Проводящиеся с 2008 года форумы мировой политики, инициатором которых является Французский институт международных отношений (IFRI), как уже отмечалось, имеют и российскую проекцию. В преддверие второго и третьего таких форумов — в сентябре 2009 и 2010 годов — в Ярославле, под совместным патронатом IFRI и ряда российских неакадемических фондов и институтов — современного развития (ИНСОР), общественного проектирования (ИОП) и других, были проведены крупные международные форумы, объединенные общей проблематикой «Современное государство». (Первый из них посвящался проблемам глобальной безопасности; второй — стандартам демократии и критериям эффективности.)
Не забудем: именно IFRI в 1980-е годы, после воссоздания, находился на острие коммуникации британской системы институтов международных отношений, объединенных «Chatem House», с Римским клубом.
Не составляет секрета, что укрепляющееся взаимодействие ИОП и особенно ИНСОР с IFRI, с помощью которого в Ярославле была создана тесно связанная с ежегодными форумами мировой политики площадка для обсуждения с иностранным участием проблем российской внутренней политики, не просто является инструментом внешнего вмешательства. Это — часть крупного геополитического проекта. Не углубляясь в детали, отметим, что этот проект, который нами связывается с наследием А. Н. Косыгина, Д. М. Гвишиани и, в определенной мере, Ю. В. Андропова, предполагает формирование «континентально-евразийской» оси Париж — Берлин — Москва.
Адаптация к этому проекту России потребовала от нашей страны слишком многого, в том числе и распада СССР, оформленного в 1991 году Беловежскими соглашениями, как бы специально и, подчеркнем, кощунственно приуроченными к 50-летию первого в Великой Отечественной войне успешного контрнаступления Красной армии под Москвой.
Данный факт столь символического совпадения лишь укрепляет нас в верности предположения о том, что происходящее вокруг России и постсоветского пространства и в мире в целом является не чем иным, как попыткой неонацистского реванша. Сегодня реализация этого проекта связывается с возможным провалом миссии НАТО в Афганистане, в результате которого некоторые российские и западные аналитики ожидают кризиса Североатлантического альянса и ухода США из Европы, что, по их мнению, сделало бы возможным быстрое французско-германо-российское сближение. Собственно, это и есть проект Европы «от Атлантики до Урала», выдвинутый в свое время основателем европейского неоконсерватизма генералом Ш. де Голлем. Впоследствии он был расширен до формулы Европа «от Атлантики до Владивостока» для того, чтобы не отпугнуть от него сторонников сохранения СССР, а затем и Российской Федерации в прежних границах.
Политолог Ф. А. Лукьянов является главным редактором элитарного, приближенного к властным сферам журнала «Россия в глобальной политике», издающегося близким к Е. М. Примакову Советом по внешней и оборонной политике (СВОП). В издании журнала принимает участие официальный орган американского СМО — «Foreign Affairs». СВОП, в свою очередь, возглавляет заместитель директора Института Европы РАН С. А. Караганов. С этим именем связана одиозная инициатива так называемой «десталинизации» и «десоветизации», программы, разработанной президентским Советом по развитию гражданского общества и правам человека во главе с ельцинским министром печати и информации М. А. Федотовым.
Вот мнение Лукьянова по этой проблеме:
Три части „большой Европы" (Европейский союз и НАТО, Россия и находящиеся между ними республики бывшего СССР. — Авт.) оказались в состоянии стратегической неопределенности. Посткоммунистическая программа перехода исчерпала себя, не создав при этом устойчивую политическую и экономическую структуру Европы. Никаких новых проектов не предвидится, и в этих условиях возможны два основных сценария.
Сценарий первый — это сохранение нынешней ситуации. Россия и ЕС будут продолжать усилия по консолидации собственных позиций, борясь за влияние на своих общих соседей .
Если политическая ситуация будет развиваться таким образом, то „большой Европе", разрываемой коренящимися в ее прошлом конфликтами, придется играть второстепенную роль на мировой сцене.
Во втором сценарии Россия и ЕС должны объединить свои усилия и начать сотрудничать. Таким образом, „большая Европа" сможет претендовать на лидирующую роль в решении международных проблем. Если Россия и ЕС решат консолидировать усилия, они неизбежно обратятся к решению проблем своих соседей, действуя при этом в рамках общей ответственности, а не соперничества. Кроме того, более тесная интеграция с ЕС считается важным условием для успеха экономических преобразований в самой России»[152] (курс. — Авт.).
Итак, Лукьяновым — одной из ключевых фигур СВОП и явным сторонником интеграции России с Европейским союзом в состав «большой Европы» фактически включаются США на том основании, что они являются участником НАТО. Причем говорится также и о возможном расширении альянса, наряду с ЕС, на постсоветское пространство для «поддержания заинтересованности бывших советских республик», а также об «общей ответственности» за эти республики России и Евросоюза.
Не упустим и высказанную Лукьяновым мысль о якобы имеющейся взаимосвязи между российско-европейской интеграцией и модернизацией самой России. В связи с этим в памяти всплывает следующая информация, прозвучавшая в июне 2008 года на одном из пленумов ЦК КПРФ:
«По имеющимся данным, в ЦРУ для уничтожения самобытности России создано специальное подразделение по борьбе с русским патриотическим движением, препятствующим осуществлению планов США. В России на основе групп глубокого прикрытия и агентуры влияния создан новый штаб под названием „Модернизация". Его задачей является обеспечение совместных скоординированных действий всех антирусских сил в целях нейтрализации, дискредитации и даже уничтожения русского патриотического движения, препятствующего политической модернизации России по западному образцу. Велика вероятность, что эта модернизация России закончится тем же, чем завершилась перестройка СССР, — развалом российского государства»[153] (курс. — Авт.).
При всей неоднозначности этого комментария нас интересует высказанная В. С. Никитиным самоценная и очень важная информация: создание в России в 2007 году некоего «штаба» с хорошо знакомым нам названием «Модернизация». Напомним, что о «спец-проекте Модернизация», составлявшем сердцевину «Гарвардского проекта», явившегося настоящим интеллектуальным штабом горбачевской «перестройки», мы упоминали в главе 2, в связи с рассмотрением разработанных в США планов расчленения СССР.
Отметим также, что одноименный термин «модернизация» сегодня активно продвигается во внутренней политике Российской Федерации, причем делается это на самом высоком уровне, при инициативной поддержке определенных элитных групп, противоречивый альянс которых известный политический аналитик С. Е. Кургинян в свое время тонко охарактеризовал как «консенсус Юргенса — Белковского»[154].
Теперь о взгляде на поднятую Лукьяновым проблему взаимодействия США и НАТО, России и бывших советских республик с европейской стороны, причем фактически с высшего уровня: «Проблема в том, что, несмотря на ясную необходимость в многосторонности, существует риск сползания к двухсторонности из-за недостатка глобального руководства, — пишет Х. Солана. — Внимание президента США Б. Обамы сосредоточено на делах огромной важности, таких как Ближний Восток, его стратегия развертывания в Афганистане и бедственное положение американской экономики .
Степень взаимозависимости между странами возрастает, и глобальная природа наших проблем очевидна. В многосторонней структуре страны должны приложить усилия к сглаживанию различий и углублению отношений: мы должны преодолеть инерцию, которая тянет нас к старому мышлению — и к старым альянсам»[155] (курс. — Авт.).
Европейские проблемы, по мнению Соланы, должны быть переложены на самих европейцев, но не полностью, а лишь частично, чтобы развязать руки американцам в других регионах, где они, как признает Солана, действуют в глобальных интересах всего Запада. (Помним о «восточном НАТО»?) Понятно, что для этого должен быть восполнен «недостаток глобального руководства».
Значит, Россию к Европе собираются «пристегнуть» как бы «на подхват» и только на американских и натовских условиях. О том же самом говорит и британский взгляд — откровенный настолько, насколько это вообще возможно в современной политике:
«НАТО не только потерпел неудачу в роли экспедиционного альянса — чтобы защищать слабые места в структуре европейской безопасности, ее раздутые бюрократические аппараты — гражданский и военный — больше не требуются . Когда США понадобится помощь, они обратятся к тем европейским странам, у которых есть настоящие солдаты, готовые убивать и умирать на чужеземных войнах. НАТО им для этого не нужна.
Разумеется, США и дальше будет заботить европейская безопасность . Однако спектр проблем, привязывающих США к Европе, сокращается .
США будут продолжать сотрудничать со своими европейскими союзниками на Крайнем Севере и в Арктике. Эстония, Латвия, Литва и Польша — вот единственные европейские страны, которые Америке — теоретически — нужно защищать от России.
Для США не входящие в НАТО Швеция и Финляндия значат намного больше с точки зрения поддержания в регионе стабильности и безопасности, чем большинство стран, номинально считающихся членами альянса.
Европа же останется местом, в котором будет развернута американская ПРО. Она также будет обеспечивать логистическую поддержку зарубежным миссиям Америки и сохранит прочный трансатлантический дипломатический союз с США »[156] (курс. — Авт .).
Ключевой вопрос: кто из европейцев будет умирать за интересы США «в чужеземных войнах»? Единственный вразумительный вариант ответа на этот вопрос: в случае интеграции России с ЕС это, надо полагать, будут делать те самые русские солдаты, от которых Америке «нужно защищать Эстонию, Латвию, Литву и Польшу».
Не так? Тогда кто еще? Неужели сами поляки или прибалтийцы?
Точку в этом затянувшемся, но крайне необходимом контент-анализе рассмотренных весьма содержательных материалов ставит взгляд, отражающий американскую позицию:
США должны настоять на том, чтобы Европа сама занялась собственной обороной. НАТО больше не имеет смысла в качестве всемирного альянса, так как ее роль сводится к защите Европы.
США должны выйти из НАТО, может не сейчас, но в течение десяти лет, чтобы переложить на нее всю ответственность за безопасность Европы»101' (курс. — Авт.)
Итак, проект оси Париж — Берлин — Москва, продвигавшийся де Голлем и европейскими «новыми правыми» (Ф.-Й. Штраусом, Ж.-М. Ле Пеном и другими) и их российскими сторонниками, включая Лукьянова и Караганова и т. д. далеко не так однозначен, как может показаться на первый взгляд. Даже если оставить за скобками угрожающую территориальной целостности России концепцию еврорегионов*, являющуюся частью эсэсовского плана «Европейской социалистической конфедерации», ясно, что кризис НАТО отнюдь не означает ее распада. Как не отрицает он и возможности переформатирования альянса, которое может оказаться для России весьма неожиданным и в неменьшей степени проблемным. Характерные политические предвестники такого переформатирования только что названы. Имеется и потенциальная идеологическая платформа — «объединенный», американо-европейский неоконсерватизм, который автору этих строк уже приходилось увязывать с появлением на европейской политической арене фигуры президента Франции Н. Саркози[157].
Еще один маленький штрих. Указанные в приведенной выдержке «десять лет», в течение которых США, по мнению авторов этого материала, должны покинуть НАТО, на наш взгляд, являются ясным указанием на возможные сроки оформления Европы как мощного, самостоятельного и самодостаточного «четвертого рейха». В случае отказа России от слияния с этим надгосударственным образованием оно, возможно, будет готово возобновить экспансию, провалившуюся в 1945 году. И Москве надлежит сделать из этого соответствующие выводы.
Преувеличение? А многие ли в 1931 году согласились с И. В. Сталиным в том, что до большой войны осталось всего десять лет? Не уступили, мобилизовавшись под нажимом власти, а именно внутренне согласились. Как показывают многие исторические исследования, таких было существенное меньшинство. Верили, скорее, в «мировую революцию».
А сейчас? Существуют и другие признаки грядущих перемен в Европе. Например, один из рассматривающихся экспертами сценариев трансформации зоны евро предусматривает сохранение права на эмиссию единой европейской валюты только за Германией, которая в ходе кризиса значительно усилилась относительно других стран ЕС. В сочетании с ускоренной «еврорегионализацией» реализация этого сценария будет равнозначна приходу Европы к фактическому состоянию 1940 года с той лишь разницей, что это будет достигнуто не силой оружия, а сугубо экономическими средствами.
Еще один признак: активизация немецких военных экспертов и возвращение их к теме преддверия и начального периода Великой Отечественной войны. Так, профессор Университета бундесвера (военной академии) в Гамбурге Б. Вегнер, обвиняющий в провале военной кампании 1941 года немецких генералов, указывает, что взгляды (sic!) Гитлера на войну были «более современными», чем у большинства его военачальников206. Вегнеру вторит Р.-Д. Мюллер — научный директор Военно-исторического исследовательского центра бундесвера. (Это — аналог российского Института военной истории.) Под предлогом рассмотрения вариантов начала агрессии против нашей страны еще в 1939 году с территории Восточной Пруссии и Румынии этот исследователь поднимает отнюдь не историческую, а весьма актуальную проблематику. Свою новую книгу, выход которой приурочен к 70-летию нападения Германии на СССР, профессор именует «Враг находится на Востоке. Тайные планы Гитлера о войне против Советского Союза в 1939 году»[158] (выдел. — Авт.).
Можно вспомнить еще и о восстановлении уже вручающихся немецким «героям Афганистана» «железных крестов», по статусу являющихся высшими военными наградами не Германии, а рейха. Поэтому весьма наивен тот, кто принимает появление в названии книги Мюллера говорящей первой части за недоразумение или не придает этому должного значения. В начале, как известно, было слово. И слово, обращающее российскую историческую память к хорошо знакомому нам плану «Барбаросса», произнесено именно в канун памятного и печального для нас всех юбилея. Причем не героем анекдота «пивоваром Гюнтером Шульцем», который, впервые побывав в России и возмутившись здешними порядками, «взял да и замерз под Сталинградом», а высокопоставленным военным чиновником бундесвера.
Имеющий уши да услышит!
У автора этих строк создается устойчивое впечатление, что проект Париж — Берлин — Москва вообще задуман не для практической реализации, а для отвода и затуманивания российской элите глаз подобными «европейскими перспективами». Нас как будто специально, с одной стороны, заманивают, а с другой — подталкивают в эту ловушку. Вот и упоминавшийся нами Р. Хантер пишет о сценарии, при котором «российские сторонники атлантизма получат возможность интегрироваться с Европой без того, чтобы США дышали им в затылок», как о самом неблагоприятном для Вашингтона. Кроме него, подчеркивает Хантер, есть и другие сценарии, связанные, в частности, с тем, что НАТО «продолжит угрожать России окружением, и Россия начнет усиливать свои связи внутри БРИК и Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), так как будет вынуждена отказаться от своей мечты о присоединении к Европе »208.
Если учесть, что сам термин БРИК был изобретен в 2001 году главным экономистом финансовой компании «Goldman & Sachs» Дж. О’Нилом, а также то, что сегодня эта группа расширилась за счет входящей в англосаксонское глобально-управленческое ядро Южной Африки, то данный сценарий Хантера отнюдь не выглядит утопическим*.
Отметим, что в приведенной «заманивающей» цитате Хантера можно поспорить и с утверждением о существовании российской мечты присоединиться к Европе. История учит, что данная мечта принадлежит в основном вестернизированной части российской элиты, соответствующие авантюры которой, всякий раз проваливаясь, очень дорого обходились стране.
Вот как оценивает перспективы взаимодействия России с Североатлантическим альянсом по завершении ноябрьского саммита «Россия — НАТО» в Лиссабоне бывший посол США в НАТО К. Уолкер:
«Совместная работа НАТО и России в тех областях, где они имеют общие интересы, соответствует требованиям здравого смысла и хорошей политике. Такие общие интересы у них есть по вопросу транзитного пути в Афганистан; общность интересов должна быть и в вопросе ПРО (и это все; никаких „общих интересов" за рамками этого скудного перечня Уолкер, следовательно, не видит. — Авт.). Однако в реальном мире для совместной работы с Россией необходимо, чтобы Россия хотела работать с НАТО. Но Россия (к сведению наших сторонников сближения. — Авт.) по сей день смотрит на сочетание своих интересов с интересами НАТО как на баланс с нулевой суммой.
Мы уже неоднократно пытались организовать сотрудничество между НАТО и Россией . Но за эти годы демократия в России подверглась значительным ограничениям, Россия оккупировала часть территории Грузии, прекратила выполнять условия договора об ограничении и сокращении обычных вооружений в Европе,
выступила против размещения средств ПРО в Центральной Европе, заявила претензию на то, что ее соседи составляют ее сферу влияния, и в Концепции национальной безопасности РФ назвала НАТО угрозой номер один для России »[159] (курс. — Авт.). Маленький, но характерный штрих. Вообще-то «угрозой номер один» в соответствующих российских документах названа не НАТО, а перспективы ее расширения. Но дипломаты такого уровня, как Уолкер, не оговариваются, а произносят то, что считают нужным донести до общественности.
Так понимают ли российские адепты сближения с НАТО, что речь идет об интеграции отнюдь не с Европой, а с США, ибо Америка уйдет из Старого Света лишь номинально, сохранив в своих руках все основные инструменты контроля и воздействия на развитие ситуации? И что Россия в таком альянсе будет вынуждена играть не по своим представлениям о себе как «равноправном партнере», а по американским правилам, предполагающим — в самом лучшем случае — превращение нашей страны в младшего сателлита, выполняющего «грязную работу» в «чужеземных операциях»?
И берут ли они в расчет возможный спецоперативный характер самого этого проекта, внушение нам его Западом в качестве элемента стратегической дезинформационной игры и прикрытия тем самым мобилизационных проектов в самой Европе?
С осмыслением второй позиции, думается, имеются сложности. Но что касается первой, то она «сливками» российской элиты, на наш взгляд, понимается — и прекрасно. Доказательство этого начнем с А. Б. Чубайса, который еще в 2003 году выступил с проектом создания в России «либеральной империи», вступающей в альянс с ведущими геополитическими игроками Северного полушария для создания «кольца демократий»[160].
Ярким последователем Чубайса является нынешний постоянный представитель России в НАТО Д. О. Рогозин, который в интервью телеканалу «Russia Today» заявил следующее:
«В третьем мире проявляется новая цивилизация, которая считает, что Северное полушарие должно пасть к ее ногам. Если северная цивилизация (?!) хочет защитить себя, она должна объединяться: Америка, Европейский союз и Россия »[161] (курс. — Авт .).
Кто-нибудь не то что знает, но хотя бы слышал где-нибудь до этого такой термин, как «северная цивилизация»? И ведь это «на голубом глазу» произносит высокопоставленный российский чиновник, отвечающий за положение дел как раз на том стратегическом направлении, на котором нас и «разводят»!
Рогозину вторит не нуждающийся в дополнительных рекомендациях Горбачев:
«Межконтинентальное пространство от Ванкувера до Владивостока сталкивается с множеством проблем, но на этом фоне появляется и много общих интересов. Российско-американская „перезагрузка", а также провозглашенное Евросоюзом „партнерство в интересах модернизации" с Россией должны стать отправной точкой на пути к созданию нового межконтинентального сообщества. Только действуя совместно, США, Европа и Россия смогут обеспечить себе позиции лидерства и влияния в быстро меняющемся мире. Исламский мир с трудом решает задачу адаптации к современной эпохе . Сообщество цивилизаций с общими культурными корнями и разнообразным опытом должно стать участником этого диалога »[162] (курс. — Авт.).
Здесь в кучу свалено все. И мифическая «северная цивилизация», геополитические интересы названных «субъектов» которой — США, Европы и России, объективно друг другу противоречащие, тем не менее выстроены в полном соответствии с «глобальным планом» первого президента Римского клуба А. Печчеи. И полностью опровергнутое евразийской теорией (Н. С. Трубецкой, П. А. Савицкий, Н. Н. Алексеев и другие), не имеющее ничего общего с реальностью заблуждение о «единых цивилизационных корнях России и Запада» и их несовместимости с исламом. Но главное: Горбачев выдает суть и смысл нынешнего этапа реализации «глобального плана», подтверждая вышеупомянутое откровение П. М. Качиньского о семи «глобальных тяжеловесах» — США, Китае, Индии, России, Бразилии, Японии и Европейском союзе.
Качиньский, как помним, стыдливо умолчал о том, что этот формат означает ту же «Группу двадцати» за вычетом мусульманского мира, а вот Горбачев, ничего не стесняясь, по сути, открыто призывает к конфронтации с исламом. И это говорилось в то самое время, когда в Вашингтоне в стадию практической реализации вступал обнародованный Обамой еще в июне 2009 года план его радикализации, включающий, как теперь выясняется, привод к власти исламских фундаменталистов в лице «Братьев-мусульман». С тем, чтобы, следуя заветам Дж. Реттингера, «постепенно оттеснять русский народ к Северу» от «полосы Южной Азии между 30 и 40 градусами с. ш.»[163].
Неужели у кого-нибудь и теперь остается хоть малейшее сомнение в том, что первым, пусть и не единственным кандидатом на столкновение «цивилизованного северного кольца демократий» с якобы «неспособным адаптироваться к современной эпохе» (что на самом деле не так — взять хотя бы Малайзию) южным мусульманским миром Запад видит именно Россию?
Недальновидность и ущербность представлений и устремлений, выраженных Рогозиным, Горбачевым, а также, как увидим, И. Ю. Юргенсом, способны привести к тяжелейшим последствиям для российской государственности, что наглядно демонстрируется красноречивой репликой все того же Р. Хантера: «Россия поймана между желанием стать частью Запада и стремлением стать посредником между Западной империей (именно империей! — Авт.) и всем остальным миром»[164].
Раздел 3. От «устойчивого развития» — к «новому мировому порядку» Комментарии, как говорится, излишни.
Именно поэтому сегодня, как известно из ряда официальных документов Российской Федерации, в ходу новая концепция — не Европы, а Евро-Атлантики, простирающейся уже «от Ванкувера до Владивостока»[165], что нельзя интерпретировать иначе чем подготовку к включению нашей страны в НАТО и другие глобальные институты. Каким образом это может быть осуществлено на практике, Бжезинским подробно описано все в той же «Великой шахматной доске» задолго до начала расширения НАТО:
В то время как все вновь обретшие независимость западные соседи России хотят иметь с ней стабильные и конструктивные отношения, они продолжают опасаться ее по исторически понятным причинам. Следовательно, появление равноправного договора НАТО/ЕС с Россией приветствовалось бы всеми европейцами как свидетельство того, что Россия наконец делает долгожданный после развала империи выбор в пользу Европы.
Российской политической верхушке следует понять, что для России задачей первостепенной важности является модернизация собственного общества, а не тщетные попытки вернуть былой статус мировой державы. Ввиду колоссальных размеров и неоднородности страны децентрализованная политическая система на основе рыночной экономики скорее всего высвободила бы творческий потенциал народа России и ее богатые природные ресурсы. Децентрализованная Россия была бы не столь восприимчива к призывам объединиться в империю. России, устроенной по принципу свободной конфедерации, в которую вошли бы Европейская часть России, Сибирская республика и Дальневосточная республика, было бы легче развивать и т. д.»[166] (курс. — Авт.).
Эти «старые песни о главном», что волнует англосаксонский Запад, — расчленении России и выделении из нее, наряду с пресловутой «Ингерманландией», еще и «Московии», «Идель-Урала», «Казакии», «Западно-Сибирской» и «Дальневосточной» республик и других сепаратистских анклавов — не являются изобретением Бжезинского. Основатель Совета по международным отношениям и ближайший советник президента США В. Вильсона полковник Хаус еще в 1918 году писал: Остальной мир будет жить более спокойно, если вместо огромной России в мире будут четыре России — Сибирь и поделенная европейская часть страны»[167].
Наиболее подробно планы расчленения России с созданием на территории СССР четырех территориальных «рейхскомиссариатов» — «Москва», «Остланд», «Украина» и «Кавказ» были разработаны в рамках гитлеровского Генерального плана «Ост». В посвященной данному вопросу статье В. В. Штоля указывалось, что идеологическое обеспечение этих планов уходит корнями в соединение идей Т. Р. Мальтуса — главного теоретика снижения рождаемости неевропейских народов. Мальтус справедливо считается одним из предшественников нацизма с его концепцией «жизненного пространства», соединившей воедино экономические и демографические факторы[168].
Поэтому не выглядит случайным, что сегодня эти планы «оживляет» не кто-нибудь, а федеральный канцлер Германии А. Меркель, признающая, например, что в Европейском союзе рассматривается вопрос о сепаратном, отдельном от остальной России введении безвизового режима с Калининградской областью[169].
Обсуждение всех этих планов не стоило бы бумаги, на которой оно протекает, если бы не появление в середине ноября 2010 года весьма странного «документа», выдержки из которого были приведены ежедневной газетой «Ведомости»:
«В правительстве и администрации президента работают над совершенствованием территориальной организации России .
Сейчас 90 процентов городов России — малые города с населением до 100 тыс. человек, половина из которых монопрофильные: их производство адаптировано к одному сегменту рынка. Из-за этого в стране кризис городского расселения: население большей части моногородов законсервировано, возможностей для восстановления его потенциала нет .
Развивать малые города бесперспективно, сказано в документе.
Надо идти другим путем: создать общие условия для ускоренной миграции населения из монопрофильных городов в большие .
В документе приводится примерный каркас поселенческой структуры России, он будет состоять из 20 крупных агломераций с населением более 1 млн человек »[170].
По приведенной в газете карте видно, что три четверти страны от Урала до Тихого океана, за исключением узкой полоски вдоль Транссиба, полностью свободны от всяких «агломераций»[171]. Это означает фактический отказ от российского присутствия на собственных огромных пространствах. Между тем именно они представляют собой кладовые тех самых природных ресурсов, которые, по «глобальному плану» Римского клуба, должны войти в «глобальное общее достояние», а затем в «мировые ресурсы».
С одной стороны, налицо продолжение ликвидации «неперспективных» поселений, предложенной еще в советские годы видным теоретиком горбачевской «перестройки» академиком Т. И. Заславской. Вслед за включенными в ее проект деревнями сегодня предлагается пустить в расход и большую часть промышленности вместо того, чтобы ее восстанавливать и поднимать. С другой стороны, как показано тем же В. В. Штолем, реализация Генерального плана «Ост» предусматривала взаимодействие двух концептуальных составляющих: «народ без пространства» и «пространство без народа». Европейские народы и, прежде всего, немецкий народ предполагалось «наделить пространством» за счет его изъятия у славянских народов, в первую очередь русского[172].
Речь, таким образом, в данном случае идет о попытке реализации плана «Ост» уже не военным, а «мирным» путем — стратегии, которая рассчитана на ликвидацию страны и осуществляется уже на протяжении нескольких десятилетий. Но тогда понятно, что это замысел никак не внутреннего центра принятия решений, а внешнего, управляющего внутренним как своим вассалом. Кроме того, как мы уже убедились на примере современных трудов Б. Вегнера и Р.-Д. Мюллера, военный путь тоже не исключается и немецкий (он же европейский) «бронепоезд» на «переплавку» с «запасного пути» никуда не уходил.
Если приведенный «Ведомостями» «документ» не является вброшенной кем-то провокационной фальшивкой или продуктом больного воображения очередного одиозного либерала-западника, перевозбужденного ненавистью к собственной Родине, то это тогда или глупость, или предательство? Если последнее, то кем конкретно и в чьих интересах оно совершается? В каком соотношении находятся эти планы с деятельностью вышеупомянутого спецпроекта и штаба «Модернизация»?
Вопросы, как мы понимаем, риторические. Стремление «освободить территорию от людей», означающее полную ликвидацию страны, взращенная «перестройкой» либеральная «пятая колонна» вынашивает уже давно. Сегодня, в рамках «консенсуса Юргенса-Белковского» к этой когорте усиленно пытаются присоединить определенную часть националистов, усиленно пестующих, как мы уже убедились, не только этнический, но и региональный сепаратизм.
Итак, НАТО не в состоянии «переварить» Россию целиком, поэтому внешними силами при поддержке откровенных компрадоров в российской элите и их маргинальной «массовки» взят курс на разрушение страны и ее включение в Североатлантический альянс по частям. Для чего? Чтобы под видом «агломераций» ускорить реализацию планов либерального «ликвидационного комитета» по передаче под международный контроль отечественных природных ресурсов, за что ратует Г. Х. Попов? Или чтобы руками российских солдат на российской же территории воевать за американские интересы против Китая и/или ислама? А может быть, то и другое вместе взятое?
Кто-нибудь готов сегодня аргументированно, с цифрами и фактами в руках опровергнуть эти предположения?
Между тем ноябрьский (2010 г.) саммит «Россия — НАТО» в Лиссабоне показал, что в Североатлантическом альянсе уже не считают необходимым прикрывать свои экспансионистские устремления «партнерской» риторикой, а по «перестроечной» логике ждут от Москвы полной сдачи позиций и фактической капитуляции. Следует предположить, что, если этого не произойдет, против нас снова будут задействованы самые различные механизмы — от гонки вооружений и сползания к холодной войне до попыток внутренней дестабилизации и возобновления российско-американского и российско-европейского противостояния на постсоветском пространстве. Тут-то и пригодится стоящий «на запасном пути» европейский «бронепоезд».
«Укрепление трансконтинентального геополитического плюрализма должно рассматриваться не как самоцель, а только как средство для достижения среднесрочной цели по установлению по-настоящему стратегических партнерств в основных регионах Евразии»[173], — напутствует Бжезинский своих преемников, будущих «архитекторов» американской внешней политики.
Российской Федерации сегодня как никогда необходима контригра — адекватная, проектная, выстроенная на прочной цивилизационной основе и императивах постсоветской интеграции, а не на рыхлом фундаменте «демократии», «прав человека», «рынка», «федерализма» и других атрибутов концепции «устойчивого развития». И не на гитлеровской концепции «освобождения земли от людей».
Именно поэтому нынешняя активность российских партнеров IFRI, в особенности ИНСОР, выглядит особенно двусмысленно. В последние месяцы председателем правления этого фонда Юргенсом целенаправленно «разминается» тема интеграции России с НАТО, в рамках подготовки к которой, собственно, и проводится «сердюковская» военная реформа, призванная адаптировать под стандарты альянса российские вооруженные силы. Главой ИНСОР применяется достаточно банальный метод, уже использованный в процессе подготовки общественности к повышению пенсионного возраста: вбрасывать соответствующую информацию, а затем ее то ли опровергать, то ли просто не подтверждать и вновь вбрасывать, имитируя некую дискуссию с самим собой. И так, шаг за шагом, продвигаться вперед, к намеченной цели.
После выступления в Ярославле (9 сентября 2010 г.), в котором Юргенс откровенно высказался за вступление России в НАТО, последовал «шаг назад», сделанный им на круглом столе, прошедшем 27 октября 2010 года в Институте актуальных международных проблем (ИАМП) Дипломатической академии МИД России. (Юргенс выступал на нем с основным докладом на весьма характерную тему «Россия и НАТО: союзники или партнеры»).
Геополитические аспекты глобального управления, разумеется, — специальная и достаточно специфическая тема, требующая отдельного рассмотрения. Предпринятый исторический экскурс позволяет глубже раскрыть антироссийский вектор деятельности сетевых структур глобального управления, выстраиваемой на основе концепции «устойчивого развития».