плавно переходит в изобилующую территориальными спорами индийско-китайскую границу. Это, если двигаться по карте в одну сторону. А если в противоположную, то неспокойно и на северо-западных границах Ирана, на рубежах постсоветского Закавказья. Не говоря уж о не снижающейся остроте в Сирии и вокруг нее.
На границах Афганистана проводятся учения антитеррористических сил; в среднеазиатских республиках с российским участием; пик пришелся на конец августа. Впервые, уже в сентябре, проведены и миротворческие маневры «Общая судьба — 2021» на прилегающей к восточной оконечности афганского Бадахшана китайской территории Синьцзяна, причем вместе с силами НОАК участие в них принимали воинские подразделения из Монголии, Пакистана и даже Таиланда. По окончании учений резко активизировалась китайская дипломатия; в ходе визита на днях в Катар глава МИД КНР Ван И призвал к объединению миротворческих площадок ООН и ШОС. Для справки: Китай давно уже — главная в ООН миротворческая держава; на счету 50 тыс. китайских военнослужащих — участие почти в трех десятка миротворческих операций, в которых понесены потери.
Среди соседей Афганистана начинают проявляться противоречия, которые выплеснулись наружу между Россией и новыми, консервативными властями Ирана. Наблюдатели списали все на множественность форматов, которые мешают друг другу, но представляется, что проблема глубже. Все хорошо понимают, что, с одной стороны, Афганистан — кладовая ценнейших ископаемых ресурсов: золото, уран и, главное, литий. С другой, экономика страны лежит в руинах, авуары под санкциями и фактически арестованы в западных банках, власть, особенно на местах, дезорганизована войной и августовским «транзитом», а впереди зима в 40-миллионной стране. В ООН уже констатируют резкий рост потока беженцев. Понятно, что вопрос упирается в деньги на выживание и восстановление, и в рамках всех форматов поднимается вопрос не только отмены санкций, но и финансовой ответственности США и других стран НАТО, а также находящихся под фактическим американским контролем МВФ и Всемирного банка. Делегация талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ), приехавшая в Москву, даже не скрывала, что власти Афганистана нуждаются в политической и финансовой поддержке. Поэтому или нет, но в Тегеран представителей Кабула не пригласили, а в СМИ просочилась информация, что иранские переговорщики более всего озабочены судьбой афганских шиитов-хазарейцев и настоятельно советовали им «не высовываться» против талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ), чтобы не ухудшить своего положения при их новом режиме. Не состоялось на иранских переговорах и заявленное выступление нового президента Ибрагима Раиси. Но все понимают, что деньги — лишь одна сторона; есть и другая: откровенная неготовность Запада раскошелиться на преодоление последствий своей военной авантюры вполне может служить подтверждением наличия у США определенного плана дестабилизации. То есть подложенной под регион «бомбы». Вовлечен в него может быть, разумеется, не весь «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), старания верхушки которого вытеснить из страны террористов отмечают во всех заинтересованных столицах, прежде всего в Москве и Пекине. Но в свои игры могут играть отдельные внутренние группировки в этом отнюдь не монолитном движении. Нельзя сбрасывать со счетов и противостоящих афганским властям террористов из ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и «Исламского движения Восточного Туркестана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). И не случайно Ван И во время переговоров с влиятельным и.о. вице-премьера переходного правительства Афганистана Абдулом Гани Барадаром, ранее шефом дохийского политофиса «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), настоятельно напоминал собеседнику о необходимости от них отмежеваться. И если центром террористического «государства» являются Сирия и Ирак, то экстремистское «движение» аккумулирует сепаратистское уйгурское подполье, нацеленное на Синьцзян. Китайские миротворческие учения говорят о том, что в Пекине опасаются активизации последнего в восточных провинциях Афганистана, откуда можно угрожать только что наведенному спокойствию и порядку в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР), на который и без того нацелено пристальное внимание западных недоброжелателей Поднебесной. По этой же самой причине Китай пытается укрепить таджикский участок границы с афганским Бадахшаном, объявив о строительстве там для Таджикистана базы МВД, хотя до конца непонятно, не имеется ли в виду и собственное китайское военное присутствие.
Имеется и еще один фактор беспокойства: сделанные из кругов, близких к новым властям Кабула, утечки, что талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) предлагали американской стороне совместный контроль над афганской столицей, но та отказалась. Эта информация также «работает» в пользу перспективы возможного обострения кризиса.
Честно говоря, сильно «напрягает» неучастие в министерском «соседском» формате Индии, которая все активнее втягивается в орбиту Вашингтона: один отказ премьер-министра Нарендры Моди от очного присутствия на недавнем душанбинском саммите Совета глав государств ШОС уже о многом говорит. А ведь незадолго до этого индийский лидер не поленился съездить в американскую столицу на очную встречу четверки Quad (США, Австралия, Япония, Индия). Да и предложенная Китаем платформа ШОС для миротворческой операции, если имеется в виду территория Афганистана, России не вполне удобна. Например, обеспечить ее собственным участием Москва не сможет. Появление российских военнослужащих в этой стране исключено, а при нашем отсутствии миссия ШОС, даже получив поддержку ООН, с одной стороны, приобретет односторонний характер, а с другой, не прибавляет в эффективности. Фактором российской национальной безопасности, особенно в условиях консолидации афганской оппозиции, остается поведение таджикской и узбекской диаспор, тесно связанных со своими центрами в Душанбе и Ташкенте.
Можно констатировать, что по сути впервые с конца 80-х годов, с вывода из Афганистана советских войск, очаги напряженности последовательно созданы по всей южной периферии бывшего СССР и далее по границам КНР — от восточного Средиземноморья до Юго-Восточной Азии. Исключением остается российско-китайская граница, которая для обеих сторон остается рубежом стратегического тыла. Афганистан в этой «дуге нестабильности», безусловно, важнейшее и наиболее взрывоопасное звено. Еще пару месяцев назад, когда «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) только захватил власть в Кабуле и устанавливал контроль над страной, будущее смотрелось более оптимистично. Сейчас понятно, что в этом секторе Большой игры существуют если не неизвестные, то не вполне проявленные факторы, без учета которых достоверность любого анализа дает сбой. Политический процесс в регионе, выражаясь спортивным языком, все более распадается на эпизоды, но при этом сохраняет в себе потенциал эскалации в любом направлении.
Аналитики и эксперты попросту гадают на кофейной гуще, когда рассуждают, связан ли с афганской темой или нет откровенный демарш американского госсекретаря Энтони Блинкена, который устроил очередную антикитайскую провокацию. Отказавшись признавать суверенитет КНР над Тайванем и фактически отрицая принцип «одного Китая», основополагающий для китайско-американских отношений с 1979 года, Блинкен призвал добиться «независимого» участия сепаратистского китайского анклава в ООН. То есть по сути поставил под сомнение базовые принципы международного права. С одной стороны, напрашивается вывод, что обострение в Афганистане может быть маневром, рассчитанным на отвлечение внимания Китая от Тайваня, а России — от Донбасса и Украины. С другой, понятно, что ни Пекин, ни Москва не собираются предпринимать военных авантюр, а нацелены на «стратегическое выжидание». Чтобы ситуация «созрела», и решение этих проблем было осуществлено с минимальными издержками, без серьезных международных конфликтов. Поэтому, все это прекрасно понимая, Вашингтон вполне может вынашивать планы спровоцировать конфликты пересечением «красных линий» — дипломатическим признанием Тайваня и/или украинской атакой Донбасса, либо запуском процедуры принятия Украины в НАТО. Во всяком случае, именно на это нацелены «теоретические» изыскания политического руководства Североатлантического альянса, призывающего «соединить» между собой Западный и Восточный театры военных действий (ТВД). Это самый худший сценарий развития событий, при котором в движение приходит весь этот гигантский лимитроф. Что важно? Основные ТВД у России и Китая разные. Но велика вероятность их одновременного поджога с американской стороны. Поэтому Афганистан для обеих наших стран приобретает особое значение как потенциальная «заноза» в глубоком тылу. В этой обстановке более нужна теснейшая политическая координация международных действий, чем военная, и нет необходимости в военном союзе, ибо потенциальные военные действия будут вестись, во-первых, далеко друг от друга, во-вторых, с приоритетом разных операций — преимущественно сухопутных на Западе и морских на Востоке. Именно поэтому в первую очередь на Валдае и прозвучала мысль о том, что создание российско-китайского военного блока в нынешней обстановке в повестке дня не стоит. Напомним эти слова российского президента: «…Мы дружим с Китаем не против кого-то, а в интересах друг друга — первое. Второе: в отличие от НАТО, от стран НАТО, мы не создаем никакого замкнутого военного блока…» Первая часть цитаты, по мнению автора, исчерпывающе раскрывает обозначенную коллизию, и любые спекуляции на этот счет, в том числе по итогам саммита Россия — АСЕАН, как минимум контрпродуктивны. А как максимум льют воду на мельницу как раз тех, кому российско-китайское сближение, как они считают, бросило вызов.
https://regnum.ru/news/polit/3411472.html
27.10.2021 Как Китай восстановил свои законные права и статус в ООН
Владимир Павленко, 27 октября 2021, 19:54 — REGNUM 25 октября 2021 года исполнилось 50 лет — полвека с того дня, как была восстановлена историческая справедливость. В этот день в 1971 году Генеральная Ассамблея ООН более чем двукратным перевесом голосов приняла резолюцию 2758. В соответствии с этим историческим документом место в ООН вместе с мандатом постоянного члена Совета Безопасности передавалось от тайваньской клики Чан Кайши, тогда еще правившего на острове, к законным властям Китайской Народной Республики. Произошло это тогда в символическую дату — на следующий день после отмечаемого 24 октября Дня ООН, когда в 1945 году вступил в силу Устав ООН, утвержденный на мирной конференции Объединенных Наций в Сан-Франциско, открывшейся 25 апреля и завершившийся 26 июня того же года церемонией его подписания.
Поздравляя китайский народ с этим важным событием, не можем не коснуться вопроса о том, как так получилось, что КНР оказалась вне ООН, а ее существование не признавалось большинством западных стран, включая учредителей ООН, на протяжении долгих 26-ти послевоенных лет? Это на самом деле не только исторический, но и весьма острый актуальный вопрос, который уходит корнями в саму историю ООН, в завершающий период Второй мировой войны, а также в историю самого Китая. Официальное начало созданию ООН было положено 1 января 1942 года, когда в Вашингтоне 26 стран во главе с США, Великобританией, СССР и Китаем (в таком порядке они размещены в документе) подписали Декларацию двадцати шести государств. Это было объединение сил в войне, которое послужило исходной точкой Антигитлеровской коалиции. Два коротких пункта: перекрестные обязательства «употребить все свои ресурсы, военные и экономические» против держав фашистской «оси», «сотрудничать с другими» подписантами и «не заключать сепаратного перемирия или мира с врагами». Следующий шаг был сделан 30 октября 1943 года в Москве, где «большая четверка» Объединенных Наций (термин, как и концепция «четырех полицейских», предложен Франклином Рузвельтом) подписала следующую Декларацию четырех государств по вопросу о всеобщей безопасности. В ней в условиях, когда по итогам Сталинградской и Курской битв уже был достигнут коренной перелом в военных действиях на решающем советско-германском фронте, настала пора обсуждать завершение войны и основы послевоенного мироустройства, которые затем окончательно утверждены в феврале 1945 года в Ялте. В этом контексте говорилось о том, что стороны «признают возможность учреждения в возможно короткий срок всеобщей Международной Организации для поддержания международного мира и безопасности, основанной на принципе суверенного равенства всех миролюбивых государств, членами которой могут быть все такие государства — большие и малые». Напомним, что Московскую декларацию подписывали в канун Каирской (22 — 26 ноября) и Тегеранской (28 ноября — 1 декабря) конференций; в Каире Ф. Рузвельт и У. Черчилль встречались с Чан Кайши, а в Тегеране произошла первая полноценная встреча лидеров СССР, США и Великобритании. И здесь возникает главный нюанс, который многое объясняет не только в истории, но и в современности. Формально в Каире обсуждался вопрос совместных операций против японцев на Тихом океане, а в Тегеране — европейское взаимодействие союзников в борьбе с гитлеровской Германией. Фактически же американский и британский лидеры прибыли на встречу с И. В. Сталиным, заручившись секретными договоренностями с правительством гоминьдановского Китая о том, что после разгрома Японии Чан Кайши возьмет на себя роль западного плацдарма в противостоянии Советскому Союзу. Ничего удивительного, если вспомнить, что главной целью «наций, говорящих на английском языке», как характеризовал Черчилль альянс США с Британской империей и ее доминионами, являлся не столько разгром Германии и Японии, сколько ослабление послевоенного СССР. Возвратившись к вашингтонской декларации 26-ти, отметим, что ее подписанты «ранее присоединились к общей программе целей и принципов, воплощенной в общей Декларации [Рузвельта и Черчилля] от 14 августа 1941 года, известной под названием Атлантической хартии». А если к этой хартии вернуться, то в ней просматривается четкая преемственность по отношению к глобалистским «Четырнадцати пунктам» президента США Вудро Вильсона от января 1918 года. Собственно, и рузвельтовская концепция «четырех полицейских», положенная в основу постоянного членства в будущем Совете Безопасности ООН (к четырем участникам Московской декларации в итоге добавилась лишь Франция), — суть продолжение глобализма. К этому можно добавить тесную связь не дожившего до победы американского президента с крупнейшими олигархическими кланами США и Великобритании, а также его роль коммуникатора этих кланов с чанкайшистским Китаем. Иначе говоря, элитами «англоязычных народов» ООН задумывалась как инструмент их глобального диктата, а постпредство в Совете Безопасности, в свою очередь, как средство подчинения этому диктату СССР по формуле 3+1. Понимая эту многоходовку, советское руководство поддержало включение в Совбез Франции только в расчете на приход к власти в этой стране компартии и трансформацию этой формулы в 3+2.
Действительность все переиграла. Получив постоянное представительство в Совбезе, режим Чан Кайши, связанный антисоветскими обязательствами с Вашингтоном и Лондоном, проиграл Гражданскую войну 1945−1949 годов силам Компартии Китая и бежал на Тайвань. Франция же, напротив, уже в том же 1949 году была включена в НАТО, утратив тем самым значительную часть суверенитета в вопросах безопасности. Поражение Гоминьдана стало для Запада шоком, и его концептуальные элиты прекрасно понимали, что признать эту реальность де-юре, уступив провозглашенной Мао Цзэдуном КНР место Чан Кайши, влияние которого скукожилось до размеров Тайваня, воплотит в жизнь как раз эту самую формулу относительного паритета в Совбезе — 3+2. Замысливая ООН инструментом будущей глобализации (в смысле англосаксонизации), допустить этого концептуальные круги, стоявшие за спинами преемников Рузвельта и Черчилля во главе США и Великобритании, никак не могли. Поэтому «политическая целесообразность» и взяла верх над политической реальностью: Тайвань остался в ООН с мандатом постпредставительства в Совбезе, а КНР, вопреки протестам СССР, оказалась за ее бортом. Пресловутый «китайский вопрос» настолько обострил отношения Москвы с Вашингтоном и Лондоном, что во многом послужил детонатором Корейской войны 1950−1953 годов, когда СССР выразил свое негодование почти годичным бойкотом заседаний Совбеза. И именно это позволило США прикрыть свою интервенцию на Север Корейского полуострова «фиговым листком» санкционированной в наше отсутствие так называемой миротворческой операции самозваных «сил ООН». В той войне наша страна вместе с КНР оказали КНДР полноценную, хоть и «не объявленную» официально, военную помощь, что и позволило свести конфликт «вничью», не допустив насильственного присоединения Пхеньяна к Сеулу.
Суммируя сказанное, отметим, что сохранение за Тайванем мандата ООН и членства в Совбезе после октября 1949 года — результат прямой преемственности англосаксонских планов превращения ООН в инструмент реализации англосаксонской стратегии и планов, зафиксированных в Атлантической хартии и уходящих корнями в вильсоновские «Четырнадцать пунктов». И возможным это стало потому, что марионеточный тайваньский режим, наряду с французским членством в НАТО, обеспечили Западу «комфортное» превосходство в Совбезе по формуле «4+1», при котором единственным способом противодействия западному диктату для Москвы оставалось право вето. И каждое из его многочисленных применений становилось поводом для разнузданной и клеветнической антисоветской пропаганды. Зато в ответ сложился советско-китайский блок, который долгие годы тормозил наиболее агрессивные планы Запада.
Последовавшее в 60-е годы охлаждение, а затем и обострение отношений между СССР и КНР никак не поменяло позиции Москвы, продолжавшей считать официальный Пекин единственным законным представителем Китая. Однако это обострение скорректировало американские планы в расчете на розыгрыш против СССР «китайской карты», как это спланировал Генри Киссинджер. Такой вот исторический парадокс. Больше всего для изгнания Чан Кайши из Совбеза сделал СССР, а непосредственно это в преддверии визита президента Ричарда Никсона в Пекин осуществили США, от которых для восстановления исторической справедливости всего-то и потребовалось заполучить собственный интерес и нагнуть сателлитов из Лондона и Парижа. Но сложился второй парадокс: проголосовав за передачу КНР чанкайшистского мандата, США почему-то не поторопились установить с Пекином полноценные дипломатические отношения. Это произошло только в 1979 году, когда в Китае поменялось государственное руководство. Ибо, во-первых, американцы не доверяли председателю Мао, а во-вторых, после его смерти рассчитывали на включение КНР в сферу своего влияния в не оправдавшейся впоследствии надежде с помощью политики реформ и открытости реставрировать в Китае капитализм.
Надо отдать должное прозорливости китайского руководства. Пройдя между Сциллой и Харибдой советско-американского противостояния в холодной войне, оно из поколения в поколение доказало жизнеспособность не только социализма в Китае, но и самой модели соединения марксизма с национальной и исторической традицией. Современный социализм с китайской спецификой, поднявший страну на уровень практически сверхдержавы, на наш взгляд стал прямым воплощением идей «своеобразия» революций на Востоке, с которыми В. И. Ленин выступил в последние годы и месяцы своей жизни. Расцвет советско-китайской дружбы и стратегического взаимодействия при И. В. Сталине и Мао Цзэдуне обеспечил безопасность советских границ на Дальнем Востоке, позволив выдержать противостояние с США и НАТО в Европе в самый сложный период, когда Запад обладал существенным ядерным превосходством. Преемники Сталина, вышедшие из среды наследников меньшевизма и троцкизма, не имевшие ни исторических заслуг основателей Советского государства, ни государственного мышления, с «легкостью в мыслях (и действиях) необыкновенной» внесли гигантскую и крайне негативную лепту в подрыв двусторонних отношений. Многое из того, что было предпринято в КНР после катастрофического XX съезда КПСС, начиная со второй сессии VIII съезда КПК, в своей основе имело целью не допустить эрозии социалистического государственного строя по советскому сценарию. Как всегда в таких случаях не обошлось без волюнтаризма и перегибов, но не они были главными.
Что очень важно сегодня? Прежде всего, преодоление взаимного отчуждения наших двух стран. Видимой его стороной как раз и становится ситуация в Совбезе ООН, где формула «3+2», которую Запад пытался не допустить, сохраняя до 1971 года тайваньский сепаратистский анклав в несоответствующей его статусу роли постоянного членства с правом вето, наконец, стала реальностью. И мы видим, насколько это осложняет Западу реализацию его гегемонистских планов. В ряде случаев Вашингтон просто не знает, что с этим делать, скатываясь в натуральную истерику.
Во-вторых, союз России и Китая, который ярко проявляет себя в стенах ООН, существенно стабилизирует обстановку, не давая определенным силам на Западе превратить ООН в сервильное проамериканское «агрессивно-послушное большинство». В частности, под сукно благодаря российско-китайской позиции положены планы реформирования, точнее, расширения Совета Безопасности с переходом к региональному принципу его формирования. Принимая самое масштабное и интенсивное участие в финансировании и осуществлении миротворческих операций ООН, современный Китай олицетворяет собой принцип вклада в эти два вопроса, которые концептуальные круги Запада принимали на вооружение в расчете на изгнание из Совбеза как раз Москвы и Пекина. Отказаться от этих двух принципов на фоне уникальности китайской в них роли — такое лицемерие, как понимают на Западе, вряд ли пройдет. Получается, самих себя перехитрили.
В-третьих, своим участием и опытом Китай способствует значительному снижению издержек таких международных проектов, как «Цели устойчивого развития» и борьба с «глобальными климатическими изменениями». Не секрет, что западными идеологами еще со времен Римского клуба эти проекты были подчинены двум задачам — остановке промышленного развития и радикальному снижению численности населения. То, как видит реализацию этих проектов Китай, не оставляет от этих планов камня на камне. На своем примере Пекин показывает, что эти элитарные проекты можно, нужно и должно разворачивать в интересах большинства. Как внутри самих стран, так и между ними на международной арене. Не считаться с китайским опытом не позволяет достигнутая этой страной экономическая и технологическая мощь, поэтому планы Западу приходится корректировать, делая поправку на появление в мире альтернативного проекта будущего мироустройства. Соединившись, народы наших двух стран — России и Китая — дают миру право выбора между вариантами будущего, не позволяя загнать человечество в единое «стойло» так называемой великой перезагрузки. Запоздалые попытки бросить этому праву выбора вызов с помощью «освященного» ватиканскими иезуитами олигархического альянса сразу же сталкиваются с определенными пределами, которыми ограничена их деятельность. И это внушает осторожный оптимизм, в котором в наши непростые времена человечество отчаянно нуждается.
Выступая на торжественном собрании в Пекине, посвященном 50-летию восстановления законного места КНР в ООН, председатель Си Цзиньпин подчеркнул роль и значение этой международной организации как ядра всей глобальной системы. И при этом предупредил недопустимость политики гегемонизма, односторонних решений и ставки на силу, разнообразных игр с нулевой суммой. Принципы, по его мнению, — для всех, а не только для «привилегированной» группы стран, и конфликт, который могут развязать те, кто с этим не согласен, весьма опасен для них самих. Времена диктата безвозвратно ушли в прошлое.
Нынешний год в Китае вообще богат на юбилеи, и успешное подведение к ним промежуточных итогов большого пути показывает потенциал общечеловеческой альтернативы. Сейчас и в будущем.
https://regnum.ru/news/polit/3407046.html
25.10.2021 Клеветой на китайский Синьцзян США прикрывают собственные преступления?
Владимир Павленко, 25 октября 2021, 12:38 — REGNUM Уже приходилось отмечать резкую активизацию антироссийской и антикитайской политики Запада под эгидой США в военно-политической сфере, где она завязана на обновляемую и расширяемую систему альянсов под эгидой Вашингтона. Сначала «ньюсмейкером» выступил японский премьер Фумио Кисида, объявивший Москву и Пекин «равноценными» противниками своей страны. Затем на этом поприще «отметился» генсек НАТО Йенс Столтенберг, повторивший этот посыл, глядя на Евразию уже с Запада. Сразу стало понятно, что кукловод, на чьи руки эти две куклы надеты и, повторяя движения его пальцев, прилюдно кривляются, эпатируя общественность, находится за океаном. Вполне «прозрачна» и его генеральная идея: объединить Западный театр военных действий (ТВД) в Северной Атлантике с Восточным ТВД, попутно расширив последний с АТР до выдуманной конструкции «ИТР» — «Индо-Тихоокеанского региона». И наделив НАТО противоречащей Североатлантическому договору 1949 года «глобальной ответственностью», подвести под него систему альянсов во главе со связкой Quad — AUKUS, протянув ее от Индии до Австралии, с включением не входящей в эти объединения Южной Кореи. Иначе говоря, сомкнуть по южной периферии Большой Евразии «кольцо анаконды», охватив им ненавистные Западу «ревизионистские» Россию и Китай.
Для реализации этого плана, рассчитанного на подрыв стабильности и разрушение баланса сил на нашем континенте, Вашингтону никаких усилий не жалко. Поэтому из военно-политической сферы противостояние распространяется и на гуманитарные вопросы, прежде всего на права человека, которые без стеснения рассматриваются через призму экспансионистских интересов США, в фарватере которых следуют их сателлиты. Иногда этих сателлитов выпускают вперед, прикрывая ими хозяев, с двоякой целью: замазать в общих грязных делах и создать видимость «широкой международной поддержки» вашингтонских информационных провокаций. Ведь надо понимать, что поскольку США — не евразийская, а внешняя по отношению к нашему континенту держава (акцент на этом, кстати, в свое время делал еще Бжезинский), у неприкрытого американского вмешательства во внутренние дела евразийских стран должно быть прикрытие. Якобы это не Вашингтон сам лезет в «наш огород», пытаясь «подровнять» нас под свои так называемые «ценности». Якобы об этом его «просят» некоторые «местные аборигены», а он лишь отвечает на их «запрос», демонстрируя показные «бескорыстие и альтруизм». Хотя, как в той пословице, «и ежу ясно», что это не евразийские страны и народы заинтересованы в американском присутствии, которое им без надобности. Это сами США, если их выкинуть из Евразии, как уже случалось после Первой мировой войны, автоматически отъезжают на глубочайшую мировую периферию, оставаясь наедине и в обнимку со своими амбициями, только и всего. Вот и не хотят этого неизбежного, на наш взгляд, сценария.
Именно через эту призму и следует воспринимать обнародованную 22 октября в ООН очередную антикитайскую инициативу Запада. Собрав все что можно, все давно уже выдвинутые и сто раз опровергнутые, в том числе на самом Западе, обвинения, вашингтонские стратеги не придумали ничего более оригинального, чем вновь обратиться к теме Синьцзяна, состряпав еще один провокационный «документ», выполненный в формате «совместного заявления». И чтобы не светиться самим, поручили озвучить его французскому постпреду при ООН Николя де Ривьере. Как вы думаете, читатель, почему именно ему? Ведь «заявление» также подписали сами США, а еще Турция, Канада, Япония, ряд европейских и других стран. А поддержали его в общей сложности 43 страны-марионетки, среди которых особо выделяется африканская Либерия, превращенная в «запасной аэродром» для американских элит на случай ЧС континентального, североамериканского масштаба, например, взрыва Йеллоустоунского супервулкана.
Итак, еще раз: почему именно Франция? Где Синьцзян, а где последователи Александра Дюма и Людовика XVI? По двум основным причинам. Первая лежит на поверхности, это то унижение, которое Париж претерпел от американцев совсем недавно, когда партнеры по НАТО жестоко «кинули» французов на контракте по строительству ПЛА — атомных подводных лодок — для австралийского флота. Очень показательно все было обставлено: со времен Первой мировой войны Великобританию и Францию привыкли упоминать через запятую. Ан, нет! Парижу — разорванный контракт, а Лондону за его счет — соучредительство в AUKUS. Тремя росчерками пера Ла-Манш не просто расширился в несколько раз, но стал, по сути, непреодолимым. А Францию после такого публичного оскорбления, раз она не отважилась на серьезный ответный демарш, нагнули до конца. Выставили американской «шестеркой» против Китая в вопросе Синьцзяна. Это такая тотальная зачистка остатков самолюбия. Правь в Париже даже не патриоты, а хотя бы обидчивые дельцы, спуску бы не дали, вплоть до выхода из военной организации НАТО, как при де Голле. Но времена, увы, далеко не
Вторая причина выбора Парижа на роль «прыгающего из окна» за интересы Вашингтона — уже не символическая, а вполне себе содержательная. Совсем недавно — с 13 сентября по 8 октября — в женевском отделении ООН проходила 48-я сессия Совета по правам человека (СПЧ) под председательством Мишель Бачелет, экс-президента Чили. Откровенных спекуляций хватало. Не только против Китая по Синьцзяну. Но и против России по Крыму, а также в связи с Абхазией и Южной Осетией. Против Белоруссии по выборам и пр. Однако нас интересует китайская тема. Большинство участников СПЧ, в число которых, кстати, возвратились США, тем не менее, поддержали Китай, восприняв спекуляции насчет притеснений уйгурских мусульман в Синьцзяне именно как спекуляции. Оппоненты Пекина педалировали тему посещения этого китайского региона самой Бачелет, перспективы которого обсуждаются с осени 2018 года. На что китайская сторона, в том числе еще раз буквально на днях, устами постпреда при ООН Чжан Цзюня, подчеркивает, что никаких препятствий для визита нет; проблема только в одном. От главы ооновского СПЧ ожидаются не политизированные, заказные выводы, а подчеркнутая непредвзятость. При которой итоговое мнение о действительном положении дел будет формироваться по ходу работы на месте, а не заранее, под диктовку определенных сторон, заинтересованных в дискредитации КНР.
Апофеозом попыток клеветы на Китай не только в Синьцзяне, но и вокруг Тайваня, служат скандальные заявления экс-заместителя госсекретаря США Николаса Бернса. Казалось бы, это личное дело нынешнего гарвардского профессора, если бы всё не происходило в стенах международного комитета Сената, который рассматривает эту кандидатуру на должность посла США в Пекине. Понятно, что с такими подходами совершить прорыв в китайско-американских отношениях невозможно. Но, похоже, Вашингтон и не ставит перед своим выдвиженцем такой задачи, а требует от него прямо противоположного: давить на американских сателлитов, разворачивая их прочь от Китая. Иначе как расценить такое заявление Бернса: «Мы сильная страна. Мы можем противостоять Китаю. Но наши партнеры и союзники должны в этом помочь, чтобы у нас был рычаг давления». Очень похоже, что именно после этого пассажа на роль антикитайской «говорящей головы» западного альянса и был выбран французский постпред при ООН.
Однако как ни старались в Вашингтоне использовать трибуну и решения СПЧ в своих интересах, жизнь рассудила иначе. В ходе проведенной как раз в те дни пресс-конференции в Пекине мировой общественности напомнили ряд интересных фактов. В марте 2019 года Совет глав МИД Организации Исламская конференция (ОИК) высоко оценил невмешательство государственных властей КНР в религиозные вопросы в Синьцзяне. В июле того же года постпреды более 50 стран при женевском офисе ООН направили совместное письмо той же Бачелет, в котором положительно оценили достижения Китая в борьбе с терроризмом и защите прав человека в регионе. Как тут не вспомнить, что это обращение стало ответом этих стран, среди которых преобладали мусульманские государства, на требование двух десятков европейских стран «разобраться» с Китаем за «притеснение прав человека»! Автор этих строк помнит, как опубликовав на этот счет комментарий, получил возмущенное письмо из представительства одной из уйгурских эмигрантских организаций. Диалога, однако, не получилось. На вопрос, почему на Китай в связи с ситуацией в Синьцзяне нападают европейцы, а заступаются за него мусульмане, и не усматривает ли вопрошающий в этом банкротства террористического подполья и его главарей, вразумительного ответа не последовало. Если не считать таковым голословные и жалкие в своей анекдотичности обвинения в продажности, адресованные, на минуточку, единоверцам из богатейших стран зоны Персидского залива.
Если продолжить, то почему бы не вспомнить октябрь 2019 года, когда на 74-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН более 60 стран отметили значительный прогресс в области прав человека в Синьцзяне. То же самое повторилось через год, на 75-й сессии, причем, по итогам посещения Синьцзяна представителями Лиги арабских государств (ЛАГ). В июле 2020 года на 44-й сессии Совета ООН по правам человека в пользу Китая выступили 46 стран. Если суммировать поддержку политики КНР в Синьцзяне за три сессии СПЧ ООН, которые состоялись в текущем году, то это почти сотня государств со всех континентов, включая, отметим это, Россию.
Когда суммируешь информацию, прямо или косвенно касающуюся Синьцзяна и поражаешься упрямой твердолобостью попыток выжать хоть что-нибудь из того, из чего уже ничего не выжимается, поневоле проникаешься мыслью, что эта тема кое для кого из оппонентов Пекина носит даже не политический, а какой-то экзистенциальный характер. Ощущение реальности очень часто изменяет тем, у кого собственное «рыло», как говорится, «в пуху». Например: центры профессионального образования в Синьцзяне, на которые западные пропагандисты до сих пор вешают ярлык чуть ли не «концентрационных лагерей», давно упразднены, ибо выполнили свою главную задачу. Она двуединая. С одной стороны, повысив образовательный уровень жителей региона, дав им профессиональную подготовку, пробудить интерес к работе и отвратить от пагубного влияния вербовщиков террористического «пушечного мяса». С другой, суммируя этот новый потенциал населения Синьцзяна, добиться в нем существенного роста уровня жизни. Обе задачи успешно решены. В Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР) уже несколько лет нет терактов, граждане привыкли к мирной и спокойной жизни, а расширение кадрового обеспечения соответствующей политики центра стало немаловажным фактором искоренения бедности и нищеты, достигнутого к столетию КПК.
Почему же тема «лагерей» так волнует американский политикум? А давайте-ка вспомним, с чего в свое время начиналось ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) — организация, запрещенная в РФ? Кое-кто рассчитывает, что у людей короткая память, но это не так. Мы хорошо помним, что основой «террористического интернационала» послужила созданная в Ираке американскими оккупантами сеть спецлагерей, в которых под видом интернирования террористов была собрана значительная часть «цвета» генералитета и офицерского корпуса бывшей саддамовской армии. Лагерей было несколько, но особняком в их списке стоит Кэмп-Букка, созданный в 2003 году, после окончания иракской войны, вблизи границы с Кувейтом в окрестностях города Умм-Каср. В задачу автора не входит детализация этой темы, с которой, включая многочисленные фактические доказательства истинных целей США, заключавшихся в выкармливании террористов, можно ознакомиться по существующим источникам. Например: arctus.livejournal.com
Отметим лишь, что в Кэмп-Букка содержались около десяти высших руководителей будущего ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), включая так называемого «халифа» Абу Бакра аль-Багдади и его заместителей. Под американской охраной в весьма сносных для жизни условиях, выделенных для «привилегированной» части сидельцев, будущие «вожди халифата» знакомились и объединялись с оставшимися не у дел иракскими военными. Некие «проповедники» регулярно читали им курсы лекций, снабжали соответствующей религиозно-экстремистской литературой и т. д. Так формировался костяк будущей террористической организации, залившей кровью весь Ближний и Средний Восток. Почему саддамовские офицеры снюхались с «бородачами»? Очень просто: большинство из них, как и сам Саддам, представляли суннитское меньшинство центральной части Ирака, и они хорошо понимали, что их ожидает в стране, где у власти после свержения режима оказались совсем другие силы. Американцы всё очень тонко просчитали.
И возвращаясь на этой волне к теме Синьцзяна, как она преподносится пропагандистами США и Запада, нельзя не задаться вопросом. Не может ли случиться так, что «лагерный» вопрос сильно задевает американцев именно потому, что они, создав, по сути, ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в его нынешнем виде, на уровне психологии переносят свои мотивы на всех окружающих и им их инкриминируют? Может быть, в Вашингтоне с его повсеместным опытом незаконных «тюрем ЦРУ» просто не могут понять никаких позитивных мотивов? Отказывают окружающим в позитиве, ибо меряют их по себе, перенося на них и собственную привычку к «лагерной» организации, и те цели, которые перед ней ставятся? Может быть, экзистенциальная ущербность американского мировосприятия именно в этом? А может все проще, и имеет место банальная информационная война? США попросту боятся альянса России и Китая, боятся проиграть ему в целом и Китаю в частности глобальную конкуренцию? Не только в материальной, но и в духовной сфере? И чтобы не допустить появления очертаний альтернативного миропорядка, а с ними — и права выбора народов, хотят зарубить эти проблески на корню, пусть и используя для этого самые грязные и низкопробные методы фальсификаций и откровенной клеветы? Вот и переваливают с больной головы на здоровую собственные многочисленные преступления против человечества и человечности.
https://regnum.ru/news/polit/3406351.html
21.10.2021 Япония вслед за НАТО встраивается в новую глобальную стратегию США
Владимир Павленко, 21 октября 2021, 19:32 — REGNUM Япония, как говорится, напросилась. И нарвалась. Корабли ВМФ России совместно с ВМС НОАК в ходе проходящих в Японском море военно-морских учений «Морское взаимодействие — 2021» в завершающий день маневров, 18 октября, осуществили проход через международный пролив Цугару (Сангарский), который разделяет северный и центральный крупные острова Японского архипелага — Хоккайдо и Хонсю. Эти учения, которые, к слову, проходят на фоне целой серии военных игрищ ВМС США, в частности в Бенгальском заливе и Южно-Китайском море (ЮКМ), к участию в которых Пентагон привлек и ВМС Японии, российской и китайской сторонами проводятся ежегодно. Но такой маневр, как совместный проход через пролив, который, несмотря на его международный статус, в Японии считают «внутренними водами», осуществлен впервые. Тем самым Токио, прежде всего новый премьер Фумио Кисида, ранее выступивший за пересмотр стратегии национальной безопасности своей страны, получил не только болезненный щелчок по репутации своего носа, но и прямое предупреждение против расширения своего военно-морского присутствия за пределами акваторий, связанных с непосредственной обороной островов. Грубо говоря, японцам напомнили, что у них нет — им, как раскаявшемуся агрессору, не положено иметь — полноценных ВМС, а только Силы самообороны. Вот, дескать, пускай и «самообороняются», вместо того чтобы, демонстрируя реваншистские амбиции, лезть по отмашке вашингтонского «патрона» в «чужой огород».
И Бенгальский залив, и тем более ЮКМ — стратегически важные моря для Китая, ибо через них проходит значительная часть нефтяного импорта КНР из зоны Персидского залива. Кроме того, в ЮКМ у Китая имеется ряд территориальных споров с Вьетнамом и Филиппинами, наличие которых кое-кто в США рассчитывает использовать, чтобы навязать этим странам и через них всей «десятке» членов АСЕАН свою протекцию в противостоянии с Пекином. Причем делается это под маркой экспансионистского лозунга «свободы судоходства». И возникает вопрос: вы правда хотите этой «свободы», господа американцы и примкнувшие к ним недобитые милитаристы «Восходящего Солнца»? Ну, так кушайте ее, эту свободу, на здоровье и не забывайте, что этот принцип, провозглашенный в конъюнктурных американских интересах еще в январе 1918 года президентом Вудро Вильсоном, распространяется на все международные воды, включая Сангарский пролив. Провозгласив при Джо Байдене два основных императива внешней политики нынешней администрации — сдерживание Китая и возвращение тактики альянсов, США «офлажковывают» Поднебесную как на ближних, так и на дальних подступах, наступая на ее жизненно важные интересы. И дело даже не в том, что американцы торопятся реализовать свой стратегический перевес, пока Китай их не обогнал, что по американским же расчетам ожидается к 2028−2030 годам. Просто в альянсы против Китая, а также России (антироссийская направленность блоков Quad и AUKUS в Тихом и Индийском океанах на днях была разъяснена в Москве заму госсекретаря Виктории Нуланд), втягиваются не только исторически нейтральные Индия, Австралия, а в перспективе предстоящей смены власти и Южная Корея. Но и исторически «заряженная», причем весьма сильным негативом, Япония. Спекулируя на «защите от Китая», Вашингтон применяет в регионе старую, как мир, британскую колониальную практику «разделяй — и властвуй!». Какой месседж несет появление японских военных кораблей, скажем, в Тайваньском проливе, особенно при нынешнем уровне напряженности, жертвам японской агрессии и оккупации в годы Второй мировой войны — а это практически все местные страны — объяснять не нужно. Поэтому в душе российско-китайской акции под носом у Токио в то время, когда его собственные корабли выполняют провокационные задачи вдали от японских берегов, аплодирует абсолютное большинство дальневосточных народов, которым наглядно показано, что «на каждый лом отыскивается свой прием». После прохода через Сонгар японский «король» в их глазах оказался голым.
Это, как говорится, сиюминутная, тактическая сторона вопроса. Но имеется и более отдаленная, стратегическая, которую, надо полагать, в Москве и Пекине своевременно просчитали и полностью учитывают. Заявление нового премьера Кисиды на две недели опередило упомянутое уже интервью генсека НАТО Йенса Столтенберга британской FT, главное в котором — окончательное объединение России с Китаем в ряду стратегических оппонентов и потенциальных военных противников Вашингтона. Играя на этом тезисе, предводитель натовской военщины, не стесняясь, на глазах у всех, ревизовал и растоптал базовый организационный принцип НАТО как Североатлантического, то есть регионального блока. И провозгласил наделение его отныне глобальной миссией, объединяющей европейский и дальневосточный театры военных действий (ТВД). Пробежавшись «впереди паровоза», реваншист Кисида заранее вписал Японию в эту концептуальную натовскую модель. И пусть кто-нибудь докажет, что имела место случайность. А не координация двух рук — восточной и западной, которые управляются общей для них заокеанской головой. Одно из двух: либо Кисида в верноподданническом экстазе поторопился прогнуться под хозяина, невольно выдав тем самым его планы, а Столтенбергу ничего не оставалось, кроме как их официально подтвердить. Либо японский премьер выкатил «пробный шар» по прямому хозяйскому поручению, а выход следом за ним на сцену брюссельско-натовской марионетки Вашингтона является частью общего сценария и происходит по команде суфлера. В «сухом остатке» в любом случае одно: США под своим лидерством сколачивают глобальную коалицию, разделяя и наделяя вассалов ответственностью за свои ТВД и зоны влияния: НАТО на Западе и Quad с AUKUS на Востоке, а нити управления этой системой альянсов сходятся в Белый дом, Госдеп и Пентагон. Антикитайская и антироссийская направленность этой коалиции даже не скрывается, а, напротив, максимально широко провозглашается. Помимо Вашингтона, связующей ролью между двумя ТВД наделяется и Лондон, что подтверждается его непосредственным участием в тихоокеанском блоковом строительстве в составе AUKUS. Задним числом становится понятен настоящий смысл знаменитого Brexit: вывести Британию из формального подчинения брюссельской бюрократии ЕС и сосредоточить ее влияние в НАТО, возможно, передав Лондону роль «смотрящего» за «старой» Европой. Потому так цинично и «кинули» французов, чтобы «знали свое место».
Поскольку дипломатам и «придворным» военно-политическим аналитикам язык дан, чтобы не обнародовать свои мысли, а скрывать чужие, самое время к этим мыслям обратиться, чтобы понять, каким именно «фиговым листком» прикрываются японцы, замазывая свое участие в американо-британских играх и маскируя его под «национальные интересы». Итак, 20 октября в японской «Асахи» появляется материал под характерным заголовком «Проход российско-китайской эскадры через Сангарский пролив — серьезный вызов Японии». Главное действующее лицо этого материала — один из руководителей Национального института оборонных исследований японского министерства обороны Синдзи Хёдо, ранее советник посольства в Москве, работающий в аппаратах генсека японского Кабмина и Совета национальной безопасности (СНБ). Через призму сказанного просто приведем основные тезисы и аргументацию, которые полностью подтверждают долгосрочный характер затеваемого раунда продолжающейся «Большой Игры».
Тезис первый. Стратегия 2013 года, принятая при Синдзо Абэ в расчете на решение с Россией «курильского» вопроса, себя не оправдала. Россия — такой же потенциальный враг, как и Китай.
Тезис второй. Новая «равнобедренная» стратегия Японии — одновременно против России и Китая, о подготовке которой объявил премьер Кисида, тесно коррелирует с курсом США.
Тезис третий. США ушли из Афганистана для того, чтобы не распылять силы и сосредоточиться на противостоянии Китаю в АТР, который они расширили до масштабов ИТР — «Индо-Пасифики».
Тезис четвертый: Россия и Китай как никогда ранее близки к созданию полноценного военного союза. Об этом, считает Хёдо, говорят не только многочисленные совместные учения, явно рассчитанные на формирование способности к совместным военным действиям, но и открыто провозглашаемые намерения Москвы и Пекина.
И при этом, оставаясь самим собой, пытается конъюнктурно загнать между нашими двумя странами «черного кота».
Правда, пропагандистскую «ценность» этого пассажа вынужденно тут же сам и обнуляет, признаваясь, что «посыл нынешней японской стратегии национальной безопасности о том, что Китай и Россию можно разделить, похоже, рухнул».
Тезис пятый. По сути, обвиняя автора прежней стратегии — Абэ в недальновидности на российском направлении, которая привела к банкротству, Хёдо призывает его последователя Кисиду как можно решительнее присягнуть Вашингтону в своей роли «непотопляемого авианосца».
Еще эксперт СНБ предлагает втянуться с Россией в «войну паритетов» ракетных вооружений, взяв за основу принцип «зеркального ответа» в вопросах дальности поражения. Правда, он не поясняет, каким образом Токио способен уравновесить ядерную мощь Москвы, и за этой «самурайской хитростью» отчетливо просматривается план втянуть США в противостояние с Россией по вопросу пресловутых «северных территорий». И последнее. Хёдо даже не собирается скрывать, что ставка теми японскими кругами, которые он представляет, а это очень похоже на силы милитаристского реванша, делается на внутреннюю дестабилизацию нашей страны.
Противопоставляя российскому президенту российского же премьера Михаила Мишустина и его заместителей, совершивших поездки на Курилы, эксперт пускается в рассуждения, что, вопреки позиции Владимира Путина, «в результате всего этого импульс к решению вопроса о северных территориях уменьшился, а интерес к России в японском политическом истеблишменте тоже уменьшился». Отсюда делается вывод о том, что коррекция и адаптация внешней политики Японии на российском направлении к новой стратегии должна включать усиление жесткости. И понятно, что речь здесь идет уже не о классических для Запада попытках противопоставления власти и народа, а о стремлении разыграть некий пасьянс между различными «башнями» внутри российской власти. Как говорится, российским компетентным органам на заметку, ибо пока определенное, хотя и ослабляющееся, положение во власти сохраняют компрадорские «системные либералы», всегда существует угроза ликвидационной сдачи стратегических позиций, которую следует отслеживать и предотвращать. Тем более, если подобная линия на внутренний раскол власти начинает открыто провозглашаться внешними, откровенно враждебными центрами влияния.
Вывод прост: не прошло и года после воцарения в Белом доме администрации Джо Байдена, а наследие его предшественника перечеркнуто уже практически полностью. И взят курс на формирование системы военных альянсов под эгидой НАТО и США при «привилегированном» участии Великобритании. Япония премьера Кисиды — часть этой большой стратегии, стремящаяся компенсировать собственные военные слабости безоговорочной приверженностью политике альянсов даже за счет собственных национальных интересов. Понимают ли это в Москве и Пекине? Отчетливо понимают. И принимают меры. Проход российско-китайской военно-морской группировки через Сангарский пролив — важная профилактическая прививка от реваншизма, устраняющая когнитивный диссонанс японских элит, возвращающая их к современной реальности. Другим «холодным душем», уже «многофункциональным», стали недавние успешные пуски в КНДР баллистических ракет морского базирования с подводной лодки. Помимо Токио, этот «сигнал», скорее всего, тесно связанный с позицией Москвы и Пекина, адресован еще и Сеулу, который всего месяц назад провел точно такое же испытание. Из состояния гибридной войны регион АТР усилиями Вашингтона и его лишенных суверенитета сателлитов быстрыми темпами превращается в арену военно-политической конфронтации, которая по ходу дела отягощается интенсивным блоковым строительством. Что и как последует дальше — увидим.
https://regnum.ru/news/polit/3404162.html
20.10.2021 Эрдоган против пятерки Совбеза ООН — кто кого?
Станислав Тарасов, Владимир Павленко, 20 октября 2021, 11:52 — REGNUM Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган в очередной раз привлек к себе повышенное внимание, раскритиковав текущую структуру Совета Безопасности ООН. Выступая в парламенте Анголы, он заявил, что «судьба человечества не может и не должна быть отдана на милость горстке стран, победивших во Второй мировой войне», и что «сегодняшний мир меняется практически во всех сферах жизни, поэтому не стоит полагать, что архитектура глобальной безопасности может оставаться прежней». По его словам, «Турция ведёт борьбу с «несправедливостью» политической системы мира, которая установилась после завершения Второй мировой войны». При этом он сообщил о наличии плана «загнать в угол» пятёрку постоянных членов Совета Безопасности, чтобы добиться расширения прав других членов этого международного органа.
Кстати, это уже не первая атака лидера Турции против главной международной организации. Еще в 2018 году Эрдоган начал на ООН наступление, подвергнув сомнению систему поддержания и укрепления международного мира и безопасности, сложившуюся по итогам Второй мировой войны и утвержденную в 1945 году конференцией в Сан-Франциско. Это выглядело странно, хотя бы потому, что Турция попала в список учредителей ООН исключительно по протекции британского премьер-министра Уинстона Черчилля. Ее роль в событиях 1939−1945 годов была, мягко говоря, неприглядной. Подобно известным дамам «с пониженной социальной ответственностью», Турция до последнего выбирала, к кому выгоднее присоединиться, отмобилизовав на советской границе миллионную армию и готовясь выступить на стороне Гитлера, если падёт Москва, а затем — Сталинград. Президент Турции Исмет Инёню разорвал все отношения с фашистской Германией только 23 февраля 1945 года, и ни один турецкий солдат до конца войны так и не принял в ней участие, а объявление войны Германии и Японии было пустой формальностью. Произошло это за неделю до истечения срока ультиматума, согласно которому к участию в создании ООН допускались только страны, объявившие Германии войну до 1 марта. Вспоминать об этом Эрдоган сейчас не пожелал, но громче всех стал заявлять о необходимости слома реалий, сложившиеся по итогам Второй мировой войны и зафиксированных в Уставе ООН, созданной по её итогам державами-победительницами. Тогда эксперты утверждали, что обнародованные Эрдоганом инициативы — «не являются его собственными», что он «выступил лишь рупором вполне определённых геополитических игроков, рассматривающих ООН как основу для создания надгосударственной транснациональной системы управления создаваемого ими «глобального мира». Но детали такого «заговора» так и не были преданы гласности. Таковой остается ситуация и до сих пор, хотя известен общий замысел: превратить ООН и Совет Безопасности по структуре и характеру деятельности в нечто противоположное тому, что создавали в 1945 году державы-победительницы.
Во что именно? В декабре 2004 года свет увидел доклад группы высокого уровня «по угрозам, вызовам и переменам», созданной распоряжением генсека ООН. Название документа — «Более безопасный мир: наша общая ответственность» (документ ООН A/59/565). Множество вопросов «нового» глобального мироустройства, что в нём поднимаются, включают и вопрос реформирования Совета Безопасности ООН. Пересказ всегда хуже оригинала, поэтому дадим слово первоисточнику. Четвертый раздел доклада посвящен «новой ООН для XXI века». Касательно Совета Безопасности говорится следующее:
Что предлагается взамен существующего порядка? Стратегически — пересмотр концепции формирования Совбеза. Поскольку «распределение силы» изменилось, а «силой», добавим, с некоторых пор стала считаться финансовая мощь, группа, созданная генсеком ООН, предлагает поставить во главу угла переформатирования Совета критерии финансовых вливаний в ООН и поставки живой силы для миротворческих операций. Больше платишь денег в ооновский бюджет и больше «пушечного мяса» поставляешь — и ты «в дамках». Всё было подогнано под интересы Запада и под дефицит возможностей постсоветской России. Ну, а с точки зрения тактики отказ от принципа участия в Совбезе победителей во Второй мировой войне, поскольку «природа не терпит пустоты», требует другого принципа. И не секрет, что в само создание ООН и ее главных органов был внедрен регионализм: представительство от определенных региональных групп. Что это такое? Многие слышали про региональные экономические комиссии (РЭК), наиболее известная из которых — Европейская (ЕЭК). Всего их пять, и все они на правах «региональных правительств» входят в третий по значимости главный орган ООН — Экономический и социальный совет. «Реформаторы» из числа авторов доклада (Россию в этой группе представлял Евгений Примаков) высказались, с одной стороны, за сохранение нынешнего состава Совбеза в части, касающейся постоянных членов с правом вето, но за его расширение новыми участниками без права вето, с другой. Осуществляться всё это должно было на основе регионального представительства, в рамках которого наша страна, сохраняя место постоянного члена Совбеза, делегировалась туда не по итогам войны, а от европейской региональной группы.
Что здесь понятно? Во-первых, курс руководства ООН после распада СССР на пересмотр итогов Второй мировой войны. Разумеется, в пользу сателлитов США, что позволило бы изменить баланс, достигнутый в Совбезе постоянным представительством США, Великобритании и Франции с одной стороны и России с Китаем с другой. Во-вторых, сформировав Совет на новых принципах, новая ООН — а это оказалась бы действительно новая организация, — очень быстро продолжила бы пересмотр «устоев» в сторону изгнания из Совбеза и лишения права вето стран и режимов, неугодных Западу, прежде всего российского. На это и был расчет, который вполне мог бы оправдаться, если бы организаторы не получили сразу двух «черных лебедей» — впечатляющего подъема Китая и решительного сближения Пекина и Москвы с их всё более тесной координацией в международных вопросах. По мере становления и развития ШОС, итоговые декларации ежегодных саммитов Совета глав государств этой организации стали неизменно включать пункт о «преждевременности» и «недопустимости» торопливых действий по реформированию Совбеза. Ситуацию в ШОС не изменило и присоединение Индии, одного из главных лоббистов, рассчитывающего на собственное постоянное членство. Россия и Китай Индию переубедили. В-третьих, у реформирования Совбеза были прописаны конечные сроки. И снова цитата:
Для чего? Это уже в-четвертых, снова цитата, красноречивее некуда.
Организаторы и вдохновители этой ревизии роли и места России в современном мире споткнулись там, где меньше всего ожидали. Упомянутый подъем Китая, сопровождавшийся резким расширением его взносов в бюджет и миротворческие миссии ООН, спутал им все карты. Минул 2020 год, но всё осталось по-прежнему, и о реформировании Совета Безопасности ООН уже почти никто не вспоминает. Тема отыграна и забыта, по крайней мере до изменения расстановки сил. Если бы не нынешние заявления Эрдогана, никто бы о ней даже не вспомнил. Понятно, что в своем стремлении поменять Совбез Эрдоган не одинок, подобные предложения не раз звучали со стороны Бразилии, Индии, Японии и ряда других государств. Турция прежде всего нацелена на то, чтобы получить и закрепить за собой статус мировой державы через новое членство в Совбезе ООН. В 2018 году всё тот же Эрдоган говорил, что Совбез сможет действовать справедливо только при расширении числа постоянных членов. Но президент Турции — не лидер мирового масштаба, в лучшем случае он глава страны, которая стремится получить статус региональной державы. Это — первое. Второе: Турция пытается закрепить свое положение в ООН в качестве главного лидера всего исламского мира. Для достижения этой цели она заигрывает с развивающимися государствами, которые заинтересованы в том, чтобы отменить право вето, заигрывает с африканскими странами. По словам Эрдогана, его страна отвергает «западный ориенталистский подход», например, в Африке. Сегодня Турция расширила сферу своего влияния с помощью «мягкой силы». Стамбул сегодня стал тем, чем был на протяжении веков: культурным и экономическим центром влияния, действующим далеко за пределами Турции — даже в российских мусульманских регионах. Турция, повернувшаяся к своим истокам, снова желает стать важной политической силой, особенно в тюркском мире. Далее: игра, которую ведёт Эрдоган, может снабдить его важным политическим оружием, благодаря которому он может представить себя внутри Турции в качестве незаменимого президента. В 2023 году состоятся президентские выборы, и глава Турции знаком с опросами, которые показывают, что ему грозит поражение. Так что не случайно Эрдоган поднимает тему реформы Совбеза практически на всех международных саммитах. В Турции это так и называют: «Мир больше пяти». До этого был лозунг Ататюрка: «Мир на родине, мир во всём мире».
Но есть и еще один важный момент. В начале декабря в Вашингтоне пройдет «саммит демократий», созываемый Джо Байденом во исполнение предвыборных обязательств. Совершенно очевидно, что ни Россия, ни Китай приглашения на него не получат. Между тем не секрет, что отчаявшись добиться реформы Совбеза и забрать у России, а теперь и у Китая «ненавистное» право вето, американское руководство берет курс на размывание ведущей роли ООН. Имеется достаточно аргументов, позволяющих рассматривать намечающуюся «лигу демократий» созданием «глобального двоевластия», размывающего ведущую роль ООН в мире. И разделяющего этот мир пополам, ведь мировая система без России и Китая — это мировая система против России и Китая, это очевидно. Подобно тому, как изворачивалась Турция, предавая своих фашистских «патронов» во Второй мировой войне, чтобы не оказаться на задворках послевоенной мировой политики, так и Эрдоган сегодня из одежды выпрыгивает, чтобы в условиях перманентной фронды с Европой и даже с США остаться на плаву при любых раскладах и перспективах. Вот и поднят им заведомо проигрышный, не имеющий шансов на практическую реализацию вопрос, давно списанный в утиль и вычеркнутый из мировой повестки. «Главное — прокукарекать, а там хоть не рассветай», — гласит русская народная пословица. Вот Эрдоган, прекрасно понимающий строго нулевую ценность этой своей инициативы, и «кукарекает», в расчете на то, что «рассветет» совсем в другом месте и при иных обстоятельствах. Выступая против солидарной позиции России и Китая о сохранении в Совбезе нынешнего статус-кво, турецкий президент, уподобляясь киплинговскому Табаки, буквально заглядывает в рот американцам, рассчитывая, что в благодарность за показушную лояльность они его от вашингтонского саммита «лиги демократий» не отцепят.
Ну, что ж, как говорится, надежды юношей питают.
https://regnum.ru/news/polit/3402597.html
19.10.2021 Какую новую стратегию НАТО обнародовал Йенс Столтенберг?
Владимир Павленко, 19 октября 2021, 19:26 — REGNUM Что и требовалось доказать. Как говорится, витало в воздухе. Генсек НАТО Йенс Столтенберг в интервью Financial Times обрушился с жесткой критикой на Китай и заявил о «включении Пекина в расширяющийся перечень целей Североатлантического альянса». Столтенберг, покидающий в будущем году свой пост, тем не менее сделал заявку на очень серьезные вещи. Главные обвинения, предъявленные Пекину, такие. Прежде всего, шефа НАТО пугает быстрое развитие КНР в целом и конкретно в киберсекторе. Еще ему не нравится эффективная оборонная модернизация с созданием и принятием на вооружение новых типов вооружений, в частности, межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и гиперзвука. И наконец, не по душе генсеку активизация Китая в Арктике и участие, в рамках реализации стратегии «Пояса и пути», в создании «критически важной инфраструктуры» в Европе, повышающей внешнюю зависимость последней от китайских технологий и инвестиций.
«Новизной» подкупает и второй блок «новых идей» Столтенберга, суть которых сводится к тому, что НАТО пора перестать смотреть на Китай и Россию по отдельности, а следует объединить эти две «угрозы» в одну, общую и большую.
И попутно запугивает их упомянутыми китайскими МБР и другим «оружием большой дальности, способным поразить все страны — союзники НАТО». Словом, Китай уже «угрожает» безопасности Европы, что и побудило альянс приняться за разработку новой стратегической концепции на 20-е годы, в которой, в отличие от предшествовавшей редакции-2010, пресловутую «китайскую угрозу» предлагается указать прямо. Принять будущую стратконцепцию предполагается в 2022 году на саммите в Мадриде, а предварительные наработки этого документа уже были опубликованы в ноябре прошлого года под заголовком «НАТО 2030: вместе в новую эру». Под этот «шумок» натовский босс и протаскивает весьма далеко идущие расчеты на «глобализацию» альянса, которому давно уже становится тесно в Северной Атлантике, этой «селедочной луже», как именовал ее один из отцов-основателей западной геостратегии, многолетний руководитель лондонского Chatham House Арнольд Тойнби.
Третья «идея», высказанная Столтенбергом, проливает свет на планы, вынашиваемые в натовских, то есть, называя вещи своими именами, американских штабах. После сброса с себя «груза» оккупации Афганистана, которую генсек альянса ассоциирует с «борьбой против терроризма», на которую США «отвлеклись» от более насущных дел, прежде всего многолетнего противостояния России, НАТО «ищет возможности» нового применения своего потенциала. Это особенно актуально в условиях, когда Вашингтон переключается на АТР и борьбу с «китайским гегемонизмом». Интересно и показательно, что Столтенберг связал эти перемены с «продолжающейся дискуссией о будущем военного присутствия США в Европе». Генсек откровенно сетует, что европейцы норовят «свернуть деятельность за пределами своих границ, чтобы усилить внутреннюю обороноспособность». И мягко обвиняет сателлитов США по НАТО в том, что они вполне могли бы взять на себя продолжение военной миссии в Афганистане, предоставив Вашингтону карт-бланш на «отражение китайской угрозы», но европейские политики предпочли ретироваться. Признавая проблему их военной несамостоятельности, Столтенберг лавирует между Брюсселем и Вашингтоном, чтобы никого не обидеть. С одной стороны, афганская миссия альянса, по его словам, была обусловлена террористическим нападением на США в 2001 году. С другой, он ненавязчиво умалчивает о том, что присутствие европейцев в Афганистане вместе с американским контингентом было обусловлено применением тогда, единственный раз за всю историю, статьи 5 Вашингтонского договора 1949 года о коллективной обороне.
Что это такое? И чем обусловлен этот внезапный, казалось бы, выброс из натовского подсознания такого мощного фонтана? На наш взгляд, существуют ряд факторов, которые это объясняют. Во-первых, представляется, что главной проблемой Вашингтона, а следовательно и НАТО, под дудку которого альянс и пляшет, остаются не Россия с Китаем, а Европа. Очень похоже, что именно европейцам это послание и адресовано. Обратим внимание на недавние телефонные переговоры с партийно-государственным лидером КНР Си Цзиньпином главы Евросовета Шарля Мишеля. Очень похоже, что в Вашингтоне реально напуганы перспективой «сепаратных», за спиной США, а следовательно против США, сделок Европы с Китаем. Обещанный саммит с Пекином лидеров государств всего коллективного Запада, о котором они договорились, пройдет без Вашингтона. Для США это опасно с точки зрения как военно-политических амбиций, так и информационного «месседжа» миру, который такой саммит пошлет. Евразия начинает сближение внутри самой Евразии, третьи, сторонние государства не приглашаются, а значит, постепенно превращаются если не в изгоев, то в периферию большой мировой «игры». Американцев такой «пасьянс» не устраивает совершенно. От слова совсем. Вот и выпущен на авансцену Столтенберг, говорящая голова Вашингтона, в задачу которому вменяется, с одной стороны, показать европейцам пряник укрепления связей с США, а с другой — запугать их кнутом «китайской угрозы».
Выпад Столтенберга — не единственное такое действие. Очень показательны в этом плане еще как минимум два события. Внезапно, на ровном месте, без всякого повода, фактическая ликвидация российского представительства при НАТО. Российский ответ в виде закрытия последнего, а также приостановки деятельности соответствующего представительства НАТО у нас в стране — лишь констатация уже свершившегося факта: контакты между Москвой и Североатлантическим блоком более теперь невозможны и бессмысленны. Случайно ли Столтенберг так усердно заступается за восточноевропейскую агентуру американского влияния, увещевая между строк своего интервью «старых европейцев», что любая попытка отказа альянса от «сдерживания российской угрозы» вызовет возражения новых членов блока? На самом деле этим пассажем запугивают уже именно восточных европейцев, заявляя им, что Китай, с которым они сотрудничают в формате 17+1 и Россия, которой они боятся и ищут от нее защиту у США и НАТО, — «две головы одного вселенского зла». Где-то мы это уже слышали? Да, конечно, это Рональд Рейган с его адресованной Советскому Союзу «империей зла»…
Другой момент, казалось бы, не связанный с интервью генсека НАТО, — ангольский наскок турецкого лидера Реджепа Тайипа Эрдогана на нынешний Совет Безопасности ООН, упакованный в контекст «невозможности» для мира и дальше «плясать под дудку» держав — победительниц во Второй мировой войне. Как Столтенберг, так и Эрдоган — элементы внешнего по отношению к Европе влияния внутри НАТО. Планы реформирования Совбеза, сверстанные в ООН еще в начале XXI века, судя по всему, приказали долго жить, причем именно совместными усилиями Москвы и Пекина, которым расширение этого главного органа, размывающее их право вето, не нужно. «Наезжая» на Совбез, турецкий президент на самом деле бросает перчатку именно России и Китаю, что подтверждается его позицией по непризнанию российского Крыма и спекуляциями в защиту теперь уже бывших уйгурских сепаратистов в китайском Синьцзяне.
Во-вторых, оказывая давление на Европу, доказывая ей непреходящую «нужность» НАТО как единственной «защиты» Запада от «ревизионистских» стран, к которым стратегические документы США причисляют Россию и Китай, Столтенберг обнаруживает стремление потихоньку, ненавязчиво, укрывая эту тему от европейской общественности, расширить средствами геополитики Большую Евразию. Ловкость рук — и никакого мошенничества. США не являются субъектом нашего континента и представляют собой внешнюю к нему силу? Прекрасно, а «мы не мытьем, так катаньем» решаем эту проблему как нужно «нам». Включаем в Евразию акватории всех омывающих ее океанов — и получаем сразу три нужных «нам» эффекта. Первое: «возвращаем» в евразийскую обойму США и Канаду. Случайно ли именно канадский военный корабль вместе с американским на днях устроил очередную провокацию в Тайваньском проливе? Второе: превращаем весь этот территориальный конгломерат, включая Арктику, где доминирует Россия и где «обнаружилось» присутствие Китая, в зону «сдерживания ревизионистов». То есть, если называть вещи своими именами, в театр военных действий (ТВД). А раз НАТО теперь — глобальный блок, а США заняты в АТР, то, следовательно, Вашингтон строит европейцев под свои нужды в Старом Свете, в лоб сталкивая их с Россией. На той же Украине, например. Третье: повязывает тех же европейцев — через новый блок AUKUS с участием Лондона общей стратегией в южных и восточных акваториях, окружающих восток Евразии. Становится понятно, что связка AUKUS — Quad — это не только про Австралию и размывание ее неядерного статуса. И даже не особенно про Индию. Это прежде всего про европейских сателлитов США по НАТО, которых, вопреки их желанию, связывают (и повязывают) участием в авантюрах за пределами формальной территориальной ответственности блока. Кто еще не понял, что Афганистан был всего лишь «генеральной репетицией»?
Сказанное генсеком Столтенбергом достаточно глубоко раскрывает стратегию коллективного Запада. Она заключается в объединении и максимальной активизации всех своих плацдармов на евразийской лимитрофной периферии — от Европы к Турции, Израилю и Среднему Востоку и далее — к Индии, Южной Корее и Японии транзитом через АСЕАН, на участников которого имеются свои виды. Поэтому нам всем следует осознать новую реальность. Россию и Китай целенаправленно окружают тем самым «кольцом анаконды», создание которого Запад много раз провозглашал своей сокровенной целью, но у него никак не получалось реализовать этот план на практике. Следующий шаг элиты Запада планируют сделать в начале декабря на «саммите демократий». Там под превращение в ТВД практически всего мира будет подведена гуманитарная, правозащитная база, делающая следующий шаг к расколу мирового сообщества — учреждение прообраза «альтернативной ООН». Без России и Китая, то есть против наших стран. Смысл приведенной эскапады Эрдогана — в том, чтобы начать «разминать» эту тему заранее и чужими, не американскими, руками.
Что в «сухом остатке»? Повторим то, о чем уже неоднократно говорилось. Запад извлек максимальные уроки из провальной стратегии держав фашистской «оси» в канун Второй мировой войны, когда Германия и Япония в своих агрессивных, кровавых авантюрах действовали за рамками тесной стратегической координации. Объединяя сателлитов единой стратегией — путем создания глобальной системы альянсов во главе с НАТО и объединения западного и восточного ТВД, Вашингтон если не напрямую планирует «горячую» войну, то вовсю разворачивает гибридный вариант такой войны. Новый раунд глобальной «Большой игры» пока не сыгран только благодаря российско-китайскому сближению, формирующему глобальный баланс. Без альянса Москвы и Пекина и наши страны, и весь остальной мир вслед за ними утратят выбор будущего и его лишатся, превратившись в часть Pax Americana. И если усилия против нас координируют те, кто считают нас своими врагами, сам Бог перед лицом исторической памяти и ответственности за настоящее и будущее велел это делать нашим странам и народам. В конце концов, Россия и Китай вместе — это две трети всей Большой Евразии.
https://regnum.ru/news/polit/3402060.html
18.10.2021 Реанимация диалога с ЕС как несомненный геополитический успех Китая
Владимир Павленко, 18 октября 2021, 19:32 — REGNUM Председатель КНР Си Цзиньпин и председатель Европейского совета Шарль Мишель провели телефонные переговоры и договорились провести новый саммит Китай — ЕС. Причем речь, судя по всему, идет о том, что формат этой встречи окажется расширенным. В ней примут участие не только обычные участники таких форумов, где европейскую сторону вместе с Ш. Мишелем представляет глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, а также лидеры Германии и Франции, но и главы других государств ЕС. И следует подчеркнуть, что если такой саммит действительно состоится, то для европейской дипломатии это будет большой удачей в сфере экономики, а для китайской — серьезным геополитическим прорывом.
Почему? Ответ на этот вопрос требует краткой предыстории. В 2013 году, когда посткризисное восстановление экономики ЕС в целом завершилось благодаря расширению связей с Китаем, в Брюсселе осознали необходимость закрепить достигнутое. Так родилась «Повестка-2020» — «Повестка стратегического сотрудничества между ЕС и КНР до 2020 года». В ее рамках поэтапно вводились в действие двусторонние документы, облегчающие взаимный выход на рынки друг друга, но главным из них справедливо считалось Всеобъемлющее инвестиционное соглашение. Специалистами РСМД (Российского совета по международным делам) были выделены три основных аспекта этого документа, парафированного сторонами буквально в последний день прошлого года. Помимо дальнейшего открытия рынков, отмечалось взаимное облегчение инвестиций и взаимоприемлемое основание в таком щекотливом для ЕС вопросе, как государственное финансирование китайских корпораций (которое американская сторона в 2018 году избрала одним из поводов введения против КНР тарифных санкций).
Предновогодние договоренности не случайно называют триумфом Ангелы Меркель. Покидающая свой пост канцлер напоследок, учитывая, мягко говоря, сложные отношения, (не)сложившиеся у нее с Дональдом Трампом, не стала дожидаться перемен в политике Вашингтона и взяла инициативу в свои руки. Американские комментаторы демонстрировали в те дни крайнее раздражение тем, что Европа договорилась с Китаем, не дождавшись инаугурации Джо Байдена, и тем якобы «нарушила» неписаные правила игры в рамках «трансатлантической солидарности». Однако А. Меркель, влияние которой на европейские процессы по мере приближения сентябрьских выборов в бундестаг без ее участия стало неумолимо падать, свои силы переоценила. Непродолжительные колебания новой американской администрации по поводу политики на китайском направления разрешились фактическим срывом госсекретарем Энтони Блинкеном и советником по национальной безопасности Джейком Салливаном переговоров на Аляске со своими китайскими визави — главой МИД Ван И и руководителем международного отдела ЦК КПК Ян Цзечи. Надежды на потепление не оправдались; напротив, Белый дом принялся ужесточать курс, переводя кризис в отношениях с Пекином из ситуативного в системное измерение, что очень быстро распространило его на сферу безопасности и обороны. Во многом за счет открыто провокационной линии США в отношении Тайваня, в которую Пентагон, пользуясь «старшинством» в НАТО, стал все активнее привлекать сателлитов — Великобританию, Францию, Нидерланды и даже Германию, а в последнее время — и Канаду. Получение Европой слишком большого «люфта» в отношениях с Китаем очевидно не укладывалось в провозглашенную Дж. Байденом политику восстановления и укрепления альянсов; европейское возмущение, выплеснувшееся даже в сферу угроз создания «собственной армии», Вашингтон только разозлило, да оно и не имело ни малейшей возможности реализации ввиду неразвитости европейской военной инфраструктуры и неспособности ее военной логистики действовать в отрыве от вооруженных сил США. В этих условиях китайско-европейское инвестиционное соглашение, текст которого в ЕС уже успели официально опубликовать на сайте Еврокомиссии, оказалось главной жертвой нового витка конфронтации. И 16 мая Европарламент, взяв поводом китайские контрсанкции против ЕС, наложенные в ответ на вмешательство Европы под американскую диктовку во внутренние дела КНР (Гонконг, Синьцзян и т.д.), заморозил дальнейшую процедуру подписания соглашения. В соответствующем постановлении европарламентарии обязали Еврокомиссию «проконсультироваться» с ними «перед тем, как предпринимать какие-либо шаги по заключению и подписанию соглашения». Показательно: в тексте документа фигурировало и обещание усилить координацию с США, а также — это в нынешних условиях особо важно — вывести из юрисдикции любых договоренностей с Пекином торговлю с тайваньскими сепаратистами (этот пункт явно вообще писался в Вашингтоне).
Отвлекаясь на секунду от общей логики, констатируем, что проект соглашения действительно походит на «всеобъемлющей». Ибо он включает не только нормативно-правовую базу и глубоко детализированные механизмы урегулирования споров, но и институты, включая инвестиционный комитет и рабочие группы.
Как отреагировали на это в Китае? Разумеется, критически, детально показав, что именно Европа потеряет, если будет «безрассудно» следовать в фарватере США. Вот лишь несколько примеров:
— После завершения переговоров в конце прошлого года сделка вызвала большие ожидания со стороны бизнеса с обеих сторон, включая новые энергетические транспортные средства (NEV) и финансовые и медицинские услуги, которые подчеркивают сильное взаимное дополнение двух крупных экономик;
— Автопроизводство было одной из основных отраслей промышленности Европы, в то время как конкуренция на колоссальном автомобильном рынке Китая становится все более ожесточенной, и в последние годы как отечественные, так и иностранные игроки ускоряют свое присутствие на рынке. Например, «американский автопроизводитель Tesla открыл огромную фабрику в Шанхае, а его японский конкурент Toyota также планировал в прошлом году инвестировать более 1 миллиарда долларов в строительство нового завода электромобилей в северокитайском Тяньцзине вместе со своим местным партнером FAW Group», — говорится в сообщении Reuters. Между тем отечественные производители NEV в Китае также быстро росли на фоне интенсивной конкуренции. В мае XPeng Motors поставила 5 тыс. 686 автомобилей, увеличив производство на 483% в годовом исчислении, а Nio Inc поставила 6 тыс. 711 автомобилей, увеличившись на 95,3% в годовом исчислении;
— Европейские компании понимают важность китайского рынка для их роста, но кажется, что некоторые предвзятые европейские политики, ставя политический интерес на первое место, закрывают с трудом завоеванное окно для своих отечественных отраслей. В 2020 году, когда мировая торговля пострадала от пандемии COVID-19, Китай стал крупнейшим торговым партнером ЕС. С объемом более чем в 170 млрд евро накопленных инвестиций в Китае фирмы ЕС процветают на китайском рынке в течение десятилетий.
Призывая европейцев, экономика которых, в отличие от Китая, еще не вышла из постэпидемической рецессии, «хорошо подумать», китайское СМИ делает вполне прозрачный упор на коррекцию именно в те майские дни в КНР принципов семейной политики. Третий ребенок в семье — это надо понимать — идет строго вразрез с навязанной в свое время Китаю практикой «одна семья — один ребенок». Демонстрируя европейцам суверенитет в вопросах внутренней политики, Пекин апеллирует уже даже не к интересам, сколько к самолюбию своих незадачливых партнеров.
Через призму всех этих нюансов — современных и успевших уже уйти в историю — и следует воспринимать нынешнюю новость. Отдельно следует сказать о перспективах «широкоформатного» саммита Китай — ЕС с участием лидеров всех стран союза. Не секрет, что, с одной стороны, мотором Всеобъемлющего соглашения, наряду с Германией, представительница которой возглавляет Еврокомиссию, выступила и Франция. Некоторые же остальные члены союза, в частности Италия, Испания, Нидерланды, высказались против, изложив Брюсселю, Берлину и Парижу целый ряд своих соображений и контрвыводов — от «правозащитных» до экономических. С другой стороны, в основном на позицию поддержки соглашения с Китаем встали бывшие социалистические государства Центральной и Юго-Восточной Европы. Причем у них уже имеется опыт тесного взаимодействия с КНР в формате 17+1, и это тот редкий случай, когда Восток Европы оказывается заодно со «старыми европейцами» против Вашингтона. Показательно: совершивший визит в КНР сразу после заморозки соглашения глава венгерского МИД Петер Сийярто без обиняков заявил в Пекине, что «его страна поддерживает подписание Всеобъемлющего соглашения… и что замораживание этого процесса идет вразрез с интересами Европы».
Таким образом, экономический интерес ЕС к Китаю очевиден; тем более прецедент вынужденного учета Вашингтоном такого интереса уже существует в лице «Северного потока — 2», соглашаясь на который Дж. Байден даже и не собирался скрывать, что сделанная им уступка сторонникам газового транзита адресована не российской, а европейской, конкретно германской, стороне. И почему бы Белому дому не «поступиться принципами» еще раз?
Что же касается Пекина, то если объявленный саммит состоится, то на нем вопрос о Всеобъемлющем инвестиционном соглашении, без сомнения, окажется основным, и очень велик шанс на реанимацию этого проекта. Другое дело, каким может быть формат: в очном договориться легче, но китайский лидер Си Цзиньпин не собирается лично участвовать в предстоящем саммите «Группы двадцати» в Италии, а свяжется с его участниками по видеосвязи. Поэтому будем ждать новостей с дипломатического фронта. Если же говорить о высокой геополитике, то прорыв Китая в Европу, если он состоится, так или иначе, хотелось бы кому этого в Брюсселе или Вашингтоне или нет, как минимум не укрепит связей двух берегов Атлантики. А значит, объективно сыграет на внутреннее сближение на Евразийском континенте, что в интересах «Большой Евразии», инициативу которой, выдвинутую российским лидером Владимиром Путиным, всецело и неоднократно поддерживали в Пекине. США очень любят вносить расколы в ряды своих оппонентов, и особенно им «по душе», как мы знаем из истории, заниматься разводками между Россией и Китаем. Именно в этом, повторимся, главная причина торможения как инвестсоглашения ЕС с КНР, так и остановки диалога европейцев с Россией, которая плавно переросла в полноценную конфронтацию. Ну, что ж, как говорится, «учителю — первый кнут». Не хотелось бы интерпретировать возможное китайско-европейское сближение через призму сомнительного международного поведения Вашингтона, но от этого, по-видимому, не разорвав с реальностью, уже никуда не уйти.
https://regnum.ru/news/polit/3400921.html
14.10.2021 Торжества в Пекине: юбилей Синьхайской революции и Тайвань
Владимир Павленко, 14 октября 2021, 22:42 — REGNUM В Китае прошли торжества по случаю 110-летнего юбилея Синьхайской революции, которая в 1911—1912 годах свергла последнюю династию Цин и установила в стране республиканскую форму правления. История полна противоречий, и в том, что касается тех событий, есть весьма сложные вещи. Например, порожденная революцией вялотекущая гражданская война между севером и югом Китая — между режимом Юань Шикая, положившим начало милитаристской междоусобице Бэйянской клики, и нанкинским правительством революционного демократа Сунь Ятсена, чей портрет в обрамлении красных знамен и цифр «1911−2021» венчал прошедшее в пекинском Доме народных собраний торжественное мероприятие. Другой пример постреволюционных противоречий — кровавый переворот Чан Кайши, захватившего власть в правящей партии Гоминьдан после смерти Сунь Ятсена. С одной стороны, внимания заслуживает его курс на объединение Китая и ликвидацию удельной вольницы различных местных феодалов и милитаристов, из которых после Юань Шикая выделялся Чжан Цзолинь. Чану это удалось, но, с другой стороны, по сути, добился он этого путем предательства революционных идеалов, за счет жесточайших репрессий против КПК и коммунистов, трагическим апофеозом которых стала Шанхайская резня 1927 года. Да и подчинив себе часть милитаристов, новый пекинский диктатор встал на путь борьбы не только с внутренним, но и с внешним коммунизмом, до предела испортив отношения с СССР и в немалой степени спровоцировав известный вооруженный инцидент 1929 года на КВЖД.
Поэтому создание Компартии Китая, столетие которой было с почестями отмечено в нынешнем июле, имеет как внешнюю, так и внутреннюю предысторию. Си Цзиньпин, выступивший на собрании с развернутым докладом, в котором осуществил глубокий экскурс в историю тех событий, с одной стороны, обратил внимание на Октябрьскую революцию в России. Именно на ее волне в Китай пришло марксистско-ленинское учение. С другой стороны, и сам Си, и выступавшие до него представители как Единого патриотического фронта китайского народа (ЕПФКН), так и Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК), в который тот входит, обратили внимание, что Синьхайская революция не решила главной задачи. Она не обеспечила ни национальной независимости страны, ни национальной консолидации. По сути, разобщенность достигла максимума, и почти половина Китая оказалась погруженной в междоусобицы. То есть, помимо Великого Октября, который дал мощный внешний толчок соединению марксизма с рабочими союзами Китая, огромную роль сыграл внутренний запрос на реализацию идей Сунь Ятсена о национальной независимости.
История показала, что Чан Кайши отвернул от этих идей уже тогда, когда развернул антикоммунистические репрессии. Между тем лидеры КПК в те годы практически в полном составе входили в руководство Гоминьдана; никаких фундаментальных противоречий между двумя партиями, союз которых стал выражением национальных интересов, не существовало. Пиком же политики национального предательства Чан Кайши, осуществленного уже после разгрома оккупационной Квантунской армии советскими войсками, стала фактическая сдача американским войскам, высадившимся в Тяньцзине, Пекина и магистрали между этими центрами. Именно на ней в октябре 1945 года и произошли первые столкновения американцев с силами Красной армии КПК. И надо понимать, что Чан, тесно связанный с целым рядом американских олигархических кланов, поступил так не из «вредности» или в антисоветском угаре, а в силу реализации им закрытых договоренностей, достигнутых с лидерами Запада — Рузвельтом и Черчиллем — на Каирской конференции 1943 года. «Белый» Китай под его руководством должен был превратиться в форпост против СССР, и именно этот сценарий формирования против нашей страны «китайского фронта», опрокинутый гражданской войной 1945−1949 годов и созданием КНР, был приведен в действие осенью 1945 года после завершения разгрома милитаристской Японии.
Отводя значительное и важное место репортажам о праздновании 110-летия революционной эпохи, большинство в экспертном сообществе и СМИ делает однозначный упор на то, что было сказано об обостряющемся кризисе вокруг Тайваня. Ряд тезисов:
— объединение должно и может быть выполнено мирным путем, на основе общей воли соотечественников по обе стороны пролива, на принципах «одного Китая» и «одной страны — двух систем», а также консенсуса 1992 года. Напомним, что последний включал признание Пекином и Тайбэем фундаментального единства и неделимости страны, в которые, однако, каждая из сторон вкладывала собственное содержание; можно сказать, что тогда этот вопрос был отдан на откуп истории, и нынешний подъем материкового Китая однозначно решает эту дилемму в пользу КНР;
- сепаратизм (который, заметим, является краеугольным камнем политики проамериканской островной ДПП — Демопрогрессивной партии), по словам Си Цзиньпина, это самое большое препятствие, равнозначное предательству Родины, которое непременно осудит история;
- тайваньский вопрос — сугубо внутреннее дело самого Китая, официальный Пекин не допустит внешнего вмешательства в его решение, ибо обладает твердой уверенностью обеспечить территориальную целостность и суверенитет страны.
В сумме тайваньская тема в выступлении китайского лидера заняла около 3,5 минуты из общего 35-минутного объема, поэтому комментаторами совсем недальновидно недооценивается как исторический, так и современный контекст, в который она была помещена. Здесь следует понимать, что 2021 год — это не только череда революционных юбилеев, но и подведение итогов реализации первого этапа большой программы — строительства общества «среднего достатка» или «средней зажиточности». Успешное решение этой задачи, тесно связанное с преодолением бедности и нищеты, открывает дорогу второму этапу — созданию мощной, современной социалистической государственности, по сути, сверхдержавы. Это, по планам, 2049 год — столетие КНР. Эти два маяка, именуемые в партийной терминологии «рубежами двух столетий», достались нынешнему руководству еще от Дэн Сяопина, и нынешний лидер лишь уточнил их, придал конкретику и обновил содержание. В этих рамках два рубежа получили «промежуточный финиш», который связан с 2035 годом. К этому моменту в стране должна быть завершена социалистическая модернизация. Социальным измерением данного рубежа служит недавно внедренная в партийную политику цель «всеобщего процветания», суть которой — в масштабном перераспределении доходов от крупного национального бизнеса к широким массам населения. Роль аккумулятора финансовых средств, выделяемых для этого ведущими компаниями, выполняет государство, центром которого является руководство правящей КПК. В нынешнем юбилейном выступлении Си Цзиньпина тема «всеобщего процветания» прозвучала дважды, и учитывая, что в бизнес-среде она на первых порах столкнулась с определенным сопротивлением, понятно, что на ее реализацию мобилизованы значительные силы и ресурсы партийно-государственного аппарата. Общий лейтмотив этой мобилизационной кампании зашифрован идеологемой «нового похода», апеллирующего к той части истории КПК, которая связана с Великим походом китайских коммунистов с юга на север страны в 1934—1946 годах. Учитывая, что тема «нового похода» была впервые поднята еще четыре года назад, на XIX съезде КПК, у данного партийного проекта достаточно долгая предыстория, и нынешний разворот «китайского НЭПа», выражаясь ленинским языком, в сторону укрепления «командных высот» в руках компартии, был предопределен его решениями.
Наблюдатели, безусловно, отметят, а некоторые уже сделали это, тот факт, что нынешнее торжественное собрание открывал и закрывал глава НПКСК Ван Ян, которому после августовских юбилейных торжеств по случаю 70-летия воссоединения КНР с Тибетом, которые он возглавил в Лхасе, многие приписывали чуть ли будущие первые позиции. Сейчас уже ясно, что это не так.
Во-первых, проще всего обратиться к завершающему выступлению Ван Яна сейчас в Пекине, чтобы убедиться, что оно полностью вытекало из речи Си Цзиньпина. То есть доклады были согласованы заранее. Но это лишь формальная сторона вопроса. Соединяя юбилей Синьхайской революции с тайваньской темой, нетрудно увидеть — и это во-вторых, главное, что перспективы воссоединения Китая с ныне мятежным островом помещены в контекст политики «единого фронта», которую под контролем КПК (в лице соответствующего отдела ЦК) осуществляет как раз НПКСК. Этот консультативный орган, до 1954 года служивший китайским парламентом, накопил значительный опыт интеграционной политики преодоления и сглаживания любых противоречий; в частности, он внес важный вклад в обеспечение лояльности китайских диаспор — хуацяо, представитель которых, это важно, также выступал на нынешнем собрании. В условиях выдвижения тайваньского вопроса в авангард китайской внешней политики будущую роль НПКСК в реализации планов именно мирного воссоединения трудно переоценить. Ибо под мирной на самом деле понимается такая интеграция, которая станет следствием внутренних перемен на Тайване, где всего лишь год остается до новых местных выборов и еще год с небольшим после этого — до следующих, так называемых «президентских». Нынешняя глава островной администрации, убежденная сепаратистка Цай Инвэнь свой пост в любом случае покинет, ибо к концу идет ее второй и последний по конституции срок. И если бразды правления перейдут к Гоминьдану, оппозиционному проамериканской ДПП, настроенному на интеграцию острова с материком на принципах «одного Китая» и «одной страны — двух систем», которые и указал в своем докладе Си Цзиньпин, у внешнего агрессора, которым выступают США, не будет даже формальных шансов вмешаться. И помешать процессу объединения.
Очень похоже, что НПКСК сегодня выполняет порученную ему миссию исключительной важности — организовать диалог, способный максимально приблизить воссоединение; отсюда и рост в статусе председателя его Всекитайского комитета, который некоторые аналитики иногда принимают за противоречия, фронду в партийном руководстве или даже подготовку к властному транзиту. «Сухой» вывод из прошедших в Пекине торжеств, похоже, однозначен: провозглашая воссоединение с Тайванем решающим вопросом современного этапа развития страны, китайское партийно-государственное руководство, разумеется, имеет на этот счет четкий план действий. И не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что консолидация партии и власти в этом плане, безусловно, решающее звено.
https://regnum.ru/news/polit/3398379.html
11.10.2021 США и Южная Корея играют на две руки, пытаясь развести Россию и Китай
Владимир Павленко, 11 октября 2021, 19:57 — REGNUM Очередную многоходовую комбинацию, направленную против укрепления складывающегося альянса России, Китая и КНДР, похоже, затевают в Вашингтоне. Чем ближе весенние президентские выборы следующего года в Южной Корее, на которые по южнокорейской конституции уже не пойдет нынешний глава государства Мун Чжэ Ин, — тем активнее американский нажим на Сеул. И тем податливее Юг Кореи в пользу американских интересов. То же и с Токио, где власть, однако, только что уже сменилась. Новый, третий за последний год с небольшим, премьер Фумио Кисида одним из первых шагов на своем посту изготовился к встрече с лидером КНДР Ким Чен Ыном, убеждая окружающих, что готов это сделать «без предварительных условий». То есть (как будто) без требований США к КНДР отказаться от ракетно-ядерного щита в одностороннем порядке. Правда, одновременно японские власти запугивают собственное население то северокорейскими ракетами, то рыболовными траулерами из КНДР, вооруженными (якобы) ПЗРК. Одновременно в Китае на экраны выходит патриотический фильм, посвященный корейской войне, сюжет которого комментаторами из Поднебесной подводится под параллели с нынешними событиями вокруг Тайваня.
Что происходит?
Воспроизведем общую динамику за последние два с половиной месяца, когда на Корейском полуострове был запущен процесс восстановления линий связи между Севером и Югом, уничтоженных прошлогодним взрывом офиса межкорейской связи в Кэсоне. Проявив добрую волю, Пхеньян восстановил прямую линию с Сеулом 27 июля. Но вскоре она вновь была заблокирована. Потому, что ответом на северокорейскую инициативу стало объявленное 8 августа проведение традиционных совместных учений вооруженных сил Южной Кореи с воинским континентом США. Можно было без них обойтись, особенно в условиях наметившейся межкорейской нормализации? Разумеется, можно. Только эта нормализация, как мы понимаем, не в интересах США, которые в уме всегда держат вариант, при котором надобность Югу военного присутствия Пентагона отпадет, вот и нажали на Сеул, чтобы напомнить о собственной важности. А лучше, чем провести учения, спровоцировав недовольство противоположной стороны, для этого ничего не придумаешь.
Неожиданностей в результате и не случилось. Пхеньян отреагировал на весть о маневрах жестко. Как заявила 10 августа Ким Ё Чжон, сестра северокорейского лидера, мир на полуострове и в регионе возможен только после вывода с Юга войск США, играющих там провокационную роль. За этим последовали и другие заявления, смысл которых сводился к тому, что военные игрища Вашингтона и Сеула дважды в год — в марте и в августе — подрывают региональную стабильность откровенными репетициями нападения на КНДР. И следовательно США откровенно манкируют собственным вкладом в полуостровное урегулирование, дожидаясь от Пхеньяна односторонних уступок.
После этого северокорейская сторона взяла паузу размером в месяц, а затем начала беспрецедентную серию сразу из четырех ракетных испытаний, все успешные. 13 сентября первый полет, причем по весьма сложной траектории, совершила крылатая ракета. Через два дня, 15 сентября, выяснилось, что КНДР располагает аналогом советского БЖРК — боевого железнодорожного ракетного комплекса, с которого были выпущены сразу две баллистические ракеты, что вызвало острую реакцию в Японии. В тени этих событий при этом как-то остался и первый южнокорейский пуск баллистической ракеты с подводной лодки, причем из подводного же положения. Хотя это и очень продвинутый вид морских вооружений, никто на Западе в привычном русле «двойных стандартов» даже и не подумал возмущаться.
28 сентября КНДР осуществила еще один успешный испытательный пуск, на этот раз на всеобщее обозрение вышел первый гиперзвуковой планирующий управляемый блок. И 30 сентября серия событий завершилась запуском ракеты класса «земля — воздух» с нового комплекса ЗРК.
Что на этом фоне происходило в большой политике? 19 сентября, после первых двух испытаний КНДР и одного южнокорейского, Мун Чжэ Ин выступил на 76-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Ключевая фраза в сказанном следующая: «Сегодня я вновь призываю сообщество наций сосредоточить силы на достижении объявления о конце войны на Корейском полуострове и предлагаю, чтобы две Кореи и США или две Кореи, США и Китай договорились и объявили, что война на Корейском полуострове завершена». Обратим внимание: Мун предлагает некий «междусобойчик» в дальновосточно-американском формате. В перечисленном списке отсутствует Россия, и имеются все основания полагать, что это не случайно, и что это не южнокорейская, а американская игра. Об этом ниже. Как только КНДР испытывает гиперзвук, вслед за Сеулом появляется реакция Вашингтона. Замглавы пресс-службы Госдепа Джалина Портер провозглашает готовность США к диалогу с Пхеньяном. На эту инициативу Ким Чен Ын отзывается уже лично, никому не перепоручая подобного заявления. 30 сентября он так комментирует предложение американского внешнеполитического ведомства: «США настаивают на «дипломатическом взаимодействии» и «диалоге без предварительных условий», но это не более чем средство обмануть международное сообщество и замаскировать их враждебное поведение». Иначе говоря, Пхеньян Вашингтону не верит и подозревает новую попытку склонить КНДР к односторонним уступкам в сфере отказа от ракетно-ядерного щита. Четыре успешных испытания — серьезный аргумент, заставляющий США считаться с северокорейским лидером; что касается Муна, то он с Севера ответа на свою инициативу «закрыть» корейскую войну вообще не получает. Ким Чен Ын, следовательно, раскусил эту идею. Предпринимается попытка внести раскол в стан оппонентов Запада с целью помешать дальнейшему сближению Пхеньяна с Пекином и Москвой.
В Вашингтоне заявление Кима понимают как повышение ставок и включаются в эту игру. Пассаж Дж. Портер о диалоге 4 октября воспроизводит уже ее непосредственный начальник — глава пресс-службы Госдепа Нед Прайс: «Нашей целью остается полная денуклеаризация Корейского полуострова, для ее достижения мы продолжаем быть готовыми к тому, чтобы встретиться с представителями КНДР без предварительных условий в любое время и в любом месте. Мы сделали конкретные предложения по поводу дискуссий с КНДР в направленных им посланиях. И мы надеемся, что они ответят положительно». Однако известно об этом американском предложении становится только 7 октября, и вряд ли случайно, что происходит это в один день с телефонным разговором на северокорейскую тему между российским замминистра иностранных дел Игорем Моргуловым и спецпредставителем США по КНДР Сон Кимом. Обсуждается причем региональная ситуация в целом.
В тот же день, 4 октября, Пхеньян разблокирует линии связи, восстанавливая контакты с Сеулом. Позитивная реакция на это со стороны США отражает «хорошую мину при плохой игре». Решив вопрос с испытанием новых вооружений, северокорейской стороне отчего ж не смягчить позицию на южнокорейском направлении, удерживая при этом необходимый тонус на американском? В конце концов, долг платежом красен! И в Вашингтоне зря думают, что разводить оппонентов умеют только они.
Итак, складываем пазл. Южнокорейский лидер зондирует дальневосточный формат без России, то есть разворачивает его против России. А Вашингтон, одной рукой лицемерно предлагая диалог Пхеньяну, заведомо понимая бесперспективность этой затеи в реалиях нынешней ситуации, использует это как «операцию прикрытия» для обсуждения темы КНДР с Москвой. Без Пекина и самого Пхеньяна. Пусть кто-нибудь попытается доказать, что это такое «нечаянное» совпадение. Нет, конечно. Главная задача — растащить Россию и Китай в разные стороны, подорвав их альянс, который в вопросе Корейского полуострова базируется на совместной дорожной карте по урегулированию, торпедированной односторонней позицией США. Для того чтобы провернуть этот вариант, Вашингтон явно собирается использовать предстоящую смену власти в Сеуле, площадка под которую заранее готовится с американской подачи руками Мун Чжэ Ина. Дело, очевидно, идет именно к этому, по крайней мере именно такие планы, похоже, верстаются в Белом доме, Госдепе и Пентагоне. И все это на фоне создания блока AUKUS, активизации четверки Quad и, очень важно, засвеченной инцидентом с АПЛ «Коннектикут» тайной спецоперации, осуществляемой на Тайване. Не здесь ли США хотят нанести главный удар, спровоцировав военный конфликт еще до того, как КНР окажется в состоянии эффективно противостоять американской военно-морской армаде 7-го флота? Напомним, что, по выкладкам американского военного ведомства, США станут потенциально слабой стороной конфликта из-за Тайваня в 2028—2030 годах; напуганные же в том числе и этими американскими игрищами островные сепаратисты смещают эти сроки в 2025 год. На наш взгляд, если такие прожекты Вашингтон действительно вынашивает, то планы отодвинуть от будущего театра военных действий и связать конъюнктурными обязательствами невмешательства в ситуацию Москву могут рассматриваться важными слагаемыми будущего успеха. Разумеется, под ним в США понимают провозглашение «независимости» Тайваня. И создание предпосылок для «признания» ее, вопреки принципу «одного Китая», сначала Вашингтоном, а затем, под его диктовку, и остальным Западом.
У американцев ничего не получится, и уровень внешнеполитической координации между Россией и Китаем, а также, все прочнее, КНДР будет расширяться пропорционально американским усилиям по сколачиванию региональных альянсов. По большому счету, противовесом связке Quad — AUKUS и выступает необъявленный альянс Москвы, Пекина и Пхеньяна. Из тумана политического многоцентрия в АТР все отчетливее проступают контуры именно такого баланса. И пока он существует, мир и стабильность в регионе находятся под более или менее надежной защитой. Именно поэтому США так и стремятся этот баланс если не разрушить, то поколебать.
https://regnum.ru/news/polit/3395016.html
08.10.2021 Global Times: КПК учится на ошибках СССР
Владимир Павленко, 8 октября 2021, 20:49 — REGNUM 2021 год является символическим как для китайцев, так и для граждан России. Ровно сто лет назад была создана Коммунистическая партия Китая (КПК). Сегодня КПК по-прежнему возглавляет, ведет за собой Китай и сама продолжает расти стремительными темпами. И тридцать лет назад под руководством Коммунистической партии распался Советский Союз. Что определило столь разные судьбы двух коммунистических партий? И почему КПК через столетие стала еще сильнее? В чем причины того, что Запад не в состоянии понять политику КПК? Политолог Владимир Павленко — обозреватель российского ИА REGNUM, научный сотрудник московской независимой общественной научной организации «Академия геополитических проблем» — обсудил эти вопросы с корреспондентом Global Times (GT) Ся Вэньсинем.
Global Times: В последние годы западный дискурс, касающийся Компартии Китая, всегда избегает обсуждения положительного влияния КПК на социальный прогресс в стране и мировое экономическое развитие. Почему Запад не может объективно относиться к КПК?
Владимир Павленко: Социальный прогресс в Китае, как и его влияние на мировое развитие, волнуют Вашингтон.
Во-первых, и это главное: население США составляет 5% от мирового, но при этом американцы потребляют слишком много ресурсов, в том числе около 17% мировой энергии. Американская элита очень хорошо понимает, что прогресс незападного мира, прежде всего Китая, а также Индии, стран с наиболее многочисленным населением, поставит западную цивилизацию перед выбором: «ужаться» и сократить собственное потребление или приступить к политике сдерживания этих стран (особенно Китая), а также сталкивания их между собой. Если Китай с США ведет конкуренцию, то США против Китая ведут «гибридную» — экономическую, информационную и т. д. войну.
Во-вторых, если говорить о ресурсах, то отставной вице-адмирал Артур Цебровски открыто сформулировал принципы глобализации для незападных стран, потребовав от них признания западных ценностей и передачу своих природных ресурсов под контроль западных монополий. И сегодня Запад проводит в отношении незападного мира неоколониальную политику «стыдливо», озираясь на идеи демократии и прав человека.
Это может быть доказано на примере ультиматумов, с которыми приехала в Пекин делегация американских переговорщиков в мае 2018 года, в канун введения Дональдом Трампом тарифных санкций против Китая. Привезли два главных условия. Первое: чтобы Китай сократил положительное сальдо торгового баланса с США на 100 млрд долларов. И второе: чтобы Китай прекратил государственную поддержку своих высокотехнологичных отраслей. США также захотели, чтобы Китай открыл свой рынок услуг и сельскохозяйственный сектор для доступа американских конкурентов. Другими словами, Вашингтон потребовал передачи передовой части китайских промышленных технологий и средств производства в американские руки. Это и есть пример современного неоколониализма.
В-третьих, международные проекты, которые сегодня реализует Китай, прежде всего «Пояс и путь», Запад рассматривает как угрозу своему влиянию в развивающемся мире. Например, Вашингтон вместе с Парижем и Лондоном всегда рассматривали своей вотчиной Африку. Сегодня их позиции пошатнулись, и не случайно Джо Байден, как только пришел к власти, одним из первых своих дел провозгласил новый проект, направленный против «Пояса и пути». Запад очень боится, что шаг за шагом утратит глобальное влияние. И тогда он возвратится в пределы своего географического обитания — Западную и Центральную Европу и Северную Америку. Для Запада это будет цивилизационная катастрофа, которую он в нынешнем виде не переживет. Поэтому признать китайский вклад в мировое развитие для него — смерти подобно.
В глазах Запада Китай под руководством КПК бросает ему вызов, поэтому КПК в этой логике — противник Запада. Кроме того, США — крупнейшее буржуазное государство, а марксизм, знамя которого сохранил Китай и которым руководствуется КПК, — для Америки угроза мировому господству капитала. Поэтому ни о каком объективном отношении со стороны Вашингтона к КПК говорить не приходится.
Global Times: Китайская политика реформ и открытости очень восприимчива к опыту западных обществ и систем. Она использует их достоинства и активно способствует развитию Китая. Как Вы думаете, могут ли в западных обществах в какой-то момент серьезно пересмотреть отношение к китайской политической системе?
Владимир Павленко: На мой взгляд, Запад очень серьезно относится к возможностям политической системы Китая, ибо видит в ней своего оппонента и противника. Как в свое время Советский Союз, так и Китай сегодня предлагает миру новый тип международных отношений, построенных не на силе, а на справедливости. Стержень китайского социализма — благосостояние для всех, а не для избранных. В Вашингтоне, например, очень серьезно относятся к преодолению в Китае бедности. Но там этому достижению не только не рады, а напротив, рассматривают его с точки зрения масштабов китайского потенциала, консолидации общества и его способности выдержать противостояние с США. Американцев подобные достижения Китая пугают.
Запад и США очень хорошо понимают, что совмещение Китаем рыночной экономики со стратегическим планированием предоставляет китайской стороне объективные преимущества и повышает экономическую эффективность. Социализм сильнее капитализма именно широкой поддержкой масс, для которых эта власть — своя, а не чужая.
И раз нельзя воспользоваться китайской моделью, которая доказывает свою эффективность, значит, нужно эту модель дискредитировать, а лучше — разрушить. Другого выхода у Запада нет, и именно это обстоятельство объясняет как остроту борьбы США против Китая, так и отрицание китайской политической системы. В рамках такой системы, которая существует в Китае, придет конец власти олигархов, и поэтому олигархи сделают все, чтобы сохранить свою систему, которая долгие годы обеспечивала им мировое господство.
Политика реформ и открытости помогла Китаю совершить настоящий прорыв. Как социализм с китайской спецификой стал инструментом соединения передовой идеологии с национальной традицией, так и курс реформ и открытости тоже проводится с опорой на китайскую традицию. Западный опыт заимствовался, но только в вопросах технологий, организации, торговли и т. д. В том, что касается социального устройства, западный опыт в Китае в ходе реформ использовался в интересах большинства, а не меньшинства, как на самом Западе. И систему ценностей Китай сохранил свою собственную; она соединяет социализм с национальной традицией.
Global Times: Многим развивающимся странам нелегко одновременно добиться устойчивого экономического развития и устойчивой социальной стабильности. Но Китаю это удалось под руководством КПК. Что отличает КПК от политических партий в других развивающихся странах?
Владимир Павленко: Важнейшее слагаемое китайского успеха — системное подавление системной коррупции, выросшей до опасных масштабов. Это резко подняло, а в ряде случаев попросту восстановило авторитет партии в широких народных массах. Но, кроме этого, существуют и другие факторы. Прежде всего, КПК отстояла китайский суверенитет и право проведения суверенной экономической политики, несмотря на тесную экспортно-импортную взаимосвязь Китая с экономикой США и интеграцией в мировые экономические институты и процессы. Большинство развивающихся стран сегодня слабы для того, чтобы отстоять суверенитет и воспользоваться его плодами.
Во-вторых, очень важно, что политику реформ и открытости в Китае запускало еще самое первое революционное поколение, для которого идеалы революции были делом всей их жизни. Если проводить параллели с реформами в СССР, то уверяю, если бы их возглавил не А. Н. Косыгин, а И. В. Сталин, успех был бы гарантирован. У старых революционеров совсем другой уровень авторитета, к ним намного выше общественное доверие. И им позволено гораздо больше, чем новым лидерам. Не случайно, скажем, коммунист с «дореволюционным стажем» (до Октябрьской революции 1917 г.) в советской Компартии мог не занимать никаких руководящих постов, но любой более молодой руководитель к его мнению обязательно прислушивался.
В-третьих, централизованная система, выстроенная на сильном партийном лидерстве, обеспечивает целеустремленность и последовательность реформ. Есть цели и задачи, есть спрос и ответственность за их выполнение. В этом смысле гигантским преимуществом Китая перед другими странами является социалистический уклад экономики, которая гораздо лучше адаптирована к решению прорывных задач, чем экономика капитализма.
В-четвертых, у вас обеспечена необходимая гибкость управления. В докладе Си Цзиньпина XIX съезду КПК меня поразила одна очень простая мысль: «Частный сектор лучше перераспределяет ресурсы». В этом вся суть экономической политики. План — это стратегия, рынок — тактика, его функция прежде всего в быстром и эффективном перераспределении ресурсов на направлениях прорыва.
В Китае доказали, что план и рынок неразделимы, просто у каждого из них своей уровень ответственности и свои задачи. Здесь кроется ответ и на ту часть вопроса, которая касается отличий КПК от других партий в развивающихся странах. Передать часть управленческих функций на места можно только при наличии единого центра, который сможет быстро заметить и исправить местные ошибки и перегибы. Без надежного центра местная самостоятельность вырождается в регионализм и сепаратизм. И разрывает страну. В Китае такой центр есть, и это — КПК.
Global Times: США всегда в одностороннем порядке продвигают «общечеловеческие ценности» и решительно навязывают западную политическую систему другим странам. Китай под руководством КПК выступает за сообщество единой судьбы и против замены одной цивилизации на другую. Считаете ли Вы, что взгляд Китая должен заслуживать большего внимания?
Владимир Павленко: «Общечеловеческие» или «универсальные» ценности на самом деле это ценности даже не западной цивилизации, которая изначально была христианской. Это — продукт извращения христианских ценностей в их транзите к протестантизму и далее — к масонству. В процессе этого транзита идеалы подменяются интересами, и вводится известная практика «двойных стандартов». Получается, что так называемые «общечеловеческие» ценности не отражают интересы западных народов. Напротив, в их основе интересы западных элит, которые базируются на этих извращенных, порой оккультных вещах. Для внедрения этих ценностей используется принцип постепенности: реальность меняется не резко, сразу, чтобы люди не восстали, а шаг за шагом, понемножку, чтобы люди привыкали и адаптировались к малым изменениям, которые если суммировать — то получаются большие изменения.
То, что предлагает Китай — сообщество в масштабах всей планеты — этот проект никогда не получит поддержки Запада. Запад никогда не согласится с равноправием цивилизаций, так как такое равноправие завершает его лидерство, а точнее господство. Стремление к господству — смысл англосаксонской традиции, которая движет историей и политикой Запада. То историческое сближение, которое сейчас происходит между Россией и Китаем, — это первый шаг к утверждению глобальной альтернативы западной системе «ценностей», а на самом деле интересов.
Советский Союз потому вызывал такую ненависть у Запада, что он предлагал глобальную альтернативу Западу, новый, альтернативный взгляд на мир, его прошлое, настоящее и будущее. Единственный способ потеснить Запад с его позиций — это объединить усилия в такой альтернативе. Одно дело, когда вы приходите к управдому и просите у него квартиру побольше и получше. Даже если он вам ее даст — то обставит условиями в свою пользу. Совсем другое дело — когда вы уходите от управдома и рядом с его домом начинаете возводить собственный. Строительство собственного дома — это и есть сообщество единой судьбы, и это наша общая цель.
Global Times: Китайский проект «Один пояс, один путь» является одним из воплощений идеи «сообщества общего будущего для человечества». В чем сходство между «Поясом и путем» и российской проектной идеей «Большой Евразии»? Возможно ли, что эти две стратегии будут сотрудничать друг с другом и способствовать формированию сообщества единой судьбы человечества?
Владимир Павленко: Хэлфорд Маккиндер, британский геополитик, в начале XX века разделил мир на морские и сухопутные страны. Большую Евразию, наш континент, он назвал «мировым островом» или «Хартлендом». И сделал вывод, что кто им владеет — тот хозяин мира. С тех пор экспансия внутрь «Хартленда», а как минимум две его трети — это территории России и Китая, стала стержнем западной геополитики.
Следующий штрих в эту западную картину мира внес Николас Спайкмен, который уточнил, что между центром «Хартленда» и его окраинами пролегает пояс «лимитрофов», пограничных пространств, которые являются фронтами борьбы между Морем и Сушей. Он назвал этот пояс «Римлендом».
Наконец, Збигнев Бжезинский, американский дипломат и политолог польского происхождения, в своей книге «Великая шахматная доска: господство Америки и его геостратегические императивы», предложил, чтобы американская геополитика сосредоточилась на избежании возвышения в Евразии сил, способных бросить вызов американскому господству, будь это одна страна или союз ряда стран.
Когда лидеры России и Китая Владимир Путин и Си Цзиньпин договорились о сопряжении проектов Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и «Пояса и пути», сразу стало понятно, что наши страны таким образом формируют проект, альтернативный Западу. И главная цель этого проекта (не обязательно говорить о ней вслух, но важно ее понимать) — разжать «кольцо анаконды», состоящее из враждебных государств, окружающих Россию.
Используя эту стратегию, Запад окружает и евразийский «Хартленд» с помощью лимитрофных государств «Римленда». Смысл проекта «Большой Евразии», объединяющего проекты ЕАЭС и «Пояса и пути», — это Евразия для евразийцев и в интересах евразийцев. Наш великий континент не может и не должен стать колонией и источником ресурсов для так называемого «золотого миллиарда». В русском языке термин «золотой миллиард» означает благополучное население Запада. И каждый шаг по пути сближения наших двух стран и народов укрепляет и нас, и народы Евразии в том, что сообщество единой судьбы евразийских народов может стать реальностью.
https://regnum.ru/news/polit/3393422.html
06.10.2021 Энергетический кризис в Китае в интерьере глобальных перемен
Владимир Павленко, 5 октября 2021, 15:55 — REGNUM Два снаряда в одну воронку не падают. Особенно если прилетели с противоположных сторон. Именно эта параллель приходит на ум в связи с продолжением развития «туманной» истории с масштабным энергетическим кризисом в Китае. Итак, 30 сентября китайская «Хуаньцю шибао», официоз, входящий в систему главного СМИ страны «Жэньминь жибао», публикует редакционный материал под названием, которое на первый взгляд выглядит пропагандистским: «Китай проявляет большую инициативу, преодолевая нынешний «дефицит электроэнергии». Отмечая, что Китай располагает гигантским опытом того, когда ускориться, а когда — «нажать на тормоза», редакция обращается к стратегии «двойного ограничения» и «двойного контроля». Сокращение выбросов для Китая — не самоцель, и в связи с этим ненавязчиво напоминается, что обязательства страны по Парижскому соглашению имеют большой временной «люфт» и до 2030 года позволяют не только не сокращать, но и наращивать выбросы. «Углеродная нейтральность» по этим обязательствам вообще наступает к 2060 году, то есть в параметрах нынешних реалий, по сути, никогда, ибо за это время много воды утечет, и мировая повестка претерпит необратимые изменения. Этот «люфт» предоставляет власти все возможности для коррекции энергетической политики в регионах риска, в том числе для отмены политики сокращений. Во внешнеэкономических вопросах «Хуаньцю шибао» предлагает обратить внимание не на «хайп» вокруг китайского энергокризиса в иностранных СМИ. А на «голоса, подтверждающие коллективное намерение вернуть Китаю обратно статус «мировой фабрики». «Мы должны рассматривать эти голоса как «третий глаз»…» — заключает газета, подчеркивая таким образом, что «хайп» в данном случае выступает прикрытием реальной политики.
Что такое «двойное ограничение» и «двойной контроль»? Это две составные части стратегии «двойного обращения», предложенной Си Цзиньпином на заседании Политбюро ЦК КПК в мае прошлого года в качестве стержня экономической политики в XIV пятилетке (2021−2025 гг.). Суть этой стратегии, если не вдаваться в детали, — в сочетании прежней ориентации Китая на внешние рынки с углубленным развитием внутреннего. Причем не механического сочетания, а создания системы их взаимозависимости с быстрым и динамичным перераспределением ресурсов по необходимости. Именно об этом говорит редакция «Хуаньцю шибао», когда ставит в зависимость от вопросов государственной и региональной политики в сфере «парижских» выбросов перспективы восстановления внешнеэкономического сотрудничества. Кого именно подразумевают под «третьим глазом», не уточняется, но этот дефицит информации можно немного восполнить, если упомянуть прошлогоднюю очень серьезную и в целом позитивную реакцию на появление стратегии «двойного обращения», например, джексоновского Института глобальных отношений в Йельском университете (США, штат Коннектикут). При этом Йель — крупнейший концептуальный центр консервативных бизнес-кругов, связанных с Республиканской партией и влиятельнейшей немецкой диаспорой. Она в США включает такие кланы, как Рокфеллеры, Гарриманы, Тафты, Леманы и т.д.; немецкие корни, к слову, имеет и Дональд Трамп.
Зафиксируем этот момент, ибо нам он еще пригодится. И вернемся к материалу, повторим, редакционному, из «Хуаньцю шибао». Рассуждая о внутренних перспективах, редакция отмечает: «Нам необходимо подтвердить два основных факта. Во-первых, у Китая достаточно электромощности, и нам нетрудно увеличить производство электроэнергии. Во-вторых, наша страна обладает отличной способностью экономического макрорегулирования». Поэтому «если некоторые провинции будут «некачественно» реализовывать цели по сокращению выбросов и вызовут опасные колебания, способные нанести разрушительный урон промышленному производству…», то «у Китая есть возможность расширить добычу и увеличить импорт дешевого энергетического угля». Анализ месседжей статьи будет неполным без упоминания еще двух моментов, взаимосвязанных единой логикой. Читаем: «…Необходимо понимать разные интересы и позиции друг друга и сохранять достаточную способность к независимому мышлению». И еще: «Нам нужно твердо придерживаться нашего долгосрочного направления регулирования и не следует отклоняться от намеченного маршрута. Для этого требуется, чтобы у нас был собственный надежный костяк, и он не должен колебаться под воздействием призывов нескольких заинтересованных сторон или даже некоторых громких голосов извне».
А это что? Это как раз и есть маркер определенной дискуссии о путях развития страны, дополненный упоминанием «некоторых провинций», которые «некачественно» выполняют задачи, связанные с провозглашенной климатической политикой, демонстрируя при этом то ли непрофессионализм, то ли неоправданную самостоятельность, отягощаемую негативными последствиями для всех. Апелляция к стратегии «двойного обращения» необходима авторам для того, чтобы напомнить о незыблемости планов на пятилетку, а также о том, что благосклонность «третьего глаза» обнуляет мнение «громких голосов извне», и вестись на эти голоса не стоит. Очень похоже, что эти два фрагмента, предусмотрительно отделенные друг от друга несколькими абзацами, и есть четкий, хотя и зашифрованный сигнал о том, что противоречия завершены, и к предстоящему в ноябре пленуму ЦК партия идет монолитом. Кому надо — тот поймет, а кто не поймет, тот пусть до поры до времени «дует против ветра».
Имея в виду официальный статус «Хуаньцю шибао», можно было бы рассматривать рассмотренные моменты элементами пропаганды, если не бы не «второй снаряд», прилетевший в ту же самую «воронку» с другого берега Тихого океана. Агентство Bloomberg 4 октября публикует статью журналиста со звучной для мира СМИ фамилией Майкла Уинфри «Этой зимой политики окажутся в затруднительном положении». Стержнем материала является следующая информация, еще более интересная для нас: «Вчера Китай отдал распоряжение государственным компаниям всеми силами обеспечивать поставки энергоресурсов. Угледобывающие предприятия получили приказ довести добычу до максимума, даже если будут превышены годовые квоты. Из-за этих новостей рекордно выросли цены на газ и электричество в Европе, где возникла серьезная тревога из-за сокращения поставок из России, являющейся главным экспортером газа на континент». И далее идут перечисления того, с чем столкнутся разные страны и регионы планеты — от энергодефицита до вызванной им нехватки продовольствия, прежде всего пшеницы.
Констатируем: 30 сентября китайский официоз обозначил решение проблемы, а через три дня оно уже состоялось. Наглядный показатель оперативности руководства, его способности быстро реагировать на ситуацию, а также роли официальных СМИ как политического рупора. В отношении Китая всё ясно уже сейчас: энергокризис будет преодолен очень скоро, и на этой волне возобновится быстрый рост экономики. Обеспечен элитный консенсус вокруг идеи и концепции «всеобщего процветания», площадкой апробации которого еще в начале лета была избрана провинция Чжэцзян (совместное руководство ЦК КПК и Госсовета КНР, обнародованное 10 июня). Сенсаций политического характера ни в ноябре нынешнего года, ни через год не намечается. И не ожидается. Так что за пазл складывается?
Представляется, что своими масштабами он выходит далеко за границы Поднебесной и отражает глобальные тенденции на уровне, на котором в мире идет элитная борьба. Очень похоже, что «цветной», преимущественно зеленых оттенков, блицкриг, инициированный администрацией Джо Байдена с приходом к власти, начинает выдыхаться и захлебываться. И Китай в этой тенденции — такая же «лакмусовая бумажка», как и Россия, где тоже наблюдается заметное ослабление либеральных сил. В Пекине, например, уже давно не слышно позитивных оценок политики США, которые имели место в начальный период работы нынешнего хозяина Белого дома, в заслугу которому ставилось «возобновление диалога». Всем понятно, что в отличие от Трампа, который вел «разборки» в сфере торговли, не перенося разногласия в сферу политического и тем более военного противостояния, демократы повели курс на системное удушение Китая и России политикой именно военных альянсов. И поставили себе конечной целью не приобретение конкурентных преимуществ в условиях «мирного сосуществования», а игру «с нулевой суммой» и до победного конца. Поэтому альтернативная часть концептуальных кругов Запада, которую «Хуаньцю шибао» и шифрует под «третий глаз», осознавая, что к катастрофе ведет именно курс Байдена, а отнюдь не его предшественника, ожидаемо «включает реверс». Маятник в США начинает пока еще не особенно видное общественности, но отчетливо осознаваемое элитами движение в обратную сторону. Вполне определенное место в этих глобальных тенденциях отводится и энергетическому кризису в Китае. Миру ясно показывается, к чему именно приводит «зеленый» волюнтаризм с абсолютизацией глобализационных и «инклюзивных» идей «устойчивого развития». Еще демонстрируется, что выход из такого кризиса возможен сейчас, пока любая страна, даже такая крупная, оказавшаяся в тисках энергетических проблем из-за несбалансированного внедрения «инновационных» технологий, способна в короткие сроки его преодолеть с помощью собственных сил и соседей. Для этого ей пока необходим всего лишь здравый смысл, консенсус в руководстве и его твердость. Но если завтра на «зеленые» энерготехнологии перейдет весь мир, ситуация изменится в корне, и человечество окажется в тупике, выход из которого будет чреват чудовищными издержками, сопоставимыми со взрывом Йеллоустоуна, и займет не одно десятилетие. Отдельной темой выглядит в этом сценарии и синоптический алармизм (не путать с климатическим), когда в мире — от США до России — начинается дружное пророчество еще более холодной, снежной и «катастрофической» зимы, чем в прошлом году. Ибо за прошедшее лето «площадь льдов в Арктике впервые за десятилетия не уменьшилась», «Гольфстрим замедляется» и имеются другие особенности переноса воздушных масс, которые на это указывают. Пророчества «глобального потепления» (аферу которого автор этих строк еще десять лет назад в специальной монографии сравнил с «ползучим глобальным переворотом») начинают меняться на прогнозы ближайшего наступления нового «малого ледникового периода».
Что в «сухом остатке»? Имеются осторожные, подчеркнем это, весьма осторожные, но первые признаки того, что «инклюзивное» наступление на мир под флагом «великой перезагрузки» и руководством контролирующих Ватикан иезуитов если уже не остановлено, то существенно замедляется. Через призму этого и следует, на наш взгляд, рассматривать итоги энергокризиса в Китае. Что же касается внутренней китайской повестки, то лучше всего ее сегодняшнее состояние иллюстрируется отчетом государственного информационного агентства Синьхуа о праздновании 72-й годовщины создания КНР. Вот он: «В четверг Госсовет КНР в Доме народных собраний в Пекине устроил прием по случаю 72-й годовщины образования КНР. На приеме присутствовали Си Цзиньпин, Ли Кэцян, Ли Чжаньшу, Ван Ян, Ван Хунин, Чжао Лэцзи, Хань Чжэн, Ван Цишань и другие партийные и государственные руководители, а также около 500 китайских и иностранных гостей». Прием, устроенный Госсоветом, как видим, возглавляет Си Цзиньпин, с ним вся семерка членов Посткома Политбюро. И с ними в отчете указан зампред КНР Ван Цишань. В нынешний состав Посткома 19-го созыва он не входит (был в прежнем, 18-го созыва). Но в отчете фигурирует на равных с членами семерки. Как говорится, гимнастика ума для аналитиков и экспертов, хотя на взгляд автора этих строк, речь идет о демонстрации консенсуса, отражением которого, возвращаясь к теме, и послужил упомянутый редакционный материал «Хуаньцю шибао».
Так что поздравим дружественный Китай с очередной замечательной годовщиной и пожелаем этой стране и ее народу благополучно преодолеть бурный поток нынешнего глобального кризиса. Тем более что «свет в конце туннеля», как мы убедились, уже забрезжил.
https://regnum.ru/news/economy/3389809.html
05.10.2021 Тайваньская ставка США и как Китай ей противостоит
Владимир Павленко, 4 октября 2021, 21:36 — REGNUM Вновь отмечается рост военной напряженности в Тайваньском проливе. В прошедшую 1 октября очередную, 72-ю годовщину учреждения КНР в так называемую «опознавательную зону» ПВО вблизи мятежного острова двумя партиями были направлены в общей сложности 38 самолетов ВВС НОАК. В том числе четыре стратегических бомбардировщика и один самолет дальнего радиолокационного обнаружения (аналог системы АВАКС США). Спустя сутки, также двумя партиями, в островной «опознавательной зоне» побывали уже 39 самолетов. Западные СМИ обвиняют Пекин в эскалации напряженности, однако, мягко говоря, лукавят, перекладывая на материк ответственность за действия, которые они называют «провокациями». Только вот чьи это провокации? Во-первых, «опознавательная зона» не имеет официального международно-правового статуса; она никак не связана с границами и очерчивает пределы досягаемости радаров ПВО. Во-вторых, страны Запада, прежде всего США, привычно применяют в тайваньском вопросе двойные стандарты. С одной стороны, Вашингтон официально признает принцип «одного Китая», и именно поэтому имеет с Пекином дипломатические отношения, установленные в 1979 году в обмен на разрыв таковых с Тайванем. Еще раньше, в 1971 году, именно США согласились с тем, что постоянный мандат в Совете Безопасности ООН, который с момента образования организации принадлежал тайваньским властям, необходимо передать Пекину, что и было проделано. С другой стороны, Вашингтон, прикрываясь собственными внутренними документами, продолжает поставки на остров вооружения и боевой техники, которые особенно активизировались с 2018 года, когда из-за развязанной Дональдом Трампом тарифной войны началось обострение отношений между США и КНР. С тех пор, помимо военной помощи режиму Тайбэя, Вашингтон неизменно балансирует на грани, вплоть до незаконных с точки зрения международного права поездок на остров американских чиновников. В-третьих, недружественные действия американской стороны по отношению к КНР, осуществляемая де-факто поддержка сепаратистских амбиций островной администрации, резко активизировались после прихода к власти администрации Демопрогрессивной партии (ДПП) так называемого «президента» Цай Инвэнь. Учитывая, что генеральной линией Тайбэя с тех пор стало конструирование так называемой «тайваньской нации», политика, рассчитанная на долгосрочный эффект смены у островного населения идентичности и цивилизационного кода, это становится не просто вмешательством в китайские внутренние дела, а попыткой подрыва суверенитета страны. Двусмысленностью своих действий Вашингтон ясно дает понять, что намерен следовать собственным обязательствам, только когда это ему выгодно; сейчас же, в условиях противостояния КНР, ему выгодно другое: постоянное расширение его масштабов с целью сдерживания китайского развития. Частью этого курса, и это в-четвертых, являются непосредственные военные приготовления. В середине сентября, как и в конце августа, американские военные корабли продолжали провокационные проходы через Тайваньский пролив (на этот раз это был ракетный эсминец), хотя при этом и жались к берегам острова, ибо на всем пути следования сопровождались силами ВВС и ВМС НОАК.
«Бряцание оружием» выдает нервное напряжение Вашингтона, который, выстраивая после первой холодной войны однополярный мир, никак не рассчитывал на быстрый рост Китая и поощрял развитие двусторонних отношений с КНР в собственных интересах. К исходу второго десятилетия XXI века США готовились не ко второй холодной войне, а «стричь купоны» со своего безраздельного глобального доминирования. Поэтому американским монополиям было выгодно продолжать перенос производственных мощностей в Китай, где, как считали в США, такие «издержки» бизнеса, как уровень зарплат и социальной защиты, еще долго не достигнут западных стандартов, а потому обеспечат «инвесторам» повышенную норму прибыли. Когда стало ясно, что просчитались, и Трамп попытался в массовом порядке вернуть производство в США, взяв на себя соответствующие предвыборные обязательства, быстро выяснилось, что патриотизмом крупный американский бизнес не горит. И домой не торопится. Еще сильнее по планам США в регионе ударило быстрое сближение Китая с Россией, в том числе в военной сфере. Приходится принимать в расчет, что региональный, да и глобальный баланс сил при этом существенно изменился; особое впечатление на США и их сателлитов производят не частые, но «резонансные» совместные операции боевого патрулирования дальней авиации России и КНР. На них традиционно очень болезненно реагируют Токио и Сеул. Рассматривая перспективу длительного противостояния с Китаем, преемник Трампа Джо Байден принялся реанимировать старые альянсы и создавать новые, в том числе ядерные с участием неядерных стран. Это тревожная тенденция, как и попытки США вовлечь в «обойму» противостояния с Китаем, а следовательно и с Россией уже существующие региональные союзы, а также крупные страны. Прежде всего Индию, а также участников десятки АСЕАН, часть которых сохраняет с КНР территориальные споры в Южно-Китайском море, чем США пользуются, навязывая им собственный патронат. Собственно, именно подобный тип противостояния имеет место и вокруг Тайваня.
Как в этой ситуации быть Пекину? С одной стороны, военная мощь сил НОАК на море и в воздухе быстро укрепляется. С другой, она еще существенно уступает США. Пентагон постоянно имеет в составе дислоцированного в акватории вблизи берегов КНР 7-го флота от двух до трех авианосных ударных групп (АУГ); в экстренной ситуации может быть осуществлена переброска подкреплений с других морских театров. Ряд зарубежных экспертов с репутацией источников сенсаций, намекая на наличие в договоре по AUKUS секретной составляющей, почти уверены, что она касается Тайваня. Западные СМИ заняты распространением слухов и дезинформации о том, что ситуация находится на грани войны, и Тайвань, возможно, очень скоро будет нуждаться в защите. Нет сомнений, что под этим предлогом США постараются вмешаться в ноябрьские, будущего года, местные выборы, чтобы укрепить позиции проигравшей их в последний раз, в 2018 году, ДПП. Такова мизансцена, созданная в регионе определенными усилиями взамен мирных контактов по объединению страны. Совместно с островными сепаратистами Запад, надо признать, добился многого, в частности, фактической заморозки достаточно далеко уже продвинувшихся переговоров материка с оппозиционным на острове Гоминьданом. КПК преодолела прежние разногласия со своими историческими соперниками, и последние в принципе не возражают против применения на Тайване модели Гонконга — «одна страна — две системы».
На фоне стремительного продвижения Вашингтоном темы «независимости» острова материковым властям не остается ничего, кроме как сдерживать этот односторонний процесс демонстрацией силы, которая призвана не столько напугать, сколько предостеречь другую сторону от поспешных и ошибочных шагов. Так, китайский официоз «Хуаньцю шибао» выступил с довольно жесткой редакционной статьей с характерным названием: «Китай сделал последнее предупреждение, дальше — только война». Актуальность ее после событий последних дней в проливе еще сильнее возросла. Подчеркивая мысль о правомерности пребывания ВВС НОАК в «воздушном пространстве» острова, редакция отмечает, что с Тайванем связана половина всех внешнеполитических проблем КНР, и длительная стагнация нынешнего положения вещей работает против интересов Пекина. «В долгосрочной перспективе поддержание нынешней формы мира в Тайваньском проливе означает все более высокие издержки для материка. Сговор Тайваня с США и Японией имеет бесчисленное количество точек приложения силы, которые будут продолжать истощать дипломатические ресурсы и энергию материка». Статья предупреждает тайваньские власти, что продолжение их нынешнего курса повлечет эскалацию военной активности материка, и предлагает осуществление новых полетов военных самолетов уже непосредственно над тайваньской территорией. Призывая решиться на этот шаг, авторы прогнозируют изменение ситуации в проливе в лучшую сторону, ибо силы ПВО Тайваня не рискнут атаковать силы НОАК перед угрозой ответного удара. Аргументация редакции — это сочетание международно-правовых аспектов с анализом политики правящей на Тайване ДПП. Причем как внутри острова, так и в международном плане, частью которого власти острова стремятся быть. «Небо над островом изначально было воздушным пространством Китая, а так называемая «средняя линия» Тайваньского пролива никогда не признавалась материком. Поэтому истребители НОАК имеют достаточную правовую основу для пролета над островом. В прошлом самолеты НОАК во время крейсерских полетов не заходили в воздушное пространство Тайваня. Это было нашей заботой о внутренних настроениях острова, а также демонстрацией доброй воли ради защиты и поддержки стабильности в проливе. Теперь, когда власти ДПП так враждебно настроены по отношению к материку и готовы стать пешкой в американской стратегии по сдерживанию материкового Китая, мы обязаны отказаться от прежней заботы о них. И должны подготовиться к тому, чтобы, заручившись суверенитетом Китая над островом, осуществить крейсерские полеты в его воздушном пространстве».
Скажут: угрожают агрессией. И окажутся неправы. На самом деле предполагаемые полеты самолетов — не императив, а выбор самих островных властей. Вопрос только в одном: прекратить дальнейшее сближение с США, особенно в военной сфере, а также участие в их политике по сдерживанию Китая. Ибо в этом курсе, которым идет ДПП на протяжении пяти лет у власти, — связи с Вашингтоном вторичны и подчинены главной цели — достижению «независимости» острова. Поскольку именно здесь пролегает «красная линия», и Китай с этим никогда не согласится, не исключено, что обостряет ситуацию Тайбэй не сам, а по указке американцев. Возможно, пентагоновские стратеги окончательно приняли решение о войне, чтобы не угодить в «ловушку Фукидида» и успеть до того момента, когда Китай Америку обойдет. Промежуточным этапом движения к 2049 году — построению «современного и могущественного социалистического государства» — провозглашен 2035 год, с которым связано завершение социалистической модернизации. Однако американские военные аналитики просчитывают, что уже в 2028 году Китай обойдет США по размеру ВВП, а к 2030 году — существенно вырвется вперед. Вряд ли случайно, что именно к этому сроку приурочено завершение ряда международных стратегий, которые Запад проводит через ООН, например, «Повестки-2030» и вытекающих из нее Целей устойчивого развития (ЦУР). На 2030 год вообще сходится многое, поэтому риск перетекания холодной войны в горячую в этой перспективе достаточно велик и, скорее всего, будет усиливаться.
Можно ли войну предотвратить? Можно, но только одним путем: жесткой, последовательной политикой, в которой есть место тактическим компромиссам, но нет — сдаче позиций. И мы в России очень хорошо знаем цену подмены национальной стратегии односторонним беспринципным уступкам. Чем сильнее решимость противостоять сепаратизму — тем больше шансов именно на мирный путь, ибо история учит, что разделенные нации всякий раз неизбежно воссоединяются, а потенциальные агрессоры достаточно хорошо научились считать издержки своих авантюр, особенно выходящие за рамки так называемого «приемлемого ущерба».
https://regnum.ru/news/polit/3388888.html
04.10.2021 Мог ли Китай повлиять на возможную агрессию Японии против СССР?
Владимир Павленко, Подвиг в тылу. Оборонительные рубежи: Сурский и Казанский, 4 октября 2021, 19:27 — REGNUM В пресс-центре ИА REGNUM 30 сентября 2021 года при участии Российского военно-исторического общества состоялась научная конференция «Память народного подвига: тыл СССР и Сурский рубеж, 1941−1942 гг.». Участники конференции рассмотрели оборонительную стратегию СССР, главные внешние угрозы страны и другие вопросы научно-исторического характера, связанные с обороной государства и героизмом тыла.
Доклад доктора политических наук, обозревателя агентства Владимира Павленко.
|
|
Мог ли Китай повлиять на возможную агрессию Японии против СССР в 1941—1942 годах?
Ответ на вопрос, вынесенный в тему моего доклада, такой: Китай на возможную агрессию фашистской Японии против Советского Союза повлиять мог — и в 1941, и в 1942 годах, и раньше, и после этого. И влиял, причем как в силу естественных причин, так и благодаря принимавшимся политическим и военным решениям. Надо понимать, что, опасаясь воевать с Советским Союзом, Япония недооценила Китай. Она просто посчитала его легкой добычей ввиду технической отсталости китайской армии и наличия в стране вялотекущей гражданской войны.
У японо-китайской войны очень большая предыстория, и в мировой политике, и во внутренних делах Китая.
Агрессию Японии против Китая можно разделить на две фазы. Первая началась в сентябре 1931 года с Мукденского инцидента и была связана с захватом Маньчжурии и образованием марионеточного государства Маньчжоу-го. Его столицей был провозглашен Чанчунь, центральный узел КВЖД. Маньчжурские войска, кстати, в составе японской группировки принимали участие в конфликте на Халхин-голе. Вторая фаза — с июля 1937 года, полномасштабная японская агрессия.
Почему захват Манчжурии не считается началом полноценной японо-китайской войны? Во-первых, гражданская война в Китае в 20-е годы велась еще не между Гоминьданом и КПК (малоизвестно, что почти все лидеры КПК, включая Мао Цзэдуна, до 1927 года входили в руководство Гоминьдана). Война велась между Севером, который контролировался так называемой Бэйянской кликой Чжан Цзолиня, которая опиралась на поддержку Японии, и Югом со столицей в Нанкине, где пребывала центральная власть во главе с Сунь Ятсеном. После его смерти Чан Кайши принялся объединять Китай и в 1928 году присоединил Манчжурию к основной части страны. Манчжуры, при цинской династии управлявшие всем Китаем, китайцами себя считали весьма условно. Поэтому приходу японцев особо не сопротивлялись, зато противостояли СССР. Знаменитый конфликт на КВЖД в 1929 году считается советско-китайским. Но он был развязан кликой милитариста Чжан Сюэляна — сына Чжан Цзолиня, формально присягнувшего Чан Кайши. В дальнейшем, кстати, Чжан «исправился», сыграв немалую роль в прекращении междоусобиц между Гоминьданом и КПК. В декабре 1936 года в Сиани он вместе с другим местным полевым командиром Ян Хучэном арестовал прибывшего в город Чан Кайши, пообещав казнить его, если не будет прекращена гражданская война и не установится антияпонский союз. Китайского антикоммунистического лидера тогда спасло заступничество Коминтерна и ВКП (б). В результате этого, как его называют, Сианьского инцидента антияпонский фронт был создан.
Напомним, что Чан Кайши разорвал отношения с коммунистами, устроив шанхайскую резню, в 1927 году. С этого момента КПК и Гоминьдан вступили в противоборство, которое привело к появлению китайской Красной армии, составившей основу будущей НОАК. В 1934 году советская Алтайская добровольческая армия, введенная в Синьцзян для разгрома уйгурского восстания, выполнила задачу совместно с бывшими белогвардейскими частями. Поведение Чан Кайши и здесь было двусмысленным: с одной стороны, красно-белые части сохранили ему целостность не оккупированной части страны. С другой, китайское правительство даже на фоне борьбы с японцами оказывало восставшим уйгурам военную помощь против русских. Тогда же, в 1934 году, Чан Кайши предпринял попытки ликвидации советских районов, созданных КПК на юге страны.
Да и договор о ненападении с СССР Чан Кайши подписал только в августе 1937 года, после начала полномасштабной японо-китайской войны, которое датируется 7 июля 1937 года (провокация на пекинском мосту Лугоу). Иначе говоря, советское руководство понимало три вещи:
— первое: что появление Маньчжоу-го — не столько нападение Японии на Китай, сколько ее подготовка к нападению на СССР и расширение плацдарма такого нападения; поэтому Москва, как говорится, «не обостряла»: фактически признала маньчжурскую марионетку, а в 1935 году даже продала ей КВЖД;
— второе: что Чан Кайши — не последователь Сунь Ятсена, а враг СССР и китайского коммунистического движения;
— третье: что полноценная война Японии против Китая отвлекает японские силы от СССР, а потому Китай нуждается в поддержке (1 марта 1938 года и 13 июня 1939 года были заключены соглашения о советских товарных кредитах Китаю в общем размере около 450 млн долларов под условия их погашения закупками советской продукции).
Отдельным вопросом является военная помощь СССР, для оказания которой нашей стороной была построена автодорога в Синьцзян протяженностью в 3 тыс. км. Конкретные размеры этой помощи уже приводились на прошлом круглом столе, поэтому экономим время.
Зачем нам вся эта предыстория? Чтобы осознать, насколько театр военных действий на Востоке отличался от советско-германского фронта. На Востоке военный конфликт разгорался постепенно и на многосторонней основе; это позволяло всем его сторонам параллельно с войной вести политические игры и заключать коалиции друг против друга в самых разных конфигурациях. Чтобы поставить завершающий штрих, напомним, что знаменитый Великий поход китайских коммунистов 1934—1936 годов начался с обнародованного 15 июля 1934 года антияпонского манифеста. Этот документ был одобрен Исполкомом Коминтерна, а в состав руководящей тройки ЦК КПК, наряду с Чжоу Эньлаем и Бо Гу, был включен представитель Коминтерна Отто Браун. Коммунисты выступили:
— против переговоров Чан Кайши с японцами (во многом это предотвратило капитуляцию Китая, сторонников которой в окружении Чан Кайши хватало);
— за немедленный разрыв с Японией дипотношений и всех секретных договоров и объявление всеобщей мобилизации;
— за вооружение народа, массовое создание антияпонских организаций и конфискацию капиталов имущества японских пособников.
И вот эта ситуация, появление Китайской Советской Республики, альтернативной режиму Чан Кайши, вблизи зоны конфликта, конечно же, для СССР было очень важно. Со всех точек зрения. С 1936 года, несмотря на постоянные стычки с Гоминьданом, КПК проводит курс на создание того самого антияпонского Единого национального фронта; в его рамках в 1937 году, после открытого нападения Японии, советская республика преобразовывается в Особый район. В целях национального примирения и объединения с правящим режимом против Японии КПК снимает лозунги конфискации помещичьих земель. Красные подразделения соединяются в 8-ю армию, которая вместе с 4-й Новой армией вливается в гоминьдановскую Народно-революционную армию. Получается так, что:
— с одной стороны, японская агрессия расширяет плацдарм для возможного нападения на СССР;
— с другой, как бы парадоксально это ни звучало, она снижает риски такого нападения — по ряду причин:
а) снимает военную угрозу нашей стране со стороны сил Гоминьдана;
б) уравновешивает эти силы силами КПК, которая демонстрирует солидарность с Советским Союзом и, принимая решения VII Конгресса Коминтерна (заменившего Бухарина Димитровым), начинает перестраивать в соответствии с этими решениями свою политику Советов;
в) связывает японские силы, противопоставляя им единый фронт;
г) расширяет влияние Москвы как на Чан Кайши, так и на Мао Цзэдуна;
д) укрепляет для нашей страны монгольский плацдарм, что потом дважды сыграло важнейшую роль — в локальной войне на Халхин-голе и во время Маньчжурской операции 1945 года. Цель Японии на Халхин-голе — не просто «прощупать» потенциал СССР, но расширить границы Маньчжоу-го до Монголо-го. В условиях, когда независимость МНР не признавалась ни Японией, ни Чан Кайши, последний рассматривал Халхин-гол с позиций вторжения в свою зону влияния, попытка которого должна быть пресечена. Поэтому поддержал действия СССР.
Таким образом, еще до начала Великой Отечественной войны китайский фактор играл важную роль в обеспечении безопасности советского Дальнего Востока. Особенно учитывая состояние наших сил, из состава которых, даже после образования в 1940 году Дальневосточного фронта, а в 1941-м — Забайкальского, наиболее боеспособные части отправлялись на советско-германский фронт, а их замещение шло за счет местных мобилизационных ресурсов. Мы очень много говорим о численности личного состава и количестве вооружений и боевой техники, которые противостояли возможному японскому нападению, но забываем о тыловом обеспечении, прежде всего о боеприпасах. Своей военной промышленности на Дальнем Востоке тогда почти еще не было, а заводы в западной части страны находились на марше в эвакуацию. Все, что производилось, поглощал советско-германский фронт, а наличный ресурс боеприпасов в соединениях и частях, оборонявших восточные рубежи, различный по отдельным видам, в среднем составлял (!) одну неделю. Через неделю нечем было бы воевать — реально, по крайней мере в 1941 году.
Я специально пропущу собственно японский фактор — как споры в руководстве страны и армии: стоит нападать или нет, так и принятое в итоге решение сосредоточить военную экспансию в АТР и навязать войну США, атаковав Перл-Харбор. Об этом неоднократно рассказывал, в том числе сегодня, А. А. Кошкин.
Напомню только, что Гитлер, объявляя войну США в ответ на американское объявление войны Японии, предпринял отчаянную попытку склонить своего союзника к нападению на СССР в решающий для вермахта момент битвы за Москву. Но в Токио не забыли собственный разгром на Халхин-голе, совпавший с заключением советско-германского пакта о ненападении. И вернули Берлину «должок». И в связи с этим еще напомню, что современные немецкие исследования, проведенные в гамбургской академии бундесвера, привели германских стратегов к окончательному выводу: Германия проиграла войну осенью 1941 года, ибо план «А» (блицкриг) провалился, а плана «Б» попросту не было. Дальнейшие действия, включая поход 1942 года на Кавказ, современные немецкие военные называют вынужденной импровизацией в борьбе за ресурсы. Это недалеко от истины, учитывая, что начальник тылового снабжения вермахта генерал Томас весной 1941 года докладывал Гитлеру, что в войне против СССР объем имеющихся ресурсов ограничен девятью месяцами военных действий.
Также не следует забывать, что возможности Японии сократились с началом войны против США.
Мы рассмотрели политические факторы китайского противодействия японским обязательствам перед Гитлером, которые связаны с обещанием напасть на СССР. Теперь посмотрим на ход военных действий в японо-китайской войне в 1941—1942 годах.
Уже 23 июня 1941 года ЦК КПК разослал всем парторганизациям директиву об усилении борьбы с японцами, чтобы оказать помощь СССР. Активность китайской Красной армии резко возросла. В ответ в сентябре 1941 года японское командование начало вторую Чаншайскую наступательную операцию, которая в результате героической обороны центра провинции Хунань города Чанша закончилась отходом японцев на исходные позиции в октябре. На фоне контрнаступления Красной армии под Москвой японцы предприняли новое наступление на Чанша — третью Чаншайскую операцию (всего их было четыре). В январе 1942 года она закончилась очередным провалом и отводом войск оккупантов. Все мы хорошо помним, что решающий перелом в битве за Москву был внесен появлением в оборонительных порядках защитников столицы сибирских дивизий. Менее известны обстоятельства принятия Ставкой Верховного Главнокомандования этого решения. Это произошло с учетом полученной информации об отсрочке японского нападения — с формулировкой «до окончательного решения китайского инцидента».
Второй выгодный для японцев момент для атаки дальневосточных границ СССР сложился после харьковской катастрофы советских фронтов, в мае 1942 года на Юго-Западном стратегическом направлении. Вермахт двинулся на Сталинград, а японские войска, изготовившиеся к нападению на нашу страну, тем временем снова увязли в Китае. В апреле, после ряда налетов американской авиации на японские города, когда возвращающиеся бомбардировщики стали производить посадки на незанятой японцами китайской территории, те спланировали и 15 мая, как раз за два дня до начала немецкого контрнаступления под Харьковом, начали Чжэцзян-Цзянсийскую операцию. Ее целью было разрушение аэродромов, которые использовались американскими ВВС. Добившись к июлю, на пике наступления вермахта на советском юге, серьезных успехов, японцы пропустили китайский контрудар, в результате которого к началу сентября откатились на исходные позиции. И единственное, чего достигли, — уничтожили китайские аэродромы. Понятно, что и на этот раз, на фоне наступавшей осени и стратегической неопределенности в исходе начавшейся Сталинградской битвы, японское командование начинать войну против СССР не решилось. И как мы понимаем, итоги Сталинграда, ознаменовавшие начало коренного перелома в ходе как Великой Отечественной, так и всей Второй мировой войны, только убедили японцев в чрезмерных рисках нападения на нашу страну. Ну, а в 1944 году такого вопроса в повестке японского генштаба, как мы уже убедились, уже и не стояло.
Иначе говоря, японские силы, особенно сухопутные, в 1941—1942 годах всякий раз в удобной для наступления на СССР ситуации связывались решением задач в Китае, сталкиваясь с упорным сопротивлением, на которое не рассчитывали. Не забудем, что в составе Народно-революционной армии Чан Кайши, как раз на ее северном фланге, где японцы планировали плацдарм для наступления на СССР, действовали 8-я и 4-я Новая армии КПК. В августе 1940 года коммунистические части сорвали японские попытки продвижения на запад Китая. Под командованием будущих маршалов Чжу Дэ и Пэн Дэхуая они начали крупную наступательную операцию, известную как «Битва ста полков», завершившуюся в декабре освобождением впоследствии, правда, утраченной территории с населением в 5 млн человек. Важно, что эти действия Красной армией были предприняты в самый тяжелый момент японско-китайского противостояния, когда японцам удалось создать марионеточное квазиправительство в оккупированном Нанкине, которое предложило чунцинскому правительству Чан Кайши прекратить сопротивление и объединиться с японской армией в борьбе против коммунистов. Так или иначе, почувствовать себя спокойно на севере Китая, превращенном в плацдарм для наступления на СССР, японцы так и не смогли. Об этом говорят неоднократные попытки их наступлений в этом районе вплоть до советского освобождения северо-восточного Китая в августе 1945 года.
В заключение вот о чем. Тема китайского участия во Второй мировой войне, на которой из-за советско-китайского противостояния долгие годы лежало табу, у нас только сейчас начинает исследоваться по-настоящему. Нет сомнений в двух вещах, которые и являются главными выводами:
— первое: китайское сопротивление японскому вторжению существенно осложнило агрессору перспективу нападения на СССР, ибо такая операция неминуемо подставляла японский тыл под удар пусть недостаточно эффективных, но упорных и самоотверженных китайских армий;
— второе: внося решающий вклад в Победу на Дальнем Востоке в 1945 году, Советский Союз одновременно решал вопрос собственной безопасности в послевоенном мире. Ибо уровень зависимости и масштаб договоренностей Чан Кайши с Западом, прежде всего с Вашингтоном, был таков, что если бы гоминьдановский режим сохранился, то вместо дружественной границы с Китаем наша страна вполне могла получить «китайский фронт».
Сурский рубеж, которому посвящена наша конференция, не потребовался по многим причинам. Главное — благодаря беспримерному мужеству защитников Москвы, Ленинграда, Киева, Одессы, Сталинграда и других важнейших центров Советского Союза. Но среди этих факторов вполне достойное место занимает и китайское сопротивление под Чанша, которое поменяло агрессивные планы японцев и позволило сибирским дивизиям появиться под Москвой в решающий момент сражения за столицу. В прошлом все взаимосвязано, и особенно история наших стран и народов — России и Китая — в XX веке. Надеемся, что и в XXI тоже. Будем вместе — никому из нас больше не придется нести такие потери и платить такую гигантскую цену за свою свободу и независимость.
______________________________________
Материал представляет собой текст выступления автора на научной конференции «Память народного подвига: тыл СССР и Сурский рубеж, 1941−1942 гг.», состоявшейся в ИА REGNUM при участии Российского военно-исторического общества (РВИО) 30 сентября 2021 года.
Читайте ранее в этом сюжете: Япония повинна в дополнительных жертвах советского народа в годы войны
Читайте развитие сюжета: В тени Войны: Сурский рубеж — недооценённый подвиг трудового народа
https://regnum.ru/news/innovatio/3388732.html
03.10.2021 Почему энергетический кризис в Китае совмещается с вялотекущей эпидемией?
Владимир Павленко, 3 октября 2021, 20:05 — REGNUM Всего месяц остается до ежегодного пленума ЦК КПК, традиционно проходящего в ноябре. В этом году он особенный в том смысле, что будет последним перед предстоящим через год, осенью 2022 года, XX съездом партии. По прежней модели Дэн Сяопина, которая обеспечивала смены власти в стране в 2002 и 2012 годах, такая смена должна было произойти и через год. Однако принятые на следующий год после предыдущего, XIX съезда, в 2018 году, конституционные поправки, сняли ограничения в сроках для партийного руководства и открыли путь к пролонгации власти нынешнего лидера Си Цзиньпина за пределы десятилетия, «отведенного» ему в рамках системы преемственности Дэн Сяопина. Отметим, что это произошло на фоне знаковых событий, которые произошли в канун XIX партсъезда. Незадолго до того форума был арестован и приговорен к пожизненному заключению Сунь Чжэнцай — глава Чунцина, сменивший в 2012 году в этом амплуа своего также оказавшегося в пожизненном заключении предшественника Бо Силая. Не является секретом, что Сунь считался «напарником» другого представителя «реформаторского» крыла китайской элиты, тесно связанного с наследием КСМК — китайского комсомола, выходцем из которого были как прежний лидер страны Ху Цзиньтао, так и премьер Госсовета Вэнь Цзябао. Этим «другим реформатором» считается Ху Чуньхуа, который на XIX съезде вошел в Политбюро, а затем получил пост одного из вице-премьеров Госсовета, однако не был избран в Постком Политбюро, из семерки членов которого обычно и выходит будущий генсек и председатель КНР. В достаточно компетентных экспертных кругах Ху Чуньхуа «номинировали» на первую позицию генерального секретаря ЦК и председателя КНР, а Сунь Чжэнцая — на вторую, премьера Госсовета. То есть если эта версия верна, то выход последнего из игры разрушил тандем, уже изготовившийся к штурму политического олимпа, ибо именно четыре года назад, на съезде и последующей сессии ВСНП, «преемника» должны были утвердить зампредом КНР, как в 2007—2008 годах нынешнего лидера Си Цзиньпина. Однако вместо этого пост зампреда показательно занял Ван Цишань, в прежнем Посткоме — глава ЦКПД — Центральной комиссии по проверке дисциплины. Именно она и выявила нарушения, послужившие причиной падения Сунь Чжэнцая. Но Вану сегодня 73 года, и это, по крайней мере в современных реалиях, исключает его из числа потенциальных «преемников»; к тому же он, как подчеркивается экспертами, очень близок к председателю Си и пользуется его особым доверием.
Нынешний премьер — Ли Кэцян — тоже представляет в руководстве страны группу выходцев из КСМК («туаньпай»), и опять-таки не секрет, что именно его, а не Си Цзиньпина Ху Цзиньтао в свое время видел своим «преемником». Но у прежнего главы партии и государства с этим по ряду причин не сложилось. И решения состоявшихся в 2007—2008 годах XVII съезда и последовавшей за ним сессии ВСНП выдвинули Си Цзиньпина в качестве официального преемника, утвердив его в должности заместителя председателя КНР. Отметим, что важнейшим фактором тогда стала Олимпиада-2008, за подготовку которой Си отвечал и которая, как по уровню проведения, так и по триумфальной победе китайских спортсменов, не могла не быть и была поставлена ему в заслугу.
Однако конституционная реформа 2018 года — лишь одна сторона элитного компромисса; другой стороной стала реформа Госсовета, укрепившая позиции «туаньпай» в структурах исполнительной власти. В некоторых аспектах наблюдались противоречия стратегий. Если Си Цзиньпин в 2013 году провозгласил проект «Пояса и пути», показательно представленный им в ходе визита в Казахстан, то Госсовет под руководством Ли Кэцяна попытался поставить в центр другой «пояс» — реки Янцзы, обозначив тем самым правительственный приоритет, во-первых, внутреннего развития, а во-вторых, расширения экономической базы юга страны. Прежде всего энергетического сектора, связанного с завершением строительства гидроузла «Санься» («Три ущелья»). Трения по ряду оценок возникали из-за распределения государственных инвестиций в эти проекты, а также по планам приватизации госпредприятий северо-востока страны, в итоге свернутым. Ряд экспертов указывает на региональное, а не центральное происхождение тотальных эпидемиологических ограничений в таких крайних проявлениях, как блокады крупных городов, прежде всего Уханя, в эпицентре эпидемии — Хубэе. На обоснованность таких оценок указывают последовавшие после преодоления первой фазы эпидемии кадровые перестановки в провинциальном и городском руководстве, существенные и радикальные. Нынешняя, летняя вспышка заболеваемости, которая становится причиной закрытия целых городов по единичным случаям болезни (недавний пример Харбина), этими экспертами также рассматривается через призму внутреннего противостояния, связанного с подготовкой к съезду и предшествующему ему пленуму ЦК. Автор этих строк неоднократно отмечал наиболее важные кадровые вопросы повестки предстоящих форумов — политические судьбы премьера Ли Кэцяна и вице-премьера Ху Чуньхуа. Сейчас, похоже, в фокус перемещаются и вопросы, связанные с будущим зампредом КНР. Нет также сомнений, что в рамках внутренних раскладов, часть которых обнаруживают признаки взаимодействия с внешними силами, предпринимаются попытки хотя бы поставить вопрос и о самом Си Цзиньпине. Ясно, что в условиях обостряющегося противостояния с США, в рамках которого Вашингтон принялся обновлять региональную систему альянсов, нынешний китайский лидер западных «партнеров» не устраивает. В контексте именно этих тенденций, возможно, и следует рассматривать последние события, некоторые из которых уже приходилось освещать, в частности, нашумевший августовский визит главы Всекитайского комитета (ВК) Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК) Ван Яна в Тибет по случаю 70-летия воссоединения региона с КНР.
Следует отметить, что, помимо «Пояса и пути», сопряженного с концепциями «китайской мечты о великом возрождении китайской нации» и «сообщества единой судьбы человечества» — основными стратагемами внутренней и внешней политики Си Цзиньпина, с приходом последнего к власти был провозглашен и общий контур, в который эти построения заключены. Это концепция «социализма с китайской спецификой в новую эпоху», и в этой формуле «новая эпоха», как и конституционная реформа 2018 года, обозначает особенность современного правления, которой оно отличается от времен Дэн Сяопина. Масштабные внутрипартийные чистки, в том числе в армии, от коррупционеров — первое звено «новой эпохи». Теперь, в преддверии важнейших партийно-государственных событий, дает о себе знать и другое звено. В Китае начинается кампания по «исправлению стиля» СМИ в направлении государственного патриотизма и избавления телеэкрана от прозападного гламура и поклонения «звездам» шоу-бизнеса, подрывную мощь которых, направленную против общественной морали и нравственности, мы, в России, хорошо знаем на собственном опыте. «Возвращение красного», провозглашенное в конце августа главным партийным органом «Жэньминь жибао», кроме того, и это главное, послужило фундаментом мощных перемен и в экономике, «пилотным регионом» для которых пока избрана одна из наиболее развитых и богатых провинций Китая — прибрежный Чжэцзян. Суть этой политики, опирающейся на специальный план, выдвинутый в августе финансово-экономической комиссией ЦК, заключается в том, чтобы параллельно центральному государственному бюджету создать внебюджетный фонд стратегического развития регионов с целью «всеобщего процветания». Поскольку формирование этого «фонда» уже начало происходить путем перераспределения сверхприбылей крупных компаний, прежде всего IT-сектора, но в этот список входят и другие, негативную позицию обозначил крупный бизнес, попросту олигархи. Памятная история с создателем Alibaba Group Джеком Ма, который пропал из эфира на полгода после критики решений прошлогоднего пленума ЦК, на котором были обнародованы наметки этого «китайского нэпа», только в обратную сторону ленинского «сохранения командных высот в руках советской власти», послужила прологом к дальнейшим событиям. Вскоре после нынешнего августовского совещания двинулись два противоречивых процесса, указывающих на существенно усилившуюся остроту внутриполитической борьбы. С одной стороны, в считаные дни после создания в Чжэцзяне пилотной зоны «всеобщего процветания» только крупнейшие компании, включая базирующуюся в регионе Alibaba, согласились внести в соответствующий фонд сумму, эквивалентную почти 36 млрд долларов. Недалеки, видимо, от истины предположения экспертов о том, что нынешняя катастрофа гиганта девелоперского бизнеса компании Evergrande, балансирующей на грани дефолта, — результат ее отказа поддержать план властей. Поэтому более дальновидные бизнесмены формулируют свою позицию примерно так: «Китай не заинтересован в копировании провальной стратегии Кремниевой долины по надуванию гигантского пузыря технологической экосистемы. Ибо Китай стремится к экосистеме, построенной вокруг общей цели — роста цифровой экономики в интересах всего населения» (https://zen.yandex.ru/media/the_world_is_not_easy/velikii-kormchii-20-slomal-tehnogigantov-kitaia-6155c131cfef822890792d51). Отвлекаясь от китайской темы, эти слова — да Богу бы в уши в нашем Отечестве, где, судя по длительности «боданий» первого вице-премьера Андрея Белоусова с магнатами от металлургии, олигархические «хорьки» куда как менее сговорчивы!
Итак, еще раз, ибо это важно, в том числе и потому, что в России к этому НЕОБХОДИМО привлекать самое широкое общественное внимание. Си Цзиньпин намерен создать в Китае двухэтажную систему финансирования развития, в центр которого ставятся государственные бюджетные инвестиции; одновременно, вынудив олигархов «поделиться», лидер страны под своим руководством формирует внебюджетный фонд, средства которого будут направляться на прорывы в пилотных зонах, аналогичных Чжэцзяну. Причем «делиться» олигархам придется вполне себе в божеских масштабах — не более 10−15% общей прибыли компании, что никак не ограничит ее возможностей для внутренних инвестиций в инновации, но кое в чем, возможно, существенно, ужмет потребленческие амбиции. С учетом нашего «пира во время чумы» — выплаты акционерам гигантских дивидендов, отношение к схеме Си Цзиньпина у автора этих строк однозначное. Это восстановление социальной справедливости, наглядно демонстрирующее исторические преимущества социализма над капитализмом. В условиях, когда олигархам — ни китайским, ни нашим — это не нравится, вопрос проведения в жизнь такой политики связан с наличием у власти политической воли и последовательностью ее применения. Однако, к сожалению, не только. Имеются еще как минимум два фактора, которые на примере «приведения в порядок» китайского бизнеса указывают на источники противодействия, продиктованного, с одной стороны, буржуазными классовыми интересами, а с другой — наличием оппонентов этому курсу в элите и их вассальными связями с внешними силами.
Уже приходилось упоминать о целой череде откровенно недружественных действий Запада, в частности об угрозах со стороны «большой тройки» международных рейтинговых агентств (Standard & Poor’s, Moody’s, Fitch) понизить китайцам рейтинги, обеспечив удорожание кредитов и условий их получения. В западных СМИ против политики «всеобщего процветания» развернута разнузданная кампания, участники которой даже не скрывают своей буржуазной солидарности, апеллируя к «принципам рыночной экономики» (один из многих примеров здесь: https://www.bbc.com/russian/features-58458051; и обратим внимание, что это официоз — BBC). Вот и освобождение Мэн Ваньчжоу, топ-менеджера многострадальной Huawei, которую канадская сторона почти три года удерживала под домашним арестом в Ванкувере по запросу властей США, как бы «нечаянно» совпало с «поддержкой» Западом китайских магнатов с тайной надеждой на продолжение их фронды с центром. Поскольку становление крупного китайского бизнеса непосредственно связано с упомянутой группировкой «туаньпай», имеющей прочные позиции во власти и претендующей на их упрочение, вплоть до возврата к дэнсяопиновской модели ротации руководства, в преддверии пленума начинают набирать силу два процесса. Первый — кулуарный, связанный с подготовкой кадровых решений. Как развивается ситуация на этом направлении на самом деле, не знает никто. И не следует верить «первооткрывателям», которые с уверенностью, достойной лучшего применения, вещают о «комсомольском бунте», связывая упомянутую поездку Ван Яна в Тибет, сильно возбудившую российских и иностранных наблюдателей, в основном из прозападного лагеря, с «номинацией» его в «преемники». И это, на голубом глазу, через два дня (!) после объявления плана пилотной зоны «всеобщего процветания» в Чжэцзяне. Прямо вот так, мигом — и сорганизовались? Скорее всего, эту точку зрения уже приходилось транслировать, речь идет о разношерстности самих «туаньпай» и о том, что Ван Ян, как наиболее опытный и умеренный среди них политик, становится настоящим преемником отнюдь не Си Цзиньпина, а Ли Кэцяна. И это, возможно, отрицательный ответ на оба уже заданных выше вопроса: сохранит ли последний свой пост и имеет ли шансы на выдвижение Ху Чуньхуа через пять лет после разрыва его связки с Сунь Чжэнцаем?
Второй процесс более публичный, и главным маркером в нем определенно может считаться расширяющийся в Китае энергетический кризис, к которому, в общем-то, нет особых предпосылок, и имеющиеся объяснения (декарбонизация, конфликт КНР с Австралией, подготовка «чистого неба» под приближающуюся зимнюю пекинскую Олимпиаду) явно недостаточны. Дефицит электроэнергии затронул всю страну, но его очаги расположены в шахматном порядке. Это работает на версию о региональном происхождении этой инициативы. Конечно, если не упоминать, что в основе отказа властей регионов от закупок угля для ТЭС на внутреннем и внешнем рынках находится рекомендательная директива комитета по делам развития и реформ — «китайского Госплана». Почему бы не предположить, что серьезных масштабов веерные отключения достигли в зависимости от (не)мотивированных этой директивой действий региональных властей? И что эта мотивация непосредственным образом связана с внешними интересами, которым не нравится нынешний поворот в политике Си Цзиньпина? В пользу этой версии говорит и то, что наибольшей остроты энергетический кризис достиг в северо-восточных провинциях, прилегающих к российскому Приамурью и Приморью, где по условиям климата уже наступает зима. А также то, что возникший дефицит в этих регионах восполняется Россией, которая с начала октября втрое увеличила свой энергоэкспорт, покрывая немалую часть нужд наших друзей и соседей. И позволяя им избегать опасных уровней социальной напряженности. Нам ли не догадываться, что пресловутая «рыночная конъюнктура» может иметь такое же управляемое происхождение, как и эпидемическая динамика? Которая у нас, например, как и ожидалось далеко не только врачами, снизилась перед выборами, а аккурат после них принялась снова расти, презрев предыдущие циклы пауз между так называемыми «волнами»?
Вопросы эти, на наш взгляд, сугубо риторические. И вполне достаточно оснований полагать, что дальнейшие события в Китае, как в сфере эпидемиологии, так и в вопросах энергообеспечения, при различных итогах предстоящего пленума примутся развиваться не просто по разным, но скорее по противоположным сценариям. Каким — увидим, ждать осталось недолго.
https://regnum.ru/news/polit/3387880.html
27.09.2021 Связка AUKUS и QUAD как ось новой холодной войны
Владимир Павленко, 27 сентября 2021, 20:27 — REGNUM В Вашингтоне прошел саммит объединения QUAD — четырехстороннего диалога по вопросам безопасности, включающего США, под эгидой которых он функционирует, а также Австралию, Японию и Индию. Встреча лидеров впервые прошла в очном формате; до этого, в марте, состоялся первый саммит, проведенный в онлайн-режиме. Организация, созданная еще в 2007 году при активном участии тогдашнего вице-президента США Ричарда Чейни, с приходом Барака Обамы была фактически законсервирована и возобновила свою деятельность только в прошлом году. Обама хоть и провозгласил в 2011 году стратегию «возврата в АТР», но практические шаги в этом направлении стал делать путем укрепления военного присутствия самих США. Открытым в отношении Quad вопрос долгое время оставался потому, что при создании главной целью считалось привлечение Китая в качестве «лидера демократизации» в Азии, к чему, видимо, располагал процесс укрепления китайско-американских контактов при прежнем руководителе КНР Ху Цзиньтао.
Когда в мае 2018 года Вашингтон развязал против Пекина полномасштабную тарифно-санкционную войну, сразу было ясно, что проблема не столько в торговом дисбалансе, сколько в угрозе, которую США почувствовали своему лидерству. Поэтому вслед за экономической конфронтацией не могло не последовать и осложнения военно-политических отношений. Лишенный опыта в большой политике Дональд Трамп сделал ставку на лобовой нажим на Китай; пришедший же ему на смену Джо Байден еще в ходе избирательной кампании пообещал реанимацию существенно подорванной его предшественником политики альянсов. Заметим, инаугурация Байдена прошла в январе, а уже в марте Quad собрался на виртуальный саммит, и такая динамика как нельзя лучше демонстрирует, что нынешняя демократическая администрация Белого дома от ковбойских наскоков перешла к системной осаде Китая, выстраивая в этих целях сеть партнерств.
Никто ни в США, ни в других странах — участницах QUAD даже не скрывает антикитайской направленности объединения. Это дополняется созданием за несколько дней до вашингтонского саммита нового военного блока AUKUS, главным итогом которого стал фактический выход США из режима нераспространения ядерных технологий. Вашингтон и Канберра клянутся-божатся, что ПЛА, которые получит Австралия, не будут вооружены ядерными средствами поражения. Однако важны не сами эти восемь атомных субмарин. Важнее технологическая возможность их действий против китайских и российских ПЛА, которая этой страной приобретается за счет атомных силовых установок. По факту Австралия становится членом ядерного клуба, и никакие оправдания отменить этого не могут.
А теперь посмотрим на архитектуру выстраиваемой при Байдене системы альянсов. Это важно потому, что, с одной стороны, китайская сторона опровергает их взаимосвязь, отыскивая между отдельными участниками AUKUS и Quad межгосударственные и межблоковые противоречия. С другой же стороны, в Пекине прекрасно понимают, что это не так и что имеет место попытка создания Вашингтоном синергетического эффекта, а не просто суммирования потенциалов и тем более не их противопоставления друг другу. То есть очевиден долгосрочный характер американской стратегии. Осью AUKUS является союз США и Великобритании; последняя как лидер (британского) Содружества, в которое входит Австралия, по сути легитимирует статус этой страны как бывшего и фактически нынешнего доминиона не только Лондона, но и Вашингтона. Осью Quad, соединяющей его с AUKUS, становится альянс США с Австралией, и тем самым британское участие в AUKUS фактически проецируется и на QUAD. Зачем нужен такой сложный обходной маневр? Во-первых, невозможно сложить в один блок Великобританию с Индией. Отношения этих стран отягощены как колониальным прошлым последней, так и ее разделом англичанами при уходе на несколько территорий, с сохранением между ними по сей день острых противоречий. Главный пример — перманентный индо-пакистанский конфликт, но есть и другие: ситуация вокруг Мьянмы, на границе этой страны и Бангладеш и т. д. Во-вторых, российский фактор: Индия и Япония, входящие в QUAD, но не в AUKUS, представляют собой отстоящие от американо-австралийской оси фланги, включение которых в систему альянсов обусловлено внедрением «Индо-Тихоокеанского» концепта, которым, как подчеркнул глава российского МИД Сергей Лавров в недавнем интервью южнокорейским СМИ, Вашингтон пытается подменить АТР. И проделывает это для явочного «исключения» из регионального контекста России и Китая. В-третьих, если новоиспеченный AUKUS — просто военный блок, даже внешне лишенный иных составляющих, то Quad вроде бы многофункционален, его участники не имеют между собой четко прописанных обязательств. Однако притворство этой «мирной» видимости обнаруживается на каждом шагу. Достаточно заглянуть в итоговое коммюнике мартовской виртуальной встречи «четверки», чтобы убедиться, что «общее видение свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона» в нем связывается с «решимостью развивать сотрудничество в сфере безопасности». Для того, чтобы «укреплять порядок, основанный на международном праве, и ответить на вызовы в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях». В переводе с дипломатического, члены QUAD берут на себя обязательства по противодействию Китаю и в районе островов Дяоюйдао (Сенкаку), принадлежность которых Япония оспаривает, фактически владея ими. И по Тайваню, сепаратистские власти которого пользуются поддержкой США. И, наконец, в Южно-Китайском море (ЮКМ), где под лозунгом «свободы судоходства», в которую со времен «Четырнадцати пунктов» Вудро Вильсона (1918 г.) зашифровано морское господство Вашингтона, США пытаются навязать помощь против Китая и Вьетнаму, и Филиппинам. И хотя опросы, проведенные в странах ЮВА сингапурскими социологами, показали, что при прямом выборе между Вашингтоном и Пекином почти половина опрошенных предпочитают Китай, а среди второй половины много неопределившихся, США продолжают рассматривать страны бассейна ЮКМ, которые поголовно входят в АСЕАН, плацдармом, на котором они рассчитывают навязать Пекину решающее противостояние. И опасения проживающих на этом плацдарме народов они принимают «к сведению», но никак не в расчет.
Здесь напрашиваются параллели с европейскими раскладами 1980-х годов. Когда западноевропейские союзники Вашингтона решили взять курс на укрепление взаимодействия с СССР, то США, рассматривая Европу таким же плацдармом в противостоянии с Москвой, как Юго-Восточную Азию — сейчас с Пекином, разместили в ФРГ ядерные РСМД. И пообещали европейцам при дальнейшем заигрывании с Советским Союзом ядерную войну у них дома. Страны АСЕАН, не связанные с США договором, подобным Североатлантическому, вроде бы сия чаша минует. Однако следует обратить внимание на предупреждение секретаря российского Совбеза Николая Патрушева, очень похоже, что им и адресованное. «QUAD — это прообраз азиатского аналога НАТО, нового военно-политического блока с выраженным проамериканским характером. И Вашингтон будет стараться втянуть в эту организацию и другие страны, главным образом для проведения антикитайской и антироссийской политики». Из этого следует, что, подобно расширению НАТО на Восток, американцы собираются приращивать QUAD странами АСЕАН, чтобы затем разместить в них нацеленное на Китай и далее на Россию ядерное оружие со средствами доставки.
Почему из Москвы прозвучала столь жесткая оценка вашингтонских переговоров? Как минимум по трем причинам. Во-первых, связка AUKUS-QUAD объективно является для нашей страны военной угрозой, причем как непосредственно территории России и ее среднеазиатскому подбрюшью, близкому к Индии, так и российскому ВМФ в акваториях, отнесенных пентагоновскими стратегами к Индо-Тихоокеанскому региону. А это — от Камчатки до Индостана, полпланеты, на минуточку. Во-вторых, особый характер российско-китайских отношений, в том числе в сфере безопасности, требует от Москвы совместного учета взаимных озабоченностей и, соответственно, шагов по противодействию. И как в случае с Европейским ТВД, где переходом «красной черты» считается гипотетический прием в НАТО Украины и Грузии, так и в АТР такой же «красной линией» станет упомянутое расширение QUAD на АСЕАН. В этом случае, как представляется автору этих строк, правомерным станет не только оформление российско-китайского военного союза, но и включение в него КНДР. В-третьих, Патрушев своим заявлением, безусловно, посылает вполне четкий и прозрачный сигнал властям Индии. Здесь намечается своя «красная линия». Отказавшись от очного участия в недавнем юбилейном саммите ШОС, премьер-министр Нарендра Моди, однако, не счел за труд совершить куда более далекую вылазку за океан ради участия в форуме, участники которого ШОС противостоят. С одной стороны, пришедшие к власти в Афганистане талибы (организация, запрещенная в РФ) обвинили руководство Таджикистана, принимавшего саммит ШОС, во вмешательстве во внутренние дела своей страны. Поскольку в том, что это произойдет, сомнений не стало, когда таджикские власти принялись вооружать повстанцев в Панджшере, условия для полноценного очного саммита ШОС исчезли. Скорее всего, именно поэтому в Душанбе не приехали ни Владимир Путин, ни Си Цзиньпин; следовательно, и у Моди было своеобразное «алиби». С другой стороны, в такой ситуации он вполне мог и, по мнению автора этих строк, должен был воздержаться от поездки и в американскую столицу, чтобы не демонстрировать пренебрежение партнерам по ШОС, заведомо занижая тем самым авторитет нашей организации. Однако желание засветиться рядом с Байденом перевесило. Что теперь? Если Индия продолжит интеграцию в проамериканскую систему альянсов, это будет означать, что она не является надежным партнером России и Китая в обеспечении региональной безопасности в формате ШОС. Поскольку (не)участие в нем — прерогатива самого индийского руководства, Москва и Пекин получают полное моральное право начать создавать другие форматы уже без Индии; на поверхности лежит вариант с диверсификацией системы регионального взаимодействия; например, ШОС остается чисто экономической организацией, а его российско-китайское ядро вполне способно включить повышенную скорость интеграции в ином, менее широком формате с более серьезной системой взаимных военных обязательств. И выбор в этом случае зависит от Дели, мяч — на индийской половине поля; Россия и Китай этот выбор лишь констатируют и оформляют.
Теперь о конкретных и непосредственных угрозах, которые QUAD несет Китаю; об этом много говорится, но конкретизируется недостаточно. Для их обнаружения обратимся к меморандуму, опубликованному по итогам переговоров в Вашингтоне сайтом Белого дома. В документе семь разделов, посвященных ковиду и глобальному здравоохранению, инфраструктурному строительству, климату, гуманитарным обменам, высоким технологиям, кибербезопасности и космосу. Первый и главный «подводный камень» такой. «Целевая группа QUAD Shipping организует свою работу по нескольким направлениям и стремится к 2030 году создать два-три морских коридора Quad с низким или нулевым уровнем выбросов». Это означает, что уже через несколько лет доминирующий в проливах так называемого «Индо-Тихоокеанского региона» 7-й флот США, усиленный как максимум семью АУГ (авианосными ударными группами), под предлогом «защиты климата» перекроет Малаккский и соседние проливы, по которым проходит китайский нефтяной импорт из зоны Персидского залива. Потенциальный выбор ответных мер ограничен, ибо такого количества АУГ у Китая к этому времени не будет, максимум три на весь флот. Остается перенос импортных мощностей на сушу — от пакистанского порта Гвадар через Афганистан в Синьцзян в обход Индии. Но у нее под боком и, следовательно, под прицелом. Милитаризация с американским участием индийской части Кашмира поставит безопасность этого маршрута под вопрос, а на морском участке пути в Гвадар от Ормузского пролива в противостояние как раз и могут включиться австралийские подводные силы AUKUS. Это очень серьезная угроза, и она открыто прописана в итоговом заявлении, под которым стоит и подпись Н. Моди. Второй момент: «Чтобы наладить связи между следующим поколением ученых и технологов, партнеры QUAD с гордостью объявляют о программе QUAD Fellowship: первой в своем роде стипендиальной программе… включающей лидеров от каждой страны четверки». У американцев гигантский опыт мобилизации экспертных кадров, которые концентрируются в think tanks и играют важную роль в формировании государственной политики в сфере безопасности и обороны (на поверхности лежит пример, скажем, RAND-Corp.). Судя по данному пункту заявления, Вашингтон собирается распространить такую систему на весь регион; точнее будет сказать, что для членов QUAD рекомендации мозговых центров США фактически приобретут обязательность. Третье. «После нескольких месяцев сотрудничества QUAD представит заявление о принципах проектирования, разработки, управления и использования технологий, которое, как мы надеемся, приведет не только регион, но и весь мир к ответственным, открытым и высококлассным инновациям». Речь идет прежде всего о технологиях связи 5G, развитие которых в Китае и распространение на остальной мир сталкивается с повсеместным — от Европы до Тихого океана — американским противодействием. Надо полагать, что сверстанные в США принципы главным образом будут направлены даже не столько на продвижение своих технологий, сколько на дискриминацию китайских, как мы уже наблюдаем на примере «дела» компании Huawei. И если раньше «дотянуться» до нее можно было только обходным путем, через обвинения в нарушении эмбарго на торговлю с Ираном, то сейчас все станет гораздо проще: «нарушили» принципы — и этого достаточно для новой порции санкций.
Так или иначе, события принимают постоянно ускоряющуюся и отнюдь не позитивную динамику. Поэтому промедление с совместным российско-китайским ответом на действия Запада, включающим сферу безопасности и обороны, нашим странам может дорого обойтись. Вторая холодная война не просто стала реальностью, но и по интенсивности начинает существенно превосходить первую.
https://regnum.ru/news/polit/3382493.html
26.09.2021 Ядерный вопрос: почему Ша Цзукан прав, а Антониу Гутерреш – нет
Владимир Павленко, 26 сентября 2021, 15:21 — REGNUM 26 сентября отмечается Международный день борьбы за полную ликвидацию ядерного оружия. Показательно, что к этой дате оказались приуроченными два события. Генсек ООН Антониу Гутерреш призвал к всеобщему ядерному разоружению, использовав даже для этого эпистолярную патетику. Дословно: «Почти четырнадцать тысяч единиц ядерного оружия сейчас хранится во всём мире… Человечество недопустимо близко к ядерному уничтожению. Пришло время навсегда рассеять тучи ядерного противостояния, уничтожить арсеналы и вступить в новую эру доверия и мира». А бывший заместитель генсека ООН по экономическим и социальным вопросам, китайский дипломат Ша Цзукан, напротив, призвал к смене прежних стратегических концепций ядерного применения, которыми КНР руководствовалась с 60-х годов, и к переходу к готовности к превентивному применению ядерного оружия для борьбы с западной, конкретно американской политикой альянсов.
Почему прав Ша Цзукан, а напоминающий пресловутого «кота Леопольда» А. Гутерреш — нет? Владимир Даль, по праву считающийся знатоком русской словесности, приводил русскую пословицу, которую присвоил себе некто Солженицын: «Волкодав прав, людоед — нет!». Слова Гутерреша, как и сам этот памятный «день», исполнены крайнего цинизма и преследуют людоедские цели. Чтобы доказать это, необходим экскурс в самый начальный период истории проблемы, сегодня порядком подзабытый. Ведь именно в расчете на короткую память человечества международные институты и их олигархические пастухи занимаются демагогией «нераспространения», будь то ситуация с новыми альянсами или с ядерной программой КНДР. Вот выдержка из Фултонской речи Уинстона Черчилля (5 марта 1946 г.); она объемная, но из приводимого фрагмента нельзя вычеркнуть ни одного предложения, ибо это нам потребуется дальше.
Вернувшись к этой теме через полгода, в ходе лекции в университете Цюриха, известной под темой «Трагедия Европы» (19 сентября того же 1946 г.), У. Черчилль продолжил рассуждения на эту тему.
Суммируем. Черчилль, в промежутке между двумя премьерствами наделенный ролью «говорящей головы» англосаксонского Запада (не случайно он постоянно спекулирует на «англоязычии» «демократических» народов), постоянно возвращается к ядерной теме, и главное, что его волнует, — сохранение монополии Запада на ядерное оружие. Черчилль не чурается откровенной демагогии, рассуждая о достоинства американской «демократии», и это через год после Хиросимы и Нагасаки. При этом он (внимание, это исключительно важно!) обусловливает право (!) на применение ядерного оружия «защитой прав и свобод» («если вы еще не пользуетесь «Тайдом», то мы летим к вам»). Черчилль откровенно запугивает аудиторию — и в Фултоне, и в Цюрихе — перспективой утраты ядерной монополии и рисует ужасы многостороннего ядерного сдерживания (в чём, как видим, он заблуждался, и понятно, почему).
Кто наделил Черчилля функциями пропагандиста и агитатора за ядерную монополию США? Автор, очень мягко говоря, не сторонник Макаревича, но эта песня — гениальная; правда, когда он ее писал, имел в виду явно не Черчилля и не предполагал, что формулирует методологический принцип глобальной политики. Иначе бы тридцать раз подумал.
Кукол дергают за нитки. На лице у них улыбки, И играет клоун на трубе. И в процессе представленья Создается впечатленье, Что куклы пляшут сами по себе.
«Концептуальные» круги, использующие в виде кукол политиков даже такого уровня, как Черчилль, собственной персоной редко выходят из-за кулис, разве что в самом конце спектакля, когда игра сыграна и «хозяин гасит свечи — кончен бал и кончен вечер». Исключение, которое тогда же, на фоне ядерной монополии Запада, было сделано по ядерному вопросу, причем точно по лекалам, которые вычертил Черчилль, настолько показательно и эксклюзивно, что язык не поворачивается утверждать, будто оно подтверждает правило.
Это из доклада «Наше глобальное соседство» (Our Global Neighborhood), представленного в 1995 году совместной, с участием ООН и Социнтерна, Комиссией по глобальному управлению и сотрудничеству во главе с Ингваром Карлссоном, социал-демократическим экс-премьером Швеции (с. 242 в издании 1996 г., изд. «Весь мир»). В этом документе, к слову, прописано очень многое из того, что происходит сегодня, то есть он программный, именно концептуальный. Кто такой Барух? Крупный американский олигарх, советник двух президентов США — Вудро Вильсона и Франклина Рузвельта, то есть человек, стоявший около кормила той власти, что создавала ФРС и формировала миропорядки после Первой и Второй мировых войн. По донесениям советской разведки И.В. Сталину еще в 30-е годы, именно Барух в партнерстве со своим британским «визави» лордом Бивербруком извлекли Черчилля из политического небытия после серии его провалов на министерских постах в Первую мировой войну. И убедили англосаксонские правящие круги по обе стороны Атлантики выдвинуть его в премьер-министры; самому же Черчиллю, который еще в 1935 году восхищался и увлекался Гитлером, строго-настрого наказали забыть про «зигзаги» молодости, после чего тот сразу же превратился в «непримиримого врага» бесноватого фюрера. «Для любимого дружка ‑ и сережку из ушка…». Наглядный пример влияния Баруха в американской элите таков. В августе 1950 года, на 80-летнем юбилее магната Дуайт Эйзенхауэр, полный генерал, недавний главком экспедиционного корпуса союзников на «втором фронте» и будущий (через два года) президент США, обратился к юбиляру со следующим проникновенным тостом. «Много лет назад, когда я был простым майором и попал в трудную жизненную ситуацию, я обратился за советом ко всеми уважаемому человеку. И я вам, г-н Барух, за этот совет очень признателен!..».
Иначе говоря, отстаивая ядерную монополию США, Черчилль подпевал Баруху, а когда «не срослось», Баруху, которой всячески избегал публичности, скрепя сердце пришлось появиться на публике со своим планом. Каков же при Сталине был уровень советского суверенитета, что и Барух, вслед за Черчиллем, был Москвой послан по известному «эротическому» маршруту, и советская атомная бомба, разрушившая ядерную монополию США, чего как огня боялись связанные с Барухом пастухи западных элит, стала реальностью!
Итак. Как видим, ядерное оружие создали (и применили!) США, причем очень похоже, что с помощью материалов и технологий, полученных в последние недели и дни войны из Третьего рейха. Нацистское происхождение, олицетворенное Вернером фон Брауном, имеет и американский ракетный потенциал. Черчилль же в Фултоне и Цюрихе потребовал ядерной монополии Запада, но ответственность за «гонку ядерных вооружений», разумеется, возложили на Москву, в вину которой поставили отказ от «плана Баруха». Ведь когда американцы предложили Комиссии по атомной энергии ООН «пакет разнообразных мер», стало ясно, что ими предпринимается попытка реализации фултонской задумки обходным путем с помощью управляемой теми же США Генеральной Ассамблеи ООН. Ядерная монополия оставалась бы у комиссии, в которой право вето не предусмотрено. Стало быть, контролем над глобальным ядерным арсеналом — только не напрямую, а с помощью проамериканского «агрессивно-послушного большинства» — завладели бы США. Ввиду запрета на «национальные» ядерные вооружения Советский Союз ничего не смог бы этому противопоставить. И нашей стране с позиции силы просто продиктовали бы чужую и враждебную нам волю.
Перебрасываем мостик в современность. Многостороннее ядерное сдерживание, вопреки камланиям Черчилля и ему подобных, оказалось эффективнейшим средством предотвращения ядерной катастрофы, что впоследствии вынужденно признала даже его однопартийная последовательница Маргарет Тэтчер. И стало понятно, что озабочен Запад был отнюдь не глобальной безопасностью, а тем, что с ликвидацией ядерной монополии США уже не смогут безнаказанно диктовать свою волю другим странам и народам, опираясь на скупленные на корню «национальные» элиты, представленные в Генеральной Ассамблее ООН. С этих позиций понятно, что нынешний «антиядерный» призыв генсека ООН — дешевая комедия с подачи США и их союзников. На деле же речь идет о том, чтобы, расширяя существующие и создавая новые военные блоки (пример AUKUS), с помощью «миротворческой» демагогии своих марионеток, вроде А. Гутерреша, связать руки стратегическим оппонентам Запада, в число которых официально включен Китай, а Россия находится изначально и всегда.
Почему, в отличие от генсека ООН, прав его бывший китайский заместитель Ша Цзукан? Вопрос тоже с предысторией, но уже короткой. После распада СССР американскими стратегами был взят курс на приобретение решающего стратегического военного превосходства с помощью двух факторов. Во-первых, за счет практического воплощения стратегии ГНУ — глобального неядерного удара (высокоточными средствами поражения), причем, в идеале, — из режима постоянной боеготовности, без приведения стратегических сил в повышенные ее степени, что легко обнаруживается средствами объективного контроля потенциального противника. Во-вторых, путем сочетания этой стратегии с режимом нераспространения для неядерных стран и всеобъемлющим ядерным разоружением для стран, владеющих ядерным оружием. Желательно — «нулевого варианта», то есть полного ядерного разоружения, как уже предлагал Барак Обама. В Пентагоне небезосновательно полагали, что, обнулив ядерный потенциал России, а в перспективе и Китая, США за счет технологического превосходства, обеспеченного потенциалом ГНУ, обретут решающее и полное военное превосходство, закрыв вопрос о любых возможных конкурентах, а тем более противниках.
Именно тогда США и совершили тот промах, который заставляет их сегодня так нервничать. Уверовав с подачи Бжезинского и прочих интеллектуалов в необратимость подкупа российской элиты, а также в незыблемость торгово-экономической взаимозависимости с Китаем, Вашингтон опережающими темпами вложился в ГНУ, забросив модернизацию СЯС — стратегических ядерных сил. И когда уничтожить российский потенциал ядерного сдерживания не получилось, более того, он был своевременно модернизирован, а американские СЯС без достаточных вложений в НИОКР принялись деградировать, выяснилось, что ставка на ГНУ бита. Сейчас американская сторона очень сильно принялась обновлять свои СЯС, но время упущено: чтобы догнать Россию, потребуется как минимум одно-два десятилетия, а тем временем предстоящим развертыванием своих СЯС занялся и Китай. Расположение позиционных районов китайских МБР — межконтинентальных баллистических ракет — на севере страны, вопреки расхожим спекуляциям в ряде СМИ, говорит о долговременном характере российско-китайского сближения и о высоком уровне взаимного доверия. Ибо, во-первых, создаваемые позиционные районы — военным любой страны это понятно — находятся в пределах досягаемости оперативно-тактическими средствами (средней дальности), причем с весьма небольшим подлетным временем. Во-вторых, в случае полноценного военного конфликта в США они технически могут быть взяты под защиту российских средств ПВО и ПРО, часть которых будет способна действовать с российской же территории. А вот для аналогичных сил США и их сателлитов, что по AUKUS, что по Quad, применяемых с моря, откуда только и можно «достать» строящиеся позиционные районы, подлетное время увеличивается до значений, абсолютно недостаточных для одностороннего гарантированного уничтожения. То есть с развертыванием своих МБР Китай решительно продвигается к паритету с США и Россией. Только вот американские стратеги, скорее всего, окажутся перед необходимостью суммировать противостоящие им потенциалы, добавляя к ним еще и северокорейский.
В этой ситуации дело остается за малым. Внести в концептуальные документы КНР, связанные с национальной обороной, положения, которые позволяют в условиях подтвержденной неизбежности ядерного нападения нанести по изготовившимся к нему ядерным силам противника превентивный удар, сорвав его агрессивные замыслы и существенно ограничив его потенциал последующих военных действий. Именно это и предложил Ша Цзукан. К слову, Россия такие изменения давно уже внесла и, в условиях существенного перевеса противника в конвенциональных силах, отказалась от провозглашенного еще в советскую эпоху «неприменения ядерного оружия первыми». Американских соискателей Pax Americana — мирового господства в однополярном мире — все послевоенные годы предостерегали от игр с огнем. В ответ неизменно звучало: «Есть вещи поважнее, чем мир» (генерал А. Хейг, госсекретарь при Р. Рейгане). И выдвигались планы «ограниченной ядерной войны», «звездных войн» (пресловутая СОИ — стратегическая оборонная инициатива) и т.д. Ну что ж, «за что боролись — на то и напоролись», разбудив таки «лихо», переставшее быть «тихим».
»Вольному — воля, а спасенному — рай», господа!
https://regnum.ru/news/polit/3381323.html
23.09.2021 Зачем Байден и Джонсон объявили России и Китаю «войну ценностей»?
Владимир Павленко, 23 сентября 2021, 19:27 — REGNUM СМИ широко обошла новость о сепаратном американо-британском сговоре против России и Китая. В ходе визита в Вашингтон британского премьер-министра Бориса Джонсона и его переговоров с президентом США Джо Байденом стороны договорились придерживаться в дискриминации Москвы и Пекина «общих ценностей». Что это за ценности и почему мы говорим именно о дискриминации? Интересные вопросы. Об этом по порядку.
Сначала о ценностях. «Ценность — понятие, используемое в философии и социологии для обозначения объектов и явлений, выступающих как значимые в жизнедеятельности общества, социальных групп и отдельных индивидов… Можно говорить о двух формах ценностей. Во-первых, ценность выступает как общественный идеал… Во-вторых, ценность предстает в виде произведений материальной или духовной культуры… Другим основанием типологии ценностей выступает классификация социальных общностей, отражением жизнедеятельности которых они являются». Это — из определения энциклопедии «Глобалистика», изданной при участии Горбачев-фонда; с учетом следа, оставленного экс-генсеком ЦК КПСС в «матрице» глобализации (об этом ниже), нам оно важно именно затем, чтобы продемонстрировать логику мышления и действий хозяев Горбачева. Далее — Уинстон Черчилль, фрагмент Фултонской речи: «Мы должны неустанно и бескомпромиссно провозглашать великие принципы демократических прав и свобод человека, являющихся совместным достоянием всех англоязычных народов, нашедших наиболее яркое выражение в американской Декларации независимости, вместившей в себя традиции таких основополагающих актов, как Великая хартия вольностей, Билль о правах, Хабеас Корпус Акт, положение о суде присяжных и, наконец, английское общее право». Отметим: ценности демократии и прав человека, превращенные у Черчилля в инструмент внешней экспансии, — отличительная черта англоязычных народов, а остальным они, как он сам признает, навязываются. В каких целях? «Распространение британского владычества во всем мире, колонизация британцами всех тех стран, где условия существования благоприятствуют их энергии, труду и предприимчивости, и особенно заселение колонистами всей Африки, Святой земли, долины Евфрата, островов Кипр и Кандия, всей Южной Америки, островов Тихого океана, всего Малайского архипелага, береговой полосы Китая и Японии и возвращение США в Британскую империю. Создание глобальной империи с глобальным имперским парламентом… настолько могущественной державы, что она сделает войны невозможными и поможет осуществлению лучших чаяний человечества», — это Сесил Родс, инициатор и организатор англо-бурской войны, основатель элитарного «Круглого стола», названной его именем Родезии и алмазного монополиста De Beers. Буквально в двух строках через полвека эти идеи в политической плоскости уточнил польский троцкист Йозеф Реттингер: «Англосаксы как раса предназначены для того, чтобы одни расы вытеснить, другие ассимилировать, и так до тех пор, пока все человечество не будет англосаксонизировано». Точка!
Скажут: что вы нам лекцию читаете, есть такие любители уйти от темы. Это не лекция, а краткий исторический экскурс, содержащий минимум сведений, необходимых для впервые сталкивающихся с этим вопросом, чтобы осознать преемственность неоколонизации мира, зашифрованной под «глобализацию». Планы сверстаны давно и осуществляются поэтапно, из эпохи в эпоху и из поколения в поколение. Не получается — отступают, производят перегруппировку и снова переходят в наступление. Широко обсуждаемая «великая перезагрузка», порученная Совету по инклюзивному капитализму при Ватикане, — как раз такая перегруппировка. Этой неуклонной настойчивости можно было бы позавидовать, но поскольку она направлена против нас, задача для всех, озабоченных сохранением суверенитета, состоит в поисках противоядия. Если теперь вернуться к «ценностям», которые провозгласили на днях в Вашингтоне Байден и Джонсон, то понятно, что речь идет именно о дискриминации Москвы и Пекина. Как «ревизионистских» держав (характеристика из Стратегии национальной безопасности США), стоящих на пути англосаксонских устремлений к мировому господству, которое скрыто под вывеской борьбы за «демократию и права человека». Как напомнил еще один «авторитет», американский адмирал Артур Цебровски, участие в глобализации требует от незападных стран принятия западных, то есть англосаксонских (внимание!) ценностей и передачи под контроль транснациональных монополий Запада своих природных ресурсов. То есть целью «ценностного» нажима на Россию и Китай является не обеспечение наших прав и свобод, а неоколонизация наших стран со встраиванием их в миропорядок, спроектированный англосаксами на основе расового подхода. Как мы понимаем, а также знаем по тому, как и куда именно после войны внедрялись нацистские капиталы, нацизм, переместившийся в подполье с помощью элит западных союзников СССР и Китая по Антигитлеровской коалиции, является важнейшей составляющей этого англосаксонского проекта.
Следующий важный момент. Случайно ли на фоне широко тиражируемых «ценностных» итогов вашингтонской встречи Байдена и Джонсона как бы «второй строкой» в информационных сообщениях стоит вопрос о спланированном на 9−10 декабря нынешнего года виртуальном «саммите лидеров за демократию»? Отдельно о сроках его проведения не сообщалось; то есть понятно, что взаимосвязь антироссийских и антикитайских решений лидеров США и Великобритании с этим саммитом такая. Россия и Китай на него приглашения не получат. А поскольку список участников, видимо, ожидается широким, и подготовку к саммиту Байден и Джонсон развернули аж с трибуны сессии Генеральной Ассамблеи ООН, то речь идет о подготовке к созданию на базе этого нового форума международной коалиции против Москвы и Пекина. Еще один момент: в этом свете по-новому выглядит недавнее создание нового тихоокеанского военного блока AUKUS в составе США, Великобритании и Австралии. Если вспомнить и об уже существующих альянсах — НАТО в Северной Атлантике, Quad (США, Австралия, Япония, Индия) на стыке Тихого и Индийского океанов (для обозначения этого пространства придуман «Индо-Тихоокеанский регион»), а также системе двусторонних союзов США с Японией, Южной Кореей и тайваньскими сепаратистами, то выясняется, что «саммит лидеров за демократию» имеет и военную составляющую. И дело здесь не в потенциальных восьми австралийских АПЛ, вооруженных «Томагавками». Если вернуться к двум тезисам из предвыборных обещаний Байдена — созвать в течение года после прихода в Белый дом «саммит демократий» и возобновить политику альянсов, которую демократическая администрация США, не стесняясь, называет «глобальной проекцией силы», — то становится понятным замысел глобального противостояния в новой холодной войне. Австралии под эгидой США вместе с остальными их тихоокеанскими сателлитами отводится та же роль «непотопляемого авианосца» на Востоке, что и Британии на Западе. За этими странами остается «сдерживание» соответственно Китая и России, а США берут на себя функцию «главкома», объединяющего Восточный и Западный театры военных действий (ТВД) под своим командованием в глобальный ТВД. Вашингтонские и лондонские стратеги учли уроки Второй мировой войны, в которой главные державы фашистской «оси» — Германия и Япония — действовали без надежного механизма координации, и хотят в будущей войне этой ошибки избежать.
Но зачем им нужен «саммит демократий»? Запад учел не только ошибки Гитлера, но и собственные, существенно осложнившие, по его мнению, достижение победы в первой холодной войне. Эта ошибка называется «ООН», в Совете Безопасности которой страны-противники заседали вместе, обладая правом вето, и, следовательно, никакое военное решение никакой проблемы было невозможно. Почему объявлено, что первый, декабрьский саммит будет виртуальным и пройдет «в онлайне», а вот второй, следующий, через год, уже в очном режиме? Очень просто. Включается механизм отбора. Первому саммиту будут предложены самые общие, никого не раздражающие и толком ни к чему не обязывающие инициативы, убаюкивающие общественное внимание. Главное для Вашингтона — не содержание, а сам факт согласия на участие без России и Китая. Значит — против России и Китая. Повязать всех коллективной ответственностью, чтобы сделать невозможным или предельно осложнить им «задний ход». За этот год приступить к выдвижению конкретных предложений по закручиванию гаек противостояния, чтобы отпали «нерешительные» и сформировалось ядро, готовое идти до конца. Решения следующего саммита в будущем году, в отличие от нынешнего, будут весьма конкретными; не исключено, что сам очный саммит «вплетут» в кампанию демократов на промежуточных выборах, то есть созовут во второй половине октября. Невооруженным глазом видно, что идет мобилизация и консолидация западных элит. Францию в рамках этих процессов просто протестировали на «вшивость»; Франция этот «тест», как и ожидалось в Вашингтоне и Лондоне, не прошла, согласилась с ролью вассала. Не исключено, что сам этот выбор стал следствием столь же некрасивой истории с «Мистралями»: нашли тех, у кого «свое рыло в пуху». Обладай Париж чувством собственного достоинства, он бы сейчас вышел из НАТО, по крайней мере из его военной составляющей. Но Эммануэлю Макрону, ревностному «птенцу гнезда» Банка Ротшильдов и подмастерью Жака Аттали, видимо, не дают соответствующего разрешения — не де Голль он: «Хороший ты мужик, «Моня», но не орел!»
Что в итоге? Сформировав пул надежных сателлитов, не исключено, что провозгласят на его основе «новую ООН». Без надоевших и «бесплодных» споров с российской и китайской сторонами. Выйдут из нынешней ООН или просто станут ее игнорировать — уже второй вопрос. Главное, что окончательно добьют и без того уже разрушенный послевоенный миропорядок. В новой холодной войне Вашингтону нужно не спорить на общей площадке с противником, затрудняя и засвечивая в публичном пространстве все свои действия, а принимать решения и проводить их в жизнь без международно-бюрократических проволочек.
Что указывает на высокую вероятность такого сценария? Выводы программного доклада, подготовленного по поручению генсека ООН и опубликованного в декабре 2004 года. Доклад назывался «Более безопасный мир: наша общая ответственность» (Документ ООН A/59/565). Кому интересно, обратитесь сюда (https://undocs.org/ru/A/59/565), откройте IV раздел («Более эффективная ООН для XXI века») и прочитайте ст. 70−81. Получите исчерпывающую информацию, квинтэссенцией которой служит ст. 78: «В 2020 году должен быть проведен пересмотр состава Совета Безопасности, в том числе — в этом контексте — пересмотр вклада (как он определен в пункте 249 основного доклада) постоянных и непостоянных членов с точки зрения эффективности Совета в деле принятия коллективных мер для предотвращения и устранения новых и старых угроз международному миру и безопасности». Это — из итогового резюме; кому важны подробности — к вашим услугам текст основного доклада с 82-й по 88-ю страницу со всеми нюансами, включая сценарии реформирования Совбеза по региональному принципу, а также по принципу взносов в бюджет ООН и вклада в ее миротворческие («миростроительные») миссии. И поскольку 2020 год прошел, но ничего не произошло, более того, даже разговоры о реформе затихли, и всем, кто читает итоговые документы саммитов ШОС, понятно, что причиной тому — курс России и Китая на сохранение статус-кво в международных организациях, элиты Запада на ООН поставили крест. Поменять ее при российско-китайском сопротивлении невозможно или требует таких усилий, на которые нет столько ресурсов и времени, которое не ждет. «Если правила игры не устраивают джентльменов — джентльмены меняют правила», только и всего!
Что дальше? Мир окончательно делится надвое. После того как в «новую ООН» вслед за пулом, который возглавляется альянсом Вашингтона и Лондона, перейдут международные финансовые институты, окончательно рухнут любые надежды на «перехват» глобального управления через установление над ними контроля. В этой ситуации Россию и Китай либо ждет тотальная изоляция от всех видов международного сотрудничества, либо нашим странам к тому времени удастся создать параллельную систему институтов, зачатки которой в виде ШОС, НБР БРИКС, АБИИ и ряда других организаций уже существуют. В первом случае Запад доводит проект «великой перезагрузки» до конца; во втором вторая холодная война знаменуется столкновением двух противостоящих друг другу мир-систем, которые, в отличие от предыдущей холодной войны, подчеркнем это еще раз, лишены каких бы то ни было системных площадок диалога. Предстоит долгая, изматывающая борьба «острием против острия», в которой на передний план в качестве инструмента мобилизации выходит идеологическая составляющая. Альтернативная мир-система, чтобы преуспеть и опрокинуть противника, не может и не должна обороняться, придерживаясь существующих догматов экономической «взаимозависимости» (сто с лишним лет назад они уже привели к мировой войне). Ибо оборона, по В. И. Ленину, — «смерть вооруженного восстания». Единственный эффективный шанс альтернативы — наступательная стратегия, несовместимая со взятой на вооружение Западом идеологией «устойчивого развития». Судя по тому, что в Китае выполнение соответствующих обязательств отодвигают в 2060 год (то есть «в никогда»), а в России правительство г-на Мишустина бежит впереди паровоза, требуя к концу года принять стратегию низкоуглеродного развития и ввести свой углеродный налог, «как в Европах», с пониманием этой коллизии в нашей стране сохраняется жесткий дефицит. И это вопрос к адекватности восприятия окружающей действительности через призму очерченной перспективы: что возьмет верх внутри российской элиты — национальные или буржуазные классовые интересы?
И еще один штрих, наглядно иллюстрирующий несовместимость с «саммитом демократий» национальных интересов России и Китая. Как бы «между делом» сообщено о том, что к участию в этом вашингтонском форуме будут приглашены не только государства и правительства, но и глобальный бизнес («частный сектор»), а также «глобальное гражданское общество» через запятую с «филантропами». То есть олигархическими фондами, среди которых выделяются фонды Рокфеллера, братьев Рокфеллеров, Форда, Карнеги, Билла и Мелинды Гейтс и т. д. Связка «гражданского общества» с «филантропами» осуществляется через финансируемые последними НПО и НКО; таким образом провозглашенная «гражданская» инициатива вводится в русло, управляемое олигархией через инструмент финансирования. Формула «правительства + глобальное гражданское общество + бизнес» красной нитью проходит как через принятые, так и не получившие поддержки проекты документов ООН. В том числе: «Инициативу Хартии Земли» (1992 г.), Копенгагенскую декларацию о социальном развитии (1995 г.), доклад Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству «Наше глобальное соседство» (1995 г.), Глобальный договор ООН (1999 г.), Декларацию тысячелетия ООН (2000 г.), а также Цели развития тысячелетия (2000−2015 гг.) и Цели устойчивого развития (2015−2030 гг.). Параллельно с усилиями ООН свои интриги плела и олигархия, которая привлекла к продвижению интеграции правительств, «граждан» и бизнеса Михаила Горбачева, и именно поэтому мы и обратились в начале к изданной с участием его фонда энциклопедии «Глобалистика». Для иллюстрации: целью созданного в 1995 году под Горбачева с участием западных лидеров форума «Состояние мира» провозглашалось следующее. «(Форум) …стремится привлечь лидеров гражданского общества, правительственных кругов и бизнес-элиты повсюду в мире к поискам ответов на критические глобальные вызовы, содействовать формированию новых подходов, необходимых для эффективного управления глобальной системой. Свою цель (форум) видит в создании «глобальной сети лидерства», которая стимулировала бы конкретные действия в различных странах и секторах общества и тем самым способствовала трансформации мира в направлении «устойчивой цивилизации». В дальнейшем для расширения неформального глобалистского альянса Горбачев последовательно возглавлял Комиссию по глобализации (2001 г.) и Форум мировой политики (2003 г.). Кстати, именно с Горбачевым также связана и упомянутая «Хартия Земли», отклоненная сначала Конференцией по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро (1992 г.), а затем ЮНЕСКО (1995 г.).
Как видим, все, о чем буквально на днях договорились между собой Байден и Джонсон, разрабатывается и продвигается еще с момента разрушения СССР. Так что никакой конспирологии; перед нами глубоко продуманные, официально принятые, подкрепленные финансами планы, сведенные в проект, под который десятилетиями создавалась мощная организационная инфраструктура. Современный Совет по инклюзивному капитализму при Ватикане — публичная верхушка этого проекта, которой отводится роль руководящего органа глобальной партии. Напомним, что в Совете отсутствуют представители России и Китая, а в руководство его исполкома внедрены члены «Группы тридцати» — объединения ведущих мировых банков и банковских кругов. Через Банк международных расчетов, точнее, входящий в его структуру Базельский комитет по банковскому надзору, аффилированный с Советом по финансовой стабильности «Группы двадцати», банкирская «тридцатка» контролирует процесс подготовки и ее решений. Аккурат к теме предстоящего итальянского саммита, на котором в свете нынешних прогрессирующих тенденций Москве и Пекину «ловить нечего».
И самое последнее. В июне нынешнего года Байден и Джонсон уже подписали совместный документ с претенциозным названием «Новая Атлантическая хартия». И здесь необходимо понимать, что первая Атлантическая хартия, подписанная Рузвельтом и Черчиллем в августе 1941 года, впоследствии была положена в основание Антигитлеровской коалиции, а затем и ООН. Случайных параллелей в истории не случается; следовательно, нынешний документ, претендующий на преемственность, рассматривается манифестом новой «глобальной коалиции», направленной против России и Китая. Именно на его основе будут предприниматься попытки обнулить ООН, подменив ее «саммитом демократий». А мы-то все время интересуемся, задавая друг другу риторические вопросы на тему о том, почему это Запад так активизирует исторические фальсификации? Проще некуда! Вместе с нынешней ООН в Лету кануть должно само упоминание о создавших ее странах-победительницах, прежде всего о России и Китае. Самим фактом провозглашения «Новой Атлантической хартии» наши страны, понесшие во Второй мировой войне самые тяжелые потери, заочно ставятся на одну доску с фашистскими агрессорами — немецкими и японскими оккупантами. И именно для этого нас и объявляют «мировыми ревизионистами». Москве и Пекину время делать выводы.
https://regnum.ru/news/polit/3379584.html
20.09.2021 Почему в Китае при ЧС расширяют возможности связи, а в России ограничивают?
Владимир Павленко, 20 сентября 2021, 19:09 — REGNUM В китайском Чанша, крупном промышленном и финансовом центре, главном городе провинции Хунань, прошел международный саммит по применению спутниковой навигационной системы «Бэйдоу». На этом форуме местный Национальный университет оборонных технологий представил новинку, которая сразу же обратила на себя внимание специалистов. Речь идет об усовершенствованной технологии обмена сообщениями СМС в условиях отсутствия сигнала мобильной связи, а также выхода из строя базовых станций. По итогам презентации системы прямо на саммите народное правительство Хунани заключило соглашение о сотрудничестве с общекитайской China Electronic Corporation; стороны обсудили и согласовали пути и условия дальнейшего применения этой СМС-технологии в низкоорбитальной системе спутниковой связи. Обозначены и конкретные пункты? и сферы интереса: развитие приобретающей популярность глобальной интернет-торговли, а также (внимание!) создание систем аварийного спасения и экстренной связи. Руководитель исследовательской группы оборонного университета в Чанша Ли Цзинъюань, комментируя наметившееся сотрудничество, очертил технические возможности системы передачи СМС. Ученый отметил, что «tсли ранее для обмена сообщениями «Бэйдоу» требовались радиоприемники относительно больших размеров, например, морской спутниковый телефон, то теперь можно наладить аварийную связь через спутники «Бэйдоу» с использованием мобильного телефона». А его помощники уточнили, что главные цели программы — обеспечить надежной связью отдельных людей и коллективы, находящиеся или оказавшиеся в отрыве от социума, выполняющие удаленные функции (например, морское рыболовство) или, это было подчеркнуто особо, во время чрезвычайных ситуаций, когда связь для людей приобретает особую, жизненную важность.
Повторим: не успели новинку показать, как провинциальное правительство ею заинтересовалось; что-то подсказывает, что очень скоро новость дойдет и до органов власти других регионов. Ибо прошедшее лето в Китае оказалось богатым на различные ЧС, прежде всего это целая серия крупных наводнений в бассейне реки Янцзы. Еще раз: власти понимают, что связь в условиях «чрезвычайки» людям безоговорочно нужна, и считают ее важнейшим условием своевременной помощи и, следовательно, спасения.
По иронии судьбы, так очень часто случается, видимо, судьба на позитивном примере одних наглядно демонстрирует абсурдность решений, принимаемых в этой сфере другими, новостные ленты российских СМИ в те же самые дни облетела новость следующего содержания. Премьер-министр Михаил Мишустин своей подписью предложил утвердить постановлением правительства России проект «Положения о приоритетном использовании, а также приостановлении или ограничении использования любых сетей связи и средств связи во время ЧС природного и техногенного характера».
Имеющий глаза — да прочитает, а имеющий мозги — да задумается и задастся вопросом: чего это такое премьер «подмахнул», видимо, не глядя (чтобы не подумать о нем худшего)? Итак, «Решение о приоритетном использовании, приостановлении или ограничении использования сетей связи и средств связи принимается Минцифры России во взаимодействии с приоритетными пользователями на основании анализа состояния сетей связи и средств связи в зоне чрезвычайной ситуации, обоснованных предложений соответствующего координационного органа единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций».
Во-первых, «пиоритетные пользователи», как уже отмечалось в СМИ, — силовики: Минобороны, МВД, МЧС, Росгвардия, ФСБ и др. Это все ключевые ведомства. Где они, а где пресловутое Минцифры, уровень компетенции которого — «модные девайсы», но никак не реальная жизнь, с реальным населением, от которого чиновники этого ведомства дальше, «чем Ленин — от буржуазии». Кто они такие, чтобы принимать решения на уровне перечисленных ведомств? У них молоко для этого на губах — обсохло? Еще понятно, если бы силовики этим занимались, на уровне своей профессиональной компетенции, а не «команда сисадминов», возомнивших себя «пупом земли» или «центром Вселенной», которые на самом деле — не управленцы никакие, а технические исполнители. Скептики скажут: этого не будет никогда! И окажутся неправы. У нас уже есть прецедент Роспотребнадзора, который от распирающей его пущей важности первое, что сделал, штампуя разнообразные запреты на запредельном по некомпетентности, как считают специалисты, уровне, так это завел себе форменное обмундирование. И облачился в малиновые пиджаки, памятные по эпохе «святых» 90-х. Вы думаете, Минцифры изобретет что-нибудь другое, более удобоваримое? Лет без малого пятьдесят назад автор этих строк, стоя в курсантском строю на разводе военного училища, услышал занимательный диалог двух военачальников в высоких погонах — начальника и подчиненного. Подчиненный предложил шефу издать приказ о проведении общеучилищных построений исключительно в парадной форме и пообещал подготовить соответствующий проект приказа. На что начальник, ехидно улыбнувшись, произнес: «Дураку даже грамота в нагрузку — он приказы писать начинает».
Во-вторых, как говорится в проекте постановления, «проводимые Минцифры России мероприятия по организации обеспечения населения услугами связи в зоне чрезвычайной ситуации, а также в пунктах временного размещения не должны приводить к нарушению использования сетей связи и средств связи приоритетными пользователями». В этом пункте, как и во всем этом очередном продукте эпистолярного чиновного «творчества» на уровне Козьмы Пруткова, слово «население» употребляется всего два раза, настолько на это население наплевать. Задача «обеспечения услугами связи населения в зоне чрезвычайной ситуации и пунктах временного размещения» (это — второй случай) ставится — в подвале одного из пунктов проекта документа. Но оказывается в такой зависимости от интересов «приоритетных пользователей», употребляется настолько по остаточному принципу, что становится ясно: за «приоритеты» с исполнителей спросят, и строго, а вот за население никто из них отвечать не будет. Пусть люди, отключенные от связи, пребывая в состоянии стресса, подогревая себя и окружающих катастрофическими слухами, которые всегда становятся спутниками любых чрезвычайных ситуаций, мотают себе нервы на кулак. «Проблемы индейцев шерифа не волнуют!»
Как же это контрастирует с той подчеркнутой заботой о своих людях, с какой к этим вопросам, как мы убедились, относятся в Китае. Там вопрос стоит не о том, чтобы «отрубить» сотовый сигнал там, где он есть, чтобы оставить сограждан в неведении, а о наделении их возможностью связи даже там, где этого сигнала нет. Мобильный телефон в условиях ЧС у них начнет функционировать в спутниковом режиме. А у нас? Михаил Владимирович Мишустин очень хорошо подумает, прежде чем поставить свою подпись под этим скопищем нарушения всех и всяческих всевозможных прав, норм приличия и даже критериев адекватности? И ответит авторам проекта той же самой сентенцией, что полвека назад прозвучала на училищном плацу? Или молча подпишет? А кто из вновь избранных депутатов, прежде всего от «партии власти», чувствуя свою ответственность за «художественную самодеятельность» отбившихся от партийной дисциплины министерских «боссов», поставит перед кандидатом в премьеры — Мишустиным или кем-то иным — этот вопрос в процессе утверждения в новом составе Думы? Просто «театр абсурда в королевстве кривых зеркал»!
В-третьих, хочется быть правильно понятным? Тем, кто в состоянии интерпретировать итоги прошедших выборов и все, что вокруг них происходило, оставаясь в границах реальности, понятно, что представленные общественности проценты указывают на отчетливые запросы о переменах, которые давно назрели и перезрели. Дефицит доверия, сквозящий через сухие отчеты ЦИК о результатах голосования, как сон разума, рождает чудовищ. Не слишком ли «перебор» у нас с законотворчеством в карательно-принудительной сфере в последнее время? Принудительная эвакуация, принудительная реновация (по запросу неких «организаций»), теперь вот принудительное лишение связи? И все это на фоне полупринудительной вакцинации. Для чего? Чтобы меньше осознавали безнадежность своего положения и безвозвратность «эвакуационного» маршрута и не обменивались информацией, ибо в наше время средства связи — не только информационный, но и организационный ресурс? Кому-то очень нужно лишить сограждан этого ресурса, превратив в стадо баранов, послушно следующее в направлении бойни за козлом-провокатором. Но опасаясь законной и адекватной реакции с их стороны на эту затею, этот «кто-то» подкладывает соломку, чтобы, не светясь, списать драконовские и откровенно, нет, не идиотские, а тоталитарные меры на Роспотреб, Минцифры и другие «инновационные» ведомства, чьи «инновации» давно уже навязли не только в зубах, но и в другом, противоположном месте? Не они инициаторы, их, как «расходный материал», «просто не жалко»?
Нам всем следует четко осознать одну важную и простую вещь. Не бывает абстрактного «прогресса», особенно технологического. Его продукция и продукты всегда предельно конкретны и могут использоваться как во благо, так и во зло. Как для освобождения людей и повышения их уровня и возможностей, так и с целью, грубо говоря, заковать их в кандалы. В зависимости от того, в чьих руках окажутся. В. И. Ленин в свое время требовал от соратников по партии быть с массами откровенными, чтобы они были в курсе всего и обо всем могли судить сознательно. Те, кто претендует на обладание общественным вниманием сегодня, придерживаются строго противоположных позиций. Самостоятельный человек-творец, человек-субъект, которого воспитывала советская эпоха, им поперек глотки, ибо такой не позволит собой манипулировать. Им нужен не субъект, а объект манипуляций, о котором те из них, кто поумнее, говорят эзоповым языком, характеризуя такой тип «квалифицированным потребителем». А более недалекие (или наглые), не стесняясь, апеллируют к «каббалистическим» принципам манипуляций людьми, которые для них — именно объекты чудовищных социальных экспериментов.
Что в сухом остатке? Наглядность сравнения между социализмом, принципы и подходы которого продемонстрированы на форуме в Чанша, и капитализмом, очередной квинтэссенцией которого служит рассмотренный нами проект постановления. Выбор — за нами, и разруха, как учил профессор Преображенский, — в головах. В наших собственных головах. ОНИ в своих классовых интересах делают ровным счетом то, что МЫ им позволяем делать. И не граммом больше. Позволим?..
https://regnum.ru/news/polit/3376074.html
18.09.2021 Кто ведёт Корею к новой войне? В чём смысл ядерного потенциала КНДР?
Владимир Павленко, 18 сентября 2021, 12:25 — REGNUM Резко обострилась военно-политическая напряженность на Корейском полуострове. 13 сентября КНДР провела успешное испытание новой крылатой ракеты, сразу же получившей в журналистских кругах наименование «корейского Томагавка». Ракета дозвуковая, но с неизвестными общественности ключевыми тактико-техническими характеристиками. Северокорейская сторона заявляет, что запущенная крылатая ракета, с легкостью преодолевшая по сложной траектории, похожей на восьмерку, расстояние в 1,5 тыс. км и при этом не вышедшая за пределы территории КНДР и прилегающей к ней морской акватории, имеет стратегический статус. Однако что при этом подразумевается, непонятно. С одной стороны, это может быть признанием способности нести ядерную боеголовку малой мощности, которых у северокорейской армии пока нет, но их создание и постановка на вооружение объявлены важнейшей партийной и государственной задачей. Одновременно не исключено, что именно в этих целях в ядерном центре в Йонбене зафиксировано строительство нового технологического объекта; американские специалисты утверждают, что это комплекс, способный вместить до тысячи центрифуг, на четверть увеличив возможности Севера по обогащению урана. С другой стороны, под характеристикой «стратегическая» может скрываться и дальность. Международно признанная градация следующая: до 500 км дальности — тактический носитель, далее до 5 тыс. км — оперативно-тактический (это ракеты соответственно меньшей и средней дальности). Стратегической является характеристика дальности свыше 5 тыс. км, и известный российский военспец полковник Виктор Баранец уже высказался на этот счет в том смысле, что настоящую дальность северокорейцы могут не разглашать, а потому крылатая ракета КНДР — потенциальная угроза безопасности США. Это похоже на правду потому, что ядерные боезаряды, как и средства их доставки, также имеют градацию — по мощности. До 20 килотонн тротилового эквивалента — тактический, от 20 до 500 килотонн — оперативно-тактический, свыше — стратегический. Крылатые ракеты до стратегических недотягивают: тот же «Томагавк» имеет максимум «грузоподъемности» в 200 килотонн.
Прошло еще два дня, и 15 сентября в КНДР был испытан аналог советского БЖРК — боевого железнодорожного ракетного комплекса. Две ракеты дальностью до 800 км, уже не крылатые, а баллистические, были выпущены в сторону Японского моря и, пролетев на высоте 60 км, упали в воду. Острее всего на это отреагировали в Японии. Минобороны этой страны поторопилось с заявлением о том, что обе баллистические пакеты упали в зоне исключительных экономических интересов островного государства. Покидающий вскоре свой пост премьер-министр Есихидэ Суга срочно созвал Совет национальной безопасности, на котором выяснилось, что военные ошиблись, и экономическая зона «не пострадала». С претензиями в адрес Пхеньяна выступили Париж и Лондон, а в ООН сообщили о срочном заседании по «ракетному» вопросу в тот же день Совета Безопасности.
Очень спокойно отреагировали в США. Индо-Тихоокеанское командование Пентагона считает, что пуски не представляют непосредственной угрозы. Позже появилось заявление спикера Госдепа Неда Прайса, в котором он осудил северокорейские пуски, ибо они-де противоречат резолюциями Совбеза ООН, а также создают угрозу соседям КНДР и другим членам международного сообщества.
В нашей стране, в противовес «дежурной» американской позиции, к действиям северокорейской стороны отнеслись с пониманием. Первый зампред Комитета Совета Федерации по международным делам Владимир Джафаров уверен, что территории России, одной из соседей КНДР, как раз ничего не угрожает, а в Госдуме вообще считают пуски вынужденными, продиктованными особенностями военно-политической обстановки в регионе. В Минобороны добавили, что у России на Дальнем Востоке надежная система ПВО. В МИД призвали всех участников конфликта на Корейском полуострове к сдержанности.
А в Китае наибольшее внимание уделили не северокорейским ракетным пускам, а утечкам из доклада спецкомитета Совета Безопасности ООН по санкциям против КНДР (комитет 1718), созданного в 2006 году. Не разъясняя детали этого эпизода, пресс-секретарь китайского постпредства при ООН обратил внимание на точное и строгое соблюдение его страной всех международных обязательств, включая резолюции Совбеза. «Китай будет продолжать играть конструктивную роль для содействия политическому урегулированию проблемы Корейского полуострова, достижению его денуклеаризации и обеспечению прочного мира и долгосрочной стабильности в регионе», — так звучит позиция официального Пекина.
Параллельно широко обсуждается и «эпистолярный» инцидент, произошедший в ходе обмена мнениями по «ракетному» вопросу между Пхеньяном и Сеулом. В адрес южнокорейского президента Мун Чжэ Ина жестко высказалась Ким Ё Чжон, сестра северокорейского лидера Ким Чен Ына, которая в руководстве ТПК и КНДР отвечает за американское направление. Вместо того чтобы оценить, возможно, слишком эмоциональное ее заявление с позиций Realpolitic, южнокорейские, а за ними и мировые СМИ принялись гадать, почему это заявление Ким-младшей, в отличие от предыдущих ее высказываний, не процитировали северные СМИ. Начали отыскивать у этого разные версии, включая возможную готовность Пхеньяна к разблокированию переговорного процесса уже в нынешнем году, а нынешние пуски принялись оценивать через призму пресловутого «повышения ставок» в предстоящем диалоге. Все как обычно в тех случаях, когда западная и союзная ей дипломатия, отстаивая заведомо сомнительную позицию, при этом стараются пустить окружающим в глаза пыль, создав иллюзию собственной правоты. Как у баснописца И. А. Крылова — «Но, делу дать хотя законный вид и толк…» Причем для полноты масштаба спекуляций на Юге по максимуму использовали тот факт, что момент северокорейского баллистического испытания совпал с пребыванием в Сеуле главы МИД КНР Ван И, который в ходе своего официального визита в Южную Корею был принят Мун Чжэ Ином.
Что происходит на самом деле и где оппоненты Севера лукавят? Очень просто. В том, что буквально через несколько часов после «железнодорожных» пусков с Севера из территориальных вод Южной Кореи последовал свой запуск, который кое-кто в Сеуле не постеснялся выдать за «ответный». Южнокорейская ракета была пущена с подводной лодки, и это первое такое испытание в этой стране, которая, следовательно, стала всего лишь седьмой по счету в мире, которая имеет на вооружении своего ВМС такие средства доставки. Но что здесь особенно важно? Четыре вещи. Первая: о предстоящем южнокорейском пусковом испытании было известно заранее, оно было плановым, и это не скрывалось. Да, конечно, зная об этом, на Севере решили подготовить этому подводному триумфу «сюрприз» и опередить Сеул, продемонстрировав свои инновационные возможности. Вторая. Именно в ответ на этот северный «сюрприз» уязвленный Сеул ответил откровенным выпадом в том смысле, что разработка и вооружение ВМС Юга БРПЛ — баллистическими ракетами подводного базирования — это ответ на якобы «северокорейские провокации». При этом как-то было «подзабыто» (или, что более вероятно, специально упущено), что большинство действий КНДР носят характер ответов на вызовы и угрозы противоположной стороны. И американцев, которые сохраняют на Юге военное присутствие, и самих южнокорейцев. Давайте вспомним, что дважды в год, в марте и в августе, проходят неизменные маневры американо-южнокорейских сил, которые на Севере считают репетицией нападения на КНДР, возможно ядерного. Не стал исключением и нынешний год; такие учения, пусть и в сокращенном формате и в виде КШУ — командно-штабных учений, в основном на картах, но прошли. Учитывая, что прекращение таких учений было такой же частью взаимных договоренностей, как и отказ КНДР от новых ядерных испытаний, то возникают закономерные вопросы: кто настоящий автор провокации, откуда эта провокация исходит и не является ли «перебором» в данном случае называть провокатором Пхеньян? Третье, самое главное в этом сюжете. С обвинением северян в «провокации» выступил не кто иной, как сам Мун Чжэ Ин, которому по каким-то непонятным причинам (эйфория или американский нажим?) изменила обычно присущая ему подчеркнутая сдержанность. Так «крепко» южнокорейский лидер не обострял, пожалуй, никогда, по крайней мере, припомнить трудно. Ну и в Пхеньяне за словом в карман в этом случае тоже не полезли; отсюда и появилось нашумевшее заявление Ким Ё Чжон, в котором она назвала президента Южной Кореи «глупцом». Кстати, может быть, именно поэтому, чтобы придать такому заявлению вид личной инициативы высокопоставленной чиновницы, а не официального Пхеньяна, СМИ КНДР и не стали его тиражировать. И четвертое. Главным «бенефициаром» этого скандала между двумя «берегами» 38-й параллели, разумеется, являются США, а также их японские марионетки. В обеих этих столицах, без сомнения, потирают руки, ибо нет ни для Вашингтона, ни для Токио худшего кошмара, чем сближение двух Корей. Но надо понимать: вопрос о разделенной нации в повестке дня если и не стоит сейчас, то в исторической перспективе, несомненно, встанет. Нам ли в России в этом не понимать корейцев? А вот когда две Кореи между собой ругаются, в Вашингтоне и Токио открывают шампанское.
Что в сухом остатке? Две вещи. Урегулированию на Корейском полуострове нет альтернативы. Не забудем: в январе 2018 года «кто-то» выпустил из близлежащей к нему акватории две ракеты по Японии и Гавайям, уничтоженные американской ПРО. Тяжело даже представить, что могло случиться, если бы противоракетчики США эти пуски проспали и пропустили. Главный урок того эпизода, подтолкнувший Дональда Трампа к непростому решению о переговорах с Ким Чен Ыном, — пока существует неурегулированная военно-политическая напряженность, и стороны смотрят друг на друга через прорезь прицела, кто угодно, воспользовавшись этим, может организовать что угодно. Это очень опасно не только для региона, но для всего человечества. У этого урегулирования имеется конкретный план, одобренный мировым сообществом, — российско-китайская «дорожная карта», требующая, чтобы северокорейская денуклеаризация проходила по мере исполнения Вашингтоном своих не зафиксированных документально, но произнесенных во всеуслышание обязательств: в обмен снять с КНДР санкции и дать Пхеньяну гарантии безопасности, то есть ненападения. Эти гарантии, из-за отсутствия которых КНДР вынуждена развивать ракетно-ядерную программу, могут дать только США, это не в компетенции Южной Кореи, лишенной полноценного суверенитета. К посреднической «шестерке» придется вернуться, и никаких иных вариантов, кроме балансирования на грани войны, не существует. Понятно, почему этого не хочет Вашингтон, но вызывает море вопросов, когда ему подыгрывает Сеул, под шумок «северокорейской ядерной темы» стремительно вооружающийся. Только вот ему, в отличие от Пхеньяна, за это никто претензий не предъявляет. И в Совбезе ООН вопрос о соответствующих ракетных пусках не ставит.
И вторая вещь. Пока США продолжают оставаться на позициях саботажа мирных предложений Москвы и Пекина, регион остается потенциальным очагом крупного военного конфликта. И любой специалист в военных вопросах подтвердит, что если он, не дай Бог, вспыхнет, эскалация с втягиванием в него соседей практически неизбежна. Но если так, то пока не существует процесса ограничений, для предотвращения войны необходим баланс. Представляется, что северокорейский ракетно-ядерный потенциал с международной точки зрения важен именно поэтому. По крайней мере до тех пор, пока стратегический потенциал Китая существенно уступает американскому и сдерживать агрессивные поползновения США и их сателлитов в АТР в состоянии только российские СЯС — стратегические ядерные силы. Да, это, если угодно, балансирование на уровне свойственного холодной войне «равновесия страха». Допустим. Ну, а кто инициатор того, что именно так происходит? И не пора ли Вашингтону набраться политического мужества и ответственности, чтобы, проявив добрую волю, разблокировать нынешний корейский тупик? Глядишь, и переменится в мире отношение к США, на которых сейчас большинство жителей планеты смотрят как на узурпаторов мировых полицейских функций.
https://regnum.ru/news/polit/3373981.html
15.09.2021 Зачем на самом деле звонил в Пекин генерал Милли?
Владимир Павленко, 15 сентября 2021, 22:21 — REGNUM В США — очередной элитный бунт «глубинного государства» против экс-президента Дональда Трампа. Начинается он с нешуточного скандала и вполне может привести к самым неожиданным последствиям. Действующий глава Объединенного комитета начальников штабов (ОКНШ) генерал Марк Милли, занявший этот пост еще при Трампе, в октябре 2019 года, признался престарелому редактору The Washington Post (WP) Роберту Вудворту в том, что дважды — 20 октября прошлого и 8 января нынешнего года — звонил своему китайскому коллеге генералу Ли Цзочэну, члену Центрального военного совета (ЦВС) КНР, начальнику Объединенного штаба ЦВС (аналог российского Генштаба). И заверял его в том, что если в Вашингтоне будет принято решение нанести удар по КНР, он обязательно сразу же сообщит об этом своему коллеге. Кроме того, генерал Милли якобы «пересмотрел» процедуру принятия «ядерного» решения, внеся в нее изменения, которые исключали бы его единоличное принятие президентом, в адекватности которого он опять якобы сомневался. В оправдание себе М. Милли приводит умозаключение о том, что уровень неуверенности Пекина в американских намерениях был таков, что там всерьез опасались агрессии, а потому могли решиться на превентивный удар. И как раз вот эта часть опубликованных откровений прежде всего и позволяет утверждать, что речь идет не о реальной угрозе ядерной войны между США и Китаем, а об ее мистификации в определенных целях, прежде всего внутриполитических. Тема серьезная и важная, поэтому давайте по порядку.
Во-первых, кто такой г-н Вудворт и при чем здесь WP? Газета — неофициальный рупор Республиканской партии. Но не «ревизионистского» крыла, представленного Трампом. А «традиционного», которое тесно укоренено в элитные расклады, связанные с «глубинным государством». Если копнуть, то карьера Вудворта начиналась с уотергейтского скандала, расследование которого инициировал именно он, а опубликованные им материалы, ставшие предлогом к запуску процедуры импичмента, вынудили уйти в отставку в 1974 году президента Ричарда Никсона. Надо понимать, что с точки зрения «глубинников» Никсон, представлявший националистическое крыло партии, близкое к «палеоконсерватору» Пэту Бьюкенену, был такой же «белой вороной», как и Трамп. Его травлей с помощью Уотергейта, по ряду авторитетных свидетельств изнутри Белого дома, руководил Генри Киссинджер, совмещавший во втором сроке Никсона посты госсекретаря и советника по вопросам национальной безопасности (беспрецедентный случай, никогда в последующем не повторявшийся). Поскольку связь Киссинджера с «глубинным государством», внутри которого он по всей вероятности служит коммуникатором между публичными элитами и теневыми «хозяевами» и бенефициарами «игры», никто не оспаривает, то не требуется семи пядей во лбу для вывода о том, кто поручил Вудворту расследование против Никсона. Есть такое амплуа — политический провокатор, он же — «информационный киллер». Как нетрудно и перебросить цепочку логики из 70-х годов в нынешнее время, имея в виду, что и Киссинджер еще жив, и кроме него есть кому заняться дискредитацией Трампа и его «заказать». Только одна иллюстрация: в тот же день, когда, по признаниям фигурантов, состоялся второй звонок М. Милли в Пекин, американскому генералу позвонила известная ненавистница Трампа, организаторша двух попыток импичмента ему, спикер палаты представителей Нэнси Пэлоси. В этом она тут же «благополучно» призналась журналистам, пояснив, что просила генерала принять меры против возможных попыток «нестабильного» президента нанести ядерный удар, получив доступ к кодам запуска. Учитывая, что в тот момент Америка «стояла на ушах» после штурма Конгресса, который на Трампа свалили его враги, просьба Пэлоси была как минимум двусмысленной.
Добавим к всему этому еще и то, что распространение WP информации о телефонных переговорах генералов Милли и Ли Цзочэна произошло через два дня после другой провокации, осуществленной The New-York Times (NYT), аналогичным рупором, только Демократической партии. Поскольку фундаментальный принцип теневого, «глубинного управления» — «две руки, управляемые одной головой», такое совпадение не то что на мысли наводит об источнике этой информационной спецоперации, но прямо указывает на ее заказчиков. По-другому интерпретировать происходящее в Вашингтоне попросту невозможно. Невооруженным глазом видно и распределение ролей. Если NYT «троллит» Китай, то есть внешних оппонентов Джо Байдена, то WP — Трампа, главного внутреннего оппонента, и рука откровенно моет руку.
Но зачем «хозяевам» Байдена эта провокация потребовалась именно сейчас? А вот это — во-вторых. На прошлой неделе американский президент позвонил китайскому лидеру Си Цзиньпину, предложив встречу на полях саммита «Группы двадцати» в Италии. Причем, звонок был не спонтанный, а подготовленный; до Байдена председателю Си звонил хозяин предстоящего форума на высшем уровне, итальянский премьер Марио Драги, который «за кулисами» является влиятельнейшей фигурой в олигархическом банковском сообществе, в частности, входит в «топ-банкирскую» «Группу тридцати» и до недавнего времени возглавлял ЕБРР. Драги, как сообщается в инсайдах, попросил Си Цзиньпина принять предложение Байдена о встрече, то есть предупредил его о том, что тот будет ему звонить. Понимаем, сколько этапов согласований между Вашингтоном и Римом должно было пройти, чтобы Драги выступил посредником? А если еще точнее, то в отличие от Байдена, нанятого олигархией «менеджера», Драги — сам часть «нанимательского» сообщества, от которого глава Белого дома вполне мог получить «совет» встретиться с Си Цзиньпином, не откладывая этот вопрос в «долгий ящик».
Китайский лидер первую часть просьбы Драги выполнил — ответил на звонок из Вашингтона, а вот со второй, как сообщают СМИ, вышла «заминка». Вместо согласия на переговоры председатель Си дал Байдену другой совет, на этот раз уже без кавычек. Сменить тон в информационной сфере, снизив уровень конфронтационной риторики. Одно дело, когда такие советы из Пхеньяна не на высшем уровне получают американские внешнеполитические чиновники, и совсем другое, когда один глава государства прямо говорит об этом другому. Уязвленный Байден, разумеется, все опроверг, и экспрессию, с которой это было сделано, можно объяснить зависимостью от «глубинных» заказчиков, в глазах которых его президентский «вес» пострадал очень сильно. Потому, что по «гамбургскому счету» щелчок по носу от Пекина получили именно они, а Байден просто оказался передаточным звеном, от которого, кроме ретрансляции, ничего не зависит. Не справился с порученным ему делом и подставил «хозяев». Что касается Си Цзиньпина, то он поставил себя над этой ситуацией, дав понять, что имеет полное представление о том, кто именно в США этот «в доме хозяин». И что он не будет разговаривать с марионеткой до тех пор, пока те, кто дергает ее за ниточки, не выполнят его условия.
То есть спецоперация информационных братьев-близнецов NYT и WP возникла не вдруг, а вследствие конкретной ситуации и, очень похоже, преследует две цели. Дискредитировать одновременно и Трампа, и Си Цзиньпина, повесив на них ярлык «поджигателей войны». А как иначе можно понять заявление М. Милли, очень похожее опять-таки на провокацию, насчет китайского превентивного удара? «Ненормальный» Трамп готовит «ядерную войну», а сошедшиеся с ним в клинче пекинские лидеры в ответ якобы занимаются тем же. И тут на арене появляется Байден, разумеется, весь в белом, и все разом успокаиваются. Дешевая игра, на которую, к сожалению, легко повестись общественности, каждый день не отслеживающей новости, до которой они доходят в обрывочном виде. И еще она плохо, на уровне бытовых стереотипов, разбирается в военных вопросах.
Кто-нибудь в здравом уме и доброй памяти может предположить, что подобное — имеется в виду развязывание полномасштабной ядерной войны — могло происходить на самом деле? В том, что касается Трампа, это исключено не потому, что он это опровергает; кстати, оправдываться он, как миллиардер, не умеет в принципе, поэтому делает это крайне неубедительно. Однако против этого сразу несколько факторов. У Трампа менталитет бизнесмена, и любой специалист в сфере психологии с ходу скажет вам, что люди бизнеса никогда не принимают решений, ведущих к необратимым последствиям; они всегда «стелют соломку». Кроме того, у специалистов уже в военной сфере ничего, кроме смеха, не вызывает сентенция упомянутой Н. Пэлоси насчет «кодов запуска» ракет, которые, если Трамп узнает, ими может воспользоваться. Глупость на грани полного идиотизма! По всем параметрам. Включая «тезис» о том, что главковерх, которым по должности является президент, будто бы не владеет всей полнотой информации. Система управления СЯС — стратегическими ядерными силами — выстроена на принципе «трех ключей». На примере СССР и Российской Федерации: всем известные «ядерные чемоданчики» существуют в трех экземплярах и находятся, кроме президента, еще у министра обороны и начальника Генштаба. Разблокировать предохранительную систему для реального запуска они могут только вместе, совместным решением. Ни одно из этих лиц монополией на подобные действия не обладает. Американская система управления СЯС формировалась одновременно с советской и включает такую же «защиту от дурака», что и наша. Никакой Трамп или сейчас Байден самостоятельно ничего не запустит. И то, есть ли у него «коды», про которые «услышав звон, но не зная, где он», витийствует взбалмошная сановная «тетка», в адекватности которой действительно приходится сомневаться, не имеет ровным счетом никакого значения. От слова совсем. Дополнительная пикантность ситуации в чем? В США у президента устройство, аналогичное нашему «ядерному чемоданчику», конечно, имеется. Но один из двух других таких условных «чемоданчиков» — стопроцентно находится у начальника ОКНШ, то есть у самого генерала Милли, как руководителя высшего органа военного планирования и управления всеми военными действиями всех видов вооруженных сил США — армии, авиации, флота. (РВСН в США не самостоятельный вид, а входят в ВВС). И держа в собственных руках это устройство, без активизации которого самим собой вместе с другими держателями, включая Трампа, запуск просто невозможен, генерал, ничтоже сумняшеся, признается журналисту, будто «испугался» самовольного нажатия Трампом «кнопки»? Кому он вешает на уши лапшу? Под чью дудку военачальник пляшет? Какой такой американский «Геббельс» придумал этот сюжет?
Спросят, а почему, если все так и обстоит, подобный фейк не опровергает китайская сторона? По одной очень простой причине. Если бы в Пекине принялись комментировать вакханалию слухов, гуляющих по американским «верхам», то не только потеряли бы лицо, но и могли получить обвинение во вмешательстве во внутренние дела США. В Вашингтоне о такой возможности мечтают, ибо занимаясь антикитайскими провокациями, сами регулярно получают от Китая такие претензии, причем обоснованные. Поэтому официальная позиция КНР — не комментировать события внутренней жизни США — абсолютно правильная и, более того, единственно возможная. Да и с бытовой точки зрения: почему каждый чих со стороны, высказанный то ли в бреду, то ли с глубокого похмелья, должен становиться предметом публичного внимания и обсуждения? Ниже достоинства, вот и все. Мог ли быть звонок генерала Милли генералу Ли Цзочэну? Разумеется, мог и скорее всего был, ибо лгут обычно не в фактах, которые легко проверяются, а в их интерпретации. Только разговор скорее всего шел совершенно о других вещах, а вопросы военной стабильности если и затрагивались, то в контексте ее поддержания в условиях властного транзита в США. А Милли, уже тогда задумав провокацию против Трампа, сам или с подачи той самой «тетки» Пэлоси, чтобы засвидетельствовать свое почтение и лояльность новой власти, перевернул все с ног на голову. В политике такой поступок, конечно, оценивается с позиций «целесообразности», а вот с точки зрения офицерской чести выглядит ее безусловной потерей. И так и понимается офицерским составом любой армии мира, союзной вооруженным силам США или им противостоящей. Как говорится, «не комильфо»! Хотя после предшественника Милли генерала Колина Пауэлла с его пробиркой со стиральным порошком некоторым «продвинутым» представителям американского генералитета, наверное, все божья роса.
И еще один аспект, пожалуй, важнейший. Хорошо известно, что всё, что связано с триадой СЯС, а особенно хранилища ядерных боеприпасов и боеголовок, надежнейшим образом охраняется, и к этому процессу в режиме крайней секретности подключены все и всяческие спецслужбы. Вся разведка и контрразведка. Отмотав время в «смутный» период смены власти в США, наталкиваемся на ноябрьскую, прошлого года, информацию, которая в СМИ освещалась в виде перестрелки между собой американских военнослужащих вокруг здания консульства США в немецком Франкфурте-на-Майне. Одна группа его штурмовала, а другая — от нее обороняла. По слухам, с обеих сторон не обошлось без потерь. Несмотря на сногсшибательную важность того эпизода, его спустили на максимальных «тормозах» и постарались как можно скорее «забыть». О том, что происходило на самом деле, можно ознакомиться в Сети.
Директор ЦРУ, которая с тех пор действительно как под землю провалилась, лично контролировала фальсификацию результатов выборов в пользу Байдена, то есть приняла участие в заговоре против действующего президента Трампа. Так? А как иначе? Потому-то об этом деле молчок, и у кого материалы расследования, и существуют ли они до сих пор или давно уничтожены, никто не знает. Как и о самой Джине Хаспел, которая скорее всего вряд ли пережила смену хозяина Белого дома. Это означает, что спецслужбы на выборах в США работали против Трампа, хотя, собственно, это и так широко известно, хотя бы на примере скандала вокруг экс-директора ФБР Джеймса Коми. Но если так, то и поступок генерала Милли находит логическое объяснение: ему просто была поручена определенная часть заговора, вовлечь в которую, то есть «убить двух зайцев», он попытался и китайскую сторону. «Ничего личного», просто большая политика, являющаяся кривым отражением крупных олигархических бизнес-интересов.
Напоследок заметим: если такие вещи происходят в стране, претендующей на «исключительность» положения в мире, то плохи дела либо этой страны, либо окружающего ее мира, либо вообще всех. Ибо слон в состоянии агонии может до основания разрушить не одну «посудную лавку». Представляется, что чем дальше — тем больше США будут служить источником самых невероятных новостей, одна хлеще другой. Ну, а откровения генерала Милли, вполне возможно, намек, что если у него возникнут «неприятности», он может поведать urbi et orbi еще много чего интересного. Какие именно «неприятности»? Ну, а кто доподлинно знает, что происходит сейчас за кулисами американской политики? Вот и остается только догадываться…
https://regnum.ru/news/polit/3371337.html
14.09.2021 Почему Вашингтон так усердно навязывает Тайваню войну?
Владимир Павленко, 14 сентября 2021, 22:40 — REGNUM Весьма актуальная тема роста напряженности между двумя берегами Тайваньского пролива в последнее время всё более приобретает трехсторонний характер из-за неприкрытого вмешательства в нее США. Сначала, в августе, Вашингтон провел в АТР серию крупных учений — военно-воздушные Pacific Iron — 21 и военно-морские Large Scale Exercise — 2021. На них США получили ответ не только от Пекина, но и от Москвы. Тогда же, в августе, на севере КНР прошли оперативно-стратегические учения «Запад/Взаимодействие-2021», проведенные совместным командованием России и Китая. В эти дни воинский контингент НОАК участвует в учениях «Запад-2021», которые проходят в европейской части России и Белоруссии. Специально отмечалось, что в ходе этих маневров осуществлялось тестирование совместной информационной системы двух армий, что характерно для союзных отношений. Уже в сентябре США предприняли еще одну провокационную попытку, отправив в Тихий океан общим направлением на Южно-Китайское море очередную АУГ — авианосную ударную группу, возглавляемую авианосцем «Carl Vinson». Тут же, разумеется, по «случайному» совпадению свои учения в арктическом регионе, права на который «качают» США, начал российский Северный флот. Чем, говорят, американское командование немало озадачил, причем не в первый раз.
Отметим: 90% разговоров о возможной «тайваньской» войне в мировых СМИ, большая часть которых контролируется западной олигархией и в ее интересах распространяет дезинформацию, ведется в связи с Китаем и учениями ВВС и ВМС НОАК. Но если посчитать процентное соотношение шагов, на самом деле обостряющих региональную военно-политическую обстановку, то цифра также окажется в районе 90%, но уже «в пользу» США. Американские СМИ любят считать китайские военные самолеты в так называемой «опознавательной зоне ПВО» Тайваня, провозглашенной в одностороннем порядке, вопреки нормам международного права, однако очень скромно комментируют подстрекательские действия во время китайских учений как своего, так и союзных флотов. Например, осуществляемые ими проходы через Тайваньский пролив, провоцирующие на конфликт находящиеся в нем китайские военные корабли не только демонстрацией флага, но и издевательской риторикой в духе «защиты свободы судоходства». Хотя кому неизвестно, что этот демагогический лозунг, впервые появившийся еще в «Четырнадцати пунктах» президента США Вильсона в Первую мировую войну, призван не восстановить справедливость, а прикрыть словесным «фиговым листком» стремление США «зацементировать» собственное морское господство?
Теперь этой неблагоприятной тенденции, чреватой, между прочим, настоящей военной конфронтацией, и не между Китаем и Тайванем, а между США и Китаем, Вашингтон пытается найти некое «концептуальное» основание. Шитое «белыми нитками» в том смысле, что распространяется неофициальными информационными рупорами правящей Демократической партии. Речь прежде всего идет о появившемся в The New-York Times комментарии «Что отступление США из Афганистана означает для Тайваня?» («What the U.S. Withdrawal From Afghanistan Means for Taiwan»). Автор материала — Ориана Мастро, специализирующаяся на китайской политике в сфере обороны и безопасности. Она связана с рядом университетов, а также с Американским институтом предпринимательства (American Enterprise Institute — AEI), который хорошо известен как «вотчина» адептов «политической секты» неоконсерваторов, до сих пор занимающих прочные позиции в обеих главных партиях.
Тезисное содержание статьи следующее. Уход США из Афганистана связан не со «сдачей» геополитических позиций Китаю, а является «доказательством» того, что Вашингтон готов очень долго, в случае с Афганистаном — 20 лет, защищать своих союзников. И это-де Пекину «сигнал», который следует «обдумать», прежде чем «покушаться» на Тайвань. Далее. Миссия США в Афганистане «обеспечивала безопасность» китайским проектам в Евразии (имеется в виду, надо понимать, «Пояс и путь») и позволяла НОАК «осваивать» Южно-Китайское море. Китайский «нажим» на Тайвань — еще один пример «растущих аппетитов» Пекина, и выход США из Афганистана с соответствующим перераспределением американских силовых ресурсов побудит его к их «обузданию». Еще один показательный тезис. Политику США по отношению к Тайваню г-жа Мастро именует «стратегической двусмысленностью», которая заключается в противоречивости того, существуют ли настоящие гарантии участия США в «защите» острова? Или американцы поступят как во Вьетнаме, а теперь в Афганистане? Поэтому, считает автор, обсуждение новых военных поставок режиму Тайбэя на сумму в 750 млн долларов следует продолжить, а заодно поиграть на нервах у Пекина темой приглашения островных сепаратистов на «демократический саммит» (напомним, что речь идет о предвыборном обещании Джо Байдена провести в течение года в Вашингтоне «форум демократий» без России и Китая, а значит — против них; другой стороной этой инициативы, с которой носился еще бесноватый Джон Маккейн, является «подкоп» под ООН с учреждением ей неофициальной альтернативы). Что еще интересного? Называя Афганистан «задним двором Китая», NYT в лице г-жи Мастро рассчитывает отвлечь Пекин от конфронтации с Вашингтоном появлением у него в тылу новой угрозы, способной дестабилизировать китайский Синьцзян, под который США подкапываются еще дольше, чем под ООН. Побродив вокруг да около, «авторша», наконец, подходит к главному и сразу же берет быка за рога: «У Китая есть надежда на победу в войне в проливе только, если его вооруженные силы будут действовать быстрее, чем США успеют отреагировать. Чем дольше идет война, тем больше преимущество США. В отличие от китайских производственных центров, США лучше защищены от китайских атак. Кроме того, Китай зависит от импорта нефти и природного газа и для попыток прекратить их поставки, а поскольку война будет происходить в Азии, торговля будет нарушена».
Если дипломату язык нужен, чтобы скрывать мысли, то эксперту — чтобы их выбалтывать? Статья меньше всего похожа на аналитику и более всего — на пропагандистскую диверсию. Давайте по порядку. Первое. Официальный Пекин неоднократно подчеркивал, что «китайцы на китайцев не нападают», и силовое решение тайваньского вопроса возможно только при прямом или косвенном вмешательстве США. Вариантов casus belli — два: если Вашингтон признает сепаратистские власти «государственными», нарушив обязательства в рамках принципа «одного Китая» и тем самым спровоцирует разрыв дипломатических отношений США и КНР. И если Тайвань объявит себя «государством», заручившись для этого негласной поддержкой Вашингтона, ибо сам остров так никогда не поступит. Таким образом, г-жа Мастро, а вместе с ней и «демократический» официоз обсуждают не реальную ситуацию, а ту, которую они искусственно конструируют, чтобы убедить общественность в ее возможности. При этом они предлагают спровоцировать Пекин понадежнее и, желательно, чтобы сразу в нескольких «местах». Для начала, вооружая самими же не признаваемый тайваньский режим, и способствуя выводу его на международную сцену. На языке, принятом в США, это, оказывается, называется «стратегической двусмысленностью», хотя на самом деле это чистой воды провокация. Разве не намекала в свое время американский посол в Багдаде прежнему иракскому лидеру на такую же «двусмысленность» по отношению к Кувейту? Дескать, «мы повозмущаемся, но ничего не предпримем». Только вот Китай — не Ирак тридцатилетней давности, а Си Цзиньпин — не Саддам. Еще раз, провокация двойная: Китаю — американская «двусмысленность», а остальному миру — китайская «однозначность». В якобы «агрессивных» поползновениях.
Второе. Развивая эту провокационную мысль, внушая китайским оппонентам Вашингтона, что американцы могут «бросить» Тайвань на произвол судьбы, как свои марионеточные режимы в Сайгоне и Кабуле, NYT откровенно науськивает Пекин быть готовым этим воспользоваться. И даже набрасывает сценарий «маленького, но победоносного блицкрига»: пока-де США не «очухались». Это откровенный капкан; допустим, что Вашингтон не станет ввязываться за Тайвань, как не впрягся за Кувейт. Главное, как мы знаем, происходит потом. Когда неспешно, шаг за шагом, начинает готовиться военная операция, а противник ставится перед выбором: капитулировать или в попытке сохранить лицо, получить войну. В порыве откровенности эксперт, видимо, действительно проговаривается именно об этом сценарии. Спровоцировать Китай Вашингтону нужно для разрушения его военно-промышленного потенциала ударами не по ВМС в проливе, а по континентальной части материка. С откровенным расчетом, что до Североамериканского континента китайские средства ответного поражения не дотянутся. И хочется сделать это пентагоновским стратегам как можно скорее, пока между стратегическими ядерными потенциалами двух стран имеется существенная разница. Кстати, именно поэтому, в отличие от Вьетнама и Афганистана, прецедент с Кувейтом американской стороной не упоминается, и что-то подсказывает, что в Вашингтоне очень не хотят, чтобы общественности о нем напоминали.
Третье. Насчет создания в китайском тылу около «проблемного» Синьцзяна «второго фронта», чтобы отвлечь внимание Пекина от военных приготовлений США в сконструированном ими искусственно «индо-тихоокеанском регионе» — это, строго говоря, из области фантастики. По тому, как старается руководство пришедшего к власти в Афганистане «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) показать свою лояльность Китаю, приглашая его сыграть главную роль в восстановлении страны, а также России, видно, что дело обстоит ровным счетом наоборот. Особенно после варварских терактов в Кабуле, которые были организованы «внутриисламскими» противниками новой власти, то есть в высокой степени вероятности инспирированы самим Вашингтоном. Что? Американцы при этом погибли? А когда, позвольте спросить, в США это кого-нибудь останавливало? Не будем спекулировать на подлинной истории даты 9/11; достаточно вспомнить вполне доказанный факт гибели десятков американских военнопленных в результате атомной бомбардировки Нагасаки, где находился их лагерь.
Зачем же тогда NYT эксплуатирует афганский перелом под «этим соусом»? Очень просто: тема Афганистана нужна США для внесения разлада в ШОС. Почему лидеры ее ведущих стран поменяли формат участия в юбилейном саммите, приняв решение не лететь в Душанбе — большой вопрос. В качестве версии может рассматриваться, скажем, авантюра властей Таджикистана, попытавшихся помочь окопавшимся в афганском Панджшере противникам новой власти. Выкуривать их из ущелья пришлось с участием, по слухам, пакистанских военных. Но не исключено, что всему причиной — согласие индийского премьера Нарендры Моди, хозяина недавнего онлайн-саммита БРИКС, с будущим участием в вашингтонской встрече проамериканского, того самого «индо-тихооекеанского» объединения Quad, причем в очном формате. А недавний визит вице-президента США Камалы Харрис в Юго-Восточную Азию с антикитайскими заявлениями в Сингапуре, стране-городе, населенном на 90% китайцами этноса хакка? Это ведь еще и попытка поиграть на кажущихся противоречиях севера и юга КНР. Словом, разделяй и властвуй! Самая что ни на есть актуальная стратегия англосаксов, не меняющаяся столетиями.
Каким может быть ответ на эти провокации, кроме еще более тесной координации между Пекином и Москвой? Если говорить о военно-политической стороне вопроса — США ведь педалируют именно эту тему, очень эффективным выглядит проведенное в КНДР успешное испытание «северокорейского Томагавка», как уже окрестили в Сети крылатую ракету, показанную на днях на военном параде в Пхеньяне, а затем продемонстрированную в действии. Заявленный стратегический характер нового вооружения пока до конца не разъяснен: нет ясности, идет ли речь о способности нести ядерную боеголовку или о дальности. Если последнее, то «недосягаемость» территории США становится еще более туманной. Про истерику, устроенную по поводу северокорейского испытания в Токио, и речи нет. Там, кстати, как и в Сеуле, все более сомневаются в надежности американских гарантий не только с политической, но и с чисто военно-технической стороны.
Но есть и еще более интересный вариант. У автора этих строк практически нет сомнений, что переход Тайваня под фактическую, а не только формальную юрисдикцию Пекина и полноценное объединение страны, ждать которого осталось недолго, станет событием не внешнего и тем более не военного, а сугубо внутреннего происхождения. Если конкретнее, то путь к этому окажется открытым с неизбежной потерей власти ныне правящими сепаратистами из Демократической прогрессивной партии (ДПП) самозваной «президентши» Цай Инвэнь. И с приходом им на смену в настоящий момент оппозиционной «синей» коалиции во главе с партией Гоминьдан, которая давно уже наладила двусторонний диалог с КПК, и они о многом успели договориться именно в плане воссоединения по принципу «одна страна — две системы». Электоральная ситуация на острове сложная. На местном уровне доминирует Гоминьдан, на уровне Тайбэя власть у него из рук с помощью демагогии вокруг событий в Гонконге вырвали сепаратисты зеленой коалиции под лидерством ДПП. Новые местные выборы пройдут уже через год, в ноябре 2022 года, а главу исполнительной власти анклава будут избирать в январе 2024 года. Самое время обсудить, а затем предложить экспертному сообществу США с глубокомысленным видом порассуждать о том, какими окажутся дальнейшие перспективы американского влияния на местную власть в случае прихода Гоминьдана к руководству островом. Вот и посмотрим, примет ли такую тему та же NYT, а за ней и остальные «акулы» американской пропаганды. Причем с тем же интересом, с каким они тиражируют антикитайские фейки. То-то будет интересно!
https://regnum.ru/news/polit/3370265.html
11.09.2021 Чем отмечен и почему не запомнился прошедший саммит БРИКС?
Владимир Павленко, 11 сентября 2021, 21:34 — REGNUM На фоне резкой активизации международных процессов прошел XIII саммит глав государств БРИКС. Темой в рамках индийского председательства избрано «15-летие БРИКС: пятистороннее сотрудничество в интересах обеспечения преемственности, укрепления взаимодействия и принципа консенсуса». По итогам саммита принята традиционная, в этот раз Нью-Делийская декларация; сам он прошел в видеоформате «из-за коронавируса», хотя, по некоторым данным, вопрос очного участия обсуждался в предварительном режиме, но был снят с повестки дня. Почему именно в общем-то лежит на поверхности. События в Афганистане, с одной стороны, осложнили положение Индии, которая в последнее время сделала ряд шагов в сторону США, активизировав свое участие в антикитайском объединении Quad («четверка»). Дели стал ассоциироваться с провалом американцев в Афганистане, который вызвал очень настороженное отношение к пришедшему к власти «Талибану» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). В индийской столице опасаются обострения противостояния с Пакистаном в Кашмире, а также террористической угрозы, обращая на нее внимание в связи с кабульскими терактами. С другой стороны, афганский перелом расширяет пространство внешнеполитического маневра Китая. Новая афганская власть всячески подчеркивает лояльность Пекину, приглашая его на роль главного «спонсора» послевоенного восстановления страны; показательный позитив присутствует и в отношении Москвы. Всё это проявляется в приглашении представителей России и Китая в Кабул на церемонию инаугурации нового правительства, впрочем, не принятых. Талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) дают гарантии невмешательства в Синьцзяне и обещают противодействовать уйгурским сепаратистским организациям на территории Афганистана; те же самые гарантии даются и в отношении постсоветских среднеазиатских республик. В этой ситуации Индия откровенно побаивается, что Кабул в его нынешнем виде, пользуясь возможной поддержкой Китая, сложит усилия с Исламабадом, что дополнительно и весьма существенно ослабит ее позиции.
Что касается России, то визит в Индию президента Владимира Путина из-за эпидемии откладывается с прошлого года и переносится уже дважды. Казалось бы, его очное участие в саммите в этих условиях могло решить все проблемы, но на самом деле всё выглядит несколько иначе. Во-первых, такой визит сейчас означал бы фактическую поддержку индийскому участию в Quad, особенно на фоне серии учений, проведенных в его формате американцами. Во-вторых, трудно представить, чтобы наша сторона в преддверии гораздо более важного саммита ШОС в Таджикистане, который, кстати, запланирован в традиционном формате личного участия, чем разительно отличается от саммита БРИКС, пошла на двустороннюю встречу в верхах с Индией, тем более что таких встреч с гораздо более близким нам Китаем уже давно не происходило.
Если же говорить о Китае, то после позорного американского бегства из Афганистана, а также последовавшего за ним европейского демарша по отношению к России и Китаю с обвинениями наших двух стран, что они собираются включить Кабул в сферу своего геополитического влияния, Пекин подвергся беспрецедентному американскому нажиму. Во-первых, США устроили российской и китайской стороне натуральный троллинг, использовав для этого формат «Большой семерки», а непосредственную организацию информационной провокации возложили на европейских сателлитов по НАТО и Токио. Сначала в Москву и Пекин поступили приглашения поучаствовать в консультациях по Афганистану, в которых, строго говоря, Западу в целом и США в частности после 30 августа делать вообще нечего. После получения предварительного «осторожного» согласия, вступила в действие вторая часть провокационного сценария. Глава японского МИД Тосимицу Мотэги объявил, что эти консультации, оказывается, пройдут в формате «семерки», в которой Китая никогда не было, а Россия покинула этот чуждый нам западный «клуб», являющийся филиалом Трехсторонней комиссии, еще в 2014 году. Разумеется, дело завершилось отказом Москвы и Пекина, которые справедливо расценили такой формат «приглашением на ковер», расстеленный на «чужой поляне». Во-вторых, дополнительный, причем, многоступенчатый дипломатический нажим был оказан Вашингтоном на китайскую сторону, для чего был использован еще один формат, контролируемый Западом, на этот раз уже через базельский Банк международных расчетов (БМР) — «Большая двадцатка». Китайскому лидеру Си Цзиньпину позвонил итальянский премьер Марио Драги, хозяин предстоящего ноябрьского саммита «двадцатки», экс-директор ЕБРР, влиятельнейший политик, входящий в «топы» мирового финансового бизнеса, включая членство в «Группе тридцати». Драги даже не скрывал, что намерен посредничать в организации на полях саммита встречи Си Цзиньпина с американским президентом Джо Байденом. После этого и состоялся телефонный разговор Си с Байденом, в ходе которого китайская сторона предпринимала усилия по возвращению объявленной Вашингтоном при Дональде Трампе и до сих пор не отмененной торговой войны в режим нормальной конкуренции. Что касается американской стороны, то понятно, что на фоне быстрого российско-китайского сближения ее усилия сосредотачиваются на том, чтобы ему помешать. В том числе, разыграв либо российскую «карту» против Китая, о чем шла речь весной, либо китайскую — против России, на что Байден нацелился сейчас. Напомним, что ответом на прозвучавшие в адрес Москвы полгода назад американские предложения «отыскать общий язык против Пекина» российская сторона ответила в Женеве отказом в просьбе США вывести войска из Афганистана в Среднюю Азию. Последствия нынешнего американского «кульбита», по-видимому, будут обсуждаться Си Цзиньпином и Владимиром Путиным с глазу на глаз в Душанбе, на саммите ШОС. Навскидку можно предположить, что приняв участие в Восточном экономическом форуме и заявив на нем ряд важных инициатив по расширению двустороннего сотрудничества, китайский лидер дал Байдену этот ответ в превентивном режиме. И в таджикистанской столице речь пойдет о более тесной координации Москвы и Пекина как по афганскому вопросу, так и в процессе подготовки и проведения итальянского саммита «двадцатки». В-третьих, активность Байдена на китайском направлении была подкреплена как бы «случайно совпавшими» с ней действиями структур «глубинного государства». Использовав в качестве повода события на Шанхайской фондовой бирже, конкретно — обвал компании Evergrande, международное рейтинговое агентство Moody’s, входящее в «большую тройку» ведущих глобальных агентств, понизило ряду китайских компаний корпоративные рейтинги. Другой же член этого «трио» — агентство Fitch — расширило нажим угрозой понизить рейтинг уже Китаю как стране. И при этом направило эту информационную диверсию лично против Си Цзиньпина, потребовав от него скорректировать программу «Общего процветания», в рамках которой власти КНР укрепляют контроль над частными корпорациями. Уму непостижимо: до внедрения этой программы Вашингтон был первым в ряду критиков Китая, обвиняя его IT-гиганты в получении господдержки (пример «дела Huawei»), а также предъявляя претензии на доступ к пакетам их акций; сейчас же, переобувшись буквально в воздухе, американская администрация рядится в тогу защитников китайских корпораций от китайского же правительства. Верх цинизма! Впрочем, чему удивляться? Всё как обычно.
Если суммировать все перечисленные факторы, становится понятно, что никакого прорыва от саммита БРИКС никто не ждал. Так и произошло. Каждый говорил о своем. О том, что наболело. Формальный хозяин видеовстречи, индийский премьер Нарендра Моди, превозносил мощь институтов БРИКС, прежде всего Нового банка развития (НБР), а также инструментов сотрудничества в финансовой и энергетической сфере. (Показательно, что о другом совместном проекте — Азиатском банке инфраструктурных инвестиций, в котором индийская доля значительно уступает китайской, Моди не проронил ни слова). Политику индийский лидер затронул в том самом, имеющем очевидный «афганский» контекст, вопросе борьбы с терроризмом. Ну, а Владимир Путин в центр поставил проблемы, связанные с Афганистаном; выступление российского лидера было выдержано в жестком тоне в адрес США, которые получили целый ряд заслуженных претензий. Прежде всего, в разрушении коллективной системы безопасности и усилении мировой «турбулентности», причиной которых стали получившие отражение в афганском фиаско попытки навязать незападному миру цивилизационное лидерство Запада с помощью методов «социально-политической инженерии». Си Цзиньпин, в свою очередь, в русле жесткого противостояния американским попыткам обвинить Китай в распространении коронавируса, выдвинул ряд предложений по укреплению международного сотрудничества, в первую очередь в сфере борьбы с эпидемией. Взаимное перекрестное признание вакцин, переход к справедливому их распределению, в том числе на безвозмездной, гуманитарной основе — ключевые положения выступления китайского лидера. Еще речь шла о путях реализации Стратегии экономического партнерства БРИКС с упором на зеленую, климатическую проблематику, которая, заметим, в Пекине рассматривается иначе, чем на Западе, в чем только что убедился побывавший в Китае спецпосланник президента США Джон Керри. Политика безопасности в списке китайских приоритетов, в отличие от индийских, оказалась задвинутой в «подвал». Но, как представляется, не потому, что «ей-де там место», а ввиду явного стремления перенести обсуждение этого круга проблем в Душанбе, без участия следующих в американском фарватере участников БРИКС, не входящих в ШОС.
Компромиссной оказалась и упомянутая итоговая декларация, включившая в себя весь круг приоритетов, выдвинутых каждым из лидеров. Вообще по итогам саммита далеко не первый раз возникает впечатление, что в отличие от начальных саммитов, история которых берет отсчет с 2009 года, ныне их значение все сильнее растворяется в различных интересах и устремлениях входящих в объединение стран. БРИКС все больше выглядит не международно-политическим клубом стран с совпадающими интересами, а механической суммой экономик. И эта, назовем вещи своими именами, деградация стала очевидной не сейчас, а пожалуй еще два года назад, на саммите в бразильской столице Бразилиа. А дальше ситуацию усугубила, дополнительно поспособствовав разобщению участников объединения, эпидемия коронавируса.
В чем, если суммировать, заключаются итоги нынешнего XIII саммита? Возможно, авторская точка зрения покажется парадоксальной или даже некорректной, но представляется, что саммит сыграл отвлекающую роль своеобразной «разведки боем» перед встречей лидеров ШОС. Разумеется, не для всех, но для России и Китая — точно. На этом фоне Индия, чья экономика до сих пор не оправилась от эпидемиологических ограничений и демонстрирует отрицательную динамику, обратила на себя внимание разве что статусом формального хозяина, а Бразилия и Южная Африка так или иначе оказались в роли «статистов». Просто в преддверии саммита западная дипломатия, уязвленная своей афганской катастрофой, продемонстрировала столь высокую активность, примерно обозначив вектор своих усилий, что у Москвы и Пекина имеется достаточно пищи для размышлений перед душанбинской встречей. И времени, чтобы скорректировать ее направленность, если это будет признано необходимым. Ну что ж, как говорится, и на том спасибо. По мнению же автора этих строк формат БРИКС практически исчерпал свой ресурс именно тогда, когда его российско-китайская «ось» безопасности столкнулась с нежеланием остальных участников выходить из «зоны комфорта» и трансформировать его в глобальную системную альтернативу Западу и его институтам. Был шанс выйти в прорыв, заиграв «первым номером», но он был благополучно упущен «экономическим» мышлением, которое затормозило БРИКС, оставив его в статусе «одного из многих», ничем особо не выделяющихся, за исключением формальной статистики удельного веса Китая и Индии в мировом производстве. Это отнюдь не поражение альтернативных идей, а свидетельство того, что им для реализации необходим совершенно иной формат. Нет сомнений, что он будет найден.
https://regnum.ru/news/polit/3367779.html
.
09.09.2021 Чем пахнет прогноз «четвёртой волны» COVID-19?
Владимир Павленко, 9 сентября 2021, 17:31 — REGNUM Посещая Екатеринбург, главврач «Коммунарки» Денис Проценко предсказал скорую «четвертую волну» коронавируса, которая, по его мнению, придет уже в конце нынешнего или в начале будущего месяца. Ранее почву для этой темы разминала глава Роспотребнадзора Анна Попова, отметившая начало роста заболеваемости в восьми российских регионах. Говоря о факторах риска «новой волны», Проценко указывает на возвращение сограждан из летних отпусков и начало учебного года и призывает к вакцинации как единственному способу избежать очередного витка эпидемии. Прежде всего, если обратиться к мнению других специалистов, не связанных никакими иными обязательствами, включая партийно-предвыборные, как у Проценко, кроме клятвы Гиппократа, то в отношении повальной вакцинации выясняется несколько иная картина. Например, руководитель кафедры микробиологии, вирусологии и иммунологии медико-профилактического факультета Сеченовского университета академик Виталий Зверев считает, что не стоит ставить вакцину переболевшим, ибо иммунитет после болезни значительно сильнее, чем от прививки; Симон Мацкеплишвили, д.м.н., замруководителя медицинского научно-образовательного центра МГУ, непосредственно работающий с ковид-больными, также убежден, что РНК-вирусы, к которым принадлежит «корона», дают стойкий иммунитет. Примерно о том же самом говорит и академик Виктор Малеев: «Самый эффективный способ борьбы с ковидом — это переболеть»; несмотря на то, что этот видный ученый представляет Центральный НИИ эпидемиологии Роспотребнадзора, высокий уровень профессионализма и ответственности, видимо, не позволяет ему тиражировать примитивно «любительские» эскапады руководительницы этого ведомства. Иначе говоря, если суммировать то, что говорят эти крупные ученые-практики, падение уровня антител не является показанием к вакцинации, а факт перенесенной болезни, напротив, может рассматриваться к ней противопоказанием. И хотелось бы быть правильно понятым: у автора, не являющегося специалистом в медицине в целом и в вирусологии в частности, своей точки зрения на проблему нет, и взяться ей без базового медицинского образования неоткуда. Поэтому остается выбирать между пропагандой таких же далеких от сути вопроса высказываний Поповой-Собянина-Пескова (последний в июле особенно подыграл «алармистам») или мнением перечисленных выше профессионалов, высказывающих критический взгляд на эту пропаганду, который по всем параметрам гораздо её весомее. В том числе по причине отсутствия в нем конъюнктурной составляющей, которая и позволяет считать вирус, как говорят в Китае, «политическим».
Почему же так «топит» за вакцинацию г-н Проценко — врач, хотя он и не является эпидемиологом по базовому образованию? Еще в июле автору этих строк приходилось обращать внимание на весьма любопытное обстоятельство. Чтобы не пересказывать, повторим касающийся его фрагмент.
Тогда, в июле, ничего у чрезвычайщиков не срослось, и гражданам дали «вольную». Почему? Обратим внимание на выделенные два сценария, а также на факт борьбы между ними. Не создается, читатель, впечатления, что «обещание» Проценко подъема эпидемии после быстрого и неожиданного спада в июле — не что иное, как попытка примирения обоих, отнюдь не эпидемиологических, а политических сценариев? Удовлетворены и сомневающиеся в результативности жестких ограничений, считающие опасным «злить народ» перед выборами, и сторонники «закручивания гаек»; только последнее в весьма вероятных планах явно перенесено на после голосования и, сдается, очень сильно будет зависеть от результатов. С точки зрения политической версии вируса, в прогнозах собравшегося в Думу Проценко не исключено, что просматривается предостережение избирателей от протестного голосования; послушаются — глядишь, новоиспеченный депутат по поводу новой вспышки и «ошибется». Что говорит в пользу именно такого прочтения разворачивающейся «игры»? Очень простая вещь: интервалы между предыдущими волнами были примерно одинаковыми и составляли около пяти месяцев. Никто из специалистов — это обращение именно к ним — нам не разъяснил, в том числе комментируя екатеринбургские откровения Проценко, почему в этот раз этот интервал должен скукожиться до двух месяцев? Параллели с прошлым годом не работают именно потому, что июньско-июльский всплеск, обратный прошлогодней нормализации, ясно доказал, что в нынешнем году цикличность другая. Поэтому неизбежным будущим заявлениям о таких параллелях изначально нет никакой веры. Поневоле приходит на ум старый военный анекдот:
— Товарищ прапорщик, остановите поезд.
— Поезд, стой, раз-два!
Не слишком ли эта эпидемия «ручная», в смысле пресловутого «ручного управления»? Вот и московский мэр, неизменный герой прежних «волн», прославившийся поразительной способностью провозглашать «семь пятниц на неделе», утром объявляя о «стабилизации», а вечером переоформляя ее в панику срочных новых нажимов и угроз, заранее от этой гипотетической ситуации дистанцируется, подкладывая соломку.
Свежо предание, а верится с трудом! Ибо как тут не вспомнить потрясающую динамику похожих июльских кульбитов столичного градоначальника?
- 9 июля утро (президиум координационного совета по борьбе с коронавирусом): «В Москве ситуация стабилизировалась, и мы видим даже некоторое снижение заболеваемости, но ситуация остается очень сложной…»;
- 9 июля вечер (интервью телеканалу «Россия 1»): «Руководитель предприятия отвечает за свое предприятие, за свой коллектив. Если мы будем каждый сидеть в сторонке и говорить: «Ну, вот там городские власти что-то делают, а нам наплевать», — так не получится… Не будет максимальной вакцинации — не будет нормальной работы. Первый удар как раз придется по предприятиям, которые включены в сферу обязательной вакцинации. Но если они сами не организуют и не хотят этого делать, то какой исход? Исход такой: локдаун, полное закрытие…».
В тот день с утра до вечера если что и изменилось, то это как раз политическая конъюнктура. Сначала мэр отозвался на утреннее заявление Дмитрия Пескова, что вакцинировать к сентябрю искомые 60% не получится и «хватку», строго говоря, приходится ослаблять. Затем среагировал на прозвучавшее ближе к вечеру заявление премьер-министра Михаила Мишустина, который потребовал поднять процентную планку вакцинации до 80−90 пунктов. Из-за чего Собянин и разразился столь «нервической» вечерней тирадой в адрес бизнеса, который, такое впечатление, власти специально подставляют, требуя исполнения несвойственных ему и к тому же откровенно противозаконных функций. Так что и сегодня, не исключено, «поезд» поедет туда, куда повернет флюгер эпический «прапорщик». Или под этим флюгером остановится. Удивляться подобным вещам давно уже моветон…
P.S. Не успел материал отправиться в редакцию, как СМИ облетела сногсшибательная новость, подтверждающая наш анализ. «Вероятность четвертой волны коронавируса в Москве очень высока», — об этом сообщил сегодня руководитель департамента здравоохранения Алексей Хрипун. «Поезд» таки взял равнение на «флюгер». Кто бы сомневался…
https://regnum.ru/news/polit/3366146.html
07.09.2021 Кто провоцирует войну в Тайваньском проливе?
Владимир Павленко, 7 сентября 2021, 18:54 — REGNUM Между двумя берегами Тайваньского пролива продолжается обострение напряженности. На днях Тайвань обвинил КНР в пролете девятнадцати самолетов ВВС НОАК над своими островами и территориальными водами; якобы они «нарушили» воздушное пространство острова. Тайбэй заявил, что это «крупнейшее» нарушение за последние три месяца (речь идет о периоде с июня, когда тайваньские власти возмущались «вторжением» 28 самолетов). Что здесь надо четко понимать? Первое: с точки зрения международного права Тайвань не вправе предъявлять претензии, причем по двум обстоятельствам. Во-первых, между берегами Тайваньского пролива существует «консенсус 1992 года», в котором обеими сторонами зафиксировано единство Китая, пусть и понимаемое по-разному. Тайваньская «конституция», к слову, содержит положение о принадлежности к так называемой «Китайской республике» не только всей территории материкового Китая, но даже и Монголии, что выходит за рамки всех и всяческих международно-правовых норм, однако западные попечители указать на это Тайбэю не торопятся. «Единство Китая», с какой стороны на него ни посмотреть, объединяет Тайвань с материком. И, в соответствии опять-таки с международным правом, превращает пролив во внутренние китайские территориальные воды, а в нарушителей — самолеты и корабли отнюдь не НОАК, а ВВС и ВМС США и других натовских государств, в частности Франции и Великобритании, которые с американской подачи в эти воды зачастили. Во-вторых, сами тайваньские сепаратистские власти расходятся в «показаниях». «Воздушное пространство», которого, повторимся, у Тайваня нет и быть не может, с чем, признавая принцип «одного Китая», соглашаются и американцы со всем Западом, и «опознавательная зона ПВО» — разные вещи. Первое — правовое понятие, относящееся к госгранице, поэтому это и не про Тайвань; второе — пределы досягаемости средств обнаружения и поражения ПВО, которые зависят не от границ, а от тактико-технических характеристик конкретных видов вооружений и боевой техники.
Второе. Признав принцип «одного Китая» в 1979 году и расторгнув с островом дипломатические отношения, что было условием их заключения с КНР, США вынужденно денонсировали существовавший с 1954 года «Китайско-американский договор о взаимной обороне», по которому брали на себя обязательства по военной защите Тайваня. Однако вывернулись наизнанку, чтобы «и рыбку съесть, и косточкой не подавиться»: заменили этот двусторонний договор односторонним, внутренним Законом об отношениях с Тайванем (уже не с Китаем, заметим). Но по этому документу они сохранили себе основания для вмешательства в конфликт на стороне островных мятежников, однако уже, как говорится, «своим» решением. С этого момента берет начало практика двойных стандартов, системно осуществляемая США по отношению к КНР. На словах американская дипломатия Тайвань не признает и соблюдает принцип «одного Китая»; на деле же по факту ведет себя с островными властями как с «независимыми», поощряя их противостояние Пекину. Яркий пример: на острове функционирует «Американский институт на Тайване», созданный тогда же, в 1979 году и наделенный функциями посольства, которого официально нет, а фактически, получается, — есть. А представитель Тайваня в США Сяо Мэйцзинь (Сяо Биким) в сентябре 2020 года взяла и объявила себя в социальных сетях «послом», и поскольку произошло это на фоне активизации контактов Вашингтона и Тайбэя, понятно, что на то было как минимум одобрение американской стороны.
Особенно «активно» процесс разрушения принципа «одного Китая», фундаментального для китайско-американских отношений, пошел в президентство Дональда Трампа. В марте 2018 года глава Белого дома подписал закон, позволяющий и даже поощряющий чиновников всех уровней в поездках на остров, и такие поездки сразу же начались. И именно тогда, в связи именно с этим принципиально новым обстоятельством в поведении Вашингтона, Китай оказался перед выбором — смириться с тем, что принцип «одного Китая» де-факто не признается американской стороной или проявить принципиальность и отстаивать его имеющимися в его распоряжении средствами. А средства — это и дипломатия: демарши в отношении «неконвенционального» расширения отношений США с островными мятежными властями регулярно осуществляются как МИД КНР, так и Канцелярией Госсовета по делам Тайваня. И, разумеется, никуда не делась международная практика проведения военных учений, демонстрирующих возможности принуждения соблюдать существующие обязательства. Ведь явочная эрозия принципа «одного Китая» американской стороной встречает «горячий отклик» сепаратистов из сконструированной во второй половине 80-х годов при американском же участии Демократической прогрессивной партии (ДПП). Именно ее представляет глава островной администрации Цай Инвэнь, считающая себя «президентом» пусть и непризнанной практически никем «Китайской республики». И нетрудно догадаться, что создавали ДПП именно под будущие события на Тяньаньмэнь (1989 г.) с тем, чтобы привести ее к власти на материке, когда «цветная революция» разрушит власть КПК. Тот «наполеоновский» план бесславно рухнул, и теперь максимум, на что могут рассчитывать заокеанские «пастухи» ДПП, — вставлять своими провокациями палки в колеса объединению страны и разделенной нации. Поэтому если говорить о полетах военной авиации НОАК вблизи острова, то настоящие их инициаторы сидят отнюдь не в Пекине, а в Вашингтоне и Тайбэе. Обострение напряженности возникает всякий раз, когда остров, вопреки обязательствам США перед КНР, но в соответствии с внутренними американскими законами, посещают американские должностные лица. Понятно, что с точки зрения национальных интересов Пекин просто не может на это не реагировать.
Трамп, кстати, принялся разрушать китайско-американские отношения на тайваньском направлении, даже еще не придя к власти. Находясь в статусе избранного президента, он в конце 2016 года взял, да и позвонил Цай Инвэнь, что явилось по отношению к Пекину вопиющим демаршем и вызовом. Дело тогда обернулось крупным международным скандалом.
Третье. С 2009 года в Сямэне, приморская провинция Фуцзянь, расположенная на материке напротив Тайваня, ежегодно собираются форумы двух берегов Тайваньского пролива, на которые неизменно прибывает многотысячное тайваньское представительство. В лице широких кругов общественности, бизнеса, научного сообщества, политических партий «синей» коалиции, объединившихся вокруг партии Гоминьдан, поддерживающей идею мирного объединения родины (против «зеленой» коалиции во главе с ДПП). Создание форума было приурочено к 30-летию памятного «Обращения к тайваньским соотечественникам», направленного властями и общественностью КНР в том самом 1979 году в связи с разрывом дипотношений США с островом и их восстановлением с материком. В январе 2019 года, в 40-ю годовщину этого события, в пекинском Доме народных собраний прошло торжественное собрание, на котором выступил Си Цзиньпин. Вот лишь некоторые выдержки из его речи, имеющей все признаки программной, что касается позиции КНР по Тайваню:
- С 1949 года (с образования КНР — В.П.) КПК, правительство и народ континентального Китая настаивают на решении тайванского вопроса в русле полного воссоединения Родины, рассматривая это в качестве исторической задачи, что содействует смягчению напряженности и конфронтации в регионе…;
- Никакие лица и силы не смогут изменить исторических и международно-правовых фактов, что Тайвань — это часть Китая, берега Тайваньского пролива принадлежат единому Китаю. Никакие лица и силы не изменят того факта, что все соотечественники, проживающие на берегах пролива, — китайцы… Историческую тенденцию к возрождению нации и воссоединению берегов Тайваньского пролива нельзя остановить по воле отдельных лиц или сил;
- Выдвижение концепции «Одно государство — две системы» изначально было связано с учетом реалий Тайваня и защиты интересов тайваньских соотечественников. …После мирного воссоединения Китая общественные институты и образ жизни тайваньских соотечественников получат признание и уважение, им будут полностью гарантированы частная собственность, религиозные убеждения и законные права и интересы;
- Мы готовы создать обширное пространство для мирного воссоединения, но не оставим места для раскольнических попыток добиться «независимости» Тайваня. Китайцы не воюют с китайцами. Но мы не можем дать обещание отказаться от применения силы и оставляем за собой возможность принять все необходимые меры. Это нацелено не на тайваньских соотечественников, а на вмешательство извне, а также на выступающих за «независимость» Тайваня немногочисленных сепаратистов и их раскольническую деятельность.
Китай и Тайвань DrRandomFactor
На этом фоне следует отметить внутренний раскол тайваньского общества, в котором зреют устремлению к объединению. Они выражаются не только в участии в сямэньских форумах, но и в голосовании за партию Гоминьдан — главного политического противника ДПП, который выступает за объединение с материком. На местных выборах в ноябре 2018 года ДПП и вся «зеленая» коалиция потерпели сокрушительное поражение, а их реванш на так называемых «президентских» выборах января 2020 года однозначно связан с событиями в Гонконге, которые были использованы, чтобы напугать общественность. Немалую лепту в это внесло американское представительство на острове. В конце июля мировые СМИ обошла сенсационная новость о том, что недовольство курсом ДПП на «независимость» и конфронтацию с Пекином вызвало демарш тайваньского генералитета, пока — отставного, но автору этих строк как кадровому офицеру-отставнику хорошо известно, что взгляды действующих и отставных военных практически не отличаются. Тайваньские военные считают себя китайцами, и им надоели провокационные попытки ДПП сконструировать из них некую «тайваньскую нацию», которые они в своей основной массе не приемлют.
Четвертое. Как утверждает Евгений Федоров, авторитетный военный эксперт, которого не следует путать с одноименным популистом-депутатом, Китай в настоящее время не обладает достаточным потенциалом гарантированной победы в военном конфликте. Причем, даже по американским оценкам, которые из пропагандистских соображений, чтобы выставить Пекин военной угрозой, недавно сместили сроки приобретения такого потенциала с 2050 или 2035 года на 2027 год, о чем в июне заявил шеф Объединенного комитета начальников штабов генерал Марк Милли. Федоров проводит подробный анализ соотношения потенциалов сторон, причем по видам вооруженных сил, их мобилизационных ресурсов, особенностей потенциального театра военных действий, привходящих политических факторов, в том числе внешних. Чтобы не заниматься пересказом, ознакомиться можно здесь. Этот анализ опровергает бравурные реляции искателей сенсаций, которые очень любят эксплуатировать тему компьютерного моделирования китайско-американского военного столкновения вокруг Тайваня, из которых следует 80%-ная вероятность поражения ВВС и ВМС США. Не исключено, что американские стратеги таким способом пытаются спровоцировать Пекин на авантюру, чтобы получить вследствие этого оправдание для военных разборок. Это чисто по-американски: разве не спровоцировали в 1991 году таким способом Саддама Хусейна на захват Кувейта?
О том, что в Китае такой сценарий американского поведения просчитывается, говорят как минимум два факта. Во-первых, ускоренные темпы развертывания выдвигаемых для обороны побережья сил и средств, включая РСМД как в обычном, так и в ядерном снаряжении. Во-вторых, быстрое продвижение проекта модернизации пакистанского порта Гвадар, целью которой является перевалка в нем энергоносителей и переход к их трубопроводной транспортировке через Афганистан в Китай в обход Индии и зоны кашмирского конфликта. Успешное становление нового режима в Кабуле, пользующегося поддержкой Москвы и Пекина, именно об этом и говорит. Зачем это нужно Китаю? Затем, что сейчас энергоимпорт осуществляется транспортами через Малаккский пролив, где доминирует 7-й американский флот. Говорят, в перспективе в Гвадаре для охраны и вооруженной защиты маршрута может появиться китайская военно-морская база, что стало бы достойным ответом на «индо-тихоокеанскую» стратегию Вашингтона.
Поэтому на вопрос, вынесенный в заголовок статьи, — действительно ли близок военный конфликт между Китаем и Тайванем, можно дать только один однозначный ответ. Если этот конфликт разразится, то инициатором станет не Китай, которому усиленно приписывают «агрессивные» намерения, а Вашингтон. Причем, либо он возьмет центральную роль на себя и создаст casus belli официальным отказом от принципа «одного Китая» (сторонники этого сценария в США имеются, в том числе в Конгрессе) и признанием «государственности» Тайваня. Либо, что наиболее вероятно, ибо более соответствует трусливой манере поведения мирового гегемона» в случаях, когда речь заходит о его собственной шкуре, даст своей агентуре влияния в лице Цай Инвэнь отмашку на провозглашение Тайбэем «независимости».
Что же касается многочисленных «жареных» публикаций с прогнозами непосредственной близости такой войны, то понятно, что речь о той самой погоне за сенсациями, в том числе дутыми, которая применяется ради рейтингов и размеров рекламных доходов. Именно так к этому к таким прогнозам и следует относиться.
https://regnum.ru/news/polit/3363979.html
05.09.2021 Как США устроили Китаю и России ковид-провокацию, и что из этого вышло?
Владимир Павленко, 5 сентября 2021, 23:18 — REGNUM Важнейшие события начинают происходить в китайско-американских отношениях, и разворачиваются они отнюдь не в пользу США. Когда в конце мая президент Джо Байден на фоне поднятой его же подручными кампании по «искусственному», якобы «уханьскому» происхождению коронавируса, поручил ЦРУ изучить этот вопрос, дав вновь назначенному шефом этого заплечного ведомства Уильяму Бернсу на все про всё три месяца, расчет предположительно был такой. Закончится лето, мир начнет плавно вкатываться в «новый политический сезон», и тут Лэнгли обнародует антикитайские выводы. Которые, во-первых, создадут для этого сезона «долгоиграющий» информационный фон, а во-вторых, послужат властям США поводом к дальнейшему ужесточению конфронтационного курса в условиях, когда мировое общественное мнение будет на их стороне. Повторим: таков, по-видимому, был расчет. Но «гладко было на бумаге, да забыли про овраги», в первый из которых Байден со своей прямолинейностью и угодил. Китаист Андрей Девятов, рассуждая о восточной мудрости, недалек от истины, когда утверждает, что в отличие от американской элиты, особенно идеологически зашоренных демократов, со времен Бжезинского сражающейся на «шахматной доске», китайские элиты играют в другую игру — го. Потому всё чаще и переигрывают своих западных визави, несмотря на сохраняющуюся пока ограниченность опыта «больших игр». Учатся быстро и хорошо.
Как развивались события в действительности? В конце августа экспертную общественность шокировали торжества по случаю 70-летия воссоединения с Китаем Тибета, нынешнего ТАР — Тибетского автономного района КНР (1951 г.). Делегацию центра на них возглавил член Посткома Политбюро ЦК КПК Ван Ян, занимающий ныне пост председателя Всекитайского комитета (ВК) НПКСК — Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК), выходец из комсомольской группы, которую эксперты привыкли противопоставлять Си Цзиньпину. Случилось это как раз на излете этого трехмесячного срока. И трудно не согласиться с другим китаистом Николаем Вавиловым в том, что «шахматисты» в Вашингтоне прочитали его однозначно: «в Китае-де грядут перемены», и «наш нажим дал результат». А потому не надо «пережимать», и ситуацию следует «отпустить». Вот и отпустили. Смягчили выводы варианта, представленного Байдену, написав примерно так: «Откуда взялся вирус — непонятно, однозначно утверждать не можем» (прямо списано с эпического пушкинского отчета по саранче: «Прилетела, все съела и улетела»). Слово — не воробей. И пусть вылетело оно «на радостях» от сладко щемящей душу надежды на смену власти в Пекине, обратно теперь его не загонишь. А Байден этим словом так вообще лишен всякого маневра, ибо начни он действовать сейчас вразрез с выводами своих спецслужб, его просто не поймут, а в ЦРУ еще и обидятся, решив, что их «подставляют». Особенно сейчас, если вспомнить, чем закончилась карьера предшественницы Бернса Джины Хаспел, которая окопалась на франкфуртском спецузле связи во время президентских выборов, где была поймана посланным из Вашингтона спецназом, от которого лично отстреливалась, за фальсификацией итогов голосования в пользу Байдена. И против действовавшего на тот момент президента Дональда Трампа, то есть своего прямого начальника. Новый скандальный сюжет ни «рыцарям плаща и кинжала», ни Белому дому явно не нужен.
Что начало происходить, как только выводы цэрэушного доклада увидели свет? Казалось бы, считали в Вашингтоне, Китай должен воспринять их с удовлетворением, ведь прямых обвинений не последовало, и дальше тему не развивать. Однако в Пекине поступают с точностью до наоборот. В конце августа происходит цепь событий следующей последовательности:
— 26 августа официальный представитель МИД КНР Ван Вэньбинь заявляет о порочности подхода, при котором вместо научной общественности, поиском «концов» эпидемии занимаются спецслужбы; Вашингтону предъявляется официальное требование допустить компетентное международное расследование деятельности закрытых лабораторий Пентагона в Форт-Детрике, штат Мэриленд, и в университете штата Северная Каролина. Жесткой критике заодно подвергается американский чиновник ВОЗ Майкл Райан, который в ответ попытался поискать «противоречия» между этими требованиями и китайской приверженностью версии «естественного происхождения» вируса;
— 27 августа в авторитетном британском журнале Nature появляется статья десяти ведущих экспертов ВОЗ, которые, рассказав о двух своих миссиях в Ухане, подчеркнули, что не отыскали никаких утечек из лаборатории в местном университете. И после этого обратились к ученым всего мира с призывом предоставить, если у кого есть, подтверждения «искусственности» вируса. Мы ничего на это не получили, заявили эксперты, попутно акцентировав, что Китай полностью делился данными с другими странами, и сотрудничество с Пекином продолжается;
— 30 августа замглавы МИД Ма Чжаосюй делает по докладу ЦРУ специальное заявление, в котором называет его политическим и лживым, с ненадежными и ненаучными выводами. Кроме этого, он еще раз подчеркивает, что в вопросе о происхождении коронавируса должно происходить сотрудничество ученых, а не манипуляции спецслужб, и последнее доказывает политизацию вопроса. Далее идет напоминание, что ВОЗ работала в Китае дважды, а в США — ни разу, и американская сторона игнорирует призывы международной общественности, в том числе 80-ти стран, трех сотен политических партий, а также 25 млн пользователей только китайского сегмента Интернета прояснить, наконец, что именно происходит в Форт-Детрике и еще двухстах американских биологических лабораториях по всему миру;
— на следующий день, 1 сентября, постпрпед Китая при женевском офисе ООН Чэнь Сюй отправляет письмо директору ВОЗ, в котором, подчеркивая, что спекуляции вокруг уханьской лаборатории являются конъюнктурными и неправдоподобными, по пунктам раскрывает причину интереса мировой общественности к американским лабораториям. В Форт-Детрике функционирует армейский медицинский НИИ инфекционных заболеваний, в структуре которого, пока не была закрыта из-за нарушений по итогам проверки, действовала лаборатория, хранившая у себя штаммы всех основных инфекционных заболеваний — от чумы до лихорадки Эбола и профессионально специализировавшаяся на манипуляциях с коронавирусами. После ее закрытия вокруг Форт-Детрика были зафиксированы многочисленные очаги респираторных инфекций, включая «болезнь электронных сигарет», по симптомам очень похожую на коронавирус; отдельного внимания, по мнению китайского дипломата, заслуживает так называемая «сезонная» эпидемия гриппа, которая осенью-зимой 2020−2021 года охватила до 50 млн человек;
— в тот же день с соответствующей статьей в «АиФ» выступил посол КНР в России Чжан Ханьхуэй, обративший внимание на то, что так называемые «исследования происхождения коронавируса» с подачи американской стороны превратились в политическую манипуляцию. Как раз к годовщине Дня Победы над Японией, дипломат напомнил о японских экспериментах с биологическим оружием, которые неотделимы от преступлений печально известного опытами над людьми «Отряда 731». Все разработки этих военных преступников, как и многие — немецкие, после войны оказались в распоряжении американцев; в данном конкретном случае — того самого Форта-Детрик. Посол настоятельно призывает ВОЗ откликнуться на те самые обращения в ООН 80 стран и еще 20 территорий с призывом провести тщательное, объективное и непредвзятое расследование.
В дополнение к заявлениям китайской дипломатией была представлена справка, касающаяся деятельности команды эпидемиолога Ральфа Барика из северокаролинского университета, лаборатория которого после вспышки атипичной пневмонии в 2003 году занималась конструированием коронавирусов, «усиливая их функции», о чем регулярно отчитывалась в научных статьях. Вся эта информация будет неполной, если не вспомнить о телефонном разговоре Си Цзиньпина и Владимира Путина, который состоялся 25 августа, то есть в канун начала активных действий китайской стороны. Обсуждая вирусную тему, китайский лидер, по официальным отчетам, говорил о взаимодействии в разработке и производстве вакцин, а российский жестко и однозначно высказался против политизации вирусной темы. Иначе говоря, китайское информационное контрнаступление на американские позиции развивалось по классическим канонам лучших образцов военного искусства. Сдержав натиск противника, и заручившись поддержкой союзников, измотать и остановить вражеское наступление упорной обороной, после чего силами резерва нанести ослабленной противной группировке неожиданный фланговый контрудар, к которому та явно не готова. Соединив эти рассуждения с темой Ван Яна и предстоящего XX съезда КПК, не будет преувеличением предположить, что США клюнули на отвлекающий маневр, купившись на информационные утечки об «обострении» внутриполитической борьбы в КНР. И об оппозиционной «ковид-атаке» на позиции власти, якобы вынудившие последнюю искать компромиссы. Самое любопытное: из Гонконга буквально на днях пришла новость о привлечении к ответственности последнего из бывших оппозиционных депутатов-сепаратистов, раздувавших беспорядки. Уже и выходцы из анклава, которые работают в самих США, начинают анализировать причины оглушительных провалов Вашингтона во внешней политике, давая американской же политике на китайском направлении самые нелицеприятные оценки. Американский же официоз тем временем мертвой хваткой вцепился в надежды, связанные с нюансами внутрипартийной ситуации в КПК, фактура которых большей частью заимствована из гонконгских же «прозападных» СМИ. Святая наивность!
Пару слов о взаимосвязи в этой «большой игре» российской и китайской позиций. Нет более надежного доказательства искусственности — нет, не вируса, а самой эпидемиологической темы, о которой в Китае давно уже говорят как о «политическом вирусе», который стократ опаснее «ужасного» болезнетворного «ковидла», чем нюанс «рыбного дела» между нашими странами. Не секрет, что именно Вашингтон через определенные круги недовольных сближением наших двух стран, а такие в китайской элите есть, осуществил провокационный вброс о якобы «российском» происхождении вируса, попавшего в Ухань в замороженных упаковках морепродуктов из нашей страны. Кулуарно американские последователи Оси Бендера предлагали оппонентам Си Цзиньпина договориться за счет России, а затем, обвинив в связях с Россией самого Си, поменять ситуацию в свою пользу. С кем уж работали американские комбинаторы в Китае — отдельный вопрос, но очень похоже, что сюжет, как сейчас выясняется, скорее всего развивался по известной песне Владимира Высоцкого про шпионов: «Враг не ведал, дурачина, / Что тот, кому все поручил он / Был чекист, майор разведки / И прекрасный семьянин!».
Что сегодня? Никто из тех, кто ассоциируется с китайским комсомолом, в отличие от прошлых лет, во Владивосток, на Восточный экономический форум, не приехал. Зато с интереснейшей, очень содержательной и перспективной для двусторонних отношений информацией, пусть и в видеоформате, выступил Си Цзиньпин. Авторам сфабрикованного «рыбного дела», рассчитанного на подрыв отношений с Россией, китайский лидер противопоставил совместное преодоление коронакризиса, а также широкое взаимодействие в сфере высоких технологий, дальнейшую интеграцию проектов ЕАЭС и «Пояса и пути». И невооруженным глазом видно, что важнейшей ее составляющей станет совместное участие в восстановлении Афганистана, откуда только что выгнали американских оккупантов. Эта страна — естественное соединительное звено как Китая с Ираном, так России с Индией и Пакистаном; поэтому как только обстановку там удастся стабилизировать, на наш взгляд, очень не исключено вхождение этой страны в ШОС. Показательно: не успел Си Цзиньпин произнести свою владивостокскую речь, как СМИ взорвались целым веером перспективных экономических проектов — от расширения потенциала «Силы Сибири» до запуска строительства совместного аэробуса CR-929, который в ближайшие годы может существенно потеснить продукцию Boeing и Airbas на мировых рынках. Отдельного внимания заслуживают планы доведения двустороннего товарооборота Китая с Россией до 200 млрд долларов уже к 2024 году, а также внутренняя инициатива Си Цзиньпина об учреждении еще одной, Пекинской фондовой биржи, призванной компенсировать те самые экономические проблемы, с которыми Китай столкнулся в результате дискриминационных мер, нагнетаемых США в русле глобальной «ковид-истерии».
И еще об одном ярком штрихе, который, как вишенка на торте, венчает провал крупномасштабной американской ковид-провокации против Китая и России. Что-то не слышно из Вашингтона грохота литавров по поводу прошедшего как-то незаметно трехдневного пребывания в Китае вашингтонского засланца Джона Керри, который в статусе спецпосланника президента США по вопросам климата вел переговоры в Тяньцзине с китайским коллегой Се Чжэньхуа. «Пекин отверг призывы сделать больше публичных обещаний по изменению климата перед саммитом ООН по климату в Глазго в ноябре, — с тоской в формулировках сообщает не лишенная связей с олигархами гонконгская South China Morning Post (речь идет о 26-й конференции сторон РКИК — Рамочной конвенции об изменении климата. — В. П.). — У Китая уже есть свои планы и дорожная карта для достижения своих климатических целей». Керри, который на долгом пути через океан явно рассчитывал на аудиенцию у Си Цзиньпина, за рамками переговоров со своими визави удостоился лишь онлайн общения с главой МИД Ван И и руководителем международного отдела ЦК КПК Ян Цзечи. Это, безусловно, высокий, но не высший уровень, с которого обычно сообщают об успехе; следовательно, Керри получил от ворот поворот, уехал ни с чем и еще, вопреки статусу «политического тяжеловеса», получил болезненный щелчок по носу своей репутации. И тем интереснее будет в Глазго. Большой, как говорится, привет нашим «зеленым» махинаторам либерального блока, страшилками из которого российскую общественность и бизнес-сообщество взял моду в последнее время пичкать Анатолий Чубайс.
Спросят: американцы что, разучились работать? Нет, не разучились, разумеется. Вот только безнаказанность, влекущая за собой безответственность, развращает. А абсолютная безнаказанность в статусе «мирового гегемона», к которому в США привыкали последнюю треть века, и развращает абсолютно. На психологическом уровне в Вашингтоне привыкли, что «прокатит» даже «шитое белыми нитками», ибо заметив эту несуразицу, побоятся указывать не неподобающий цвет ниток. Вот и не выходят из пресловутой «зоны комфорта». Тем более для них в новинку, что против них рискнут — и возьмутся играть, как говорится, конкретно. Отсюда и серия болезненных внешнеполитических провалов, разрушающая представления о Байдене как опытном дипломате, знатоке международных отношений. Эксперты предрекают, что с серьезными проблемами Россия и Китай будут сталкиваться еще как минимум три года, до окончания полномочий Байдена. Поправим их: все будет ясно гораздо раньше, на промежуточных выборах будущего года, которые пройдут примерно в то же время, что и XX съезд КПК. Так что в Белом доме, если с такой интенсивностью, как сейчас, будут совать свой «гриппозный» нос в чужой огород, рискуют пропустить момент, когда загорится под собственной задницей.
https://regnum.ru/news/polit/3362021.html
04.09.2021 Слухи о кадровых перестановках в Китае. Имеют ли они под собой почву?
Владимир Павленко, 4 сентября 2021, 17:02 — REGNUM В последние недели активно эксплуатируется тема будущих кадровых перестановок в Китае. В частности, со ссылкой на различные «источники информации» утверждается, что предстоящий в ноябре 6-й пленум ЦК КПК нынешнего 19-го созыва, который рассматривается важнейшим этапом подготовки очередного, XX съезда правящей Компартии, будет якобы обсуждать и кадровый вопрос. И что после этого, на съезде, который пройдет осенью 2022 года, возможна смена партийного руководства. Будто бы на неформальной встрече части членов ЦК и Политбюро, а также его Постоянного комитета (ПК) в курортном местечке Байдайхэ, в трехстах километрах от Пекина, где по традиции, заведенной еще Мао Цзэдуном, проходят встречи, на которых принимаются рамочные решения по политической повестке на предстоящий год, данная тема как минимум обсуждалась.
Как обстоит на самом деле, никто не знает. Нужно иметь беспредельную самонадеянность, чтобы в таких вопросах ссылаться на источники, которые, если бы имели доступ к принятию или даже обсуждению подобных решений, никогда не выносили бы их на широкую публику. Не только в Китае, но и в любой уважающей себя стране есть элементарная политическая этика, связанная с властью, которая предполагает определенный порядок доведения до общественности такой информации. И существует контроль над поведением тех, кто допущен до важной информации, а также их собственный самоконтроль. Слухи и «утечки» к этому установленному порядку явно не относятся. Пусть прогнозисты вспомнят, сколько раз в нашем родном Отечестве их коллеги, специализирующиеся на внутренней политике, ошибались в кадровых предсказаниях, выставляя себя на откровенное посмешище.
Но поскольку тема обсуждается, давайте, отметая слухи, подумаем, на чем она возникла. Во-первых, с институциональной точки зрения, из головы у экспертного сообщества явно не выходит система преемственности, внедренная в свое время Дэн Сяопином. Напомним ее суть. Каждые десять лет в партии и государстве менялось поколение руководителей. Происходило это на четных партсъездах, как правило осенью, когда избирался новый генеральный секретарь ЦК КПК. Через несколько месяцев, в марте следующего года, на сессии ВСНП он становился председателем КНР. А вот третий важнейший руководящий пост главы Центрального военного совета (ЦВС) КНР вновь избранный партийно-государственный лидер в ряде случаев получал с отсрочкой, максимально, в случае с Ху Цзиньтао, в два года. (При этом ЦВС КНР является проекцией в государственную власть власти партийной, представленной Военным советом ЦК КПК; руководство этими органами всегда совмещено). Тем самым власть передавалась постепенно, распространяясь и на подготовку нового лидера к руководству страной. Будущий глава партии и государства как правило на нечетном партийном съезде, который предшествовал тому, на котором его избирали, входил в состав семерки Постоянного комитета (ПК) Политбюро, а на сессии ВСНП становился заместителем председателя КНР, и с этих постов шел в высшую власть. Вся кадровая интрига на нечетных съездах партии, предшествовавших сессиям ВСНП, крутилась, таким образом, вокруг поста зампреда КНР. Наиболее яркий пример — XVII съезд 2007 года, когда развивались сразу два сюжета. На пост зампреда именно как преемника претендовал уже находившийся на нем Цзэн Цинхун, в то время, как действующий лидер Ху Цзиньтао негласно поддерживал кандидатуру нынешнего премьера Госсовета Ли Кэцяна, предпочитая его в качестве будущего лидера Си Цзиньпину. Но в итоге сложился баланс, в рамках которого второй пост в государстве с перспективой выдвижения на первую позицию был доверен именно Си Цзиньпину, а Ли Кэцяна «номинировали» в будущие премьеры.
Так было до XVIII съезда в 2012 году, на котором нынешний председатель Си и пришел к власти, провозгласив стратегию «китайской мечты». Однако в марте 2018 года в Китае прошла конституционная реформа, отменившая систему преемственности Дэн Сяопина, в частности, количество сроков пребывания у власти национального лидера. По прежней схеме Си Цзиньпин должен был бы уйти в 2022 году, передав власть представителю следующего, шестого поколения руководителей. А что стало сейчас, после конституционной реформы? Зампредом КНР является Ван Цишань, ранее глава Центральной комиссии КПК по проверке дисциплины (ЦКПД), который с 2013 года развернул в партии нынешнюю борьбу с коррупцией. В состав ПК Политбюро, избранного на XIX съезде, он не входит и, к тому же, является ближайшим соратником Си Цзиньпина, хотя любители «множить сущности» из числа российских экспертов очень любят «отыскивать» несуществующие доказательства его «вражды» с лидером и даже выделяют для этого Вана в отдельную «шаньдунскую» группу. В ПК, кроме Си Цзиньпина и премьера Госсовета Ли Кэцяна, по должности входят главы парламента — ВСНП и главного совещательного органа — Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК) — Ли Чжаньшу и Ван Ян, нынешний глава ЦКПД Чжао Лэцзи, (первый) вице-премьер Хань Чжэн и главный идеолог ЦК Ван Хунин. Поскольку на уровне упомянутых слухов на смену Си Цзиньпину «прочат» Ван Яна, то следует констатировать, что он не находится на всех тех постах, с которых, в соответствии с кадровой традицией, идут в преемники. История не знает, чтобы на первые позиции претендовал руководитель НПКСК. Противоречит этому и его возраст; как и Ван Цишаню, Ван Яну более 65 лет, и в будущий состав Посткома ни тот, ни другой избраны быть не могут. И даже если это положение готовят поменять, сделать это возможно только на съезде, а все решения будут приниматься до него; исключение по упомянутым конституционным поправкам 2018 года от возрастных ограничений делается только для действующего главы партии и государства. Ван Цишань к тому же не является членом Посткома Политбюро. И вряд ли вся эта реформа, задуманная и осуществленная по инициативе Си Цзиньпина, проводилась ради того, чтобы создав возможность для первого лица сохранить власть на третий и более сроки, от этой возможности сразу же и отказаться.
Во-вторых, почему речь зашла именно о Ван Яне? Этот политик, ранее, до того, как возглавил в 2018 году НПКСК, занимал пост вице-премьера в правительстве Ли Кэцяна. Входит в группу руководителей, являющихся выходцами из КСМК — Коммунистического союза молодежи Китая. Китайский комсомол, в отличие от советского, — изначально во многом самостоятельная организация, имеющая от КПК значительную автономию. Они мощно представлены во власти, особенно в Госсовете КНР (премьер Ли Кэцян возглавлял КСМК в 1993—1998 гг.). Выходцами из комсомола являются его бывшие лидеры — Ху Цзиньтао, премьер при нем Вэнь Цзябао, нынешние вице-премьер Ху Чуньхуа и министр природных ресурсов Лу Хао. Сильное представительство у группы на региональном уровне. Ван Ян не значился в списке прежних претендентов на власть, ибо вошел в состав ПК Политбюро только в 2017 году; по прошлому опыту, членство в Посткоме бывает двух видов. Те, кто избирается в него до 60-летнего возраста, могут рассчитывать на второй срок и, следовательно, более высокую политическую перспективу; кто после этого возрастного рубежа — нет. Прошлый состав обновился полностью, за исключением Си Цзиньпина и Ли Кэцяна. В нынешнем составе, кроме премьера Ли, Ван Ян — единственный выходец из комсомола. Навскидку, глядя со стороны, официальный потенциал выдвижения наверх у него, повторимся, недостаточный. Как будет — увидим. Из любого правила, как мы знаем, случаются исключения, и все когда-то происходит впервые. Впрочем, такие исключения тем и знаменательны, что лишь подтверждают правило.
В-третьих, если говорить о политических событиях и признаках, то основным аргументом, которым оперируют сторонники версии о выдвижении Ван Яна, является то, что именно он в августе возглавил делегацию центра в дни празднования 70-летия воссоединения с Тибетом, ныне Тибетским автономным районом (ТАР) КНР. Проводятся параллели с 50-ти и 60-ти летними юбилеями, торжества на которых возглавляли будущие на тот момент лидеры партии и страны Ху Цзиньтао и Си Цзиньпин. Добавим еще к этому, что Ван Яну было поручено завершающее выступление на недавнем, в конце августа, Центральном совещании по вопросам национальностей. Отметим, что участие в нем приняли все семь членов Посткома Политбюро, а прошло оно под председательством премьера Ли Кэцяна.
На самом деле и здесь все не так просто. С одной стороны, опять-таки, совпадения могут иметь место и иногда повторяются. Да и принадлежность Ван Яна вместе с председательствующим Ли Кэцяном к комсомольцам наводит на определенные мысли. Хотя, наиболее квалифицированные из экспертов, что педалируют тему празднеств в Тибете, одновременно воздерживаются от однозначных оценок итогов партийных встреч в Байдайхэ, подчеркивая, что генеральной оценкой их итогов являются высочайшая вероятность третьего срока Си Цзиньпина, а также раскол самих выходцев из комсомола. С другой стороны, за месяц до торжеств, во второй половине июля, глава партии и государства уже посетил ТАР с инспекционным визитом, поучаствовав в открытии железнодорожной линии, соединившей город Линьчжи с региональным административным центром Лхасой, и проехав по новому маршруту. А буквально через несколько дней после юбилейных торжеств в высокогорной части региона, на экстремальной высоте в 4,5 км, прошли военные учения ряда подразделений Тибетского военного округа «Снежная миссия-2021» (напомним, что Си Цзиньпин — еще и председатель ЦВС, то есть верховный главнокомандующий; также считается, что его весьма активно поддерживают именно военные).
Разделились в оценках итогов Байдайхэ-2021 и российские китаисты. Одни утверждают, что статусу-кво во властных верхах КНР ничто не угрожает; другие допускают возможность временной перегруппировки, связывая ее с нарастанием негативных тенденций в экономике, которая в полной мере не может выйти из эпидемиологического кризиса. При этом даже не в самом этом кризисе, а в жестких мерах реакции на него, вызвавших наиболее противоречивые оценки, наблюдатели обвиняют «алармистов» из комсомола, деятельность которых была-де своевременно блокирована «здоровыми силами».
Что же касается пекинского совещания по вопросам национальной политики, то основной доклад с подведением итогов и постановкой задач на нем делал именно Си Цзиньпин. Роль же Ван Яна, как завершающего спикера, вполне может быть объяснена кругом его основных должностных полномочий. НПКСК — не просто китайский аналог российской Общественной палаты; его полномочия шире и включают широкую координацию общественных сил, включая китайские диаспоры за рубежом. Входит в него и возглавляемый КПК Единый фронт (полное название — Патриотический единый фронт китайского народа); при этом управление «фронтом» находится в ведении специального Отдела народного фронта ЦК КПК, то есть выступает элементом партийного контроля.
В-четвертых, сторонники упомянутой радикальной версии скорой смены власти в КНР обращают внимание на то, что недовольство централизацией, повышением роли государства в экономике и расширением круга требований к крупнейшим высокотехнологическим корпорациям может расширить социальную базу оппозиции. Однако их оппоненты возражают, что любые попытки дестабилизации, которые осуществлялись во внесистемном русле, неизбежно проваливались, несмотря на их поддержку заинтересованными силами на Западе, и пример даже весьма далекого от центра Гонконга здесь наиболее показателен. Отдельно в этом контексте рассматривается эпидемиологический фактор. Оппоненты властного центра подчеркивают, что новая вспышка заболеваемости, которую сейчас переживает Китай, несмотря на ее ограниченный характер и невысокую интенсивность, работает на подрыв позиций официоза, на что имеется встречный аргумент. В отличие от прошлогодних событий в провинции Хубэй, речь не идет о блокирующих мерах нового локдауна, за которыми, как утверждается, стояли комсомольцы, а значит шансов перехватить инициативу, оставаясь при этом в системном поле, у оппонентов Си Цзиньпина немного.
И здесь, это важно, в экспертном сообществе начинают посматривать на факты внешнего давления на китайские власти, связанного с обостряющимся противоборством между Китаем и США в вопросе о происхождении новой коронавирусной инфекции. Среди российских аналитиков, претендующих на респектабельность своих оценок, в настоящее время активно муссируется тема некоего «90-дневного ультиматума» властям Китая с американской стороны, запуск отсчета в котором якобы датирован концом мая. И если так, то истечение его сроков будто бы совпадало со встречами в Байдайхэ. Однако никаких фактических подтверждений не приводится и здесь. И если рассматривать эту версию, то остаются непонятными механизмы реализации американских угроз; кроме того, в угаре борьбы с властью авторы версии натыкаются на созданные ими же самими противоречия, объявляя, а по сути обвиняя выходцев из комсомола в прозападной ориентации. И буквально тут же констатируют, что доверие к системе, созданной в США новой администрацией, в правящих кругах Китая, включая «комсомольские», стремится к нулю. Ей, по их словам, попросту не доверяют. Поэтому в воздухе повисает конспирологический вопрос о том, не вредит ли такая версия тем, кого она пытается приподнять, и не является ли ее появление проявлением кризиса самой системной оппозиции?
В-пятых, необходимо отметить некоторые признаки активизации внутрипартийных процессов, которые безусловно связаны с подготовкой к ноябрьскому пленуму ЦК КПК. Так, в конце августа в свет вышел важный документ «КПК: историческая миссия и вклад», который был обнародован Отделом пропаганды ЦК. Ряд его положений может рассматриваться своеобразным предупреждением потенциальным оппонентам линии партийного руководства. Указывается, что «марксизм является основополагающей руководящей идеей и духом КПК, а также ярким знаменем, под которым партия непрерывно движется вперед». Подчеркивается, что «в целях достижения независимости (!), развития и процветания государства КПК должна иметь сильное и решительное руководство» (здесь необходимо отметить, что предшественника Си Цзиньпина — Ху Цзиньтао, напомним, выходца из комсомола, в партии считают «слабым» лидером). Еще к выходу документа была приурочена пресс-конференция руководителей ЦКПД, в ходе которой глава ее отдела пропаганды Ван Цзяньсинь указал, что партия «занимает позицию нулевой терпимости по отношению к нарушениям дисциплины среди своих членов и принимает решительные меры по укреплению партийной дисциплины, эффективно борясь со взяточничеством, злоупотреблением властью и другими нарушениями». Появление руководящего партийного документа и активизация ЦКПД, безусловно, звенья одной цепи, которые связаны с предстоящим партийным пленумом. Но наделены ли эти события существенной кадровой подоплекой, остается неясным и, откровенно говоря, если и обращает на себя внимание, то с точки зрения как раз усиление нажима на оппонентов власти.
В-шестых, создание в Пекине еще одной китайской фондовой биржи, о котором объявил на днях Си Цзиньпин, показывает, что власти видят проблемы в экономике и принимают меры. Какие-то более конкретные комментарии по этому вопросу требуют, чтобы минуло хотя бы немного времени.
Словом, «чем дальше в лес — тем больше дров». Возникает вопрос: как можно интерпретировать повышенное возбуждение экспертного сообщества на китайском направлении, оставаясь в рамках адекватности? Прежде всего понятно, что никаких «утечек», о которых щедро судачат в СМИ, быть не могло, и предсъездовская конфигурация в какой-то проявит себя только в ноябре на пленуме ЦК. Ждать осталось недолго, но велика вероятность, что и там ничего конкретного мы не узнаем. В реальности же очень похоже, что распространяемые в информационной сфере слухи, прикрываясь обсуждением политической судьбы Си Цзиньпина, на самом деле адресованы «этажом ниже». Автору этих строк уже приходилось обращать внимание, что среди ключевых кадровых вопросов XX съезда КПК с высокой вероятностью окажутся судьбы двух фигур — премьера Ли Кэцяна, у которого во власти истекает второй срок, а также вице-премьера Ху Чуньхуа, который ранее рассматривался потенциальным преемником нынешнего лидера, но его связку с бывшим градоначальником Чуньцина Сунь Чжэнцаем разорвали антикоррупционные обвинения в адрес последнего, закончившиеся для него пожизненным заключением еще в канун XIX съезда, летом 2017 года. Не исключено, что внутри самой комсомольской группы может зреть потенциальный, а возможно и виртуальный кастинг на роль возможного премьера, если карьера Ли Кэцяна подойдет к концу. И если так, то Си Цзиньпин здесь ожидаемо ни при чем, а выходцы из комсомола если и ведут борьбу, то за сохранение за собой позиции, второй по важности во властной иерархии. А также одновременно между собой за этот пост, поделившись на внутренние квазифракционные группы. Так это или нет — скоро узнаем. Но не раньше, чем интересующую нас информацию решат обнародовать в самом Пекине. Повторим: на эту тему, ввиду очевидности данного вывода, можно было бы и не писать, если бы в российском информационном поле не существовало сильного запроса на политические сенсации, свои и чужие. Учитывая дружественный характер отношений между нашими странами, так и хочется пожелать экспертному сообществу впредь направлять эту неуемную энергию в более «мирных» целях.
https://regnum.ru/news/polit/3361658.html
03.09.2021 Китай как военный союзник СССР
Владимир Павленко, 3 сентября 2021, 20:00 — REGNUM С позиций истории Второй мировой войны особенно отчетливо видны негативные последствия трагического советско-китайского раскола 60−80-х годов, который здорово помог Западу. В том числе пойти в наступление на историческую правду наших стран и народов. Как это проявилось и какие дополнительные факторы оказали помощь фальсификаторам?
Первый: чрезмерный сдвиг общественного внимания в сторону европейского ТВД за счет азиатско-тихоокеанского. Помню, что даже в военном училище курс истории войн и военного искусства, который нам преподавали, в центр ставил операции на германском фронте, а японский считался второстепенным. 3 сентября по значимости всегда уступало 9 мая, хотя именно в этот день завершилась Вторая мировая война. Между тем эти даты неразрывно взаимосвязаны между собой и уходят корнями в Великую Октябрьскую социалистическую революцию. Но это — отдельная важная тема.
Второй фактор: недостаток внимания к военной истории в АТР создал для западных историков благоприятные условия для «перетягивания одеяла». Усилия были сосредоточены на том, чтобы доказать, будто бы американские вооруженные силы сыграли решающую роль в победе на Тихом океане, якобы несопоставимую с ролью СССР. В том числе именно здесь следует искать корни преувеличенных представлений о влиянии ядерных ударов, нанесенных по Хиросиме и Нагасаки.
Результатом недостатка этого внимания стало принижение западной историографией роли китайского сопротивления. В оправдание этому обычно приводятся следующие аргументы. Китай якобы активно не воевал и не использовал из-за слабости военной организации численный перевес над японской армией; оправдание находят в отсутствии выигранных крупных сражений, а также 8-кратном превосходстве потерь по сравнению с японскими агрессорами. Делается сомнительный вывод, что если бы не военные действия против Японии, которые вели США, Китай неминуемо был бы разгромлен. Причем спекуляции цифрами потерь, которые по разным источникам сильно разнятся, здесь вторичны. Первичен же конъюнктурный западный отказ Китаю в равноправной причастности к Победе.
Между тем наша собственная история располагает примерами блестящих побед в войнах, которые не были отмечены крупными победными сражениями, а достигались с помощью иных факторов. В частности, стратегического выжидания. Наиболее яркий — Отечественная война 1812 года. Главный факт состоит, на мой взгляд, в том, что, несмотря на поражения и отступления, которые стали причиной многократных вынужденных переносов столицы, Китай отказался капитулировать перед агрессором. В отличие от Петэна и Квислинга, что, заметим, не помешало Франции и Норвегии считать себя победителями, а Франции — даже участвовать в церемонии принятия капитуляции Третьего рейха в Карлсхорсте.
И надо понимать, что если бы Китай капитулировал, то международная ситуация в мире сложилась бы иная. А в самой стране действительно могла вспыхнуть гражданская война, расклад сил в которой был бы не на стороне коммунистов. Япония между тем — получила бы возможность сосредоточить достаточно серьезные дополнительные силы против СССР, которые сдерживались китайским сопротивлением.
Также сомнительные аргументы Запада крутятся вокруг объявления Китаем войны Японии только после нападения японцев на Перл-Харбор. Нередки и спекуляции вокруг китайской трактовки Второй мировой войны как «мировой антифашистской». Начинают копаться в нюансах различий между германским нацизмом, итальянским фашизмом и японским милитаризмом, доказывая, что в Японии не было фашистского режима. В общем-то это уход от темы. Особенно учитывая, что к началу войны в Европе китайский народ уже понес потери в 10 млн человек — в 10 раз больше, чем США, Великобритания и Франция за всю Вторую мировую войну, вместе взятые. Нахождение власти в Японии в руках императора, а не фюрера тоталитарной фашистской партии, никак не меняло фашистскую суть ее оккупационной политики в Китае, имя которой — геноцид китайского народа. Тем не менее, несмотря на это, фальсификаторы цепляются за формальные моменты: в частности, провозглашают японско-китайскую войну «региональным конфликтом», в котором-де не участвовали остальные мировые державы. Хотя Япония входила в Антикоминтерновский пакт и военный союз с Германией и Италией, а Китай пользовался всесторонней поддержкой Советского Союза.
Как отмечают специалисты НИИ (военной истории) Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил России:
Помимо военной помощи гоминьдановскому режиму, Москва по линии Коминтерна установила тесные связи с КПК. И в 1945 году, после завершения Маньчжурской операции, передала китайской Красной армии вооружение и боевую технику, захваченные у японцев. Иначе говоря, агрессия Японии против Китая по своим масштабам и вовлеченности сторон в международные политические и военные альянсы вполне тянула на статус важнейшей «искры», которая подожгла мировой конфликт. К другим вполне можно отнести:
- итальянскую агрессию против православной Эфиопии (своеобразный вызов России, пусть и советской);
- гражданскую войну в Испании, где Лондонский комитет по невмешательству по сути объединил фашистов с западными «демократиями»;
- позорный Мюнхенский сговор, в котором участники этого демо-фашистского альянса повязали себя общими преступлениями против человечности;
- а также советско-финскую «зимнюю войну», в которой западные партнеры Франко, Гитлера и Муссолини готовились выступить вместе против нашей страны.
И еще один аргумент, важный для понимания, как на самом деле Запад оценивал потенциал китайского сопротивления. На Каирской конференции осенью 1943 года, в которой Рузвельт и Черчилль, двигавшиеся в Тегеран на встречу со Сталиным, участвовали вместе с Чан Кайши, было условлено превращение после войны гоминьдановского Китая в плацдарм против Советского Союза. Это в дополнение к европейскому ТВД, где штабы союзников еще в ходе войны с Германией приступили к разработке известной операции «Немыслимое». Если бы Китай — даже однородный, чанкайшистский, не представлял собой существенной политической и военной силы, такого предложения со стороны Запада никогда бы не последовало. Кто-кто, а англосаксонские стратеги умеют считать балансы, соотнося с ними свои расходы и, следовательно, планы.
Наконец, третий фактор, который можно отнести к негативному наследию советско-китайского противостояния, — чрезмерное увлечение историков, в том числе историков мирового коммунистического и рабочего движения, внутренним конфликтом между Гоминьданом и КПК на фоне японской агрессии. При этом практически не берется в расчет Второй объединенный (антияпонский) фронт, который в Китае просуществовал с 1936 по 1946 год, с так называемого Сианьского инцидента (ареста Чан Кайши милитаристами) до самого разгрома японской Квантунской армии силами трех советских фронтов и полного освобождения северо-восточного Китая от японской оккупации.
Здесь следует пояснить. Вторжение Японии в Китай, в его северо-восточную часть — Маньчжурию — с созданием в ней марионеточного государства Маньчжоу-го произошло в 1931 году, а начало полномасштабной японской агрессии датируется 7 июля 1937 года — провокацией японцев на пекинском мосту Лугоу (или Марко Поло). То есть к моменту полноценного японского вторжения Второй объединенный фронт действовал уже год. Разумеется, соглашение неоднократно нарушалось, но утверждать, что на фоне японской агрессии стороны якобы находились в состоянии гражданской войны, — это откровенная и преднамеренная фальсификация, ставящая целью бросить тень на Китай и его вклад в Победу. Чтобы было понятней: это такая же ложь, как и обвинения большевиков в военных неудачах царского и Временного правительств на фронтах Первой мировой войны.
Сегодня, когда все противоречия между Россией и Китаем остались в прошлом и служат нашим народам важнейшим историческим уроком, оба лидера — Владимир Путин и Си Цзиньпин — подтвердили взаимную готовность отстаивать историческую правду совместными усилиями. На что в этой общей позиции следовало бы обратить внимание?
Во-первых, следует признать равноправными европейский и дальневосточный ТВД. Завершение войны на каждом из них происходило с разгромом источника агрессии. При том, что эти агрессоры тесно координировали между собой свои действия, а ситуация в Европе оказывала существенное влияние на обстановку в Азии и наоборот. Наглядный пример — концентрация японских войск у границ Советского Союза и взаимосвязь их поведения с двумя основными факторами — ситуацией на советско-германском фронте и сопротивлением Китая.
Исходя из этого, предлагаю все-таки поставить вопрос о пересмотре даты начала Второй мировой войны в российской историографии. Согласен с Олегом Рудольфовичем (Айрапетовым), который вполне обоснованно предложил рассмотреть дату 7 июля 1937 года, ибо японская провокация на мосту Лугоу гораздо больше походит на начало мирового конфликта, чем немецкая провокация в Гляйвице. Для начала она намного масштабнее именно в военном отношении. Важно, что даже несогласные считают, что признание этой даты позволило бы «отвязать» в общественном сознании начало войны от советско-германского договора о ненападении (пакта Молотова — Риббентропа), лишив таким образом западную сторону многих аргументов, которыми она оправдывает свои фальсификации.
Во-вторых, каждая страна имеет право на собственное видение содержания Второй мировой войны, учитывая, что она велась:
- за мировое господство со стороны коалиции держав фашистской «оси», то есть за глобализацию по-фашистски, которой и был гитлеровский «новый порядок»;
- за несовместимое с такой глобализацией сохранение суверенитетов и территориальной целостности, национального самоопределения и равноправия стран и народов со стороны Антигитлеровской коалиции;
- а также за полную и безоговорочную капитуляцию агрессоров, цели которой со стороны Советского Союза и Китая включали недопущение создания западными «демократиями» военных коалиций с побежденными агрессорами по горячим следам сражений.
Учитывая, что такие коалиции в лице НАТО, американо-японского альянса, а также современного Quad — Четырехстороннего диалога по безопасности в так называемом ИТР, этом изобретении пентагоновских стратегов, в итоге все-таки были созданы, применяемая в КНР трактовка Второй мировой войны как «антифашистской» имеет полное право на существование. Ибо она отражает двусмысленность военной стратегии Запада с его готовностью к примирению с агрессором и объединению усилий против условно союзных жертв агрессии. Скажем прямо: советско-китайский союз в войне настолько же органичен, как и предусмотренное планом «Немыслимое» использование в новой войне против СССР перевооруженных дивизий вермахта в составе англо-американских экспедиционных сил в Европе. Подобное стремится к подобному! Особенно в условиях попыток Запада сохранить в Китае гоминьдановский режим, развернув его против нашей страны.
В-третьих, о величайшем совместном вкладе СССР и Китая в Великую Победу, как на Дальнем Востоке, так и в целом, свидетельствуют суммарные цифры наших потерь. Совокупная цена, заплаченная за Победу советским и китайским народами, — 60 млн жизней. Это в 60 раз превышает совокупные потери США, Великобритании вместе с оккупированной Францией. Фальсификаторы, конечно, могут и дальше утверждать, что размер потерь не обязательно соответствует вкладу в победу, однако 1 млн военных жертв западных держав в 14 раз меньше даже потерь одной лишь Германии, 80% которых понесены нацистами на Восточном фронте. Даже Генри Киссинджер, в котором историк иногда побеждает политикана, признает, что именно с нападением на СССР «Гитлер, наконец, получил ту войну, которую хотел».
В-четвертых, после упомянутых итогов Каирской конференции 1943 года в российской историографии не может стоять никакого знака равенства между поведением сил Гоминьдана и КПК. С окончанием военных действий вопрос о том, кто окажется в Китае у власти — Чан Кайши или Мао Цзэдун — для Советского Союза не столько приобретал «революционное» содержание, сколько становился вопросом послевоенного выживания. Это следует четко понимать. И в этом смысле гражданская война 1945−1949 годов в Китае — это проекция глобального противостояния СССР с Западом в развязанной Западом холодной войне. Это ее значение, как и величие победы китайской Красной армии над силами прежнего режима, нашло яркое выражение в совместных военных действиях наших двух стран по защите КНДР от американской агрессии, вероломно совершенной под флагом ООН. Советские и китайские воины-добровольцы покрыли себя в этих боях неувядаемой славой. Я уверен, что еще ждут своего часа будущие совместные монументы нашему общему подвигу.
Ну, а в противодействии западным фальсификаторам на исторические темы нужно почаще напоминать о том:
- кто и как именно подготовил Великую депрессию;
- кто и с какими целями с ее помощью привел к власти в Германии Гитлера и вооружил его идеями Mein Kampf;
- кто контролировал в годы войны нацистскую военную экономику и всячески поощрял японский милитаризм, предварительно дав ему «зеленый свет» еще на Вашингтонской морской конференции 1921 года;
- в каких конкретно совместных институтах, объединявших Третий рейх с «демократиями» Запада, и каким именно образом осуществлялось финансовое управление войной, включая акционерное распределение прибылей;
- на каких решениях в конце и после войны сформировалась сохранившаяся и по сей день смычка западных, нацистских и японских капиталов, проектов, технологий и разработок;
- и как нацистское и японское милитаристское наследие используется сегодня в глобализации и монополизации мирового порядка в интересах верхушки империалистической олигархии. А используется оно открыто, и об этом еще в далеком 1975 году прямо заявили Хантингтон, Круазье и Ватануки — авторы известного программного доклада Трехсторонней комиссии «Кризис демократии».
Все названные темы — самостоятельные. Но множество интереснейших данных по ним, включая документы, имеются в открытом доступе и ждут заинтересованных исследователей.
Материал представляет собой текст выступления автора на круглом столе «Решающий вклад СССР и Китая в Победу над милитаристской Японией», состоявшегося 2 сентября 2021 года в ИА REGNUM.
https://regnum.ru/news/polit/3361286.html