- Павленко В.Б. 2021-6
- 31.12.2021
- 28.12.2021
- 26.12.2021
- 23.12.2021
- 20.12.2021
- 19.12.2021
- 18.12.2021
- 15.12.2021
- 11.12.2021
- 10.12.2021
- 09.12.2021
- 07.12.2021
- 05.12.2021
- 04.12.2021
- 31.11.2021
- 28.11.2021
- 25.11.2021
- 24.11.2021
- 20.11.2021
- 19.11.2021
- 16.11.2021
- 15.11.2021
- 14.11.2021
- 11.11.2021
- 09.11.2021
- 04.11.2021
- 01.11.2021
- Все страницы
2021 Ноябрь-декабрь. Статьи
31.12.2021 Россия и Китай подводят итоги уходящего года
Подводя черту под уходящим годом, следует отметить, что отношения Москвы и Пекина не только сохранили, но и ускорили позитивную динамику. Особенно рельефно это видно на фоне продолжающейся общей деградации системы международных отношений, осуществляемой усилиями США и их сателлитов по НАТО и новоиспеченным военным альянсам и блокам.
28.12.2021 Почему СМИ США ополчились против «евразийской автократии»?
Когда крупное и влиятельное, в какой-то мере концептуальное СМИ, выражающее интересы святая святых глобально-олигархического миропорядка, раз за разом, буквально на глазах, профессионально деградирует до уровня прокламации на заборе — это повод к очень серьезным раздумьям. В мире бизнеса репутация значит очень многое, и если она тем не менее пускается в расход по конкретным вопросам, это может означать, что сам проект, в интерьере которого репутация значима, близок к завершению.
26.12.2021 Глобализм под руководством США — машина по уничтожению человечества
Политолог Владимир Павленко — обозреватель российского ИА REGNUM, научный сотрудник московской независимой общественной научной организации «Академия геополитических проблем» дал интервью корреспонденту Global Times (GT) Ся Вэньсиню.
23.12.2021 Зачем уходящий южнокорейский лидер продвигает «мирную декларацию»?
Ох, и сложная игра идет на Корейском полуострове, где у американцев ко всему прочему еще и головная боль, связанная с предстоящими в Южной Корее президентскими выборами. Гарантировать преемственность политики и, следовательно, интересов США в регионе может только прямой «наследник» Мун Чжэ Ина. Однако, учитывая наметившуюся высочайшую конкуренцию, чтобы этого добиться, уходящему президенту нужны яркие победы, а их нет. Вот и предлагает он, по наущению американцев, популистские сценарии.
20.12.2021В какую игру, угрожая Пекину, принялся играть экс-президент Трамп?
Бездарно проиграв вслед за выборами поствыборную борьбу, окончившуюся штурмом Конгресса, после которого Трамп открестился и предал своих единомышленников, сдав их «демократическому правосудию», экс-президент попал под плотный прессинг «глубинного государства». И под гнетом предъявленных ему «обстоятельств», будь то не являющиеся секретом многомиллиардные долги или другие прегрешения, получив от «закулисы» предложение, от которого нельзя отказаться, согласился с ней сотрудничать.
19.12.2021 Тайваньская «партия власти» не смогла выиграть предвыборный референдум
В условиях, когда агрессивная пропаганда так называемой «независимости» лидерами ДПП и их американскими хозяевами достигает апогея, когда происходит запугивание населения «пекинской угрозой» с перечислением количества боевых самолетов НОАК, совершающих маневры в пресловутой «опознавательной зоне» островной ПВО, итоги голосования — это провал правящей партии. Тайваньцы в эту пропаганду, как и в настойчивые призывы прийти и поддержать ДПП, не поверили.
18.12.2021 Россия и Китай готовы к равноправному диалогу, но не приемлют диктата США
Следует присмотреться к ходу мыслей «кукловодов»: Джо Байден подрядился разорвать альянс России и Китая, поэтому в его пользу пересчитали голоса от Трампа. В части электоральных махинаций у американской «закулисы» всё сработало. А вот за пределами ее сферы влияния вышел пшик: каждый шаг по пути вбивания клина между Москвой и Пекином, как и подчеркнули в своем разговоре Путин и Си, способствовал не расхождению, а дальнейшему сближению двух главных евразийских держав.
15.12.2021 Чем именно «саммит за демократию» угрожает миру и что делать России?
Когда говорят, что саммит расколол мир, то это лишь половина правды; вся правда заключается в том, что участниками саммита сделан первый шаг к упразднению суверенитетов, так как крупные корпорации, сосредоточенные на Западе, таким образом получают контроль не только над производственными мощностями стран, где они работают, но и над их внутренней политикой и властями.
11.12.2021 Юбилей Московской битвы и современная реинкарнация фашизма
Пока мы сами не станем уважать подвиг своих предков и не перестанем драпировать Мавзолей, с которого И.В. Сталин принимал исторические парады 7 ноября 1941 года и 24 июня 1945 года, — до тех пор наши призывы против фальсификаций будут повисать в воздухе. Иностранных фальсификаторов следует разоблачать с пониманием, что «зеленый свет» чужим фальсификациям открывается нашими собственными фальсификациями, крупнейшая из которых – отрицание роли Компартии и советской власти в Великой Победе.
10.12.2021 Индия в глобальных раскладах и приоритетах российской внешней политики
Россия, Китай, Индия — подлинный становой хребет Евразии. Именно его Запад и пытается подорвать, рассчитывая найти лазейку для «плотного» внедрения на континент. Сейчас США имеют в Евразии периферийные позиции по морским окраинам. Неоднократные попытки укрепиться внутри континента всякий раз срывались, наиболее яркий из недавних примеров здесь — Афганистан. Именно поэтому развернулась такая борьба между Россией и Китаем с одной стороны и США с другой.
09.12.2021 Роль и место Японии в антисоветских послевоенных раскладах западных элит
Япония, встроенная в Трехстороннюю комиссию в роли ядра Восточного блока, смотрит на нашу страну как на добычу. И именно по этой причине мирится с американским и в целом западным глобальным доминированием. Россию и Китай потому считают «ревизионистскими» державами, что они оспаривают американское лидерство в мире и японское – на Востоке.
07.12.2021 Почему США в очередной раз бойкотируют Олимпиаду? Теперь – в Пекине
Истинную причину американского «бойкота» пекинских Игр следует искать не в горах китайского северо-запада, а в глобалистских интересах верхушки Демпартии и политического истеблишмента США, рассчитывающих добиться таким вот примитивным шантажом от Китая уступок совсем в других вопросах. «Бойкот» не имеет ничего общего с олимпийским духом и отражает узкие эгоистические даже не интересы, а комплекс неполноценности этой части американской элиты, который она старается удовлетворить.
05.12.2021 Нагнетая QR-истерию, либералы смыкаются с внешним контуром «вакцинаторов»?
Вакцинация для либералов – не медицинское, а политическое или даже скорее идеологическое мероприятие, позволяющее нагрести очки перед западными «хозяевами» глобализации. Поэтому либералы так и усердствуют, переходя в своей пропаганде все возможные и невозможные «красные» линии и барьеры порядочности и (без)нравственности.
04.12.2021 США пробуют на прочность Россию и Китай по периметру Евразии
Сейчас США поменяли тактику, приступив к попыткам «кошмарить» не только Москву и Пекин, но и наших действующих и потенциальных союзников по всему периметру «Большой Евразии». Авось, где-нибудь найдется слабое звено, которое порвется. И поскольку пока такого звена не отыскивается, такая линия поведения США будет продолжаться. Хотя бы потому, что никаких иных возможностей закрепиться в Евразии так, чтобы сохранить старые и приобрести новые плацдармы, у них не существует.
31.11.2021 Почему англосаксы так боятся российско-китайского союза?
В Лондоне и Вашингтоне прекрасно понимают, что они и даром никому не сдались, чтобы к ним лезли с угрозами; просто и к себе никто не пустит. В этом «катастрофа». Ибо по факту это будет означать неминуемый «возврат в естественный ареал исторического обитания» плюс раскол Запада. Некоторые страны континентальной Европы, которых будет становиться всё больше и больше, примутся отказываться от сомнительной привилегии поддержания союзнических отношений; кому ж охота плестись в обозе лузера?
28.11.2021 Россия и Китай переходят к решительным совместным действиям
С «закусившим удила» Вашингтоном, видимо, более разговаривать не о чем. Россия и Китай дарят миру надежду, что две великие страны, вынесшие на себе основную тяжесть Второй мировой войны, сыгравшие главную роль в разгроме фашистских агрессоров на Западе и на Востоке, совместными усилиями защитят мир от возрожденной угрозы глобального фашизма. «Посеявший ветер пожнёт бурю».
25.11.2021 Как Путину и Си Цзиньпину избежать новых провокаций Байдена
Помимо дальнейшего укрепления двусторонней координации, на наш взгляд, можно было бы рассмотреть вопрос о тройственной встрече в формате Си – Путин – Байден в Пекине, на полях зимней Олимпиады. Тройственный формат позволил бы избежать американских провокаций, подобных нынешнему приглашению Тайваня. И в условиях нарастающей турбулентности это не может не послужить укреплению того самого доверия, кризис которого сегодня служит источником очень многих мировых проблем.
24.11.2021 Китай и Россия ставят под сомнение «Индо-Тихоокеанскую» стратегию США
Тот факт, что оберегать региональную стабильность приходится в условиях, когда не последнюю роль играют боеспособность и боеготовность вооруженных сил, свидетельствует о нарастающей военно-политической напряженности. И не только в АТР, но и практически повсеместно. С другой стороны, не может не вызывать оптимизма то, что в этом противостоянии, от исхода которого зависят судьбы мира и человечества, Москва и Пекин выступают рука об руку.
20.11.2021 Почему в США ударили по Путину именно сейчас?
Ситуация в мире начинает плавно двигаться к жесткой развязке, и своей задачей внешние и ряд внутренних сил видят её совмещение с кризисом в России и Китае. Это гарантирует кукловодам Джо Байдена из «глубинного государства», ударный отряд которых составляют «вакцинаторы», победу в противостоянии и откроет им путь к реализации своих человеконенавистнических, фашистских планов.
19.11.2021 Пленум ЦК КПК принял третью за сто лет резолюцию по партийной истории
Современный этап политической истории с характерным для него уходом стратегического, концептуального планирования за закрытые двери элитарных теневых структур почти не знает публичности. Разве что ограниченный круг международных докладов, утверждающих примат глобального над национальным и государственным. Резолюция по истории 6-го пленума ЦК КПК XIX созыва – очевидное исключение из этого тренда, и уже это побуждает отнестись к ней с серьезным вниманием и интересом.
16.11.2021 Что обсуждали и от чего воздержались на переговорах лидеры Китая и США?
Если Запад (и его агентура влияния в национальных государствах) действительно хочет получить на планете некий «новый миропорядок», то в конце концов он его получит. Правда, не факт, что именно тот, которого добивается.
15.11.2021 Украина и Тайвань в планах США
Подливая масло в огонь тлеющих конфликтов, Вашингтон, не исключено, выискивает возможность для крупной военной провокации на одном из ТВД, создавая себе условия для выбора соответствующего момента. Во всяком случае, со времен распада СССР такого уровня напряженности и по интенсивности, и по длительности, как сейчас, ни российско-американские, ни китайско-американские отношения не испытывали.
14.11.2021 СССР и российско-китайский альянс — историческая альтернатива глобализму
Выступление на международной научно-практической конференции «Советский Союз: альтернатива прошлого или стратегический проект будущего?», проведенной 12-13 ноября 2021 года в Санкт-Петербурге Российской национальной библиотекой, Домом Плеханова, Ассоциацией марксистских объединений и Фондом Розы Люксембург.
11.11.2021 Глазго: компрадоры в сеансе «зеленой» клоунады
Мина, которую Россия обязана подложить под фундамент этого «зеленого лохотрона», — в интерпретации «углеродной нейтральности». Если мы признаем, что пока ее не достигли и только собираемся сделать это к 2060 году, то одно из двух. Или речь идет о нулевых показателях выбросов, или «в работе» остается излюбленная сказка доморощенного компрадорско-коррупционного «зеленого лобби» про наш «минус» в балансе промышленных выбросов и их поглощения отечественной природой. Не так, ни то, ни другое.
09.11.2021 Предсъездовский пленум ЦК КПК: задачи и смысл
Китай, сохранив экономические «командные высоты», по В. И. Ленину, в руках компартии, развивает индустриализацию постепенно, сохраняя «НЭПовские» рыночные механизмы настолько долго, насколько это будет позволено конкретной ситуацией и тактикой противостоящих сил во главе с США. И чем более «на тоненького» эта тактика осуществляется, чем с большим количеством потенциальных рисков она сталкивается — тем более компенсируется укреплением партийного руководства и его централизацией.
07.11.2021 Наша правда и сила: Великий Октябрь против глобального расчеловечивания
Мир застыл на развилке. Прорыв в постинформационную эпоху возможен в интересах широкого общественного большинства и очень узкого, ограниченного, элитарного меньшинства. Капитализм двигает нас по второму пути, низводя большинство до уровня низшей касты или нового биологического «недовида». Первый путь, вопреки усилиям глашатаев «великой перезагрузки» из давосского Всемирного экономического форума (ВЭФ) и ватиканского «Совета по инклюзивному капитализму», по плечу только социализму (Материал размещен в цикле "Свет Ленина во мгле исторической перспективы")
04.11.2021 Что общего с Давосом у Чубайса и Мишустина?
Не кажется ли нам, что выстраивается некая не особо афишируемая, но очень влиятельная цепочка интересов, пытающихся, с одной стороны, заблокировать суверенное развитие страны, а с другой – вписать ее в глобалистские планы в прежней роли сырьевого придатка. Поскольку все это происходит на фоне продолжающейся ковид-истерии пресловутых «вакцинаторов», внешние концы которой опять-таки находятся в стоящих за ВОЗ олигархических штабах, вопрос суверенитета для нашей страны становится ребром.
01.11.2021 Глобалистский шабаш в Риме и российско-китайская альтернатива
Есть вещи намного важнее экологии, которая становится «международной темой» только тогда, когда утрачивает конкретность и превращается в инструмент подрыва государственных суверенитетов путем навязывания странам внешнего контроля, а затем и управления.
31.12.2021 Россия и Китай подводят итоги уходящего года
Владимир Павленко, 31 декабря 2021, 17:14 — REGNUM Посол Китая в России Чжан Ханьхуэй дал интервью российским СМИ, в котором очертил основные итоги и перспективы двустороннего сотрудничества. И обратил особое внимание на принципы и последовательность строительства дружеских российско-китайских отношений в XXI веке. Бурное развитие международно-политической ситуации в начале нынешнего столетия потребовало новой динамики для наших двух стран, составляющих костяк Большой Евразии. Эта динамика была задана историческим Договором о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между нашими странами, который 16 июля 2001 года был подписан в Москве президентом России Владимиром Путиным и председателем КНР Цзян Цзэминем. Одновременно с этим договором родилась крупнейшая региональная организация — ШОС, объединившая в своих рядах Россию и Китай с республиками постсоветской Средней Азии. В уходящем в историю 2021 году двусторонний основополагающий договор был продлен на пять лет, а уже в начале февраля на полях открытия XXII зимней Олимпиады в Пекине ожидается долгожданная личная встреча двух лидеров — Владимира Путина и Си Цзиньпина, первая с 2019 года. Пандемия коронавируса, ограничившая контакты глав государств удаленными форматами видеовстреч, тем не менее не помешала их интенсивности. В 2021 году Путин и Си дважды проводили такие встречи; еще чаще, причем в очном формате, встречались главы МИД наших двух стран Сергей Лавров и Ван И. В том числе особое значение имели мартовские переговоры двух министров в Гуйлине на юге Китая, где стороны сверяли политические курсы после возмутительного демарша американской стороны на встрече с делегацией КНР в Анкоридже. Именно тогда на весь мир прозвучали важнейшие слова о том, что сотрудничество Москвы и Пекина не имеет границ и пределов, после чего активизировались и увеличили интенсивность совместные военные учения двух стран, крупнейшие из которых в нынешнем году впервые прошли на севере Китая. В практику прочно вошли контакты руководителей военных ведомств России и Китая Сергея Шойгу и Вэй Фэнхэ, и это очень серьезные сигналы тем силам в мире, которые рассчитывают и дальше играть с огнем, нагнетая международную напряженность.
Рассуждая о продленном российско-китайском договоре, посол Чжан Ханьхуэй обратил внимание на концептуальные основания двусторонних отношений. Главное из них — развитие «дружбы из поколения в поколения, и никогда не быть врагами». Договор создает для этого правовой и политический фундамент. Важен и психологический аспект и подтекст взаимоотношений. В середине прошедшего года на международной научной конференции, состоявшейся в связи со столетним юбилеем КПК в посольстве КНР в Москве, с обеих сторон четко прозвучала формула дружбы, известная еще советской и китайской общественности по 50-м годам, — «стоять спиной к спине». Именно благодаря этому прочному взаимодействию, СССР и Китаю тогда удалось помочь героическому народу КНДР отстоять свою свободу и независимость перед лицом агрессии со стороны американского империализма.
Подчеркивая важность двустороннего договора 2001 года, руководитель дипмиссии КНР в Москве особо подчеркнул установленную им «беспрецедентность модели стабильного развития отношений между крупными соседними государствами». История еще не знала столь продолжительных и устойчивых отношений дружбы, как нынешние российско-китайские, между двумя крупными соседями. Как правило, между ними всегда сталкиваются интересы и «искрит», но отношения Москвы и Пекина — яркое исключение из этого правила. Показательно, когда из уст дипломата звучит формулировка о «негласном» стратегическом взаимопонимании; это — прямое предостережение попыткам вбить между нашими странами клин, а затем использовать спровоцированные противоречия в собственных гегемонистских целях и интересах. Учитывая упомянутую интенсивность военных контактов, при формальном отсутствии между странами союзнических отношений и взаимных военных обязательств, «негласность» взаимодействия оставляет обеим сторонам широчайшее пространство для стратегического маневра и представляет собой инструмент гибкого и эффективного реагирования на любые современные угрозы и вызовы.
Важной стороной российско-китайских отношений является быстрота и интенсивность их современного развития. После того, как в прошлом остался пограничный вопрос, успешно решенный нашими странами на основаниях международного права, 4,3 тыс. км общей границы превратились в рубеж дружбы и сотрудничества. А военном смысле — в прочный и надежный общий стратегический тыл. При любом, даже самом неблагоприятном, развитии ситуации в мире, при крайнем авантюризме сил, не заинтересованных в международно-политической стабилизации и урегулировании спорных вопросов путем диалога и консультаций, общая граница на всем ее протяжении становится каналом взаимной помощи и поддержки, почти неуязвимым для потенциального противника. В успешную реализацию проекта «один газопровод — два моста» — автомобильного между Благовещенском и Хэйхэ и железнодорожного — Тунцзян — Нижнеленинское — закладываются перспективы как торгово-экономического, так и военно-стратегического сотрудничества и взаимодействия.
Добавим к этому, что железнодорожный мост, учитывая сопряжение в этом проекте технологических особенностей, в частности ширины колеи в двух странах, является шагом в направлении объединения транспортных систем России и Китая. А это, в свою очередь, приближает более широкое сближение китайской инфраструктурной инициативы «Пояса и пути» с российским проектом ЕАЭС, что в сумме составляет основу объединенной «Большой Евразии», в поддержку которой оба лидера последовательно высказываются.
На этом фоне активно развивается торгово-экономическое и технологическое сотрудничество. Еще недавно и в мире, и мы сами удивлялись масштабному достижению 100-миллардного рубежа взаимного товарооборота, а на подходе тем временем, даже несмотря на пандемический спад деловой активности в мире, — новый рубеж. По итогам 2021 года сторонами прогнозируется выход взаимной торговли на новый уникальный показатель в 140 млрд, и это означает, что полпути до уровня в 200 млрд, согласованного президентом Путиным и председателем Си, уже пройдены с решительным опережением всех планов и графиков. Параллельно опережающему развитию таких экспортно-импортных секторов, как энергетика, взаимные поставки продовольствия, формирующему взаимную дополняемость наших экономик, укрепляется гуманитарное сотрудничество, обмены и взаимодействие, которое, подчеркнем это, задает новую мировую планку духовно-культурного сближения, закладывающего фундамент будущего не только наших стран, но и всей Евразии. На нашем континенте, по сути, впервые в истории вместо непрекращающейся агрессивной конкуренции, использовавшейся в своих целях внешними силами, формируется великонтинентальный стержень собственно евразийских интересов. Первые плоды не только в экономической, но и в стратегической сфере мы уже совместно пожинаем на примере Афганистана, где крахом закончилось двадцатилетнее военное присутствие сил США и их сателлитов по НАТО. Все мы понимаем, насколько острой была угроза, которую нес афганский конфликт в условиях внешнего вмешательства для наиболее чувствительных интересов, связанных с защитой территориальной целостности, суверенитета и региональных позиций наших стран.
Еще один важный момент. Новый тип российско-китайских отношений, успешное развитие которых происходит на виду у всего мира, создает на планете новый международно-политический климат. Многочисленные страны и народы, уставшие от «однополярной» политики диктата и принуждения, собственными глазами видят альтернативу, основанную на равноправии и взаимном учете интересов и озабоченностей друг друга. Противодействуя гегемонии, Россия и Китай совместно говорят миру новое Слово, с которого, как учит история, всегда начинается и новая политика. Это непросто осознать, но представим себе, что российско-китайского сближения за эти годы не случилось бы. И задумаемся над тем, каким стал бы сегодняшний мир, в котором мы живем? Не могло ли получиться так, что строительство пирамиды пресловутого «нового мирового порядка», закабаляющего страны и народы вассальной, неоколониальной зависимостью по отношению к «мировому центру», стало бы свершившимся и необратимым фактом жизни?
Предстоящий визит Владимира Путина в Пекин и его встреча с Си Цзиньпином открывают миру и еще один важный аспект российско-китайского взаимодействия — совместное отстаивание идеалов олимпизма, интересов мирового спорта, свободного от исполненных конъюнктурой пагубных политических влияний. Олимпийские и Параолимпийские игры, которые пройдут в Пекине в феврале и марте, можно назвать успешными уже сегодня в том смысле, что провалились попытки их бойкота под надуманными, не оправдавшими себя предлогами. Даже США, которые не были бы самими собой, если бы не постарались использовать свою конфронтацию с Китаем для подрыва мирового спорта, не считаясь с его интересами, и те в последнее время существенно смягчили агрессию антиолимпийской риторики. А американские чиновники, вопреки идее «дипломатического бойкота», активно ищут «обходные» пути в Пекин для участия в процедурах открытия и закрытия Игр. Почему это происходит? Двух мнений быть не может: американцам всегда нужно быть в центре любого «зарождающегося циклона», и раз бойкот проваливается, значит, в Пекин нужно обязательно ехать, чтобы не остаться на периферии, если не сказать, в международной изоляции. Вот и приходится, оборвав на полуслове свою неблаговидную «мечту», делать «хорошую мину при плохой игре»!
Подводя черту под уходящим годом, следует отметить, что отношения Москвы и Пекина не только сохранили, но и ускорили позитивную динамику. Особенно рельефно это видно на фоне продолжающейся общей деградации системы международных отношений, осуществляемой усилиями США и их сателлитов по НАТО и новоиспеченным военным альянсам и блокам. Проведенный американской стороной в начале декабря так называемый «саммит за демократию» оформил курс Вашингтона на закрепление раскола мира на две системы. Причем теперь уже не по идеологическому критерию, а по мере лояльности американскому «мировому гегемону». От активности и наступательности российской и китайской дипломатии, успешности координации совместных усилий в противостоянии этим деструктивным глобальным тенденциям, будет во многом зависеть то, удастся ли силам, определяющим политику Вашингтона, сделать этот поворот окончательным и необратимым. Российско-китайское стратегическое взаимодействие, ставшее важным, непреложным фактом современности, внушает народам мира осторожный оптимизм. Худшее может быть и будет предотвращено, а наступление агрессивного глобализма — отбито.
https://regnum.ru/news/polit/3467535.html
28.12.2021 Почему СМИ США ополчились против «евразийской автократии»?
Владимир Павленко, 28 декабря 2021, 19:00 — REGNUM Глобально-олигархическая Wall Street Journal, этот орган «ЦК» «глубинного государства», тесно связанного с лоббистами «нового миропорядка» и «великой перезагрузки», продолжает серию провокационных публикаций против российско-китайского сближения. Показательно, что для этих целей издание уже не в первый раз использует не именитых авторов, дорожащих своей профессиональной репутацией, а неких «ноунеймов», у которых выступить с заказным материалом, выполнив грязную работу, — возможно? единственный шанс сразу прыгнуть «из грязи в князи». Именно такие мысли приходят на ум в связи с публикацией «Чего хотят Путин, Си и Хаменеи?». Автор Аарон Маклин в натуральном смысле наводит тень на плетень, обвиняя западных лидеров, этих прожженных циников, загоняющих мир в гетто «санитарной цифровизации», в «наивном» непонимании целей «автократов». У Маклина в статье в «лучших» традициях западной пропаганды нет никаких полутеней или «оттенков серого»; нет и сомнений в том, что мир абсолютно и симметрично однообразен и делится на «демократии» и «автократии». Причем, если первые свойственны-де морским народам, то вторые — сухопутным.
Доводя пропагандистскую составляющую материала до абсурда, исключающего любую возможность самостоятельного мышления читателя, автор в качестве аргументов приводит труды более чем столетней давности Хэлфорда Макииндера, одного из основоположников западного, морского экспансионизма, приписывая ему «вегетарианскую» приверженность «демократическому идеализму», и Нормана Энджелла, считающегося, напротив, образчиком экспертной некомпетентности.
Давайте разбираться — по принципу: тезис, и что за ним скрывается, как осуществляется подмена понятий, на какие «клавиши» в общественных стереотипах манипуляторы нажимают. Кстати, вот это «нажимают» — самое главное; надо понимать, что материалы, подобные этому, несмотря на глобальный масштаб СМИ, в которых они опубликованы, имеют сугубо внутреннее целеполагание и рассчитаны прежде всего на американскую аудиторию, которую требуется мобилизовать под интересы «глубинного государства» любой ценой. Даже с использованием приемов геббельсовской пропаганды.
Итак, в начале о применяемых терминах. «Демократия» используется Маклином не в общепризнанном прочтении власти большинства с соблюдением интересов меньшинства и не в контексте теории общественного договора Томаса Гоббса, считающегося классикой западной политической мысли. «Демократия» применяется в виде «демократуры» — диктата узкого элитарного меньшинства над широким народным большинством, которая продвигается с помощью пандемии, обеспечивающей уничтожение среднего класса и общественную поляризацию, а также расового реванша черных по отношению к белым, для чего в США создавались и пестовались известные экстремистские движения. Под «автократией» же, которая у Маклина напрочь лишена не только религиозно-цивилизационной, но и культурно-этнической привязки, понимается сугубо субъективный фактор — неконтролируемые личные амбиции и устремления «лидеров-автократов», обуреваемых не объективными требованиями национальных интересов, связанных с историческим выживанием своих стран и народов, а неким комплексом собственных психических переживаний. Решающее место среди них Маклин отводит «ничем» не мотивированному произволу «как бог на душу положит». Словом, соотношение «демократии» и «автократии» в современном мире выведено строго по принадлежности к байденовскому «саммиту за демократию». Маклин, которому в отсутствие репутации терять в этом плане нечего, не заморачивается «идиотскими» вопросами, например, о теократическом происхождении израильской «демократии», на саммит тем не менее приглашенной. Или о специфике также получивших такие приглашения иракской или филиппинской моделей «демократии», которые таковыми не считают даже прикормленные в самих США «мозговые центры» и НКО вроде Freedom House или Amnesty International. При ближайшем рассмотрении — двух мнений быть не может — мы сталкиваемся, помимо разъяснения конкретных решений по прошедшему саммиту, еще и с попыткой оправдания выдвинутой внешнеполитическим блоком администрации Белого дома концепции «мира на правилах», конечная цель которой — подмена ООН трансформацией этого саммита в альтернативный международный институт. И если раньше об этом можно было только догадываться, то после недавней конференции, созванной военным журналом Defence One, сомнения окончательно развеялись. Как заявил на этом форуме президентский советник по вопросам национальной безопасности Джейк Салливан, «система международных отношений трансформируется, их нынешняя структура во главе с ООН, сложившаяся после Второй мировой войны, постепенно уходит в прошлое». И «США намерены, и уже это делают, преобразовать установившийся миропорядок за счет формирования новых альянсов, партнерств и институтов, призванных работать именно в интересах Вашингтона».
Джейк Салливан Whitehouse.gov
Второе. Внимания требует упоминание в качестве авторитетов западной мысли упомянутых Маккиндера и Энджелла. Особенно в сочетании с авторской оговоркой про «евразийские автократии», к которым в статье отнесены Россия, Китай и Иран, с оговоркой, что имеются и еще. Для начала отметим, что Энджелл в книжке «Великая иллюзия» занимался тем же, что и Байден: за пять лет до начала Первой мировой войны убеждал себя и окружающих, что торговая взаимозависимость решает все проблемы, исключая войны. Маккиндер, который Энджеллу отнюдь не противоречил, показывал, что экспансия Запада в Евразию может осуществляться и без войны, как мы бы сейчас сказали, гибридными методами окружения континентальных центров силы нестабильными лимитрофами, их подрывающими. Последователь Маккиндера Николас Спайкмен уточнил, что эти лимитрофы путем дестабилизации можно передвигать вглубь евразийского Хартленда. И распад СССР, против реинтеграции пространства которого строчит в WSJ Маклин, — это «творческое» применение этой теории к практике.
Приводимые нами выкладки будут неполными без упоминания еще одного классика, на которого указывают негативные коннотации «евразийского» начала у автора — Карла Шмитта; именно он в работе «Суша и море» отделял морские «демократии» от континентальных «автократий», подчеркивая, что основой первых служит торговое начало, а вторых — имперское. В связи с этим самое время напомнить — не столько Маклину, сколько редакции WSJ — что в основе морского англосаксонского экспансионизма лежат не только представления о «центральности» Хартленда и о периферийности держав, лежащих за его пределами, требующей его покорения. Но и морская пиратская практика, уходящая корнями в XVI век, в правление Елизаветы I. Как отмечал российский ученый Владимир Литвиненко, предположительно в Портленде состоялось совещание, на которое под гарантии личной неприкосновенности собрали предводителей флибустьеров, и королева предложила им продолжить заниматься своим промыслом, но уже в интересах британской короны. Согласившиеся сразу же получили офицерские чины, несогласных, наплевав на королевские гарантии, повесили здесь же, «не отходя от кассы». С тех пор, как мы понимаем, сочетание британских крестов и «веселый Роджер» — близнецы-побратимы. Или другой хрестоматийный пример, использованный при колонизации оконечностей все той же Евразии — Голландская, а затем Британская Ост-Индские компании, эти прообразы нынешнего «глубинного государства» со всеми атрибутами надгосударственного суверенитета, вроде частного войска и частной валюты. Поэтому когда американские идеологи, да еще в WSJ, начинают спекулировать на тему геополитики, в движение мигом приходит весь колониальный ассоциативный ряд. Этим объясняется и «высочайшее» недовольство самостоятельностью Владимира Путина, Си Цзиньпина и иранских руководителей, среди которых высокомерно не назван президент Ибрагим Раиси, а стрелки совсем не случайно, ради дискредитации духовных авторитетов, переведены на рахбара Али Хаменеи.
Третье. Наследие Маккиндера у автора на словах отделено от геополитики, хотя она и угадывается; вперед выдвинуты темы англосаксонского «идеализма», в смысле предложений urbi et orbi универсальных вариантов миропорядка под эгидой институтов, формально международных, фактически — контролируемых англосаксонскими концептуальными элитами, они же — «глубинное государство». Прикрываясь авторитетом этих институтов, будь то Лига Наций или ООН, Маклин всячески этот авторитет дискредитирует и разрушает, проделывая это под предлогом «аннексии Крыма» или «угроз» китайского правительства Тайваню, стыдливо при этом умалчивая все про тот же «саммит за демократию» и тем более про его следующее второе издание, призванное оформить ту самую «глубинную альтернативу ООН». Переваливание вины и ответственности за происходящее в мире с Вашингтона и Лондона на Пекин, Москву и Тегеран осуществляется с такой же непринужденной и циничной легкостью, что и спекуляции на теме ковида, стопроцентную вину за распространение которого несут те самые США, которые, даже не поморщившись, развернули массированную клеветническую кампанию по обвинению в этом КНР, пытаясь повесить ответственность «за Ухань» на центральные власти Пекина, что не соответствует действительности от слова совсем.
Четвертое. В вину «автократиям» ставится территориальная экспансия — факт приращения, скажем, территории Российской Федерации Крымом. Тем временем гибридная экспансия в виде разрушения СССР, которое Крыму, предшествовало, в расчет не берется. Даже не замечается та двусмысленность, которая в этом содержится. С одной стороны, делается вид, будто бы Украина и другие советские республики никогда не входили с Россией в единое государство, и тем самым игнорируются законные интересы российской безопасности, с этими республиками связанные. С другой стороны, в упор не замечается та мощнейшая политическая, экономическая и военная поддержка, которая оказывается Вашингтоном Киеву и Тайбэю против Москвы и Пекина. Только восстановительная политика России и Китая в логике западных идеологических стандартов может считаться экспансией, их же собственная экспансионистская политика, нацеленная на разрушение оппонентов и адаптацию к своим интересам оторванных от них «кусков», — это «свидетельство» упомянутого лицемерного «мира на правилах». Главная, сквозная идея всей публикации, и не только этой, — в лице «авторитарных» лидеров ведущих государств Евразии Запад имеет дело не с политиками, отстаивающими национальные интересы, а с некими авантюристами, идущими против ветра вселенского объединения под эгидой западных элит. Препятствовать такому объединению, выраженному формулой неоколониальной, глобализационной зависимости великоконтиненталов от морского «веселого Роджера», — это отвергать «мир на правилах», и ничего, что эти «правила» англосаксонские и элитарные. В «глубинных» элитах, научившихся филигранно прятать собственные шкурные интересы под ширмой «общечеловеческих» ценностей, оппозиционность миру Pax Americana — как минимум «черная метка» тем, кто такую оппозицию занимает.
И последнее. Когда крупное и влиятельное, в какой-то мере концептуальное СМИ, выражающее интересы святая святых глобально-олигархического миропорядка, раз за разом, буквально на глазах, профессионально деградирует до уровня прокламации на заборе — это повод к очень серьезным раздумьям. В мире бизнеса репутация значит очень многое, и если она тем не менее пускается в расход по конкретным вопросам, это может означать, что сам проект, в интерьере которого репутация значима, близок к завершению. И именно поэтому «наверх свистают» всех без разбора. Это практически неопровержимо свидетельствует о приближающейся развязке нынешнего кризиса, который по своим масштабам и последствиям уже вполне сопоставим с мировыми войнами XX столетия. Главное же в итогах войны, как говорил во время конспиративной встречи эмиссару Гиммлера Карлу Вольфу американский резидент Аллен Даллес, — это момент посадки, ибо он происходит в тумане неизвестности. Именно это, а не тривиальные, насквозь конъюнктурные рассуждения и привлекает внимание в подобных публикациях.
https://regnum.ru/news/polit/3464864.html
26.12.2021 Глобализм под руководством США — машина по уничтожению человечества
Владимир Павленко, 26 декабря 2021, 19:49 — REGNUM По мере нарастания напряженности на украинской границе многие на Западе продолжают тему эскалацию кризисов вокруг Украины и в Тайваньском проливе, утверждая, что им угрожает «военное нападение» со стороны России и материкового Китая. Как Пекин и Москва должны реагировать на клеветнические выпады Запада? Каково будущее китайско-российского партнерства? Российский политолог Владимир Павленко — обозреватель российского ИА REGNUM и научный сотрудник московской независимой общественной научной организации «Академия геополитических проблем» обсудил эти вопросы с корреспондентом Global Times (GT) Ся Вэньсинем.
Global Times: Что вы думаете о недавнем «Саммите за демократию», который был явно направлен против Китая и России? Достигли ли США своей цели?
Владимир Павленко: Пока рано говорить о том, добился ли Джо Байден успеха или нет. С одной стороны, Байден пытается искусственно разделить международное сообщество на тех, кто лоялен Вашингтону и кто ему противостоит. Тем самым наносится ущерб авторитету ООН, которого, следовательно, не хватило, чтобы предотвратить раскол. С другой стороны, такой поворот событий способствует дальнейшему сближению Москвы и Пекина, что укрепляет наши позиции в мире. Россия и Китай становятся точками притяжения для тех, кто не согласен с попытками США сохранить свою гегемонию за счет ООН. Имеет место и фактор внутренней американской неопределенности: менее чем через год в США пройдут промежуточные выборы, и, если демократы утратят большинство в обеих или хотя бы в одной из палат Конгресса, вся конструкция, которую Байден выстраивает на базе «саммита за демократию», может зашататься.
Global Times: Насколько США способны эффективно разыграть карту «демократии» после саммита?
Владимир Павленко: Слабость американской демократии наглядно проявилась в масштабном кризисе после президентских выборов 2020 года. События 6 января 2021 года в Вашингтоне с захватом здания Конгресса протестующими — свидетельство очень серьезных противоречий в американском обществе, которое все более напоминает паровой котел с закрытой крышкой.
Главная заслуга России и Китая в этих условиях внутренней эрозии так называемого «мирового гегемона» — это наглядная демонстрация народам мира альтернативного пути развития, основанного на равноправных отношениях, которые исключают диктат сильного. Сближение Москвы и Пекина также укрепляет пошатнувшуюся стратегическую стабильность в мире. В условиях гигантских перемен, которые происходят на планете, это очень важно.
Прошедший саммит показал, что единственное, что США могут предложить своим сателлитам, — это финансовые подачки, в том числе так называемая «президентская инициатива» Байдена, предполагающая выделение участникам саммита 424,2 млн долларов. Таким образом они хотят ко второму саммиту увеличить представительство, чтобы получить возможность подрыва ООН. США стараются исключить из глобальной повестки любые вопросы, на решение которых они не оказывают монопольного влияния. России и Китаю важно не только укреплять свое противодействие этой политике, но и вести активную, наступательную дискуссию. И показывать, что никакой «универсальной» трактовки прав человека не существует, это инструмент американской гегемонии. Каждая страна имеет право на свою гуманитарную повестку и не обязана за нее отчитываться перед Вашингтоном.
Global Times: Многие западные СМИ подозревают Китай и Россию в одновременной подготовке военных операций против Тайваня и Украины и что они представляют угрозу международному порядку под руководством США. Что вы думаете об этой информационной кампании со стороны США? Запад выступает против Китая и России?
Владимир Павленко: И Тайвань, и Украина получили приглашения от Джо Байдена на прошедший «саммит за демократию». Это означает, что под прикрытием демагогии о якобы «военных приготовлениях» Москвы и Пекина против Киева и Тайбэя реализуется совсем другой сценарий. США рассчитывают навсегда оторвать Украину от России, втянув ее в НАТО, а также перечеркнуть собственное признание принципа одного Китая.
Никакого «военного решения» ни украинской, ни тайваньской проблемы ни Россия, ни Китай не планируют. Спекуляции Байдена на этой теме говорят о том, что Вашингтон вполне может готовить крупные политические и даже военные провокации, чтобы обвинить в них наши две страны. Для США абсолютно неважно, что в этом случае пострадают их сателлиты. Для них они — обычный расходный материал. Поэтому Москве и Пекину, несмотря на клеветнический характер американской пропагандистской кампании, ни в коем случае нельзя терять бдительность.
Global Times: Существует мнение, особенно на Западе, что нынешние отношения между Китаем и Россией — это всего лишь временный, ситуативный союз. Как вы к этому относитесь? В каком направлении китайско-российское партнерство будет углубляться перед лицом постоянного давления с Запада?
Владимир Павленко: Российско-китайский «союз» — это объединение двух наиболее мощных государств и народов Евразии для того, чтобы не допустить превращения нашего великого континента в плацдарм для американского глобального доминирования. История учит, что, когда Россия и Китай находятся вместе, внешняя угроза евразийским народам уступает место укреплению стабильности и баланса. США извлекли очень серьезные уроки из совместной интернациональной помощи наших стран героическому корейскому народу, который в 50-е годы подвергся американской интервенции. Отступив с Корейского полуострова, США приложили все усилия, чтобы разорвать наше партнерство в собственных интересах.
Москва и Пекин тоже извлекли из XX столетия необходимые уроки. Нынешнее сближение под руководством наших лидеров носит не ситуативный, а стратегический характер и направлено в будущее. Чем большие угрозы будет представлять политика американской гегемонии — тем более прочные формы экономического, политического и военного взаимодействия наших двух стран потребуются для того, чтобы отразить внешние угрозы. Наши страны, народы и вооруженные силы к этому готовы.
Global Times: Многие сравнивают соперничество между США и Китаем с холодной войной между США и Советским Союзом. Как вы оцениваете нынешнее противостояние Китая и США? Чем, по вашему мнению, оно закончится?
Владимир Павленко: Самый главный общий признак советско-американского и китайско-американского противостояния: поднимающийся социализм предлагает миру новую, более привлекательную модель будущего, чем капитализм, который отжил свое, уходит, но цепляется за мировую власть, пытаясь остановить «колесо истории».
В эпоху цифровизации люди капитализму стали не нужны. Робот капиталисту выгоднее. Он не болеет, не пользуется социальным обеспечением, не получает пенсию, не требует повышения зарплаты и т. д. Смысл глобализма не в красивых лозунгах «единого человечества», а в превращении нынешнего мира государств в мир корпораций.
Капитализм, который сначала переродился в империализм, сегодня злокачественно перерождается в «глобализм». Это нужно понимать. И главным инструментом противодействия этому является не игра в «общечеловеческие» ценности, а четкая постановка вопроса о содержании научно-технического прогресса. В чьих интересах? В интересах привилегированного меньшинства или в интересах абсолютного большинства? Это, как мне кажется, главный вопрос современности.
И чтобы победить эту машину уничтожения человечества, в которую превратился глобализм, во главе которой встали США, нужно предложить миру ясную альтернативную программу. Чтобы все увидели две вещи: что США призывают к миру меньшинства, то есть к разделению с помощью технологических инноваций человечества на «высших» и «низших». А есть другой путь — повернуть эти инновации в интересах всеобщего блага. Убежден, что это не по силам капитализму, это может только социализм. И будет правильно, если Китай сделает упор именно на новой модели развития, четко и ясно разъяснит миру, что «общая судьба» — это не только больше материальных благ, это другое, более высокое, гармоничное духовное состояние человечества. Капитализм убивает в людях мечту, превращая их в прожженных циников; задача социализма — эту мечту возродить. И тогда люди свернут горы.
https://regnum.ru/news/polit/3462558.html
23.12.2021 Зачем уходящий южнокорейский лидер продвигает «мирную декларацию»?
Владимир Павленко, 23 декабря 2021, 11:50 — REGNUM Новый импульс получает развитие ситуации вокруг и на Корейском полуострове. Выступая на совместной пресс-конференции с премьер-министром Австралии Скоттом Моррисоном, президент Южной Кореи Мун Чжэ Ин, покидающий весной будущего года свой пост, вернулся к теме предложенной им в сентябре, в выступлении на Генеральной Ассамблее ООН, «мирной декларации» об окончании войны на Корейском полуострове. Мун тогда предложил, «чтобы три стороны — две Кореи и США или четыре стороны — две Кореи, США и Китай совместно объявили, что война на Корейском полуострове окончена». Сейчас южнокорейский лидер раскрыл динамику развития ситуации.
После этого он предложил приступить к разработке процедуры установления на полуострове «мирного режима».
Отметим, что суть вопроса в том, что Корейская война, разразившаяся 25 июня 1950 года, окончилась 27 июля 1953 года перемирием, которое продолжается до сих пор. Маленький нюанс: Сеул тогда отказался ставить свою подпись под итоговым документом, поэтому формально Север и Юг Корейского полуострова до сих пор находятся в состоянии войны. По крайней мере в юридическом смысле. За прошедшие годы и десятилетия межкорейские отношения претерпели несколько фаз смягчения и обострения противоречий; доходило дело и почти до военной конфронтации, однако статус-кво на 38-й параллели, которая является границей между КНДР и Южной Кореей, так и не был нарушен. Ни в сторону сближения, ни разрыва. А после того как Пхеньян обзавелся ракетно-ядерным щитом, положение дел принялось приобретать даже не международный, а глобальный масштаб, став важнейшим вопросом мировой политики. Вводя против Севера многочисленные санкции за нарушение ДНЯО — Договора о нераспространении ядерного оружия, из которого КНДР вышла (и требовать от нее его соблюдения — то же, что призывать Вашингтон выполнять денонсированный им Договор по ПРО), США стали добиваться от Пхеньяна односторонней капитуляции, облеченной в форму «денуклеаризации». То есть уничтожения ядерного и ракетного оружия, обещая после этого отменить санкции. При этом у Вашингтона на Юге сохраняется крупный воинский контингент, а также пункты и узлы связи и военного управления, в том числе и южнокорейской армией, которая в случае войны по планам боевого применения все эти десятилетия переходила под американское командование. И только недавно Сеул добился суверенитета над собственными вооруженными силами. Под предлогом «опасности с Севера» США ввели в практику ежегодное проведение весенних и осенних учений с Сеулом, на которых по сути репетируется нападение на КНДР. В этих условиях, на фоне роста агрессивной угрозы с Юга, Пхеньян укрепил связи с Пекином, что сделало Китай важнейшим игроком в корейском вопросе. Еще одним таким игроком является Россия, входящая в шестерку участников мирного процесса с участием еще и Японии. Поэтому, предлагая «мирную декларацию» в формате четверки, южнокорейский президент покривил душой, сделав вид, будто Москва к этому вопросу никак не причастна; не исключено, что тем самым он заодно предпринял и очередную попытку вбить клин между Китаем и Россией, что выдает в этой инициативе американский след.
Между тем обратим внимание и на другой нюанс. В конце 2017 года появилась хорошо известная российско-китайская «дорожная карта» урегулирования, которая, учитывая вашингтонскую озабоченность северокорейским ракетно-ядерным потенциалом, предложила стратегию поэтапного урегулирования в режиме «двойной заморозки». КНДР приостанавливает ядерную программу, а США и Южная Корея прекращают бряцание оружием в виде нервирующих Пхеньян учений. Позже было уточнено, что процесс денуклеаризации должен быть увязан и с отменой санкций против КНДР, причем все должно происходить именно в параллельном режиме, а не по принципу известного ультиматума: «утром деньги — вечером стулья». На фоне продвижения Москвой и Пекином «дорожной карты» начались прямые контакты Пхеньяна с Вашингтоном. Лидеры двух стран Ким Чен Ын и Дональд Трамп встречались трижды — в Сингапуре, Ханое и Пханмунчжоме, на линии разграничения на 38-й параллели. Но дальше совместного заявления первой встречи дело не пошло. Очень быстро выяснилось, что равноправный подход Вашингтону неинтересен, и он, во-первых, ищет односторонних выгод — добиться разоружения Пхеньяна, а от исполнения собственной части обязательств уклониться, а во-вторых, пытается использовать переговорный процесс в предвыборных интересах предыдущей республиканской администрации. Кончилось тем, что переговоры были прекращены, а КНДР обвинила Вашингтон в их профанации, что недалеко от действительности. Со стороны Пхеньяна последовал ряд демаршей. И в конце концов появилось не лишенное логики условие, что для продолжения диалога и выхода на любые решения по урегулированию США должны изменить подход к Северу и перестать рассматривать КНДР враждебным государством.
Вскоре после инициативы Мун Чжэ Ина сестра северокорейского лидера Ким Ё Чжон, неформальное положение которой в правящей иерархии намного выше ее официальной должности заместителя руководителя одного из отделов ЦК Трудовой партии Кореи (ТПК), отвечающая в Пхеньяне за отношения с США, поддержала предложенную Сеулом «мирную декларацию». В ее официальном заявлении, распространенном информагентством KONA, она, однако, выдвинула условие, чтобы Юг отказался от враждебной политики к Северу, а также повторила аналогичное требование к Вашингтону отказаться от враждебного поведения. С позицией Пхеньяна солидаризовался и Пекин. В начале декабря в Тяньцзине прошла встреча руководителя международного отдела ЦК КПК, влиятельного политика, экс-главы МИД Ян Цзечи с начальником президентского Управления национальной безопасности Южной Кореи Со Хуном. В центр внимания была вынесена тема предстоящей пекинской Олимпиады, но круг вопросов корейского урегулирования также обсуждался; в информационном отчете Синьхуа его итоги прозвучали как согласие сторон «наращивать коммуникацию и координацию в региональном сотрудничестве, в многосторонних форматах и при решении глобальных вопросов…»
Поскольку, как мы уже предположили, инициатива Мун Чжэ Ина, выдвинутая в сентябре, как и ее нынешнее продолжение, предпринятое на встрече с участником новоиспеченного проамериканского блока AUKUS, согласована с Вашингтоном, можно констатировать, что США руками южнокорейских сателлитов перешли в некое дипломатическое наступление. Цена вопроса здесь не только ставший традиционным подкоп под взаимодействие Москвы и Пекина, но и судьба американского контингента на Юге. Пентагон только что и «со скрипом» согласился на передачу южнокорейской армии под ее собственное командование в случае войны и далее отступать в этой теме не намерен. В Вашингтоне видят своей целью подтолкнуть тему разоружения Пхеньяна таким образом, чтобы исключить из фокуса внимания свой контингент на Юге. Ибо всем давно понятно, и лидеры КНДР об этом не раз говорили прямо, что главным источником нестабильности и составляющей конфликтного потенциала остаются именно военные США. Если их с полуострова убрать, то взаимная договорная способность Пхеньяна и Сеула существенно повысится, ибо некому будет ей вставлять палки в колеса. Российские и иностранные эксперты, связанные с корейской тематикой, это обстоятельство традиционно отмечают и даже заглядывают за пределы собственно зоны конфликта, подчеркивая, что Пентагону контингент на Юге Кореи нужен не для защиты Сеула, которому на самом деле никто не угрожает. А для беспокоящего присутствия в регионе, задевающего интересы соседних держав, прежде всего Китая и России. Но и это не вся правда, которая заключена в том, что американские войска в Южной Корее, помимо всего прочего, еще и присматривают за самими южнокорейскими властями, ибо в Вашингтоне им фундаментально не доверяют. Иногда, в периоды наиболее серьезных обострений с Пхеньяном, даже вынужденно прибегают к их посредническим усилиям. Но не уверены, что на таких консультациях Сеул твердо следует в фарватере и русле интересов Вашингтона. В США твердо убеждены, что, спусти с союзника глаз, он сразу же договорится с Севером за спиной заокеанского патрона, и оснований к таким опасениями у американских стратегов немало. Поэтому собственные войска в Южной Корее — это прежде всего гарантии лояльности Сеула, которая Вашингтону важна не из-за КНДР, а с точки зрения «высокой геополитики».
Какой именно? Еще Бжезинский в «Великой шахматной доске» писал, что отличительной чертой американского мирового лидерства является то, что оно впервые в истории осуществляется с опорой на Евразию, но не евразийской державой. В этом ключ к пониманию американской стратегии. Утратить позиции в Евразии, точнее каждую конкретную такую позицию, для США равнозначно сжатию контролируемого ими пространства как «шагреневой кожи». Поэтому пойти на открытый диалог с Ким Чен Ыном для Вашингтона смерти подобно. Заведомо известно, что полноценное урегулирование, включая пресловутую «денуклеаризацию», — палка о двух концах. С одной стороны, с ее помощью купируется вариант с получением в лице Кореи в случае неизбежного в исторической перспективе объединения двух ее частей «ядерного монстра», фактически новой сверхдержавы. С другой стороны, согласие Пхеньяна на денуклеаризацию даже на американских условиях ставит перед США дилемму военного присутствия на Юге, которое с этой, военной, точки зрения обессмысливается. Правда, остается еще геополитический смысл — упомянутый контроль над Евразией, но вслух-то этого не произнесешь! Поэтому американцы в цугцванге, и ситуация «ни мира, ни войны, а переговоры продолжать как можно дольше» — это то, что их больше всего устраивает. Издержек меньше, чем в других вариантах. Однако и риски не купируются, а сохраняются, только отодвигаются. Вот и нужен им переговорщик не свой, а южнокорейский, чтобы одним выстрелом убить двух зайцев — и заняться троллингом Севера, и контроль над Югом тем временем укрепить. Как известно, «цель ничто — движение все».
Ох, и сложная игра идет на Корейском полуострове, где у американцев к тому же еще одна головная боль, связанная с предстоящими в Южной Корее президентскими выборами. С одной стороны, гарантировать преемственность политики и, следовательно, интересов США в регионе может только прямой «наследник» Мун Чжэ Ина. С другой стороны, учитывая наметившуюся высочайшую конкуренцию, чтобы этого добиться, уходящему президенту нужны яркие победы, а их нет. Вот и предлагает он, по наущению американцев, популистские сценарии, в которых не мытьем, так катаньем ответственность за кризис и его преодоление переваливается с больной головы на здоровую. «Не догоню, так хоть согреюсь». Ясно ведь, что загвоздка не в КНДР, как утверждает Мун, а в Вашингтоне, который, как мы убедились, хочет «и рыбку съесть, и косточкой не подавиться»: убрать северокорейский ракетно-ядерный щит, а свой контингент на Юге сохранить в неприкосновенности. Однако времена нынче уже не те, «в лоб» не прокатывает, вот и пускаются в ход подобные «санкционированные» хитрости. Ну что ж, ждем южнокорейских выборов.
https://regnum.ru/news/polit/3459768.html
20.12.2021 В какую игру, угрожая Пекину, принялся играть экс-президент Трамп?
Владимир Павленко, 20 декабря 2021, 18:11 — REGNUM Экс-президент США Дональд Трамп выступил с грубыми нападками на Китай и лично председателя КНР Си Цзиньпина, использовав для этого формат интервью карманному телеканалу консервативного крыла Республиканской партии Fox News. В свойственной ему отвязанной манере Трамп сначала рассыпался комплиментами китайскому лидеру на предмет сложившихся между ними личных отношений, а затем, взяв в повод откровенно провокационный и, скорее всего, заказной вопрос представительницы СМИ, вывалил на телезрителей ворох негатива на китайскую сторону, по сути, повторив грязные обвинения, высказанные весной этого года нынешним хозяином Белого дома Джо Байденом в адрес российского президента Владимира Путина.
Трамп назвал Си Цзиньпина «убийцей», отношения с которым у него испортились с наступлением эпидемии ковида. Не конкретизировав это обвинение и перепрыгивая с темы на тему, бывший президент США обвинил Китай в нанесении двойного ущерба своей стране. Пандемия, по его словам, стоила Америке 60 трлн долларов, и повинен в этом именно Китай, как страна, откуда эпидемия «родом». А еще Трамп утверждает, что диспаритет в двусторонней торговле с положительным сальдо в пользу Китая, оказывается, служит «свидетельством» того, что Пекин «наживался» на США, то есть «грабил» их на сумму в 500 млрд долларов в год.
Весь этот откровенный бред можно было бы проигнорировать, мало ли какие экзотические и экзальтированные персонажи и какими способами привлекают к себе общественное внимание. Однако это не тот случай. Во-первых, Трамп не только бывший, но и, вполне возможно, будущий президент, и в случае его возврата к власти в 2024 году все эти инсинуации могут стать основой реальной внешней политики Вашингтона. Во-вторых, скандальное выступление Трампа последовало за итогами видеовстречи председателя Си с президентом Путиным, которые, в свою очередь, до этого провели переговоры с президентом Байденом. И следовательно, с одной стороны, Трамп здесь подкапывается под своего преемника в Белом доме, показывая американскому обывателю «облико-морале» Байдена, «с кем» он ведет переговоры, а с другой, одновременно четко попадает в контекст интересов «глубинного государства». Такое впечатление, что бодание Трампа и Байдена, подобно «схватке» «нанайских мальчиков», лишь маскирует фундаментальное единство их общего закулисного кукловода, который задействует ресурс Трампа именно на пару с Байденом, просто у каждого из них, болтающегося на своей нитке, собственные роли. И копирует байденовскую оскорбительную риторику Трамп не случайно, это общая для них «домашняя заготовка». Как говорил учитель и наставник теневых кукловодов полковник Хаус, «…если по внешнему виду… всё идет как будто само собою, то в действительности… ничего не предоставлено случаю. Положения вносятся разными организациями, а к концу оказывается, что они так пригнаны одно к другому, что получается нужный узор мозаики. …Никакая оппозиция не может противостоять такой организации». В-третьих, китайскую тему, причем именно через призму встречи Путина и Си, параллельно с Трампом подхватили, причем весьма дружно, и другие СМИ. Вслед за таким концептуальным изданием, как The Wall Street Journal, на прошедших российско-китайских переговорах «оттоптались» и те, у кого «и трубы пониже, и дым пожиже», например, CNBC, поместившая материал с показательным заголовком «Россия и Китай демонстрируют солидарность, но вряд ли станут поддерживать друг друга военными средствами». Создается впечатление, что американские элиты настолько перепуганы не на шутку, что маскируют этот страх пересказом баек о мифических «разногласиях» между Москвой и Пекином, подбадривая себя «неготовностью» сторон помогать друг другу на своих главных театрах военных действий (ТВД). Подобные рассуждения явно рассчитаны на простачков, ибо раз ТВД разные, а у наших двух стран огромная общая граница, то лучшей формой помощи друг другу является режим дружественного пограничного нейтралитета, открывающего широкие возможности для взаимопомощи. Именно это и достигнуто, именно это и пугает американцев и именно это они, надувая щеки, очень хотят скрыть от своей общественности, ибо она непременно начнет задавать неудобные вопросы: как так получилось, кто виноват и пр.
Теперь по существу «вопросов», поднятых Трампом. Первый, с переходом на личности, опустим. Помимо того, что он совпадает с тем, что сказал Байден в адрес Путина, а случайных совпадений не бывает, отметим, что экс-президент США — именно тот персонаж, который что бы ни брякнул, с него как с гуся вода. Или в глаза плюй. Миллиардеры, если кто не знает, вообще малоприятная публика. Плюс явно не аристократическое воспитание, хотя субъект и клянется соответствующими родовыми корнями в Шотландии, выставляя себя чуть ли не потомком друидов. Второй вопрос — с происхождением ковида — тоже набил оскомину, превратившись в инструмент спекуляций. Всем хорошо известна версия с американской военной вирусной лабораторией в Форт-Детрике в штате Мэриленд, прикрытой летом 2019 года после ЧП с предполагаемой утечкой некоей заразы. После этого все вокруг, включая персонал базы, стали заболевать неизвестной болезнью, списанной на «синдром вейперов». Почему-то вейпы оказались болезнетворными именно вокруг Форта-Детрик и именно в это самое время, а на некотором расстоянии до него угрожающие здоровью симптомы они стремительно теряли. Потом зимняя, 2019−2020 годов, эпидемия в США так называемого «сезонного гриппа», обошедшаяся в 14 тыс. погибших. Это что за такой «грипп»? И что за «сезон»? Наконец, присутствуют вполне обоснованные версии о «плотном» американском присутствии в уханьской лаборатории, которой приписывают распространение вируса, а также о включении зараженных «болезнью вейперов» военнослужащих в состав американской делегации, прибывшей в Ухань в октябре того же 2019 года для участия в Армейских играх. Ну, а про обросшее мифологией «событие 201» разве что мухи на Потомаке не жужжали.
Но это контекст. А вот факты, ненавязчиво — для тех, «кто в теме», — распространенные одним информированным ресурсом. Оказывается, «изучение «проблемы» началось раньше 2012 года, когда геном вируса пневмонии был выделен/секвенирован из «бесконечного вируса пневмонии». А теперь вспомним рассекреченный (или слитый в СМИ) доклад бундестага ФРГ о кризисных сценариях, тоже от 2012 года, где упоминался некий «Modi-SARS-Coronavirus». Еще оказывается, что за прошедшее время соответствующим американским (!) патентным бюро Pubchem на операции с COVID-19 было выдано огромное количество патентов, статистически существенная часть которых датирована доэпидемическими сроками. Вот только несколько примеров:
- «Система и метод тестирования на COVID-19»; дата выдачи патента — 1 июня 2021 года, но в бюро он зарегистрирован — (!!!) еще 13 октября 2015 года; изобретателем числится… Ричард Ротшильд — тоже говорящий факт;
- «Метаболические сигнатуры, связанные с диагностикой, прогрессированием заболевания и иммунологической реакцией на лечение пациентов с COVID-19»; дата — 22 декабря 2016 года;
- «Метод и состав для снижения вирусной репликации, продолжительности и распространения COVID-19 и гриппа»; дата — 24 февраля 2017 года; получается, ковид выводили из гриппа?;
- «Лечение COVID-19»; дата — 26 декабря 2019 года — за пять дней до официального появления в Китае «нулевого пациента» и т. д.
Обратим внимание: в материалах патентного бюро из США «модная болезнь» фигурирует с цифровым обозначением «19» — знали заранее, что в ход будет пущена в 2019 году? Китайские фамилии встречаются пару раз; все остальные преимущественно явного англосаксонского происхождения. Так кто должен «остальному миру» 60 трлн — Китай или всё-таки США? И кто кому эту сумму обязан «частично компенсировать»? Показательно: Трамп, которого как мальчика «сделали» на пандемии, который на этой пандемии, так ничего ей и не противопоставив, будучи президентом, проиграл выборы (даже если его на этом «обули», как он утверждает), не контролировал свои спецслужбы? Нет, то, что они против него работали, в том числе на выборах, это мы хорошо знаем и по скандалу с экс-директором ФБР Джимом Коми, и по франкфуртскому эпизоду с боевой спецоперацией в генконсульстве США, где окончилась карьера, а скорее всего, и жизнь канувшей в безвестность экс-директрисы ЦРУ Джины Хаспел. Но факты-то, признаем, приведенные из анналов Pubchem, просто убийственные! Не так ли?
Теперь о том, кто кого «грабил» на товарообороте и с чего начались проблемы в китайско-американских отношениях в бытность Трампа президентом. Это, мягко говоря, неточность, а, выражаясь прямым текстом, откровенная ложь, что «всё началось с ковидом». Ибо началось оно еще в мае 2018 года, за полтора года до ковида, когда в Пекин приехала американская делегация по торговым переговорам. И привезла с собой в кейсе ультиматум из пяти пунктов, в котором наряду с традиционной тематикой «защиты интеллектуальных прав» и «выравнивания сальдо товарооборота» содержались еще два откровенно колониальных пункта. Первый: чтобы Пекин прекратил государственную поддержку своего высокотехнологического сектора; второй: чтобы он допустил в него внешние (читай — американские) инвестиции. Получив ожидаемый отказ, американцы и ввели против Китая первую порцию тарифных санкций. С этого — и именно с этого, а отнюдь не с ковида — начиналась развернувшаяся при Трампе торговая война, которую его преемник Байден перевел в сферу геополитического противостояния, принявшись бряцать оружием у тайваньских берегов и в Южно-Китайском море. И угрожая перекрыть проливы для китайского нефтяного импорта. Концепция пресловутого «Индо-Тихоокеанского региона» — она именно про это, ну, еще и про не вполне удавшуюся, судя по успешному визиту Путина в Дели, интеграцию в свою «обойму» Индии.
Суммируем. Бездарно проиграв вслед за выборами поствыборную борьбу за их результат, окончившуюся штурмом Конгресса, после которого Трамп открестился и предал своих единомышленников, сдав их так называемому «демократическому правосудию», экс-президент, по-видимому, попал под плотный прессинг «глубинного государства». И под гнетом предъявленных ему «обстоятельств», будь то не являющиеся секретом многомиллиардные долги или другие прегрешения, получив от «закулисы» предложение, от которого нельзя отказаться, согласился с ней сотрудничать. Осуждать его за это — фарисейство; не дай Бог оказаться на его месте; но и уважать отныне не за что. Следует четко понимать, что игра «на две лапы», в которую Трамп по наущению своего патроната вступил на российско-китайском поле вместе с Байденом — именно так, а не иначе, — возможно, существенно меняет конфигурацию американского политического спектра, превращая прогнозировавшуюся «демократуру» глобалистской Демпартии в «глубинный» двухпартийный консенсус, в котором республиканцы, по крайней мере с этим лидером, обречены на роль пристяжного к чужой колеснице. Изменится ли эта ситуация в будущем — гадать не будем. Трамп известен как авантюризмом, так и хваткой, способностью использовать предоставленные ему судьбой шансы. А вот предоставит ли ему их судьба и в каком качестве, и с какой повесткой он (если) взойдет на американский «престол» в 2024 году — вопрос к профессиональным американистам. И он не праздный не только для Китая, но и для нас с вами, а также для перспектив всех евразийских народов, которых от внешней экспансии всё надежнее оберегает стратегический альянс Москвы и Пекина, против которого и направлены все эти пошлые и непристойные игрища.
https://regnum.ru/news/polit/3456652.html
19.12.2021 Тайваньская «партия власти» не смогла выиграть предвыборный референдум
Владимир Павленко, 19 декабря 2021, 21:29 — REGNUM На китайском Тайване с неоднозначными, если не сказать двусмысленными результатами завершился очередной референдум по четырем вопросам, в отношении к которым позиции правящей проамериканской Демопрогрессивной партии (ДПП), этого филиала Демпартии США, и оппозиционного Гоминьдана, выступающего за сближение с Пекином, разделились кардинально. ДПП по всем четырем вопросам — достройке АЭС «Лунмэнь» близь Тайбэя, переносу терминала по приему СПГ в сторону от уникального водорослевого рифа Датань, импорту напичканной гормонами американской свинины и привязке последующих референдумов по срокам к всеобщим выборам — призвала голосовать против. Гоминьдан, наоборот, — за. С одной стороны, власть во главе с так называемой «президентшей» (юридически — главой администрации) Цай Инвэнь, спекулируя лозунгом «сильного Тайваня», а также интенсивно используя, как водится, административный ресурс, выжала незначительное большинство голосов, разделившихся почти поровну: в среднем от 3,9 млн голосов за до 4,1 млн против. Глава островного правительства Су Чжэньчан в связи с этим даже сделал бравурное и, мягко говоря, не соответствующее действительности заявление, что итоги плебисцита говорят о «поддержке большей частью населения политики нынешней администрации острова, а также об отсутствии мотивов оспаривать ее решения». С другой стороны, опровергает показной оптимизм г-на Су тот факт, что по всем четырем вопросам референдум признан несостоявшимся. Количество прибывших на участки жителей острова, несмотря на беспрецедентный накал рекламно-информационного давления на избирателей, не достигло 50%, но это не главное: по процедуре, чтобы решение по тому или иному вопросу было принято, за или против него должны проголосовать не менее 25% списочного состава избирателей. В условиях, когда общее количество голосующих на Тайване составляет немногим более 19,8 млн человек, чтобы отклонить каждый из пунктов, против которого агитировала ДПП, требовалось не менее 4,98 млн голосов, но этой цифры не набралось. Именно поэтому правящая ДПП и торопится конвертировать этот фактический провал своей пропагандистской машины в мифологический «успех». И показательно здесь, что заявить об «исторической перемоге» отрядили премьера. Нет сомнений, что если бы результат был бы юридически значимым или, на самый худой конец, с более серьезным, а не номинальным отрывом, то на подиум вышла бы сама «президентша». Однако «не срослось». Именно поэтому Цай Инвэнь, несмотря на приближение судьбоносного года местных выборов, решающей пробы сил перед «президентским» и парламентским голосованием, которые последуют через год и два месяца после них, от публичного дефиле по итогам референдума отказалась. Надо думать, трезво оценивая полученные результаты.
Каковы же настоящие итоги, если смотреть на них с точки зрения узловых моментов мировой политики, в центре которой в последние месяцы оказался Тайвань? Первое. По большому счету, жители острова не определились в своих предпочтениях между ДПП и Гоминьданом. В условиях, когда агрессивная пропаганда так называемой «независимости» лидерами ДПП и их американскими хозяевами достигает апогея, когда происходит запугивание населения «пекинской угрозой» с перечислением количества боевых самолетов НОАК, совершающих маневры в пресловутой «опознавательной зоне» островной ПВО, — это провал правящей партии. Тайваньцы в эту пропаганду, как и в настойчивые призывы прийти и поддержать ДПП, не поверили, мудро рассудив, что идти и голосовать сейчас, обнаруживая свои симпатии задолго до «часа X», который настанет на выборах, — нецелесообразно. Возразят: референдум не касался партийных предпочтений. Еще как касался! И не случайно, что главные противоборствующие стороны заняли четкие, диаметрально противоположные позиции. А вот ряд попутчиков ДПП из «зеленой» (проамериканской) коалиции в этот клинч не вошли. И в отношении к четырем вопросам разделились. Так, партия «Новая сила», представляющая наиболее экстремистское и агрессивное крыло сторонников «независимости», выступающая за отказ тайваньцев от китайского первородства и их переоформление в некую «тайваньскую» нацию, по всем вопросам, кроме достройки АЭС, приняла гоминьдановскую позицию. И другой сателлит ДПП — Народная партия во главе с мэром Тайбэя Кэ Ваньчжэ, располагающая пятеркой мандатов в островном Законодательном юане (парламенте), в отношении вопросов поделилась надвое. Не хотят складывать все яйца в корзину «демократов»? Далеко не лучший симптом для «зеленых» за год до выборов. И ведь не секрет, что наибольшую скрытность в публичной демонстрации своих политических и электоральных предпочтений обычно показывают сторонники оппозиционных взглядов. Так что затеявшие плебисцит в расчете на укрепление своих позиций правящие «демократы» явно просчитались.
Второе. Очень показательно, что итоги тайваньского референдума очень неохотно комментируют в США. Думается, что там хорошо отдают себе отчет в том, что, вопреки дешевой браваде ДПП, плебисцит «сыгран» вничью при определенном даже не «территориальном», а моральном перевесе гоминьдановской оппозиции. Занимающиеся Тайванем американские институты и «мозговые центры» получили пищу для размышлений и год времени на разработку контрстратегии. Но уже сейчас понятно, что активизация контактов США с мятежным островом, осуществляемая в русле конфронтации с КНР и демонстративного игнорирования американской стороной принципа одного Китая, — отнюдь не тот путь, который приведет патронируемую Белым домом ДПП к успеху в ноябре будущего года. Жители Тайваня — чем больше будет таких контактов и чем нахальнее американские чиновники и военные будут «отмечаться» в Тайбэе — получат возможность воочию убедиться во внешней управляемости собственной «демократической» администрации. Вряд ли им это понравится. С другой стороны — и в этом пресловутая «квадратура круга» — резкое сокращение таких контактов создаст у того же самого избирателя впечатление, что Вашингтон его «бросил», благо прецедентов такого его поведения немало. В любом случае проамериканские силы оказываются в проигрыше.
Третье. Ноябрьские выборы 2022 года в местные органы власти на острове пройдут через считанные дни после промежуточных выборов в Конгресс США. Учитывая теснейшую завязку ДПП на демократов, ослабление их позиций в палате представителей и/или Сенате больно ударит по позициям партии Цай Инвэнь. В отличие от Демпартии, республиканцы отнюдь не считают тайваньскую проблему приоритетом отношений с материковым Китаем и вряд ли ради нее будут продолжать сформулированную Джо Байденом программу строительства альянсов. Конечно, до президентских выборах в США еще далеко. Но промежуточное голосование в ноябре будущего года — их генеральная репетиция, и если она покажет, что островные власти отползают на периферию американских интересов в регионе, то количество сторонников ДПП может резко убавиться, а сближения с материком — возрасти. Избирателю вообще свойственен куда больший реализм и здравомыслие, нежели идеологизированным и повязанным обязательствами политикам.
Четвертое. Думается, тайваньская общественность обратит внимание на «энергетический казус», заложенный в вопросах несостоявшегося референдума. Ясно ведь, что в одном «пакете» идут такие вопросы, как расконсервация строительства АЭС и требующий дополнительных усилий (и вложений) перенос терминала СПГ. Энергетический атом объективно снижает зависимость острова от газового импорта из США, в этом случае, если курс на развитие атомной энергетики продолжить, необходимость в таком терминале вообще может отпасть. И то, что правящая ДПП настаивает на скорейшем создании пункта внешнего газового импорта и при этом «давит» развитие внутренних энергоисточников, — о многом говорит. По крайней мере о том, что в определении курса ДПП очень сильна проамериканская не только политическая, но и лоббистско-компрадорская составляющая. «Отмазки» вроде протестов против захоронения на острове радиоактивных отходов в серьезный расчет браться не должны; при наличии доброй воли тайванских властей, которой дефицит у «демократов», но которая имеется у Гоминьдана, этот вопрос, в конце концов, без труда решается с Пекином.
Ну и отдельными темами, которые тайваньской стороной пока никак не проясняются, являются спецификация голосования в регионах, а также в крупных городах и провинции, а также настроения, складывающиеся в связи с плебисцитом в вооруженных силах. Между тем тайваньская армия, сохранившая тесные связи с Гоминьданом, неоднократно предоставляла основания усомниться в ее лояльности властям ДПП. И что будет дальше, как говорится, посмотрим.
https://regnum.ru/news/polit/3455694.html
18.12.2021 Россия и Китай готовы к равноправному диалогу, но не приемлют диктата США
Владимир Павленко, 18 декабря 2021, 11:04 — REGNUM Мир продолжает обсуждать переговоры лидеров России и Китая Владимира Путина и Си Цзиньпина. Лейтмотив разный. От ощущения надежды на преодоление глобального кризиса у развивающихся стран до «мягкой», подспудной истерики на Западе с попытками вдохнуть новую жизнь в старую политику сдерживания. Очень показательной является статья в «боевом листке» «глубинного государства», отражающем коллективные интересы финансовой олигархии — The Wall-Street Journal. Автор — некто малоизвестный Эндрю Михта, подвизающийся в военно-политических колледжах США, даже не университетах, в настоящее время работающий в Германии. Для WSJ такой «эксперт» — не уровень, и если ему дали слово, то отнюдь не случайно. Оно и понятно: генеральный тезис — о том, что историческое время якобы работает на США, а Россия и особенно Китай, с которым у Америки балансирование на грани конфликта, будто бы уже достигли своего пика и в перспективе станут всё более уступать американцам. Эдакая «ловушка Фукидида» наоборот. Оказывается, это не Вашингтон в упадке, а его пекинские и московские оппоненты, хотя вся международная динамика говорит об обратном. В экспертной среде ничего подобного никогда не звучало, и никто из известных политологов, разумеется, за подобную «грязную работу» не брался, но сделать ее редакции по заказу олигархического «политбюро» было очень нужно. Вот и сделали, выведя в «аналитические» топы заштатного статиста.
По существу. В статье, рекламно озаглавленной «Роковой упадок России и Китая», вероятность «агрессии» со стороны Москвы и Пекина тем выше, чем сильнее они будут ощущать собственную слабость на фоне возрастания американской мощи. Главный аргумент, бездоказательно бросаемый автором, носит откровенно пропагандистский характер и сводится к тому, что «вот сейчас Америка как возьмет, да как переориентируется с «войны с терроризмом» на конфронтацию великих держав — так все вокруг в осадок и выпадут!» Битыми здесь представляются обе части этого тезиса. Реально с терроризмом борются как раз Россия и Китай. США же, обозначая такую борьбу, на деле поддерживают террористов, взращивая их в собственных пробирках. А потом частично утрачивают над ними контроль, используя эту ситуацию для вмешательства в конфликты таким образом, чтобы внешне всё выглядело их борьбой с «бармалеями», а фактически — созданием проблем тем, кто им реально противостоит. Примеры Сирии, а теперь и Афганистана, который попытались оставить занозой для Москвы и Пекина, да не получилось, — говорят именно об этом.
Что еще «предъявляет» г-н Михта? Гиперзвуковой прорыв в США, от чертежей которого до «железа» расстояние неслабое? Попытка возрождения триады СЯС (стратегических ядерных сил), изрядно запущенной в связи с просчетом 90-х годов, когда ошибочный упор был сделан на стратегию глобального неядерного удара в сочетании с надеждой на послушное обнуление вместе с Россией ядерных потенциалов? Преодоление фронды с США в Европе и возврат в Америку производственных мощностей, технологических и логистических цепочек из того же Китая? Подрыв демографии в России и Китае, который весьма волюнтаристски изображается «нарастающим общественным давлением» на московские и пекинские власти? Но это всё «очень жидко» и не тянет на заявку безоговорочного лидерства, которое к тому же по ранее сверстанным планам предполагалось разделить между участниками квазимногополярности под американским контролем. А потом выяснилось, что Китай, к которому в конце нулевых годов с этим вопросом обратились, наотрез от этого отказался. Из всего этого претенциозного словоблудия ясно вылезает только одно, что, по мнению автора этих строк, имеет значение. Там, где речь идет о репатриации производственных цепочек, учитывая «кукловодческий» статус WSJ, усматривается перспектива на предстоящие в 2022 году промежуточные выборы с их итогом в виде возврата инициативы республиканцам, которые с идеей такой репатриации и носились при Дональде Трампе. Следует присмотреться к ходу мыслей «кукловодов»: Джо Байден подрядился разорвать альянс России и Китая, поэтому в его пользу пересчитали голоса от Трампа. В части электоральных махинаций у американской «закулисы» всё сработало. А вот за пределами ее сферы влияния вышел пшик: каждый шаг по пути вбивания клина между Москвой и Пекином, как и подчеркнули в своем разговоре Путин и Си, способствовал не расхождению, а дальнейшему сближению двух главных евразийских держав. В какой-то момент, надо полагать, «концептуальным элитариям» из «глубинного государства» стало понятно, что так недалеко и до полноценного российско-китайского военного союза. И они решили сменить руку: вот откуда ширяющийся рой комментариев в американских СМИ, что электоральные «акции» демократов за год до выборов-де падают, а республиканцев — растут. Просто дают «сигнал», что в этот раз снова посчитают «как надо», но уже в пользу «нанайских» оппонентов Байдена.
Вот именно поэтому мы и обратили внимание на эту заштатную статейку. Появись она где-нибудь на уровне «желтой прессы», была бы одна история, а в случае с WSJ, похоже, дается электоральная установка на смену, точнее, пересмотр не сыгравших ориентиров. А всё остальное в условиях хваленой американской «демократии» — дело техники. Вернее, ловкости рук, которой «глубинным концептуалам» не занимать.
Что же на самом деле вызвало такой поток спутанного сознания, из-за которого явственно чувствуется неподдельный страх перед войной уже в ближайшее время? Инкриминируя подготовку к такой войне Москвы и Пекина, в Вашингтоне, утратив связь с логикой, будто бы забывают о собственном недавнем стратегическом выводе, что Китай примерно к 2028−2030 году сравняется с США по военной мощи, после чего нападать станет поздно. Это означает только одно, и это второй важный содержательный момент статьи. Пентагоном, следовательно, разрабатываются планы военного конфликта до этого временного рубежа, и американские спекуляции вокруг якобы «ожидаемого» Западом одновременного военного решения Россией «украинского вопроса», а Китаем — тайваньского прикрывают собственные милитаристские приготовления. Самая большая опасность здесь — в том, что США рискнут на авантюру в расчете на ее ограничение «локальными» масштабами тех же Украины и Тайваня. На деле же в любой такой конфликт, а в два вместе взятых тем более, автоматически встроены объективные, не зависящие от (не)желания участников механизмы эскалации до глобального обмена ядерными ударами.
Суммируем месседж материала г-на Михта в WSJ: США готовят нападение на Россию и Китай руками Киева и Тайбэя, чтобы затем вмешаться самим, изображая «миротворцев». Повторим: калибр автора, если речь о подобном официозе Уолл-стрита, не имеет значения, ибо его позиция продиктована свыше, обсуждением, а возможно, и решениями, принятыми в верхних политических штабах. Именно поэтому в центр переговоров президента Путина и председателя Си были поставлены военные вопросы. Темы пандемии, включая производство российских вакцин в Китае, а китайских — у нас, звучали. Должное отдавалось продолжающемуся росту товарооборота, который за десять месяцев нынешнего года преодолел целую прошлогоднюю планку. Обсуждались перспективы проведения встречи и переговоров лидеров пятерки стран — постоянных членов Совета Безопасности ООН. Эта тема особенно волнует Москву и Пекин в свете прошедшего «саммита за демократию». Не будет преувеличением сказать, что перед нами «лакмусовая бумажка». Если западное трио Совбеза и дальше будет уклоняться от поддерживаемой Китаем российской инициативы, выступая за нее лишь на словах, то это может быть показателем того, что на ООН в западных столицах ставится крест, и это засвечивает их планы. Отрицательный результат — тоже результат.
Еще лидеры двух наших стран говорили о расширении энергетического партнерства, и не только в контексте увеличения газовых поставок из России в Китай, но и в связи с атомной энергетикой. Хорошо известно, что энергетическая тема — была, есть и будет вопросом «двойного» назначения, непосредственно связанным с безопасностью и обороной. Но в центре переговоров всё-таки оказалась стратегическая координация с сильным уклоном в военные вопросы. Впечатление хорошо подготовленного «экспромта» оставляет выдвижение российским президентом именно в канун разговора с Си Цзиньпином инициативы о письменных гарантиях отказа НАТО от дальнейшего расширения, тех самых, в которых в свое время обманули СССР и Горбачева. Путин с высоты своего политического опыта играючись использовал французского президента Макрона в качестве спарринг-партнера по выдвижению важнейшего предложения, которое уже составляет головную боль Пентагона и НАТО. То, как быстро и решительно китайский лидер солидаризовался с Путиным, говорит о том, что вопрос проговаривался заранее. Тем более что НАТО остается проблемой не только для России, но и для Китая, так как США периодически понуждают сателлитов — Великобританию, Францию, Германию, Нидерланды — участвовать в провокациях в Тайваньском проливе, где они устраивают сквозные проходы.
Главы государств особо подчеркнули прогрессирующий характер двустороннего всеобъемлющего стратегического партнерства. Агрессивное вмешательство США в вопросы внутренней политики России и Китая под предлогом неких новых «правил» неприемлемы и должны встречать солидарный ответ. Демократия — универсальная ценность, на которую Вашингтон не имеет монополии, хотя и примеряет ее на себя, и которая имеет четкую цивилизационную привязку, сообразуясь с системой ценностей и традициями конкретной страны и народа. Неприемлема идеологизация международных отношений, причем под любым предлогом, будь то права человека или государственный и политический строй. Данные вопросы находятся в сугубой внутренней компетенции и не являются поводами для вмешательства в национальную повестку со стороны. Тем более недопустима политика одностороннего диктата и санкций по внутриполитическим основаниям. И поскольку Вашингтон такую практику продолжает, дипломатия России и Китая и впредь будет четко координировать позиции по всем важнейшим вопросам. Так было и в уходящем году, когда после скандального демарша Вашингтона в ходе китайско-американской встречи на Аляске в Китай срочно прибыл глава МИД России Сергей Лавров и обсудил по горячим следам складывающуюся ситуацию со своим коллегой Ван И. Координация распространится и на военную сферу; многие детали незадолго до переговоров лидеров обсудили главы военных ведомств двух стран Сергей Шойгу и Вэй Фэнхэ. Будет и дальше расширяться палитра совместных военных учений. Обговорено «обеспечение более эффективной защиты интересов безопасности обеих сторон». С учетом прошедших военно-морских маневров Россия — АСЕАН можно констатировать формирование зон стабильности на уязвимых флангах Евразийского континента. Между тем именно туда, а также в зону проливов между океанами и Южно-Китайского моря направлены подрывные усилия США, как раз в этом и заключена суть вашингтонского концепта «Индо-Тихоокеанского» региона.
И последнее, что обращает внимание. За недавнее время прошли сразу три двусторонних встречи: Си — Байден, Путин — Байден и только после этого Путин — Си. Даже чисто стилистически это говорит о последовательности американских попыток вбить между Россией и Китаем клин, договорившись с каждым из них против другого в сепаратном режиме. А закончилось всё по-видимому состоявшимся в закрытой части разговора лидеров наших двух стран обменом мнениями по итогам переговоров с американской стороной. Уровень откровенности в отношениях, на который они вышли, позволяет приоткрывать друг для друга дипломатические позиции, организуя взаимодействие на всё более и более высоком уровне. Поэтому не случайно, что комментируя итоги переговоров, военные эксперты неизменно подчеркивают, что, при сопоставлении совокупных потенциалов коллективного Запада с одной стороны и России и Китая — с другой, натовская сторона никакими преимуществами не располагает, и ее относительное превосходство в одних видах вооружений компенсируется отставанием в других.
И самое последнее. Это не выбор Москвы и Пекина — закручивать спираль противостояния, которого — Путин и Си сошлись во мнениях — следует избежать, как и самого развития ситуации в логике Холодной войны и ее наследия. Россия и Китай готовы к конструктивному диалогу с Западом, но исключительно на равноправной основе. Обсуждать стратегическую безопасность и стабильность — да, выслушивать нравоучения по части гуманитарной повестки и норм международного поведения — однозначно нет! Разделится ли мир на противостоящие друг другу военно-политические блоки — зависит от Запада. И у него еще сохраняется шанс отвернуть от опасного курса на конфронтацию, чреватого очень серьезным международным кризисом. Этот совместный месседж — и есть главный результат российско-китайских переговоров.
https://regnum.ru/news/polit/3455120.html
15.12.2021 Чем именно «саммит за демократию» угрожает миру и что делать России?
Владимир Павленко, 15 декабря 2021, 16:41 — REGNUM В мире продолжают подводить итоги «саммита за демократию», который прошел в онлайн-режиме по инициативе и под председательством президента США Джо Байдена.
Россию и Китай Вашингтон на него не пригласил, ясно дав понять Москве и Пекину, что новый альянс, очень похожий на попытку замещения ООН некоей «новой международной организацией», направлен именно против них. Те обрывки информации и комментарии, что просочились из-за закрытых дверей, показывают всю противоречивость этого мероприятия, которое в значительной мере раскололо мир надвое. Причин несколько. Во-первых, почти незамеченным осталось изменение первоначального названия инициативы. От «саммита демократий» ретировались к «саммиту за демократию», и появление этого ЗА объясняется крайней двусмысленностью ситуации. И сам Вашингтон очень сильно подмочил свою демократическую репутацию на президентских выборах, когда миру последовательно были явлены беспрецедентные махинации с фальсификациями, благодаря которым Байден и оказался в Белом доме. И у других участников, список которых сам Байден и определял, с демократией большие проблемы. В конкретике расходятся сами западные оценки. И если известная своей конъюнктурностью американская НКО Freedom House относит к «несвободным» и «частично несвободным» чуть менее трети участников саммита, то более удаленная территориально от «демократизаторов» британская аналитическая группа Economist Intelligence Unit настроена куда критичнее и отыскала в мире лишь немногим более 8% демократий. И поскольку в саммите приняли участие чуть больше половины стран мира, то «демократий» среди них, следовательно, в пять раз меньше, чем насчитали во Freedom House. Пришлось демократию использовать не для характеристики саммита, а в качестве его «путеводной звезды», ставив ЗА. Авось когда-нибудь дотянутся до этой планки, а пока это лишь мечты. Ну, а раз под эгидой США собирается такая разношерстная публика, значит, дело не в демократии как таковой, а в отношении собравшихся к Вашингтону и их готовности добровольно превратиться в сферу его влияния. «Кто не с нами — тот против нас!»
Во-вторых, среди участников саммита, помимо государств, присутствовали представители так называемого «гражданского общества» и «частного сектора», то есть бизнеса, но не всякого, а лишь крупного, олигархического, из числа транснациональных компаний — участниц Глобального договора ООН. В этом отчетливо себя проявляет стремление идеологов «глубинного государства», которое в публичной политике представляет Байден, размыть ведущую роль государств в современном миропорядке, поставив ее под сомнение. Давно известно, и целый ряд международных документов это подтверждают, что так называемый «новый миропорядок», путь к которому прокладывает «великая перезагрузка» Клауса Шваба, предполагает трансформацию мира государств в мир корпораций.
Интерес бизнеса, участвующего в Глобальном договоре, то есть принявшего правила игры в «устойчивое развитие», понятен и подкреплен широчайшим олигархическим представительством в Совете по инклюзивному капитализму при Ватикане, который стал первым институтом «великой перезагрузки», прообразом глобальной бизнес-партии. Что касается «гражданского общества», то популистская риторика не должна вводить в заблуждение. В понимании организаторов «саммита за демократию» это не общество граждан, а институты — НКО, причем не всякие, а только «ассоциированные» при ООН, то есть получившие признание глобалистской верхушки. «Триединство» правительств, НКО и бизнеса, зашифрованного под «частный сектор», красной нитью проведено через все основные документы ООН, посвященные теме «устойчивого развития». И те, кто придумал и созвал прошедший саммит, не скрывали, что используют тему демократии для подкопа под суверенитеты, участие в котором государств — носителей суверенитетов это обстоятельство маскирует. По сути эта формула — правительства + НКО + бизнес — призвана создать видимость партнерства в условиях, когда власть плавно перетекает от государств к транснациональному и трансграничному бизнесу, по крайней мере в той части стран мира, которые приняли участие в саммите. Поэтому когда говорят, что саммит расколол мир, то это лишь половина правды; вся правда заключается в том, что участниками саммита сделан первый шаг к упразднению суверенитетов, так как крупные корпорации, сосредоточенные на Западе, таким образом получают контроль не только над производственными мощностями стран, где они работают, но и над их внутренней политикой и властями. Когда Байден говорит о возрождении Вашингтоном старых и создании новых альянсов, а сама политика альянсов ставится во главу угла внешней стратегии США, то надо понимать, что она направляется против тех, кто в эти альянсы не входит.
В-третьих, показательно, как именно это осуществляется и на что «клюют» власти стран, вовлекаемых Вашингтоном в глобалистскую орбиту. Как всегда, для этого используются деньги. И надо понимать, что элиты западных стран — участниц саммита попросту зависимы от США по линии НАТО; что же касается незападных участников, то опора в них делается на компрадорские круги, готовые торговать национальными интересами, сдавая их в обмен на собственные корпоративные устремления. Оправдать участие в американских играх перед своими народами не представляется возможным иначе, чем получением за участие денег, которые развивающимся странам «очень нужны». Именно здесь следует искать корни предложенной Байденом саммиту «Президентской инициативы за демократическое обновление». Сто лет она была бы никому не нужна, если бы не обещанные в ее рамках деньги на «демократические» институты и программы. Причем сумма по глобальным меркам весьма небольшая — 424,2 млн долларов, еще и разбитая на шесть основных направлений. 35 млн «причитается» на поддержание СМИ, еще 9 млн обещаны журналистам на судебную и иную защиту. Более 71 млн долларов Вашингтон намерен выделить на антикоррупционные проекты, и нет сомнений, что в центр будет поставлен цифровой, электронный контроль извне за внутренними процессами. Больше всего — 150 млн — выделяется на направление, считающееся приоритетным: «поддержку реформаторов». Под таковыми — без иллюзий — понимаются все те, что разрушают с помощью протестной активности государственные порядки и устои. Финансировать предполагается «женские», точнее, феминистские организации, организованное ЛГБТ-сообщество и т. д. Еще 27 млн направляется на развитие «демократических технологий», на первом месте среди которых все тот же «цифровой концлагерь», зашифрованный в «искусственный интеллект». Наконец, 85 млн планируют выделить на «защиту выборов и демократических процессов». Поскольку этот пункт представляет собой механизм неприкрытого внешнего вмешательства во внутренние дела, его важность для сохранения вашингтонского диктата трудно переоценить, Байден предложил учредить некую «коалицию по обеспечению честных выборов». А где коалиция — там внутренние правила, по которым она действует, а также меры к тем, кто «не соответствует». Уже объявлено о разработке «общих стандартов обеспечения безопасности и надежности электорального процесса». Как работают такие институты, — нам в России хорошо известно на примере ОБСЕ, которая, спекулируя на обязательствах, взятых на себя властями стран-участниц, беспардонно вмешивается во внутренние дела, вынося вердикты, которые ставят вне закона и международной поддержки «не те» результаты выборов. Чтобы не откладывать дело в долгий ящик, на саммите продемонстрировали, как эта подрывная практика будет работать, предоставив слово венесуэльским и белорусским маргиналам от проамериканской оппозиции — Хуану Гуайдо и Светлане Тихановской.
Словом, месседж Байдена участникам форума, собравшимся в поход «за демократию», понятен и «прозрачен»: критерием «демократичности» того или иного режима является лояльность Вашингтону. Только США в единоличном порядке решают и выносят окончательный вердикт, кто «демократия», а кто нет. «Кто против однополярного мира — тот против демократии», — так охарактеризовал неофициальный слоган саммита российский парламентарий Константин Косачев. Итак, тем, кто готов следовать в фарватере США, подрывая собственную государственность процедурами «демократии по-вашингтонски», — деньги под «распил» «демократических» программ; кто не готов — им санкции.
И поскольку американский лидер ужасно торопится — меньше года осталось до промежуточных выборов, на которых правящие демократы рискуют утратить большинство в обеих палатах Конгресса, вторая сессия «саммита за демократию» объявлена на 2022 год и, по-видимому, окажется такой же частью избирательной кампании демократов, как с помощью нынешнего саммита год назад «греб» предвыборные «очки» нынешний президент Байден.
В-четвертых, конечно же, проведение «саммита за демократию» предназначено для нажима на Россию и особенно Китай в том смысле, что обе страны реализуют определенную интеграционную стратегию. У Москвы это ЕАЭС, в который входят бывшие советские республики; у Пекина — инфраструктурный проект «Пояса и пути», который демократическая администрация Байдена пытается представить «доказательством» китайского «экспансионизма».
Вы не задумывались, читатель, почему приглашение на «саммит за демократию» из ЕАЭС получила только Армения, а среди азиатских стран Ближнего и Среднего Востока, куда прочерчивается маршрут китайской инициативы, — только те, что непосредственно входят в сферу американского влияния — Израиль и Ирак? США очень стараются ограничить масштабы расширения обоих проектов и их сопряжения, как о том договорились лидеры России и Китая Владимир Путин и Си Цзиньпин. И что-то подсказывает, что коллизия с саммитом окажется в центре их разговора, запланированного на 15 декабря. Необходимо «сверить часы» и выработать совместную ответную тактику.
Чего ждать дальше? Понимая, что конечной целью американской инициативы с саммитом является создание на месте ООН новой организации, в которой не будет ни России, ни Китая с их правом вето, очень сильно мешающим Вашингтону, следует считать ходы. Первый рубеж — упомянутые выборы в США в ноябре 2022 года. Если демократы действительно их проиграют, возможности Байдена будут сильно ограничены, что безусловно скажется на продвижении повестки саммита. Тогда появляются шансы на сохранение ООН в нынешнем виде или на компромиссные решения по частичному расширению Совета Безопасности. В этом смысле очень важны итоги визита В. Путина в Индию, где наша страна пообещала, если сложится, поддержать устремление Индии войти в состав этого главного органа ООН на постоянной основе. Первый результат, показывающий, что Москва и Дели, несмотря на сближение Индии с США, готовы побороться за сохранение ООН, — свежие итоги голосования по проекту резолюции Совбеза, ставящей вопросы глобальной безопасности в зависимости от выполнения обязательств по противодействию климатическим изменениям. Разумеется, это нонсенс, ибо безопасность — комплексная категория, в которую входит в том числе и экология, но кроме нее много что еще. Но экология ни в коем случае не равна безопасности; выдавать это кое кем желаемое за действительное — подмена понятий. Тот факт, что примененное Россией вето поддержала Индия, которая таким образом нанесла чувствительный удар Вашингтону, говорит о том, что борьба за ООН далеко не проиграна.
Если же Байден удержит большинство в палатах Конгресса, то ситуация сильно осложнится. Не исключено, что усилия по разрушению ООН предельно активизируются с расчетом добиться этого уже к 2024 году, к новым президентским выборам в США. Как бы трагически это ни звучало, в этом случае у России, а также у Китая не останется никакой другой возможности сохранить глобальный статус-кво без ООН, кроме встречного отказа от всех принятых на себя в рамках ООН международных обязательств. Даже если они перейдут, точнее, будут переоформлены в новой организации. Прошедшее голосование по упомянутому проекту «зеленой» резолюции, заблокированному российской стороной, можно рассматривать и с позиций «генеральной репетиции» такой ревизии международных обязательств. Конечно, это худший вариант, но при окончательной ликвидации послевоенного миропорядка сохранять свое поведение в его прежних, уже несуществующих рамках можно только себе во вред. Другого способа защитить суверенитет от внешних посягательств, накладываемых нынешними международными ограничениями внутренней политики, кроме как от этих ограничений отказаться, просто нет.
И поэтому следует понимать, что прошедший «саммит за демократию», сделав гигантский шаг к подрыву всей системы международной безопасности, которая поставлена под угрозу, фатального шага с пересечением красной черты пока не совершил. Он пока только сделал на это весомую заявку. Все определит последующая динамика, и, надеясь на лучшее, следует готовиться к худшему. Таков главный итог прошедшего саммита, на который Россия уже дала предварительный ответ.
https://regnum.ru/news/polit/3451258.html
11.12.2021 Юбилей Московской битвы и современная реинкарнация фашизма
Владимир Павленко, 11 декабря 2021, 20:45 — REGNUM Недавно немецкая Die Welt ошарашила мир «новостью», что гитлеровцы проиграли Московскую битву из-за дождей и распутицы. Сокрушаясь из-за этого, «респектабельное» издание по сути ассоциирует себя с нацизмом, осужденным как в Нюрнберге, так и властями ФРГ, по крайней мере на словах. Кроме моральной стороны, здесь есть еще политическая и военная. Пока мы сами не станем уважать подвиг своих предков и не перестанем драпировать Мавзолей, с которого И. В. Сталин принимал исторические парады 7 ноября 1941 года и 24 июня 1945 года, — до тех пор наши призывы против фальсификаций будут повисать в воздухе. Это не значит, что фальсификаторов не следует разоблачать. Следует, но с пониманием непреложности факта, что «зеленый свет» чужим фальсификациям открываем мы сами — нашими фальсификациями, крупнейшая из которых — отрицание роли Коммунистической партии и советской власти в Великой Победе. Неразрывность взаимосвязи Великой Победы с Великим Октябрем доказывается уже тем, что если бы не Октябрь, Россия стараниями либералов-компрадоров Временного правительства исчезла бы еще в конце 10-х годов прошлого века.
СПРАВКА:
Хроника распада Российской империи
6 (19) марта 1917 г. — провозглашение во Владикавказе Временного Центрального комитета объединенных горцев Северного Кавказа;
7 (20) марта 1917 г. — постановление Временного правительства, вводившее акт «Об утверждении конституции Великого Княжества Финляндского и о применении ее в полном объеме»;
17 (30) марта 1917 г. — «Воззвание к полякам» Временного правительства (о создании независимого Польского государства);
25 марта (7 апреля) 1917 г. — Крымско-татарский курултай в Бахчисарае выдвигает лозунг «Крым — для крымцев!»;
30 марта (12 апреля) 1917 г. — два постановления Временного правительства о национальном размежевании Лифляндской губернии;
Конец апреля (начало мая) 1917 г. — Туркестанский мусульманский центральный совет провозглашает автономию Туркестана;
15 (28) апреля 1917 г. — съезд Тюркской партии федералистов в Баку (решения: территориальная автономия Азербайджана, Туркестана, Киргизии и Башкирии; национальная автономия поволжских и крымских татар и всех вообще тюркских народностей);
6 (19) мая 1917 г. — подтверждение этих решений московским Всероссийским мусульманским съездом;
УКРАИНА:
4 (17 марта) 1917 г. — провозглашение в Киеве трехпартийного «Национального центра» во главе с Петлюрой;
5 (18) марта 1917 г. — обращение Центральной Рады «К украинскому народу»;
19 марта (1 апреля) 1917 г. — демонстрация в Киеве с резолюцией поддержки требований Центральной Рады (об автономии Украины);
6 (19) апреля 1917 г. — проведение «Украинского национального съезда» (не дожидаться Учредительного собрания, а создавать основания автономной жизни);
5 (18) мая 1917 г. — созыв в Киеве «Украинского войскового съезда» (требование национально-территориальной автономии Украины);
Выдвинутый войсковым съездом лозунг «национализации армии» одобрен 19 июля (1 августа) 1917 г. Верховным главнокомандующим генералом Л. Г. Корниловым (34-й армейский корпус переименовывается в 1-й Украинский).
Все совершилось задолго до спасительного прихода большевиков. И если бы не Великий Октябрь, Запад для «окончательного решения русского вопроса» не нуждался бы в Гитлере. Вспомним секретный англо-французский договор декабря 1917 года, деливший Советскую Россию на сферы влияния колониальных держав.
Военную сторону битвы под Москвой в той же Германии раскрывают не пропагандисты, а специалисты. Вот мнение преподавателя гамбургской академии бундесвера подполковника Берндта Вегнера: «Германия проиграла войну осенью 1941 года». Ибо план «А» (блицкриг) провалился, а плана «Б» не было. Всю последующую войну, включая поход 1942 года на Кавказ, Вегнер называет вынужденной импровизацией в борьбе за ресурсы, так как удары наносились не по политическим центрам СССР, а в направлении нефти Грозного и Баку. Почему это похоже на правду?
…Начальник отдела экономики и вооружения OKW Германии (верховного командования вермахта) генерал Томас в докладной на имя Гитлера писал: «Скоротечная война и скоротечный мир — полнейшая иллюзия. Нападение на Польшу приведет к мировой войне, для ведения которой Германия не имеет ни сырья, ни продовольствия».
По оценке военно-промышленного штаба Германии:
- металла должно хватить на 9−12 месяцев войны;
- каучука — на 5−6 месяцев;
- нефти — на 4−5 месяцев.
Анатолий Аркадьевич (Кошкин) и Станислав Николаевич (Тарасов) неоднократно показывали, что если бы немцы захватили Москву, вступление в войну Японии и Турции было практически предопределено. Воевать на три фронта с захваченной противником столицей — понимаем, какие перспективы. Особенно учитывая, что союзники при потере Москвы могли занять совсем другую позицию. Напомним, что США и Великобритания установили взаимодействие с Советским Союзом в сентябре 1941 года, когда приехала делегация Гарримана — Бивербрука; оба влиятельнейшие магнаты, стоящие у кормила концептуальных англосаксонских центров, контролирующих власть. Договорились о многом, включая ленд-лиз. А теперь представим себе, что пала бы Москва, и японцы, напав на нас, отложили бы Перл-Харбор. Как повели бы себя США с их политикой «дружественного нейтралитета»? А Британия? Гесс, напомним, находился в полном распоряжении Черчилля, и к его миссии вполне могли вернуться. Поэтому на полях сражений под Москвой решалась судьба не только нашей страны, но и всего мира.
Показательно: успешное контрнаступление перевело процесс оформления Антигитлеровской коалиции в организационную плоскость, и в первый день 1942 года в Вашингтоне собралась конференция Объединенных Наций, стартовый шаг к созданию ООН. Современные попытки реформирования Совета Безопасности, прописанные в ооновском докладе «Более безопасный мир: наша общая ответственность» (2004 год), направлены именно на то, чтобы обнулить происхождение этой организации из Великой Победы. Региональный принцип обеих моделей реформирования Совбеза превращает ООН из союза победителей в совокупность представительства региональных групп. Когда же эти планы столкнулись с позицией России и Китая, то их авторы решили вообще ликвидировать ООН, подменив ее новой организацией, прообразом которой и является созываемый Джо Байденом «саммит за демократию». В канун этого саммита о необходимости отказаться от послевоенного баланса, зафиксированного ООН, высказался советник президента США по вопросам национальной безопасности Джейк Салливан.
Далее. Советская историография говорит о Московской битве как «коренном повороте» в ходе войны. Его часто путают с «коренным переломом», который начался под Сталинградом и завершился под Курском. Это разные вещи. «Коренной перелом» — после этого вермахт утратил способность к ведению наступательных кампаний. Контрнаступления случались — Арденны, Балатон, Померания, кампании — уже нет. «Поворот» — это уничтожение Красной армией мифа о непобедимости немецкой армии. Сталин в знаменитом обращении 3 июля 1941 года говорил, что история не знает непобедимых армий. Вермахт был отлаженной машиной, он мог дойти куда угодно, но шел до первого поражения — на кураже и чувстве непобедимости. Вот именно этого он и лишился под Москвой. Улетучилась основа фашистской идеологии расового превосходства, которая закладывалась немцам в подкорку. «Раз они нас, арийцев, бьют, — значит, они не untermenschen, как внушают Гиммлер и Геббельс. Значит, они сильнее нас. А кто тогда мы?» Вот этот вопрос, судя по немецким мемуарам, встал именно после Москвы, и поднимался тем острее, чем тяжелее были поражения, которые терпели захватчики. После катастрофы и краха группы армий «Центр» в Белоруссии в 1944 году эсэсовская пропаганда полностью потеряла эффективность. Заслуга героев, защитивших столицу, — не только в нанесении противнику поражений на поле боя, но и в подрыве его морального духа. Всем солдатам, пережившим на Восточном фронте зиму 1941−1942 годов, немецкое командование вручило медали, которые в войсках сразу же обозвали «медалью мороженого мяса». После Москвы очень многое поменялось в немецком сознании.
Как те великие события отражаются в современности? Прямо скажем: не в нашу пользу, но наше внимание от этого факта усиленно отводится. В том числе официальной постсоветской пропагандой, цель которой — отделить Великую Победу от тех, кто ее совершил, подменить единение советской власти с советским народом их сталкиванием. Вместо 7 ноября связать с Победой абстрактное, бессодержательное 4 ноября; для того эта подмена с исключением годовщины Великой Октябрьской социалистической революции из перечня государственных праздников и была осуществлена. Но эта дата — 7 ноября — осталась народным праздником, который очень многими отмечается и по сей день.
Откуда все это отрешение от советской традиции? Оттуда, как и куда с исторической авансцены отступал нацизм. Ибо помимо эвакуации в Латинскую Америку нацистских преступников, за которую отвечало командование СС, а помогал Ватикан, выдавая свои паспорта и предоставляя каналы — собственные и через франкистскую Испанию, была и другая эвакуация. Когда советские войска уже стояли на Висле, за полтора месяца пройдя путь от дальних подступов к Москве до дальних подступов к Берлину, 10 августа 1944 года в Страсбурге состоялась секретная конференция руководства НСДАП и верхушки немецких промышленников. Для отечественной историографии эта тема, к сожалению, — terra incognita. На совещании были приняты решения по обеспечению послевоенного выживания нацизма. Рейхсляйтера Бормана, отвечавшего за эвакуацию капиталов и технологий, представляли обергруппенфюрер СС Шейд, директор корпорации Hermadorf & Schenberg, и д-р Боссе из министерства вооружений Третьего рейха. Вот о чем шла речь.
«Война проиграна, но будет продолжена до тех пор, пока не будут достигнуты определенные цели, обеспечивающие послевоенное экономическое возрождение Германии. Немецкие промышленники должны быть готовы к финансированию НСДАП, которой придется уйти в подполье. Как только партия станет достаточно сильной, чтобы восстановить контроль над Германией, промышленники будут вознаграждены за свои усилия… Нацистская партия осознает, что после поражения Германии некоторые из ее самых известных деятелей будут объявлены военными преступниками. Тем не менее в сотрудничестве с промышленниками партия намеревается поставить своих, вызывающих наименьшее подозрение, но самых ценных членов на различных предприятиях Германии в качестве технических специалистов или членов исследовательских и проектных бюро.
Существующие финансовые резервы в других странах должны быть предоставлены в распоряжение партии… Незамедлительно требуется, чтобы крупные немецкие предприятия основали маленькие технические отделы или исследовательские бюро, абсолютно независимые и не имеющие связей с головным предприятием. Эти бюро получат проекты и чертежи нового оружия, а также документы, необходимые для продолжения исследований. Каждой фирме необходимо устанавливать новые связи и заключать соглашения с иностранными фирмами. Это должно делаться в индивидуальном порядке, чтобы не навлечь подозрения. Партия и Третий рейх будут стоять за каждой фирмой, обеспечивая государственную и финансовую поддержку. Теперь требуется… заложить основу для заимствования значительных сумм у иностранных государств после окончания войны».
Что здесь самое главное? Партийные средства, выделяемые промышленникам, инвестировались в крупные западные компании с целью создания при них «технических отделов или исследовательских бюро, не связанных с основными предприятиями». Этим структурам передавались чертежи и документы на Wunderwaffe для продолжения исследований. Контроль нацистского партийного подполья обеспечивался системой связных, замкнутых на Бормана. Видим пункт о «внешних заимствованиях» (синим цветом)? Так чей «план Маршалла»? Американский? Или все-таки нацистский?
Вот это участники конференции и корпорации, которые они представляли:
- Д-р Шейд — обергруппенфюрер СС, личный представитель рейхсляйтера Бормана, директор корпорации Hermadorf & Schenberg;
- Д-р Боссе, д-р Стросснер — министерство вооружений;
- Д-р Меер — ВМС Германии;
- Д-р Каспар — «Крупп»;
- Д-р Толле — «Мессершмитт»;
- Д-р Синсерен — «Буссинг»;
- Д-ра Копп, Вайер, Бирвангер — группа компаний «Дрозе», «Янчен & Ко», «Бруан-Бовери», «Геркулесверке», «Буливеркс», «Штадтверке»;
- Д-ра Элленмайер, Янчев, Копштейн — представители аппарата НСДАП.
Наиболее общеизвестный пример выполнения решений конференции — идейный нацист Вернер фон Браун во главе американской лунной программы. Менее известно о сдавшейся американцам в Испании подводной лодке, на борту которой находились необходимые для создания нескольких атомных бомб делящиеся материалы и взрыватели к плутониевым боезарядам вместе с их конструктором, а также экспериментальный образец ракеты Фау-4, способной выходить в космос. Ничего этого немцы сами ни испытать, ни применить не успели, за исключением испытаний в марте 1945 года двух крупногабаритных ядерных устройств мощностью до 1 килотонны на полигоне Ордруф в Тюрингии. Зато американцы из этого немецкого подарка извлекли по максимуму. Совсем мало у нас знают и о работах немецкого ядерщика Рональда Рихтера в Аргентине. Между тем с ними связано скандальное и опровергнутое заявление диктатора Перона об осуществлении «его страной» в 1952 году управляемой реакции термоядерного синтеза.
А кто такой Аурелио Печчеи, создатель Римского клуба, в который под крышей Косыгина его зять Гвишиани вовлекал советских ученых? Печчеи, которого Гвишиани свел еще и с его преемником Кингом, — связь генерала Гелена из абвера, будущего шефа западногерманской BND, со швейцарской резидентурой будущего основателя ЦРУ Алена Даллеса. А консультант Гитлера муфтий Иерусалима Хаджи Амин аль-Хуссейни, по каналам которого бригаденфюрер СС Алоиз Бруннер, шеф кадрового отдела РСХА — Главного управления имперской безопасности, приняв со своими подчиненными ислам, растворился в террористических сетях Ближнего Востока? Нацисты не смогли бы этого сделать без «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) — проекта британских спецслужб. Кстати, Бруннер прожил очень долгую жизнь и был ликвидирован только в 2010 году, в канун подготовленной, думается, не без его участия, «арабской весны».
Предпоследнее. Почему Беловежские соглашения состоялись в полувековой юбилей контрнаступления Красной армии под Москвой? Как говорил Франклин Рузвельт, «в политике ничего не происходит случайно. Если что-то случилось, то так было задумано». Совпадение героической и трагической дат — ясный знак фашистского реванша, лежавшего у истоков разрушения СССР. Все, что происходит сейчас, — от демагогии «устойчивого развития» до ковидо-шизофрении, всеобщей вакцинации и QRизации — отражает именно эту тенденцию, которая ждала своего часа все послевоенные годы.
Кстати: именно в эти дни на «Яндексе», в «Дзене», выставили рекламу эсэсовской формы с фотографиями и ценой, за которую можно приобрести. Это кто сделал? И с какой целью? «Отпраздновать» распад СССР и дать знать об этом «своим»? И почему у нас прямую пропаганду нацистской символики не пресекает Роскомнадзор?
А в Гостинном дворе, напротив Кремля, со 2 по 6 декабря, под патронатом Ирины Прохоровой, сестры известного олигарха, прошла, только закрылась, книжная выставка, в которой приняло участие НТСовское издательство «Посев». Там вот такие, так сказать, «труды»:
- «РОА. Против Сталина и Гитлера». Автор — Штрик-Штрикфельд, курировавший Власова по линии вермахта;
- «Белая борьба» Ларионова, агента абвера из числа участников РОВСа и другие.
И последнее. На российском телевидении 80-летие битвы под Москвой не освещается почти вообще. Случайно? Только два вопиющих факта, на которые обратил мое внимание героический ветеран Георгий Иванович Трошин, один из создателей советской ПРО, — спасибо ему за это, здоровья и долгих лет жизни! Первый факт: вместо анонсированного 7 ноября Первым телеканалом в 10:15 парада 1941 года показали «пакостный», по словам ветерана, фильм-пасквиль, собранный из сомнительных обрывков. Кому-то «в печенках» сидят сталинские слова о том, что «наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!»Г-н Эрнст, мы понимаем, что Вы не сами, что Вам сказали, но Вам перед памятью павших спасителей Отечества не стыдно?
Второй факт. Сюжет на НТВ от 21 ноября о годовщине майдана. Священник, благословляющий это действо, и длинное выступление Зеленского, без всяких комментариев. «Мы что, уже стали бандеровцами», — задает мне вопрос ветеран, а ответить ему нечего. Гусинского нет, но дело его живет и навязчиво пропагандируется. Чья же это инициатива, господа со Старой площади, а? Или «гитлеровцы» для вас с некоторых пор — это противники QR-сегрегации, которых вы бессовестно обвиняете в фашизме, переваливая с больной головы на здоровую?
Ну и вопрос к власти в ее коллективном антисоветском обличье: это такая новая «генеральная линия»? Или «художественная самодеятельность» отдельных исторических «вакцинаторов»? И как быть с Великой Победой — «точкой сборки»? Передумали собирать? Шваб с Гейтсом, Грефом и Гинцбургом не велят, да? А если дело все-таки в идейной власовщине некоторых? Бороться собираетесь с ними или с кем? Или агрессивно-компрадорскому меньшинству, забывшему уроки Нюрнберга, — «свободу слова», а остальным — QR-Освенцим?
Материал представляет собой выступление автора на круглом столе «80 лет Московской битве: исторический подвиг и современность», состоявшемся в ИА REGNUM 8 декабря 2021 года.
https://regnum.ru/news/polit/3448550.html
10.12.2021 Индия в глобальных раскладах и приоритетах российской внешней политики
Владимир Павленко, 10 декабря 2021, 17:58 — REGNUM Владимир Путин совершил визит в Индию, где провел переговоры с премьер-министром этой страны Нарендрой Моди; подписан целый ряд важных межгосударственных документов в различных сферах. Принято совместное заявление, в котором сформулирован общий взгляд Москвы и Дели на ряд важных региональных и международных проблем. В частности, очень важной представляется геополитическая часть документа, но об этом ниже. Главу российского государства сопровождали министры иностранных дел и обороны Сергей Лавров и Сергей Шойгу, что указывает на неординарность переговоров, которые откладывались с 2020 года из-за известных событий. Последние встречи лидеров России и Индии прошли еще в 2019 году — во время Восточного экономического форума и на полях саммита «Группы двадцати» в Осаке. Ответный визит Путина состоялся только сейчас, причем несмотря на непростую и не вполне понятную эпидемиологическую обстановку. Это подтверждает неотложный характер контактов в Дели, которые назрели в связи с происходящими в мире переменами.
Удивляет антикитайский «уклон», в который впали в связи с визитом Путина некоторые российские эксперты и СМИ. Несмотря на неурегулированные пограничные споры между Дели и Пекином, доставшиеся в наследство от британского доминирования в регионе, когда Индия была колонией, а Китай находился под фактическим внешним управлением, в последние полтора года обе стороны предприняли шаги по нормализации отношений. В частности, налажен регулярный диалог между военными на линии разграничения, который уже приносит свои плоды. Стычки между военнослужащими, которые, оговоримся, даже в периоды напряженности не переходили в стрельбу, уже полтора года, как прекратились. Пекин и Дели совместно работают в объединении БРИКС, а также в ШОС; существует и тройственный формат «ядра» этих организаций — РИК: Россия — Индия — Китай.
Противопоставление связей Москвы с Дели и Пекином лишено смысла, и это наглядно демонстрируется динамикой торгово-экономических отношений. С Китаем у нас товарооборот третий год подряд превышает 100 млрд долларов; с Индией же он ниже на порядок — около 8,8 млрд. Даже по этому показателю видно, что Дели для Москвы — отнюдь не альтернатива Пекину. А кому? Об этом дальше. Пока же отметим, что российская же дипломатия, в отличие от американской, нацелена не на разжигание, а на смягчение противоречий. Тем более она не предполагает участия в них на одной из сторон. Причина проста, понятна и лежит на поверхности. Россия, Китай, Индия — подлинный становой хребет Евразии. Именно его Запад и пытается подорвать, рассчитывая найти лазейку для «плотного» внедрения на континент. Сейчас, как ни крути, США имеют в Евразии периферийные позиции по морским окраинам: Европа, Израиль, часть Ближнего Востока, а также Япония, Южная Корея — и «подкоп» идет под Индию и страны АСЕАН. Неоднократные попытки укрепиться внутри континента всякий раз срывались, наиболее яркий из недавних примеров здесь — Афганистан. Именно поэтому развернулась такая борьба между Россией и Китаем с одной стороны и США с другой. Последние, в отличие от России, всячески раздувают разногласия Дели с Пекином и Исламабадом и делают это для того, чтобы предложить индийцам свою «крышу». Точно так же Вашингтон ведет себя и в отношении АСЕАН. Объединение в целом интересует его как геополитический противовес Китаю, а среди отдельных его членов привлекают внимание те, что сохраняют с Пекином территориальные разногласия, которые США используют в своих целях. А цель — «глубокое» проникновение и закрепление в Южно-Китайском море (ЮКМ) и в проливах, через которые КНР ведет международную морскую торговлю.
Однако, имея территориальные споры с Китаем по всей протяженности границы, Дели не готов превращаться в американский таран против Пекина. Правящая Бхаратия Джанати партия (БДП), во главе которой премьер Моди пришел к власти в 2014 году, занимает националистические позиции, особо не увлекаясь играми в глобализм. Вхождение Индии в объединение Quad под началом США (участвуют также Япония и Южная Австралия) было осуществлено в 2007 году, когда у власти находились оппоненты БДП из ИНК — Индийского национального конгресса. Тесно связанная своим происхождением с семейством Ганди, которое возглавило борьбу страны за независимость, эта партия после распада СССР принялась искать другие направления приложения своих сил и нашла их в лице США. Показательно: в новый блок, провозглашенный в нынешнем году — AUKUS — Индия, в отличие от США и Австралии, не вошла.
Что в этом контексте интересно и важно применительно к итогам пребывания Путина в Дели. Ряд знаковых вещей. Во-первых, на наш взгляд, это главное, — в совместном заявлении российского и индийского лидеров отсутствует упоминание о главном американском концепте, который характеризует направленность региональных игр США. Никакого «Индо-Тихоокеанского региона»: Тихий и Индийский океан в документе отделены друг от друга, что не обрадует Вашингтон, считающий Дели «западным флангом» своего геополитического новодела. Смыслы, которые закладываются в это российской и индийской сторонами, несколько разные, но не противоречащие друг другу и даже совпадающие в интересах. Для Москвы, как и для Пекина, американская «индо-пасифика» это геополитический вызов; Дели же не приемлет попыток глобализации и распространения сферы своей геополитической ответственности за пределы акватории, омывающей индийские берега.
Министр обороны Индии Раджнатх Сингх в ходе переговоров глав внешнеполитических и оборонных ведомств России и Индии в формате «два плюс два» Mid.ru
Во-вторых, провозглашая стратегию разворота на Восток, и Россия, и Индия сошлись в интересах приложения сил и инвестиций. Вопрос не праздный; развитие Дальнего Востока — наша вечная проблема, а Индия потихоньку, развиваясь динамично, не такими темпами, как Китай, но энергичнее большинства стран мира, вышла на третью позицию по экономике, оттеснив за пределы ведущего трио Японию. Для нас это принципиально важно. С одной стороны, именно Токио очень активно нацеливается на участие в экономических процессах, однако много лет тормозит с этим из-за политизации двусторонних отношений, пытаясь увязать экономику с решением в свою пользу несуществующего «Курильского вопроса». С другой стороны, восточные регионы России действительно нуждаются в опережающем развитии, и далеко не на все у нас хватает собственных сил, особенно на фоне вынужденной необходимости укреплять национальную оборону. Приход на российский Дальний Восток индийских компаний — а именно об этом говорится в совместном заявлении — способен существенно усилить потенциал развития этой территории, причем в обоюдных интересах. Проиграет — не от этого, а от собственной недальновидности — прежде всего Япония.
В-третьих, созыв американским президентом Джо Байденом «саммита за демократию» ставит вопрос о существенной корректировке мировых раскладов. Послевоенная мировая система во главе с ООН приходит в движение, которое может привести к одному из двух возможных результатов: либо существенному обновлению ООН, прежде всего ее Совета Безопасности, либо ее замене другой, новой организацией. Очевидно, что Вашингтон домогается механизма практической, а не декларативной, глобализации в собственных интересах и на полпути не остановится. Или добьется своего за счет остальных, прежде всего России и Китая, или сломает себе шею. Учитывая эту неопределенность, Путин и Моди занесли в совместное заявление пункт о том, что, если решение о реформе Совбеза будет принято, Россия поддержит кандидатуру Индии. Не сейчас немедленно станем этим заниматься, ибо приоритет нашей страны, как и Китая, в сохранении статус-кво, а в перспективе и только при определенных обстоятельствах. Очень мудрая и взвешенная позиция обеих сторон: мы не сторонники такой реформы, но если она произойдет, линия Москвы сформулирована, представлена и поддержана Дели.
В-четвертых, обращает внимание совместная устремленность России и Индии на взаимодействие с АСЕАН. Это тот самый вектор в международной политике, где американское двурушничество и попытки конъюнктурного использования стран «десятки» в своих антикитайских интересах не просто получают достойный и взвешенный ответ, но им противопоставляется укрепление в регионе стратегической стабильности. Почему? Буквально в последние две недели серьезные шаги по укреплению связей с АСЕАН сделали как Китай, так и Россия. Пекин провел с «десяткой» совместный саммит тридцатилетия установления официальных отношений, а Россия — военно-морские маневры, причем в зоне острова Суматра, которую давно облюбовал для себя 7-й флот американских ВМС. Подтягиваясь к связям с АСЕАН, Дели и Москва мягко вовлекаются в совместную региональную политику отнюдь не с США, а с Китаем, способствуя формированию у Индии общих интересов с Пекином. Думается, читатель хорошо понимает, насколько это важно и не нравится Вашингтону.
В-пятых, что касается военного и военно-технического сотрудничества, то наиболее страдающей от этого стороной опять-таки остаются США, которые в последние годы приложили немало усилий для превращения Индии в одного из главных покупателей продукции своего ВПК. Ничего не получилось: до 60−70% боевой техники и вооружений, состоящих на вооружении индийской армии, — российского производства, и это завязывает Индию на нашу страну во многих вопросах, в том числе технического обслуживания, ремонта, запчастей и пр. И надо думать, что общественность, как российская и китайская, так и индийская, давно усвоила две простые истины. Чем выше удельный вес российского участия в формировании материальной базы индийской безопасности и обороны — тем ниже он у США. А чем большее влияние имеет Россия и чем меньшее — Вашингтон — тем в регионе спокойнее и тем меньше шансов у внешних по отношению к нему сил это спокойствие подорвать в интересах, несовместимых с интересами ни одной из стран-участниц нашей «большой» евразийской «тройки».
Наконец, в-шестых. То, что Путин совершил визит в Дели в канун сеанса видеосвязи с Байденом — ясный и прозрачный сигнал и американской стороне, и нашим друзьям и союзникам о том, что Россия под Штаты «прогибаться» не намерена. И собирается жестко отстаивать собственные интересы, навязывая им борьбу по всему полю глобальной политики. Не исключено: то, что в разговоре российского и американского лидеров со стороны Вашингтона прозвучали некие реалистичные акценты, сконцентрированные на смягчении того цугцванга, в который зашли российско-американские отношения, говорит о том, что «индийский сигнал» из Москвы администрация США услышала. И учитывает эту новую реальность при формировании своей внешней политики в целом и на российском направлении в частности.
https://regnum.ru/news/polit/3447944.html
09.12.2021 Роль и место Японии в антисоветских послевоенных раскладах западных элит
Владимир Павленко, 9 декабря 2021, 12:56 — REGNUM Поражение во Второй мировой войне и принятие «пацифистской конституции» 1947 года, написанной в штабе генерала Макартура, вывели Японию из числа субъектов мировой политики. В обмен на сохранение императорского трона милитаристы приняли прозападные реформы. Сложился новый расклад, отличный от установленного Вашингтонской военно-морской конференцией 1921 года. На той конференции, которую Советская Россия не признала, не получив на нее приглашения, главной задачей американской дипломатии стала ликвидация британо-японского союза 1902 года, разделившего между Лондоном и Токио сферы влияния в АТР за счет России. А также Китая, который после Синьхайской революции и до контрреволюционного переворота Чан Кайши раздирался внутренними противоречиями между центральными властями на юге страны и милитаристскими режимами Бэйянской клики на севере.
Вашингтонская конференция сыграла большую роль в перераспределении глобального баланса в пользу США. Лондон поплатился за выдворение американцев из Европы после Первой мировой войны. Поэтому законными были признаны японские притязания в акваториях морей, прилегающих к Евразии. Нерв англо-американских противоречий хорошо виден в донесении, которое разведка во второй половине 30-х годов положила на стол И. В. Сталину.
ИЗ СПРАВКИ
«О некоторых главных аспектах современных англо-американских отношений»
Одна из главных задач современной внешней политики США — попытаться разгромить своих империалистических противников, претендентов на мировое господство, Германию и Японию, при помощи вооруженных сил СССР, Англии и Китая. Самим же стоять в стороне, ограничившись ролью поставщика оружия для этих стран, сохраняя нетронутыми свои вооруженные силы для будущей борьбы за мировое господство… На сегодня в США господствует идея так называемой ограниченной войны, в ходе которой правящие круги этой страны рассчитывают не только обогатиться на поставках вооружений, но и использовать ослабление Англии войной с Германией для проникновения в азиатские и африканские владения Британской империи и в конечном счете захватить их. Один из самых влиятельных некоронованных королей Америки Джон Рокфеллер заявляет: «Мы должны стоять на стороне Британской империи до последней крайности и любой ценой». Разъясняя суть этой политики, начальник главного морского штаба США адмирал Старк, разработавший по поручению Рузвельта утвержденный им план так называемой ограниченной войны США, закодированный под названием «Дог», в меморандуме, приложенном к этому плану, писал: «Если Англия одержит решающую победу в борьбе против Германии, то мы сможем победить повсюду. Если же она потерпит поражение, то перед нами возникает чрезвычайно большая проблема: может быть, мы и не потеряем все, но зато и не победим нигде».
В настоящее время Англия рассматривается в США как одно из важных средств борьбы против Гитлера, который, по выражению Черчилля, взбесился и перекусал своих хозяев.
Много интересного и в Атлантической хартии, подписанной 14 августа 1941 года Рузвельтом и Черчиллем:
- пункты об отказе от территориальных претензий, о непризнании территориальных изменений, не согласующихся с волей народов, о выборе нациями форм правления, о послевоенном разоружении, а также о свободе морей, переписанные из «Четырнадцати пунктов» Вильсона, имеют целью переход глобального доминирования от Британской империи к США;
- пункты о глобальном экономическом процветании и свободе от нужды и страха, созвучные последующим идеям Рузвельта о послевоенных «четырех полицейских», — это прообраз глобализации;
- принцип свободы доступа к ресурсам, как признавал экс-советник главы Пентагона Рамсфелда вице-адмирал Цебровски, означает: согласие незападных стран с глобализацией, принятие ими американской системы ценностей и передачу природных ресурсов под контроль американских монополий.
К этому необходимо добавить, во-первых, огромную роль приближенного к Рузвельту олигарха Баруха и его британского визави лорда Бивербрука в извлечении из политического небытия и назначении премьером Черчилля.
ИЗ ИНФОРМАЦИОННОГО СООБЩЕНИЯ (Сталину)
«О Черчилле»
…На сегодня пока точно известно одно, что финансовое благополучие Черчилля существенно поправилось после того, как у него установились дружеские связи с американским закулисным деятелем неким Бернардом Барухом, имеющим большое влияние на президента Франклина Рузвельта и поддерживающего тесные взаимоотношения с видным английским политическим деятелем лордом Бивербруком, ставшим вскоре близким другом Черчилля. Впоследствии именно Бернард Барух наладил тесные связи Черчилля с Рузвельтом, а затем посоветовал ему стать премьер-министром Великобритании, организовав поддержку этого мероприятия американскими правящими кругами.
Во-вторых, еще сюда нужно добавить «цену», уплаченную Британией Вашингтону в мае 1940 года за остановку Гитлера под Дюнкерком. Это продажа американцам всех британских активов в США, роспуск после войны Британской империи и передача Вашингтону контроля над Саудовской Аравией. Иначе говоря, возвысив Японию и подтолкнув ее к экспансии, США на Дальнем Востоке повели ту же самую стратегию, что и в Европе. О ней рассказывал наш легендарный разведчик-нелегал Ю. И. Дроздов.
Подготовка ко Второй мировой войне началась в 1929 году со встречи американского президента Герберта Гувера с виднейшими предпринимателями США из центра Рассела; есть у них такое тайное общество.
Только если в Старом Свете США сталкивали Германию и СССР, то на Дальнем Востоке они вели многостороннюю игру. Но главное сохранялось в неизменности: «оставить США наедине с самым сильным противником», добавив к этому превращение побежденного врага в сателлита против бывшего союзника — Советского Союза. Конституция 1947 года — такая же проекция, прообраз конституции ФРГ 1949 года, принятой через две недели после создания НАТО, на условиях подписания немецкими властями так называемого «Канцлер-акта». С одной стороны, он обязывает немцев до 2099 года (!) согласовывать с США внешнюю и внутреннюю политику. (Это в своих мемуарах подтвердил Герхард Шредер, рассказавший, как после победы на выборах в 1998 году ему разъяснили необходимость поехать в Вашингтон и подтвердить соответствующие обязательства). С другой стороны, полуколониальный статус никак не отменил включения в западногерманскую конституцию положения об «аншлюсе ГДР», которое полностью поддерживалось американской стороной. Точно так же в случае с Японией «мирная» 9-я статья конституции отнюдь не препятствует японским претензиям на Курилы, которые и в этом случае поддерживаются США. И открытым здесь остается вопрос о том, какие обязательства перед США взяли на себя в 1991 году российские власти? Не входит ли в этот перечень сдача Курил Японии и Калининграда — Германии? Просто первый вопрос в Токио ставят открыто, а по второму в Берлине выжидают, хотя информационные вбросы и здесь осуществляются все чаще.
В русле этой реваншистской логики выстраиваются как геополитические концепции, так и формирующиеся на их основе стратегии. Укоренение в США глобализационного вектора связано с цепочкой событий 1971−1973 годов — от «золотого дефолта» до перехода власти в руки не избранных президента Форда и вице-президента Нельсона Рокфеллера. Именно тогда и появилась Трехсторонняя комиссия, которую возглавили Дэвид Рокфеллер и Бжезинский, впоследствии советник по национальной безопасности в администрации Картера.
Трехсторонняя комиссия (Трилатераль) входит в систему теневых институтов, объединяющих элиты мировых блоков по региональному признаку. У этой системы три основных элемента:
- связка Chatham House с Советом по международным отношениям (CFR) — это англосаксонское ядро британской и американской элит;
- с помощью Бильдерберга, военно-политическим крылом которого является НАТО, а идеологическим — Социнтерн, контроль этого ядра распространяется на Европу;
- Трехсторонняя комиссия — третий блок этой системы; в первоначальном варианте она включала только Японию, но с 2000 года была распространена на элиты всего АТР. Пока уточняющей информации нет, но с появлением концепта «Индо-Тихоокеанского региона», на мой взгляд, практически неизбежно и соответствующее расширение Трехсторонней комиссии, с вовлечением в нее представителей элит Индии и стран АСЕАН. В русле именно этой логики находится активизация Четырехстороннего диалога по безопасности (Quad), сопрягаемого с новым альянсом AUKUS. Военно-политическая составляющая, как и в случае с Европой, дополняется идеологической. Только это уже не Социнтерн, а правые националистические, реваншистские круги.
И обратим внимание еще на два момента. Первый: концепция трех «мировых блоков» — это продукт интеграции «десятирегиональной модели» Римского клуба из второго доклада Месаровича — Пестеля «Человечество на перепутье» (1974 г.). Ее суть — в закреплении мирового разделения труда по формуле 1+9. Запад должен остаться фиксатором прибыли, остальные — его вассалами, сырьевыми придатками и центрами грязных производств, приближенных к источникам ресурсов и рынкам сбыта, которые приватизированы Западом. И второй: регионализм, который продвигается Трехсторонней комиссией, — это базовый принцип ООН. По нему еще в 2004 году была запланирована реформа Совета Безопасности; по нему же выстроена организационная структура Экономического и социального совета ООН (ЭКОСОК) — третьего по иерархии главного органа после Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности. В нее включены региональные экономические комиссии, и эта структура полностью отвечает концепту Трехсторонней комиссии.
Решающее место отводится как раз Японии. В 1975 году Трехсторонняя комиссия единственный раз широчайшим тиражом выпустила свой первый доклад — «Кризис демократии». Абсолютное большинство последующих материалов были засекречены; сообщаются повестки ежегодных заседаний и фамилии докладчиков; обо всем остальном, включая обсуждение и принятые решения — умалчивается. В докладе «Кризис демократии» три региональных раздела. По Европе писал Морис Круазье, по Северной Америке — известный теоретик «войны цивилизаций» Сэмюэль Хантингтон, по Японии — Дзюи Ватануки. Ниже приведем общий краткий конспект документа — достаточно любопытный, особенно для середины 70-х годов.
ИЗ ДОКЛАДА ТРЕХСТОРОННЕЙ КОМИССИИ:
Выживание наших политических систем — важнейшее предусловие установления стабильного международного порядка и формирования более тесных связей между нашими регионами.
Зб. Бжезинский. Из предисловия к докладу
Подобно 20-м и 30-м годам, когда миру угрожала война за спасение демократии, в 70-х и 80-х годах он может оказаться перед перспективой войны за процветание, достаточное для демократии. Вызовы демократии:
— со стороны внешней среды:
«Мировой кризис может прийти по независящим от правительств обстоятельствам, но при этом создать угрозы демократии… Кризис может… создать среду, затрудняющую функционирование демократии»;
— со стороны социальной структуры и тенденций:
«Эффективность демократии снижается социальной и этнической дифференциацией»;
— со стороны внутреннего функционирования самой демократии:
«Демократия может дать ход тенденциям, которые, если их не проверяет какой-нибудь другой субъект, могут привести к ее ликвидации… В отличие от первых двух вызовов, которые для каждого общества разные, этот касается всех. Чем демократичнее система — тем она уязвимее. Признаки: ослабление демократического контроля, девальвация любых форм авторитета, рост безответственности правительств».
Комбинация вызовов создает ситуацию, в которой требуются более долгосрочные и четко сформулированные цели и приоритеты, а также последовательность политики. При этом… требования к правительствам растут, а их возможности уменьшаются — это главная дилемма демократии. [Необходима] стабилизация системы вокруг новых рациональностей. Это — главный выбор Европы. …СМИ — важнейший ресурс разрушения отживших [либеральных] форм социального порядка. Телевидение и тележурналисты постепенно превращаются из информаторов в «держателей трендов» эволюции общественного сознания. Фашизм и нацизм — это возрождение старых форм авторитета ради возврата к порядку и прежним формам социального поведения. Может ли Европа пережить новую такую фазу? Может, не совсем такую, несколько иную, ибо происходит потеря прежних взглядов, воли, чувства миссии, реальной мотивации борьбы за реставрации устоев морального порядка, капитализма и т.д. Однако у нас нет «право-реакционного» движения.
Коротко: выживание западных политических систем необходимо даже ценой отказа от демократии (во имя мирового господства). Для этого демократические институты надо поставить под контроль некоего «субъекта демократии» (умри — лучше не скажешь!). Разрушение демократических основ следует поручить СМИ. Конечная цель — установление нового фашизма (что это как не современное «устойчивое развитие», теснейшим образом связанное с Римским клубом и «великой перезагрузкой» Клауса Шваба?). Для этого нужно «право-реакционное движение» (как видим, сошло и «лево-реакционное», «зеленое», имени Греты Тунберг и в организационной форме Совета по инклюзивному капитализму при Ватикане и т.д.).
Теперь переходим к японской конкретике. И еще раз, коллеги, на минуточку, — это 1975 год! Высокая достоверность анализа обусловлена планомерностью и управляемостью процесса.
Прежде всего констатируется, что японское послевоенное «чудо» напрямую связано с оккупационным либерализмом конституционного проекта. Поощряется соглашательство социалистов, которые, взяв треть мандатов на выборах 1950 года, разделились на две партии, заблокировав попытки скомпрометировать конституционный пацифизм. А ЛДП попросту избегала с ними конфронтации.
Далее авторы излагают главные заслуги либерал-демократов.
ИЗ ДОКЛАДА ТРЕХСТОРОННЕЙ КОМИССИИ:
Что касается заслуг ЛДП, можно остановиться на трех вещах.
ПЕРВОЕ. Тесная координация ЛДП с высшим слоем японской бюрократии, названая американским журналом The Times «Японией Инкорпорейтед». Сформированная таким образом элита представляла собой:
- бывших высокопоставленных бюрократов, ставших либо парламентариями от ЛДП, либо лидерами общественных или частных корпораций;
- действующих высших бюрократов;
- успешных кандидатов на замещение высших постов в гражданской службе из последующих поколений.
При этом «бывшие» передавали через партию управленческий опыт, поддерживали связи с экс-коллегами из общественных и частных корпораций…
ВТОРОЕ. ЛДП сформировала мощные «машины для голосования» — «коенкай» (ассоциации, поддерживавшие отдельных политиков), через которые удовлетворялись разные интересы — персональные, региональные, оккупационные. Через них распределялись общественные и частные пожертвования, в которых обязательно участвовали сами политики. Благодаря этим «коенкай» японские политики, несмотря на связь с крупным бизнесом, не утрачивали связи с местными локальными группами интересов. Из-за этого ЛДП была не столько консолидирована, сколько похожа на множество «маленьких партий». Из них, благодаря распределению денег, сформировались несколько «фракций по интересам», тесно связанных с бизнесом…
ТРЕТЬЕ. Было учтено, что ЛДП, объявившая себя «консерваторами», включала значительный пласт ностальгических настроений в пользу довоенного устройства; их влияние было купировано, с одной стороны, свободой слова не только во внутренней, но и во внешней политике, а, с другой, — официальной линией на союз с США. Во внутренней политике в рамках ЛДП были разрешены самые широкие взгляды. Это — следствие «коенкай» — самофинансирования на фоне неидеологической фракционности.
Доклад уточняет, что «исторически японская бюрократия устроена по прусской модели, наследием которой является формальный характер легитимизма, в рамках которого интересы (правящей) партии высшими бюрократами приравниваются к интересам государства». Что касается рабочего движения, то документ обращает внимание на особенность японских профсоюзов, связанную с корпоративным, а не отраслевым принципом. Отраслевые федерации тоже существуют, но сильно уступают по возможностям рабочим союзам корпораций, которые этими же корпорациями финансируются и контролируются.
Здесь, кому интересно, — социологическая динамика в отношении основных социальных ценностей.
ИЗ ДОКЛАДА ТРЕХСТОРОННЕЙ КОМИССИИ:
Респондентов попросили выбрать две наиболее важные ценности из нескольких:
- «закон и порядок»,
- «одобрение большего политического участия в принятии важных решений»,
- «сдерживание роста цен»,
- «свобода слова».
Японцы отреагировали так же, как и европейцы: с незначительной погрешностью победила номинация «сдерживание роста цен» (70%), затем — «закон и порядок» (45,3%), «участие» (35,1%), «свобода слова» (13,8%). Заметны были и возрастные различия. Молодые японцы и с университетским образованием поставили на второе место «участие», а не «закон и порядок». В комбинации двух предлагаемых ценностей «участие и свобода слова» (классическая постиндустриальная ценность) в Японии менее популярна, чем в Европе. Японцы больше высказались за «цены и участие». И все-таки, чем моложе и образованнее — тем более за «участие».
* * *
Государственные учреждения и частные компании поддерживали среди работников высокую мотивацию к труду, что демонстрируется уникально низким показателем пропусков работы — 2,12% по опросу февраля 1973 года. Причины:
- приверженность к труду, дисциплине и корпоративной лояльности старшего поколения, нравы которого распространились на среднее;
- патерналистская традиция компаний, взявших на себя функции заботы о сотрудниках;
- в сравнении со старшим, молодое поколение менее ориентировано на работу и менее организовано, а также более склонно к самоутверждению. Но в сравнении с европейской и американской молодежью оно остается наиболее организованным, ответственным и умным настолько, чтобы прятать свои амбиции.
В верхней части — по работникам, в нижней части — по поколениям и корпорациям. Упор — на позитивных отличиях мотивации социального поведения японцев от европейцев и американцев.
Какие же выводы сделала Трехсторонняя комиссия по итогам обсуждения доклада, которое состоялось 31 мая 1975 года в Киото?
ИЗ ДОКЛАДА ТРЕХСТОРОННЕЙ КОМИССИИ:
В Японии «оккупационная» конституция рассматривается как наилучшая политическая организация в обозримом будущем. Сравнительный анализ «трехсторонних» регионов показывает, что японская демократия наиболее жизнеспособна и наименее подвержена эрозии. Коалиционная внешняя политика станет менее предсказуемой, чем под единоличным руководством ЛДП. Любая коалиция, даже самая экзотическая, неизбежно приведет к ослаблению связей с США и формированию собственной точки зрения на мировые процессы.
Японская демократия в настоящее время не находится в серьезном кризисе. …В отличие от США, где «демократическая волна» вышла на пик, в Японии ничего не указывает на серьезный рост социальных требований. Резервуар традиционных ценностей — послушание, коллективизм, бережливость и умеренность и т.д. — пока противодействуют подъему социальных протестных требований. Японские лидеры убеждены, что Япония останется приверженной принципам японской демократии.
В Японии имеется сильная нужда в ресурсах, особенно ввиду быстрого экономического развития, но она способна мобилизовывать людей с помощью традиционного авторитета. Руководством [корпораций] сохраняется предпочтение патернализма перед рационализмом. Ценностью остается «хорошо сделанная работа». Организационная и социальная система Японии… способна контролировать и направлять новые социальные силы и требования к правительству. Это дает японским демократическим институтам время для консолидации и подготовки к ситуации, когда ЛДП больше не сможет оставаться монополистом.
Постоянно усиливающаяся необходимость для правительств управлять общественными взаимоотношениями нуждается в увеличении материальных ресурсов и политического авторитета. В США и Западной Европе ни того, ни другого не хватает. Только в Японии их дефицит в ближайшем будущем не ощущается. Япония не утратила способности достигать консенсуса и действовать в нем.
Это все — аргументы для главного вывода, который тогда же и прозвучал. Японская «оккупационная» модель демократии является наиболее предпочтительной для исторической перспективы. Иначе говоря, с точки зрения концептуальных элит, Япония служит плацдармом для «обкатки» нового мирового порядка. В ряде частных заявлений некоторые участники обсуждения даже обращались к наследию синтоизма с его культом природы. Термина «устойчивое развитие» тогда не существовало; он появился только в 1987 году. Но доклад Римского клуба «Пределы роста» уже три года как распространялся многомиллионными тиражами по всему миру, а главные его идеи, напомним:
- остановка промышленного развития на уровне как раз 1975 года;
- и ограничение рождаемости двумя детьми в семье.
Поэтому вполне понятно, почему 46 лет назад «Кризис демократии» не стали скрывать, а широко распространили, за исключением нашего Отечества, где он до сих пор не выпущен на русском языке. Как и сопутствующая книжка Бжезинского «Между двух веков. Роль Америки в технотронной эре».
Кстати, структура представительства Японии в Трехсторонней комиссии отличается от североамериканской и европейской. Практически нет политических и общественных деятелей; упор сделан на «капитанов» крупного бизнеса, а также на ректоров крупных университетов и главных редакторов ведущих СМИ. Еще — дипломаты, бывшие послы в главных странах Запада, прежде всего США.
Вывод простой. Япония остается вассалом США, а ее участие в элитарной системе глобального управления ограничено крупным бизнесом. При этом сочетание присущей стране социальной организации с «конституцией Макартура», по мнению западных элит, создает образец для будущей глобальной системы, выстроенной на синтоистском принципе «гармонии с природой». Одновременно с японским территориальным реваншизмом обкатывается объединение десяти регионов в три мировых блока — Западный (Америка), Центральный (Европа + Африка) и Восточный (АТР).
Будущее России рассматривается через призму двух вариантов. Один из них требует включения нашей страны в Центральный, европейский блок. Это — общеизвестная «Европа от Атлантики до Владивостока». Второй вариант предполагает расчленение по Уралу и вхождение ЕТР в Центральный блок, а Сибири и Дальнего Востока — в Восточный, в котором доминирующая роль отводится Японии. Это — еще более знакомая общественности «Европа от Атлантики до Урала». Те, кто аплодируют де Голлю, который эту формулу предложил, уверен, просто не понимают, о чем идет речь.
Поэтому Япония, встроенная в Трехстороннюю комиссию в роли ядра Восточного блока, смотрит на нашу страну как на добычу. И именно по этой причине мирится с американским и в целом западным глобальным доминированием. Россию и Китай потому считают «ревизионистскими» державами, что они оспаривают американское лидерство в мире и японское — на Востоке.
Материал представляет собой выступление автора на круглом столе «Нужен ли России мирный договор с Японией ценой Курил? К 65-летию восстановления советско-японских дипломатических отношений», состоявшемся в ИА REGNUM 8 декабря 2021 года.
https://regnum.ru/news/polit/3446118.html
07.12.2021 Почему США в очередной раз бойкотируют Олимпиаду? Теперь – в Пекине
Владимир Павленко, 7 декабря 2021, 15:31 — REGNUM В мире разгорается грандиозный скандал, связанный с решением администрации США подвергнуть так называемому «дипломатическому бойкоту» предстоящие зимние Олимпийские игры в Пекине. Уже объявлено, что официальной американской делегации в китайскую столицу направлено не будет; как уточнила «говорящая голова» Белого дома Джен Псаки, не поедет в Пекин и американское руководство, хотя Джо Байден, помнится, обещал Си Цзиньпину приехать и даже акцентировал, что будет на Играх единственным официальным представителем Вашингтона. Теперь понятно, что это была уловка для отвода глаз, чтобы прикрыть плохую игру некоей «хорошей миной». Одновременно США откровенно давят на своих сателлитов; в СМИ уже появилась информация о рассмотрении перспектив «бойкота» спортивными властями Великобритании. Австралии, Канады. Без сомнения, подвергнутся давлению и спортсмены как самих США, так и стран, которые Вашингтон, выкрутив им руки, присоединит к «бойкоту». Формально объявлено, что спортсмены вольны поступать «как знают» — хотят, пусть едут. Только умалчивается об одной важнейшей детали: не каждому из потенциальных олимпийцев эта поездка по карману, ибо раз «бойкот» и нет официальной делегации, значит, нет и финансового обеспечения олимпийского участия. «Кошка бросила котят…». Еще Вашингтоном держится в уме создание тем, кто пожелает поехать, препятствий другого рода. И чужими руками. Например, не будет перерыва в регулярном сезоне той же НХЛ, и хоккеисты, собравшиеся в Пекин в составе сборных США и Канады, которые традиционно находятся в числе фаворитов, столкнутся с неминуемым ультиматумом со стороны клубов. Дескать, если не откажетесь от этой затеи — потеряете многомиллионные контракты и получите «волчий билет», с которым ни в один приличный клуб не возьмут.
Поразительно, но на защиту откровенно провокационной американской позиции встали чиновники МОК, которые, оказывается, «с пониманием» относятся к «праву» каждой стороны принимать решение об участии или неучастии в официальных мероприятиях. Хотя на самом деле это вопиющий пример двойных стандартов. С одной стороны, в МОК все время подчеркивают, что спорт вне политики, и ратуют за соблюдение не только буквы, но и духа Олимпийской хартии, а именно духу «бойкот» противоречит прежде всего. С другой стороны, руководство международного олимпийского движения откровенно «стреляет себе в ногу» (или «пилит сук, на котором сидит»). Ибо само это движение выстроено на принципе объединения, а не разъединения, которое МОК в данном случае по сути поощряет. И мотив этого поощрения более, чем двусмысленный: стремление насолить Китаю, проучив его за строптивость к мнению и требованиям «мирового гегемона». Но, во-первых, это спорт, а не война; в Древней Греции, подарившей миру Олимпиады, даже войны прекращались на время Игр; во-вторых, поступая таким образом и уходя с территории спорта на территорию политики, комитет г-на Томаса Баха резко понижает свой международный статус. И слушаясь мнения официального Вашингтона, превращается из высшей спортивной инстанции в вассала или филиал НОК США. МОК это приятно, или у него нет выбора? И некие секретные обязательства, которые существуют, скажем, в НАТО или в американо-германских отношениях, стало быть, распространяются и на МОК? Красноречивое признание!
Китайский МИД в ответ предупредил США об ответственности за антиолимпийский демарш, и понятно, что мировой спорт ждут достаточно суровые времена раскола. Никакой вины Пекина в этом нет: когда тебя ударили по щеке, негоже подставлять другую, иначе уважать себя перестанешь и сам, и другие. Вина всецело на Вашингтоне, и мы еще вернемся к теме, что за прецедент этим создается, и к чему все это ведет. Пока же отметим, что у любого человека с советским прошлым, в памяти сидит точно такой же прецедент с «дипломатическим бойкотом» американской стороной, а за ней и всем коллективным Западом летних Олимпийских игр 1980 года в Москве. По иронии судьбы, тоже XXII, как и порядковый номер предстоящей зимней пекинской Олимпиады. Ответом СССР и стран социалистического лагеря тогда был встречный «бойкот» следующей летней Олимпиады 1984 года в Лос-Анджелесе. Спираль напряжения, закрученная Вашингтоном, «свернулась» только с окончанием холодной войны, но нельзя забывать, что произошло это в результате трагедии распада СССР, тридцатую годовщину которой мы переживаем именно в эти дни. В противном случае, очень похоже, что эта спираль закрутилась бы дальше, и неизвестно, на каком рубеже остановилась бы. И был бы оттуда возврат или все закончилось бы разрушением международного олимпийского движения и/или его разделом на две полностью изолированные друг от друга половины?
Тогда, в 1980 году, поводом к «бойкоту» был ввод советских войск в Афганистан; в 2014 году, на подступах к сочинской зимней Олимпиаде, уже постсоветскую Россию подвергли жесткой обструкции за фактическое непризнание бандеровского государственного переворота на Украине, и это чудо, что Олимпиада тогда все-таки состоялась. Однако Запад руками МОК в лице того же г-на Баха реализовал свои угрозы позже, когда поддержал бездоказательную клевету на Москву с помощью беспринципных перебежчиков и ввел против российских спортивных федераций санкции, которые действуют и сегодня. С помощью этих санкций и последовавших дисквалификаций МОК позорно пересмотрел итоги Олимпиады в Сочи, явочным порядком, за пределами спортивных арен, лишив нашу страну честно завоеванного первого места в «золотом» зачете тех Игр.
Сегодня на наших глазах разворачивается третий прецедент с грязными нападками уже на Китай. Обратим внимание. Тема якобы «притеснений» мусульман-уйгуров в Синьцзяне, которую спортивные коновалы из США выбрали на роль подрывающего олимпийский процесс «политического вируса», обсуждается не первый год. Все максимально убедительные доказательства лживости американской пропаганды китайской стороной представлены. Международное сообщество приняло и поверило им по трем причинам. Во-первых, на дворе не Средневековье, отмеченное бушевавшей на Западе инквизицией, а просвещенный XXI век. На виду все и вся. И как объяснить ту коллизию, что нападают на Китай за Синьцзян и мусульман секуляризованные страны бывшего христианского Запада, а заступаются за него как раз мусульманские страны, причем такие религиозно-ортодоксальные, как монархии зоны Персидского залива? Этому очевидному противоречию нет объяснения. Потому что американские претензии — ложь и клевета. Во-вторых, фактом непреходящей очевидности является победа в Китае над бедностью. И наибольшие усилия в ходе этой многолетней кампании были сосредоточены именно в наиболее бедных и ранее отсталых национальных автономиях страны, прежде всего в Синьцзяне. Истинную причину американского «бойкота» пекинских Игр следует искать не в горах китайского северо-запада, а в глобалистских интересах верхушки Демпартии и политического истеблишмента США, рассчитывающих добиться таким вот примитивным шантажом от Китая уступок совсем в других вопросах. Например, с допуском к пакетам акций китайских IT-гигантов, от ворот поворот по которым от Пекина получил еще Дональд Трамп. Или с принуждением Поднебесной к ограничению своего несопоставимого с США ядерного потенциала, который Вашингтон очень хочет, чтобы не увеличивался, ибо это мешает достижению американцами подавляющего военно-стратегического преимущества. И т.д. Biden & Co ищут пропажу отнюдь не там, где потеряли. А под фонарем, где светлее. В-третьих, если американцам мешает ситуация в Синьцзяне, то почему она не помешала полтора десятилетия назад, когда в Пекине с полноценным американским и в целом западным участием успешно прошли летние Олимпийские игры? В США тогда никто не заикался ни о каком «бойкоте». Одно из двух. Или Вашингтон тогда «пошел на сделку с собственной совестью», хотя о какой совести можно говорить после Ирака, Югославии, «арабской весны» и Афганистана, поводом к вторжению в который послужила грандиозная провокация? Или США «наводят тень на плетень» уже сейчас, что, впрочем, отчетливо видно любому непредвзятому взгляду.
Обо всем этом и шла речь в ходе состоявшейся в посольстве КНР в Москве олимпийской пресс-конференции, в которой вместе с китайской стороной приняли участие и ответили на вопросы журналистов, включая автора этих строк, представители Олимпийского комитета России. Как китайские, так и российские участники этого яркого мероприятия, в ходе которого в эфире прозвучала замечательная песня ленинградского композитора Владимира Воробьева, написанная специально к пекинской Олимпиаде, были едины в том, что объявленный Вашингтоном «дипломатический бойкот» подрывает основы олимпийского движения. И что он не имеет ничего общего с олимпийским духом и отражает узкие эгоистические даже не интересы, а комплекс неполноценности части американской элиты, который она старается удовлетворить. Как всегда за счет международного сообщества, спорта и спортсменов, мира и стабильности в мире. Открывая мероприятие, посол КНР в России Чжан Ханьхуэй от имени гостеприимного китайского народа пригласил всех участников Игр непременно приехать в Пекин и в обстановке всеобщей олимпийской дружбы продемонстрировать свои спортивные достижения. «Добро пожаловать в Пекин!» — подчеркнул дипломат, отметив, что идеи мира и спорта, объединяющие людей всех стран и народов, — величайшее завоевание человеческой цивилизации, которое должно быть сохранено и передано грядущим поколениям.
И последнее. В России наши симпатии и поддержка в этой ситуации всецело и исключительно на стороне наших китайских друзей, которые проделали колоссальную работу для успешного проведения Игр, вложив в нее знания, умение, силы, душу и сердце. И пусть олимпийский огонь, который будет зажжен в Пекине 4 февраля, в праздник Весны — Новый год по китайскому календарю — принесет народам планеты замечательный, незабываемый спортивный праздник. Несмотря на то, что кто-то очень хочет этому помешать.
https://regnum.ru/news/polit/3444027.html
05.12.2021 Нагнетая QR-истерию, либералы смыкаются с внешним контуром «вакцинаторов»?
Владимир Павленко, 5 декабря 2021, 22:42 — REGNUM На фоне «гаданий на кофейной гуще», точнее на обложке новогоднего выпуска лондонского журнала The Economist, которым занялись западные журналисты и даже эксперты, в мире продолжают множиться разнообразные прогнозы. Миру предрекаются крупный банковский обвал, вызывающий невиданный экономический кризис, обострение пандемии и тотальная сегрегация на его волне человеческой «популяции». Проводятся параллели с прошлогодней обложкой, на которой-де человечество приглашалось в некую «новую нормальность» и за его поведением наблюдали «из-за кулис». Собрать всё это в кучу — и выходит, что мировой социум не особенно в эту «нормальность», в просторечии именуемую «новым миропорядком», и рвется. Отсюда — и «ужесточение» нынешней картинки. Добавим, что «фишке» с размещением журналом новогоднего «прогнозного» сюжета и разгадыванием его смысла политизированной общественностью уже около трех десятилетий. На Западе эти умствования уже давно вошли в тренд, а у нас соответствующая публика только начинает прикипать к подобным вещам. Чему способствовала мистификация общественного сознания в постсоветские времена. Ибо под воздействием краха прежнего официоза многие ударились в эзотерику, а порой и откровенный оккультизм.
Специально для любителей конспирологии, усматривающих в этой эксцентрике исключительно «руку Ротшильдов». Пресловутая «матчасть» этого не подтверждает. Журнал издается Лондонской школой экономики (ЛШЭ), которая в свою очередь основана участниками Фабианского общества, созданного в 1883—1884 годах различными пользующимися влиянием представителями британской элиты. Фабианцы — сторонники нереволюционного, тред-юнионистского социализма, который интерпретируется как «вырастание из капитализма»; в определенном приближении адептов этих идей можно отнести к тому, что в СССР именовалось «оппортунизмом», то есть соглашательством европейских рабочих партий с буржуазией. С одной стороны, это действительно так, но с определенной поправкой на британские реалии, позволявшие рабочую верхушку покупать за счет эксплуатации многочисленных колоний. С 1900 года фабианские идеи официально включены в доктрину Лейбористской партии, а во внешний мир вокруг Туманного Альбиона они ретранслировались с помощью образованного тогда же Международного социалистического бюро — руководящего органа II Интернационала, предшественника нынешнего Социнтерна. К фабианцам принадлежит абсолютное большинство лейбористских премьеров
Как всё это относится к нашему Отечеству? В мере, достаточной для того, чтобы отмечать активную заинтересованность определенных групп российской элиты в планах продвижения «новой нормальности». С одной стороны, если говорить об общественных предпочтениях, то налицо поляризация отношения к мероприятиям и инициативам, связанным с так называемой «пандемией». В конце октября РИА «Новости» запустили опрос на эту тему, а через несколько дней, после того как более 80% из 163 тыс. участников проголосовали против введения QR-истерии в законодательное русло, эти данные были удалены. Однако они сохранились в скриншотах, и из них следует, что в целом у QR-кодов только 11,6% сторонников. Когда же речь идет о введении подобных мер на транспорте, их количество снижается до уровня статистической погрешности в 2,1%. Через месяц подобный эксперимент в своем мессенджере поставил спикер Государственной думы Вячеслав Володин. И, предложив гражданам высказываться на тему двух QR-законопроектов, получил похожий результат; более 80% высказались против, многие делали это в эмоциональной и даже радикальной форме, что вполне репрезентативно отражает общественные настроения. Ряд политологов еще до интернет-опроса, устроенного главой нижней палаты, рассказали о сотнях и даже тысячах писем, полученных думскими депутатами, что и предопределило перенос рассмотрения проектов на декабрь, а возможно, и на январь и отправку их в регионы и в органы власти. СМИ, с одной стороны, доводят до общественности перипетии, которыми это обсуждение сопровождается; например, повторное голосование о законопроектах в парламенте Северной Осетии после отказа их поддержать вначале привело к рокировке главы фракции ЕР. В Брянске депутатов областной думы, поддержавших QR-коды, на всякий случай выводили из здания через коридор из полицейских и т.д. Широко известно, насколько бурным оказалось обсуждение в федеральной Общественной палате, причем несмотря на подчеркнутую фильтрацию приглашенных и линию руководства палаты по однозначной поддержке QR-законопроектов.
Острота QR-вопроса привела к переформатированию политического пространства, опрокинувшись и в партийную сферу. Серьезный раскол наметился в Госдуме. Две фракции — КПРФ и «Справедливая Россия» — обрушились на QR-проекты с жесткой критикой; в адрес инициаторов прозвучали обвинения в попытке установления в стране режима «санитарной диктатуры». В ЛДПР взяли паузу до декабря, и с учетом того, что Владимир Жириновский ранее позиционировался как адепт повальной вакцинации, это симптоматично; у многоопытного политика, пытающегося уловить движение воздуха в ту или иную сторону, сделать это пока не получается. Нет единства и во фракции ЕР. И понятно, что выходить на голосование даже в первом чтении инициаторы пока не готовы. Для них велик риск, что, во-первых, ЕР окажется единственной фракцией «ЗА», чем консолидирует оппонентов; такое уже имело место несколько лет назад, когда фракции КПРФ, СР и ЛДПР покинули заседание в знак протеста против принятия партийно-властным большинством Думы итогов региональных выборов, с которыми лидеры оппозиции были не согласны. Во-вторых, в положении внутреннего «разрыва» оказываются и ЕРовские депутаты. С одной стороны, над ними довлеет партийная дисциплина; с другой, они не могут не учитывать негативных общественных настроений. В этих условиях внутри фракции власти не исключен всплеск регионализма; мнение своих избирателей под давлением готовы проигнорировать далеко не все депутаты, избранные в одномандатных округах.
Наконец, думский расклад, формирующий левую фронду планам «вакцинаторского» лобби, говорящими головами которых выступают г-да Гинцбург, Голикова, Мурашко, Попова etc., отнюдь не становится в «глухую» оппозицию к власти, а апеллирует к президенту Владимиру Путину, который занимает осторожную, взвешенную позицию. С одной стороны, призывает продолжать вакцинацию, с другой, добиваться этого убеждением, а не принуждением.
Итак, что мы имеем? Раньше в жесткой оппозиции к власти находились либералы, требующие, копируя западные стандарты, минимизировать государственное регулирующее вмешательство в экономику и максимально «плотно» участвовать в глобализации. Причем никакой разницы между «уличными» маргиналами и «системно-либеральным» истеблишментом не наблюдалось: первые дрались с полицией, а вторые тем временем лоббировали обратный разворот с Востока на Запад. Левые партии, ставящие во главу угла государственные интересы, напротив, поддерживали внешнеполитический курс власти на противостояние с Западом и сближение с Китаем, оппонируя при этом экономической политике власти, но отдавая себе отчет в том, что за внутренние дела, в отличие от внешних, отвечает не президент, а правительство. Именно поэтому «оранжевая» стихия, захватившая в свое время Болотную площадь, одновременно стала и проблемой Кремля, и сферой интересов и приложения сил либерального бомонда, который рассматривал эту стихию как инструмент давления на главу государства. Как говорится, хорошо устроились: и при власти, и в оппозиции.
Нынешнее ковидное время эту синекуру, похоже, ликвидирует. Выбирая между внешней зависимостью от глобальных планов и национальными интересами, лидеры системных либералов, позабыв о собственных лозунгах «прав человека», в нарушении которых обвиняли власть, по сути, возглавили курс на принудительную вакцинацию. Как это выглядит арифметически? Вернемся к «изъятой из обращения» статистике опроса РИА «Новости»: количество горячих сторонников вакцинации — от 2 до 11% — в целом соответствует удельному весу этого течения, имеющего у сограждан репутацию полного банкрота. Причем это соотношение — 10% либералов против 90% антилибералов — известно уже давно, со времен памятных телепередач «Суд времени» и «Исторический процесс». КПРФ, СР и заколебавшаяся сейчас ЛДПР (пусть и с оговорками), оставшись на позициях защиты государственности и суверенитета, выступили против агрессивной QR-кампанейщины, справедливо увидев в ней подкоп как раз под суверенитет. Осторожная позиция Кремля встречает понимание слева, но вызывает истерику справа. Те, кто всячески стоял на прозападных, «рыночно-охранительных» позициях, выступая против укрепления государственности и социального тренда во внутренней политике, сегодня — в авангарде «вакцинаторов», требующих силой, наплевав на прежде оберегаемые права человека, привить всех без разбора во имя «высших» целей. «На днях швейцарцы на референдуме с неожиданно высоким результатом — более 62% — одобрили правительственные меры по противодействию пандемии, в числе которых и введение санитарных пропусков с индивидуальными QR-кодами. Однако у нас, в России, как известно, «тут-вам-не-Швейцария». И поэтому два законопроекта о «куаризации всея Руси» как-то подзастряли», — сетует один известный либерал. «Суть предложенных (правительством) мер проста: есть антитела (прививка, недавняя болезнь или ПЦР для тех, у кого медотвод) — есть полноценная жизнь в обществе. А если нет, и ты просто не хочешь колоться — придется умерить желания в части свободы передвижения по родным, хотя и бескрайним просторам». Не эта ли публика, высыпав десять лет назад на Болотную площадь, клеймила собравшихся на Поклонной горе противников капитуляции перед Западом, обзывая их «анчоусами» из «селедочной банки», свезенными для демонстрации «массовости поддержки антинародного режима»? Не с этой ли «плесенью Земли Русской» рифмуются множащиеся хамские выходки обделенных серым веществом чиновников насчет «макарошек» и «мы вас рожать не просили»? А одна известная «оппозиционерша», которая собирала «марш норковых шубок» и участвовала в президентских выборах, набрав там честный 1% — в большее ее сограждане, которых она ненавидит и презирает всеми фибрами души, не оценили — вообще охарактеризовала упомянутый поступок Володина «открытием ворот в ад». Дескать, нечего с этим «плебсом» советоваться и давать ему слово, иначе, как говорил ее идейный собрат Герман Греф, этими людьми будет «невозможно манипулировать».
Почему с либералами приключилась такая метаморфоза? Если вспомнить о внешнем происхождении ковид‑ и QR-истерики (что не одно и то же, ибо последнее — это не борьба с эпидемией, которой статистически нет, а курс на тотальный цифровой контроль), то телодвижения либералов в точности повторяют глобалистские тренды. Глобалисты вправо — и наши либералы вправо, глобалисты влево — и либералы влево, тут как тут «всеобщий одобрямс» так называемому «инклюзивному капитализму» во главе с Ватиканом, который против России, на ее разрушение, работает еще со времен Александра Невского.
Последний вопрос: почему же так осторожно ведет себя Владимир Путин? На наш взгляд, он очень хорошо понимает описанную здесь коллизию. Угарный раж «вакцинаторов» только на словах преследует общественное благо; на деле его целью является распространение переформатированного в пользу глобализаторов политического пространства сначала на исполнительную ветвь власти, а затем и на уровень суверенитета, который им милее не государственный, а «коллективный», как еще в 70-е годы было записано в одном из программных докладов Римского клуба. Либералы не успокоятся, пока не сдадут Россию на Запад — целиком или по частям. Либералами сделано всё, чтобы, используя эпидемическую тему, дискредитировать государственный уровень власти, заставив его плясать под собственную вакцинаторскую дудку. Тело у них в России, а душа тем временем обнимается с авторами картинки предновогодних ужастиков в The Economist. Именно потому, что вакцинация для либералов — не медицинское, а политическое или даже скорее идеологическое мероприятие, позволяющее нагрести очки перед западными «хозяевами» глобализации, либералы так и усердствуют, переходя в своей пропаганде все возможные и невозможные «красные» линии и барьеры порядочности и (без)нравственности. И тем самым наносят гигантский вред интересам безопасности не только государства, но и народа, у которого весь этот циничный беспредел не вызывает иной реакции, кроме растущего сопротивления агрессивному попранию собственных прав. Уберите из политики либералов — и общество выздоровеет. И в медицинском, и в моральном смысле.
https://regnum.ru/news/polit/3442010.html
04.12.2021 США пробуют на прочность Россию и Китай по периметру Евразии
Владимир Павленко, 4 декабря 2021, 14:55 — REGNUM За считанные дни перед намеченным на 9−10 декабря «саммитом за демократию» американская дипломатия предпринимает беспрецедентные усилия для того, чтобы разрушить единый фронт России, Китая и наших союзников и помешать дальнейшему сближению Москвы и Пекина в военно-политической сфере. В Вашингтоне ясно отдают себе отчет в том, что в отличие от первой холодной войны ситуация все более походит на действительно глобальный, мировой раскол, и предстоящий саммит его оформляет в невыгодной для США конфигурации. Ибо сжигает мосты, разделяя страны на «своих» и «чужих», и вовлечь последних в сети своих альянсов будет куда сложнее, чем сейчас: выбор для них становится ответственнее. Подобно советско-китайскому блоку в 50-е годы прошлого века, совместную мощь которого агрессоры из США испытали на себе в ходе Корейской войны, нынешний альянс России и КНР способен поломать очень многие гегемонистские планы. Самое главное. Сосредотачивая основные усилия на разных театрах военных действий (ТВД), соответственно в Европе и на Дальнем Востоке, в АТР, наша страна и дружественный Китай подпирают друг друга на самой протяженной в мире сухопутной границе. Для обеих стран она превратилась в надежный стратегический тыл, прикрывающий возможность масштабных маневров силами и средствами. При том, что протяженные сухопутные коммуникации Большой Евразии практически недоступны США и их сателлитам и находятся под надежной защитой не только вооруженных сил, но и геополитического пространства, которое, как учил один из основоположников нацистской и в целом западной геополитики, Карл Хаусхофер, — само есть «фактор силы».
В глобальном мировом расколе, в отличие от событий полувековой давности, США лишены возможности спекуляций на бывших разногласиях Москвы и Пекина, а общая стратегическая ситуация в мире приобретает большую определенность. Рекрутирование новых союзников по новым блокам, типа AUKUS, как и «размораживание» старых альянсов, вроде Quad, возможно только по морской евразийской периферии, и больших дивидендов это не принесет: какие союзники, такие и «дивиденды». Максимум, дополнительные точки базирования, вроде рассматриваемого Пентагоном проекта расширения сети военных баз в Австралии. Отсюда и попытки концептуальных «инноваций», вроде «Индо-Тихокеанского» региона; с одной стороны, втягивание в американскую орбиту Индии, с другой — попытка убедить общественность в неких «правах» США на свободу рук в Южно-Китайском море (ЮКМ) и Малаккском проливе, прикрывающая стремление контролировать китайский морской импортный энерготранзит. Но есть и третий резон. Та мощная и разветвленная трансъевразийская система коммуникаций, которую Россия и Китай легко строят на континентальном, сухопутном фундаменте по кратчайшим маршрутам, у США получается только по островной периферии и вокруг континента. Эти коммуникации между ТВД у американцев гораздо более растянуты и хуже защищены. Понимая эти слабости, Вашингтон видит важнейшей частью стратегии как максимум вносить раскол между Москвой и Пекином, а как минимум откалывать от них союзников. Разными способами: в случае с Индией, например, эксплуатируют ее территориальные разногласия с Китаем и Пакистаном; в АСЕАН вбивают клин, пытаясь перетянуть на свою сторону страны, имеющие территориальные разногласия с Пекином уже не на суше, а в акватории — Вьетнам, Филиппины, Бруней. Пока получается не очень, а вопрос для США очень важный, связанный с ситуацией в Тайваньском проливе, где США регулярно устраивают провокации с проходами военных кораблей — своих и сателлитов по НАТО. То, что они втягивают в подобные действия ту же Францию и Германию, как раз и говорит о поиске международной поддержки своему авантюризму. И если посмотреть на положение дел под этим углом, особо важным становится корейский вопрос, оказывающийся по сути в центре всей этой американской геополитической конструкции.
Вне этой общей диспозиции нельзя рассматривать и оперативные действия Вашингтона, в частности, состоявшийся визит в Сеул главы Пентагона Ллойда Остина, где он со своим южнокорейским коллегой генералом армии Со Уком провели 53-ю консультативную встречу по вопросам совместной безопасности. Напомним, что это не первое появление американского министра на юге Корейского полуострова; в марте он сюда наведывался вместе с госсекретарем Энтони Блинкеном, проездом из Токио. Итогом нынешнего вояжа стали два документа — совместное заявление министров и новое совместное руководство по стратегическому планированию. У переговоров два среза, причем, один тщательно прикрывает другой. На словах — главным и единственным объектом внимания Остина и Со Ука стало обзаведение КНДР новыми видами стратегических вооружений, успешно испытанных в течение осени — гиперзвука, баллистических ракет железнодорожного и морского базирования и т.д. На деле традиционной «обеспокоенностью» Пентагона успешной реализацией Пхеньяном программ вооружений дело не обошлось. СМИ осветили как минимум три дополнительных вопроса, два из которых даже попали в совместное заявление. Это прежде всего тема воинского контингента США на юге Корейского полуострова численностью в 52 тыс. человек; количественные показатели решили сохранить в неизменности. Однако при этом Вашингтон уступил Сеулу такой щепетильный вопрос, как порядок командования южнокорейскими вооруженными силами в случае войны. История вопроса такова, что изначально командование принадлежало США и в мирное, и военное время. Затем южнокорейцы отспорили право командовать своей армией в мирных условиях, и вот сейчас — состоялось! В военных условиях тоже. С одной стороны все понятно: страна не только держит на своей территории чужие, пусть и союзные войска, но и передает чужакам свою армию; помимо политических и военных факторов, это просто унизительно. С другой стороны, такое положение дел сохранялось с 1953 года, с окончания военных действий на Корейском полуострове. Прошло почти семь десятилетий, и только сейчас Вашингтон уступил, дав задний ход. Два вопроса: почему не уступал раньше, и почему сделал это именно сейчас? Первый для ответа не сложен: США не доверяют южнокорейским союзникам потому, что понимают: в элите страны — при нынешнем президенте Мун Чжэ Ине это проявляется особенно ярко — сильны настроения в пользу воссоединения родины; Юг и Север не скрывают, что посматривают на эту перспективу с воодушевленным интересом. Только вот американцам она «не улыбается», ибо в этом случае они теряют насиженный военный плацдарм: Пхеньян терпеть врагов на общей территории не станет, к тому же объединенная Корея становится экономической и военной — ядерной — сверхдержавой. «Вырвать ядерные зубы» у противника — у Вашингтона это в крови, и кому как не нам, в России, помнить об этих разговорах в 90-е годы вокруг нас самих. Ответить на второй вопрос сложнее. Чтобы понять, почему США уступили Сеулу именно сейчас, нужно внимательно вчитаться в содержание итогового совместного заявления, где имеется вопрос, не имеющий отношения ни корейской теме, ни к двусторонним отношениям США и Южной Кореи. Это тема «стабильности и безопасности» в Тайваньском проливе или, иначе говоря, признание за Вашингтоном некоего «права» и дальше эту стабильность подрывать, нагнетая в акватории вокруг мятежного Тайваня военную истерию и милитаристский психоз — клише советской пропаганды, которое очень точно характеризует происходящее. Что касается Вашингтона — все понятно, а вот почему Сеул под этим подписался — большой вопрос. Президент Мун Чжэ Ин и южнокорейский МИД неоднократно и подчеркнуто корректно обсуждали тайваньскую тему с представителями КНР, всякий раз однозначно подчеркивая, что принцип одного Китая для Сеула незыблем. Президент Байден же, напротив, в разговоре с китайским лидером Си Цзиньпин приверженность принципу одного Китая подтвердил, а спустя сутки сделал по сути противоположное заявление. И зачем тогда Сеулу участвовать в этих сомнительных играх, если США от Тайваня и от региона в целом далеко, а в Сеул, если что, запросто может прилететь боеприпас даже не оперативно-тактической, а тактической дальности? Очень похоже, что передача командования южнокорейской армией в руки сами южных корейцев — разумеется, как мы понимаем весьма условная, особенно в случае войны — и есть та «цена», которую США уплатили, а Южная Корея приняла в обмен за обязательство, пусть и высказанное в «общей» декларативной форме, «впрячься» за США против Китая на Тайване. Заметим: Сеул — не участник ни Quad, ни AUKUS, так надо же его хоть чем-то повязать общим, чтобы получить над ним еще один рычаг контроля. Так, на всякий случай, чтобы ограничить возможный геополитический «люфт» в преддверие президентских выборов на Юге полуострова, которые пройдут предстоящей весной.
Что же касается Пхеньяна, то в его адрес министр Остин рассыпался веером угроз, обвинив в «дестабилизации» региональной обстановки северокорейские продвинутые образцы вооружений. То есть, с удовлетворением считают в Вашингтоне, новый клин между Пхеньяном и Сеулом вбит, и итогом американского визита станет более пристальное внимание Севера к Югу, чем к обстановке вокруг. Может быть, в США считают, что этот «шажок» приближает их к тому, что безнаказанно заступить на мятежном острове за прочерченную Пекином «красную линию»?
Почему, находясь в Южной Корее, Остин начал потрясать кулаками и в адрес России, требуя от Москвы на границе с Украиной «снизить температуру», которую усиленно загоняет вверх сам Вашингтон, подогревая амбиции Киева играми вокруг НАТО и поставок новых американских вооружений? Подрывая на Дальнем Востоке стратегическую ситуацию, стабильностью это уже не назовешь, Вашингтон не забывает и о западном потенциальном «фронте». И если Пхеньян отвлекают от обстановки вокруг Тайваня, где США практически открыто поддерживают махровый сепаратизм островных демократов из местного филиала Демпартии США, то Москву от Китая одновременно пытаются отвлечь в другую сторону. Провалившись в попытках просунуть «черного кота» между Москвой и Пекином непосредственно, США затевают многоходовку, рассчитанную на разрыв двух главных евразийских государств по факту растаскивания нашего стратегического внимания по разным ТВД. Вашингтон откровенно нервничает, и его можно понять. Российско-китайская «дорожная карта», утвержденная министрами обороны Сергеем Шойгу и Вэй Фэнхэ. Недавние сухопутные и морские учения двух армий и флотов, совместное патрулирование территорий в АТР силами дальней авиации России и Китая. Четырехдневный (!) визит главы российского военного ведомства в Иран, на южный фланг так называемого «Индо-Тихоокеанского» региона, как он мыслится пентагоновским стратегам. Только вчера завершившиеся военно-морские учения Россия — АСЕАН, дополнившие недавний юбилейный «саммит тридцатилетия» Китай — АСЕАН. Все это изрядно портит нервы Вашингтону тем, что ясно демонстрирует тщетность надежд достичь над Москвой и Пекином некоего «стратегического преимущества», пусть и регионального, чтобы попытаться затем развязать такой военный конфликт который был бы ограничен рамками региона. Благодаря российско-китайской координации, эта «голубая мечта» разрушается буквально на глазах. И сейчас США поменяли тактику, приступив к попыткам «кошмарить» не только Москву и Пекин, но и наших действующих и потенциальных союзников по всему периметру «Большой Евразии». Авось, где-нибудь найдется слабое звено, которое порвется. И поскольку пока такого звена не отыскивается, такая линия поведения США будет продолжаться. Хотя бы потому, что никаких иных возможностей закрепиться в Евразии так, чтобы сохранить старые и приобрести новые плацдармы, у них не существует. А без евразийского присутствия США, а с ними и весь Запад, — мировая периферия, удаленная от центров глобального развития в XXI веке. На эти выводы и наводят итоги поездки в Сеул американского министра обороны.
https://regnum.ru/news/polit/3441481.html
31.11.2021 Почему англосаксы так боятся российско-китайского союза?
Владимир Павленко, 30 ноября 2021, 21:36 — REGNUM Не только в США, но и в целом на Западе разворачивается форменная истерика по поводу «дорожной карты» военного сотрудничества, подписанной 23 ноября в ходе переговоров в видеоформате между министрами обороны России и Китая Сергеем Шойгу и Вэй Фэнхэ. В частности, в Великобритании немало шума наделала уже упоминавшаяся ИА REGNUM статья «Угроза Западу», опубликованная 26 ноября The Sun.
Общество Генри Джексона, к которому принадлежит экзальтированная авторша с «широким», если судить по ее Twitter, кругом интересов — от российской банковской системы до футбольного антисемитизма, — строго говоря, лишь условно британская структура. Более оно походит на «иноагента» США, названное в честь одноименного сенатора-демократа, зоологического антикоммуниста и «зеленого» борца с промышленностью. Кембридж, при котором общество существует, — часть глобальной системы think tanks, занятых стратегическим планированием в интересах элит. Неформальным ядром этой системы считается связка лондонского Chatham House с вашингтонским Советом по международным отношениям (CFR); под их сенью создана разветвленная сеть институтов. Среди них американские RAND-Corp., Национальный фонд поддержки демократии, Аспен, Санта-Фе, Брукингс, Йельский университет, Массачусетский технологический институт (MIT), а также британский Сассекс с Тавистоком — институтом гуманитарных отношений, который считается системным alma-mater. Картинка будет неполной без упоминания об олигархических фондах, на взносы которых вся эта палитра существует; естественно, что олигархические заказы она и выполняет. Учитывая же нацеленность «хозяев денег» на глобализационное овладение вселенскими природными ресурсами, не нужно семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какая именно музыка заказывается.
Какие претензии у них к российско-китайскому сближению, наличие которых само по себе пикантно в свете признания авторши, что Москва и Пекин не доверяют США и испытывают с их сторону разнообразные угрозы, включая военную? Казалось бы, прекрати эти угрозы создавать — и не получишь ничего в ответ. Но нет, здесь другая логика: «стоять прямо и слушать сюда!» и «мы гегемоны — не сметь выступать нам поперек!».
Первое, что им не нравится, — потенциально «катастрофические» последствия российско-китайского альянса для США, а значит, и для Великобритании, у которой, надо полагать, собственных мозгов в дефиците, поэтому она готова «за Вашингтон прыгать из окна». Почему последствия именно такие, раскрывается тут же: потому — это оговорка по Фрейду что поколеблется американское лидерство. То есть никакой угрозы не только объединение военных потенциалов России и КНР, но и их гипотетический полноценный военный союз не создают. Где Евразия, центр которой составляют наши две страны, а где англосаксы — на периферии, отстоящей от нас на тысячи километров. Угроза — в потере возможности угрожать другим, ибо в иной историко-политической реальности — не доминирования, а равноправия — англосаксонские элиты существовать не могут. «Если правила не устраивают джентльменов — джентльмены меняют правила». Почему? Во-первых, привыкли, и иного порядка вещей не мыслят. Только господство — подчинение. Во-вторых, постулаты англосаксонской геополитики, принадлежащие ее основоположникам — англичанину Маккиндеру и американцам Мэхану и Спайкмену. Если коротко, то Евразия — центр мира, и кто не там, тот не у дел, на удаленной от центра периферии. В-третьих, «зеленый» неоколониализм, зашифрованный в «Целях устойчивого развития». Если доминирование по оси «метрополия — окраины» утрачено, то вместе с ним теряется и рента от ресурсной эксплуатации окружающего мира, включая эксклюзив подконтрольной мировой валюты. Самое главное: придется умерить аппетиты, прекратить паразитировать на других странах и начинать жить собственным производительным трудом. А не финансовыми спекуляциями, с помощью которых перекачивать достаток из чужого в свой карман, утратив экстерриториальную юрисдикцию, уже не получится. В-четвертых, глобальная проекция военной мощи с помощью укрепления системы альянсов, которую администрация Джо Байдена поставила во главу угла своей внешней политики.
Итак, еще раз: в Лондоне и Вашингтоне прекрасно понимают, что они и даром никому не сдались, чтобы к ним лезли с угрозами; просто и к себе никто не пустит. В этом «катастрофа». Ибо по факту это будет означать, выражаясь политкорректным языком, неминуемый «возврат в естественный ареал исторического обитания» плюс раскол Запада. Некоторые страны континентальной Европы, которых будет становиться всё больше и больше, примутся отказываться от сомнительной привилегии поддержания союзнических отношений; кому ж охота плестись в хвосте лузера?
Второе, чем недовольны «общественники» имени Джексона, — расширением взаимодействия вооруженных сил России и Китая. С неподдельным возмущением пересчитываются совместные учения, хотя при этом стыдливо, но признают факт проведения американцами учений в 20 км от российской границы.
Тут картинку можно еще дополнить постоянными провокационными проходами кораблей ВМС США и других стран НАТО через Тайваньский пролив, который никакого отношения к зоне ответственности Североатлантического блока не имеет, что признается США и остальным Западом в виде принципа одного Китая. Или не признается? Авторша сама насмерть напугана и пугает окружающих тем, что «авторитарные державы» устами глав военных ведомств охарактеризовали свое сближение «стабилизирующим фактором в мировых делах». В то время как репутация правительства Байдена «запятнана тем, что произошло в Афганистане, и это привело к тому, что многие люди подвергли сомнению доверие к США». Спрашивается, а кто их туда звал, и зачем было для этого устраивать провокацию с подрывом собственных зданий на Манхэттене — назовем вещи своими именами. Там, между прочим, только официально погибли более 3 тыс. американцев и граждан других стран.
Что пугает англосаксонский Запад на самом деле? Объединение военных потенциалов. Авторша проговаривается, опять по Фрейду, что «Америка не сможет воевать с Россией и Китаем в одиночку», и ей «понадобятся западные партнеры» по НАТО. Понимая, что на языке у потенциального читателя застывает вопрос: а с чего вдруг придется воевать, ему с ходу, чтобы не задумывался, предлагается готовый зомби-штамп. «Если Россия и Китай нападут на американские войска, Великобритании придется вмешаться…»— так звучит этот образчик дешевой пропаганды, навязшей в зубах еще с советских времен.
То есть американские войска, провоцирующие китайцев на Тайване и русских на Украине, в Грузии, Чёрном море и т.д., не нападут, а русские и китайские-де — могут. Но и здесь два среза. Один лежит на поверхности: «агрессивные автократии запугивают беззащитные демократии», с ним все понятно. Но есть и другой, который идет подтекстом: «Европа будет охвачена беспорядком. Мы должны быть готовы к случайным ударам — и мы должны войти внутрь». Случайно ли именно в эти дни и именно Лондон объявил о возможной передислокации своих военнослужащих в оккупированную Германию якобы для «противодействия» российской «агрессии» на Украине. И надо понимать, что расширение англосаксонского военного присутствия на континенте — это, по сути, продолжение расширения НАТО, только не в экстенсивной, количественной, территориальной форме, а в качественной.
Отдельно еще: где Россия и Китай могут «напасть на американские войска»? В Европе, о которой ведется речь и где расположена Великобритания, нет китайских сил, а на Дальнем Востоке нет британцев, а американцы присутствуют на «непотопляемых авианосцах», в основном в Японии. Но Япония — вот незадача! — сама России угрожает, причем постоянно, но при всём лицемерном цинизме ее лидеров даже они не заикаются ни о какой российской угрозе. А если «прицепиться» к совместному российско-китайскому военно-воздушному патрулированию силами дальней авиации двух стран, то оно осуществляется не так часто, вызывает истерическую реакцию у американских вассалов, которые из-за этого ссорятся, а Вашингтон хранит молчание и, наконец, в статье про такое патрулирование вообще не упоминается. А что тогда авторша имеет ввиду? Уму непостижимо!
Ну и в том, что касается красочной картинки сравнения американского и российско-китайского военных потенциалов, британская статья откровенно мухлюет. Во-первых, если говорить о конвенциональных силах в Европе, то где совокупный потенциал НАТО? Почему приведен только американский потенциал? А где потенциал Сил самообороны Японии, если мы говорим о Дальнем Востоке? Почему ничего этого не приведено? Не потому ли, что в этом случае приписываемое России и Китаю «угрожающее» превосходство окажется пшиком? Во-вторых, самая большая беда нестыковок — в ядерной теме. У США — 3,75 тыс. боезарядов, у России — 6,4 тыс., у Китая — 0,35 тыс. единиц. В сумме у Москвы и Пекина-де — 6,75 тыс. боезарядов. То есть вдвое больше, чем у США. Как на самом деле? Прежде всего, кроме США, в блоке НАТО ядерное оружие имеется еще и у Великобритании и Франции, а за пределами блока — еще и у Израиля, полноценного сателлита Вашингтона, а также у Индии, входящей в возглавляемую Вашингтоном четверку Quad. Как быть с этой статистикой? Идем дальше. Действующий договор СНВ-3 ограничивает количество развернутых боезарядов 1,55 тыс. единиц; количество носителей в пределах триады стратегических ядерных — сил (СЯС) — 700 шт. в сумме: межконтинентальных баллистических ракет (МБР) наземного базирования, баллистических ракет атомных подводных лодок (ПЛАРБ) и тяжелых (стратегических) бомбардировщиков. Паритет нарушен? Но ведь не кто иной, как Байден, придя к власти, собственноручно пролонгировал СНВ-3. Согласился на заведомо невыгодные условия? Отнюдь! Всего лишь отказался от попыток вовлечь в процесс СНВ Пекин без вовлечения в таковой Лондона и Парижа. Значит, нет никакого ядерного диспаритета по количеству.
Правда, есть определенный качественный. Российская триада в основном завершила модернизацию, а американская нет. Но виноваты в этом не «эти русские», а сам Вашингтон, который в клинтоновско-козыревские времена носился с идеей обнуления ядерных потенциалов в рамках процесса СНВ, чтобы получить одностороннее решающее преимущество за счет технологии глобального обезоруживающего неядерного удара. Кто ж им виноват, что они просчитались, затормозив обновление триады СЯС и бросив все силы в неядерную сферу высокоточного оружия? Это разве мы им устроили? Или всё-таки они себе сами? А мы при чём? Входить в положение вероятного противника, ограничиваясь сверх меры потому, что «Акела промахнулся», — это просто какой-то особо изощренный мазохизм!
И так во всём. Если суммировать, получается очень простая вещь. Еще Бжезинский почти тридцать лет назад предупреждал своих последователей. Если они хотят сохранить американское лидерство и в управляемом режиме трансформировать его в некий «мировой центр совместной политической ответственности» под собственным контролем, ни в коем случае не должны допустить в Евразии никаких альянсов, способных бросить США вызов.
Последователи не то чтобы это предупреждение проигнорировали, но «сапоги Рейгана и Буша-ст.» им оказались не по росту — они в них утонули. «Пили, ели, веселились / Подсчитали — прослезились». И вот теперь задним числом пытаются взять реванш за «прощелканное» двадцатилетие почивания на лаврах, потрясают и размахивают кулаками, оказываясь не в состоянии взять в толк, почему никто особо не боится, а некоторые, даже «свои», вроде Эрдогана, просто «посылают». Баланс в мире изменился, и сегодня благосклонность Вашингтона — не гарантия, во-первых, благополучия, а во-вторых, — безопасности. Потому и сетуют на афганский прецедент. Точно так же перед приходом Рейгана вспоминали Сайгон с бегством с крыш домов на улицах, уже занятых силами Вьетконга. В знаменитом «киссинджеровском треугольнике» США — Россия — Китай есть такое неписанное правило. Неизменно проигрывает тот, кто остается в одиночестве. Чем отличаются друг от друга США и Китай? Тем, что по-разному отнеслись к краху СССР и сделали (или не сделали) из него выводы. А теперь пожинают плоды собственного легкомыслия и авантюризма. Бог — он всё видит, да не скоро скажет, а тем более черту подведет. Видимо, сейчас просто уже пришло время, только и всего.
https://regnum.ru/news/polit/3437477.html
28.11.2021 Россия и Китай переходят к решительным совместным действиям
Владимир Павленко, 28 ноября 2021, 18:59 — REGNUM В мире широко обсуждается беспрецедентное событие, не имеющее аналогов; высокая дипломатия ничего подобного в своей истории не знает. Речь идет о совместной статье Чрезвычайных и полномочных послов Российской Федерации и Китайской Народной Республики в США — Анатолия Антонова и Цинь Гана. «Уважая демократические права народов» — так именуется это краткое, но наполненное глубокими смыслами послание, опубликованное 26 ноября американским изданием The National Interest.
Статья посвящена теме, буквально взорвавшей на днях мировое сообщество. Госдеп США обнародовал официальное заявление о проведении 9−10 декабря в онлайн-формате так называемого «саммита за демократию». И вывесил у себя на сайте список стран, приглашенных к участию в нем, то есть тех, за которыми США признают «демократический» статус, хотя среди них немало откровенных автократий, сепаратистов (Тайвань), экстремистов (пример Косова) и даже нацистов (бандеровский режим на Украине). Множество вопросов вызвали и принципы, положенные в основу американского саммита; главный из них — сохранение курса на однополярность и глобализацию «Pax Americana» с исключением из этого процесса всех, кто противоречит Вашингтону, а тем более противопоставляющих ему системные многосторонние подходы. По сути, заявление Госдепа — манифест воинствующего глобализма, ибо в нем содержится целый ряд идеологем, внесенных в свое время в некоторые международные документы с прицелом на сохранение гегемонии. В частности, на «саммит за демократию» будут приглашены не только представители правительств, но и эмиссары гражданского общества и бизнеса. Здесь следует оговориться, что те и другие рассматриваются в привязке не к своим государствам, а к системе опутывающих мир транснациональных связей. Так, «гражданское общество» видится организаторам саммита суммой международных НКО, аккредитованных при ООН, а «частный сектор» — участниками Глобального договора ООН, объединяющего транснациональные банки и корпорации на основе «Целей устойчивого развития». Поскольку те и другие государствам противопоставляются и систематически призывают к расшатыванию национально-государственных суверенитетов, то становится ясно, что упоминание правительств через запятую с ними преследует цель подвергнуть мир государств эрозии и в конечном счете заменить его миром корпораций, управление которых осуществляется сетевым способом из олигархических штабов.
Совместная статья российского и китайского послов показывает, что Москва и Пекин, во-первых, в полной мере осознают нависшую над человечеством угрозу тотальной корпоративной унификации. Во-вторых, мы готовы ей противостоять и делаем это совместно, объединенными усилиями. В-третьих, Россия и Китай открыто предъявляют миру контуры альтернативного глобального порядка, свободного от одностороннего диктата и опирающегося на систему ООН. Анатолий Антонов и Цинь Ган, являя уникальный пример полного совпадения позиций, указывают на «разделительный» характер вашингтонского саммита, созываемого на принципах холодной войны, несущего миру конфронтацию и раскол «разделительных линий».
Темы демократии, свободы и справедливости универсальны в том смысле, что являются «общими ценностями человечества», но реализуются они везде по-разному. Дипломаты не употребляют здесь слово «цивилизационный», но имеется ввиду именно цивилизационное, культурно-историческое происхождение демократических и правозащитных моделей, которые в каждой стране или группе близких между собой стран соответствуют исторической традиции и опираются на народную поддержку. Послы называют принципы демократической эффективности, диаметрально отличные от провозглашаемых Госдепом. Это соответствие конкретной модели демократии реалиям страны и требованиям времени, а также то, способствуют ли конкретная такая модель общественной стабильности и прогрессу, а также экономическому развитию или в корне его подрывает. А что такое реалии? Это выработанные культурой правила общежития и нормы социального поведения, набор представлений о том, «что такое хорошо, и что такое плохо». И раз интересы сограждан — главный смысл демократии, то критерием является социальное самочувствие людей, которое всегда очень чутко реагирует, безошибочно отличая правду от лжи, справедливость от демагогии, нравственность от цинизма и т.д., когда «по форме все правильно, а по существу — издевательство».
И мы понимаем, что в этом тезисе сокрыт гигантский потенциал совершенствования и нашей собственной демократии. Обобщая эти слова на языке политической науки, можно сказать, что объективные интересы народного большинства не только совпадают с интересами страны, но и должны всемерно защищаться от субъективного, конъюнктурного воздействия со стороны не только внешних, но и внутренних сил с собственными групповыми интересами. Принципы демократии нарушаются там, где эти корпоративные, нередко компрадорские интересы берут верх над народными, и задача демократии — отстаивая интересы большинства, ставить этому заслон. Невзирая на противостоящий ей уровень влияния и размер денежного мешка. Показательно. В статье российского и китайского послов демократия в наших странах отождествляется с народным представительством и парламентаризмом, а политика — с консенсусом, который формируется обществом (а не элитарными группами в обход него).
Прямым ответом на госдеповский меморандум о созыве саммита служит российско-китайское предупреждение, что вмешательство во внутренние дела под предлогом борьбы с коррупцией, за демократию или права человека — суть «воспрепятствование» демократии. Особенно если при этом применяются «дубина санкций», происходит «посягательство на суверенитет, единство и территориальную целостность» или применяется «демократизаторская» идеология, которая абсолютно верно именуется «геостратегией». Подгонка политических ландшафтов и систем под критерии западных стандартов с помощью подрывной деятельности, «цветных революций», применения военной силы недопустима. Подобные действия, подчеркивают Антонов и Цинь, не соответствуют демократии еще и потому, что противоречат международному праву. Ибо «в мире существует только одна международная система, в основе которой лежит ООН. Есть только один международный порядок, опирающийся на международное право. И есть только один свод правил, то есть базовые нормы, регулирующие международные отношения, основанные на целях и принципах Устава ООН». Попытки же говорить о некоем «мире на правилах» без упоминания ООН российский и китайский дипломаты называют «актами гегемонизма», «ревизионистскими» по отношению к сложившемуся мировому порядку. Не забудем, что этот «мир на правилах» вошел, точнее, введен в «моду» именно нынешней администрацией Джо Байдена, открыто провозглашающей «возвращение Америки» в качестве единоличного лидера, формирующего глобальные правила игры.
Это означает, что в Москве и Пекине очень хорошо отдают себе отчет в истинных целях «саммита за демократию». Это первый шаг в направлении эрозии системы, основанной на ООН с последующей дискредитацией и заменой этой главной международной организации другой, в которой на место согласования интересов путем диалога придет односторонний американский диктат. И, как уже отмечалось, неважно, будет это «Лига демократий» или некая «Организация объединенных демократий» — с намеками на «преемственность» к Лиге Наций и/или ООН. Это всего лишь форма. Содержание же не меняется, и разве мы не видим, что происходит в мире последние два года, когда буржуазная олигархия Запада, отбросив фиговый листок демократической риторики, перешла в открытое наступление на права и интересы самых широких народных масс во всех без исключения крупных странах мира. Налицо явное стремление создать кризисную ситуацию и тем самым подтолкнуть процесс принудительного подчинения «глубинному государству» в образе байденовских США всех остальных стран и народов. «И этому — не бывать», — открыто и четко провозглашают Анатолий Антонов и Цинь Ган, демонстрируя миру решимость России и Китая этим планам противостоять. Если же в Вашингтоне этому не внимут и ООН прекратит номинальное или фактическое существование, у России и Китая есть безоговорочное не только право, но и обязанность перед планетой реализовать свой альтернативный миропорядок на практике. И объединив тех, кто не согласен с американской гегемонией, и создав на месте бывшей ООН, рядом с американским марионеточным суррогатом, другую, параллельную международную организацию. Она не признает итогов глобального переворота, осуществленного США в интересах мирового постдемократического тоталитаризма, он же глобализм, и противопоставит ему коллективную волю по-настоящему свободных и демократических стран и народов.
В заключение еще раз. История дипломатии не знает прецедента подобного совместного выступления послов двух ключевых держав, отвечающих за международную безопасность, обращенного к широкой мировой общественности. Обычно подробный круг вопросов обсуждается на дипломатическом уровне и широкой огласке не придается. С одной стороны, это говорит о том, что с «закусившим удила» Вашингтоном, видимо, более разговаривать не о чем. С другой, дарит миру надежду, что две великие страны, вынесшие на себе основную тяжесть Второй мировой войны, сыгравшие главную роль в разгроме фашистских агрессоров на Западе и на Востоке, совместными усилиями защитят мир от возрожденной угрозы глобального фашизма. Ведь не секрет, что нацистская партия, ушедшая в подполье в мае 1945 года, сделала все, чтобы сохранить на Западе фашистскую перспективу. И, внедрив свои капиталы и научные разработки в крупнейшие американские и британские глобальные банки и компании, переплела идеологические установки нацизма с практикой современного олигархического капитализма.
У Вашингтона было время на обдумывание следующего хода. Однако впрок оно не пошло. Ну что ж, «посеявший ветер пожнёт бурю», — гласит русская пословица. И вряд ли случайно в эти дни, вместе с послами двух наших стран, выступили и наши министры обороны — Сергей Шойгу и Вэй Фэнхэ, утвердившие в назидание незадачливым «гегемонам» «дорожную карту» двустороннего военного сотрудничества на 2021−2025 годы. Те самые годы, которые «концептуальными» кругами Запада отведены на решающий этап так называемой «великой перезагрузки». Это не наш выбор. Не мы начинали этот виток конфронтации, но нам его заканчивать.
https://regnum.ru/news/polit/3435156.html
25.11.2021 Как Путину и Си Цзиньпину избежать новых провокаций Байдена
Владимир Павленко, 25 ноября 2021, 20:29 — REGNUM Госдеп США обнародовал список из 110 стран, приглашенных на так называемый «саммит за демократию», который президент Джо Байден проводит под своим председательством в виртуальном режиме 9−10 декабря. Многочисленные наблюдатели выделили особенности состава участников, а также сделали первые выводы. Во-первых, ограниченное представительство Африки и весьма специфическое, несбалансированное — евразийского континента. Если в Европе в приглашении отказано только Венгрии, а в составе НАТО — еще и Турции, то азиатская часть континента, с точки зрения американских представлений о «демократии», — сплошная terra incognita. Приглашения на Ближнем и Среднем Востоке получили только Израиль и Ирак, в целом в континентальной Азии — еще и Индия. Более широко представлен «морской» пояс островных и полуостровных государств — Япония, Южная Корея, Филиппины, Малайзия. То же и на Черном континенте: приглашение получил весь юг — от ЮАР и дальше вверх по карте вдоль атлантического побережья до экваториальной зоны. Африканскому северу, подвергнутому десятилетие назад масштабной американской дестабилизации под неоконсервативным видом «цветных» «демократических» революций, в демократии Вашингтоном отказано. Что, заметим, симптоматично. Это косвенное признание США собственной несостоятельности, ибо «насаждение демократии» — стратегия, предложенная в 2005 году госсеком Кондолизой Райс, официально провозглашенная год спустя президентом Джорджем Бушем — младшим (причем в Фонде поддержки демократии), и официально же подтвержденная в 2009 году в каирской речи президента Барака Обамы.
Во-вторых, оценки, прозвучавшие в российских СМИ, пока достаточно противоречивые и поверхностные. Подхватив естественный для дипломатической практики комментарий главы российского МИД Сергея Лаврова о попытке разделения Вашингтоном зарубежных стран на «демократические» и «недемократические», эксперты заговорили о «строевом смотре», который США устроили своим неоколониальным вассалам, уточнив заодно их список. Некоторые даже отыскали в этом позитив, наивно предположив, как будто бы и не было холодной войны и распада СССР, что Вашингтон «завязал» с «экспортом демократии» и в остальную часть мира больше не полезет. Это, разумеется, не так. Отказ в «демократичности» — это с американской стороны «черная метка», предупреждающая, что нажим не только не закончился, но будет нарастать.
В-третьих, обращает внимание та часть официального заявления Госдепа, где содержатся обоснование саммита, а также цели и задачи, которые перед ним поставлены. Что особенно важно? Следующее:
- «9−10 декабря 2021 года президент Байден проведет первый из двух саммитов за демократию, на котором соберутся лидеры правительств, гражданского общества и частного сектора»;
- встреча проходит, «чтобы изложить позитивную повестку демократического обновления и коллективного противодействия угрозам, с которыми сталкиваются сегодняшние демократии»;
- «Для Соединенных Штатов саммит предоставит возможность выслушать, узнать и пообщаться с широким кругом субъектов, поддержка и приверженность которых имеют решающее значение для глобального демократического обновления»;
- «В преддверии первого саммита мы консультируемся с экспертами из правительств, многосторонних и благотворительных организаций, гражданского общества и частного сектора, чтобы выдвинуть смелые осуществимые идеи по трем ключевым темам: защита от авторитаризма, борьба с коррупцией и поощрение уважения прав человека».
Итак, декабрьский саммит только запускает процесс. Подтверждено то, о чем раньше говорили в кулуарах. Саммитов будет (пока) два. Ранее в СМИ «утекли» подробности, связанные с подготовкой второго саммита. Он может быть переведен в очный формат, но главное: нужен для того, чтобы вовлечь страны, не представленные на первом саммите. Обращаться с этим «надлежит» им самим, одновременно представляя планы «демократических реформ». Почему именно так? Уже приходилось упоминать, что по такой же схеме формировалась в свое время ООН; условием вхождения являлась принадлежность к Антигитлеровской коалиции, и за небольшое время до открытия учредительной конференции в Сан-Франциско шлагбаум опускался: кто не успел — тот опоздал. Включение этой процедуры повышает вероятность, что на втором саммите, если Байдену удастся существенно нарастить численность, будет объявлено о создании новой, «демократической» международной организации, например «Лиги демократий» или «Организации объединенных демократий», которую впоследствии сначала противопоставят ООН, а затем выдвинут на всемирную роль вместо нее. Вашингтону главное — вовлечь существенно больше половины стран мира, а сейчас практически только половина. Если ко второму саммиту увеличить представительство не удастся, объявят третий саммит и продолжат организационную работу. Так что раздел мира на две части — это не цель, а следствие. Цель — избавиться от ООН с ее Советом Безопасности, в котором у России и Китая право вето, и именно поэтому в пропагандистском плане Байден «нападает» с обвинениями в «авторитаризме» именно на Москву и Пекин. В рамках ООН планы ликвидации явочным порядком права вето вынашивались с 1995 года, а в 2004 году обрели конкретное содержание реформы к 2020 году Совета Безопасности. Не получилось, отсюда нынешняя активность, упакованная в формат виртуального саммита.
Это стратегия на будущее, возможно, не столь отдаленное, а вот что следует из все всего этого прямо сейчас?
Первое. Формулировка «правительства, гражданское общество и частный сектор» — не случайная подборка акторов, а идеологема, которую в ООН после распада СССР и временного получения над ней Вашингтоном полного контроля целенаправленно внедряли, начиная с Конференции ООН по окружающей среде и развитию 1992 года. Смотрим преамбулу одного из главных документов конференции — Рио-де-Жанейрскую декларацию по окружающей среде и развитию — и читаем там: «Конференция ООН…, преследуя цель установления нового, справедливого глобального партнерства путем создания новых уровней сотрудничества между государствами, ключевыми секторами общества и людьми…». И далее идут 28 принципов, 8-й из которых, развивая требования доклада Римского клуба «Пределы роста» (1972 г.), провозглашает: «Для достижения устойчивого развития и более высокого качества жизни для всех людей государства должны ограничить и ликвидировать нежизнеспособные модели производства и потребления и поощрять соответствующую демографическую политику» (депопуляцию).
В 1994 году выходит доклад генсека ООН «Развитие и международное экономическое сотрудничество. Повестка дня для развития»; в нем «под демократию» выстраиваются все основные параметры развития — окружающая среда, мир, экономика, общество («социальная справедливость»).
В 1995 году выходят сразу два документа. Копенгагенская декларация о социальном развитии привязывает к экологии экономическое и социальное развитие, а доклад Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству «Наше глобальное соседство» провозглашает «глобальное гражданское общество», то есть совокупность НКО, самостоятельным субъектом системы международных отношений наряду с государствами и международными организациями. Так складываются две стержневые триады системы «устойчивого развития». Первая: экология — экономика — социальная сфера провозглашает экологию высшим приоритетом, превращая ее в инструмент внешнего вмешательства во внутренние дела, включая экономическую и социальную политику. Вторая триада: правительства — «гражданское общество» — глобальный бизнес. При этом: совокупность образующих «гражданское общество» аккредитованных при ООН («ассоциированных») НКО провозглашается «глобальной общиной». «Частный сектор» — крупный транснациональный бизнес — связывают Глобальным договором ООН. А правительства в этой триаде ставят в положение коммуникаторов между ТНК и НКО.
С тех пор эти две триады неизменно проходят красной линией через все международные документы, принятые за три постсоветских десятилетия. И везде под таковыми стоит российская подпись, а мы задаемся вопросом: почему та же ВОЗ или ПРООН — Программа ООН по развитию, являющаяся платформой все того же объединения правительств, НКО и бизнеса, наплевав на принцип суверенитета, контролируют нашу внутреннюю политику поверх властей? Поэтому триада в официальном заявлении Госдепа по саммиту за демократию о многом говорит.
Второе. Тезис Госдепа о «противодействии вызовам демократии» также наделен историческим смыслом, причем двойным. В 1975 году появился доклад Трехсторонней комиссии «Кризис демократии», в котором рассматривались основные тенденции взаимодействия государственного управления с демократическими принципами. Авторы рассматривали ситуацию по трехсторонним регионам — Северной Америке, Западной Европе и Японии. Во-первых, Трехсторонняя комиссия объединяет элиты этих регионов, которые с тех пор расширились. Северная Америка в этих построениях официально включает Мексику, неофициально является вторым изданием Доктрины Монро, превращающей Латинскую Америку в «задний двор» Вашингтона. Европа теперь вся, а не Западная, но статус России не определен. Читателю, интересующемуся политикой, хорошо известны две формулы Европы с российским участием — «от Атлантики до Урала» и «от Атлантики до Владивостока». Менее знакомо то, что в них зашифровано. Так вот, «до Урала» — это раздел России между европейским блоком и АТР, до масштабов которого в 2000 году расширили японскую группу; «до Владивостока» — вхождение целиком в Европу. В самостоятельности России отказано, и поскольку стержнем Трехсторонней комиссии является «бильдербергское» объединение североамериканской и европейской элит, а его «ядром», в свою очередь, — связка лондонского Chatham House с вашингтонским Советом по международным отношениям, понятно, что в «вызове демократиям» зашифрована интеграция нашей страны в Запад. Целиком или по частям. Второй смысл этого тезиса — в положении того же доклада «Кризис демократии» о том, что конфликт между ростом влияния «гражданского общества» и правительств может привести ко второму изданию фашизма, только «не такого, как нацистский, а другого». Поясним: не коричневого, а «зеленого» нацизма, проталкивание которого ныне в форме QR-тоталитаризма осуществляется под предлогом так называемой «пандемии». И если прежний фашизм авторы Трехсторонней комиссии — Хантингтон, Круазье и Ватануки — ассоциируют с «восстановлением традиционных форм авторитета», то будущий, для нас — нынешний, — с подрывом и обрушением всяких авторитетов и прежде всего государств и ценностных традиций.
Следовательно, и здесь Госдеп не сотрясает воздух «красивыми» фразами, а эзоповым языком говорит то и так, чтобы это было понято теми, «кому надо», а остальные чтобы «хлопали ушами», воспринимая за чистую монету социальную демагогию о «великой перезагрузке» с ее «Целями устойчивого развития». Как пишет Николас Хаггер, «Совершенно очевидно, что сегодня существуют два Новых мировых порядка: идеальный…, существующий в общественном сознании, новая Утопия, родившаяся в конце XX века, и злонамеренный…, мировое правительство, которое в течение нескольких поколений «ожидало» своего рождения и призвано служить коммерческим интересам мировой элиты. Первый призван служить… всем, второй — лишь немногим. Первый направлен на искоренение болезней, голода и войн… Второй вознаградит тех, кто ему служит, многомиллиардными контрактами и наделит гигантской властью. Новый мировой порядок, о котором говорили Нельсон Рокфеллер (в 1968 г.) и Буш-старший — это второй, замаскированный под первый». Ни убавить, ни прибавить! Кроме того что последователями упомянутых персонажей и являются Клаус Шваб с папским «Советом по инклюзивному капитализму», Байден, Греф и весь паноптикум «QR-вакцинаторов» — иностранных и доморощенных. Внушительность объема цитаты компенсируется ясностью, с которой она раскрывает вещи, понимание которых общественным сознанием является главной проблемой современности.
Третье. Объявленный состав приглашенных, помимо всего прочего, еще и указывает на динамику реализации проекта «трех мировых блоков». Невооруженным глазом видно, что североамериканский блок практически сформирован. В европейском, «пристегнуть» к которому в логике меридионального мышления намерены не только Россию, но и Африку, глобализаторы сталкиваются с трудностями, но в нем уже сформирован натовско-евросоюзовский стержень. Слабее всего у них позиции на Востоке, где влияние имеется по дальней периферии, а континентальный российско-китайский центр сохраняет высокую степень автономной прочности. Поэтому по нему и наносится удар, причем как в целом, так и в расчете на раскол между Москвой и Пекином.
Оборотной стороной этого также выступает отчетливо просматривающееся стремление Вашингтона к расколу международных организаций и объединений, в которые он не входит и считает себе противостоящими. Приглашение Индии, Бразилии и ЮАР раскалывает соответственно БРИКС и ШОС; семи постсоветских республик и Тайваня — ту же ШОС, а также ОДКБ и СНГ, а также подрывает суверенитет Китая. Приглашенные Сингапур, Филиппины и Малайзия таким образом стравливаются с остальными партнерами по АСЕАН. Ирак, в котором у власти шиитское большинство, противопоставляется шиитскому же Ирану. И т.д.
Четвертое. Госдеповское «глобальное демократическое обновление» — это эвфемизм «глобального демократического пробуждения», идеологемы Бжезинского из появившейся в 2004 году книги «Выбор: Глобальное господство или глобальное лидерство». Именно на нее в 2005—2009 годах упомянутые Кондолиза, Буш и Обама опирались, продвигая «глобальную демократическую революцию», она же — «арабская весна». И она же — «мировая демократическая революция», концепцию которой троцкисты IV Интернационала принесли с собой и уложили в идейный фундамент неоконсерватизма. Ничто не ново под луной, просто круговорот идей «в природе».
Пятое. Цели байденовского саммита для строительства «новой ООН», в которую допустят только лояльных, — борьба с авторитаризмом, коррупцией и за права человека — наглядно демонстрирует, по каким именно направлениям будет осуществляться эта экспансия, в фокусе которой находятся Россия и Китай. В этот контекст укладывается все происходящее ныне. В том числе и итоги недавних переговоров Байдена с китайским лидером Си Цзиньпином, и подготовка к переговорам Байдена с российским президентом Владимиром Путиным. И здесь очень важно обратить внимание на следующее. Сразу после китайско-американских переговоров оба участника подчеркнули, что в тайваньском вопросе американской стороной была подтверждена приверженность принципу одного Китая, а также отказ от поддержки независимости Тайваня. Но проходят сутки, и президент США заявляет нечто противоположное: «Мы очень четко донесли, что поддерживаем закон об отношениях с Тайванем — и только. Он независим и самостоятельно принимает решения». Закон, о котором говорит Байден, — американский внутренний акт, который не наделен никаким международно-правовым статусом. И, в конце концов, разве отказ от поддержки независимости не вступает в вопиющее противоречие с признанием такой «независимости»? Формальная разница, конечно, есть: первое зафиксировано целым рядом двусторонних документов; второе можно было бы расценить как «личное мнение», если бы оно не было мнением хозяина Белого дома. Понятно, что имеет место зондаж в форме откровенной провокации; кроме того, Байден совершает подрывную попытку воздействия на китайскую общественность с целью дискредитации своего партнера по переговорам. То есть откровенно подставляет Си Цзиньпина, одновременно пытаясь вывести его из себя и спровоцировать на ошибку. Но не только. За этой провокацией следует новая: сепаратистские власти провинциальной тайваньской автономии получают приглашение на тот самый декабрьский «саммит за демократию». Как минимум это означает, что позиция Вашингтона по территориальной целостности Китая подвергается эрозии и Байден берет курс на создание из Тайваня такого же анти-Китая, как и анти-России из бандеровской Украины.
Возмущению этим лицемерием, граничащим с откровенной политической проституцией, конечно же, нет предела. Но из этого эпизода следует извлечь уроки не только Пекину, но и Москве. Главный урок: любые заявления и обещания американской стороны являются пустым сотрясением воздуха, и верить им нельзя. Поэтому и договариваться не о чем, ибо договоренности, если они американской стороне невыгодны, исполняться не будут. Второй урок: готовясь к переговорам с Байденом, российская сторона должна постоянно иметь в виду угрозу такой вот «рокировки». И Москве, и Пекину нужно понимать, что подобные действия Вашингтона, помимо стремления поддержать высокий уровень конфронтации, преследуют и еще одну цель. Поссорить две столицы между собой с помощью поощрения взаимного недоверия. Эта опасность — куда серьезнее, чем зеркальная смена позиций США по Тайваню или, в недалеком будущем, по Украине, где аналогичный поворот, скорее всего, тоже неизбежен. И, возвращаясь к теме «выхолащивания» ООН, трудно не увидеть, что если Тайвань, как и приглашенные на саммит семь постсоветских республик, будет принят в новую организацию, то тем самым курс на окончательный отрыв первого от Китая, а вторых — от нашей страны получит существенное укрепление. И из двустороннего формата отношений выйдет в многосторонний.
Как быть? Помимо дальнейшего укрепления двусторонней координации, на наш взгляд, можно было бы рассмотреть вопрос о тройственной встрече в формате Си — Путин — Байден в Пекине, на полях предстоящей зимней пекинской Олимпиады. Это ни в коей мере не противоречит инициативе российского лидера о встрече пятерки Совета Безопасности ООН и, более того, может стать важным этапом ее подготовки в геополитическом интерьере, называемом иногда «треугольником Киссинджера». Но главное: тройственный формат (не хотелось бы употреблять термин «трехсторонний») позволит избежать американских провокаций, подобных тайваньской. И в нынешних условиях нарастающей турбулентности это не может не послужить укреплению того самого доверия, кризис которого сегодня служит источником очень многих мировых проблем.
https://regnum.ru/news/polit/3433340.html
24.11.2021 Китай и Россия ставят под сомнение «Индо-Тихоокеанскую» стратегию США
Владимир Павленко, 24 ноября 2021, 09:24 — REGNUM Мировые СМИ широко обсуждают саммит Китай — АСЕАН (Ассоциация стран Юго-Восточной Азии), в ходе которого китайский лидер Си Цзиньпин объявил о достижении отношениями сторон уровня «всеобъемлющего стратегического партнерства» и пообещал в ближайшие три года выделить дополнительные 1,5 млрд долларов на борьбу с пандемией и восстановление экономик стран асеановской десятки. АСЕАН сегодня — главный внешнеторговый партнер Китая, который с годовым объемом товарооборота в 732 млрд долларов опередил откатившиеся на второе и третье места ЕС и США. В саммите приняли участие все главы государств объединения за исключением лидера Мьянмы Мин Аунг Хламинга. Против его присутствия в преддверии встречи выступили четыре участника ассоциации, не согласившиеся прекратить бойкот бывшей Бирмы из-за событий февраля нынешнего года. Тогда возглавляемые Хламингом военные в условиях внутреннего кризиса в стране взяли власть, придя к ней, заметим, в полном соответствии с конституцией, которая, вопреки измышлениям, допускает именно такое разрешение внутриполитических споров.
История официальных отношений Китая и АСЕАН начинается с 1991 года; тогда глава китайского МИД Цянь Цичэнь впервые принял участие во встрече лидеров десятки в качестве наблюдателя. С 1994 года Пекин имеет официальный статус партнера-консультанта; с 1996 года КНР — партнер по диалогу. Со следующего, 1997 года заработал формат «АСЕАН+1», учрежденный лидерами объединения и главой КНР Цзян Цзэминем. А в 2003 году Вэнь Цзябао, премьер Госсовета уже при следующем лидере Ху Цзиньтао, договорился поднять отношения до уровня «стратегического партнерства», к которому сейчас и добавился термин «всеобъемлющее». С 1998 года Китай участвует и еще в одном формате — «АСЕАН+3», вместе с Японией и Южной Кореей, создание которого десятка инициировала для преодоления разразившегося в Азии кризиса; тогда китайское правительство оказало соседям существенную финансовую помощь, выделив на преодоление спада 1 млрд долларов. Стремление АСЕАН по мере усиления Китая диверсифицировать экономические связи в АТР между Пекином, Токио и Сеулом запустило переговорный процесс по созданию более широкого объединения. В этом проекте с форматом «АСЕАН+3» вступил в конкуренцию другой, с участием еще и Индии, Австралии и Новой Зеландии. Споры продолжались до 2011 года, когда асеановская десятка взяла инициативу в свои руки, предложив в качестве компромисса максимальный по охвату проект ВРЭП — Всестороннего регионального экономического партнерства, включающего практически весь АТР за исключением российского Дальнего Востока. Десять участников АСЕАН плюс четырнадцать соседей, среди которых Китай — на особой позиции. Переговоры продолжались долгие девять лет. Наконец год назад, также в ноябре, соглашение ВРЭП было подписано, и образовалась крупнейшая в мире зона свободной торговли (ЗСТ), по численности населения значительно превосходящая ЕС, а по экономическим параметрам лишь немного ему уступающая. Масштаб этого проекта, однако, существенно нивелируется тем, что по сути в его рамках происходит конкуренция за влияние и позиции в АСЕАН между Пекином, Токио, Дели и Сеулом. Поэтому нынешний двусторонний саммит десятки с Китаем можно расценивать как серьезный успех Китая во внешней экономической политике. А если посмотреть на ситуацию с точки зрения внутриполитических раскладов в КНР, то обращает внимание, что раньше участие в саммитах с АСЕАН являлось прерогативой премьера Госсовета; именно Ли Кэцян в прошлом году подписывал соглашение о ВРЭП, и именно он представлял Китай месяц назад на очередной ежегодной встрече. То, что сейчас делегацию возглавило первое лицо, с одной стороны, отражает итоги завершившегося в Пекине 6-го пленума ЦК КПК, упрочившего лидерство Си Цзиньпина как «ядра» правящей партии, а с другой, указывает на рост важности асеановского направления в китайской внешней политике, что объясняется соображениями геополитики.
Если говорить об этой сфере, то как раз в 2011 году, когда были запущены переговоры по будущему ВРЭП, тогдашний президент США Барак Обама провозгласил стратегию «возврата в Тихий океан». С тех пор много воды утекло, но главное, что при преемнике Обамы — Дональде Трампе — США дали задний ход в экономическом взаимодействии, отказавшись в январе 2017 года от участия в Транстихоокеанском партнерстве (ТТП). Партнерство от этого не умерло, хотя и изменило стратегические цели; его нынешний формат включает одиннадцать членов, трое из которых — Сингапур, Вьетнам и Малайзия — представляют АСЕАН, и еще трое — Индонезия, Филиппины и Таиланд — проявляют заинтересованность в присоединении. Это с одной стороны. С другой, США при Трампе, начиная с 2018 года, формируют концепт Индо-Тихоокеанского региона (ИТР). При первом приближении ИТР предполагал вовлечение Индии, что объяснялось началом торговой войны США с Китаем и пересмотром взгляда на КНР, теперь — как на стратегического конкурента. Индия интересна Вашингтону как внешними партнерскими связями, в том числе в АСЕАН, так и перманентными территориальными спорами с Китаем. Вслед за торговлей, как и следовало ожидать, США перевели противоречия с Пекином в геополитическую плоскость. После появления в 2019 году доклада Пентагона «ИТР: готовность, партнерство и содействие региональной сети», стало ясно, что конечной целью является военно-морской контроль над соединяющими два океана проливами, прежде всего Малаккским, через которые проходит до 60% мировой торговли. В том числе около 80% китайского нефтяного импорта из района Персидского залива.
В АСЕАН этим поворотом США остались недовольны. С одной стороны, у ряда стран десятки — Филиппин, Вьетнама, Малайзии, Брунея — имеются с Пекином территориальные споры вокруг архипелага Спратли (Наньша) и Парасельских островов (Сиша). Одно время, с 2016 года, они сильно обострились в связи с активизацией Китаем строительства в Южно-Китайском море (ЮКМ) искусственных островов. Главное их назначение — военное, рассчитанное на противодействие 7-му флоту США с его авианосными ударными группами (АУГ), для этого на ряде новых островов китайцы построили ВПП. И надо понимать, что с ЮКМ, омывающим с юга Тайавань, связан ключевой вопрос китайской политики — о воссоединении страны. Однако в АСЕАН большее беспокойство вызывали опасения, что укрепление в акватории позволит Пекину активнее претендовать на нефтеносные шельфы, окружающие «спорные» архипелаги. С другой стороны, однако, противоречия с Китаем ни в коей мере не подталкивали АСЕАН к военному сближению с Вашингтоном, который, используя стратегию ИТР, принялся усиленно навязывать участникам свою «помощь». Во-первых, все-таки большинство участников десятки ни о чем с Пекином не спорят; во-вторых, имеется понимание, что США стремятся сколотить в регионе военный блок, мобилизовав будущих союзников на «защиту» своих интересов в случае конфликта вокруг Тайваня, а ввязываться в этот вопрос никто из них не хочет. Как говорится, «это не их война». Серьезный провал американской политики произошел в 2019 году. Сначала в конце июля Китай и АСЕАН в двустороннем режиме приняли в первом чтении Кодекс поведения в ЮКМ, который урегулирует ситуацию вокруг спорных территорий. А затем, в ноябре, президент Трамп, обещавший приехать на саммит АСЕАН в Бангкоке лично, в последний момент отправил вместо себя советника по вопросам национальной безопасности Роберта О’Брайена. В АСЕАН на это обиделись. Результат: от встречи с вашингтонским эмиссаром отказались представители семи из десяти государств, не став выслушивать от него приглашение Трампа весной следующег, 2020 года приехать в американскую столицу на «особый саммит». В итоге судьбу так и не состоявшейся встречи решила вспыхнувшая эпидемия.
Если суммировать всю эту динамику, то выходит, что в борьбе за влияние на АСЕАН Китай одерживает верх не только над самими США, но и над их сателлитами по региональному объединению Quad. Индия, несмотря на статус партнера АСЕАН, занимает несколько отстраненную позицию; что касается Японии и Южной Кореи, то они расположены намного дальше Китая и, в отличие от него, не имеют с объединением ни двусторонних форматов, ни столь тесных торгово-экономических связей. Наконец, если вернуться к ВРЭП, то очевидной «осью» этой ЗСТ является как раз китайской-асеановский стержень, а остальные участники как чисто географически, так и по принадлежности к американской системе альянсов, занимают периферийное положение.
О чем же договорились 22 ноября 2021 года на саммите, который председательствующий в АСЕАН монарх Брунея Хассанал Болкиах еще в конце октября анонсировал как не только юбилейный, но и особый, «специальный». На состоявшейся месяц назад, 26 октября, встрече «АСЕАН+3», которая прошла на полях ежегодного саммита десятки, он отметил, что «Китай продолжает играть решающую долгосрочную роль в развитии региона, о чем свидетельствует сотрудничество в различных областях, начиная от экономики и заканчивая помощью в борьбе с пандемией».
Закрепляя успех своей дипломатии на важнейшем для Китая направлении, Си Цзиньпин повторил тезисы о строительстве «сообщества единой судьбы», подчеркнув дружеский и добрососедский характер отношений. Напомним, что экономическим эквивалентом этой идеологемы является инфраструктурный проект «Пояса и пути», в который вовлечены большинство стране региона. Провозгласив установление «всеобъемлющего стратегического партнерства», китайский лидер выразил уверенность, что эта новая веха в истории двусторонних отношений «придаст импульс миру, стабильности, процветанию и развитию в регионе и во всем мире». «Китай никогда не будет стремиться к гегемонии или использовать свои силы для запугивания небольших стран и будет работать с АСЕАН, чтобы устранить внешнее вмешательство». Этим тезисом Си Цзиньпин зафиксировал вторичность проблем вокруг островов в ЮКМ по сравнению с региональной солидарностью против попыток США сколотить в регионе антикитайский альянс. Наконец, главный тезис с точки зрения региональной безопасности: «Китай поддерживает усилия АСЕАН по созданию зоны, свободной от ядерного оружия, и готов как можно скорее подписать протокол к Договору о зоне, свободной от ядерного оружия, в Юго-Восточной Азии». Отметим, что это сильный ход в ответ на американские намерения разместить в регионе ракеты средней дальности (РСД). Если говорить о конкретике, то на днях советник Байдена по политике Китая Курт Кэмпбел предложил рассматривать важнейшим партнером США в ИТР не только Индию, но и Вьетнам. А еще раньше, в июле, отвечая в видеоформате на вопросы Азиатского общества международной политики (ASPI), он обрушился на Пекин и «идеалистов, окружающих президента Си», с критикой, предупредив, что США непременно «вернутся и возглавят» регион. Понятно, что после предложения Си Цзиньпина эти планы могут осложниться, особенно в отношении Ханоя. Похоже, что поиски американцами точек базирования РСД, расположенных ближе японской Окинавы, по-прежнему не приносят Вашингтону нужных результатов. Словом, Китай свой ход в региональной игре сделал, и мяч находится на половине поля США.
В заключение еще об одном существенном моменте, ускользнувшем от внимания комментаторов китайско-асеановского саммита. Как-то незамеченным прошло сообщение о предстоящих с 1 по 3 декабря военно-морских маневрах с участием ВМС стран АСЕАН и ВМФ России. О чем говорит сам этот факт? О целом ряде важных вещей — с учетом контекста, в который он помещен. Во-первых, в деятельности юго-восточного азиатского объединения впервые с окончания холодной войны, когда этот альянс носил некоторые черты проамериканского блока, наметилась военная составляющая; ранее от нее АСЕАН дистанцировался и сейчас качнулся отнюдь не в американскую сторону. Во-вторых, учения пройдут у побережья острова Суматра, в непосредственной близости от упомянутого Малаккского пролива, контроль над которым составляет основу американской концепции ИТР. Это — безусловный вызов 7-му флоту; с перспективой непосредственной конфронтации с кем-либо в зоне своей ответственности эта группировка ВМС США не сталкивалась, пожалуй, со времен Второй мировой и корейской войн. В-третьих, всего месяц назад российские и китайские военные корабли нагнали немало страха на Японию, а также ее американских патронов, когда прошли международными водами через Сангарский (Цугару) пролив, разделяющий два их трех главных японских островов — Хоккайдо и Хонсю. А теперь российский ВМФ появляется около другого стратегического пролива, который американское военно-морское командование считает «своим». Это серьезный удар не только по непосредственным планам Пентагона, но и по концепции ИТР как таковой. Если угодно, то — демонстрация ее уязвимости. В-четвертых, буквально на днях в Дальневосточном регионе прошло очередное, ставшее уже традиционным, воздушное патрулирование самолетов дальней авиации России и КНР. В-пятых, параллельно саммиту Китай — АСЕАН и перечисленным событиям в военной сфере прошла встреча министров обороны России и КНР. Сергей Шойгу и Вэй Фэнхэ были единодушны в том, что провокационные действия США несут непосредственную угрозу обеим странам, задача которых заключается в углублении координации, в том числе в военной сфере. Иначе говоря, китайско-асеановский саммит получил прочное прикрытие со стороны России. Наконец, в-шестых, через два дня после него, 28 октября, прошел и саммит Россия — АСЕАН; точно так же, как и с Китаем, в нынешнем году отмечается 30-летие партнерства с юго-восточным азиатским объединением и России. Если все перечисленное сложить, то остается впечатление укрепляющейся координации между Москвой и Пекином, которая приносит плоды по всему миру, в том числе в Юго-Восточной Азии.
Спору нет: тот факт, что оберегать региональную стабильность приходится в условиях, когда не последнюю роль играют боеспособность и боеготовность вооруженных сил, свидетельствует о нарастающей военно-политической напряженности. И не только в АТР, но и практически повсеместно. С другой стороны, не может не вызывать оптимизма то, что в этом противостоянии, от исхода которого зависят судьбы мира и человечества, Москва и Пекин выступают рука об руку. Не секрет, что это многим не нравится, особенно на Западе; есть оппоненты последовательному российско-китайскому сближению и в двух наших странах. Но не они сегодня правят бал. Именно поэтому у нас получается смотреть в будущее пусть и с осторожной, но непреходящей надеждой.
https://regnum.ru/news/polit/3431371.html
20.11.2021 Почему в США ударили по Путину именно сейчас?
Владимир Павленко, 20 ноября 2021, 19:19 — REGNUM В Конгресс США внесен проект резолюции, требующий непризнания Владимира Путина президентом России после 2024 года. Речь идет об его участии в выборах и избрании на следующий президентский срок, что разрешается конституционными поправками 2020 года. Персоналии тех, кто представил этот документ американским законодателям, в данном случае не важны. Главное, что они представляют обе ведущие партии и, следовательно, отражают двухпартийный консенсус, что в американских реалиях является маркером принадлежности данной инициативы концептуальным центрам «глубинного государства». В России по понятным причинам не нашлось ни одного органа власти или приближенного к ним политика, которые не подвергли бы американскую инициативу уничтожающей и, заметим, справедливой критике. Аргументы лежат на поверхности: вмешательство во внутренние дела, дискредитация российской власти, подрыв внутренней стабильности и даже поощрение определенных сил к государственному перевороту — прозвучало и это. И опять: все это справедливо, но не объясняет причин появления американской инициативы именно сейчас, когда впереди еще два года до самого начала президентской избирательной кампании. Что такое столь сильно взволновало «глубинников» сегодня, чего они не ведали или не осознавали еще вчера, что они перешли к провокациям, даже невзирая на то, что между Москвой и Вашингтоном потихоньку восстанавливается диалог, направленный на нормализацию отношений, загнанных за плинтус американской стороной?
Что наиболее вероятно? 9 декабря американский президент Джо Байден созывает так называемый «саммит за демократию» — виртуальный междусобойчик отобранных Вашингтоном лоялистов. Стартовая задача этого форума — провозгласить новую точку сборки глобального лидерства США, создав для этого площадку, полностью и всецело контролирующуюся американской стороной. За месяц до саммита, утверждая свое лидерство, Байден пригласил к участию сто лидеров, в число которых не вошли даже некоторые союзники США по НАТО, например, Венгрия и Турция, хотя венграм абсолютно непонятно, чем они хуже поляков, которых на саммит позвали. Из Ближневосточного региона приглашения вообще получили только Ирак и Израиль. Хотя последний по классическим представлениям выглядит не только не демократией, но даже и не автократией, а теократией, более привычной для Средневековья. От Закавказья Белый дом хочет видеть Грузию и Армению, но не хочет Азербайджан и т. д. «Анекдотом дня» комментаторы списка участников будущего саммита сочли приглашение филиппинского президента Родриго Дутерте, которого обвиняют в пособничестве массовым репрессиям. При этом, разумеется, и речи не шло о приглашении лидеров России и Китая.
Объяснение слабое, поэтому не исключено, что его решили «подкрепить» угрозами непризнания полномочий российского президента, заодно таким способом послав «черную метку и Си Цзиньпину, только что получившему безоговорочную поддержку пленума ЦК КПК. Через год, на XX съезде партии, китайский лидер будет переизбран на новый, третий срок, что ему позволяют такие же конституционные поправки, как и принятые в России, только действующие с 2018, а не 2020 года. Председателя Си как бы ставят перед выбором между альянсом с Москвой и перспективой уже его собственного непризнания на Западе, пытаясь спровоцировать тем самым на трения в двусторонних российско-китайских отношениях. Что же касается президента Путина, то здесь, кроме того, налицо очевидная попытка поощрить в России те силы, которые выступают за разворот нашей страны к Западу. Обратим внимание в связи с этим еще на одну деликатную деталь. Прозападными лоббистами у нас традиционно выступают оккупировавшие правительство (за исключением силового блока) системные либералы, а либералы несистемные, маргинальные, при их негласной поддержке подрывают стабильность с «оранжевых» позиций, и Запад, устроив скандал вокруг «дела Навального», эту их активность всячески поощряет. При этом сислибы, как видно по инициативам того же правительства, — в авангарде партии «вакцинаторов», ссылаясь на «европейский опыт», а их маргинальные визави не особо им в этом мешают, от вопроса о вакцинации дистанцируясь. Осторожную линию, понимая взрывоопасность темы, особенно на фоне роста массовых обращений граждан против законов о введении QR-кодов, проводит и Путин, не принимающий высосанных из пальца г-д Гинцбургов, Голиковых, Поповых и пр., аргументов за обязательность принудительной вакцинации, несмотря на мощную артподготовку «вакцинаторов». Не имея по Конституции прямых рычагов управления внутренней политикой, которые сосредоточены в правительстве, президент таким образом дистанцируется от этой разнузданной QR-истерии, что вызывает злость у ее заказчиков из ВОЗ. И ее хозяев: напомним, что учредителями этой организации являются фонды Рокфеллера и Билла и Мелинды Гейтс. Поэтому антипутинский демарш американских законодателей в нашей стране льет воду на мельницу не только экстремистских уличных элементов, заинтересованных в дестабилизации, но и вполне себе респектабельного прозападного лобби. Тем более что именно Байден примеряет на себя роль мирового лидера в так называемой борьбе с так называемой пандемией.
Самое главное: собираемый Вашингтоном «саммит за демократию» — не одномоментное событие. В настоящее время уже объявлено, что таких саммитов будет несколько, и что не исключено их постепенное переведение в очный формат. Обсуждается и процедура; в работе предложение, чтобы не Вашингтон назначал участников во избежание издержек для американской стороны, а сами потенциальные «новички» из числа тех, кого не будет на предстоящем декабрьском саммите, просились на последующие, сопровождая свои заявки программами «демократических реформ» в своих странах. А «оргкомитет» эти заявки рассмотрит. О чем это говорит? Включается процедура, по которой в свое время формировалась ООН; конференция в Сан-Франциско собиралась 25 апреля 1945 года, а на начало марта был назначен крайний срок подачи заявок, условием которых было вхождение в Антигитлеровскую коалицию, то есть объявление войны странам фашистско-милитаристской «оси». Только сейчас на роль «изгоев» США и окопавшиеся в этой стране «глубинники» «номинируют» Россию и Китай, открывая всем остальным возможность «приобрести» места под своим началом путем разрыва с Москвой и Пекином. Если этот процесс пойдет именно таким чередом, то он неизбежно «вырулит» на организационное оформление, в ходе которого «саммиты за демократию» будут реорганизованы в международную организацию, например, ту же «Лигу демократий», с идеей которой носился в свое время ныне покойный «маккартист» Джон Маккейн. И поскольку центр очных саммитов с самого начала учреждается в США, ничего не мешает американской стороне завести под новую организацию всю структуру ООН, оставив Россию и Китай в Совбезе нынешней ООН в одиночестве. И прекратить тем самым существование ООН, заменив ее явочным порядком новой организацией. Тем, кто станет утверждать, будто это невозможно, сообщим, что похожие планы уже существовали. Совместным докладом ООН и Социнтерна «Наше глобальное соседство» (1995 г.), подготовленным под руководством комиссии Ингвара Карлссона, был предложен проект Совета экономической безопасности (СЭБ) ООН; предполагалось, что Совбезу останутся представительские функции, а непосредственное руководство мировыми процессами будет передано в СЭБ, состав которого по сравнению с Совбезом существенно расширялся, а право вето не предусматривалось. Что именно «пошло не так» и почему этот проект приказал долго жить, так и не родившись, инициаторы не распространяются. Но через девять лет, в новом докладе, уже полностью ооновском — «Более безопасный мир: наша общая ответственность» (2004 г.) — был представлен проект реформирования уже самого Совета Безопасности по региональному признаку, то есть отрицавший его формирование из держав, являющихся главными победительницами во Второй мировой войне. Был указан и конкретный «контрольный срок» — 2020 год, и можно предположить, что «не срослось» из-за позиции России и Китая, которые на всех двухсторонних встречах, а также в итоговых документах саммитов ШОС неизменно фиксировали недопустимость поспешности в вопросе о реформировании ООН. В конце концов Западу стало понятно, что в этом направлении ему ничего не светит, тогда и появился Байден с предвыборным обещанием созвать в течение первого года у власти «саммит демократий». История вопроса такова, и сейчас самое время привлечь к ней внимание, чтобы не допустить спекуляций и лжи.
Понятно, что если условная «Лига демократий» будет сформирована, то Россия под руководством президента Путина и Китай под руководством председателя Си, как полагают «глубинники», рупором которых выступает Байден, останутся на развалинах послевоенного миропорядка. А остальной мир, огородив наши страны символической «колючей проволокой», пойдет дальше строить новый миропорядок, не обращая внимания на то, что творится на его «обочине». Но на деле так не получится, ибо это в корне противоречит скрижалям самой западной геополитики, сверхцелью которой служит экспансия в принадлежащий нашим двум странам центр Евразии. Поэтому демонизация России и Китая направлена на их изоляцию. Чтобы либо добиться в Москве и Пекине «внутренних перемен», какие случились в 1991 году в СССР и были предотвращены в 1989 году в Китае, либо ослабить и разобщить наши страны, создав предпосылки для их удушения экономическими санкциями или даже прямого военного уничтожения. С такой же санкции новой организации, например, как с санкции Совбеза ООН начиналась американская интервенция в корейской войне 1950−1953 годов. Демонизация Путина — первый шаг в этом новом раунде пресловутой «Большой Игры», и автор этих строк не может не сделать из происходящего двух выводов. Первый: ситуация в мире начинает плавно двигаться к жесткой развязке, и задачей внешних сил является совместить и наложить ее на кризисы в России и Китае, что гарантирует «глубинникам», ударный отряд которых составляют «вакцинаторы», победу в противостоянии и откроет путь к реализации своих человеконенавистнических, фашистских планов. И второй. Отвечая на этот вызов, не нужно поддаваться ни эйфории шапкозакидательства, ни панике. Нужно просто понимать, что мерилом успеха в этом противостоянии становится суверенитет, и чем на большее количество вопросов он распространяется, включая сферы общественного здравоохранения и народного образования, а также управления инфраструктурой жизнеобеспечения — тем ближе и скорее наша победа.
И последнее. Провокаторы из американского Конгресса не случайно делают заброс в 2024 год. Очень многое, включая разнообразные утечки, которые происходят из глобальных структур, указывают на этот год как на Рубикон, и от того, как и с какими результатами он будет пройден, напрямую зависит судьба глобалистских планов «великой перезагрузки». А следовательно и наша с вами, читатель, судьба, ибо в данном случае победитель забирает все и движется в будущее, а проигравший, откатывается в прошлое, где прекращает организованное и осмысленное существование. Третьего не дано!
https://regnum.ru/news/polit/3428590.html
19.11.2021 Пленум ЦК КПК принял третью за сто лет резолюцию по партийной истории
Владимир Павленко, 19 ноября 2021, 16:38 — REGNUM Интереснейший исторический документ принял предсъездовский пленум ЦК КПК, завершивший работу в Пекине 11 ноября. Это «Резолюция ЦК КПК об основных достижениях и историческом опыте столетней борьбы партии». Понятно, что это официальное толкование истории страны и партии на долгие годы, как минимум до столетия КНР в 2049 году. Поэтому очень важна трактовка событий, связанных с Новой и Новейшей историей Китая, до и после перехода руководства страной к КПК. Интерес сразу с трех сторон. Первая — общая ознакомительная. Если историю КНР, то есть с 1949 года, у нас еще представляют, то о предшествовавшем ей периоде с Синьхайской революции 1911−1912 годов известно только узкому кругу специалистов. Второе, чем обусловлен российский интерес, — зигзагами собственной истории, тесно переплетенной с историей Китая в коммунистических реалиях XX века. Наконец, третье: важность заключена в стратегическом характере документа, цель которого — обеспечить «единство взглядов и действий всех членов партии». Как подчеркивается в преамбуле, резолюция непосредственно связана отношениями преемственности с предыдущими такими резолюциями, которые за столетие истории КПК принимались до этого лишь дважды — в 1945 году, в начале завершающего этапа Гражданской войны (1945−1949 гг.), и в 1981 году, в связи с политикой «реформ и открытости».
В чем главное отличие 1917 года в России от китайской революции? У нас оба перехода власти — от самодержавия к компрадорам Временного правительства и от них к большевикам — осуществлялись практически в одномоментном режиме. Ибо происходили в столице и перебрасывались в крупные города, что имело решающее значение в условиях высокой концентрации пролетариата. Русская революция пошла из города в деревню. В Китае все происходило наоборот: в условиях, когда промышленный пролетариат составлял менее одного процента населения, а уровень его концентрации на крупных предприятиях стремился к нулю, города окружались поясом крестьянских восстаний. Мао Цзэдун хорошо усвоил советы В. И. Ленина, который в январе 1923 года, оглядываясь на пройденный революцией путь, обвинения в «неготовности» страны к социализму и ее «нецивилизованности» для него парировал вопросом: «А почему мы не можем сначала победить, а затем создать основы «цивилизованности?» Именно так поступил и Мао. Верно рассудив, что главное противоречие в Китае пролегает не между пролетариатом и буржуазией, а между крестьянством и феодалами (и наследовавшей им Бэйянской милитаристской кликой), он разделил стратегию революции на две части. Первая — «новодемократическая», основанная на теории «новой демократии» и тактике «единого фронта» — альянсе трудящихся классов с мелкой и средней национальной буржуазией; вторая — собственно социалистическая.
Непонятно, правда, почему резолюция не содержит упоминания о Китайской Советской Республике (КСР), под знаменами которой во время Великого похода КПК во главе с Мао Цзэдуном прошла с юга на север страны более 10 тыс. км. Но здесь главное — не забыть о классовом содержании «новой демократии», проявившей себя в структуре органов власти «Особого района» в провинции Шаньси с центром в Янъани, где, заметим, в 1945 году прошел исторический VII съезд КПК, по значению сопоставимый с VI съездом РСДРП (б), взявшим курс на вооруженное восстание в революционном Петрограде. Мао применил тогда принцип «трех третей». Одну треть позиций во власти «Особого района» занимали члены КПК, которые представляли пролетариат и беднейшее крестьянство. Другая треть — это так называемые «прогрессивные левые элементы», по Ленину, «мелкобуржуазная стихия». И последняя треть — так называемые «промежуточные», к которым Мао относил «средние классы» — среднюю буржуазию и «патриотичных» помещиков. Это — формула «единого фронта», в который Мао включал все классы, стоящие между пролетариатом и крестьянством, с одной стороны, и крупными помещиками и крупной буржуазией, с другой. То есть мелкую и среднюю буржуазию, городскую и сельскую.
Судя по трактовке в исторической резолюции, «новая демократия» — продукт прихода Компартии к власти и провозглашения КНР (1949 г.); социализм — результат разворота КПК от политики к экономике социалистического строительства, курсу «реформ и открытости» (это уже 1978 г., 3-й пленум ЦК XI созыва). В этом — отличие китайской «новодемократической» поэтапности от большевистской советской. Социалистические преобразования происходят не с приходом партии к руководству страной, а уже под ее руководством, когда она уже у власти, во всей стране или в ее части. Причем неправы те, кто обвиняет КПК в волюнтаризме. Например, И. В. Сталин подвергал критике ту часть Исполкома Коминтерна, которая «искренне верила, что можно руководить революцией в Китае, так сказать, по телеграфу, на основе известных, всеми признанных общих положений, не считаясь с национальными особенностями китайской экономики, китайского политического строя, китайской культуры, китайских нравов, традиций».
Отметим, что третьим звеном революционных преобразований в резолюции значится социалистическая модернизация, перспективы которой документами последних съездов КПК отнесены на 2035 год. Ряд экспертов убеждены, что сроки пребывания Си Цзиньпина у власти рассчитаны на реализацию именно этой задачи, которая в резолюции рассматривается через призму «нового похода», провозглашенного лидером партии и страны на XIX съезде, идеологемы, направленной на утверждение преемственности нынешнего курса Великому походу китайских коммунистов 1934—1936 годов.
Второе важное отличие между Россией и Китаем. Синьхайская революция, как и Февраль в России, запустила процесс фактического распада страны. У нас он был быстро обращен вспять потому, что субъективный фактор Октября — большевистская партия — уже занимала, пусть и не ключевые, но заметные позиции в политической жизни страны и имела сплоченный, закаленный в революционных боях авангард. В Китае само появление партии явилось реакцией на всеобщий развал. Ну и тактика «окружения города деревней», причем вооруженной, предопределила армейскую организацию крестьянства, выраженную знаменитым лозунгом «Винтовка рождает власть!», который, однако, имеет и менее известную и популярную оборотную сторону: партия винтовку жестко контролирует. Следовательно, винтовка в этой схеме — такой же эвфемизм реальной партийной власти, как мы читаем и у Ленина в «Что делать?» (1902 г.): рабочий класс вырабатывает экономическое мышление, а политическое — партия, которая вносит его в рабочее движение и с ним соединяет.
Третье отличие: раскол большевиков с Временным правительством, причем как с буржуазными (кадетами), так и мелкобуржуазными (меньшевики и эсеры) партиями стал необратимым еще до ликвидации постфевральского двоевластия. В Китае процесс такого раскола, который привел к началу военного противостояния «белого» (в резолюции упоминается этот термин) Гоминьдана занял шесть лет. Три из них — с января 1924 года, с I съезда Гоминьдана, до апреля 1927 года — чанкайшистского переворота и шанхайской резни против коммунистов — лидеры КПК теснейшим образом взаимодействовали с Гоминьданом. А тот, в свою очередь, скорректировал навстречу коммунистам «три народных принципа» Сунь Ятсена — «национализм, народное благосостояние, народовластие». Получилось: «внешний союз с СССР, внутренний — с КПК, поворот к рабочему классу и крестьянству». Маленькое отступление: в китайском прочтении «национализм» не имел и не имеет этнических коннотаций, а предполагает гражданское объединение народа; национальный же аспект Сунь Ятсен видел в интеграции в общенациональных интересах пятерки ведущих этносов — ханьцев (китайцев), монголов, тибетцев, маньчжуров и «мусульман» (имелись в виду уйгуры). Поэтому на государственном флаге КНР одна большая и четыре малых звезды.
Четвертое отличие, начинающееся, однако, с общей черты. Среди главных задач «новодемократической» революции в резолюции пленума ЦК КПК на первом месте стоит противостояние «империализму», а также, уже затем, «феодализму» и «бюрократическому капитализму». Задачи социалистической революции очерчены риторикой не противостояния, а созидания. Из этого следует, что антиимпериалистический дискурс сохраняет актуальность и сейчас, ибо ни феодализма, ни буржуазной бюрократии давно не существуют. Кроме того, именно «новодемократическая» революция в Китае для победы социализма является решающей, устраняя одни эксплуататорские классы и адаптируя к новой реальности другие. Поэтому безусловно правы ученые, указывающие на очень существенные отличия «новой демократии» от «классики» буржуазно-демократической революции, хотя сам Мао упоминал о «буржуазно-демократическом» содержании «новодемократических» преобразований. В России же Октябрь на словах осуществлялся строго под классовыми лозунгами, однако теоретическая база нашей социалистической революции, сформированная Лениным в 1916—1917 годах, разительно отличалась от европейского марксизма и фактически носила национально-освободительную направленность против внешнего управления. По-разному в двух странах решался вопрос о собственности. В Китае в условиях «объединенной диктатуры нескольких антиимпериалистических классов» при ведущей роли крестьянства на «новодемократическом» этапе национализации подлежали только крупнейшие субъекты экономики и землевладения. Все остальное сохранялось в частной собственности и перешло в руки народного государства только по ходу реализации задач социалистического этапа. Большевики же в России полностью национализировали городскую промышленность, а вот в сельском хозяйстве элементы капиталистического уклада существовали еще достаточно долго.
Следующая наиболее интересная российскому читателю часть резолюции — вопрос о партийных, точнее, получается, что антипартийных уклонах. Здесь четко просматривается сталинская стилистика, что вполне объяснимо. Это с одной стороны; с другой же — подчеркнутый курс на самостоятельное прочтение марксизма, который уходит корнями в выдвинутый Мао еще в 1930 году призыв против «книгопоклонства», который содержал упор не на общую теорию, а на конкретную китайскую практику. Приведем оценку резолюцией идей Мао, ибо она исчерпывающе проецируется на современность. «Идеи Мао Цзэдуна как результат творческого применения и развития марксизма-ленинизма в Китае представляют собой правильные, подтвержденные практикой теоретические принципы и обобщение опыта китайской революции и строительства, а также первый исторический скачок в китаизации марксизма. Живой душой идей Мао Цзэдуна являются позиция, подход и метод, которые красной нитью проходят через все их составные части и которые выражаются в трех основных моментах, а именно: реалистический подход к делу, линия масс, независимость и самостоятельность…».
Уклоны — то, что не укладывается в этот мейнстрим. В отличие от ВКП (б), резолюция КПК указывает не два, а три уклона — «правый» и «левый», как у нас, и еще «сепаратистский». В «правом» уклоне обвиняется Чэнь Дусю, один из основателей КПК и ее лидер в 1921—1927 годах. Прозевав антикоммунистическое перерождение гоминьдановского режима, он в канун переворота и шанхайской резни вел переговоры с чанкайшистским правительством, пытаясь предложить ему рецепты КПК. Важный нюанс: после отстранения от руководства партией, Чэнь создал и возглавил антикоминтерновскую фракционную группировку, за что был исключен из КПК. После этого окончательно перешел на троцкистские позиции, обратившись от имени некой «альтернативной» компартии к КПК с соответствующим воззванием. Что для нас важно? Троцкизм — не только левый, но и, в китайской интерпретации, правый уклон; разве не прав был Сталин, когда не делал между ними различий по степени опасности для партии? И разве сегодня троцкизм не выступает частью неоконсерватизма — глобалистского учения о «мировой демократической революции»? Все закономерно.
«Левый» уклон в прочтении резолюции для нас, в России, наиболее проблематичен, ибо обвинения в нем адресованы Ван Мину. Проблема в том, что этот деятель усиленно навязывался КПК в лидеры по линии Исполкома Коминтерна, в котором китайскую тему вел Павел Миф (Фортус). Именно по его инициативе Москва сделала на Ван Мина определенную ставку, добившись включения его в партийное руководство на VI съезде КПК, проходившем в Подмосковье. Сам Миф впоследствии попал под каток репрессий, а группа Ван Мина (известная как «группа 28 большевиков») навязала борьбу в партийном руководстве, объявив Мао Цзэдуна и его сторонников «правым уклоном». С позиций прошедшего времени следует признать, что ставка на Ван Мина, значительную часть времени проводившего не в Китае, а в СССР, стала одним из факторов, которые спровоцировали недоверие между двумя компартиями. В рассматриваемой резолюции Ван Мин и другие «левые уклонисты» обвиняются в левом догматизме, что привело к неудачам в противостоянии с Гоминьданом и принятом ЦК решении перебазироваться с юга на север страны, официально, для борьбы с японской агрессией. Так начинался Великий поход. Позднее, в ходе кампании «чжэнфын» («за упорядочение стиля»), проводившейся в Особом районе в 1942—1945 годах и завершившейся принятием первой резолюции по вопросам истории КПК, члены «группы 28» потеряли руководящие посты, что в конкретных реалиях того времени не могло не оказать негативного воздействия на межпартийные отношения.
Третий, «сепаратистский» уклон связан с Чжан Готао и в резолюции особо не выделяется. В истории КПК борьба между Чжаном и Мао за лидерство является не самой освещаемой страницей, и принятый документ этого положения дел не меняет. При этом российские источники утверждают, что позиции лидерства во многом зависели от связей с Коминтерном, которые во время Великого похода контролировались будущим маршалом и главой ВСНП Е Цзяньином. Именно его переход от Чжана к Мао якобы поставил точку в противостоянии двух лидеров. Хотя на самом деле к этой версии, муссирующей субъективный и игнорирующей объективный факторы китайской революции, существуют вопросы. Не упоминает резолюция и факт предательства Чжан Готао с переходом в 1937 году на сторону Гоминьдана под смехотворным предлогом «невозможности дальнейшего противостояния» с Мао.
И последний аспект исторического экскурса резолюции, который, безусловно, интересен российской аудитории, — взаимодействие КПК с другими партиями, прежде всего с ВКП (б) — КПСС. Читатель, имеющий представление о масштабах помощи Советского Союза Китаю в 50-е годы, возможно, разочаруется тем, что эта тема не только не поднимается, но и всячески подчеркивается, что успехи КПК — результат сугубо собственных усилий, особенно после разгрома всех трех уклонов. Однако следует понимать, что по-другому и быть не могло. Во-первых, как правящая партия, отвечающая за формирование государственной политики, КПК не может, не рискуя получить обвинения во вмешательстве во внутренние дела, идти вразрез с официально декларируемой идеологией российских властей. Во всех двухсторонних российско-китайских документах неизменно подчеркивается взаимное уважение внутреннего выбора, и в этом смысле содержание резолюции полностью соответствует букве и духу двусторонних отношений, способствуя их дальнейшему развитию. Так что данный вопрос при ближайшем рассмотрении служит проекцией нашей собственной внутренней политики, тем более что на неофициальном уровне советскому фактору в успехе китайской революции уделяется подчеркнутое внимание. Во-вторых, даже при очень большом желании не получится говорить о достижениях взаимодействия, не упоминая о последующем межпартийном разрыве, который автор этих строк считает трагическим. Думается, что обсуждение этой темы в современных условиях приоритетом не является. Кроме этого, начинать его необходимо в среде специалистов, проводить глубоко профессионально, с научных позиций, не допуская поверхностных, экзальтированных суждений, которые, как автор имел возможность убедиться буквально на днях, далеко не изжиты в среде даже идейно убежденных сторонников социализма. Однако подходить к этой теме все-таки надо, если мы не хотим, чтобы тема разногласий между КПСС и КПК была использована Западом для подрыва двусторонних отношений, а такие попытки уже предпринимаются, и нет сомнения, что они будут продолжены. В-третьих, то же самое касается и СССР, о котором нельзя говорить вне контекста не только его расцвета, но и краха. Резолюция деликатно обходит этот чувствительный для нас момент, упоминая только о том, что на определенном этапе КПК пришлось действовать в условиях «серьезных неудач мирового социализма». В-четвертых, в резолюции, при всем уважении к историческому вкладу и заслугам Мао Цзэдуна, содержится анализ ошибок, совершенных в конце 50-х, 60-х и первой половине 70-х годов. Честность проведенного в резолюции анализа побуждает нас привести этот фрагмент полностью и без купюр. «К сожалению, правильный курс, сформированный на VIII съезде партии, не был полностью доведен до конца, были допущены такие ошибки, как движение за «большой скачок», движение за создание народных коммун, а также серьезные перегибы в борьбе против правых элементов. Перед лицом суровой и сложной внешней ситуации в то время, партия уделяла значительное внимание укреплению социалистической власти и прилагала для этого огромные усилия. Тем не менее ошибки товарища Мао Цзэдуна в его концепции классовой борьбы в социалистическом обществе как в теории, так и на практике становились все более и более серьезными и ЦК КПК не удалось своевременно их исправить. Из-за совершенно ошибочной оценки существовавшей в то время расстановки классовых сил в стране и политической обстановки в партии и государстве товарищ Мао Цзэдун развернул «культурную революцию» и руководил ею. Контрреволюционные группировки Линь Бяо и Цзян Цин, воспользовавшись ошибками товарища Мао Цзэдуна, совершили множество преступлений против государства и народа, что повлекло за собой десятилетнюю смуту, которая принесла партии, государству и народу самые серьезные неудачи и потери со времени образования КНР. Это был трагический урок. В октябре 1976 года Политбюро ЦК партии, исполняя волю партии и народа, решительно разгромило «четверку» и положило конец «культурной революции» — этому большому бедствию».
И последнее. Современный этап политической истории с характерным для него уходом стратегического, концептуального планирования за закрытые двери элитарных теневых структур почти не знает публичных документов подобного уровня. На память в постсоветские времена приходят, пожалуй, лишь пара-тройка докладов, подготовленных на уровне ООН, в ряде случаев совместно с Социнтерном: «Наше глобальное соседство» (1995 г.), «Более безопасный мир: наша общая ответственность» (2004 г.) и т. д. Но это все международные документы, утверждающие примат глобального над национальным и государственным. Резолюция по истории 6-го пленума ЦК КПК XIX созыва — очевидное исключение из этого тренда, и уже это побуждает отнестись к ней с серьезным вниманием и интересом. Кстати, существительное «глобализация» в резолюции используется всего трижды и во всех случаях в сочетании с прилагательным «экономическая». Тоже повод задуматься.
https://regnum.ru/news/polit/3427973.html
16.11.2021 Что обсуждали и от чего воздержались на переговорах лидеры Китая и США?
Владимир Павленко, 16 ноября 2021, 18:42 — REGNUM Мир бурно обсуждает состоявшуюся сегодня и продолжавшуюся в течение трех с половиной часов встречу в онлайн-формате лидеров Китая и США — Си Цзиньпина и Джо Байдена. Отношения двух стран находятся в кризисе с 2018 года, когда тогдашний американский президент Дональд Трамп «рванул одеяло» двусторонних связей на себя и развернул против Пекина торговую войну, обложив тарифными санкциями значительную часть импорта США из Поднебесной. Формально поводом к этому послужило большое положительное сальдо КНР в двусторонней торговле, годовой объем которой по-прежнему превышает полтриллиона долларов. Фактически же американская сторона предприняла отчаянную попытку изменить правила игры, которая была рассчитана не только на отношения с Китаем, но и на внутриполитическое потребление. С одной стороны, Вашингтон под предлогом «правил ВТО» грубо вторгся во внутренние дела и интересы Китая, в ультимативной форме потребовав прекратить господдержку высокотехнологичных компаний и открыть их для внешних (считай, американских) инвестиций. С другой, план заключался и в том, чтобы напугать работающий в КНР американский бизнес, побудив его репатриироваться. Не сработало, однако, ни то, ни другое — и где сейчас Трамп?
Вообще, к оценке любых переговоров следует подходить с учетом внутриполитических позиций участников. У Си перед встречей с Байденом на этом поле было явное преимущество. Успешно проведенный пленум ЦК КПК, поддержавший внутреннюю и внешнюю политику китайского лидера, обнулил расчеты недоброжелателей на некие «внутренние расклады» в ЦК и дал «зеленый свет» реализации конституционных поправок 2018 года на сохранение у власти и после 2022 года. Байден ничем подобным похвастаться не может: рейтинг по сравнению с прошлогодним результатом на выборах рухнул ниже плинтуса, ясностей со вторым сроком тоже нет, и все будет зависеть от итогов промежуточных выборов, до которых год. Если правы некоторые американисты, предрекающие демократам провал, то шансы Байдена в 2024 году достаточно туманны. Не снискал он особых лавров и на внешней арене. Климатические «посиделки» в Риме, а затем в Глазго без участия лидеров Китая и России, конечно, были объявлены способом «консолидации Запада», но всем понятно, что это фигура речи. Никакого «единства» по климату в мировом сообществе как не было, так и нет, так что возглавить дружный «марш» человечества к «сияющим зеленым перспективам» у хозяина Белого дома тоже не получается. Не оправдывает он авансов лидеров «великой перезагрузки», которые приложили немало сил, чтобы сместить Трампа и привести «сонного Джо» в Овальный кабинет.
Понимая все это, в Вашингтоне не обольщались и заранее оговаривались, что на прорыв в переговорах с китайской стороной не рассчитывают. В Пекине же четко осознавали, что сам факт переговоров Байдена с Си Цзиньпином после щелчка по носу, полученного американской стороной в Риме и Глазго, уже ставит Штаты в двусмысленное положение, в том числе в глазах союзников. И самое главное: то, что в стратегическом плане США, несмотря на все блоковые приготовления, в последнее время оказались в одиночестве перед лицом крепнущего российско-китайского альянса, не может не ослаблять американские позиции, не позволяя Вашингтону разговаривать с позиции силы и превосходства потому, что его нет. Точнее, не стало.
О чем поговорили? Если судить по скупым и оборванным сообщениям СМИ, то единственной общей темой у двух лидеров стало предотвращение опасной эскалации конфликта между странами и введение двусторонних отношений в русло, словами Байдена, «нормальной конкуренции». В этом никто Вашингтону не возражает, хотя бы потому, что не Пекин с ним ссорился и не Китаю принадлежит инициатива в низведении двусторонних отношений до того «уровня», на котором они в поисках нормализации застыли сейчас. И если Байден этот вопрос перед Си ставит, то тем самым он, конечно же, вставляет шпильку своему предшественнику, но одновременно свою страну выставляет в роли неудачника, который было разозлился, замахнулся, попытался ударить и… в последний момент струсил и сдал назад. И потом, «нормальная конкуренция» — это об экономике, а подготовка к переговорам осуществлялась, по крайней мере с американской стороны, отнюдь не в экономической плоскости. Достаточно вспомнить очередную серию антикитайских провокаций, совершенных Вашингтоном в последние дни на тайваньском направлении. Уже приходилось отмечать, что не согласованный с Пекином визит на мятежный остров группы сенаторов и конгрессменов, осуществленный на самолете ВВС США, да еще на фоне проходившего в Пекине пленума ЦК — откровенная провокация и прямой вызов Китаю по самой болезненной для него теме. Проделываются такие вещи перед двусторонними переговорами, опять-таки, не от силы собственной позиции, а от ее слабости и объясняются стремлением вывести сторону с более сильной позицией из равновесия и спровоцировать ее на ошибки, которые позволят уменьшить ее преимущество. Китай себя спровоцировать, однако, не дал. Отповедь за свои действия США получили не с высшего уровня правящей КПК, а от МИДа и Госсовета КНР. Партия же занималась стратегическим вопросом — проводила предсъездовский пленум. И на внешние наскоки не отвлекалась.
Еще раз: сильный — не виляет, не применяет «ужимки и прыжки» или двойную мораль. Сильный — громко и членораздельно заявляет о своих интересах и их продавливает. Ультиматумом или силой. А когда сначала засылают в тыл законодателей, а затем, уже в ходе разговора, заверяют собеседника в признании принципа «одного Китая» и в том, что не поддерживают так называемой «независимости» мятежников, — это не сила, а слабость. Сначала за глаза напакостили, а затем в глаза оправдываются, что, дескать, «я — не я, и лошадь не моя». А чья она, спрашивается? Почему Байден так себя ведет? Потому, что, как показал опыт Афганистана, США воевать за своих союзников не готовы. Это ведь свой потенциал нужно расходовать, причем, с неясным исходом. А хочется другого: до конца высосать все возможное из потенциала сателлита, пускаясь в разнообразные спекуляции, а затем, когда взять с того больше нечего, «слиться», прикрываясь благозвучной риторикой. Скажем больше: уже ясно, что одну из «красных линий» в отношении Тайваня — признание Вашингтоном «независимости» местного сепаратистского режима — можно считать практически отыгранной. Вероятнее другое: давление исподтишка на тайваньские власти, чтобы они сами подставились, объявив о «независимости». А «мы», из-за океана, дескать, посмотрим на поведение Пекина. Если «проглотит», то выдадим это за «перемогу», а если продемонстрирует решимость, поднимем шум, но предпочтем наблюдать за крахом марионетки с почтительного расстояния. В принципе Си Цзиньпин эту дилемму Байдену помог разрешить: дал тому понять, что эту американскую игру понимает, но играть в нее не намерен. США предупреждены, что при переходе тайваньским режимом «красной черты» последуют решительные действия. Без оглядки на Вашингтон. Так кто вел переговоры с позиции силы? Президент Байден или все-таки председатель Си?
Далее — по списку. Все основные вопросы, связанные с китайско-американской повесткой. Синьцзян — Тибет — Гонконг, с завязкой на «права человека». По большому счету, опять позиция американской слабости. Сила — это если бы Байден, скажем, заявил о несоблюдении условий Объединенной китайско-британской декларации 1984 года и потребовал бы отменить центральный закон КНР о национальной безопасности в Сянгане (Гонконге). Но американский президент, прекрасно понимая, что никто этого делать не будет, а разговор на этом закончится, так не поступает. Ибо, по Высоцкому, «расклад не тот, и номер не пройдет». Байден, стремясь избежать любой определенности, к чему-то обязывающей, уходит от международно-правовых аргументов в гуманитарные вопросы. Потому что в них не надо принимать решений по существу, а можно напустить максимум тумана, утопив тему в свойственном либералам «толерантном» словоблудии. И еще. У него, получается, нет устремлений «поменять в Китае политическую систему» и «укрепить против КНР систему союзов». А как же быть с темой «коммунистической угрозы», спекуляций насчет «пагубности власти КПК», которые муссируются американскими СМИ? Скажут: раньше такого не было. В постсоветские времена об этой «угрозе» действительно Запад позабыл, надеясь, что с распадом СССР у Китая не останется другого выбора, кроме присоединения к глобальному миру на условиях Pax Americana. Жизнь рассудила по-другому, но китайско-американские противоречия, впервые открыто проявившиеся после провала визитов в Пекин в 2009 году Бжезинского и Киссинджера, глобалистским истеблишментом связывались не с коммунизмом, а с национализмом. Почему же так поменялась ситуация? Очень просто: в апреле текущего года, когда в Китае выпустили Белую книгу об успехах страны в преодолении нищеты и бедности, это возымело на Западе большой и нервный резонанс. Уже вторая после Советского Союза социалистическая страна успешно решает серьезнейшие социальные проблемы на фоне их обострения на самом Западе. И ведь ясно, что действия власти в интересах большинства, тем более возведенные в программную стратегию государства, — маркер социализма. На Западе это напрягло элиты не меньше, чем послевоенный подъем и рост благосостояния в СССР. Даже больше: тогда у Запада были ресурсы, и у себя в противовес тамошние элиты включили политику welfare state. Сегодня эта система разрушена. Посчитали ее ненужной после распада СССР — не с чем стало сравнивать и не для чего рисовать «витрину капитализма». И теперь выясняется, что либо эту систему «широкого благосостояния», для буржуа весьма затратную, придется восстанавливать, либо надо срочно «обнулять» достижения уже китайского социализма. Выбор не из легких, вот и завели старую пластинку, обрушившись на «коммунизм». Система же союзов, за которую Байден оправдывался перед Си Цзиньпином, что они-де «не направлены против Китая», на самом деле была провозглашена еще в первой программной речи нового президента-демократа, произнесенной 4 февраля 2020 года в Госдепе. Той самой, где Китай, наряду с Россией, был назван в числе главных противников Америки. Опять «хорошая мина при плохой игре»?
Это все предсказуемые темы, но были и другие, которые по идее должны были оказаться в фокусе переговоров, но из него были практически вычеркнуты. И если разговора по климатической тематике просто не получилось, имел место лишь американский упрек Китаю за недостаточное к ней внимание, то вот о ковиде лидеры практически не говорили вообще. Между тем обе эти темы стояли в центре недавнего саммита «двадцатки» в Риме. Что касается климата, то напомним, что Китай наотрез отказался поддержать дополнительное сокращение промышленных выбросов, чтобы ограничить рост глобальной температуры 1,5, а не двумя градусами Цельсия. И еще раз попенял Западу на нежелание решать проблемы развивающихся стран и брать на себя ответственность за полтора века загрязнений, на которые промышленная революция в Европе и США опередила страны Востока. Байден в ответ в Глазго «нелицеприятно» проехался по Си Цзиньпину и российскому лидеру Владимиру Путину за их отсутствие на конференции сторон РКИК (Рамочной конвенции ООН об изменении климата).
Ну, а «пандемическая» тема — наиболее взрывоопасная для двусторонних отношений. США перед переговорами стояли перед очередным выбором: продолжать нагнетать политические спекуляции вокруг якобы «уханьского» происхождения вируса, рискуя нарваться на ответную фактуру, доказательно обвиняющую в этом уже США, либо сделать вид, что темы нет. По сути Байден, пусть и с оговорками, выбрал второе. И это тоже признак слабости американской переговорной позиции.
Но самое показательное, и это, на наш взгляд, является квинтэссенцией того, куда «гнут» США в стратегической перспективе, сообщения СМИ об итогах встречи не содержат никакого упоминания об укреплении роли и места ООН в нынешнем мире. Хотя, казалось бы, это естественная площадка для диалога и преодоления разногласий. Между тем ни для кого не секрет, что пресловутый «саммит демократий», намеченный в формате онлайн на 9 декабря — до него остается, по сути, три недели — это весьма откровенный американский подкоп под всю систему послевоенного миропорядка. И прежде всего под ООН с ее руководящей ролью в международных делах. В Вашингтоне некоторые влиятельные лица, откровенно связанные с «глубинным государством», даже не скрывают, что конечная цель — замена ООН новой организацией: как максимум вообще без Китая и России, а как минимум — без права вето у Москвы и Пекина. Почему же эта тема, повторим, если брать сообщения СМИ, не затрагивалась Си Цзиньпином, который вместе с Владимиром Путиным неоднократно говорил об ООН как о ядре международной системы? Выскажем предположение, что в Пекине, как, наверное, и в Москве, хорошо понимают: «упросить» Вашингтон этого не делать не получится, и сам факт такого «упрашивания» — недопустимое проявление слабости. В этой ситуации потребуются не слова, а конкретные действия, и что-то подсказывает, что к этой ситуации наши страны готовятся и, скорее всего, согласовывают совместные шаги.
И надо осознавать, что при подобном развитии событий, инициатором которого, еще раз подчеркнем, является не коллективный Восток, а коллективный Запад, точнее, его глобалистские элиты, Москва и Пекин не только теряют право вето. Но и решительно освобождаются от ограничений и обязательств, которые ныне соблюдают в рамках Устава ООН. В том числе по части инициируемых через ООН и ее структурные подразделения вроде ВОЗ переворачивающих мир пропагандистских и иных кампаний и «спецэффектов». Если Запад (и его агентура влияния в национальных государствах) действительно хочет получить на планете некий «новый миропорядок», то в конце концов он его получит. Правда, не факт, что именно тот, которого добивается. Ну что ж, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Так что потом не сокрушаться, г-да Швабы, Гейтсы и примкнувшие к ним Байдены с Чубайсами. Это ваш выбор, думать о нем следовало бы наперед.
https://regnum.ru/news/polit/3424580.html
15.11.2021 Украина и Тайвань в планах США
Владимир Павленко, 15 ноября 2021, 18:37 — REGNUM Продолжая неприкрытое вмешательство во внутренние дела России и Белоруссии, США активизируют нападки и на внешнюю политику участников Союзного государства. Еще Хиллари Клинтон в свое время, на посту госсекретаря, высказалась об интеграционных процессах на постсоветском пространстве как о попытке воссоздания СССР, в какие бы формы она ни облекалась. И пообещала вести с этим борьбу. Сегодня «эстафету» сомнительных, если не сказать провокационных, заявлений перехватила нынешняя демократическая администрация Джо Байдена. Несамостоятельность действующего хозяина Белого дома наглядно иллюстрируется, особенно в последнее время, резкой активизацией экс-президента Барака Обамы, который, начиная с климатического вопроса, все активнее вмешивается, грубо говоря, не в свои дела. Ибо, как правило, бывшие президенты пишут мемуары, возглавляют фонды и занимаются благотворительностью. Но даже на этом фоне выделяется заявление, сделанное нынешним главой Госдепа Энтони Блинкеном в связи с миграционным кризисом на границе Белоруссии и Польши. В ходе встречи с польским коллегой Збигневом Рау шеф американской дипломатии без обиняков обвинил Россию в подготовке провокации против Украины. А Белоруссию — в информационном прикрытии Москвы путем миграционного кризиса.
Легче всего объяснить эти слова истерическим страхом, который западные элиты и особенно жаждущие американского покровительства польские лидеры питают по отношению к возможностям российской армии, которые были продемонстрированы в апреле в ходе приграничных учений 100-тысячной общевойсковой группировки. Но язык дается дипломатам, чтобы скрывать, а не выбалтывать свои мысли.
Поясним: в дипломатической практике двусторонних переговоров, которые и вели между собой американский и польский внешнеполитические руководители, обычно анонсируется обсуждение именно двусторонних же и отношений. О «третьих» странах, не являющихся участниками встречи, обычно упоминается обезличенно; поэтому, когда такое упоминание, да еще и в форме агрессивных претензий происходит «открытым текстом», — это всегда говорит о высоком градусе напряженности и о реализации определенного замысла. Заявление Блинкена, кстати, еще и конъюнктурно. Ряд экспертов в самих США, как свидетельствует, например, The National Interest, утверждают, что ситуация в российско-украинских отношениях не имеет ничего общего с пограничным польско-белорусским спором из-за мигрантов.
Зачем же витийствует Блинкен, попутно еще и выражая «благодарность» Варшаве за «поддержку суверенитета и территориальной целостности Украины», то есть поощряя ее на дальнейшие провокации? И поддерживая их совместными учениями в Черном море, в ходе которых «война нервов» с демонстративными нарушениями российских воздушных и морских границ приближается к апогею? Показательно: посетив один из пограничных КПП, польский премьер Тадеуш Моравецкий, выступил в Сейме, где оговорился «по Фрейду». Дескать, тридцать лет все было «спокойно», и вот Лукашенко и Россия «это все устроили». Однако все эти три десятка лет Запад убеждал нас, что спокойно не было и рубеж соприкосновения НАТО с ОДКБ, проходящий по польско-белорусской границе, представлял собой «источник напряженности». Этим, в частности, оправдывалось расширение Североатлантического альянса. Вопрос в том, когда лгал Запад — тогда или сейчас? Или в Польше запаниковали из-за страха оказаться на линии фронта?
Параллельно с американской развивается и британская «тема». Согласно утечкам из ряда СМИ Соединенного Королевства, например издания The Mirror, к отправке на Украину готов британский спецназ в количестве шести сотен военнослужащих, костяк которых составляют силы 16-й десантно-штурмовой бригады и спецназа. Решение принято на основе доклада разведки о том, что российские части якобы «готовятся вторгнуться на Украину». Симптоматично, что этой информации зааплодировали в украинском Минобороны, хотя еще несколько дней назад там утверждали, что никакой подготовки к войне не видят. Киеву заткнули рот? Или сделали предложение, от которого «нельзя отказаться»? Речь, разумеется, идет об отмеченной в России активизации военного «освоения» командованием НАТО украинской территории. Имеется ли в виду просто провокационная деятельность? Или в планах нечто большее? Мы уж не говорим о резко возросшей активности ВСУ в Донбассе, в том числе с применением турецких беспилотников.
Вывод, на самом деле, простой и очень тревожный. Если СМИ в США, рассуждая логически, не видят связи между военной активностью НАТО на Украине и кризисом с беженцами, то официальные лица англосаксонского Запада проводят между ними прямую параллель, обвиняя в этом российскую и белорусскую стороны. Следовательно, это официальная натовская позиция. Кому-то очень надо все это искусственно объединить, превратив в один большой международный кризис по всей линии разграничения Союзного государства России и Белоруссии с Западом и его марионетками. Для чего? Преобразовать этот рубеж в линию фронта? Ведь планируя войну, назовем вещи своими именами, всегда ищут повод переложить ответственность на сторону, на которую нападают.
Поразительно, но аналогичные новости приходят и с Дальнего Востока. Там именно в эти дни, параллельно с игрищами вокруг Украины и беженцев, продолжает обостряться ситуация вокруг Тайваня. Вот сухая статистика событий, из которой ясно видна динамика, очень похожая на происходящее около западных рубежей России. На фоне проходившего в Пекине пленума ЦК КПК, что явно не случайно, 9 ноября группа сенаторов и конгрессменов США прибыла на Тайвань на военно-транспортном самолете, где провела встречу с так называемой «президентшей» Цай Инвэнь. В ответ на это Минобороны КНР выразило американской стороне решительный протест, предупредило власти правящей островной Демопрогрессивной партии (ДПП) об ответственности за последствия и организовало боевое патрулирование в Тайваньском проливе силами ВМС НОАК. На следующий день специальную пресс-конференцию, посвященную американской провокации, провела Канцелярия Госсовета КНР по делам Тайваня; было заявлено, что американский парламентский визит дестабилизирует обстановку в регионе. Еще через день МИД КНР призвал США перестать посылать Тайбэю «ложные сигналы», а на четвертые сутки провокации слово взял глава китайской дипломатии Ван И, предупредивший всё того же госсекретаря Блинкена, что демонстративная поддержка островной «независимости» чревата разрушением мира. В ответ Тайвань издевательски попросился в Тихоокеанское партнерство, прав на участие в котором, как часть Китая, не имеет. Блинкен же обвинил Пекин в «давлении на Тайвань».
В очередной раз региональная ситуация подвешена на волосок, и, по мнению пользователей китайского сегмента Интернета, которые не связаны правилами дипломатии, США попросту переходят «красную линию», о которой хорошо осведомлены, и, следовательно, занимаются этим вполне сознательно. Тот же самый почерк, что и вокруг Украины: взвинтить обстановку, чтобы переложить вину за происходящее на противостоящую сторону, там — на российскую, здесь — на китайскую. И если в АТР провокацию подпускают под предсъездовский пленум ЦК правящей Компартии, то на Западном театре военных действий (ТВД) этим занимаются на фоне российско-белорусского прорыва в строительстве Союзного государства. Поэтому главный вопрос состоит в том, не является ли вся эта цепь совпадений неслучайной? Или упомянутые «красные линии» переходятся сознательно, пробуя на прочность одновременно и Москву, и Пекин? Отметим, что планомерное усиление напряженности вокруг Донбасса и Тайваня началось (или было запущено?) сразу после бегства американцев из Афганистана; вскоре премьер-министр сменился в Японии, и новое руководство взяло курс на конфронтацию с Россией из-за Курил. Наконец, последовательное обострение обстановки в Закавказье — часть той же самой игры или отдельные события?
Понятно, что любые далеко идущие выводы могут быть опровергнуты отсутствием и/или закрытостью соответствующей информации. Тем не менее выстраивание системы альянсов и поощрение связанных с ними очагов напряженности по рубежам российско-китайской «Большой Евразии» является неоспоримым фактом и предоставляет создающей их американской стороне расширенное пространство для геополитических маневров. Ситуация напоминает вторую половину 70-х годов, когда после поражения во Вьетнаме США принялись выстраивать «зеленую дугу нестабильности» вокруг южных границ СССР. Не исключено, что смысл этой игры — в разрушении геополитической и военной координации Москвы и Пекина. Подливая масло в огонь тлеющих конфликтов, Вашингтон, не исключено, выискивает возможность для крупной военной провокации на одном из ТВД, создавая себе условия для выбора соответствующего момента. Потому что если не получается развести Россию и Китай мирным способом, вполне могут задействовать и военный. На это указывает демонстративная похожесть претензий в нагнетании региональной военной напряженности, которая адресуется нашим двум странам, и история знает множество примеров, когда именно подобные информационные кампании предшествуют военным операциям. Или провокациям.
Во всяком случае, со времен распада СССР такого уровня напряженности и по интенсивности, и по длительности, как сейчас, ни российско-американские, ни китайско-американские отношения не испытывали. Даже война в Югославии, в ходе которой были проигнорированы предостережения Москвы и авиацией НАТО уничтожено посольство КНР в Белграде, по сравнению с нынешней эскалацией выглядела скоротечным конфликтом. Объяснима и логика: у американских элит в запасе пять или шесть, максимум восемь лет до того момента, когда окажется утраченной сохраняющаяся теоретическая возможность решить свои проблемы военным путем. Сбрасывать эту угрозу со счетов ни Москва, ни Пекин не готовы.
https://regnum.ru/news/polit/3423490.html
14.11.2021 СССР и российско-китайский альянс — историческая альтернатива глобализму
Владимир Павленко, 14 ноября 2021, 16:09 — REGNUM Первый этап — марксистская социалистическая альтернатива европейскому капитализму. Второй — советская марксистско-ленинская альтернатива империалистическому альянсу буржуазии с оппортунизмом. И третий этап — китайская новодемократическая альтернатива глобализму. Таков исторический путь марксизма, наделенного гигантской, уникальной исторической перспективой.
Коллеги! Перед конференцией прозвучал весьма спорный тезис о «глубочайшем кризисе марксизма-ленинизма». Я не знаю, как можно говорить о кризисе, если Китай, вторая держава мира, уверенно развивается на основе марксизма. Это подчеркивается на съездах Компартии Китая и пленумах ЦК. Формула, которую постоянно применяет Си Цзиньпин: «Орудийные залпы Октябрьской революции донесли в Китай марксизм-ленинизм». Между тем это — цитата из статьи Мао Цзэдуна «О демократической диктатуре народа», написанной в 1949 году по случаю 28-й годовщины КПК. Преемственность китайского руководства — налицо. А в конце августа нынешнего года «Жэньминь жибао» и «Гуанмин жибао» провозгласили «возврат к красному». Речь идет о курсе на «всеобщее процветание», который предусматривает перераспределение прибылей крупного бизнеса в социальную сферу. И Запад сразу стал пугать китайской «коммунистической угрозой».
Давайте откровенно. Предубеждения против Китая навязаны инерцией советско-китайского противостояния, а также западной пропагандой и следующими в ее русле перерожденцами. Это о них в совместном заявлении «О дне рождения И. В. Сталина» от 21 декабря 1964 года Мао с албанским лидером Энвером Ходжей предупредили: «Преступные действия Хрущева и его сподручных будут иметь долговременные последствия, они приведут к перерождению, а затем к разрушению СССР и КПСС». И давайте напряжем воображение и представим современный мир без КНР. Что-то подсказывает, что это был бы совсем другой мир. Как заявил Дэвид Рокфеллер в октябре 1962 года членам хрущевского Президиума ЦК КПСС, «знаю же я, что такое диктатура пролетариата, должны и вы знать, что такое диктатура буржуазии».
Какой вывод? И советский, и китайский опыт говорят о том, что ленинизм — несколько иное прочтение Маркса и Энгельса. Официально — с поправкой на империалистическую эпоху, по сути же — дополнение классового фактора цивилизационным, а классовой борьбы — геополитикой. Еще Маркс говорил о том, что буржуазия перераспределяет часть прибыли от эксплуатации колоний в пользу рабочей верхушки. И так смягчает классовые противоречия. У Энгельса об этом рассказано еще более подробно. Что такое оппортунизм, если отойти от клише советских учебников? Это — теоретический догматизм плюс оправдание классового перемирия за счет угнетаемых народов, то есть цивилизационная поправка к классовым интересам. Именно поэтому мир-системная теория выделяет доминирующее ядро и зависимую периферию. Подмяв под себя партийную верхушку рабочего движения, буржуазия также вносит соответствующие изменения в политические системы. Речь идет о двухпартийности, описанной Марксом, как сохранении буржуазным классом власти путем ее передачи из одной руки в другую и обратно. Сегодня этот принцип именуется «либерально-социалистическим», или «леволиберальным», консенсусом. Принцип, кстати, — масонский, там он трактуется, как «партнерство в конкуренции». С этих позиций раскол большевизма с меньшевизмом — это разрыв с системой и центрами внешнего управления.
То есть чтобы объяснить феномен оппортунизма, следует соединить социально-классовый фактор с цивилизационным, который, заметим, отнюдь не равен национальному; он имеет не этническое, а культурное происхождение. Дальнейшая эволюция западной социал-демократии, которая в итоге полностью отказалась от марксистской революционной доктрины, показала, что оппортунизм не был случайным зигзагом, а представлял собой вполне системный фактор. Марксистские партии сохранились и на Западе, но стали там маргинальными; в России имелись и меньшевики, а после революции троцкисты, но они проиграли ленинизму с той же неотвратимостью, что и революционный марксизм на Западе. Современные заявления об «исчерпанности лимита на революции», помимо методологической безграмотности, показывают маршрут эволюции оппортунизма.
Как Ленин пришел к выводам, которые обеспечили победу Октября? И почему ленинизм, по определению Сталина — это «марксизм эпохи империализма и пролетарских революций», то есть марксизм с «надстройкой»? Ключом к пониманию этой эволюции, тесно связанной, кстати, с перспективами марксизма в XXI веке, является историческая полемика между Лениным и Каутским. В 1914 году Каутский написал книгу «Империализм», указав на возможность его трансформации в ультраимпериалистическую стадию. Черты как будто списаны с современного глобализма:
- перенос практики картелей на международные отношения
- интеграция наиболее мощным национальным империализмом всех остальных.
Ленин, осознав перспективу альянса западной социал-демократии с буржуазией в эксплуатации остального мира, своим «Империализмом как высшей стадией капитализма» объявил ему войну. Он понял, что глобализм в ходе капиталистического развития, в процессе так называемого «вырастания социализма в капитализме», этой «скрижали» оппортунизма, непременно распространится на другие страны.
Ленин понимал, какая судьба и какое место уготовано России в мир-системе глобализма. Поэтому он разорвал с оппортунизмом и объявил империализм высшей и последней стадией капитализма. И подчеркнул, что война приведет не к становлению ультраимпериализма, а к его уничтожению мировой социалистической революцией.
Официальная советская историография программный смысл этой полемики недооценила. Именно переосмыслив Каутского не только с классовой, но и с цивилизационной точки зрения, Ленин в считанные годы создал для будущего Октября мощную идейно-теоретическую базу. Она доказала свою верность, хотя с позиций европейской социал-демократии выглядела ересью. Это — теории:
- империализма и слабого звена;
- социалистической революции;
- государства диктатуры пролетариата.
В работе «Империализм и раскол социализма» Ленин прямо соединяет буржуазию с оппортунистами и говорит об их совместном стремлении «превратить горстку богатейших, привилегированных наций в «вечных» паразитов на теле остального человечества». И противопоставляет буржуазно-оппортунистическому альянсу «тенденцию масс, угнетаемых сильнее прежнего и несущих все муки империалистских войн…».
Как рассудила история? С одной стороны, Первая мировая война выполнила глобально-олигархическую задачу разрушения национальных империй; Лига Наций как итог Версаля должна была стать центральным звеном мировой власти. С другой, произошел системный сбой — Октябрь в России, который обнулил проект Лиги Наций, от вступления в которую отказались США. Яснее всего о мир-системной природе советско-западного раскола сказал Черчилль в мемуарах «Мировой кризис». «Большевики не представляют России, — они представляют лишь Интернационал — учреждение и идею, совершенно чуждую и враждебную нашей цивилизации». Понятно, что «цивилизация» здесь — синоним Запада, который стремится вернуть Россию в зависимое положение. О том же самом, только другими словами, говорил и Николай Бердяев. «Русский коммунизм, с одной стороны, явление мировое и интернациональное, а с другой — русское, национальное… Патриотизм великого народа должен быть верой в великую и мировую миссию этого народа, иначе это будет национализм провинциальный, замкнутый и лишенный мировых перспектив». Поэтому Великий Октябрь — не только социалистическая, но и национально-освободительная революция. В еще большей мере национально-освободительные черты видны в китайской революции.
Что в «сухом остатке»? В мир-системе глобализма Россия и тогда, и сейчас обрекается на роль колониальной периферии. «Внешнее управление с согласия самих управляемых», — это о февральском режиме американский посол Фрэнсис. В мир-системе социализма Советская Россия была поставлена в центр как творец исторической перспективы, создающий системную альтернативу, которая благодаря Китаю, это надо понимать, сохраняется и сегодня.
Ленин сделал и теоретический вывод. В январе 1923 года в одной из последних работ — «О нашей революции» он заговорил о «своеобразии восточных революций», указывая, что чем дальше на Восток — тем своеобразия будет больше. Унаследовав именно эту линию, Сталин окончательно разорвал с европейским вектором, соединив идеи социализма и национального освобождения. Через эту призму и следует рассматривать китайскую «новодемократическую» революцию, как именует ее Си Цзиньпин, имея в виду теорию «новой демократии» Мао Цзэдуна. Приведу три ее основных тезиса:
- буржуазно-демократическая революция в зависимой стране, во-первых, невозможна, ибо этого не допустят силы внешнего управления, и во-вторых, не нужна, ибо в рамках глобализма эта страна уже является частью системы мирового капитализма;
- осуществление социалистической революции и модернизации связано с руководством компартии, подчиняющей задачам социалистического строительства всю энергию страны и общества;
- соединение задач национального освобождения и социалистического строительства создает условия для формирования под руководством компартии союза революционных классов, включая национальную буржуазию.
То есть социализм не «вырастает» снизу, а вводится сверху, и своим руководством партия, опосредуя внешнюю зависимость, компенсирует общественную отсталость. Сегодняшние спекуляции вокруг якобы «капитализма» в Китае идут от непонимания идей «новой демократии». И от незнания современной китайской действительности; победа над бедностью в полуторамиллиардной стране — такой же вклад в социализм, как и сталинская культурная революция. Нет у нас и понимания, что выстроенная на «новой демократии» руководящая концепция социализма с китайской спецификой уходит корнями в ленинскую констатацию русской специфики советского социализма. Мао просто продолжил тему «своеобразия», адаптируя ее к наступающей эпохе глобализма (работа «О новой демократии» написана в 1940 году). Критика брежневским руководством КПСС политики «четырех модернизаций» (она же — реформы и открытость) — показатель той самой концептуальной ограниченности в марксизме, в которой Ленин упрекал Суханова.
Проводя линию от Ленина к Мао и далее к выводу Сталина на XIX съезде КПСС о том, что знамена демократии и национальных интересов, брошенные буржуазией, придется поднять коммунистическим и рабочим партиям, получаем вектор развития марксизма в XXI веке. Если ленинизм — это марксизм эпохи империализма и пролетарских революций, то «новодемократический» фундамент китайской революции — это марксизм-ленинизм эпохи глобализма и национально-освободительных революций. И мы видим, как это работает.
И о всемирно-историческом значении китайского опыта, особенно актуального для нашей страны. Во-первых, он ясно показывает упущенный путь к спасению КПСС и СССР. Системная коррупция — общая проблема КПСС и КПК; развернув с ней системную борьбу, КПК вернула доверие и поддержку масс, предотвратив крах по советскому сценарию. Во-вторых, соединяя усилия с Китаем на международной арене, российская власть, выражаясь языком КПК, становится «на правильную сторону истории». В-третьих, расширение у нас «ножниц» между внешней и внутренней политикой ставит в повестку приведение одного с другим в соответствие во избежание перенапряжения и разрыва. И понятно, что китайский опыт нам ближе европейского и тем более американского. Он открывает громадное окно возможностей, в том числе ввиду российского коммунистического первородства. И в-четвертых, системная альтернатива, которая формируется российско-китайским альянсом, это другой образ будущего. И смею предположить, что элиты Запада больше обеспокоены не проектом «Пояса и пути», а концепцией «единой судьбы человечества». Именно этот духовный вызов — для них главный.
Итак, первый этап — марксистская социалистическая альтернатива европейскому капитализму. Второй — советская марксистско-ленинская альтернатива империалистическому альянсу буржуазии с оппортунизмом. И третий этап — китайская новодемократическая альтернатива глобализму. Таков исторический путь марксизма, наделенного гигантской, уникальной исторической перспективой. И «в кризисе» у нас находится не марксизм, а его понимание современными марксистами, а также субъективный фактор, по Ленину. Поэтому союз России с Китаем можно только приветствовать. Во-первых, как говорится, «с кем поведешься…». Во-вторых, глобалистская перспектива сегодня злокачественно переродилась: в условиях цифровизации капитализм более не заинтересован в воспроизводстве рабочей силы, которая целенаправленно маргинализуется с помощью неомальтузианских концепций «прекариата» и «сокращения численности населения». Об этом почему-то у нас ничего не прозвучало.
Только социализм способен избавить человечество от глобально-фашистской перспективы «Конца Времен». И связан он не с Европой, этим рассадником социнтерновского глобализма. И не с очередным «Интернационалом» — пятым, восьмым или двенадцатым. А с китайско-российским альянсом. Как говорят китайские товарищи, «расцвет происходит внезапно, упадок — стремительно». Нам ли этого не знать?
И последнее. Здесь обсуждались косыгинские реформы. Я дополню: в книжке о Римском клубе Гвишиани подробно рассказал о той роли, которую сыграл его тесть Косыгин в продвижении идей конвергенции. Без поддержки Косыгина, считает Гвишиани, внедрить римские идеи, преодолев сопротивление партийного руководства, было бы невозможно. Все, что происходит сегодня, включая становление прямой буржуазной диктатуры — «цифровой концлагерь», ковид и т. д., — финальные последствия реставрации в КПСС троцкизма и меньшевизма. И самое последнее — к теме сталинской «автономизации». Советский Союз развалился, а унитарная КНР — сохранилась. Потому, что теоретический догматизм — вещь в себе, и к реальной жизни никакого отношения не имеет.
https://regnum.ru/news/polit/3422420.html
11.11.2021 Глазго: компрадоры в сеансе «зеленой» клоунады
Владимир Павленко, 11 ноября 2021, 21:09 — REGNUM В Глазго ожидаемо безрезультатно завершается конференция сторон (КС) Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК). На обеспечение успеха этого форума с участием двух сотен стран, под которым подразумевалось дружное выстраивание в очередь на ликвидацию собственной промышленности и подрыв суверенитетов, были направлены грандиозные организационные и пропагандистские усилия. Климатический саммит, как иногда именуют КС РКИК, был предварен саммитом «Группы двадцати» в Риме, на котором вопрос так называемых глобальных климатических изменений был вынесен в топ повестки вместе с эпидемической темой. Из итальянской столицы, выбором которой местом встречи «глобализаторы» добивались прямых параллелей с наследием Римского клуба и Ватиканом с его апологией «инклюзивного капитализма», он же глобализм, мировые лидеры перебрались в Глазго, продолжив в режиме нон-стоп зобмирование мировой общественности. Все тщетно. Пропагандистская «гора родила мышь», и для стран и народов, являющихся объектами этой «зеленой» спецоперации, это лучшая новость, означающая, что планы глобалистов все дальше расходятся с действительностью, а сами они начали утрачивать инициативу в продвижении навязанной жителям планеты так называемой великой перезагрузки.
СПРАВКА:
РКИК была подписана в 1992 году. КС РКИК проводятся с 1995 года и проходят ежегодно; единственным исключением стал прошлый «ковидный» год, с которого нынешняя 26-я конференция была перенесена на нынешний. На 3-й КС в 1997 году был подписан Киотский протокол (КП), на 21-й КС в 2015 году — Парижское соглашение (ПС). КП был придуман потому, что на 1-й КС РКИК в Берлине развитые страны ОЭСР отказались от своих принятых обязательств по РКИК и решили придумать «отмазку», как это прикрыть. В итоге с помощью КП придумали механизм приобретения прав на выбросы у развивающихся стран и стран с переходной экономикой. В последних, включая Россию, были активизированы углеродные лоббисты, в основном из числа системных либералов, которые стали ратовать за продажу прав. Однако условием такой торговли стало уменьшение на размер проданного количества базового показателя выбросов, ибо этот размер зачитывался теперь уже западным покупателям. Результат — базовый расчетный год нашей страны, от которого считается сокращение выбросов, передвинули с 1990 на 2009 год, а базовый показатель уменьшился почти вдвое. То же и другие; так богатые страны ОЭСР узаконили себе большие объемы выбросов, которые они, ничего не делая, с помощью компрадорских элит из развивающихся стран себе за их счет завышают. Сегодня с помощью вводимого в ЕС углеродного налога развитые страны еще и обрушивают цены на ископаемые энергоносители, одновременно выжимая из экспортеров деньги себе в карман. При этом они с помощью либеральной пятой колонны в развивающихся странах, навязывая им методологию подсчета аферистов из Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК), занижают на порядки поглотительный ресурс таких стран, как Россия. И заставляют эти страны, являющиеся экологическими донорами, сокращать выбросы наравне со всеми, хотя базовые международные климатические документы, например, Рио-де-Жанейрская декларацию по окружающей среде и развитию, позволяют им (нам) таких сокращений не осуществлять. В частности, с помощью либеральной пятой колонны в России глобальные климатические махинаторы продавили подписание, а затем ратификацию нашей страной ПС, несмотря на то, что Дохийская поправка 2012 года к КП, которую Россия отказалась ратифицировать из-за грубого нарушения своих прав, не ратифицирована до сих пор.
На 26-й КС РКИК организаторы решили добиться перелома в пользу принятия странами максимальных обязательств по Парижскому соглашению, для этого и нужна была информационная «артподготовка» в лице саммита «двадцатки» и выступлений лидеров в самом Глазго. Однако результат получить не удалось: продавив словесное признание «парижской» цели ограничения антропогенного воздействия на климат 1,5 градуса C, а не двумя, организаторы не смогли побудить признать эту цель тремя странами, входящими в пятерку ведущих по выбросам, — Китаем, Индией и Россией. Китай открыто заявил, что цель в 1,5 градуса чрезмерна, выходит за рамки возможностей, а потому Пекин придерживается прежнего показателя в 2 градуса.
СПРАВКА:
Разница между 2 и 1,5 градуса весьма существенная. В документах Парижского соглашения содержатся конкретные данные, из которых следует, что для этого выбросы должны быть сокращены с 55 до 40 Гигатонн, то есть на 27,5%, более чем на четверть.
Суть разногласий объединенного Запада, прежде всего США и Великобритании, с трио Пекин — Дели — Москва наглядно демонстрируется полемикой британского и китайского лидеров.
Все фактически вернулось к аргументации, сопровождавшей провал 15-й КС РКИК 2009 года в Копенгагене. Китай тогда во главе «Группы 77» развивающихся стран потребовал превентивного 40%-ного сокращения промышленных выбросов странами ОЭСР в компенсацию развивающемуся миру за загрязнение окружающей среды в индустриальную эпоху, которая на Западе началась на полтора столетие раньше, чем на Востоке. Саммит окончился ничем; к такому же финалу и по тем же причинам движется и нынешняя КС в Глазго. Индийский премьер Нарендра Моди, поддержав западную климатическую повестку, однако, вслед за Китаем сделал для своей страны исключение. Индия «не может игнорировать здравый смысл, собственные интересы и законы физики», — подчеркнул Моди, оговорив, что одна реформа энергетики с отказом от угля потребует от его страны вложений размером в 1 трлн долларов. Сгоряча Моди предложил создать для этого климатический фонд именно на такую сумму, видимо, забыв, что Зеленый климатический фонд (ЗКФ) ООН давно существует, но никак не наполняется необходимыми средствами, которые Запад много лет обещает на словах, а на деле всячески с этим волынит. Экс-директор Банков Канады и Англии Марк Карни, ныне спецпосланник ООН по климату, даже анонсировал создание экологического финансового альянса GFANZ (Glasgow Financial Alliance for Net Zero) размером в 130 трлн; источники он не уточнил, однако если учесть, что Карни является участником глобальной банкирской «Группы тридцати» и входит в исполком папского Совета по инклюзивному капитализму, то заказчик этой очередной попытки повести за собой развивающиеся страны как «ослика за морковкой» просматривается вполне ясно.
Российский президент Владимир Путин, в свою очередь, высказался в том смысле, что амбициозные планы — это хорошо, но «пока нужно разумно использовать имеющиеся источники энергии и попутно развивать новые технологии генерации и очистки». Иначе говоря, Россия рассматривает климатическую повестку с позиций природоохранной деятельности, а не идеологического «экологизма», предполагающего подчинение так называемой «борьбе с климатическими изменениями» всей внутренней экономической и хозяйственной жизни страны. Почему «так называемой»? Потому, что связь повышения мировой температуры с человеческой деятельностью остается недоказанной; в отсутствие таких доказательств адепты этой глобалистской версии (и секты), не утруждая себя поиском аргументов, просто стараются своих оппонентов перекричать. Эксперты же, причем весьма квалифицированные, которым, однако, по глобалистской традиции затыкают рот, наглядно показывают, что повышение содержания CO₂ в атмосфере неизменно следует не впереди, а за температурным повышением. И следовательно не может быть его причиной.
В отличие от стран Запада, которые с помощью вышеописанных махинаций пытаются изобразить себя «первопроходцами» климатической темы, объявив 2050 год рубежом перехода к так называемой углеродной нейтральности, Россия и Китай, лидеры которых Путин и Си Цзиньпин отказались от очного участия в саммите «двадцатки», не прибыв и в Глазго, отложили решение этого вопроса до 2060 года. Причем Китай до 2030 года будет наращивать выбросы и выйдет на их пик, а сокращать примется только после этого. Моди в Рим и Глазго приехал, но, руководствуясь прагматическими соображениями, пообещал «углеродную нейтральность» аж к 2070 году. И понятно, что за 10−20 лет от сроков, провозглашенных Западом, утечет столько воды, а мировая повестка при нынешней динамике настолько изменится, что и климатическая тема к тому времени весьма вероятно, что будет похоронена. В ответ на упреки в адрес Китая и России со стороны бывшего и нынешнего президентов США Барака Обамы и Джо Байдена постпред КНР при ООН Чжан Цзюнь без обиняков указал американской стороне на ее собственные грехи и популизм.
Официальный Пекин знает, о чем говорит. На фоне обособления «большой евразийской тройки» главных участников ШОС и БРИКС сами за себя говорят цифры динамики мировой угледобычи и энергопроизводства. В США добыча твердого черного топлива выросла на четверть, составив 520 млн тонн в год (в России — всего 420 млн тонн). Британское правительство, опасаясь энергодефицита, попросило своих и французских операторов увеличить генерацию на ТЭС. Континентальные же члены ЕС впали в натуральную истерику от перспектив предстоящей зимы и вошли вразнос, обвинив Россию одновременно в противоположных вещах. С одной стороны, газ у нас «грязный» и «неэкологичный», с другой — поставляем мы его в Старый Свет мало, не хватает заполнить подземные хранилища. США же почему-то поставляют свой хваленый СПГ не союзникам по НАТО, а странам ЮВА. Наверное, в расчете на то, чтобы «купить» лояльность тамошних членов АСЕАН в собственном противостоянии с Пекином. Еще более наглядным является совпавший с дебатами в Риме и Глазго энергетический кризис, в особенности поразивший Китай, а также Европу. И вряд ли можно списывать со счетов «конспирологическую» версию этого кризиса, ибо в преддверии введения ЕС углеродного налога имеется немалое количество влиятельных желающих продемонстрировать невозможность отказа от ископаемого топлива, в том числе от угля.
Словом, если подвести итоги дискуссии вокруг Парижского соглашения и путей его практической реализации, а не деклараций о намерениях, то ситуация лучше всего иллюстрируется двумя цитатами. Одна из них из немецкой Die Glocke: «Пока уголь, нефть и газ более прибыльны, чем ветряные турбины и солнечные батареи, эти страны (авторитарные, то есть Россия и Китай — В.П.) не будут участвовать в серьезной борьбе с повышением температуры». Вторая цитата принадлежит китайской China Daily: «Реальная проблема существующего подхода к климатической политике состоит в том, что до тех пор, пока сокращение выбросов будет дорогостоящим процессом, лидеры государств будут много говорить, однако мало что смогут сделать. Вместо того чтобы давать громкие обещания, от которых в будущем придется отказаться, как только граждане начнут выступать против растущих счетов за электроэнергию, руководители государств и правительств должны вкладывать больше средств в «зеленые» исследования и разработки». Если коротко, то Запад хочет и дальше решать свои проблемы за счет Востока. Другая немецкая газета, Die Welt, открыто уповает на то, чтобы «прижать» Россию углеродным налогом, не уточняя, насколько это соответствует международному праву. Восток же гнет свою линию. Китай — жестче, Россия, где сильными остаются компрадорские и коррупционные устремления в либеральном секторе, — мягче, но все равно относительно последовательно. Пекин, повторим, под прикрытием обязательств до 2060 года, а также энергетического кризиса, в настоящий момент наращивает угледобычу и угольный импорт. Только в трех азиатских странах — КНР, Индии и Индонезии — в настоящее время в стадии проектирования и строительства находятся 76 ТЭС. Что касается Москвы, то, как подчеркивает глава МЭР Максим Решетников, упор делается на «технологической нейтральности», целью которой является «обеспечить признание всех источников производства электроэнергии», включая атомную энергетику, которую Россия считает низкоуглеродной». Конкретные параметры следующие. На римском саммите «двадцатки» президент Путин говорил о 86% генерации в нашей стране на чистых источниках. Если вспомнить цифры, приведенные им на апрельском климатическом саммите, то без АЭС и природного газа этот удельный вес составляет 45%. Следовательно, борьба, которую ведет наша страна (на которой спекулирует Die Welt), происходит за признание «чистыми» приходящихся на них 41% энергогенерации.
О чем в Глазго договорились? Реально пока — ни о чем. Даже итоговое коммюнике за сутки до формального окончания саммита остается под вопросом. И 30%-ное сокращение выбросов метана, под которым подписались 90 стран, не поддержали опять-таки ни Россия, ни Китай, ни Индия. 40 стран, согласившихся отказаться от угля в энергетике, не включают все тех же, а также Австралию и США. Больший консенсус достигнут по прекращению вырубки лесов; всячески превозносится подпись сотни стран под соглашением об их восстановлении. Но, во-первых, все опять упирается в деньги. На ближайшие три года, до 2025 года, на лесные нужды потребуются 20 млрд долларов. Вроде бы 12 млрд готовы выделить правительства стран — участниц ОЭСР, еще 7 млрд берут на себя тридцать частных компаний, уже провозглашенных «самыми чистыми». С потенциальными источниками оставшегося миллиарда «разбираются», и как все это заработает, учитывая печальный опыт упомянутого ЗКФ, никому не понятно. Во-вторых, и это напрямую касается российских национальных интересов. За рамками саммита опять осталось четкое определение того, что представляет собой пресловутая «углеродная нейтральность». По одной, наиболее радикальной версии, поддерживаемой, кстати, Ватиканом, это ноль выбросов. Другая, более реалистичная, говорит о нулевом балансе выбросов и их поглощения природными средами. Мина, которую Россия может и, на наш взгляд, обязана подложить под фундамент всего этого «зеленого лохотрона», — именно в этой интерпретации. Если мы сегодня признаем, что углеродной нейтральности не достигли и только собираемся сделать это к 2060 году, то одно из двух. Или речь в данной отдаленной перспективе идет именно о нулевых показателях выбросов, или «в работе» остается излюбленная сказка доморощенного компрадорско-коррупционного «зеленого лобби» про наш «минус» в этом балансе (фигурировала же еще в 2016 г. в одном из документов российского Минприроды откровенно лживая, если не сказать предательская цифра в 600 млн тонн поглощения). Не так, однако, ни то, ни другое. На том же климатическом онлайн-саммите в апреле президент Путин четко и на весь мир заявил, что баланс «плюсовой»: 2,5 млн тонн CO₂-эквивалента поглощения (в четыре раза больше, чем предлагали правительственные аферисты) против 1,6 млн выбросов. Если углеродная нейтральность — это баланс, то он уже достигнут, а точнее, существовал всегда, и нет необходимости ждать никакого 2060 года. Просто, подчеркиваем, пока не настало время сделать на этом акцент. Очень хотелось бы не ошибиться, чтобы в определенный момент вся внутренняя российская полемика, как и внешняя, вокруг нас, завершилась этой нехитрой констатацией. И закрыла бы все вопросы, оставив Запад наедине со своими климатическими аферами, а его агентуру влияния внутри нашей страны — без «административной ренты» от торговли национальными интересами оптом и в розницу.
На надо понимать, что компрадоры возможность такого исхода чувствуют и, спекулируя на специфически понимаемом «патриотизме», требуют прямо противоположного: внедрения по европейскому образцу углеродного налога у нас, типа, чтобы избежать повышенного обложения нашего «высокоуглеродного» экспорта в Европу. Для них важно именно оставаться в «международных трендах», чтобы не утратить способности влияния на внутренние процессы, которого они будут полностью лишены, если будет признан окончательный приоритет очистительной природоохранной повестки над глобалистским «экологизмом». Все, что делает, особенно в последнее время, спецпредставитель России по так называемому устойчивому развитию Анатолий Чубайс, откровенно стараясь вовлечь в свои игры как можно больше «сислибов» из правительства и ЦБР, — это всячески защищает европейскую точку зрения. И пытается убедить российский бизнес и общественность в отсутствии альтернативы эфемерной «возобновляемой энергетике». При этом он прямо ставит под сомнение президентские установки, ставя себя выше всех инстанций в России и позиционируя «смотрящим» от Запада. Вот лишь один пример: «Если газ создает такого масштаба проблему, значит, надо уменьшить его долю и увеличить долю возобновляемых источников энергии. Точка. Никаких других выводов не будет. Суть вывода, который Европа делает из этого: нужно еще жестче ограничивать долю углеводородов в энергетическом балансе». И ни слова о том, что Европа этим занимается исключительно для того, чтобы напакостить России, выгородив себе за наш счет дальнейшее «право» гнать выбросы в расширяющихся объемах, списывая и перекладывая издержки этих своих «достижений» на Россию.
Речь, разумеется, идет об энергоэкспорте, а также о сырьевой энергоемкой продукции, вроде алюминия или другой металлургической номенклатуре. И ни слова не произносится о возможных паллиативных мерах, которые могут создать европейцам проблемы такого уровня, предотвращение которых вполне возможно «обменять» на экспортные компромиссы.
Надо понимать, что в основе представленного Чубайсом компрадорского образа мышления лежит изначально заведомая убежденность, если не сказать личная заинтересованность, в том, что Россия «от природы» — не самостоятельный субъект с собственными, при том уникальными, интересами. А некий «европейский придаток», который спит и видит себя «в Европах» хоть чучелом, хоть тушкой. Мировоззрение Чубайса и ему подобных со всеми их художествами с приХватизацией и «заколачиванием гвоздей» в «крышку гроба коммунизма» — это совокупность фобий, обусловленных патологическим комплексом неполноценности, который они прививают окружающим. Деятели этого склада инстинктивно чувствуют свою чужеродность народной среде и платят ей ненавистью, которую пытаются воплотить в экспериментах над страной и народом. Понятность этой ущербной позиции не отменяет того очевидного факта, что за все это им придется отвечать. Скорее рано, чем поздно. Они это понимают, вот и стараются максимально оттянуть эту развязку. Так что ничего общего с прагматичным экономическим расчетом, не говоря уж о геополитике, в этих лукавых рассуждениях как не было, так и нет. Как нет и ничего нового, чего бы мы в свой адрес от них не слышали за прошедшее тридцатилетие. Так что собака — лает, ветер — носит, а караван — идет. И придет по назначению.
https://regnum.ru/news/polit/3420840.html
09.11.2021 Предсъездовский пленум ЦК КПК: задачи и смысл
Владимир Павленко, 9 ноября 2021, 18:16 — REGNUM В Пекине открылся шестой пленум ЦК КПК XIX созыва. Важность этого события для страны требует пояснений для читателей, не заставших советский период отечественной истории или находившихся тогда в детстве. Руководящим органом правящей Компартии — так было в СССР, так сейчас и в Китае — является партийный съезд, который в КНР, как и в СССР, проводится раз в пять лет. В промежутке между съездами партией руководит Центральный комитет (ЦК), который раз в год — это в КПК, а в КПСС это происходило дважды в год — собирается на пленумы, на которых вырабатываются решения по ключевым вопросам внутренней и внешней политики правящей партии и, следовательно, возглавляемого ею государства. Именно такой пленум и стартовал в Пекине; поскольку нынешний состав ЦК был избран на XIX съезде в 2017 году, то и созыв именуется XIX; в отличие от КПСС, где пленумы ЦК именовались по названиям месяцев, в которые проходили (Майский, Ноябрьский такого-то года и т.д.), в КПК принято их нумеровать — от Первого, который проходит сразу по окончании съезда и на котором избирается партийное руководство, до нынешнего, Шестого. По сложившейся традиции китайские коммунисты на определенных пленумах каждого цикла, и XIX созыв не исключение, рассматривают определенные, повторяющиеся вопросы. В центр внимания Шестых пленумов как правило ставятся вопросы идеологии, а также кадровой политики, связанные с преемственностью власти. Это объясняется тем, что всего год остается до следующего партсъезда — XX съезд состоится в октябре — ноябре 2022 года, и пора, с одной стороны, подводить первые итоги, устанавливая их на определенную теоретическую базу и намечая новые задачи. С другой стороны, под эти задачи формируется и кадровый состав будущих лидеров, и задача пленума очертить определенный круг кандидатов на высшие посты. Далее уже съезд изберет Политбюро ЦК КПК, из состава которого будет, в свою очередь, избрана семерка членов Постоянного комитета Политбюро, высшего органа коллективного партийного руководства. В КПСС было несколько иначе. Посткома в Политбюро не было, но его состав делился на две части с разным весом и авторитетом — членов Политбюро и кандидатов в члены. И последнее в этой ознакомительной части. Состав Посткома не случайный, в нем предусмотрено участие руководителей, возглавляющих важнейшие направления партийной работы. Это генеральный секретарь ЦК, он же председатель КНР и Центрального военного совета (ЦВС) КНР, то есть партийный, государственный и военный руководитель, верховный главнокомандующий; сегодня это Си Цзиньпин. Это глава правительства — премьер Госсовета КНР, ныне Ли Кэцян. Это председатели парламента — ВСНП и высшего консультативного органа — Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК) Ли Чжаньшу и Ван Ян (соответственно). Это руководитель Центральной комиссии по проверке дисциплины (ЦКПД), главного антикоррупционного партийного органа, сейчас этот пост занимает Чжао Лэцзы. Это куратор идеологической сферы и СМИ, ныне Ван Хунин, политик с особыми заслугами перед партией именно в идеологии. И это, наконец, заместитель (фактически первый) премьера Госсовета (по общим вопросам), сейчас Хань Чжэн.
И нужно ли говорить, что кадрово-идеологический Шестой пленум из созыва в созыв привлекает к себе особое внимание именно из-за повышенного интереса к тому, кто именно войдет в следующий состав руководящей партийной семерки. В нынешнем году вокруг этой темы было особенно много слухов, а также спекуляций, куда ж без них; даже «конкурсы» в Сети на этот счет проводились. В частности, экспертное сообщество сильно перевозбудилось в августе, когда на Политбюро ЦК была утверждена выдвинутая Си Цзиньпином концепция «всеобщего процветания», положившая начало, как это конъюнктурно было преподнесено в западных СМИ, «раскулачиванию» олигархов. (На деле речь пока идет максимум о 15%-ном перераспределении сверхприбылей в пользу социального развития регионов, где эта прибыль получается). Кроме того, на празднование юбилея воссоединения с Китаем Тибета из центра был отправлен глава НПКСК Ван Ян. Сложив первое со вторым, ряд экспертов выдвинули предположение об обострении борьбы в партийном руководстве, которое, однако, дальнейших подтверждений не нашло. Кроме того, выяснилось, что Си Цзиньпину не с руки посещать регион второй раз за короткое время, ибо именно в Тибете он незадолго до этого побывал с инспекционной поездкой. Третий момент, подогревавший интерес к нынешнему пленуму, связан с конституционными изменениями 2018 года, отменившими обязательную ротацию высшего руководства КПК и КНР раз в десять лет. Непонятно, правда, откуда возникли предположения, что Си Цзиньпин передаст власть, ибо если бы все шло в этом направлении, не нужна была бы и коррекция Основного Закона. Впрочем, незадолго до нынешнего пленума стало известно, что главный кадровый вопрос, связанный с принятием резолюции, рекомендующей Си Цзиньпину сохранить пост лидера партии и страны на следующий срок, то есть как минимум до XXI съезда в 2027 году, перенесен на следующий год. И сейчас рассматриваться не будет. По большому счету это может говорить о том, что «по умолчанию» этот вопрос уже решен в пользу Си Цзиньпина, которому, во-первых, реальной альтернативы в руководстве не просматривается, а во-вторых, выдвинутая им программа фактического превращения Китая в сверхдержаву ориентирована на длительную перспективу до 2049 года. И не в партийных традициях КПК круто разворачиваться, особенно в условиях сложного внешнего противостояния с США и Западом. Среди экспертов высказываются не противоречащие друг другу предположения. И что Си Цзиньпин будет бессменно руководить Китаем до 2035 года, когда в стране по планам должна завершиться «социалистическая модернизация». А также что будет проведена некая реорганизация партийного руководства с восстановлением упраздненной Дэн Сяопином должности председателя ЦК КПК. Поскольку до съезда времени осталось мало, то это проблематично, хотя и не невозможно. Между тем за рамками существующих аналитических гипотез остается еще одна вероятность, отнюдь, кстати, не нулевая, связанная с развитием ситуации вокруг Тайваня. Нельзя исключить, что геополитические противники КНР в лице США, коллективного Запада, а также сепаратистского руководства правящей на острове Демопрогрессивной партии (ДПП), этого филиала Демпартии США, будь им официально известны концептуальные планы китайского руководства в кадровой сфере, вполне способны организовать крупную провокацию. В том числе военную. И давать им такой шанс, когда до съезда еще год, в КПК явно не намерены. Потому и не раскрывают карт, что мудро в условиях нынешней напряженности и неопределенности.
Гораздо интереснее на самом деле содержательная сторона пленума, которая обратила на себя внимание уже в первый из четырех запланированных дней работы. Помимо отчетного доклада, который, забегая вперед, составит основу подведения итогов XIX созыва ЦК на XX съезде КПК, важным и символическим значением наделено обсуждение проекта резолюции «О важнейших достижениях и историческом опыте КПК за сто лет борьбы». Документ был представлен и одобрен на заседании Политбюро 18 октября, а 3 ноября опубликован для всеобщего обсуждения. Выступая на пленуме, Си Цзиньпин давал по нему пояснения. Первое, на что обратили внимание наблюдатели: документ такого уровня за историю КПК предлагается всего лишь в третий раз. И поскольку до Си Цзиньпина это происходило при Мао Цзэдуне и Дэн Сяопине, тем самым констатируется уникальный вклад нынешнего лидера в становление страны. В китайской научной среде существует весьма авторитетное мнение, что ключевыми рубежами, предопределившими ход развития и нынешний облик страны, являются четыре даты: создание КПК в 1921 году, провозглашение КНР в 1949 году, принятие Третьим пленумом XI созыва в 1978 году курса реформ и открытости, а также XVIII съезд КПК, на котором Си Цзиньпин пришел к власти, провозгласив программу «великого возрождения китайской нации».
Приведем ряд тезисов нынешней «исторической» резолюции:
- ключевая роль КПК, возглавившей и сплотившей народ в борьбе за прекращение «порабощения и издевательств», которым он подвергался с середины XIX столетия, с Опиумных войн, превративших Китай в фактическую колонию Запада;
- вектор прогресса страны под руководством КПК, в рамках строительства социализма с китайской спецификой: революция, строительство, реформы; перечислены лидеры, под руководством которых КПК и КНР подошли к XVIII съезду: Мао Цзэдун, Дэн Сяопин, Цзян Цзэминь, Ху Цзиньтао. Среди бывших номинальных партийных лидеров, которым отказано в причастности к историческому наследству, предсказуемо остались Хуа Гофэн, Ху Яобан и Чжао Цзыян. Известно, что два последних имени связаны с «перестроечными», можно сказать, горбачевскими тенденциями в руководстве, а также с трагическими событиями 1989 года на площади Тяньаньмэнь, вызванными фактической попыткой государственного переворота. Заслуга в его разгроме и преодолении достаточно сложных последствий без сомнения принадлежит Дэн Сяопину и выдвинутому им в преемники Цзян Цзэминю, который именно поэтому долгие годы служил объектом нападок со стороны Запада и сторонников западной модели в самом Китае. (Для нас же в России особенно важен личный вклад Цзяна в восстановление между нашими странами партнерства и дружбы; именно с его именем связано подписание продленного в нынешнем году Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, а также создание ШОС);
- с приходом Си Цзиньпина начался новый период, связанный с резким повышением статуса Китая в системе международных отношений, созданием материальных и культурных гарантий успешного решения дальнейших поставленных задач.
Поскольку и ход пленума, и контекст, в который он погружен, и содержательная сторона обсуждения привлекают самое широкое внимание, следует понимать, что именно в нашей стране, которая этим путем уже проходила, вопросов к тому, что происходит в Китае, должно быть меньше всего. В Пекине творчески переработали опыт советского НЭПа и максимально расширили его рамки, воспользовавшись благоприятной в свое время для КНР международной обстановкой. Прежде всего относительно свободным выходом на западные рынки, который в рамках курса реформ и открытости позволил Китаю в короткие сроки превратиться в «мировую фабрику». Приходя в страну, крупные западные компании несли с собой и технологии, которые Китай, как и Советская Россия во времена ленинских концессий, смог обратить себе на пользу, создав соответствующие механизмы инновационного взаимодействия. Благодаря этому, удалось в относительно короткие сроки модернизировать и перезапустить собственную промышленность. Сегодня выясняется, что, во-первых, вопреки призывам «возвратиться на родину», западные корпорации из Китая не торопятся уходить. Именно поэтому, несмотря на тарифные войны и санкции и также напряженные политические отношения, товарооборот между КНР и теми же США практически не уменьшается, сохраняясь на уровнях, превышающих 500 млрд долларов в год. При этом Пекин неизменно имеет в нем значительное положительное сальдо. Подоплекой курса «всеобщего благосостояния», на который Запад набросился, фарисейски «заступаясь» за крупный бизнес Поднебесной, который на примере «дела Huawei» еще недавно, с одной стороны, он всячески тормозил в развитии, а с другой, пытался получить к нему «инвестиционный» доступ, является перераспределение не только в социальной сфере. Но и создание мощного и развитого внутреннего рынка, что позволяется возросшим уровнем жизни и покупательной способностью граждан. Причем, как Си Цзиньпин заявил еще в мае прошлого года на Политбюро ЦК, речь идет о стратегии так называемого «двойного обращения». Углубленное развитие внутреннего рынка предлагается сочетать с прежней ориентацией на внешние рынки с тем, чтобы создать и апробировать инструменты и институты быстрого маневра ресурсами между ними в каждой конкретной точке развития, в зависимости от окружающей обстановки, ее тенденций и перспектив.
Если говорить с исторической точки зрения, то Китай, сохранив экономические «командные высоты», по В. И. Ленину, в руках компартии, развивает индустриализацию постепенно, сохраняя «НЭПовские» рыночные механизмы настолько долго, насколько это будет позволено конкретной ситуацией и тактикой противостоящих сил во главе с США. И чем более «на тоненького» эта тактика осуществляется, чем с большим количеством потенциальных рисков она сталкивается — тем более компенсируется укреплением партийного руководства и его централизацией. Истоки тех политических перемен, которые запущены в современном Китае конституционными поправками-2018, на наш взгляд, следует искать не в субъективном факторе формирующегося «культа личности» Си Цзиньпина. А в объективном росте турбулентности и динамики мировых процессов, беспрецедентном за столетие, как подчеркивается во всех руководящих документах КПК, начиная с XIX съезда.
Следует ли ожидать от пленума неожиданностей в предстоящие дни? Это крайне маловероятно. Тем более что политическая сторона принимаемых решений уже вполне приобрела очертания; в нее осталось внести лишь небольшие штрихи. С нашей, российской, «колокольни» никакие «потрясения», способные негативно отозваться на энергичности развития двусторонних отношений, в том числе товарообороте, за десять месяцев уже успевшем перешагнуть прошлогодний 100-миллиардный рекорд, прямо скажем, не желательны. И не нужны.
https://regnum.ru/news/polit/3418539.html
04.11.2021 Что общего с Давосом у Чубайса и Мишустина?
Владимир Павленко, 4 ноября 2021, 20:34 — REGNUM Интересные дела творятся в нашем богоспасаемом Отечестве как раз под День народного единства. Оценим, например, вот такую коллизию. 24 апреля 2020 года президентом был подписан Федеральный закон №123-ФЗ с длинным названием, которое придется воспроизвести полностью. «О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте РФ — городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона «О персональных данных». Эксперимент в правовой сфере — вещь всегда щекотливая. С одной стороны, апробация любых инноваций требует реализации пилотных проектов; иначе непонятно, как нововведения будут работать на практике, а отрицательный результат — тоже результат, и, получив его, убрать «экспериментальный» режим проще, чем постоянный; по крайней мере, не требуется отменять закон. С другой стороны, любой эксперимент, расширяющий правоприменительные практики, создает у пользующихся ими большое искушение: кому же, мня себя «Наполеоном», не хочется дополнительных полномочий в управлении людьми.
С точки зрения этого противоречия 123-й ФЗ в целом производит вменяемое впечатление. Цели, задачи и принципы, а также порядок их реализации подчинены федеральному законодательству и ограничиваются сферой искусственного интеллекта («формирование комплексной системы регулирования общественных отношений, возникающих в связи с развитием и использованием технологий ИИ, по результатам установления экспериментального правового режима»). Однозначно, причем в 1-й же статье, заявлена формулировка, запрещающая «ограничение конституционных прав и свобод граждан, введение для них дополнительных обязанностей, нарушение единого экономического пространства на территории РФ или иное умаление гарантий защиты прав граждан и юридических лиц…». Самое главное, что успокоило тогда, год назад, многочисленных критиков, — пятилетний срок, на который установлен «экспериментальный режим», с точкой отсчета 1 июля 2020 года, только по истечении которого должны быть «подготовлены и представлены в правительство РФ предложения о целесообразности или нецелесообразности изменений в законодательство РФ».
Эксперимент «врубили» 1 июля прошлого года, после чего широкая общественность об этой теме забыла, ибо повода вернуться к ней не было. На этом фоне через год, 31 июля уже 2021 года, без лишнего шума появился еще один Федеральный закон — №258-ФЗ, распространяющий эксперимент на всю территорию страны. Название, которое также приведем полностью, — «Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций в Российской Федерации». 258-й закон о том же, что и 123-й, но федерального, а не московского статуса регулирования. И создается устойчивое впечатление, что эта похожесть, переходящая местами в прямое дублирование, на самом деле призвана замаскировать целый ряд обстоятельств, которые вводят эти два законодательных акта в серьезное противоречие. И обнаруживают, во-первых, политическую, а не правовую мотивацию, а во-вторых, наличие единого плана, который продавливается заказчиками этих инноваций. В-третьих, налицо чрезвычайную торопливость этих заказчиков, которым как будто нужно успеть до какого-то, только им известного срока.
По пунктам. Первое. Взаимосвязь законов и предлагаемых мер очевидна, но никаких ссылок на 123-ФЗ в 258-м ФЗ не содержится. Явно, чтобы не привлекать внимания и избежать сравнений. Второе, самое основное. Формулировка «московского» 123-ФЗ о защите конституционных прав граждан приведена выше. А как этот момент выглядит в «федеральном» 258-ФЗ? Прежде всего, он изложен не в 1-й статье, а в 4-й, в «Принципах экспериментального правового режима». То есть не поставлен во главу угла. В 123-м законе «принципы» тоже есть, это 3-я статья; просто тема защиты граждан от «экспериментального» произвола таким образом дополнительно усилена; и получается, что в новом законе она преднамеренно ослаблена? Нельзя же предположить, что ее попросту «забыли». Соответствующий пункт 1-й части 4-й статьи выглядит так: «Недопустимость ограничения конституционных прав и свобод граждан, нарушения единства экономического пространства на территории Российской Федерации или иного умаления гарантий защиты прав граждан и юридических лиц…». Сравниваем две формулировки и без труда выясняем, что в новом законе вычеркнута недопустимость введения для них «дополнительных обязанностей». Стало быть, можно их вводить? Или это опять отдается на откуп регионам, о чем говорится в ст. 5, ч. 2? Не поэтому ли московские власти, где такой запрет на «новые обязанности» существует, в последнее время придерживают амбиции, зато в регионах они расцветают пышным цветом?
Третье. Явочным порядком пересмотрен пятилетний мораторий на федеральное внедрение результатов эксперимента. Из 123-го ФЗ следует, что «экспериментальный правовой режим» вводится в Москве на пять лет, после чего надо решать, что будет в стране в целом. Едва минул год, и у кого-то «зачесалось» в известном месте так, что результатов дожидаться не стали, приняли и подсунули главе государства на подпись. Ибо прежде нужно было менять 123-й ФЗ, чтобы новый не вступал с ним в противоречие, а он вступил. В частности, вместо пяти лет в новом законе предусмотрен трехлетний срок действия «экспериментального режима» с возможностью пролонгации, о которой в старом законе не было ни слова; но внести в него соответствующие изменения никто не удосужился, потому махинаторы на него и не ссылаются. Подставили тем самым Владимира Путина, ибо граждане его сейчас вправе спросить: почему он подписывает документ, противоречащий подписанному за 463 дня до этого, и где было контрольное управление его администрации, к которой — основные вопросы. Граждане, кстати, все активнее стали спрашивать. Дня не проходит, чтобы в Сети не появлялось очередное публичное видеообращение к президенту, как гаранту Конституции, даже уже не с просьбами, а с требованиями по поводу «чрезвычайщины» ковидобесия. Уже выступили группы из Башкирии, Архангельской, Владимирской областей. В Севастополе местные власти на подобное обращение отреагировали, всего через три дня упразднив блок-посты, введенные было на время всего локдауна. А в обращении из Екатеринбурга впервые прозвучало, что «в России сложилась и существует параллельная государственной власть, которая управляется извне». По иронии судьбы именно на фоне этого обращения Россия подписала итоговый документ римского саммита «Группы двадцати», в котором содержится обязательство перед ВОЗ вакцинировать к середине 2022 года 70% сограждан. В ответ обращениям «малиновые пиджаки» Роспотребнадзора не нашли ничего лучшего, как, не мелочась, сразу на два года продлить ограничения в школах, а их двойники из Росздравнадзора призвали врачей стучать на граждан, а свои структуры — писать доносы на врачей, заподозренных в нелояльности к «добровольному» иглоукалыванию.
Что такое ВОЗ? По большому счету олигархическая «шарашкина контора», созданная на деньги фондов Рокфеллера и Билла и Мелинды Гейтс. Российский суверенитет ничего этой «конторе» не должен, особенно в тех случаях, когда провозглашаемые ею цели противоречат национальным интересам. Или это противоречие менее важное, чем корпоративная «заинтересованность» либо «солидарность» неких частных групп? Например, связанных с «большой фармой», компании которой даже не шифруются в названиях западных «вакцин»?
Четвертое, что объясняет, почему «эксперимент» над собой сограждане связывают именно с политикой «санитарной диктатуры», пропагандистом которой на днях без всякого стеснения выступил один «приближенный» политолог. В отличие от 123-ФЗ, в котором сферы применения правового эксперимента очерчены строго искусственным интеллектом, в 258-ФЗ они детализированы по конкретным «направлениям разработки, апробации и внедрения цифровых инноваций». И включают «медицинскую деятельность, в том числе с применением… технологий сбора и обработки сведений о состоянии здоровья и диагнозах граждан…». Это положение, оно разве не имеет отношения к нынешнему ковидобесию и QR-истерике?
Пятое. «Московский» закон прошел относительно незамеченным именно потому, что с его принятием ничего не последовало. Нынешний 258-й ФЗ уже повлек за собой последствия, которые иначе как вопиющими не назовешь. 13 октября правительство России подписало соглашение с самой одиозной, пожалуй, олигархической глобалистской структурой — Всемирным экономическим форумом (ВЭФ) в Давосе. Чтобы не пересказывать своими словами, процитируем правительственный сайт. «Правительство РФ и ВЭФ подписали меморандум о создании в России Центра четвертой промышленной революции. Мероприятие прошло в Координационном центре. С российской стороны по поручению председателя правительства Михаила Мишустина меморандум подписал вице-премьер Дмитрий Чернышенко, со стороны ВЭФ — президент форума Берге Бренде.
Центр поможет в реализации глобальных проектов ВЭФ в России, а также в адаптации лучших мировых практик для российского цифрового бизнеса. На одной площадке объединятся лидеры мировой IT-индустрии, промышленности, науки и бизнеса, а также ведущие российские компании и государственные органы для изучения и внедрения новейших IT-разработок в России».
Если вернуться к книжкам создателя ВЭФ Клауса Шваба «Четвертая промышленная революция» и «COVID-19: великая перезагрузка», то понятно, о каких именно «глобальных проектах» идет речь. Во-первых, это коронавирус, а 258-й ФЗ называет медицину первой по счету сферой «эксперимента»; во-вторых, климат, к теме которого обратимся чуть ниже. Очень многое, к сожалению, указывает на то, что усилиями прозападного лобби, одержимого «интеграцией в цивилизацию», наша страна превращается в сплошную территорию эксперимента над людьми, официально запрещенного, но по факту — процветающего. Поэтому в связи с приведенным меморандумом возникает ряд неудобных вопросов:
- почему некие «глобальные проекты» ВЭФ собирается распространять в России уже с 2022 года, вопреки 123-ФЗ, который устанавливает пятилетнюю продолжительность московского эксперимента, итоги которого, следовательно, по прошествии года и близко не подведены, да их еще и быть не может?
- отдает ли себе отчет премьер Мишустин, поручивший вице-премьеру Чернышенко подписать этот унизительный для России документ, что он тем самым грубо нарушил федеральный закон, под которым стоит подпись президента?
- понимает ли вице-премьер Чернышенко, мягко говоря, сомнительный характер поручения своего начальника и в курсе ли он, что ссылка на «приказ» не освобождает от ответственности?
- почему государственный орган, коим по Конституции является правительство, опускает себя и страну до уровня частной лавочки ВЭФ, для которой адекватный визави в нашей стране, если у нас имеется суверенитет, в лучшем случае какое-нибудь там условное «Сколково»?
Шестое. Даже в том самом 258-ФЗ черным по белому записано, что инициатор «экспериментального режима» должен соответствовать ряду требований, в том числе он не может являться иностранным юридическим лицом или даже российским, если у него более 50% иностранного участия? И поскольку в данном случае инициатор — само правительство, то возникает еще и политический вопрос о его разборчивости во внешних связях. Если не задать его еще жестче: существуют ли у России перед ВЭФ официально не заявленные обязательства, побуждающие запускать в страну структуру, которая даже не скрывает, что ставит целью ликвидацию суверенитетов и централизацию глобальной власти на корпоративных началах? И которая открыто приветствует эпидемию, считая ее важнейшим инструментом трансформации мира. А депутаты Государственной думы, особенно от партии власти, которые денно и нощно клянутся в патриотизме, они не считают данный меморандум основанием для заслушивания премьера с возможной постановкой по его итогам вопроса о доверии правительству?
И седьмое, последнее. На фоне саммита «двадцатки» в Риме резко активизировались российские либералы, сильно встревоженные теми пунктами «зеленой повестки», которые недавно сформулировали в той части российского правительства, которая отрицает «давосскую» концепцию ВЭФ, изложенную Швабом. В частности, Анатолий Чубайс, вслед за Алексеем Кудриным, принялся шантажировать экономику перспективой обвала европейского энергоэкспорта, потребовав заодно постоянного снижения удельной доли газа в «домашней» энергетике. А их «верный соратник» глава Минфина Антон Силуанов под предлогом европейского энергоперехода принялся лоббировать повышение планки резервов Фонда национального благосостояния (ФНБ), что изымает из экономики в «кубышку» дополнительные немалые средства. Не эти ли телодвижения, имеющие конечной целью последовательную дестабилизацию страны, мотивируют и вдохновляют премьерские шашни со Швабом?
Напомним, что первый вице-премьер Андрей Белоусов изложил совершенно иной, самостоятельный подход к решению этого круга вопросов, отличный от западного полуколониального диктата. Технологии зеленой энергетики будут не импортироваться с Запада, а создаваться на месте, в России, с перспективой их широкого экспорта. Понятно, что пострадает европейский экопром с объемом под триллион евро в год, продукцию которого куда-то нужно сбывать, причем, как правило, по заоблачным ценам. Далее, «экологизм» как идеологию десуверенизации Белоусов пообещал развернуть в сторону природоохранной деятельности, в том числе связанной с модернизацией энергетики и ЖКХ. И использовать для этого водородную и атомную энергогенерацию. Именно потому, что отсутствие российского и китайского лидеров на римском саммите пообещало ударить не только по европейскому карману, но и по американскому самолюбию, Джо Байден и стал проявлять недовольство «самоизоляцией» Москвы и Пекина.
Не кажется ли нам, что выстраивается некая не особо афишируемая, но очень влиятельная цепочка интересов, пытающихся, с одной стороны, заблокировать суверенное развитие России, а с другой — вписать ее в глобалистские планы в прежней роли источника сырья и рынка сбыта для европейского товарного неликвида. От трио Чубайс — Кудрин — Силуанов нить потянулась к Мишустину, а от него, в обход президента — к Швабу в Давос и на прочие глобалистские тусовки, которые мы только что наблюдали в Риме и Глазго. Поскольку все это происходит на фоне продолжающейся ковид-истерии пресловутых «вакцинаторов», концы которой опять-таки находятся в олигархических штабах, вопрос для нашей страны становится ребром. Либо утрата суверенитета с подчинением внешнему управлению, будь то ВОЗ или Давос, либо его сохранение и укрепление, но со сменой экономической модели, свертыванием «шабаша ведьм» на эпидемической Лысой горе, пусть для кого-то отказ от этого коллективного помешательства и дурмана и окажется намного тяжелее глубокого похмелья. Третьего не дано, и этот выбор диктуется и требуется временем.
https://regnum.ru/news/polit/3415516.html
01.11.2021 Глобалистский шабаш в Риме и российско-китайская альтернатива
Владимир Павленко, 1 ноября 2021, 19:59 — REGNUM О том, что Владимир Путин и Си Цзиньпин не примут очного участия в римском саммите «Группы двадцати», было известно заранее. Сожаления, высказанные по этому поводу Джо Байденом, с учетом текущего состояния российско-американских и китайско-американских отношений как нельзя лучше показывают фабулу происходящего. Москва и Пекин не уклоняются от глобальной повестки, работают в ней и вносят конкретные инициативы. Но при этом не скрывают, что видят в «двадцатке» инструмент продвижения западных интересов и по поводу судьбы своих предложений особых иллюзий не питают. И поэтому уклоняются от встреч «на полях» саммита, ибо то, что такие встречи Запад будет навязывать, понятно было еще по сентябрьскому звонку Си Цзиньпину нынешнего хозяина «двадцатки», итальянского премьера Марио Драги, изо всех сил убеждавшего китайского лидера приехать в Рим и встретиться с Байденом. Разговаривать, конечно, всегда есть о чем. Но в данной конкретной ситуации ни Китай, ни Россия от таких встреч ничего бы не получили. А вот Запад, полностью сформировавший повестку как «двадцатки», так и следующей за ней конференции сторон РКИК (Рамочной конвенции ООН об изменении климата) в Глазго, смог бы представить дело так, что Москва и Пекин эту повестку приняли.
Следующий важный аспект видимого охлаждения России и Китая к формату «двадцатки» — предстоящий 9−10 декабря «саммит демократий», инициированный тем же Байденом. Очень многое указывает, что, во-первых, наших двух лидеров на него не позовут из-за заявленного «антиавторитарного» статуса, а если кто-то из них и получит приглашение от организатора, то исключительно ради вбивания между нами клина. Во-вторых, все идет к тому, что если «саммит демократий» сочтут «удавшимся», то постараются не только придать ему постоянный формат, но и переоформить организационно в некую, например, «Лигу демократий». Эдакую «политическую двадцатку». Следующим шагом с помощью этой новой международной организации попытаются «задвинуть» на вторые роли ООН; не исключено, что на каком-то этапе Запад просто покинет ныне главную организацию и откажется ее признавать. Обоснования, как и поводы, отыщутся. Пока это гипотетические сценарии, и не все у Байдена ладится, в том числе с предстоящими через год промежуточными выборами, поэтому «саммит демократий» заранее перевели в заочный формат. Однако понимать, куда дует ветер, необходимо. В Москве и Пекине это понимают, отгородившись видеоформатом уже сейчас — и в Риме, и в Глазго. Месседж, адресованный Западу, понятен: хотите формировать повестку без нас, а нам ее навязывать? Не выйдет! У нас будет собственная повестка; мир, вопреки пожеланиям России и Китая, снова разделится надвое; просто у наших стран, утрачивающих остатки иллюзий о равноправии, не остается другого выхода, кроме продвижения глобальной альтернативы. Показательно: очередную, уже четвертую в этом году, встречу в Риме провели главы МИД России и Китая Сергей Лавров и Ван И. Кстати, третий ключевой участник ШОС — Индия — в Риме присутствовала в лице премьера Моди и тем самым наглядно продемонстрировала продолжение курса на интеграцию в Запад. Никто и не сомневался, что «осью» ШОС остается связка Москвы и Пекина, а Дели лишь уравновесил прием в нее Пакистана.
Еще важна институциональная сфера, непосредственно связанная с осуществляемым «двадцаткой» в Риме «зеленым» поворотом. Первый саммит G20 прошел в Берлине, еще в далеком 1999 году, и тогда она существовала в формате глав ЦБ и минфинов. И так собиралась до кризиса 2008 года, когда была переведена в формат глав государств и правительств. Для чего? Ответ на этот вопрос был дан в канун следующего, второго саммита в Лондоне, в марте 2009 года. Разыгралась драма с предложением Нурсултана Назарбаева, тогда президента Казахстана, ввести новую мировую резервную валюту, поддержанным (а точнее сказать, инициированным) Китаем и Россией. Вашингтон после долгих раздумий «прорвало» через неделю. Трио заокеанских «вождей» — президент Обама, главы ФРС и минфина Бернанке и Гайтнер — дружно и в один день ответили категорическим отказом. В результате в Лондоне на свет появился FSB (Financial Stability Board) — Совет по финансовой стабильности, единственной задачей которого стало ежегодное обновление списка «системно важных» банков, «слишком больших, чтобы лопнуть», которым по знаменитым программам QE стали ссужаться немереные деньги.
Что произошло на самом деле и откуда торчат уши? Коллективный Запад готов был пойти на глобальный дефолт доллара, подготовленный Техасскими соглашениями 2005 года между США, Канадой и Мексикой о создании Североамериканского союза (NAU). Уже и валюту новую напечатали и представили общественности. Но российско-китайский демарш, представленный Назарбаевым, связи которого с Лондоном — секрет Полишинеля, раскрытый им самим, выбили заговорщиков из колеи. И они взяли отсрочку, чтобы уточнить риски, бросившись заливать рукотворный кризис зеленой наличностью. Другим таким же «секретом» является, что за этими планами маячил базельский Банк международных расчетов (БМР) — «грибница» мировой финансовой системы, видимой частью которой служат МВФ и Всемирный банк. Решение о создании FSB «двадцатка» в Лондоне лишь проштамповала, принималось же оно входящим в структуру БМР Базельским комитетом по банковскому надзору (собственно, FSB и «комитет» — два названия одного института, и различия между ними номинальные). Информация не будет полной без упоминания о том, что структурно «двадцатка» — это, строго говоря, совет директоров БМР + приглашенные им участники, вместе составляющие «Группу десяти» + коллективное представительство ЕС + «страны второго порядка», к которым относятся все участники БРИКС, включая Китай и Россию. Так что обольщаться членством не стоит, ибо «контрольный пакет» не у нас. Путин и Си как раз и показали, что не обольщаются, прекрасно зная «двадцатке» настоящую цену. Потребуется еще такой же «кипиш», как весной 2009 года, — устроим, чтобы разрушить вражеские планы, а для чего-то другого, более содержательного и позитивного, группа не приспособлена. Скажем конкретнее: после провала с глобальной аферой долларового обвала миссия G20 по большому счету исчерпана, если не имеется в виду заход на «второй круг», хотя время упущено. Глобалисты десятилетие пестовали этот институт, чтобы в решающий момент произвести холостой выстрел. Теперь все вырождается в говорильню и популизм, прикрывающие множество двусторонних тусовок, внимание от которых отвлекается под ширмой саммита.
Правда, «вторую жизнь» пытаются вдохнуть. В нынешней системе связей «двадцатки» еще как минимум две институциональных привязки. Первая олицетворяется Ватиканом, штаб-квартирой глобалистской партии под названием «Совет по инклюзивному капитализму», и судя по «прогибу», с которым Байден, прибыв в Рим, получил аудиенцию у иезуитского папы, он в этой партии выглядит максимум рядовым членом ЦК, и близко не допущенным в Политбюро. Вторая связка олицетворяется фигурой хозяина саммита Драги, который, помимо того, что глава исполнительной власти, еще и входит во влиятельнейшую «Группу тридцати» — объединение представителей крупного банковского бизнеса и перешедших в него бывших глав ЦБ. В отличие от Байдена, Драги из тех, кто формирует правила игры на теневом уровне, и не случайно возглавлял ЕЦБ. Кстати, через систему представительства ряда своих участников «тридцатка», можно сказать, что контролирует и папский «инклюзивный Совет», в полной мере обнажая и фиксируя иезуитскую связь денег с духовной властью, которая в христианских понятиях ассоциируется с «мамоной» или «золотым тельцом». Еще «тридцатка» задает основные направления деятельности БМР, через него влияя на «двадцатку». И кто после этого возьмется утверждать, что Рим «совершенно случайно» был избран местом нынешнего саммита? Особенно имея в виду, что в прежние председательства Италии в «большой семерке», например, саммиты лидеров в столице не проводились.
Что, забегая вперед, делать России и Китаю? Крепить взаимодействие, укрепляя и расширяя альтернативную систему финансовых институтов, а также активизировать «большую» евразийскую интеграцию, более интенсивно добиваясь сопряжения проектов «Пояса и пути» и ЕАЭС (или тем, что может возникнуть на месте последнего с развитием постсоветской интеграции). Пока с этим проблемы, но в потенции «Большая Евразия» представляет собой прямую альтернативу «двадцатке», причем с «контрольным пактом» уже на Востоке. Конечно, наивно полагать, что к ней присоединятся страны ЕС; они останутся в атлантической связке с США. Однако большинство участников «двадцатки» упомянутого «второго эшелона», прежде всего пятерка БРИКС, а также Аргентина, Мексика, Индонезия, Турция, Саудовская Аравия и Южная Корея, как минимум постараются войти в оба формата. А дальше — посмотрим. Заявка на глобальную альтернативу сделана, теперь главное — обеспечить преемственность курса на стратегическое сближение Москвы и Пекина, которому Запад изо всех сил помогает дискриминацией наших стран.
Выступая в видеоформате, российский и китайский лидеры очертили ряд важных вопросов, но шансов на их скоординированное решение, откровенно говоря, мало. «Залогом устойчивого и долгосрочного восстановления глобальной экономики, повышения уровня жизни и благосостояния населения является обеспечение условий для равноправного, недискриминационного сотрудничества всех стран и народов», — этот призыв российского лидера повис в воздухе. Путин, надо отдать ему должное, на другое и не рассчитывал. Иначе не обращал бы внимания на вопиющий дисбаланс бюджетных дефицитов большинства участников «двадцатки», остающихся в основном в разумных пределах, дефицита США, составляющего в «двадцатке» 40%-ную долю. Понятно, что, владея печатным станком для производства главной резервной валюты, Вашингтон давно привык жить за счет остального мира, просто на этом «не принято» фокусировать внимание. Путин — сфокусировал. Что касается Си Цзиньпина, то его выступление было выстроено вокруг коронавирусного вопроса и других проблем касалось лишь вскользь. Это и понятно. С одной стороны, кампания очернения КНР на Западе в связи с эпидемией продолжается, и для Пекина это важнейший фронт информационной войны. С другой стороны, китайский лидер дал понять, что остальные вопросы для его страны не то чтобы не имеют первостепенного значения, просто он сомневается в способности и, главное, желании «двадцатки» хоть что-нибудь решать по существу, без дешевого пиара.
Что решили в Риме с формальной точки зрения? Прежде всего, узаконили «зеленый переход» в экономике. Основные пункты принятых решений такие: ограничить «глобальное потепление» 1,5 градуса Цельсия, существенно сократить парниковые выбросы и использование угля. Россия и Китай опять-таки от этого показательно дистанцировались, отнеся пресловутую «углеродную нейтральность» до 2060 года, то есть, учитывая нынешнюю динамику глобальных изменений, в никуда. Вопреки алармизму демагогов от «зеленой» темы, все сделано правильно. Во-первых, никто из заказчиков навязшей в зубах «декарбонизации» пока не объяснил, что такое углеродная нейтральность — это нулевой баланс между промышленными выбросами и поглощением CO₂ природными средами или это ноль выбросов? Во-вторых, вопрос не праздный; его важность наглядно иллюстрируется тезисом о «сокращении выбросов». Не секрет, что в мире имеются всего пять-шесть стран, у которых поглощение превышает выбросы, и в соответствии с базовой Рио-де-Жанейрской декларацией 1992 года им их сокращать необязательно. Или, если точнее, то такие страны могут действовать по своим планам, не отчитываясь перед РКИК. Россия в ряду таких экологических доноров — первая, и не случайно, что в своем втором видеовыступлении на саммите Путин поднял тему международной отчетности, которую, опять-таки вопреки Декларации Рио, нам навязывают извне, чтобы не учитывать уникальные масштабы поглотительного ресурса российских лесов. (Реальные размеры российского поглощения таковы, что если объединить его и выбросы с китайскими, то, невзирая на гигантский промышленный сектор Поднебесной, в сумме вместе мы все равно останемся в плюсе). Что касается угля, то в реалиях современного энергетического кризиса, сильнее всего ударившего по Китаю и ЕС, ему видимой альтернативы нет, и не секрет, что отыскать такую альтернативу в лице ВИЭ — возобновляемых источников энергии — монополисты производства солнечных батарей и ветряков пытаются в собственных корпоративных интересах. И сделать это собираются, отодвинув прочь традиционных энергопроизводителей.
Следует подчеркнуть, что корпоративная тема для Запада настолько важна, что именно с ней связано единственное реальное решение «двадцатки» — о введении 15%-ного корпоративного налога. Фишка здесь в том, что этот налог, вместе с вводимым в ЕС углеродным сбором, только «первая ласточка». Идея глобальных налогов, изложенная в ряде программных документов ООН, заключается в том, чтобы вывести их из национальных юрисдикций, превратив в источники пополнения бюджета глобальных институтов, которым таким вот окольным путем пытаются вменить как минимум распорядительные, а то и исполнительные функции. Поэтому, играя в эти «игры», следует в них не заигрываться и ставить жесткий барьер всякий раз, когда вместе с деньгами у нас стремятся «увести» частичку суверенитета. Прыгать без страховки за компанию из окна вместе с теми, кому внизу предусмотрительно растянули тент, — не лучшая идея.
В-третьих, чтобы не оставлять голословной традиционную авторскую критику «зеленых игрищ» и самой этой темы как в высшей мере конъюнктурной, приспособленной не только под корпоративные, но и под откровенно коррупционные, если не сказать мафиозные, интересы, обратим отдельное внимание на эти самые полтора градуса. Дело в том, что когда так называемый «климатический процесс» только запускался, речь шла об ограничении не полутора, а двумя градусами, то есть допускалось больше выбросов. В принятом в 2015 году Парижском соглашении, искусственно разделенном на два документа, но утвержденном в пакете, черным по белому записано следующее. «Настоящее соглашение, активизируя осуществление РКИК… направлено на укрепление глобального реагирования на угрозу изменения климата… в том числе посредством… а) удержания прироста глобальной средней температуры намного ниже двух градусов Цельсия сверх доиндустриальных уровней и приложение усилий в целях ограничения роста температуры до 1,5 градуса Цельсия…»
Какова же цена снижения разрешительного порога с 2% до 1,5%, то есть этой половины градуса? Ответ на этот вопрос содержится уже в «параллельном» документе — не самом тексте соглашения, а в проекте решения по нему конференции сторон РКИК 2015 года в Париже. Читаем: «Конференция сторон РКИК… с озабоченностью отмечает, что оценочные совокупные выбросы парниковых газов… не укладываются в рамки наименее затратных сценариев «2 градуса Цельсия», а приводят к прогнозируемому уровню в размере 55 Гигатонн (выбросов) к 2030 году… Потребуются значительно более масштабные усилия по сокращению выбросов… чтобы удержать прирост глобальной средней температуры ниже 2 градусов Цельсия… за счет сокращения до 40 Гигатонн или до 1,5 градуса Цельсия».
Простая арифметика показывает, что упомянутые полградуса обойдутся промышленности в сокращение более чем на четверть, конкретно — на 27,5%. Такую цену за «зеленые» амбиции глобалистов придется платить всем нам во всех измерениях — ценах, рабочих местах, зарплатах и т. д. Продавливая эту «зеленую» тему, Байден фарисейски подверг критике Китай, Россию и примкнувшую к ним Саудовскую Аравию за недостаточную амбициозность взятых обязательств. По мнению автора этих строк, «собака лает, ветер носит — а караван идет». Экология — важная составляющая национальной безопасности, но только ее часть. Часть — не равна целому. Она не является и не может быть универсальной константой и стоять в этой шкале впереди, скажем, военной или общественной безопасности. Представим себе гипотетическую ситуацию, когда в разгар Смоленского сражения, скажем, некое «международное сообщество» обратилось к руководителям СССР с предложением заключить с гитлеровской Германией перемирие с фиксацией границ по текущей линии фронта на том основании, что продолжение военных действий-де «вредит окружающей среде» (а оно действительно ей вредит). Думаю, не нужно комментировать этот абсурд, ясно показывающий, что есть вещи намного важнее экологии, которая становится «международной темой» только тогда, когда утрачивает конкретность и превращается в инструмент подрыва государственных суверенитетов путем навязывания странам внешнего контроля, а затем и управления.
Саммит «двадцатки», прошедший фактически без России и Китая, наглядно обозначил нашу оппозицию глобализму и глобалистским подходам, в основе которых — методологически неправомерная и ущербная абсолютизации частного вопроса — экологии — до масштабов вселенского «целого» и «главного». Если Запад хочет и дальше сходить с ума — пусть занимается этим без нашего участия. Бог в помощь! А мы на этот глобалистский шабаш посмотрим со стороны, в том числе на то, чем он закончится для его заказчиков.
https://regnum.ru/news/polit/3413026.html