глобальный переворот? Ч3

Автор: Павленко В.Б.

Павленко Владимир Борисович Категория: Мифы «устойчивого развития»

Страница 10 из 15

6.6. Комиссии по устойчивому развитию и глобальному управлению. Инициатива «Хартии Земли»

Помимо Рамочной конвенции ООН по изменению климата, в самом Рио-де-Жанейро и по итогам этой конференции был сформирован целый пул глобальных институтов, призванных обеспечить проведение в жизнь упомянутых обязательств и планов. Само собой разумеется, что строительство их осуществлялось отнюдь не экспромтом. Другое дело, что в силу текущих причин менялась тактика конкретных шагов по реализации «глобального плана». Поэтому в генеральную линию, ни разу не поколебавшуюся в отношении конечных задач, периодически вносились ситуативные коррективы.

Следующий важный момент: все эти институты между собой связывались не только идеологическими установками «устойчивого развития», но и определенным организационным фундаментом.

Если говорить о наиболее важных институтах, отвечающих за центральные участки, то создателями «глобального плана» был разработан и активно применялся такой прием, как обеспечение их преемственности. Римский клуб плавно «перетек» в Комиссию по глобальному управлению и сотрудничеству, а та — в Комиссию по глобализации. При этом ни один из предшествующих институтов официально своего существования не прекращал, вследствие чего чрезмерно размножилось количество разных организаций с различными названиями и практически полностью совпадающими функциями. По нашему мнению, это один из «наперсточных» приемов, позволяющих максимально запутать и осложнить исследовательскую работу по данной проблематике, расчистив таким образом поле для многочисленных конспирологических спекуляций.

Итак, первым преемником еще существовавшего на тот момент Римского клуба, наряду с Будапештским клубом, призванным распространить идеи «глобального плана» в Восточной и Юго-Восточной Европе, стала Комиссия ООН по устойчивому развитию — межправительственный орган, созданный в декабре 1992 года по решению Конференции в Рио-де-Жанейро. Официально заявленная цель комиссии — анализ и контроль над осуществлением «Повестки дня на XXI век» на уровне ООН. На следующей такой конференции — Всемирном саммите по устойчивому развитию в Йоханнесбурге (2002 г.) — комиссия была наделена полномочиями по политическому руководству реализацией принятого на нем Плана выполнения решений^{^[73]}.

Комиссия ООН по устойчивому развитию состоит из представителей 53 государств, избираемых сроком на три года с правом пролонгации. Формируется она Экономическим и социальным советом ООН на ротационной основе, ежегодно обновляясь на треть.

Принцип формирования — региональный. Наибольшее представительство — по тринадцать членов — имеют Запад (Западная Европа и Северная Америка) и Африка; одиннадцать членов у Азии, десять — у региона Латинской Америки и Карибского бассейна. Восточная Европа, к которой отнесена Россия, имеет всего шесть представителей. Представляя себе соответствующий политический расклад, легко прийти к выводу о том, что в составе комиссии всякий раз складывается неизменно гарантированное проамериканское «агрессивно-послушное большинство».

Основные функции комиссии по устойчивому развитию с самого начала увязывались с начавшей активно разрабатываться после распада Советского Союза темой реформирования ООН. Первый проект такой реформы носил всеобъемлющий характер и затрагивал практически всю структуру организации, в центр которой предполагалось поставить новый высший экономический орган — Совет экономической безопасности (СЭБ).

Несколько забегая вперед, отметим, что этот проект наделял СЭБ рядом серьезных полномочий. Несмотря на официально провозглашенную юридическую необязательность его решений, предполагалось, что совет возглавит «политическое руководство» процессом формирования международного консенсуса в экономической, социальной и экологической областях. СЭБ, разумеется, не являлся готовым проектом «мирового правительства» в чистом виде, но четко указывал бы вектор движения именно в этом направлении^{^[74]}.

Имелось в виду, что до появления этого нового института Комиссии ООН по устойчивому развитию будет отведена роль «общего координирующего органа в сфере устойчивого развития». Далее, в процессе самой реформы ООН, частью которой являлось создание СЭБ, комиссии отводилась бы задача «подготовить почву» для деятельности этого совета. По сути, на данном этапе Комиссия по устойчивому развитию функционировала в паллиативном режиме «временно исполняющей обязанности» СЭБ.

В центр внимания и деятельности комиссии был официально поставлен «учет взаимосвязанности экономических, социальных и экологических компонентов устойчивого развития, а также потребности обеспечения сотрудничества на разных уровнях»^{^[75]}.

На завершающем этапе, с выходом совета «на проектную мощность», комиссию предполагалось превратить в его ключевой информационно-аналитический центр^{^[76]}. Но после отказа от проекта СЭБ функциональное обеспечение деятельности Комиссии ООН по устойчивому развитию потребовало корректив. Внести их мог только документ, принятый форумом, аналогичным по своему статусу Конференции в Рио-де-Жанейро. Именно поэтому пришлось ждать Всемирного саммита по устойчивому развитию в Йоханнесбурге.

Комиссия по устойчивому развитию имеет уже упоминавшуюся нами в связи с Копенгагенской декларацией 1995 года [Прил. 2] вторую редакцию Многолетней программы работы на 2003–2017 годы. В нее включены тематические проблемы, затрагивающие абсолютно все аспекты «устойчивого развития» — «пресную воду, энергетику, транспорт и окружающую среду, лес, Мировой океан». Перечень рассматриваемых при этом межсекторальных вопросов от темы к теме не изменяется:

«Искоренение нищеты; изменение неустойчивых моделей потребления и производства; охрана и рациональное использование природной ресурсной базы экономического и социального развития; устойчивое развитие в условиях глобализации в мире; здравоохранение и устойчивое развитие; устойчивое развитие малых островных развивающихся государств; устойчивое развитие для Африки; другие региональные инициативы; средства осуществления; институциональные рамки устойчивого развития; равенство полов и образование»^{^[77]} (курс. — Авт.).

Подобное широкое толкование «устойчивого развития» всегда использовалось и используется для идеологического и информационно-пропагандистского прикрытия вмешательства глобализаторов во внутренние дела суверенных государств.

Среди заявленных задач комиссии особое внимание привлекает «изменение существующих структур потребления и производства». Это является шагом к практической реализации упомянутого принципа 8 Декларации Рио — о необходимости «ограничения и ликвидации» государствами «нежизнеспособных моделей производства и потребления» и «поощрения соответствующей демографической политики».

Во-вторых, в Рио-де-Жанейро политический мандат получил созданный в 1991 году, за год до этой Конференции, Глобальный экологический фонд (ГЭФ), исполнительными агентствами которого являются Всемирный банк (ВБ), ЮНЕП и ПРООН. Первая из заявленных целей ГЭФ предполагает «защиту глобальной окружающей среды»; вторая выглядит конкретнее, предлагая «достижение глобальных выгод окружающей среды» через финансирование программ и проектов в четырех основных направлениях: биоразнообразие, изменение климата, международные воды, истощение озонового слоя, а также в некоторых дополнительных сферах^{^[78]}. Для обеспечения такого финансирования был привлечен Всемирный банк.

В-третьих, развитие на Конференции в Рио получил еще один институциональный проект — так называемая «Глобальная экологическая схема» (ГЭС), замысел которой был привязан к первоначальному варианту реформирования ООН, центральным звеном которого рассматривалось создание в ее структуре СЭБ. Поэтому рассматривать ГЭС нам придется несколько позже (§ 9.4) в увязке с другими, в том числе современными направлениями, содержащимися в проектах изменения структуры руководящих органов ООН.

В-четвертых, и это главное, — была создана Комиссия по глобальному управлению и сотрудничеству, многократно упомянутая в связи с докладом «Наше глобальное соседство» и ставшая фактическим преемником Римского клуба за пределами ООН.

Итак, зафиксируем: Комиссия ООН по устойчивому развитию и Комиссия по глобальному управлению образовали тандем, призванный обеспечить внедрение идей и институтов «устойчивого развития» как в системе ООН, так и за ее пределами, где точкой опоры авторов этого проекта стал подготовленный к выполнению этой миссии Социнтерн.

Подобно Римскому клубу и в отличие от Комиссии ООН по устойчивому развитию, Комиссия по глобальному управлению и сотрудничеству формально была сформирована не на межправительственной, а на персональной основе. В ее состав вошли 28 крупных фигур мировой политики. Наиболее известны из них в России И. Карлссон, М. Стронг, Ж. Делор, Я. Пронк, лорд Ф. Джадд, И. Динстбир и другие. Единственным представителем Российской Федерации, оказавшейся после распада Советского Союза в глубоком кризисе, стал Чрезвычайный и Полномочный Посол Ю. М. Воронцов.

Деятельность комиссии преимущественно связана с разработкой, обнародованием и пропагандой доклада «Наше глобальное соседство», осуществившим адаптацию конвергентных идей Римского клуба к постсоветской реальности, а также поиск путей их практической реализации в новых исторических условиях. Подробному освещению и анализу этого доклада будет посвящена начальная часть следующего раздела III (глава 9). Поэтому здесь мы ограничимся лишь организационными вопросами, связанными с формированием комиссии, а также основным политическим принципом ее работы и вытекающими из него задачами.

Создание и деятельность Комиссии по глобальному управлению явились логическим продолжением сложившейся еще в 1970-х годах практики глобально-управленческого взаимодействия ООН и Социнтерна. Ее организационным фундаментом стало объединение упоминавшихся нами «независимых» комиссий Брандта и Ньерере, Брунтланд, Пальме. Таким образом, мы выполняем обещание, данное нами при рассмотрении деятельности этих комиссий, а именно: показать, в какой именно точке они сольются. Этой «точкой» является Комиссия по глобальному управлению и сотрудничеству.

У истоков комиссии стоял президент Социнтерна В. Брандт. Возглавивший ее в качестве сопредседателя И. Карлссон — лидер шведских социал-демократов, неоднократно становившийся премьер-министром своей страны, одновременно являлся вице-президентом этого интернационала. Именно ему руководством Соц-интерна было поручено подготовить доклад «Наше глобальное соседство», в который и были включены разработанные в 1992 году Институтом международной экономики (США) и Фондом Карнеги предложения по созданию внутри ООН СЭБ (Совет экономической безопасности)^{^[79]}.

Перед Комиссией по глобальному управлению ставилась задача (sic!) «оценки адекватности структурной организации мира и подготовки рекомендаций по ее реконструкции»300. Иначе говоря, «структуру мира» предлагалось признать «неадекватной» и переделать.

Пик деятельности комиссии пришелся на первую половину 1990-х годов и был связан, как мы уже отмечали, с подготовкой доклада «Наше глобальное соседство». Выдвинутая им комплексная программа преобразования мирового порядка на упомянутых началах мультикультурализма, однако, забуксовала. Вслед за отказом Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро принять Инициативу «Хартии Земли» [Прил. 3] провалился и проект реформирования ООН с созданием СЭБ.

Вне зависимости от того, по каким причинам это случилось, можно говорить о целой серии зафиксированных нами фактов отмены или откладывания глобализаторами своих планов. Еще до отказа от СЭБ, как помним, не состоялся Совет ООН по экологии, а уже после этого, в 2010 году, на СОР-15 в Копенгагене произошел оглушительный провал обновленной редакции Киотского протокола по ограничению парниковых выбросов.

Во второй половине 1990-х годов активность комиссии начала снижаться. Во многом это было обусловлено тем, что уже к 1997-1998 годам в рамках «глобального плана» сформировался новый проект, связанный с проведением в 2000 году комплекса мероприятий, объединенных Саммитом тысячелетия. Фактически Комиссия по глобальному управлению бездействовала с 1997 года, с тех пор, как глобализаторам после ряда дополнительных мероприятий удалось, пусть и временно, вывести из тупика процесс продвижения и принятия Инициативы «Хартии Земли», поставив его на организационные «рельсы», с рассматриваемой комиссией не связанные.

Процедура подписания «Хартии» была открыта в марте 2000 года, в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже, незадолго до Саммита тысячелетия. «Хартия» фактически провозглашает себя некоей глобальной конституцией — системой норм, требующих «фундаментальных перемен в системе ценностей, институтах ». Среди этих норм и перемен находится создание «устойчивого образа жизни на всех уровнях: локальном, национальном, региональном и глобальном», а также «нового устойчивого глобального общества »^{^[80]}, основными ценностями которого названы как будто списанные у С. Манна демократия, права человека и меньшинств, а также рыночная экономика [Прил. 3].

Официально Инициатива «Хартии Земли» была выдвинута двумя деятелями — генеральным секретарем Конференции ООН в Рио-де-Жанейро М. Стронгом и президентом Международного Зеленого креста М. С. Горбачевым. Разумеется, мы не настолько наивны, чтобы не понимать, что их обращение к мировой общественности являлось лишь способом обнародования ряда решений, принятых вдалеке от теле- и радиостудий.

Чтобы приоткрыть карты, требуется небольшое отступление. Очень характерной, если не сказать знаковой, явилась поддержка этого глобалистского манифеста правительством Нидерландов. У этой поддержки имеется своя предыстория.

Нидерланды, а также другие страны Бенилюкса — Бельгия и Люксембург, исторически служат своеобразным плацдармом британских, а после Второй мировой войны — и в целом англосаксонских интересов в континентальной части Европы. В Нидерландах, как мы уже отмечали, функционирует местный Институт международных отношений — филиал Королевского института международных отношений («Chatem House») в Лондоне. Показательно, что именно представитель голландской королевской семьи — упоминавшийся в § 5.4 принц-консорт Бернгард Голландский (фон Липпе-Бистерфельд) стал первым директором Бильдербергского клуба, который объединил англосаксонские элиты с континентально-европейскими.

Не чужды эти страны и Германии; идеологи нацизма, например, причисляли голландцев, наряду с бельгийцами и скандинавами, к высшей, нордической расе. Таким образом, Нидерланды являются своего рода узлом, в котором сходятся и переплетаются интересы всей западной цивилизации, особенно ее протестантской части, и выполняют определенную общеевропейскую, а возможно, и глобальную миссию. Именно поэтому имеются достаточные основания рассматривать поддержку Инициативы «Хартии Земли» правительством Нидерландов как свидетельство причастности к ее появлению не только глобальной элиты в целом, но и правительств Великобритании, США и Германии, а также с учетом горбачевского «следа» — и сторонников «перестройки» из бывшего советского руководства.

Инициатива «Хартии Земли» включает не только идеологический манифест, но и документально оформленную Организационную структуру, в которую входят комиссия «Хартии», Руководящий комитет и Международный секретариат, размещенные в Коста-Рике, а также сеть координационных советов и партнерских организаций и «тысячи отдельных лиц»^{^[81]}.

Перед нами — модель многоуровневой сетевой системы транснациональных и трансграничных горизонтальных связей, взаимодействующих в обход правительств, с управляющими центрами, которые контролируются Западом^{^[82]}. Стало быть, помимо широко рекламируемой «демократической» системы горизонталей, в проекте «Хартии Земли» существует еще и незримая авторитарная вертикаль.

Возьмем на себя смелость утверждать, что именно она и составляет ее основной смысл.

Рис. 5. Модель «глобального гражданского общества»

Управляющие центры системы горизонталей занимаются вовлечением в свои сети и в целом в «Хартию» любых институтов и других субъектов, невзирая на их национальную или государственную принадлежность или на отсутствие таковой, стремясь объединить их в некое «глобальное гражданское общество». Как именно это проделывается, можно видеть на примере присоединения к «Хартии» в 2001 году Государственного совета (Парламента) Республики Татарстан. «Еврорегионалистский» или, если угодно, сепаратистский подтекст этого шага, на наш взгляд, очевиден. Следовательно, главное, чем угрожает эта глобальная, а точнее глобалистская, инициатива России и другим многонациональным или просто крупным странам, — это размывание и расползание их государственных суверенитетов, конфедерализация и последующий распад по сценарию СССР, Югославии, Чехословакии и т. д.

Где отыскиваются корни этого плана? Мы уже упоминали о «консервативно-революционных» разработках Г. Уэллса и полковника Хауса, составивших фундамент нацизма, соединение которого с троцкзимом, в свою очередь, выводит наш анализ на фашизм и нацизм, «синархизм», неоконсервативный диспенсациализм и другие крайне правые идейно-политические конструкции.

Сопоставив «Хартию» с документами Римского клуба, мы легко убедимся в том, что целенаправленная дискредитация национально-государственных институтов как якобы безответственных, неспособных к совершенствованию, не обладающих суверенной компетенцией решения внутренних задач ввиду определяющего значения внешних факторов клубом осуществлялась уже давно. В рамках этих разработок, в частности, предлагалось:

— создать «систему связанных, пусть и отстоящих друг от друга географически центров принятия решений, действующих на всех уровнях человеческой организации» (А. Печчеи, 1969 г.), которой, собственно, «Хартия Земли» и является;

— «преобразовать существующие институты в „горизонтальные агентства“ корпоративного, национального и регионального уровней» (Э. Ласло, 1977 г.), то есть в управляющие центры организационной структуры «Хартии»;

— «сформировать глобальное управление, основанное: идеологически — на передаче международных функций наднациональным неправительственным органам, а организационно — на системе координационных институтов, действующих от имени народов, а не элит и бюрократий» (А. Кинг, Б. Шнайдер, 1990 г.)^{^[83]}.

Ясно, что последнее составляет конечный замысел «Хартии».

Ну что, будем и дальше, вслед за Горбачевым, убеждать себя и окружающих, что глобализация и размывание суверенитетов — процесс, который пошел сам собой?